«Суперзвезда» (фр. France — «Франция» или «Франс» — имя главной
героини) — французский драматический фильм, снятый Брюно Дюмоном. В
главных ролях: Леа Сейду, Бланш Гарден и Бенжамен Бьоле.
Все фразы и цитаты
СУПЕРЗВЕЗДА
Подожди минутку.
Да, да, зайчонок.
Да. Да. Да-да, хорошо. Ладно.
Хорошо, не волнуйся, я скоро буду.
Попроси Кати, пусть пока
приготовит тебе поесть.
Да? Да, да.
Да, зайчонок.
- Ну всё… Папа скоро придет.
- Франс!
А мне пора. Вешаю трубку. Целую. Пока.
Идем. Там будет Гранжье.
Постарайся задать свой вопрос
раньше этого придурка.
- В прошлый раз он…
- Здравствуйте!
- Можно с вами сфотографироваться?
- Только быстро.
Спасибо большое.
Пойдем. Спасибо!
Когда речь зайдет об экономике,
постарайся ввернуть про инсуррекционную
нестабильность, это важно.
- Привет, Жак.
- Привет, Франс.
Господин министр.
- Сотри его в порошок, раскатай его!
- Думаешь?
Задай ему, как следует.
- Мне что, побыть стервой?
- Только не перестарайся.
Как только дойдет до серьезных
вопросов, сразу вставай.
Ага.
- Давай, просто…
- Показать ему?
Покажи ему, точно. По-ка-жи!
- Привет!
- Как дела?
- Нормально, а у тебя?
- Тоже, только опоздал.
Ну и ничего страшного. Да…
Ты уже слышала про Поля с Брендой?
Да…
Франс!
Добрый день. Уважаемые члены
правительства, дамы и господа…
Франс де Мёр!
Мне хотелось, чтобы все граждане
Франции могли стать свидетелями
этой встречи, на которой мы
будем говорить о новом законе,
столь важном для всех французов.
Я готов ответить на ваши вопросы.
Что ж, теперь я бессилен,
микрофон не в моих руках.
Франс де Мёр, канал «И».
Господин президент, наши сограждане
выражают озабоченность критическим,
даже инсуррекционным состоянием
французского общества.
Виной тому ваше легкомыслие или слабость?
А вы со мной не церемонитесь.
Итак…
Что касается первого вопроса…
Я не лишен недостатков и нам
есть, над чем работать.
Но вряд ли меня можно
назвать легкомысленным.
Напротив.
В нашем отечестве несогласие
принято выражать открыто.
Мы часто наблюдаем протесты.
Необходимые перемены
в нашей стране редко бывают
приняты единодушно.
Я, в свою очередь, могу гордиться тем,
что за первые два года своего
срока не пошел на уступки
и продолжаю следовать
намеченной политической линии.
Но я готов отвечать за свои решения
перед лицом наших сограждан.
Что ж. Дальше.
Давайте обойдемся без карикатур.
Я считаю, необходимо
продолжать начатые реформы.
В свою очередь торжественно
клянусь работать еще лучше,
наконец, отвечая на ваш вопрос.
Мы должны строить будущее,
и я бы хотел, чтобы
результат наших усилий
превзошел наши ожидания.
Ты, может, не заметила, но зал замер.
Все сразу поняли, что он тебя выберет.
- Вы так друг другу улыбались.
- Да?
Ну и ну!
Я глазам не могла поверить, даже я!
Я просто… Просто…
Между вами как искра проскочила.
Зрители в полном восторге,
они в восторге, Франс.
Ты себе не представляешь.
Даже не представляешь, это полный триумф.
Да? Я его очаровала.
Просто невероятно. Эта улыбка…
Да он просто на меня запал.
Везде, везде, везде.
«Франс де Мёр в президенты!».
Это вообще, надо же, пффф. С ума сойти.
Бомба, просто бомба.
- Невероятно, они тебя обожают.
- Еще бы, я же горячая штучка.
Ты лучшая журналистка
во всей стране, Франс.
Вот она! Франс! Франс! Франс!
Распишитесь, пожалуйста!
Можно автограф? Франс! Франс!
Люди такие…
- Рене, привет!
- Привет, Рене! Как дела?
- С закадровым текстом всё окей?
- Да, всё супер. Поговорите с Лу.
Я наберу, Рене. Нам пора, Франс.
Вопрос в следующем:
каковы наши приоритеты?
Наш приоритет – сократить неравенство
и таким образом уменьшить долг?
Если уменьшится безработица, если
люди будут платить социальные взносы,
если они будут платить налоги,
то долг сократится.
А если продолжать
политику жесткой экономии…
Знаете, что?
Это та самая «волшебная кнопка».
Нажми – и сразу всё заработает.
К сожалению, с экономикой
так не получится.
- Во Франции сейчас другие реалии…
- Правда? Предыдущее…
Извините! К сожалению, вынуждена
вас прервать, наша передача
- подошла к концу.
- Жаль, это очень масштабная тема!
Подождите…
Сегодня примирения не случилось.
А наши телезрители
познакомились с рисками
и потенциальными последствиями
этой государственной политики.
Спасибо, что уделили нам время.
Смотрите дальше – Александр Добер
на канале «И» с новостями культуры.
А мы увидимся через неделю в
семь часов вечера. Хорошего вечера!
ФРАНС ДЕ МЁР
ВЗГЛЯД НА МИР
Спасибо.
Ребята, ну вы чего, вы чего…
вы совсем друг друга не слушаете.
Ничего не разобрать!
Пришли в студию и двух
слов связать не могут.
Меня вообще можете больше
не звать, раз на то пошло.
- Слушай… Набиль! Набиль!
- С тобой вечно одно и то же!
- Набиль, погоди…
- Всё время одно и то же!
А я знаю, в чем проблема.
Я знаю, в чем проблема.
Ну, и в чем?
Ты не влезаешь в кадр,
потому что увеличил член.
Мне тут шепнули…
Приходится угол съемки менять.
- А ты за словом в карман не лезешь.
- Пойдемте лучше перекусим.
- Ты всегда доброе слово найдешь. Всегда.
- Я же точно знаю, в чем проблема.
Серьезно, так и сказала. Она сказала,
что хочет сменить пол.
- Нет!
- Правда.
- Не может быть.
- Вопрос только,
- объявит ли она об этом в прямом эфире.
- Тебе она сказала.
Когда-то придется признаться.
Нельзя же такое скрывать.
Расскажу про прогноз на завтра,
кстати, я теперь мужчина.
- Я пошел.
- На следующей неделе дай знать про ужин.
- Пока.
- Думаю, выберусь на ужин в пятницу?
- В пятницу? Идет, в девять.
- Ладно, договорились.
- Договорились.
- Годится.
- Всё, пока.
- Не ссорьтесь.
- Они прям сладкая парочка.
- Да.
Они педики или нет?
Я впечатлен.
Нет, послушай,
это правда было потрясающе.
Пока, Жожо! Давай попрощаемся?
- Эй, я с тобой говорю.
- Перестань.
- Жожо?
- Отпусти.
- Мне пора на самолет.
- Перестань!
- Во что играешь?
- Пусти!
Ах ты, бука!
Перестань! Хватит!
Отдай!
Смерти моей хочешь.
Нет…
Нет-нет, дело не в стиле. Мы вращаемся
в разных кругах, я ему не нравлюсь.
Я не в его вкусе.
Наша задача сегодня?
Мы едем на встречу с вождем племени
туарегов, которому мы оказываем
логистическую поддержку
в борьбе против экстремистов.
Отлично. Спасибо. Сняли? Лоло?
- Спасибо.
- Вам тоже спасибо.
Пересядь, давай. Подвинься.
Сними дорогу за нами.
- Готов?
- Готов.
- Салям алейкум.
- Салям.
Я буду спрашивать,
а вы переводите. Да?
- Салям Алейкум.
- Алейкум салям.
Итак, французские войска
поддерживают вас в борьбе против ИГИЛ.
Как… каким образом
активное участие Франции
во внутренней политике вашей страны
оценивается местным населением?
