Ночь забвения (2021 год). Цитаты и фразы из фильма

A Night of Knowing Nothing / Ночь, когда ничего не знаешь

Студентка университета в Индии пишет письма своему возлюбленному, пока он отсутствует. Благодаря этим письмам мы получаем представление о радикальных изменениях, происходящих вокруг нее. Слияние реальности с вымыслом, мечтами, воспоминаниями, фантазиями и тревогами разворачивает аморфное повествование...

Все фразы и цитаты

В одном из шкафов комнаты S18 общежития
Института Кино и Телевидения Индии (ИКиТИ)
была найдена коробка с
несколькими предметами.
С газетными вырезками,
засушенными цветами и картами памяти.
Среди них были обнаружены
письма одной из студенток Института,
подписанные лишь инициалом "Л.".
Любовь моя,
как ты?
Думаю о тебе постоянно.
Дни кажутся всё длиннее и
что-то вроде бы происходит...
И я вроде как справляюсь...
Хотя ещё не совсем в состоянии
разобраться со всем.
Вчера Мукул заходил попить чаю.
Сказал, что последние дни
ему снится один и тот же сон.
Пересказал мне,
действительно странный.
И слушая его, единственное, о чём
я могла думать, так это о нашем положении.
Видимо, это у меня уже где-то на подкорке.
Утром заходила в кабинет мистера Дина.
Он спрашивал где ты, когда вернёшься.
Я не знала, что ответить.
Не могла же я сказать ему,
что родители заперли тебя в
комнате и не выпускают,
только по той причине,
что ты хочешь жениться на мне.
Не могла же я сказать ему,
что даже если ты
выберешься и приедешь сюда,
она нас найдут
и кто знает, что сделают с нами?
Так что я ответила,
что у тебя семейные обстоятельства.
Что в общем-то так и есть.
Сегодня будет вечеринка.
Идти желания нет, но может быть и схожу.
Просто чтобы отвлечься.
Думаю о тебе.
Что ещё сказать...
Твоя Л.
Вчера Мукул заходил попить чаю.
Сказал, что последние дни
ему снится один и тот же сон.
Лунная ночь.
Я с девушкой.
С такой миниатюрной, хрупкой.
Мы встречаемся в поле за её домом,
в поле, которое может скрыть нашу любовь...
Я жду её.
Жду прикосновения её нежных губ.
Жду её объятий.
Жду поцелуев.
Замечаю притаившуюся в кустах фигуру.
Как вдруг...
Она начинает двигаться в мою сторону.
Я понимаю, что это её отец.
Её отец с подручными
гонятся за мной по лесу...
Передо мной река.
Если я прыгну в неё...
То забуду прошлое.
Выплыву без памяти.
Что же мне делать?
Если они схватят меня... То я погибну.
Такое мне снится время от времени.
Последние дни всё чаще.
Воскресное утро, кампус ещё спит.
Слышны только птицы и псы.
Здесь бурлит жизнь.
Туду! Что в столовой?
Надеюсь, не тыква.
- Тыква!
- Чёрт!
Мне нужно в ванную!
Пиво скоро закончится!
Ну так празднуем же!
Любовь моя,
прости, что не писала столько дней.
Пыталась занять себя чем-нибудь.
Единственный способ отвлечься.
Монтировала фильм Химу.
Стоит признать, было нелегко.
Он так следил, будто пытался выискать
там закономерность, которую
якобы могу увидеть только я...
Но это было не так.
Просто фильм очень запутанный. Думаю,
никто из нас его так до конца и не понял.
Я тебе не рассказывала?
Там про девушку.
Девушка, видимо,
не понимает, зачем ей жить.
Ты мог бы сказать, что это про меня.
- Камера, мотор!
- Снимаем.
Сцена 7, дубль 1.
Сцена 4, дубль 2.
Камера, мотор!
Сегодня у меня первый свободный день
за очень долгое время.
И вот я снова думаю о тебе.
Я скучаю по тебе.
Чувствую твои прикосновения...
Как если бы ты был рядом.
На кампусе всё тяжелее.
С тех пор как ты исчез
администрация только звереет.
Вводятся новые и новые правила,
никак не способствующие ни улучшению
жизни студентов, ни съёмкам кино.
Стыдно признаться...
Но я же понимаю,
что это явная месть за забастовку.
И, может быть, если бы мы не бастовали,
то всё было бы не так плохо?
