Молодой человек из хорошей семьи (1989 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Николай Гусаров

Валера Сапогин возвращается домой после службы в армии. Много жизненных уроков переживает молодой человек, прежде чем находит свое место в жизни. 

Все фразы и цитаты

Серия 1

- Ну надо же, всю дорогу проспал.
- Отсыпается парень.
- Эй, матрос!
Подъезжаем!
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ ХОРОШЕЙ СЕМЬИ
- Смотри, мама, матрос.
Я как вырасту, тоже буду матросом.
- Будешь, сыночка, будешь.
- Эй, матрос, тебе куда?
- На Корабельную, в центр.
- Садись, я как раз до заправки.
- Отлично.
- Ты где служил?
- На Севере.
- Как там у вас? Тихо?
- Да что, нормально.
- А в отпуске был?
- Да как-то не сложилось.
Так три года подряд и проходил.
- Понятно.
- Ты извини, не рассчитал.
- Да ладно, не переживай.
- Как зовут?
- Валера.
- Меня Кирилл.
- Очень приятно.
- Мне тоже.
- А ты где служил?
- В Афгане.
- Ух ты, нормально. Повезло.
- Да... Хорош.
- Ну как тут у вас на гражданке-то?
- Не соскучишься.
- Слушай, ты постой. Я сейчас
заправлюсь, подброшу мигом.
- Да ладно, мне тут дворами ближе.
- Подожди, Валера.
- Что?
- Вот мой телефон, на всякий случай.
Если тошно будет.
- Ну так, мало ли. Позвони, я буду рад.
- Ладно, счастливо.
- Счастливо.
- Баб Зина! Здравия желаю!
- Ой, здравствуй! Мой хороший, родной!
Вот матери-то радость будет!
- Валера...
- Здарова, батя!
- Три дня ждем! Мать извелась!
- Мама!
- Тихо ты!
- Она дома, нет?
- Дома, дома, прилегла маленько.
- Сыночек?
- Мать!
- Валерка, сдурел!
Поставь на место, уронишь!
- Моя хорошая!
- Тихо, тихо ты с ней.
- Кто это! Догадайся кто это!
- Не знаю!
- Узнал?
- Нет.
- Неужели не узнал?
Сколько же мы с тобой лет не виделись!
Лет 15, наверное.
- Ты бы еще подольше не приезжал.
Валерочка, это же дядя Гордей.
- Здравствуй, дядя Гордей!
- Ты так любил его! Так любил!
- Мужики, давайте на кухню,
приготовить надо что-нибудь.
- Так, хорошо.
- Саш, позвони Тарабанову.
Василий Васильевич так
будет рад видеть Валерочку!
- Тарабанов все еще на заводе?
- А как же, на своем месте.
- О, отлично.
- Потихонечку, пошли.
- Домой, вот и дома.
Ух, родители. Телик купили.
Цветной. Вот это молодцы.
Объявить благодарность.
- Это министр отцу подарил.
- Надо же. А машину не
собирается министр дарить?
Ну хоть маленькую. Я бы не отказался.
Хрусталя, хрусталя...
- Что ж ты так долго? Телеграмму
получили, а тебя все нет и нет, нет и нет.
- Да мне надо было через Ленинград.
- А что у тебя там в Ленинграде?
- Да...
Ну-ка, мамочка, примерь.
- Ой, спасибо. Ну, сынуль,
что там в Ленинграде-то?
- Да видишь какая история.
Мне ребята все советовали.
И потом у меня куча грамот
художественной самодеятельности.
Завклуба мне рекомендацию написал.
В общем, все говорят, давай
прям к нему. Ну я и рванул.
- К кому?
- Ну к Толстоногову.
- Зачем?
Врубил ему монолог
Гамлета "Быть или не быть".
Хотя я думаю, зря, надо
было что-нибудь комедийное.
Ну ничего. Он выслушал.
Говорит, фактура у вас
хорошая. Только надо расти.
Куда расти? Я что-то не понял.
В общем, мне не понравилось у
них. Я так думаю, лучше в кино.
Мне ребята сказали, там главное фактура.
Так что на следующий
год во ВГИК буду поступать.
Но не получится, в спорт рванем.
У меня там тоже кое-какие успехи имеются.
Ничего, мамка. Пробьемся.
Не волнуйся.
- А где Валера?
- Там, у себя.
- Саш? Ну как у тебя? Помочь?
- Валера, а я ведь на севере тоже служил.
У нас была вертолетная база.
Ребята молодые, веселые, хорошо жили.
И тут вот этой случай.
Я и борт-механик полетели
к рыбакам на озеро.
- Ну-ка помоги, давай.
- Что же ты так
зашиваешься? Ну давай!
- Все, все, спасибо.
- Ну вот, рыба тухлая.
Борт-механик в
клочья, хоронить нечего.
А меня на пятый день нашли.
Говорят, полз весь в чешуе, как русалка.
Вот с тех пор не заладилось у меня.
Правда, пенсию дали по инвалидности.
Ну это потом я тебе
всю свою жизнь расскажу.
- Зачем?
- Ну как зачем? Для примеру.
Вот дожил я до того, что
у меня ни семьи, ни дома.
Как говорят, ни кола,
ни двора, ни черта нет.
А могу и не рассказывать.
- Мхм.
- Ты даже не поверишь, я
там на танцы стал ходить.
- Ты? Ну ты даешь.
- Да. У нас тут знаешь, там в
общежитии была дискотека.
Вот я пристрастился.
И трясусь с ними. Им смешно, и мне веселее.
Хорошая фотография. Это ты, да?
Хорошо.
Сейчас я свои покажу.
- Ну давай.
- Это я еще безусый.
- Ух ты.
- Твоя машина?
- Бывшая моя.
А вот это мама твоя. В школу пошла.
А вот это кто?
- Ну кто, ну я, наверное.
- Да, точно. Одна-единственная осталась.
Надо размножить.
Ой, слушай, Валера, извини пожалуйста.
Я тут свое хозяйство...
- Да ничего-ничего. Постирушки
устроил, я сейчас все уберу. Не беспокойся.
- Это твои хомяки?
- Мои.