(говорит по-арабски)
(говорит по-арабски)
(говорит по-арабски)
(говорит по-арабски)
Наши люди страдает
каждый день уже много лет.
Французская армия помогает
наши люди сражаться с врагами Аллаха.
Все наши люди – это крестьяне,
они борются за будущее нашей страны.
Переведем заново. Снял?
- Да, да. Снял.
- Хорошо.
Хотите сфотографироваться?
Yes. Да. (говорит по-арабски)
- Давайте.
- Виски!
- Виски!
- Виски! Вот класс.
Теперь снимем вопросы. Лоло, готов?
- Да, давай.
- Хорошо.
Спасибо. Шукран. Шукран. Идем.
Мы подойдем к ружью, к ружью… К ручью!
Ага?
Еще раз задам вопросы. Лоло, готов?
Да, минутку.
Скажешь, когда можно.
Можно. Готова?
- Да.
- Начали.
- Так.
- Давай.
Франция, Франция, Франция.
Французские войска. Да.
Французские войска поддерживают
вас в борьбе с ИГИЛ.
Каким образом активное участие Франции
во внутренней политике вашей страны
оценивается местным населением?
- Снял? Снял, Лоло?
- Да, снял.
Нормально? Хорошо.
Теперь снимаем вставки. Давай.
Сними солдата, вон того.
Извините. Извините, вы не могли бы…
Можете перевести мою просьбу?
(говорит по-арабски)
Да. Вот так. Пройдитесь, пожалуйста.
Идите прямо на камеру.
Мы снимаем перебивки для репортажа.
Идите вперед, смотрите прямо, обойдите
камеру справа, идите направо.
Идите прямо и смотрите в камеру. Да?
Стойте, стойте, стойте, я в кадре.
- Начали?
- Давайте.
Отлично. Идите, идите. Отлично!
Направо. Смотрите на меня!
Вот так. Отлично, супер. Есть, снял?
- Да.
- Хорошо.
Теперь снимаем командира.
Сюда. Давай, Лоло. Встань вон там.
Послушайте… Давайте вы…
Посмотрите наверх. А ты снимай, Лоло.
Смотрите вверх и вперед, а?
Вон туда. На мою руку, вот так.
Вон, вон, вон, вон. Смотрите
туда. Отлично, супер.
Нет-нет-нет-нет!
Не надо щелкать. Можете ему
сказать, чтобы просто смотрел?
(говорит по-арабски)
- Ну что, Лоло, есть?
- Есть.
Так-так, хорошо.
Теперь посмотрите на небо.
- (говорит по-арабски)
- Снимай! Получилось?
Давай. Смотрите вверх, вверх.
Хорошо. Туда, туда.
Вот так. Я не могу.
Нет, нет. Просто смотрите.
Смотрите. Понятно? Посмотрите. Туда.
(говорит по-арабски)
- Платок.
- Снял?
Платок.
Вот так.
А теперь взгляд помужественней, вот так.
И автомат вот так возьмите, понятно?
И взгляд, взгляд суровый.
(говорит по-арабски)
Смотрите вверх. Мне на руки.
Поняли? Вот так. Давайте. Оп-оп!
Оп-оп-оп-оп-оп!
Давайте, давайте, давайте.
Супер, супер, супер.
- Вот так. Снял?
- Да, снял.
- (говорит по-арабски)
- Пусть теперь…
Пусть теперь вон тот солдат
сядет, а потом снова встанет.
Понимаете, о чем я? Попросите его, ладно?
Вон того парня, прямо за вами.
Пусть он встанет и вскинет автомат.
- Когда я скажу «мотор», хорошо?
- (говорит по-арабски)
Да. Отлично. Давай, снимаем.
(говорит по-арабски)
- Да, когда я скажу «мотор».
- (говорит по-арабски)
Да, хорошо. Мотор!
(говорит по-арабски)
Опять двадцать пять.
- Ладно. Ну что, ты его снял?
- Да, всё получилось.
Ладно. Мотор!
Аль Ислах!
Отлично, супер, вот так. Снято!
Всё, всё, Лоло. Всё, есть. Отлично.
Спасибо. Всем спасибо.
До свидания. Шукран.
Давайте.
Мы встретились с майором Дамьеном
и его людьми, которые до сих пор
продолжают поддерживать
лоялистов в борьбе с
вооруженными группами
салафитов-экстремистов.
Мы поговорили о поддержке, которую
им оказывают французские войска,
а также познакомились с
вооруженной группой лоялистов,
состоящей в основном из местных
крестьян, и с их командиром.
Всего несколько сот
метров отделяют их от врага,
но они каждый день
защищают местное население,
уставшее от долгих лет
вооруженных конфликтов.
Французские войска поддерживают
вас в борьбе против ИГИЛ.
Каким образом активное участие Франции
во внутренней политике вашей страны
оценивается местным населением?
Эти люди страдают уже много лет.
Франция поддерживает нас
в борьбе с врагами Аллаха.
Мы крестьяне,
мы оказались втянуты в войну,
но хотим вернуться к мирной жизни.
Но откуда нам знать, чего
на самом деле хотят эти люди?
Говорят ли они искренне здесь,
где под подозрением все и каждый?
На этих кадрах вы видите
решимость и мужество этих людей,
против своей воли втянутых
в братоубийственную войну.
Вы посмотрели репортаж,
снятый в Сахеле несколько дней назад.
Точное местоположение мы
по понятным причинам раскрыть не можем,
его хранят в тайне местные
бойцы и французские солдаты,
пришедшие им на помощь.
Вряд ли в ближайшее время мы можем
надеяться на разрешение этого конфликта.
Омар Уаман знает это место не
понаслышке, он много раз бывал там.
Что вы можете сказать о
новой стратегии французской армии
и положения вооруженных
групп в борьбе с экстремистами?
У Франции, в общем-то, нет выбора.
Нам приходится полагаться
на наиболее умеренные группировки
и помогать им в борьбе с экстремистами,
которые наводнили этот регион,
охватывающий территорию нескольких стран.
Нет, вопрос совсем не в этом. Я же…
Я обожаю твою передачу, Шушу.
Мы увидимся завтра в то же
время, в передаче «Взгляд на мир».
Желаю вам доброго вечера. Спасибо.
Просто Франс не по этой части.
Она… Нет, я… Я завтра тебе скажу. Чао!
- Ну как?
- Супер!
- Да?
- Супер, ты на них посмотри!
- Супер, да? Круто.
- Круто.
- Ну отлично. Идем?
- Идем.
- Да, погоди, Франс.
- Что?
Прямой эфир у Шушу. Пятнадцать минут.
- Нет, нет. Только не Шушу, нет!
- Да ладно тебе.
Они возьмут твой репортаж про туарегов.
А, ладно.
- Да?
- Да. И Фреда пусть пригласит, с книгой.
Могу спросить. Подтверждаю?
Ты мне, я тебе.
Если Фреда берут, то я в деле.
Круто.
Что такое? Чего ты смеешься?
- Я толстая? Да?
- Нет, ты красавица.
- Алле-оп!
- Отрастила себе жопу.
Идем.
- Давай я…
- Слушай, Фред…
ФРЕДЕРИК ДЕ МЁР, РОМАН-ЭССЕ
А что за фотка-то?
- Э-э…
- Ей лет десять уже.
Нет, нет.
Да, лет десять, и ты
загорелый, как пирожок.
Лето было, отпуск, я был
в хорошей форме, и вот…
Ты прям красавчик.
Это в саду у твоей мамы, да?
Перед первым причастием.
Мам, можно посмотреть телевизор?
Так где это? И когда?
- Можно.
- Да недавно.
- Спасибо.
- Домашку сделал?
- Да.
- Ты там написал книгу?
- Хорошо, поцелуй маму.
- Спасибо.
Фотошопили?
- Что?
- Фотошоп?
Нет, всё своё. А кажется, что фотошоп?
Нет, это я снимала в
Картахене полгода назад.
- Вот видите.