Но с другой стороны, какой у нас был выбор?
В сезон дождей 2015-го
студенты школы кино и
Института Кино и Телевидения Индии
начали забастовку против
назначения нового главы,
Гажендры Чаухана.
Чаухан был назначен новоизбранным
правительством Индии,
возглавляемым
Индийской Народной Партией (ИНП).
Более всего он известен ролью полу-бога
в одной из мыльных опер на хинди
в 1980-е.
Причиной студенческих
волнений стала уверенность
бастующих в том, что назначение
Чаухана вызвано в первую очередь
его тесными связями с ИНП
и его поддержкой
националистических организаций,
в первую очередь
Союза Добровольных Слуг Родины,
СДСР.
Студенты отметили,
что не только ИКиТИ как таковой,
но и правительство в целом
пытается как можно гуще насытить
все публичные институции
в стране сторонниками СДСР.
Ждём агентов Моди
На выходе в народе.
Эйзенштейн, Пудовкин!
Будем драться! Победим!
Некоторые студенты, а так же преподаватели
и художники, поддержали забастовку,
о чём сразу же сообщили
многие новостные каналы.
Мы протестуем не только
против этого назначения.
Мы протестуем против
любых политических назначений,
осуществляемых правящей партией
во всех публичных институциях
с тех самых пор, как она
пришла к власти год назад.
Все новые назначенцы
предельно идеологизированы.
Если какие-то проекты идут
вразрез с их политическим мировоззрением,
авторам этих проектов перекрывается
доступ к материалам и реквизиту.
Если кто-то напрямую высказывается с
противоположных позиций, их избивают.
Если кто-то делает кино,
не отвечающее требованиям идеологии,
ему запрещают снимать.
Протестующие выступают
не только против
назначения Гажендры Чаухана,
но и против нашей культуры.
Гажендра Чаухан сыграл
в 150 фильмах и 600 сериалах.
Протестующие, вероятно, просто шутят.
Или же психически больны.
Абсолютно очевидно,
что протестующие просто ненавидят Индию.
Нам ясны их цели.
Недели растягиваются в месяцы,
а студенты всё не желают отступать.
Правительство обязано
обратить на это внимание.
Сначала студентам угрожали выселением.
Когда они продолжили забастовку,
глубокой ночью пятерых из них арестовали.
Если вы арестовываете людей посередь ночи,
у вас должны быть на это веские основания,
так? Покажите хотя бы ордер!
Что происходит? У нас теперь
полицейское государство или как?
Вскоре машина пропаганды сменила нарратив.
Студенты были объявлены
"анти-националистами" и врагами Индии.
Соответственно симпатии
публики были потеряны,
вскоре их стали воспринимать как дармоедов,
прожигающих налоги народонаселения.
Под конец
несколько студентов начали голодовку,
они были госпитализированы.
Не добившись заявленной цели,
забастовка была остановлена
спустя 139 дней.
Помнишь ту ночь, когда мы бастовали?
Кто-то установил проектор на улице.
Ты сидел рядом со мной.
Я положила голову тебе на плечо.
Свет проектора отражался на нас.
Не знаю, как это случилось,
но вскоре мы поцеловались.
Я НЕ МЯТЕЖНИК,
Я БОРЕЦ ЗА СВОБОДУ
Я случаю по тебе. Твоя Л.
За окном шёл дождь.
Такой ещё вопрос,
если бы во время забастовки
вся страна бы нас поддержала,
на кого напали бы следующим?
Если бы такое случилось
в каком-нибудь другом Институте,
встали бы мы с ними рядом?
Это не только вопрос морали,
это вполне практический вопрос.
Если вы думаете, что
можно отмолчаться,
если вы думаете, что можно
просто выслушать их,
и всё будет в порядке, то это не так.
Ничего не будет в порядке.
Будет только хуже.
Дорогой.
Прошлой ночью начались
выборы в Студенческий Совет.
По полу был расстелен жёлтый брезент,
так что всё помещение
было озарено жёлтым светом.
Даже листья на улице выглядели золотыми.
Анунай тихим голосом говорил
о сохранении прошлого.
Затем была речь Ранджита
о безопасности будущего.
НАШИ СТАРЫЕ АВТО НУЖДАЮТСЯ В КРАСКЕ
ПОКРАСИМ ИХ ВМЕСТЕ
Зачем мы показываем кино?
Зачем эти люди приходят и говорят с нами?