Забавные зверушки, да?
- А ты вообще надолго у нас?
- Да... Твои родители
говорят, живи сколько хочешь.
Пропишем, на
работу пойдешь. Ну...
- Да мне то что, живи. Только
знаешь что. Это комната, она моя.
Так что, раскладушку
куда-нибудь туда поставь.
Видишь, мы в Кубрике тесно жили.
В два яруса спали. Хочется побыть одному.
- Ну еще раз с возвращением.
Отмучился, служивый!
- Да нормально. Мне там нравилось.
Правда, каждый знает свое место.
А ребята были исключительные.
- Повезло. Саня, садись.
- Саня, садись сюда сказал.
- Ладно, пусть идет.
- Слушай, сними кепку.
- Ну, я же тебе сказал, это мой талисман.
Оставьте ее в покое. Я даже сплю в ней.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер. Не
забывайте нас, не забывайте.
- Ну был один у нас.
Письмо получил, там невеста
ему изменила, ну обычная история.
В общем, закрылся в
сушилке, не пускает никого.
Ну, мы дверь ломанули, а он...
- Псих что ли?
Слабак, ну женился бы на другой, делов-то.
Вообще этот вопрос раздули.
- Какой вопрос?
- Да любовь.
По мне, если женщина
хорошая, чего ее не любить?
У меня какие требования: Чтоб верная,
хозяйственная и маму не обижала, все.
Встречу такую, женюсь сходу.
- Народу сколько.
- Ну даешь.
- Смотри, смотри, видишь?
Узнаешь ее?
- Нет.
- Ну как же? Ну Арина, вместе
с нами в седьмом училась.
Потом в художественный перешла.
- Ну что, в бар пойдем?
- Я от нее просто в шоке.
- Хочешь приведу?
- Ну ты что, Валера? У нас же нет ничего.
Хотя знаешь что? Давай-ка Саню расколем?
Ты знаешь, как он здесь, гад,
заколачивает? Только жмот жуткий.
- Давай.
- От него не убудет. Давай?
- Коли Саню. Сейчас приведу.
- Саня?
- Арина?
- Ну допустим.
А ты кто такой?
- Твой жених. Пришел за тобой.
- Хм.
- Не узнаешь?
- Значит так, бутылочку шампанского
и фруктов на закусить, все.
- Понятно.
- Договорились?
Только бабок у нас больше
нет. Ты сам понимаешь.
Солдат, да я студент.
Ладно, договорились?
В пятом классе после урока физкультуры
в раздевалке я сделал тебе предложение.
- И что же я?
- Ну ты сказала, что я дурак.
Но тем не менее, замуж выйти пообещала.
Когда вырастешь. По-моему, уже выросла.
- Как тебя зовут, жених?
- Сапогин Валерий.
- Ой, слушай. Так бы сразу и говорил.
Где ты столько времени пропадал?
- Служил на севере.
- А...
- Пойдем к нашему столику. Там
мой приятель, он от тебя в шоке.
- Ой, это Ленчик что ли?
Ну знаешь, это не опасно.
- Жить будет.
- Привет.
- Здравствуй, Арин. Садись.
- Спасибо.
- Ну ты посиди с нами-то?
- Ну секунду, просто так.
- Ну все, договорились.
- Арина, мы пошли. Пока.
- Пока.
- Ну что, Валера? Может
хочешь официантом стать, а?
Будешь купюрами кидаться.
- Можно. Но только это
не входит в мои планы.
- Слушай, если серьезно,
хочешь устрою на курсы?
Нормальная работа, правда тяжелая.
Учти, главное ноги.
- Ага, голова не нужна.
Ну все, я заткнулся.
- Да. Профессиональное заболевание.
- Я все хочу. Машину хочу,
хорошо одеваться хочу.
Артистом быть хочу.
- Кем ты хочешь быть, я не понял?
- Артистом.
Быть или не быть, вот в чем вопрос.
- Быть, Валера, быть. Обязательно
быть. Правда, на Гамлета ты не тянешь.
На Ромео, я тоже думаю, слабо.
Павел Корчагин - типичный
социальный герой.
Типичный комсомольский вожак и прочее.
- Зато ты у нас клоун.
- Да? Я понял, понял.
Спасибо.
- Опять зовут, чертовы ноги.
- Ну что. Выпьем за любовь?
Не понимаю я, Арина, что ты
нашла в этом социальном герое?
- А то, чего в тебе нет.
- А чего во мне нет?
Чего это во мне нет? Во мне всего навалом.
Да, Саня?
- Ну.
- Чем только люди не
торгуют, даже головной болью.
- Каждый зарабатывает чем может.
- Да? Мхм.
Санечка, скажи пожалуйста, а
зачем вам всем столько денег?
Вот тебе зачем столько денег?
Что ты смеешься?
- Для душевного комфорта.
- О, для душевной комфорки.
- Это как?
- А чтобы горела.
- Чтобы все было по высшему
классу. Машина, музыка, квартира.
- Жена.
- Жена.
Жена.
- Что он смеется-то?
- Моя жена не будет
таскаться по очередям и
собачиться с продавщицами
из-за копеечной сдачи.
Или плакать из-за пятна на платье.
Деньги - свобода от быта.
Быт - враг любви.
Деньги дают чувство
собственного достоинства.
- Да, Саня, у тебя достоинство.
- Ну ладно, кончай.
И с ними я уже ни от кого не завишу.
- Вот так.
- Зависишь.
Зависишь. От любого забулдыги
в этом кабаке зависишь.
- Я уже не завишу.
За эти три года,
пока тебя не было...
- Пока ты палубу драил там.
- Во-во.
- Я уже в норме. И вам с
ленчиком долго меня догонять.
- Ой, Саня, да не догнать нам тебя никогда.
- Это что? Почему бокал грязный?
Метрдотель! Метрдотель!
- Что за дурацкие шутки? Нашел место.
Сейчас шухер поднимется.
- А почему, собственно говоря, шутки?
Милейший, а иностранцам вы
тоже такие бокалы подаете?
Не подаете. А что, значит своим можно?
- Какие шутки?
- Кончайте, ребята.
- Алло? А почему? Какие шутки?