- В Картахене?
В Картахене!
В любом случае, ты на этом
фото очень хорошо выглядишь.
Спасибо. Всё благодаря фотографу.
- Отличное фото. Хорошо выглядишь.
- Как у вас сейчас с Фредом?
- Худо-бедно.
- Ты здорово получился.
Худо-бедно.
Худо-бедно.
Ну а про книгу-то что скажете?
Роман-эссе – это довольно смело.
Мне понравилось, но…
Но почему не написать просто эссе?
Потому что я романист.
Мне показалось, что текст очень
ритмичный, живее обычного.
- Да.
- Вроде бы, первая попытка в новом жанре…
Послушай, я бы вообще… ничего не делала.
Да, оставила бы всё,
как есть, потому что…
Просто бывают такие моменты, когда…
Бывают моменты, когда не надо…
Не надо…
ничего делать.
Это уже много.
Да.
Изобрази неприступность.
Да, согласна.
Да.
Ладно, да.
Что он творит?
Черт.
Жожо, дойдешь пешком, ладно?
А то опоздаешь.
Погоди. Чмок маму!
Жо! Не забудь, в четыре!
Жо, не забудь, в че…
Вы как? Вы живы?
Встать можете?
Нога болит… Нога…
Как вы? Где-нибудь болит?
- А? Как вы?
- Нога…
- Что случилось?
- Извините, секундочку…
- Нет, месье. Отойдите.
- Только один вопрос.
- Я офицер полиции.
- Секундочку.
Месье, отойдите, вы меня слышите?
- Месье! Пожалуйста…
- Я не хотела…
- Месье, как вас зовут?
- Батист…
Батист? Ясно. Вы тут работаете?
Вы ехали на работу? Что случилось?
Вы тут работаете? Где-нибудь
болит, месье? Месье?
ФРАНС ДЕ МЁР СБИЛА МОТОЦИКЛИСТА.
БЕШЕНАЯ ЗВЕЗДА?
Могли бы помягче с тобой обойтись.
Я сама виновата.
Нет, не виновата. Ты не виновата,
что журналисты козлы.
Ты чего, Лу? Мы каждый
день то же самое делаем.
Нет, не то же самое. Ты что, серьезно?
Мы не топим коллег.
Какой мерзкий заголовок. Нет!
Вышло, как вышло, ничего не попишешь.
Ну да, и теперь за нами
охотятся все репортеры.
- Можно?
- Нет-нет-нет, никаких фото.
Ни в коем случае.
А я тебя просила прийти
потихоньку, Франс.
- Слушай, Лу, определись уже!
- Что?
- Ты мне совсем не это говорила.
- Как это?
Не знаю, ты мне говорила,
что надо прийти,
встретиться с семьей парня, извиниться.
Определись! Чего ты хочешь?
Я что, должна прятаться?
Я этого не говорила.
- Пройдите за мной.
- Не было такого, о чем ты говоришь?
- Здравствуйте, что?
- Добрый день, идите за мной, пожалуйста.
Здравствуйте. Ладно…
Пойдем, всё. Вставай.
Теперь ничего не попишешь.
В Марокко мы всё время смотрели
вашу передачу. Каждый день.
Спасибо. Спасибо. Вы прямо как
на экране. Большое спасибо.
Спасибо, мадам Франс.
Для нас это большая честь.
Спасибо. Боже мой, спасибо вам, спасибо.
Ты как, Батист?
У меня смещение коленной чашечки.
- Мне…
- Да, нам очень тяжело видеть
Батиста в больнице, это трудно.
Но у него просто смещение, а не…
Нет, я полностью осознаю свою
ответственность за эту аварию. Я… Я…
Да ну…
Знаете, что? Я зайду к вам в гости.
Я к вам зайду… еще раз…
Моя помощница запишет ваш адрес,
и я присмотрю за Батистом.
Да, Батист?
Да, продиктуйте ваш адрес.
Ты и Новый год с ними
будешь встречать? Ты…
Я шучу. Просто я удивилась, что ты…
Идем! Идем! Быстро!
Вы не хотите сделать заявление?
- Франс, можно ваш автограф?
- Только один.
- Как себя чувствует Батист?
- Поехали.
- Пожалуйста, Лу!
- Я тебе позвоню. Потом.
Падальщики…
У тебя встреча через час. Хочешь,
по дороге заедем в Маре за…
за пирожными для… Жозефа?
Что такое, Франс?
Что такое, котик?
Что случилось?
Мне… мне взять шоколадные?
Или с клубникой?
Ему понравились клубничные,
в тот раз, Жозефу.
Ладно, возьму с клубникой.
Я чувствую, что у меня
есть миссия, понимаете?
- Да.
- Зрители
могут посмотреть на мир моими глазами,
и я представляю им новое видение…
видение… конфликтов и…
А откуда
у вас эта потребность
быть в центре внимания?
Вы ведь сама всё время в кадре, всё время
на экране на протяжении репортажа.
Почему так происходит?
- Да, ну это, как бы сказать…
- Режиссерский прием?
Режиссерский прием?
Нет, я бы так не сказала. Это…
Это мой стиль, то, как я…
как я делаю репортажи.
Мне хотелось найти более личный подход.
- Понимаете?
- Угу.
Более… Всё это, в общем, субъективно.
И я должна встречаться
со всеми этими людьми и…
и налаживать личный контакт.
Мне кажется, именно поэтому
людям и нравятся мои репортажи.
И в заключение, Франс,
расскажите нам о недавней аварии,
виновницей которой вы стали.
Можете поделиться подробностями?
Как себя чувствует пострадавший?
Есть какие-то новости?
Вы…
Извините, мне трудно об этом говорить.
Я… Я устроила аварию, да.
Я сбила человека.
Мне очень жаль.
- Франс, извините, я не хотела…
- Нет, нет. Извините.
Некоторые вопросы не стоит задавать.
Вернемся к более спокойным темам…
Я пошла на шоу к Шушу, и расклеилась.
Позор.
Ничего не позор. Ты же человек.
Я расплакалась в прямом эфире, при всех.
- Ну…
- При других гостях.
Ты живой человек.
- М?
- Ты живой человек.
- Через два дня никто не вспомнит.
- Как же.
Точно говорю.
Не читай пока социальные сети, и всё.
Это не конец света, знаешь ли.
Никто не застрахован от слез.
Ты не меньше других.
- Не больше.
- Что?
«Ты не больше других», а не меньше.
А? Ну да, верно. Блин, случайно отправил.
Да, «не больше».
Хорошие новости. Пригласили
на шоу рассказать про книгу.
То самое шоу, где ты… расклеилась.
Я очень рад.
Те, кого вы называете сепаратистами,
любят Европу не меньше меня или вас.
Единственное, они не поддерживают
технократические настроения.
Но каким образом
возможен альянс с Европой и…
Они не поддерживают
технократическую Европу.
- Технократическую?
- Если мы продолжим в том же духе,
то что мы будем делать через 25 лет?
Как Европа может заключить альянс
с теми, кто этого не хочет?
Можете быть уверены,
они не выступают против Европы.
Просто им нужна другая Европа.
Они за Европу проектов,
за Европу народов, за Европу наций.
- За Европу проектов…
- Они не согласны с вашими принципами…
Это та Европа, которую мы
хотели бы видеть,
как и те, кого вы
называете сепаратистами,
потому что у вас нет
для них другого названия.
Вы не можете выйти за привычные рамки.
Вот вам правда.
Понятно, послушайте, я думаю, наши
зрители вас услышали. Спасибо.
Желаю вам доброго вечера,
увидимся завтра, в том
же месте, в то же время.
Горячая тема.
По-моему, хорошо вышло.
- Всё в порядке?
- Конечно, да.
- Позанимались акробатикой, ну да ладно.
- В каком смысле «акробатикой»?
Много пространных выражений.
Простые выражения
оставим демагогам, ясно?
Да? И пусть избиратели идут себе.
Избиратели или телезрители?
Какая разница?
Отвратительно, вы,
журналисты, не меняетесь.