Зачем нам все эти дискуссии?
Всё это ради достижения
ясности видения, необходимого
для управления этим заведением.
Управления этого заведения студентами,
а не административными назначенцами.
Какая у нас есть необходимость
в сохранении этого заведения сегодня?
Если в течение этих 3-4-5 дней
мы не сможем по-настоящему понять
зачем нам это надо,
прояснить современное видение,
не из глубин истории,
не из государственных норм,
навязываемых нам что есть сил,
то, честно сказать,
вопрос останется только один.
Зачем нам сейчас нужна такая школа кино?
Настолько зависимая,
настолько громоздкая?
Зачем нам привилегия снимать кино?
Только когда мы найдём ответ
хотя бы на этот вопрос,
только тогда начнут
возникать следующие вопросы...
Сколько из нас могли бы хотя
бы мечтать о том,
чтобы снять хоть что-нибудь,
если бы этого места не существовало?
Я не рассказывала,
как мы навещали Начи в Полачи?
Мы объездили всю округу
на мотоцикле его отца.
Местные глазели на нас.
Было забавно.
Мы с Начи не всегда были друзьями.
Когда мы встретились впервые,
он был запредельно болтливым.
Может быть из-за того, что мы такие разные,
мы и сдружились.
На баскетбольной площадке
я увидела всех наших друзей,
кто стал мне так дорог в последнее время.
Нил, Шаз, Прабати.
Среди них были видны новые лица.
Лица тех, кто внимательно
слушал всё, что мы говорили.
Лица новых студентов.
Представляю, как через три года
они будут так же влюблены
друг в друга, как мы сейчас.
Может быть
кто-то из них сможет
положить голову на плечо близкого
и закрыть глаза в усталости
от продолжения существования.
Может быть они будут воспринимать
друг друга как парней или девушек,
братьев или сестёр,
родителей или учителей.
Я заметила, что Химу
приближается к нам издалека.
В его руках играет огонёк,
маленькая свеча,
сбежавшая с праздничного торта.
Золотые отблески играют
в его застенчивых глазах.
Кто-то спросил: "У кого день рождения?".
Кто-то другой ответил, что явно не у нас.
"День рождения у Мадхубалы" - ответил Химу.
Услышав это, мы все очень развеселились
и начали петь песню
из одного из её фильмов:
"Покуда один любит,
другой всегда боится".
Мы очень радовались за
Мадхубалу, за кино, за любовь.
Мы знали, что как бы то ни было,
некоторые вещи вечны.
На полях своих писем Л иногда рисовала.
Каракули, фигурки, силуэты,
все казались незнакомыми,
но они часто напоминали чьи-то руки.
Я уверена, что студенты
находятся на передовой борьбы
против государственной диктатуры.
Я заходила в Центральный
Университет Хайдарабада (ЦУХ).
Там полицейские угрожали
студенткам изнасилованиями.
Их избивали, им угрожали.
Там были студенты-далиты,
студенты-бахуджаны.
Их называли неприкасаемыми.
Также там были студенты-мусульмане.
Их называли исключительно террористами.
Дорогой.
Ты продолжаешь собирать вырезки из газет?
Когда я спрашивала тебя,
зачем ты это делаешь,
ты ответил, что чтобы не забыть.
Как монтажёр я продолжаю
линию с того места,
где ты прекратил её вести.
Твои заметки из прошлого
встречаются с моими из настоящего.
МОДИ УВЕРЕННО ПОБЕЖДАЕТ
Ты был прав.
ГУДЖАРАТ В ОГНЕ:
9 ЧЕЛОВЕК ПОГИБЛИ, ВВЕДЕНЫ ВОЙСКА
Кажется, наша память не может всё удержать.
МЕЖКАСТОВАЯ СВАДЬБА
ОМРАЧЕНА УБИЙСТВОМ ЧЕСТИ
СХВАТИЛ ЕЁ ЗА ПИЗДУ
О победе Трампа забыли сразу же,
как произошло убийство Гаиры Ланкеш.
#Я/МЫ ГАИРА
Мы не успели осознать и это,
как уже читали о том,
как линчевали Пехлу Кхана.
МУЖЧИНУ ОБВИНИЛИ В ЗАБОЕ КОРОВ И УБИЛИ
Сначала был его образ,
бессильного, беспомощного,
умоляющего разъярённую
толпу оставить его в живых.