Метрдотель!
- Добрый вечер, товарищи?
Что у нас произошло?
- Вот этот молодой человек грубит.
- Да-да, грубит, хамит.
Вот видите, какой он?
- Невероятно. Надеюсь, товарищ
Рогалев принес свои извинения?
- Да-да. Извините,
товарищи, это недоразумение.
- Ну вот видите. Наш
ресторан занимает первое место
по культурному
обслуживанию клиентов.
Да-да, бывает, бывает.
Я понимаю, конечно.
Вы обещали шампанского,
шеф, не так ли?
- Я?
- Да. Валера?
- Молодой человек, сколько вам лет?
- 22.
- Непохоже, непохоже.
Извините, Антонина Васильевна, вот
молодые люди, они просят спиртное.
Я сомневаюсь.
- Ну это легко проверить.
- Да?
- Да, конечно. Товарищ,
у вас паспорт с собой?
Дело в том, я дико извиняюсь, но в
нашем ресторане подросткам не положено.
- Что? Я вам не мальчик!
Пойдем, Арина.
На. А это в залог.
Завтра выкуплю.
Лакеи вы все. И работа твоя лакейская.
- Ничего-ничего, все
окей. Какой трудный день.
- Поздравляю, Санечка.
Ничья. Один-один.
- Приходите еще. Завтра
будет коктейль "Молочный".
- Да лакеи они!
- Ну успокойся.
- Ну чего ты завелся? Подумаешь, обидели.
Тоже мне, самолюбие его
задели. Ты тоже не сахар.
- Послушай, что ты против него имеешь?
- Да ты что? Я против? Я за, пожалуйста.
- Нарывался весь вечер.
Ты что, завидуешь?
- Я завидую Валере? Ой, господа!
- Завидуешь. Послушай,
дай ему по шее и пошли.
- Да, без тебя разберемся.
- Ха-ха, вот они настоящие мужчины.
Чуть-что сразу адью, так
что ты одумайся, дорогая. Пока не поздно.
- Валера, Валера! Атас, Валера!
Ну куда ты прешь?
- Валера?
- Подонки! Сволочи!
- Арина! Арина! У него
в штанах полно! Герой!
Пусти!
- Что ты имеешь против меня?
- Ну пусти! Пусти!
- Что ты имеешь против меня?
- Я скажу, скажу!
- Ну говори, я сказал! Быстро!
- Спокуха, Валера!
Все, спокуха! Валера!
- Валера, успокойся. Оставь его.
- Скажу, Валера. Хороший ты парень.
Но ты примитив, понял?
- Что, сила есть, ума не надо, да?
Да?
- Да, примерно так.
- Умники!
Все подонки! В гробу я вас видал!
Умники тоже мне!
Вышли тут!
Все, друзья детства, все!
Пока я там три года палубу
драил, в люди вышли, да?
- О! Э!
- В гробу я вас видал!
- Да Валера!
- Ну вот что, Сапогин. Одного я тебя
в таком состоянии никуда не отпущу.
- Что же не позвонил-то?
- Да я девушку провожал.
- Мама же волновалась.
- Видишь, она живет
далеко, а там телефона нет.
Есть будешь, нет?
- Нет. Девушка-то хоть хорошая?
- Нормальная.
- Это она тебя так проводила?
- Нет. Там, столкнулся.
- Ну что ж дальше-то будешь делать, сынок?
- Не знаю. На следующий
год во ВГИК поеду поступать.
- Куда?
- Во ВГИК. На артиста.
Придется тебе отложить мне некоторую сумму.
- Нет, на глупости от
меня поддержки не жди.
- Ну почему глупости?
- Да не твое это место.
- Откуда ты знаешь?
- Да уж знаю.
- Почему?
- По кочану.
- Всю свою жизнь вы прожили либо
по чувству долга, либо по привычке.
- Чувство долга - не самое плохое чувство.
- Ну что у тебя? Деревня,
ФЗУ, завод. Все, прямая линия.
А у мамы? Призвание что ли?
Да педучилище было рядом, вот и все.
- Мама свою работу любит.
- Привыкла.
И не надо, папа, нам
навязывать ваш образ жизни.
- Дурачок ты, Валера.
Правда, все вы нынче.
Наш образ жизни... Да мы ж счастливые были.
Без штанов, голодные, а счастливые.
А вы? Ну чего, чего вам не хватает?
Чего вы все ноете,
плачете что-то, жалуетесь?
- Не жалуюсь, я батя, не жалуюсь.
- Ну не ты.
Вон на весь Союз -
"Легко ли быть молодым?"
Да какие у вас трудности-то?
Грундик этот японский достать?
- Грундик не японский.
- Да какая разница.
Мы вон страну после войны поднимали.
- А развалил кто?
- Я не разваливал.
Ты знаешь, как я работал. А вы
только об заднице своей печетесь.
Как бы кусочек послаще урвать.
- Да ладно, папка, не шуми.
- Не шуми... Ты знаешь почему
нам так трудно понять друг друга?
- Ну почему?
- Да потому что я сын мужика-лапотника.
А ты сын почетного человека.
- Вот всю жизнь мне твердят: "Бери
пример с отца, бери пример с отца"!
А скажи, папа, почему я должен брать с
тебя пример? Ну почему? У меня своя жизнь.
- Не ори, маму разбудишь.
Ей ночью опять плохо было.
Вот что, сынок. Поговорю
я лучше с Митрофановым.
Чтобы взял он тебя обратно в бригаду.
Вот там тебе и своя жизнь будет.
А не будешь дурака валять. Может
тоже до звездочки дослужишься.
- Ладно, Митрофанов не проблема.
Возьмет, никуда не денется.
Я спать.
- Конечно.
- Примитив? Посмотрим.
- Валера? Валер? С добрым утром.
Как спалось?
- Не помню.
- Ты знаешь, а мне опять кошмары всю ночь.
Ну что ты будешь делать,
будто летим мы опять на озеро.
Снова рыбаки МАУ взяли.
- Двигатель отказал?
Штурмана в клочья.
- Ага. Слушай, Валер, может
мне какое лекарство попринимать?
А то я с этими кошмарами того, а?