Ой-ой-ой, старая песенка про журналистов.
- Вообще-то вы сами начали.
- Как это? Не понимаю.
Отвратительно, стоит кому-то
раскритиковать журналиста, пфф.
В смысле?
Лицемерие журналистов
не сравнится с лицемерием,
в котором вы обвиняете политиков.
Вы гоняетесь за рейтингами,
а нам нужны избиратели.
- И что?
- Мы одинаковые.
Только это вы во главу угла
ставите рентабельность, а не я.
Так что приберегите свою мораль для
журналистов и ваших идиотов-помощников!
По крайней мере, вживую вы не страшная,
к тому же, страшно полезная.
Отлично! Молодец! То, что надо!
- Что такое?
- Он меня растоптал.
Что?
- Сказал, что я не страшная.
- Что случилось?
- Что с тобой?
- Не могу вздохнуть. Паническая атака.
- Дыши, дыши…
- Не могу дышать.
Всё будет хорошо. Дыши, дыши.
Мне что-то нехорошо.
- Что такое? Не волнуйся.
- Я не знаю.
Голова закружилась или что?
- Успокоительное есть?
- Нет, с собой сейчас нет.
Не переживай, зайка, потом завалимся
в Dior за брюликами и тряпками.
Всё хорошо, всё хорошо.
Всё хорошо, да?
Лучше?
Позвоню в пресс-службу,
они обещали дать нам желтое платье.
Желтое платье, помнишь, парчовое?
У них есть твой размер, они уже
согласились, ты будешь просто красавица.
Идем, идем. Ну, ну.
Насчет ужина у посла,
я сказала, что ты вегетрианка.
Они будут подавать соловьев.
Гадость какая, соловьев есть.
- Здравствуйте.
- Добрый день.
Если цвет не нравится, можно поменять.
Не надо, ему идет.
У него раньше не было зеленой
одежды, ему нравится.
Может, у него есть любимый цвет?
Ну, может, как раз
зеленый, ему очень идет.
Спасибо вам, мадам Франс.
Это большая честь.
Особенно теперь, когда мадам
Франс пришла к нам в гости.
Большая честь. Мы очень рады.
Да. Мой муж стесняется. Не молчи!
- Я очень рад.
- Еще бы!
Да.
Сколько Батист еще должен сидеть дома?
Обычно дают три месяца. На больничный.
Больничный?
Больничный лист. Он пока…
Пока посидит дома, да.
Батист что, работает?
Обычно он работает, но теперь,
после аварии, он не может работать.
Ему дали больничный на три месяца.
Ясно. А вы работаете?
Я невалид.
А муж получает пособие по безработице.
Ясно. «Невалид» - это значит,
у вас инвалидность?
- Да.
- Понятно.
- А ваш муж безработный?
- Безработный, да.
И как вы собираетесь справляться
в финансовом плане?
Что-нибудь придумаем.
Муж получает пособие,
как-нибудь выкрутимся.
Почему же вы не сказали,
что Батист обеспечивал всю семью?
Нет, так нельзя.
Для нас большая честь
принимать мадам Франс в гостях.
Я так считаю, и муж считает так же.
Ясно.
Я не вполне осознавала…
последствия…
своих действий.
Я вам возмещу убытки.
- Нет.
- Да, да, мне это в радость.
Нет, нет.
Не спорьте.
- Нет, нет, нет. Спасибо, мадам.
- Пожалуйста.
Нет-нет, это слишком щедро.
- Нет, вы слишком щедры.
- Мой муж говорит «нет».
- Нет. Мы не нуждаемся, спасибо, мадам.
- Вы слишком добры, спасибо.
- Сами решите, что делать с этим чеком.
- Спасибо, вы так добры.
Спасибо.
Я не жертвовала деньги на
случайную благотворительность,
чтобы когда придет время, отдать их…
- Спасибо.
- …близким.
Спасибо. Большое спасибо!
- Можно?
- До свидания.
- До свидания!
- Спасибо! До свидания.
Мы так рады!
Пока, Батист!
До встречи!
- Спасибо, до свидания!
- Спасибо, до свидания!
До свидания!
Смотри…
Она уходит.
Ушла…
Спасибо.
Посмотрите сюда, Франс!
- Спасибо, Франс!
- Спасибо, спасибо.
Золотой век национальных
государств в прошлом.
Они окончательно потеряли свой авторитет.
Мы, директора
транснациональных корпораций,
руководители крупных финансовых
групп и экономические агенты,
теперь выходим на первый план,
и наши интересы отныне
должны стоять во главе угла.
Спонсорская поддержка, к которой
я призываю, поможет нам установить
новый общемировой
социально-политический порядок.
Спасибо за вашу готовность
помочь нам в этом.
Какая речь! Какой оратор!
Какая сила убеждения!
Мы услышали необыкновенные слова.
И я уверен, что все собравшиеся
здесь, за этим столом,
все без исключения спонсоры,
меценаты, банкиры,
представители мира финансов,
абсолютно все могут согласиться
с каждым сказанным сейчас словом.
Я в этом не сомневаюсь.
Вы когда-нибудь задавались вопросом,
что такое капитализм?
Капитализм – это когда
вы отдаете себя другим.
Это стремление к идеалу,
моральному и духовному.
К спасению, перерождению, искуплению –
для себя и, конечно же, для других.
Друзья мои, я вас уверяю, мы должны
отдавать, отдавать, отдавать, отдавать.
У вас всегда что-то останется,
мы люди небедные.
Достойная смерть – это смерть в бедности.
Вы умрете, но ваша доброта будет жить.
Извините.
- Вы Франс де Мёр?
- Да?
Можно мне вас спросить?
- Да.
- Я всё время смотрю ваши передачи,
но один вопрос не дает мне покоя.
Вы за левых или за правых?
А что мой ответ изменит?
- Ну, должна же я знать, нет?
- Да?
Простите, пожалуйста, я ваша поклонница.
Можно мне ваш автограф? Сейчас…
Черт… Извините! У вас нет ручки?
О, что ж это такое, кто это?
Слушай, ты очень поздно звонишь,
всё уже назначено на завтра.
Завтра. Но я до сих пор не знаю,
во сколько отходит поезд…
Со мной такое впервые.
ФРАНС ДЕ МЁР УДИВИЛА:
ИЗВИНЕНИЯ В ПРИГОРОДЕ
Я раньше думала, что мне
нужна эта слава, но сейчас я…
Я от нее устала.
Я устала от постоянных взглядов.
Я устала от своего мужа.
И от сына, мне стало
трудно им заниматься.
Мне…
Мне больно. Я несчастна.
Я должна быть счастлива, но…
Я несчастна.
Вы понимаете, о чем я?
Я пойду.
Через неделю? В то же время?
Давай!
Осторожно!
Ай, черт! Больно! Черт!
Осторожно, осторожно! Черт!
(говорит по-арабски)
- Готов? Начали?
- Секунду!
- Готов?
- Секунду!
- Особенно снайперы, которые…
- Стой! Еще не начали. Теперь давай.
Особенно снайперы, которые снова
и снова наносят незаметные,
но смертоносные удары по местным жителям.
- Снял. Дальше.
- Снял? Дальше, идем.
Быстрее, двигайтесь! (говорит по-арабски)
Быстрей, быстрей!
Давай, Лоло! Проходи вперед!
Обгоняй меня! Давай, Лоло!
Давай, снимай! Руины, руины!
Давай. Молодец. Быстрей,
давай, давай! Вот так. Теперь меня.
Нормально? Готов? Да?
Куда бы мы ни шли,
нас окружают призраки войны,
картины несчастья и опустошения.
Куда бы мы ни шли,
нас окружают призраки войны,
картины не… Несчастья…
Еще раз.
Куда бы мы ни шли,
нас окружают призраки войны,
картины несчастья и опустошения.
Куда бы мы ни шли,
нас окружают призраки войны,
картины несчастья и опустошения.
Готово, дальше. Давай, давай!
(говорит по-арабски)
Готов, Лоло? Готов? Начали? Давай.