ПОЛИЦИЯ ДОСТАВИЛА КОРОВ К ВЕТЕРИНАРУ,
А ЗАТЕМ ЛИНЧЕВАЛА ОБВИНЯЕМОГО В БОЛЬНИЦЕ
ОБВИНЯЕМОГО В ЗАБОЕ КОРОВ
ПОДРОСТКА УБИЛИ В ПОЕЗДЕ
ГЛАВА СДСР: "В ИНДИИ НЕ БЫВАЕТ СУДОВ ЛИНЧА,
КЛЕВЕТНИКИ ПОРОЧАТ НАШУ СТРАНУ".
Сразу после этого - изображения
самосуда над далитами в Уне.
Сразу после - фото девочки-мусульманки,
изнасилованной и убитой.
Каждая следующая картинка исчезает
из памяти так же быстро, как и возникает.
Воспоминания о насилии мимолётны.
Но одна новость остаётся со мной всегда,
чем бы я ни занималась.
Это случилось в январе 2016.
В день, когда Рохит Вемула
попрощался с жизнью.
Рохит Вемула
покончил с собой в знак протеста
против унижения и несправедливости.
26-летний студент докторантуры
покончил с собой в воскресенье
в кампусе
Центрального Университета Хайдарабада.
Вемула был членом
Ассоциации Студентов Амбедкара,
боровшейся за права далитов,
так называемых "неприкасаемых".
Рохит и пятеро других студентов
регулярно подвергались дискриминации
со стороны членов "высших" каст
в администрации ЦУХ.
Ситуация усугубилась после конфликта
с лидером студенческого крыла
Союза Добровольных Слуг Родины.
Гибель Рохита спровоцировала
волнения во многих университетах
и запустила национальную дискуссию
о дискриминации
студентов-далитов в частности
и качестве индийского образования в целом.
По факту суицида
было запущено расследование,
премьер-министр Моди заявил:
"Индия потеряла одного из своих сыновей".
Да, премьер Нарендра Моди,
он заявил, что Индия потеряла сына.
У нас есть вопрос к господину Моди.
Если Индия потеряла сына...
То зачем было
объявлять этого сына врагом народа?
Зачем было клеймить его как кастеита,
если он первый
выступил против кастового разделения?
Зачем было называть его экстремистом,
зачем ваш министр,
сидящий по правую руку от вас,
министр по вопросам труда и занятости,
господин Бандару Даттатрейя, зачем...
Задумайтесь.
По состоянию на июль пятеро
студентов были отстранены от занятий.
Все их исследования были остановлены.
4 января
им запретили посещать библиотеку,
после вышвырнули из общежития.
Им пришлось спать на улице, на холоде!
Конфликт, разворачивающийся в
Центральном Университете Хайдарабада,
жертва Рохита Вемулы,
череда суицидов студентов-далитов
в университетах по всей стране,
всё это посылает
Индии недвусмысленный сигнал.
Мне кажется,
это может стать отправной точкой
национального анти-кастового движения.
Многие из страниц
записной книжки Л были пустыми,
некоторые были явно вырваны.
На некоторых записаны и вычеркнуты
инициалы её имени.
После нескольких подобных
страниц записи возобновляются.
Милый.
Снова настал Дивали.
Уже год прошёл.
И ничего не изменилось.
Ты ни разу даже
не попытался связаться со мной.
А я всё продолжаю на что-то надеяться.
Люди думают, я сошла с ума.
Может быть так оно и есть.
Я не знаю.
Почему слово "ностальгия"
всегда подразумевает что-то хорошее?
Почему слово "память"
всегда звучит в контексте забвения...
Я всё думаю...
Что было бы,
если бы я влюбилась в кого-нибудь,
кто был бы из "низшей" касты
или вообще из другой религии?
У моих родителей была бы
такая же реакция, как у твоих.
Но это же не так уж и важно.
Гораздо важнее, что бы я сама сделала.
Помню, как в школе
дети из "высшей" касты
постоянно издевались над нами.
Они чувствовали своё превосходство.
Мы делали то же самое
с теми, кто считался "ниже" нас.
В конце концов,
всё же идёт от родителей...
Почему-то я думала,
что ты поборешься за нас.
Что ты сможешь
хоть что-нибудь возразить родителям.
Но, видимо...
Я ошибалась.
Видимо, на самом деле в тебе
нет той храбрости, что я в тебе видела.
Я просто не понимаю.