- Дядя, ну будь человеком. Ну
покормил своих крыс, ну и дуй к себе.
- Валера, ну давай вставай, вставай.
Ты ведь обещался к 9-ти в бригаду к
Митрофанову. Давай, вставай, неудобно.
Давай, быстро. А то опоздаешь.
- В школу так будил. Как упрется!
Не пойду, не желаю, неинтересно.
Здоровенький мальчик, женить
тебя пора. А то совсем загуляешь.
- Где бригада Митрофанова?
- Да вот здесь, наверху.
- Ага, спасибо.
- Пожалуйста.
- Здарова, бригадир!
- С возвращением, Валера!
Отслужил молодцом!
Отец говорил мне. Я за, все путем.
Бригада, думаю, возражать не будет.
- Да какие дела? Имею право.
- Да у нас тут демократия.
Каждый лишний человек в
бригаде - меньше заработок.
Ребята, давай сюда!
Спускайтесь на минуту!
- О, какие люди!
- Валера!
- Что случилось?
- Здарова, защитник отечества!
- Иди сюда!
- Валера!
- Тихо! Тихо!
Для тех, кто не знает. Это Сапогин Валерий.
Сын вам известного
Александра Филипповича Сапогина.
Героя социалистического труда,
депутата Верховного совета.
Ну, Валера до армии работал
у нас. Имеет третий разряд.
Теперь вот вернулся, хочет к нам. Ну как?
Возьмем?
- Вопрос!
- Значит, решили.
- А можно Сапогину вопрос?
- А вы что, не согласны?
- Почему не согласны. Нам бы просто
хотелось знать, с кем мы будем работать.
- Ну вот, начинается.
- Я что неясно сказал? Валера
сын героя социалистического труда.
- Да ладно, бригадир.
Что про отца-то? Я сам.
Товарищ интересуется, могу ответить.
Спрашивайте, товарищ.
- Почему опоздал?
- Куда?
- Только что. Тебе ведь
было на девять назначено?
На четыре минуты опоздал.
- Что, серьезно что ли?
- Во дает, а!
- На четыре минуты.
Что же теперь, бегать
как Бобик, высунув язык?
- Какой разряд, говоришь?
- Ну третий, третий! Что, не слышал что ли?
- Был третий. Он ведь эти
три года не у станка стоял.
- Может его в ученики?
- Я свое отучился.
- Да ладно, пошутил я.
- Да вы что? У него голова
варит, в смысле техники-то.
- Ну мы знаем его.
- Кончаем базар!
Сопляки опять за свое!
- Ну чего ты?
- Нет, нет! Давай, пусть. Давай!
- Твое отношение к алкоголю?
- На работе не отражается.
- И кому какое дело
где, сколько и на чьи!
- Правда, курю. Это ничего, можно? Как?
- Почему, это твое личное
дело. Я лично не пью и не курю.
- Молодец, нечего
травить детский организм.
- Сварочное дело знаешь?
- Гвозди забивать могу.
Еще вопросы есть?
- Хотите учиться дальше?
- Хочу. Только смотря чему и у кого.
- Верно.
- Ваши планы на ближайшие три года?
- Жениться, квартиру получить.
- Кем хотите стать к 30 годам?
- Я-то? Директором завода.
- Здесь не курят. Как
относитесь к перестройке?
- Они у нас у всех спрашивали.
- Слушай, тебе надо,
ты и перестраивайся.
Мне перестраиваться нечего,
я и раньше был нормальный.
Что это у вас, комсомол
что ли так заработал?
- Не обращай ты внимания,
потом разберешься.
- Это все, как говорится, проходящее.
- Из теста видно, что он человек
эгоистичный, самолюбивый, скрытный.
Может не вписаться в коллектив.
- Товарищи, ну не хотите
брать, скажите по-человечески.
Ну зачем же так грубо?
Неужели у знатного отца не
может вырасти нормальный сын?
Что за примитивное мышление?
- А что? Валера, да плюнь ты на это дело!
Да что тебе тут лазить в
мазуте, кувалдой махать?
Пошел бы ты к отцу, на японский
станок с программным управлением!
А что? Я бы на таком станке
тоже мог спокойно героя получить!
- Да ладно, хватит выступать. Тебя
к этому станку и подпускать нельзя.
Особенно по понедельникам.
- А что такое? Что ты завелся?
- Да после тебя японца надо
к нему приглашать за валюту.
- Успокойся, успокойся.
- Ну ладно, хватит.
Демократия хороша до предела.
Оформляйся, Сапогин.
- Ну вот, другой разговор.
А то прям как не родные.
- Да нет, родные. Вся
корабельная сторона нам родня.
- Это что такое? Что ты
на меня баллон покатил?
- Чего ты высовываешься?
- Я? Чего?
- Не умничай. Дыши в
сторону, за версту разит.
- Перестройщики нашлись!
Каши еще мало ели!
- Да привыкать вам надо, понятно? Надоели!
- Дали вам демократии до
гласности, а вы бардак устраиваете.
Ничего, и это переживем.
- Тебя как звать?
- Никита.
- Где служил, Никита?
- Я не служил. По состоянию здоровья.
- Что, больной что ли?
Хочешь, я тебя в секцию устрою?
У меня разряд по плаванию.
Что это за пацаны у вас такие шустрые?
- Из ПТУ. Второй год у нас работают.
Иногда с нашими стариками воюют.
- А чего?
- Да не согласны кое с чем.
Они даже Горбачеву писали по
поводу перестройки на заводе.
- Эти ребята сознательные что ли очень?
- Не люблю я их.
- Почему?
- Потому что они меня не любят.
- А они почему?
- А потому что я вот это все не люблю.
- Анатолий Васильевич!
- О, Сапогин!
- Приветствую, Анатолий Василевич.
- Здарова.
- Ну отслужил?
- Да.
- Поздравляю. Какие проблемы?
- Да вот решил возобновить занятия.
Друга привел к тебе. Смотри, длинный,
расслабленный. То, что тебе надо.
- Абонемент? Группа здоровья?
Ну трудно, но сделаем.
- Какой абонемент? У меня
разряд, я спортом хочу заниматься.