Уже несколько часов мы
продвигаемся по разоренному городу,
где остались лишь немногие жители,
пережившие бомбардировки.
Правящий режим стремится стереть
с лица земли этот город и свой народ.
Снял? Готово? Давай, быстро, быстро!
(говорит по-арабски)
Давайте, давайте, давайте!
Сюда, сюда, Лоло!
Готов? Начали?
Каждый день мирные жители,
дети, мужчины и женщины,
погибают под бомбами, которые сбрасывает
их собственное правительство.
- Есть, Лоло?
- Да, немного трясет, но ничего.
Отлично. Снято. Дальше идем,
дальше! Давайте, вперед.
- (говорит по-арабски)
- Встали!
(говорит на иностранном языке)
Лоло! Смотри по сторонам, когда прыгаешь!
Да, Фред?
Меня слышно? Алло?
Ты как?
Да.
Я нормально.
Да, три тысячи евро, и что?
Что ты говоришь?
Ты меня распекаешь из-за трех тысяч евро?
Я на краю света,
делаю репортаж, тут война,
а ты злишься из-за трех тысяч евро?
Совести у тебя нет из-за такого звонить.
Козел.
Вот козел…
- Ты как, Абдул?
- Нормально.
Ты сегодня молодец.
Вы все большие молодцы.
- Чего смеешься?
- Молодцы?
- Да.
- Серьезно?
- И всё?
- Да, молодцы!
Мы молодцы, что не сдохли?
Ну…
Я хотела сказать…
Вы профи.
Да, так мне больше нравится.
Лучше подходит.
Ладно, не «молодцы».
А чем ты занимаешься,
когда не работаешь переводчиком…
- на съемках у репортеров?
- Воюю. Выбора нет.
А когда воевать не придется?
Буду работать. Я архитектор.
Правда? Вот это молодец!
Придется многое восстанавливать.
Да. Всё придется восстанавливать.
Не знала, что ты архитектор.
Думала, ты переводчик.
У тебя плохое воображение.
Хочешь что-нибудь выпить?
Не знаю, а ты что пьешь?
Я белое.
Тогда мне то же самое.
У вас красивая страна.
Я…
- Я отдала эти деньги.
- Ты их отдала.
- Да, я их отдала.
- М-м. Кому?
Я их отдала родителям парня, которого
я сбила. Тебе-то какая разница?
Зачем ты отдала им деньги?
Я отдала им деньги, чтобы загладить вину!
На это у нас есть страховка!
Серьезно, какая тебе разница?
Три тысячи евро – это ерунда!
Ерунда…
Почему я должна перед тобой отчитываться?
- Я не должна перед тобой отчитываться!
- Нет?
Нет! Это мои деньги!
Это не твои деньги, это наши деньги!
Наши деньги? Я в пять раз
больше тебя зарабатываю!
Точно, ты в пять раз больше
зарабатываешь, как я забыл?
Вот я дурак. Никакой от меня пользы.
- Фред!
- Отстань!
Фред!
Мам, ты правда в пять раз
больше папы зарабатываешь?
Ты хоть не лезь.
Тогда ты должна давать мне в пять
раз больше карманных денег.
Я пришел сказать, что буду
ночевать у Жордана. Пока.
Где это ты собрался ночевать? Эй! Жожо!
Куда бы мы ни шли,
нас окружают призраки войны,
картины несчастья и опустошения.
Уже несколько часов мы
продвигаемся по разоренному городу,
где остались лишь немногие жители,
пережившие бомбардировки.
Правящий режим стремится стереть с
лица земли этот город и свой народ.
Мы сняли этот репортаж два дня назад.
В нем показана невидимая война,
точнее, то, как правящий режим
уничтожает свой народ –
мужчин, женщин, детей,
свою плоть и кровь.
Как это возможно, генерал Лавуазье?
Напомню, вы командовали
французскими войсками в Руанде.
Военные убивают своих сограждан?
Философ Бертольд Брехт как-то
сказал, процитирую по памяти:
«Если правительство и народ разошлись
во мнениях, пора распускать народ».
Она гений, гений. Талантливая девчонка.
Да, да. Но почему она остановилась?
Ну, остановилась, потому что…
Это как у актеров, она потом…
Она… Сделает что-то неожиданное.
Она… Просто… Понимаешь, она…
Ну… Просто она гений.
…или пособники вражеских сил,
и песенка будет спета.
Вы можете что-то добавить?
Мы наблюдаем случай
радикализации правящего режима,
который пошел по тому же пути, что
и фашистские или тоталитарные режимы.
Она что-то придумала и…
Ты сначала ничего не понимаешь.
А потом становится ясно – гениально!
Мы с вами прослушали интересный разбор
военной стратегии правящей диктатуры.
Этот режим на протяжении истории
человечества ничуть не изменился.
Господа, спасибо. Спасибо.
А теперь я бы хотела…
Я хотела бы кое-что сказать.
Я решила… уйти с телевидения. Да.
Спасибо, что были со
мной все эти годы. И…
Я… Я ухожу… В новую жизнь.
От всего сердца спасибо. Спасибо.
Спасибо.
Вау!
Ну и дела!
Ну-ка, сейчас посмотрим.
Бомба! Просто бомба!
Гениально!
О-ля-ля, да это бомба!
Гениально!
Честно говоря, я вас
другой себе представляла.
Ну же, посмотрите на меня, ну что вы.
Мы тут все равны, здесь випов нет.
Мы все пришли, чтобы
помогать людям, так что…
- Спасибо, мне, пожалуйста…
- Добрый день!
- Иначе что вы тут делаете?
- Спасибо.
Ну-ка, ну-ка. Ты ж та девица из телека!
И ты ревешь.
Чего ты ревешь?
А-а! Ты, оказывается, несчастлива.
Чего реветь?
Ты даже когда ревешь, все равно красивая.
Смотрите-ка, Франс ревет.
Франс вся обрыдалась.
Что у нас тут, яблоки?
А я откусить не могу.
А ты можешь откусить яблоко
без проблем. Сучка.
Ты ж та ведущая из телека, да?
Ты чего, Франс? Погоди!
Ладно тебе, у нас тут всегда так.
Иди работай. И не реви.
Пожалуйста…
Сюда со скутером вообще можно?
Если оставить снаружи, его сопрут.
А, ну да, понятно.
Давай тут.
Ты рад, Батист?
Очень рад, спасибо.
- Нравится?
- Красивый скутер.
- Да.
- И цвет красивый.
Мой сын обзавидуется.
- О?
- Да.
- Вы мне скутер купили, а ему нет?
- Да. Он еще маленький.
- Купите ему мини-скутер.
- Да у него есть.
- А, тогда ладно, всё нормально.
- Да.
- Вы ушли с телевидения?
- Да, ушла.
А почему вы ушли?
Я бы вот хотел быть звездой в телеке.
Все на тебя смотрят, все тебя знают…
Афиши висят.
Знай себе автографы раздаешь.
Люди тебя замечают,
оборачиваются, окликают…
- Хорошо быть знаменитым.
- Нет, далеко не всегда.
- А я б хотел.
- Добрый день, Франс!
- Привет.
- Смотрите, круто же! Все вас знают.
Я чёт не догоняю. Чего вы ушли?
- Можно?
- Да.
Вы классная.
Дайте тоже сфотаю.
О, да вы красотка.
- Это благодаря тебе.
- Вы красавица.
У вас такая улыбка…
От нее лицо светлеет. Красиво.
Чего грустить? С такой улыбкой
нельзя грустить. Смотрите!
Не грустите.
Ладно, я пойду,
прокачусь на новом скутере.
- Франс де Мёр? Вы же Франс де Мёр?
- Да.
- Можно вас сфотографировать?
- Да, давайте.
Спасибо. Вы плачете? Почему вы плачете?
Пойдем. Пойдем!
Через пару недель ты
придешь в себя, понимаешь?
Да, понимаю.
Я подарила парню и его родителям больше
сорока тысяч евро, да, я понимаю.