Как можно стоять плечом к плечу на митинге,
кричать лозунги за свободу,
ругать правительство,
и при этом, когда приходит
пора сказать "нет" кастовому разделению
на примере собственной семьи,
не проронить ни слова?
Ещё один праздник Дашара,
день, когда мы
празднуем победу добра над злом.
Но я больше не понимаю, где что...
Память такая хрупкая.
Она точно не выдержит
испытания двумя тысячами лет существования.
Кто её контролирует,
тот назовёт её "историей".
Все эти дни и ночи...
Когда я рассказывала тебе о детстве.
А ты слушал меня так внимательно.
Может быть я зря принимала
твоё молчание за тактичность.
Может быть ты просто ничего не понимал.
Я больше не отправлю тебе
ни единого письма.
Писать я их тебе тоже не буду.
Разве что кому-то,
кем ты мог бы быть. Но не тебе.
В своих письмах Л часто писала о прошлом.
Об одной конкретной ночи
она писала больше, чем о прочих.
В ту ночь в Нью-Дели
трое студентов были освобождены
из заключения и вернулись в университет,
в Университет Джавахарлала Неру (УДН),
оплот левых сил в Индии.
Вероятно, их арест глубоко потряс
не только её,
но её однокурсников по киношколе.
За свободу!
Заключать браки с кем хотим!
Разводиться как хотим!
За свободу!
Мы добьёмся!
За свободу от каст!
За свободу от эксплуатации!
За свободу от несправедливости!
За свободу от нищеты!
За свободу от голода!
За права человека!
Они дороже жизни!
За свободу!
Вы затыкаете любые голоса,
что могли бы объединиться!
Солдаты, охраняющие границу!
Фермеры в полях!
Студенты, протестующие на улицах!
Они не хотят дать нам объединиться!
Я хочу повторить
слова Бхимрао Рамджи Амбедкара:
"Политической борьбы недостаточно!
Нам нужны социальные перемены!"
Вот почему мы говорим о
конституционных правах.
Как говорил Ленин:
"Социализм невозможен без демократии".
Вот почему мы боремся за демократию,
за свободу самовыражения,
за равенство.
Вот почему мы
боремся за социализм.
Чтобы сын уборщицы и дочь премьер-министра
могли бы учиться в одной и той же школе!
Я вас не слышу!
Мы едины!
Мы сильны!
Мы победим!
ОБРАЗОВАНИЕ
АГИТАЦИЯ
ОРГАНИЗАЦИЯ
Милый.
Хочу послать тебе фотографии...
Люди собираются здесь,
у Джантар-Мантара, в Нью-Дели.
Холодное ноябрьское утро,
все одеты в свитера и платки.
В последний раз я была на чем-то
подобном как раз на нашей демонстрации.
Здесь всё точь-в-точь как там.
Только плакаты другие.
Доступное образование для всех!
Землю рабочим и крестьянам!
Я приехала в Дели
монтировать фильм Шубхама.
Но по мере разрастания протестов,
ни я, ни Шубхам не могли
сконцентрироваться на работе.
Так что мы решили присоединиться.
ПРЕКРАТИТЬ ПОВЫШЕНИЕ НАЛОГОВ
Представляешь, они повысили
некоторые налоги на 300 процентов?
ЭТО КАСАЕТСЯ ВСЕХ УНИВЕРСИТЕТОВ
ЭТО КАСАЕТСЯ ВСЕГО ОБЩЕСТВА
Все предыдущие поколения моей
семьи непрерывно горбатились в полях,
работая на владельцев этих земель.
Никто, ни один из них ни разу в жизни
не выезжал за пределы родной деревни.
ОБРАЗОВАНИЕ ЭТО НЕ БИЗНЕС
Неужели конечная цель образования это
исключительно работа и набивание желудка?
Почему, если у тебя нет денег,
то об образовании остаётся только мечтать?
Я знаю, это страх.
Страх властей перед образованным народом.
Перед тем, что некому
будет чистить им ботинки.
Если ваш отец таксист или чернорабочий,
то почему именно
у вас нет права на образование?
Я отдаю часть
стипендии родителям, им есть нечего.
А мне самому что делать?
Без этих крох я бы сам умер с голоду.
Что в этом сложного или непонятного?
Моди, опомнись!
Хватит торговать образованием!
Хватит избивать студентов!
Да здравствует революция!
Да здравствует студенческое братство!
Не сдавайтесь! Мы с вами!