- Тебе сколько? 21.
Стар ты для спорта, стар.
Вон, видал что делается? Вот это материал.
- Ну и что мне делать?
- В шахматах держатся дольше.
- Я плавать хочу.
- Плавать будут они, а ты будешь купаться.
- Это кто так решил, ты что ли?
- Почему я? Это общее положение.
- Это что, какой-то дядя
будет решать плавать
мне или не плавать, быть
или не быть спортсменом?
- Уже не быть. Твой поезд ушел, старина.
А абонемент я могу сделать.
Ты позвони денечка так через три.
Пятая группа, разминку закончили!
Ну пока. А выглядишь хорошо, в форме.
Пока, старина.
- Пошел ты.
- Вот нам и бассейн. Ты сейчас куда?
- Все! В библиотеку,
в читальный зал.
- Что? Зачем?
- Я в это время обычно читаю.
- Что каждый день что ли?
- Ну стараюсь каждый день.
- Ну ты даешь.
Ну посоветуй тогда мне что
почитать? Чтобы быть в курсе.
- В курсе чего?
- Разговоров, чтобы дураком не выглядеть.
- Ну советую "Огонек".
Самая экономная по времени.
- Да? Я читал в поезде. Там что-то
все про Сталина, про Брежнева.
- А если без дураков, то это
лет десять упорного труда.
Каждый день. А когда
втянешься, то до конца жизни.
- Да ну.
А жить когда?
- Это и есть жизнь.
Я уже семь лет бьюсь. Изучаю
различных философов, религии.
Страшно трудно, но интересно.
- Ух ты, смотри, какие морковки.
Что же ты с такой башкой
у нас на заводе работаешь?
Тебе же работа-то не нравится?
- Мне так надо.
- Ты знаешь, мне с тобой интересно.
Давай вместе держаться?
- Ты знаешь, я не умею дружить.
- Да ладно.
Ты не кисни. Не вышло с
плаванием, бегать будем.
Почитаем, побегаем. Почитаем, побегаем.
Идет?
- Ну ладно, я пойду.
- Давай.
- Алло?
- Алло, мне Арину.
- А кто ее спрашивает?
- Один знакомый.
- И все-таки?
- Ну Валера Сапогин.
- А, Валера. Ну во-первых,
здравствуйте, Валера.
- Здрасте.
- Наслышана о вас.
А во-вторых, Арины просто нет дома.
- А где она?
- Приехал Вадим Репин.
- Кто?
- Ну талантливый молодой
скрипач Вадим репин.
Весь город там.
- До свиданья.
- Работает?
- Еще как.
- О, на ловца и зверь бежит.
- Ты откуда взялся?
- Из бани, Валера.
- С легким паром.
- Спасибо.
- Ох, еле-еле дошел.
Ты представляешь, что я сейчас видел?
- Ну?
- Летающую тарелку.
Правда. Выходим, а она висит
как раз напротив элеватора.
- Ты много принял в бане-то?
- Да при чем здесь принял?
Все видели, она полчаса висела.
Висит, а народ на нее смотрит.
Вот огненный шар
такой ослепительный и луч.
- Слушай, ты шел бы
домой? Бате расскажешь.
Там старики во дворе сидят, им.
- А зачем они мне? Я к молодежи привык.
Я в последнее время все
больше по общежитиям.
Уж извини, так жизнь сложилась.
Ну от меня это не зависит.
Валера, а ты знаешь что? Мне про
эту тарелку раньше много рассказывали.
Даже очень много. И я не верил.
А сегодня собственными
глазами увидел. Это же надо, а?
- Теперь разговор на всю оставшуюся жизнь.
- Ну а как же? Поневоле задумаешься.
- О чем?
- О жизни. На то она и есть жизнь.
На что-то она ведь нам дана. Вот
на что она дана, как ты думаешь?
- Да откуда я знаю. Умнее нас с
тобой думали и не додумались.
Живем себе и живем.
- Нет, не скажи. Жизнь...
Вот мы в очереди за водкой
стоим, в баню ходим. А спим сколько?
А они-то летают где-то.
- Значит так, дядя, вали отсюда.
- А что такое?
- Ну вали, сказал.
А что такое случилось?
- Могу я со своей девушкой
увидеться без свидетелей?
- Ой, Валера!
- Все, давай.
- Извини. Ухожу, ухожу, ради бога.
Все, извини, я ушел.
- Спасибо, мне понравилось.
- Привет.
- Привет.
- Добрый вечер.
- Да, познакомься,
папа. Это Валера Сапогин.
- Сапогин? Александра Филипповича сын?
Михеев.
- Да я знаю. На одном же заводе.
- Давай я тебя подвезу? Я на колесах.
- Спасибо, пап. Мы прогуляемся.
- Ну счастливо, гуляйте.
- Счастливо. Я заскочу как-нибудь.
- Главный строитель такого завода
мог бы и получше машину иметь.
- А ему без разницы. Лишь бы возила.
- Валера?
- Добрый вечер.
- Здравствуй. Тоже слушал?
Молодец, молодец. Очень
обогащает. Как мама?
Привет передавай.
- Обязательно.
- До свиданья.
- Ну счастливо.
- Всего доброго.
- Кто это?
- Это Тарабанов. Директор нашего завода.
- Не знал, что у нас такой
музыкальный городишко.
- Послушай. С чего ты
вдруг решил разыскать меня?
- Ну что, опять в академию
будешь поступать?
- Ну куда я денусь.
Мама спит и во сне видит.
Господи, знаешь живопись
вообще кошмарная жизнь.
Для этого одержимой надо быть.
Сколько я таких в Москве видела.
Какие-то хмурые, смурные.
Руки изъедены растворителем.
Я в себе ничего такого не замечаю.
- Хоть не врешь.
- О, сейчас дождик будет.
А, надоело. В конце концов,
могу я быть сама собой?
- Ну.
- Мне нравится учить детишек рисованию.
- Вот и все. Обойдемся без академии.
- Ты знаешь что дома будет?
- Ну и что?
- Что, обманутые ожидания.
Куда меня в детстве только не толкали.
Живопись, музыка.
Фигурное катание, плавание.