Просто отдыхай, мы потом поговорим.
- Можно?
- Да.
Ах, это просто нечто, верно?
Бесподобно!
Я каждый год приезжаю в этот
санаторий, уже десять лет.
И мне всё мало.
Невероятно, просто смотришь на
огромный камень, и становится легче. А?
Боже мой, как красиво!
Я вас узнала. Правда.
Тут столько знаменитостей,
все сюда приезжают.
Певцы, телезвезды…
Актеры! Политики!
Любовницы актеров и певцов.
Сюда съезжаются все знаменитости.
Невероятно, правда?
Боже мой, а фанаты сюда не добираются,
потому что здесь слишком дорого,
да и далеко. Они сюда не приезжают.
И представляете,
все звезды сюда ездят.
Боже мой! Вы ее узнали?
Это же… Это же эта, как ее… Эта, эта…
Канцлерша, немецкая канцлерша.
Как ее зовут, я вдруг забыла.
Я забыла, как канцлера Германии зовут.
Вон она стоит, вон там, видите?
Невероятно, вот она, прямо там,
канцлер Германии, как же ее зовут?
У меня из головы вылетело.
А с ней этот знаменитый певец,
немецкий певец, ну тот.
Нет, нет, в смысле, актер, известный
актер, американский, как же его…
Как его там? Ну, все его знают, как его?
Почему вы здесь? Вы сейчас должны
быть в другом месте. У вас процедуры.
Что ж, мне пора на процедуры. Иду.
Я ваша поклонница, мадам.
Ну ладно, пойдемте.
Канцлерша! Вот она!
- Мадам Франс, как вы там?
- Alles gut!
Спасибо.
- Перед нами вся красота мира.
- Да.
Привет.
Привет.
Как дела?
Хорошо.
Вы меня узнали?
Нет.
Красота мира!
- Вся красота мира.
- Да.
Да. Вы переоделись, и я не узнал.
- Можно?
- Да.
Вообще это цитата английского писателя,
который в детстве увидел Альпы
и открыл для себя красоту мира.
- Странно, да?
- Нет.
- А какой это писатель?
- Да знаете… А вы?
Как вас зовут?
Не знаете, кто я такая?
А что, должен знать?
Со мной такое впервые.
- Серьезно?
- Да.
- Забавно. Франс де Мёр.
- Ясно.
- Я журналистка.
- Ясно. В газете?
- На телевидении.
- Понятно. Я не смотрю телевизор.
Отлично.
А я Шарль Кастро.
- Очень приятно.
- Преподаю латынь.
- Хм! Здорово.
- Да. Это мертвый язык.
Здесь хорошо.
И хорошо лечат.
- Вы тут часто бываете?
- Нет, первый раз. А вы?
Тоже первый раз.
- Вы, вроде, не в депрессии.
- Вы тоже.
Обещают за четыре недели вылечить.
- Ничего так, да?
- Неплохо.
Извините? Можно
с вами сфотографироваться?
Да, конечно.
- Danke sch?n.
- Danke sch?n.
Это что, какие-то ваши родственницы?
Нет? Я тут никого не знаю.
Чего бы вам… Чем бы вы хотели заняться?
- Погуляем?
- Давайте.
А лучше тут посидим, здесь так спокойно.
Ладно.
Посмотрите на горы. Спорим,
им нравится на нас смотреть?
А вы странный тип.
Жизнь не повторяется,
но кажется такой одинаковой.
Да, мне здесь нравится.
Что-то новое.
И я не взаперти.
Меня пугают чужие взгляды.
Но я стараюсь не отводить глаза.
Потому что…
Потому что они заставляют меня стать той,
кем я не являюсь. Уже нет.
Мне больше не хочется…
этого.
Я хочу…
стать прозрачной.
Да, верно. Анонимной.
Полюбить себя новую.
Ведь я так себя люблю, но это всё не то.
Я безмерно самовлюбленная.
Вы хорошо понимаете, что
с вами происходит. Разумом.
Да, но у меня болит душа, доктор.
Что ж, мы продолжим завтра.
- Привет!
- Привет!
- Я вас поджидал.
- Да? Зачем?
- Мы собирались погулять.
- Да, погулять!
- Вчера ведь никуда не пошли.
- Да, конечно.
- Мне нравится ваша шапка.
- Спасибо.
- Пойду переоденусь.
- Ладно.
- Шарль!
- Давайте.
Спасибо.
- Тут скользко.
- Не упадите. Осторожно.
- Я чувствую себя свободной.
- Да.
- Как тут красиво.
- Очень красиво.
- Мне хочется походить по льду.
- Можем попробовать.
Главное не провалиться. Давайте.
- А если я утону?
- Не утонете, я вас спасу.
Что мне тебе
Рассказать сейчас?
Слезы в глазах,
Это плачу я.
Что мне тебе
Рассказать сейчас?
Ты увидеть хотел,
Как плачу я?
(поет на латыни)
Что это за песня?
- Что это?
- Средневековая песня на латыни.
- Правда?
- Да.
- Красиво.
- Да.
- А о чем она?
- О конце света, Апокалипсисе.
Привет!
- Привет, как ты?
- Все в порядке.
- Я опоздала.
- Ничего.
- Но я убегаю через пять минут.
- Уже?
Да. Через двадцать минут урок.
- Извини!
- Ничего страшного, правда.
Чем занимаешься?
- Ничем.
- Ничем?
- Испытываю вину.
- За что?
Я на минуту.
ПОЛЬ:
«ТВОЯ СТАТЬЯ ПРО ФРАНС ДЕ МЁР – БОМБА!»
Созвонимся потом?
Как ты мог со мной так поступить?
Ты мне всё время врал! С самого начала.
Я же не знал, что между
нами вспыхнет любовь.
«Вспыхнет любовь»?
Какой-то кошмар. Ты…
Ты просто козел.
Перестань, Франс.
Журналист притворяется пациентом клиники.
Как жестоко.
Как тебе вообще такая
мысль в голову пришла?
Она пришла не мне.
Все это притворство, дурацкие поцелуи.
Прогулка дурацкая. Дурацкие слова.
Дурацкий спектакль.
Ужасно. Бесчеловечно.
- Бесчеловечно?
- Бесчеловечно.
Ты спал со мной ради статьи.
- Я люблю тебя, Франс.
- Замолчи, замолчи!
- Не говори о любви, мерзавец!
- Прости меня.
Возьми свои слова назад и больше
никогда мне этого не говори, скотина.
Ты всё продумал, всё подстроил,
очаровал меня, чтобы добиться своей цели.
Целовался, спал со мной.
А теперь говоришь «прости»?
Как мне тебя простить?
Нет таких слов или поступков,
чтобы исправить то, что ты натворил.
Слышишь?
Вот мерзавец, подкатил
к тебе в санатории.
Отвратительно, в голове не укладывается.
Мужики козлы, что говорить.
- А ты теперь что будешь делать?
- А что я могу делать?
Подай в суд, это
вторжение в частную жизнь.
В чем его обвинить?
В романтической мистификации?
- Мисти-что?
- В мистификации.
Это все-таки частная жизнь.
ФРАНС ДЕ МЁР В ГОРНОЙ ЛЕЧЕБНИЦЕ
Он журналист и просто делал свое дело.
Нет, ты уж прости, но это уже не
журналист, который делает свое дело.
Он гнилой тип, нарцисс,
извращенец, вот кто.
Нормальные мужики тоже бывают.
- Да?
- Да.
Не знаю.
Это мне за то, что изменила мужу.
За флирт.
Это совсем другое.
Всё будет хорошо.
Я возвращаюсь на канал.
- Да?!
- Да.
- Не шутишь?
- Нет.
Обалдеть! Люди с ума
сойдут, когда узнают.
Ушла, вернулась, ушла…
Ты отлично выглядишь!
И вот ты вернулась, это будет чудесно!
Вернулась на коне, невероятно.
Зрителям понравится.
Ты понимаешь?
Вот ты вся такая загадочная,
и вдруг взяла и вернулась – бум!
Гениально!