Я смотрела на эту женщину из полиции,
что следила за нами.
Вечером она придёт домой, уставшая.
Ей ещё надо будет
приготовить ужин на всю семью.
Интересно, о чем она думает перед сном.
На следующий день ей опять рано
вставать, готовить завтрак на всех.
Детей она отправит в школу,
мужа поцелует на прощание.
А о нас она, интересно, что думает?
Я вспомнила Пазолини.
На студенческих протестах
1968 года в Италии
он поддержал полицию.
Сказал, что те студенты
были баловнями буржуазии,
а вот в полиции настоящий пролетариат.
Могли ли те студенты обойтись без рабочих?
А сегодня, неужели люди
по разные стороны баррикад
действительно настолько разные?
Меня прижало к этой женщине.
Мы были так близко.
Нас разделяла
только её униформа.
Я чувствовала её...
А потом она подняла дубинку и
начала бить моих друзей.
Она хватала их за волосы,
заламывала им руки.
Очередное напоминание,
что полиция здесь не для
того, чтобы защищать меня.
Всех не пересажаете!
Борьба продолжается!
Сувенир на память.
ОТ ЦУХ ДО УДН
СОХРАНИМ КОНСТИТУЦИЮ, ДЕМОКРАТИЮ, УНИВЕРСИТЕТЫ!
У вас только дубинки и пули!
Мы против вас!
Правительство лжецов и лицемеров!
Мы против вас!
Националисты все до единого!
Мы против вас!
Далитоненавистники!
Мы против вас!
Мы вышли на улицы,
чтобы сказать властям,
что на этот раз
дискриминируемые касты и бедняки
не будут терпеть ваш произвол!
Мы больше не будем чистить вам обувь!
Не станем прочищать вашу канализацию!
Не сожжём ваших сгнивших трупов.
Мы будем биться за наши права!
Вы говорите,
что знаете, что такое бедность?
Ваш максимум знакомства - книжки об этом!
Мы знаем, о чём говорим!
В этой стране, если твои родители богаты,
то ты сразу летишь в Оксфорд или Кембридж!
А потом те же богачи говорят,
что государство не должно
субсидировать сферу образования.
У них нет ни стыда, ни совести!
Пока ваши дети учатся в Оксфорде,
вы живёте на налоги простого народа
и государственные субсидии!
Пока вы гордо всюду расхаживаете,
ваши дети учатся на народные деньги,
деньги этой страны!
Но когда приходит
ваша пора платить налоги,
вы же этого не делаете, верно?
Если бы вы и правда беспокоились,
как тратятся деньги налогоплательщиков,
то это было бы просто прекрасно!
Беспокойтесь на здоровье!
Только не спрашивайте,
почему обучение в УДН такое дешёвое.
Лучше спросите, почему ваше образование
настолько дороже нашего!
Милый.
Я чувствую,
как становлюсь пленницей демагогии.
Я бесконечно слушаю новые речи и
чувствую, как они влияют на меня.
Мы собрались здесь,
чтобы заявить о своих правах.
Чтобы бороться за них!
Готовьте новые места в ваших тюрьмах!
Я уже был там! Только-только освободился!
Вы прекрасно понимаете, что к чему.
Так что если
собираетесь сажать нас, то вперёд!
Но знайте, что если вы
пойдёте на это, то на следующий день
вам придётся иметь дело
уже с тысячами "преступников".
Так что возводите стены повыше,
мы играем вдолгую!
Иногда кажется, что дела идут хуже некуда.
Что ещё может случиться?
Но постоянно случается что-то новое,
ещё страшнее.
Я напугана.
Любая мысль,
противоречащая государственной,
становится запретной.
И самое печальное в том,
что многие люди их искренне поддерживают.
Что ещё нужно,
чтобы быть гражданином своей страны?
Родиться и жить в ней уже недостаточно?
Огромные группы объявляются
"недостаточными" индийцами.
Протесты распространяются
по индийским университетам.
Прошлой ночью и утром
они вспыхнули в новых городах.
Новости о новых точках
неповиновения поступают
быстрее, чем мы
успеваем их обрабатывать.
Хотя в данный момент
это лишь отдельные университеты.
Студенты Университета
Джамия Милли в Нью-Дели
последние три дня протестуют
против внесения
изменений в закон о гражданстве.
Вплоть до прошлого вечера
демонстраци были мирными,
но вчера полиция окружила один из кампусов
и начала жёсткие задержания протестующих.