Только бы обнаружить какой-нибудь талант.
- Ну щи-то варить научили?
- А ты что, в жены меня собираешься взять?
- Собираюсь.
- Одна деталь. Я ведь замужем.
- Что же он тебе позволяет
по ночам-то шляться?
- Ну, иди сюда.
А то вдруг какой-нибудь
кислотный дождик, облысеешь.
А зачем ты мне лысый?
Я даже не знаю где он. Ушел
месяцев пять назад из дома.
- Давай руку.
- Какую руку, Валера? Не дам я тебе руку.
Валера, куда ты меня тащишь?
- Пошли, пошли.
- Ну Валера, мне домой надо.
- Тихо, не шуми.
- Ну меня мама ждет.
- Ничего страшного.
- Потом мы всех разбудим.
- Не разбудим. Во-первых, мы не будем
шуметь. Во-вторых, пойдем черным ходом.
А там прямо ко мне.
- Ну какой черный ход?
- Все хорошо. Все очень хорошо.
- Мне неловко, ну правда.
- Все замечательно.
Да не бойся ты, все нормально.
Ну говорю, все нормально.
Да, вот здесь.
Тихо! Не шуми.
- Подумают ещё, что мы воры.
- Мы не воры, мы подпольщики.
Сейчас придем, забросаем
всех гранатами в штабе.
Подожди, сейчас свет включу. Стой здесь.
Дядя?
Дядя...
Слушай, там дядя этот дурацкий.
Наверное прилег с вечера, а сейчас спит.
Там раскладушка есть,
а он спит как медведь.
Так что пошли.
- Ты с ума сошел? Все.
- Пошли, Арина, пошли!
Ну вынесем его в коридор, Арин!
Арина, подожди. Ну подожди,
тебе говорят. Ну подумаешь.
- Пожалуйста, не надо. Такси!
- Ну дай хоть провожу.
- Такси!
- Арина!
- Да подожди! Арина!
- Все давай, пока.
- Ох... Ой.
Господи... О, Валерочка,
ты чего такой расстроенный?
Сколько время-то?
- Я тебя просил?
- Просил.
- По-человечески просил?
- Просил, Валерочка.
Ты что с ней поссорился?
Да не бери ты в голову.
Не бери. Никуда она
не денется, прибежит.
Я этих женщин-то знаю.
Ты знаешь что я тебе посоветую?
- Что ты мне можешь посоветовать?
Тебе сколько лет! А у тебя
ни работы, ни семьи, ни дома!
- Ты что, Валера?
- Детей даже нет!
- Опомнись, Валера!
- Учитель жизни!
Туда же с советами, все у нас советуют!
Страна советов!
- Да...
- На свою жизнь оглянись.
До лампочки мне твои советы!
Все ладно, иди, иди в свой угол!
- Ну зачем ты так, Валера?
Валера? Валерочка?
- Отстань.
Я спать хочу.
- Валера?
Валера? Валер?
- Что, завтракать? Сейчас.
- Тебя к телефону.
- Да?
- Валера, привет. Это Ленчик.
- Привет.
- Слушай, старик. Мы вчера с
Саней тебе весь вечер звонили.
Куда ты пропал-то?
- Занят был.
- А мы с Саней у меня вчера
вечером так классно посидели.
Хотели тебя выдернуть. А
сейчас у нас пиво есть, приходи.
- Не, не хочу.
- Перестань, старик, все тип-топ. Что
было, то было. Мы же старые друзья.
- Я бегом занялся, мне бежать надо.
- Да брось, сейчас...
- Гордей уехал.
Ты не знаешь почему?
- Откуда я знаю? Я его не гнал.
- Главное, ему ехать-то некуда.
Ему вообще в жизни не везло.
А, Валера?
- Что ты на меня смотришь?
Я-то здесь при чем?
- Ни при чем. Он просил
тебе привет передать.
- Спасибо. И что, не сказал куда?
- Нет, не сказал.
Валерочка, может все-таки обидел ты его?
О чем вы говорили?
- Так, ни о чем. О женщинах.
- О женщинах?
- Кажется, мам. Я не помню,
мне спать хотелось тогда.
И вообще...
- Слушай, а может как-нибудь
ненарочно? Ты знаешь, у тебя это бывает.
Обидел и не заметил.
- Валерочка?
- Не может быть.
Слушаю.
- Валера, мы тут с Саней
поспорили, он считает,
что тебе слабо за пять
минут добежать до моего дома.
- Кому? Мне слабо?
- Да, тебе слабо.
- Засекайте. Через пять минут буду.
- Ну давай.
- Вон он, смотри! Валера!
Валера, давай, давай! Жми!
Жми, последние 10 метров!
Финиш! Четыре минуты 48 секунд.
- Санечка, подставляй.
- Проиграл.
- Четыре сорок семь!
- Ну что? Запарился, спортсмен?
- Кто я? Еще десять раз по столько могу.
- О, молодец!
- Ты здоров!
Ладно, хватит. Давай,
поднимайся, пивко ждет.
- Нет, я с вами один раз попил.
- Валера, ну что ты? Давай
поднимайся, посидим, побалдеем.
Это же шутка была с твоей
стороны и с моей. Один-один.
- Слушай, Валера, он
перстень уронил, помоги найти?
- Где?
- Да вот здесь, поближе.
Прям под балконом, вот здесь.
Правее, правее.
Ага, вот здесь в траве посмотри, посмотри.
Поближе, еще поближе. Валера? Валера!
Валера, подставляй рот!
Это пиво! Дай мне!
- Пиво-то хоть свежее?
- Да свежее, свежее.
Вчерашнее, поднимайся.
Ну поднимайся, все. Два-один в мою пользу.
Валер? Ты что, Валер? Ты
что, шуток не понимаешь?
- Валера!
- Валера, ну шутка была, ну!
Да, обломала его армия, Сань.
- Да что ты мне рассказываешь?
Ты же неделю прогулял!
Неделю! Ты понимаешь это?
- Ну и что?
- Как ну и что?
А по какой такой причине?
- Так вышло.
- Так вышло...
Ну ты тогда хоть справку принеси что ли.
- Какую справку?
- Ну почему ты прогулял.