Глазам не верю.
Можно поговорить с тобой, Франс?
Это что, он?
Я вас, пожалуй, оставлю.
Подожди.
Я правда тебя любил.
Отвергни меня, но не нашу любовь.
Я… Я от тебя без ума, Франс.
Вау.
Очень странный тип.
И очень влюбленный.
Пошел он. Предал меня, но любит.
I’m so sorry but I love you…
(«Прости, но я люблю тебя…»)
Идем.
Меня всё достало. Учитель меня не любит.
Лепит мне двойки даже
за правильный ответ.
- Надо больше стараться.
- Стараться что?
Ну, я не знаю. Ты ведь сам понимаешь.
Смотри, ты остался на второй год,
отвлекаешься, не слушаешь,
- задания не делаешь.
- Мне плевать!
- Плюй не плюй, а это важно.
- Нет.
- Ну ты даешь.
- Да ладно, мам, это не конец света.
За рисование двойка.
Жожо, ты же любишь рисовать.
- Постарайся как следует, ладно?
- Ладно, мне пофиг.
Ты останешься на второй год!
По-моему, он всё понял.
А по-моему, не понял.
- Его отругал отец, отругала мать…
- Это ведь правда важно.
- Важно, но…
- По-твоему, ты его отругал?
Давай оставим его в покое.
Ты его оценки видел?
Ну, останется на второй год.
Не конец света.
У вас двоих никогда не конец света.
Смотри-ка, ты оживилась, вернулась
к нам из своего чистилища.
Не вернулась, разве не видишь?
Всё нормально, это долгий процесс.
Я знаю, но мне так больно!
Тебе ведь стало легче в горах, правда?
Легче, как же. Ну, съездила
в горы. Ну полечилась.
Но я не знаю.
Мне надо научиться с этим жить.
Франс…
Окей.
Еще раз?
- Окей. Нормально? Я в кадре?
- Погоди, погоди.
Посмотри в камеру, наведусь. На меня.
- Итак…
- Тревога, тревога!
(говорит по-арабски)
Нас атакуют дроны…
Нас атакуют дроны, мы находимся под
бомбежкой и артиллерийским огнем.
Бежим!
Давай, давай!
Сюда, сюда. Поближе, вот так.
С другой стороны снимай,
с другой стороны, с другой стороны.
Там тебя заденет. Вот так.
Нормально?
Ты готов, Лоло? Лоло? Лоло?
Нам нельзя назад, ясно?
Мы так близко к цели.
Не знаю. Тут слишком опасно.
Да, тут опасно, но мы можем
снять уникальный материал. Ладно?
- Да, ладно, ладно, ладно.
- Тогда вперед.
- Снимаем, готов?
- Иди вперед.
Средиземное море совсем
близко от нас, за этими стенами.
Мы в конце долгого пути, который беженцы…
- Нормально? Ты снял?
- Да, снял.
Который беженцы проходят,
покинув свою страну.
- Черт, Лоло! Вправо! Сдвинься!
- Извини, сейчас.
Черт! Снимаешь? Начали?
- Мы в безопасности…
- Погоди. Секунду.
- Ближе, Лоло, чтоб тебя!
- Сейчас, сейчас, смотри на меня.
Я забыла, что я сейчас говорила?
- Начали.
- Ладно…
Мы в безопасности, к югу от города…
Там, где… Черт, забыла.
Мы в безопасности, к югу от города,
здесь горожане, оставшиеся в живых…
- (говорят по-арабски)
- Ближе! Блин! Лоло! Ближе!
Черт, бежим, Лоло!
Как видите, местные жители…
Блин!
(говорит по-арабски)
Почему не пройти?
- Какого, блин, хрена, а?!
- Там опасно, опасно!
Нет, нет.
(говорит по-арабски)
Нормально?
- Давай, снимаешь?
- Да.
Снимай меня. Нормально?
- Мы добрались…
- Погоди. Погоди, секунда.
- Секунду?
- Готово, давай.
Мы с вами присоединимся к
группе мужчин, женщин и детей,
которые, рискуя жизнью, отправятся
в плавание по Средиземному морю.
Снял?
- Стойте, стойте, стойте. Ботинки.
- Ботинки.
Я залезу ему на спину.
Спасибо. Сюда.
Давайте, давайте.
- Готов, Лоло?
- Секунду, секунду.
- Командуй. Осторожно, удочка.
- Осторожно.
- Мы с вами… Мы с вами…
- Давай. Еще раз. Начали.
Мы с вами присоединимся к ним,
чтобы своими глазами увидеть,
как они доберутся до берегов Европы.
Мы покажем их путь.
Достоверно, честно и без прикрас.
Каждый день мы видим
на экранах телевизоров,
как они страдают и гибнут.
Мы останемся с ними,
пока они не достигнут земли.
Еще раз.
Ладно, ладно. Начали.
Удочку выше.
Ладно. Осторожней с
удочкой. Ладно. Поехали.
Так… Мы с вами присоединимся…
Итак, мы присоединимся…
Так, нет. Какого черта? Я так не могу!
Блин! Что там делает наш катер?
Какого хрена он там плавает?
Блин.
Еще раз.
Мы будем рядом с этими
людьми на протяжении
их нелегкого плавания к берегам Европы.
Каждый день мы видим на экранах
телевизоров, как они страдают и гибнут.
В этот раз мы поплывем вместе с ними…
Береговая охрана!
Давай, Лоло, подъем!
Лоло, не меня снимай. Береговую охрану!
Наше плавание прошло спокойно и
подошло к своему счастливому концу.
Фортуна бывает не столь благосклонной,
порой люди тонут,
а катера переворачиваются.
Береговая охрана спешит
на помощь беженцам,
напуганным и страдающим от холода.
Они боятся ступать на борт утлых
суденышек, таких, как это.
Боятся покидать родину.
Черт, я забыла…
Давай, залезай.
Никто не утонул, Лоло.
Ладно. Кадры, где я плачу – оставь.
Да.
Хорошо.
Привет, девчонки!
А кадры с нашим катером вырежи.
Нет-нет-нет, категорически нет.
Самое интересное – когда приплывает
береговая охрана. Очень важный момент.
Давай доделывай. Окей?
Погоди, я перезвоню. Ладно?
Мне Лу звонит. Перезвоню.
Гениально, будет просто бомба, да. Супер.
Я очень довольна,
картинка просто потрясающая.
Это не просто оригинально,
до нас такого никто не делал.
В смысле, из журналистов.
Репортер среди беженцев…
Беспрецедентно.
Лу, я перезвоню, ага? Да, пока.
Что этот придурок тут делает?
- Франс…
- Ты что тут забыл?
- Франс, послушай, послушай меня!
- Я вызову полицию.
Франс, послушай,
выслушай меня хоть один раз!
Я тебя люблю, Франс!
Пошел вон! Скотина! Козел!
Убирайся! Пошел вон! Вон!
Сиськи на месте?
Окей. Волосы норм?
Поехали.
Давай, команду.
Дамы и господа, добрый вечер.
Рада снова вас видеть.
Начнем с выдающегося сюжета,
снятого несколько дней назад.
Разоренный город на
берегах Средиземного моря,
где жители бегут от войны
и бесконечных бомбежек.
Бежать, любой ценой добраться до Европы.
Рискуя жизнью, дети, женщины
и мужчины спасаются бегством.
Они хорошо нам знакомы: мигранты.
Представляю вам то,
чего вы раньше не видели:
историю их пути, которая может
изменить наш взгляд на этих людей
и наш взгляд на самих себя.
Вау! Отличная подводка! А! С ума сойти!
Да ты в шлеме.
Ну да, и в бронежилете еще.
Там, знаешь, стреляют.
Обалдеть, кадры как с войны.
Что, серьезно?
Там со всех сторон палят.
А беженцы-то где?
А, поняла, они на катере.
Да, да, на катере мы
отличные кадры сняли.
Каждый день, как и многие другие, они
пускаются в плавание с риском для жизни…
Круто. Ни один журналист раньше
такого не делал, ты понимаешь?