Также территория кампуса была
обстреляна снарядами со слезоточивым газом,
в том числе и центральная библиотека,
очевидно, закрытое помещение.
Там укрывались порядка 50 студентов.
На данный момент подобное происходит
не только в Джамия Милли,
аналогичные сообщения поступают
из Алигархского Исламского Университета.
Мы видим полицейских в полной выкладке,
видим, как кто-то бросается камнями.
Судя по всему полицейские уже готовы
распылить слезоточивый газ и открыть огонь.
Неизвестные в масках
напали на студентов и преподавателей
в одном из престижных
университетов Нью-Дели.
Пока это последний случай насилия и
это всё, что нам известно.
Мы находимся в Университете
Джавахарлала Неру в Дели.
Порядка сотни неизвестных
в масках ворвались
в здание кампуса в
воскресенье ночью
и жестоко избили
преподавателей и студентов.
Более двадцати из них поступили
в больницы с травмами.
Кем были эти неизвестные в масках?
Сейчас это главный вопрос.
Многие студенты утверждают,
что это были бойцы силового крыла ИНП,
решившие "навести порядок" в кампусах УДН.
Эти варвары в масках избили меня.
Я не знаю...
У меня кровь.
Меня избили... Я не могу нормально
говорить в таком состоянии.
Я была здесь со своими друзьями.
ИКиТИ СОЛИДАРЕН С УДН
ОСУЖАЕМ НАСИЛИЕ
СОПРОТИВЛЯЙТЕСЬ!
Долой СДСР!
Долой! Долой!
Я сейчас учусь в УДН.
Я не состою ни в какой партии,
но ролики из УДН,
которые мы увидели сегодня...
Это ужасно!
Были видео, где
Аиши, наша староста, явно избита.
Она вся в крови!
И не только она, но и многие другие
студенты в таком же состоянии.
Преподаватели тоже.
И, конечно, мы,
все, кто сейчас за пределами УДН,
и те, кто в зданиях УДН сейчас,
мы все чувствуем себя беспомощными,
полиция ввела комендантский час
в окрестностях УДН.
Каждого, кто выходит на улицу,
сразу же избивают.
Нам нужно каким-то образом
объединиться, не для демонстраций,
не для выкрикивания лозунгов,
не для бессмысленного
стояния на улице, нет!
Мы должны противостоять националистам.
Мы должны противостоять полицейщине.
Мы должны противостоять невежеству.
Всю жизнь, каждый день.
Сделать это частью себя.
Мы должны стоять
плечом к плечу с нашими родителями,
с нашими учителями,
нашими профессорами,
семьями, родственниками,
кем бы они не были.
Если мы этого не сделаем,
если поддадимся влиянию СДСР,
то всё это продолжится.
Сейчас это происходит в УДН,
в Университете Джамия Милли,
в Центральном Университете Хайдарабада.
В Ассаме.
Со временем это будет повсюду.
Они будут врываться в
наши дома и избивать нас. Это не угроза.
Это предупреждение.
Люди, которые звонили из УДН,
были напуганы до дрожи в голосе.
Они не могли ничего сказать кроме как:
"Я в порядке, всё хорошо, посмотрим,
что будет дальше."
Благодарю вас за то, что вы пришли,
за то, что проявили солидарность в момент,
когда нация одурманена пропагандой.
Благодарю вас за сохранность совести.
И последнее, что я хочу сказать...
Да здравствует революция!
ПЛЕЧОМ К ПЛЕЧУ С УДН
ОСУЖДАЕМ НАСИЛИЕ НАД СТУДЕНЧЕСТВОМ
Мне завязали глаза и погрузили в машину.
Я не сопротивлялся.
Они везли меня в Лакхнау.
Я сидел между двумя полицейскими
и чувствовал, как их стволы
упирались мне в бедра.
Мне было 23 года,
я участвовал в мирной демонстрации.
Они правда выслали антитеррористическое
подразделение, чтобы задержать меня?
Чтобы обезопасить себя я должен был
доказать им, что я не
фанатичный мусульманин,
они явно пытались обвинить
меня в подготовке терактов.
Тюрьма была настолько переполнена,
что мы чувствовали себя
как в месте массового захоронения.
Я провёл там 4 месяца,
после чего меня наконец
выпустили под залог.
Забавно, что в суде меня
назвали блестящим студентом.
Если вас пытали, пока вы были в заключении,
можете об этом рассказать?