- Так вышло.
- Слушай, может ты у
нас работать не хочешь?
- А кто хочет?
- А ну зайди.
Но ты учти, мы тебя по статье уволим.
- Здравствуйте, Николай Савельевич.
- Здравствуй, Валерий Александрович.
- Устраиваешься?
- Вот. Прощай, вольная жизнь.
У себя он там.
Напомни-ка отцу, вдруг забыл.
В четверг вечером зайду к вам.
Нам поговорить надо по-семейному.
- Что...
- О, копеечка орлом!
- Никит?
- Тихо ты.
- Скажи, я примитив?
- Ну если спрашиваешь, уже не примитив.
- А что же я прочитал
страницу и мне спать охота.
- Это с непривычки. Нужно тренировать мозг.
- А что ты на заводе работаешь,
если тебе не нравится?
- Чтобы себя совершенствовать.
Мне не нравится, а я работаю.
- Зачем?
- Чтобы найти себя.
Все, не мешай.
- С первым рабочим днем! Обмыть надо!
- Мужики, не могу сегодня.
Не могу, ну правда, не могу! Занят.
- Валера, ваш первый рабочий день.
- Спасибо.
- Валера, с первым рабочим!
- Ну?
- С первым рабочим!
- Никита! А что это за
каратисты у вас такие?
- Который?
Ну который со своими тестами.
Все записывает, считает.
- А, инженер. У него
инженерное образование.
А работает слесарем.
- Деньгу заколачивает?
- Ну и деньги.
Рабочий будущего. Человек 21-го века.
- Здравствуйте, Василий Васильевич.
- Привет, Валера.
А вот этот открывает новую серию.
- Это же Тарабанов, директор завода.
- Ну да, Тарабанов.
- Он тебя знает?
- Кто, дядя Вася-то?
Да они с моим отцом кореша
с детства. Дружим семьями.
Ну ладно, Никита, давай. Я пойду.
- А читалка?
- Я не могу сегодня.
Правда, не могу.
Слушай, не могу.
- Что, сдался?
- Да не сдался я! Хотя мне эта читалка...
Дело есть у меня, надо из
одного друга развод выбить. Давай.
Эй, есть тут кто?
Эй! Добровольский!
- Чего орешь?
Елы-палы.
- Мне бы Добровольского.
- Ну я.
- Встретил, да не узнал. Я Сапогин.
- Ну и что?
- Не помнишь что ли?
- Ну в школе, ты в десятом, я в восьмом.
В секцию ходили самбо.
- О, ёлы-палы.
Ну и что?
- Поговорить надо, вот что.
- Дима?
- Значит так, Добровольский Дима.
Завтра подпишешь заявление
о разводе с Ариной, понял?
Расписываться не разучился?
- Как я понимаю, вы пришли
просить руки моей жены?
Или мне показалось?
А вы хорошо все обдумали?
- Да.
- И Арина отвечает вам взаимностью?
- Да.
- Ну что же, чудесно. Я очень рад.
Давно хотел выдать ее замуж.
А вы, как мне кажется, для нее
являетесь человеком достойным.
Рад был вас повидать.
- Взаимно.
- Прошу вас.
- Слушай.
Мужик, как ты сюда-то влетел?
Надежды подавал, гордость школы.
- Ой, ёлы-палы, поехали.
Молодой человек, вы...
- Не надо ломаться. Молодой человек,
вы... Скажи, чего ты добиться хочешь?
- Ничего. Правда, ничего.
Я просто хочу, чтобы меня оставили
в покое и не задавали мне вопросов.
- Умный, да?
А если сейчас в лоб
закатаю, станешь проще?
- Ну я же сказал. Приносите ваши
бумаги, я подпишу всё, что нужно.
А найти вы меня можете всегда здесь.
- Дима?
Ёлы-палы.


Серия 2

- Убился! Род бом брам стейн штат...
- Стоп, стоп, стоп!
- Позвольте, я попрошу
вас. Не надо декламировать.
Вот ради бога, не надо декламировать.
Четко, деловито, тревожно!
Поняли?
- Ну конечно понял.
- Ну всё.
- Монолог Гамлета.
- Да.
Ну тогда давайте ещё разочек репетировать.
Как там... Убился, гром
вон брамс стейт штат.
Всё.
- Николай Николаевич,
пусть быстрей спускается.
- Да, да. И побыстрей спускайтесь.
- Атк, приготовились. Тишина, тишина.
Начали!
- Убился! Род бом брам стейн штат!
- Стоп. Что?
Мне не надо Гамлета.
Мне надо по-человечески.
Убился! Род бом брам стейн штат!
Тревожно, но деловито.
- Почему трудно. Не трудно,
делов-то. Сейчас сделаем.
- Кого вы мне подсунули, Таня?
- Ну вы ж просили типаж. Пожалуйста.
- Гена, движок поправь.
- Ладно, репетируем.
Внимание, репетируем
еще разок. Репетируем.
Убился! Род бом брам стейн штат!
Тревожно, но деловито.
Начали.
- Убился! Род бом брам стейн штат!
- Нет, нет, нет! Всё не так!
Не надо так простенько.
Нужно спокойно, делово.
На судне беда. Вы первый
заметили, и вот вы кричите.
Убился! Род бом брам стейн блюм...
Только спокойно. Вы понимаете, спокойно?
Весело, вот так вот. Давайте еще раз.
Давайте. Поднимайтесь, поднимайтесь.
- Нет, не хочу.
Мне вон на работу пора.
- Эй, корешок? Трешка.
- Что, за это?
- Бери, старик. Солидная.
- Где вы их набрали?
На кладбище что ли?
- Сколько?
- Все.
- Осторожней, молодой
человек! Это же Софи Лорен!
- Колется. Софи Лорен...
- Привет!
- Ой, колется!
- Софи Лорен, редкий сорт.
- Слушай, что за торжество?
- Хочу познакомиться с твоей мамой.
- Давно пора. Она ведь у меня хозяйка в
доме. Так что, без нее никак не обойтись.
- Ладно, давай поставим куда-нибудь.
- Слушай, а вон там ведро возьми.
- Скажи-ка мне, когда твои развелись?