Это нереальный репортаж, Франс.
Да.
А это что за катер,
который плывет за вами?
Для съемочной группы, это катер,
ну, это… Это наш катер.
А, ясно, да. А, так ты спала
на катере… с журналистами?
Да, да. Не с мигрантами
же ты ночевала. Нет.
Зачем тебе вши?
Ты думала, что я ночевала с мигрантами?
Нет.
Какие грустные лица,
невероятно. А дети… Ах!
Детские лица, это просто…
Хорошо, что ты растрепанная,
сразу понятно, что…
Ты плачешь?
Да, что-то расчувствовалась.
Решили не вырезать в итоге.
- Ты правда плачешь?
- Да, конечно.
А это… Ого-го, посмотрите,
какой грустный мужик.
Очень красиво. На закате.
Ты, конечно, просто нечто, Франс.
Круче всех. Круче всех.
Они как полумертвые сидят. Нереально.
Красиво.
Супер.
Мы будем в топе. Я без смартфона, но…
Зашибись. Смотри… А это что за катер?
Береговая охрана.
Нас заметили, приближаются.
Ясненько.
Прошло как по маслу. Никто не утоп.
Да.
Никто не утонул и…
А был бы крутой кадр
с человеком за бортом.
Не свезло, нет. Я шучу. Шучу.
Нереально, очень красиво. Классно.
Слушай, а дальше китов спасать начнешь?
Возвращаемся в студию. Готова?
Да, поехали.
Командуй.
Репортаж из жизни людей, которым пришлось
бежать из родной страны и которые,
рискуя жизнью,
пытаются добраться в Европу.
Здесь одни их приветствуют,
другие гонят, но что в действительности
можно предпринять на политическом уровне?
Мы вернемся к обсуждению после перерыва.
Вы в эфире, включился микрофон!
- Что?
- Черт!
Франс? У нас тут проблемка.
Ты шутишь?
Получается… Все наше
обсуждение пошло в эфир.
Ты издеваешься или что?
Какой-то сбой на пульте. Не знаю!
Какая сволочь это сделала, чтоб вас?
- Нет, я, я, я…
- Можно нормально работать или как?
- Я просто, просто…
- Черт знает что, вашу мать!
Вы издеваетесь!
Я не знаю, как это случилось. Я…
Иди к черту, блин!
Черт…
Ну блин! Как это… Почему?
Как это получилось вообще? Черт!
- Ты что, посмотреть не могла?
- Не знаю, как так вышло.
Это все техник, придурок, что-то напутал.
Да мне какая разница,
что там техник напутал!
Я по уши в дерьме, меня
все ненавидят, просто ужас.
- Да блин…
- Ну послушай…
- Кто-то недоволен, это нормально.
- Нет, мне так стыдно.
- Так стыдно!
- Да ладно, не парься.
- Всё нормально, Франс. Всё путем.
- Нет, нет, нет.
Это даже неплохо. Даже хорошо.
Хорошо, что так получилось.
Ты оступилась, тебя
будут клеймить до завтра.
Но за двадцать четыре часа,
как водится, всё утихнет.
- Меня теперь все ненавидят.
- Через два дня всё забудется.
Даже лучше, что это
случилось сейчас, честно.
Снова будешь на коне, вернешься
героиней. Тебя будут обожать.
Потому что ты восстала из… из пепла.
Потом ты вернешься, тебе
будут поклоняться, как идолу.
Идолы так и создаются, из… из пепла.
Они… Они тебя возненавидят
и снова полюбят.
Это одно и то же для них.
Сначала тебя изваляют в дерьме,
ты вся будешь в дерьме…
А потом восстанешь.
Ты вернешься на белом коне.
В сияющем ореоле всеобщей любви.
Так всё и будет.
- Думаешь?
- Да.
Тебя снова полюбят и будут любить
так, как никогда не любили прежде.
Так заведено.
Я двадцать лет на телевидении.
Поверь. Так всё и будет.
Тебе выпал удивительный опыт.
Необыкновенный. Не всем доводится.
- Ты серьезно?
- Абсолютно.
Чем хуже, тем лучше. Поверь мне.
ОСТУПИВШАЯСЯ ЖУРНАЛИСТКА В ТРАУРЕ
- Здравствуйте, Франс. Входите.
- Спасибо.
- Добрый день, Даниэль.
- Я вас сразу узнала.
Хорошо, что вы приехали,
я бы больше никого не пустила.
Спасибо.
И вы не замечали никаких странностей?
- Ни разу. Нет.
- Ни жестов? Ни слов?
Нет, ни разу.
А когда вы поженились
двадцать лет назад, вы знали?
Знали, что его посадили за
изнасилование и домогательство?
Да, это я знала.
Женщины. И одна маленькая девочка.
Про девочку он мне не говорил.
Я не знала, что он причинил столько зла.
Он ведь сидел в тюрьме.
Шесть лет!
Даниэль!
Если один раз отступился,
не значит, что так будет дальше.
Понимаете…
Если не верить, что человек
может измениться…
Что вы хотите сказать, Даниэль?
Что вы хотите сказать, Даниэль?
Что вы хотите сказать, Даниэль?
Преступления, которые он совершил…
Пусть человек оступился,
он может исправиться.
Во что еще остается верить?
Измениться может каждый.
Послушайте, Даниэль,
разве можно быть такой наивной?
Наклонности никуда не деваются ведь.
Я думала, это больше не повторится.
Ведь двадцать лет прошло.
Двадцать лет всё было хорошо.
Понимаете?
Да, но откуда вам знать, что он ничего
не предпринимал время от времени.
Откуда вы знаете?
Я жила с монстром.
Он чудовище.
А я с ним жила.
Давайте прервемся. Ладно?
Мы потому и приехали, Даниэль.
Эти слова должны быть сказаны.
- Я вам говорила.
- Да.
Зрители должны понять,
что вам пришлось пережить.
Спасибо вам.
Никто не знает,
что мне пришлось пережить.
Никто.
- Снял?
- Да.
А теперь снимем вставки.
- Хорошо.
- Давай.
Я повторю вопросы.
- Давай.
- М?
Итак…
С начала…
А вы…
Еще раз.
А вы никогда не замечали
никаких странностей?
Жест или слово…
Даниэль?
Даниэль?
Даниэль, откуда…
Даниэль, откуда вам знать, что он
ничего не предпринимал время от времени?
Снял?
Видишь, сынок? Видишь фотографию?
- Да.
- Видишь?
Грустно, да?
Да.
Франс де Мёр…
Сынок, давай сфотографируемся.
На, иди и попроси.
Можно фото?
Ужасно.
САНДРА ЗАСЛУЖИЛА ПРАВОСУДИЕ!
НАМ ТЕБЯ НЕ ХВАТАЕТ, САНДРА!
Тут красиво.
Да?
Теперь она зовет его монстром.
Случай свел его с Сандрой,
соседской девочкой.
Даниэль, эта женщина…
двадцать лет прожила
с человеком, не зная его.
Теперь она зовет его монстром.
Случай свел его с Сандрой,
соседской девочкой.
Зачем я тебя впустила? Не понимаю.
Это трудно понять, да.
И что?
Ну, ты простила меня?
За жестокость?
С тех пор на меня обрушились несчастья
похуже, и тот случай кажется нелепым.
Жизнь всё расставила по своим местам.
Бывают настоящие монстры.
А ты…
Я так любила тебя. Так сильно.
Работа меня убивала.
Вся эта безумная слава.
Ты как будто не играл в этом цирке.
Мне так казалось.
Неважно.
Работа есть работа.
Я принимаю ее такой, какая она есть.
И я стараюсь.
Я не думаю о светлом будущем,
прогрессе, идеалах.
Они мертвы.
И мы от этого страдаем.
Понимаешь?
Есть только настоящее.
Здесь и сейчас.
Всё потеряло смысл.
Нельзя откладывать на потом.
Есть только этот миг, Шарль.
Идем, мне нужно пройтись.
Черт!
Что, по роже захотели?