Там было кое-что,
о чём я пока не хочу рассказывать.
Это может испугать других студентов.
Стать причиной их отказа от протеста.
Может быть однажды я расскажу.
Или напишу. Но потом.
Милый.
У меня был ужасный сон.
Моя грудь...
Такая тяжесть.
Я не могу спать.
Мне так страшно.
Аресты повсюду.
Одного за одним...
Уводят новых и новых...
В моём сне
я пошла на демонстрацию.
Многие из наших друзей были там.
все выкрикивали лозунги.
Как вдруг...
Как вдруг появился полицейский фургон.
Там были огромные канистры с водой,
нас поливали из водомётов...
Это было так странно...
Вода будто растворяла всех.
Пратек исчез...
Потом Начи...
Когда вода коснулась Прабати,
она исчезла тоже...
Шаз...
Химу...
Нил...
Девангана...
Зафора...
Наташа...
Умар...
Судя по всему это
было последнее из писем Л.
Была также заметка,
написанная ею в
один из последних дней в киношколе.
В ней она описывала,
как смотрела в утреннее небо
после долгой ночи с друзьями.
На обороте были нацарапаны слова
поэта-революционера Аамира Азиза:
"Ничто не будет забыто".
Сейчас мы представляем не только ИКиТИ,
сейчас мы — голос народа.
Нравится вам это или нет,
именно мы сейчас представляем народ,
а потому особенно важно быть честными,
быть искренними,
чувствовать ответственность,
потому что я понимаю, может быть...
потому что мы снимаем кино для народа!
Не для нашего сообщества в 200 человек.
Если народ вас
поддерживает по какой-то причине,
то, должно быть,
это какие-то очень веские причины.
Никто не будет
поддерживать вас просто потому что.
Нам надо работать с людьми, не имеющими
никакого отношения к кинопроизводству.
С обычными людьми!
Я не говорю о
каких-то моральных обязательствах,
не говорю о соблюдении правил.
Дело вообще не в политике.
Дело в сценариях,
где у нас всё или чёрное, или белое.
Проблема нашего правительства, да и мира
в целом, в том, что они живут по принципу:
"Ты или с нами, или тебя не существует".
Остальное им не важно.
Вот в чём беда.
Я считаю, что как режиссёры,
мы должны работать тоньше.
Хватит жить в черно-белом мире.
Должна быть какая-то чувствительность,
должно быть больше сопричастности.
Мне кажется, суть в этом.
Сейчас уже даже мне кажется,
и у многих моих коллег такое же чувство,
что ИКиТИ уже не тот, что раньше.
Традиции, ценности — это прекрасно.
Здорово, они у нас есть,
что мы их сохранили.
Но нельзя противиться эволюции,
мы постоянно интеллектуально развиваемся.
Нельзя отрицать прогресс
и постоянно возвращаться в прошлое.
Так можно вообще дойти до доисторических
времён и заявить, что все наши беды оттуда.
Кинопроизводству всего 100 лет,
мы же постоянно оглядываемся на времена,
когда даже понятия "кино" не существовало.
Важно не забывать, о том, что происходит
в настоящем, о том, что реально.
Трамп реален, Моди тоже реален.
Это не хорошо и не плохо,
это просто факты.
Ленин говорил: «Революция — праздник
угнетённых и эксплуатируемых».
Я не хочу сейчас приравнивать
нас к реально угнетаемым группам населения.
Но каждый человек
стремится к тому или иному освобождению.
Все угнетаемые...
Независимо от гражданства, от религии,
расы, касты, цвета кожи, класса...
Все ищут пути освобождения.
Они могут быть очень разными,
но все они приводят
к необходимости смены лидера.
Народу это нужно.
Люди непрерывно ищут
достойный пример для подражания.
В этом проблема нашего поколения.
Нам не на кого равняться.
Народ сейчас в поисках лидера.
И он скоро его найдёт.
Мы можете спросить,
почему так много внимания
уделяется месту ИКиТИ,
месту каждого из нас в этой борьбе?
Но дело не в нас, и даже не в Чаухане,
и не в СДСР, и не в правительстве.
Просто настало такое время. Это судьба.
Судьба свела нас здесь вместе
и мы делаем всё, что можем.
Всё, что нам позволяет текущий момент.
НОЧЬ ЗАБВЕНИЯ
НАШИМ ДРУЗЬЯМ
 

////////////////////////////