- Да я еще маленькая была.
Отец, в принципе,
мужик ничего. Крепкий.
Но как говорится, звезд с неба не хватает.
- Юстас, домой. Ой!
- Ой, колется!
- Надо йодом смазать.
- Ой, до чего же умный.
Компьютер, а не ребенок.
Ты знаешь, считает лучше меня.
- Соседи?
- Ага.
- Ты что-то про отца.
- А, отец, говорю, звезд с неба не хватает.
Ну маму всю дорогу
раздражало, что он такой.
- Какой?
- Простой.
От сохи.
- Ну да, Михеев от сохи.
Лучше под фортепиано.
- Ой, думаешь смешно?
Ладно, сейчас вазу принесу.
- Баба голая.
- Константин Коровин.
- Ты смотри, ничего. Я думал, хуже.
Вон смотри, яблоки очень похожи.
- На что похожи?
- На что, на яблоки. Не на картошку же.
- Ты у меня чудо. Обыкновенный и чудо.
- О, ёлы-палы.
Кстати, твой придурок
согласился дать тебе развод.
Детей у вас нет, вас разведут
в два счета. Я узнавал.
- Он не придурок.
Он умный и тонкий человек.
- Что же он в котельной
сидит со своей тонкостью?
- Ну тебе не понять.
- Объясни, вдруг пойму.
- Ну это из протеста.
- Против чего же?
- Тебе что все у нас нравится?
- Не все.
То что не нравится, надо менять.
А не сидеть в подвале и
партишок сосать, как идиот.
- Я не хочу, чтобы ты в таком
тоне говорил о близких мне людях.
- Да ладно. Говорю, что думаю.
Может он и на иглу сел из протеста?
Пробовали они у меня
там протестовать.
Вон его напарник до сих
пор не знает как лопату найти.
- Ты учти. Я ведь его никогда не забуду.
- Забудешь.
А если нет, иди.
Спасай.
- У меня ничего не вышло.
Да ладно, пусть живет как хочет.
- Пусть живет. Пусть живет.
- Что, сексом занимаетесь?
- Значит так, молодой человек.
Правила дорожного движения знаем?
- Знаем.
- Здесь кирпич, понял?
- Понял, старик.
- Здравого смысла.
Знаешь, я его даже боюсь.
Так, мама. Так,
Сапогин, ну держись.
Она у меня красавица.
- Да ладно.
Постарайся произвести на нее впечатление.
- Вообще пожилые женщины
относятся ко мне с симпатией.
- Ну смотри.
- Так, приготовились. Тадададам.
- О, здравствуйте.
- Добрый вечер.
- О, какие розы! Как много!
Какая прелесть.
Как-как?
- Софи Лорен. Редкий сорт.
- Софи Лорен...
- Трудное дежурство?
- Ну как всегда.
Как всегда, грипп респираторный.
А главное, наша хамская публика.
Лечишь их. На тебя жалобы, телеги.
Проклятая работа. Какая прелесть.
Я так понимаю, что вы Валера Сапогин?
- Да.
- Давно хотела с вами познакомиться.
Аринушка, ну давай с тобой
приведем себя в порядок?
И устроим ужин для нашего гостя.
У нас есть что-нибудь съестное?
Ну ладно.
- Оп!
- Прекрасный арбуз, прекрасный!
- Да.
- Так.
- Ну что там у вас вообще на работе?
- Да нормально. Сейчас
заканчиваем танкер новый.
Для японцев, ой, вьетнамцев.
Ответственная работа.
- Ну конечно, не для себя же.
- Да не в этом дело.
Я вообще вьетнамцев уважаю.
- Валера вообще-то в
Макаровку собирается поступать.
- С чего ты решила?
- Ну ты же сам говорил.
- Я говорил? Ничего подобного.
- Ну а диплом? Это же твой профиль.
- А что, без диплома мой
профиль тебе меньше нравится?
- Ты знаешь, это...
- Профиль без диплома! Прекрасно!
- Ну для окружающих.
- Да ладно, перестань. Иди арбуз есть.
- Не буду.
- Не, корячиться из-за
диплома ради окружающих 0 не понимаю.
- Но ты же хотел. Ты даже
во ВГИК хотел пробовать.
- Киноартисты? Спасибо,
недавно попробовал.
Камера, мотор.
Убился, брам бром драйн стейт штат.
Да ну, угождать там каждому неврастенику.
- Да что ты? Ты снимался?
Так расскажи, это интересно.
- Ерунда. Выходишь, все
смотрят на тебя, стыдно почему-то.
Не мое это дело.
И вообще, странная штука
получается. Куда не сунусь, везде кирпич.
Для спорта старый оказался.
- Ты старый? А, ну если для
спорта. Конечно, для спорта старый.
Так что же остается?
Ну остается одно - завод. А что?
Прекрасные заработки.
Свой стадион, своя база отдыха.
Свой приусадебный участок со временем.
А что еще человеку надо?
- Действительно, сплошные плюсы.
Я даже как-то раньше не думал.
Стадион, база отдыха.
Приусадебный участок, со временем.
Прекрасно, мне нравится.
- У меня вопрос такой есть.
- Пожалуйста.
- Скажи.
А вот ты доволен собой?
- Я очень не люблю, когда я злой.
- А ты бываешь злой?
- Бываю.
- Интересно, расскажи?
- Ну иду как-то со смены.
Поздно, чувствую, пасут меня трое.
Подошли, попросили закурить, все дела.
Вдруг бац, по лицу. А я не
могу, когда по лицу. Я зверею.
В общем, один сразу
убежал. Другой сидит, плачет.
А вот третий. Я его башкой
об стену четыре раза.
Кровища, милиция. А
я остановиться не могу.
Чувствую, остановиться
не могу. Вот таким бываю.
- Ну что ты на себя наговариваешь?
- Извините. Действительно,
разболтался. Как дурак.
- А может быть, откроем алычу?
- Откроем. Почему не открыть.
- Пожалуй, мне пора.
- Да подождите.
Еще чай с алычой.
- Да у нас гости сегодня.
Михеев Николай Савельевич.
Семейный разговор.
Наверное, Арину будут
сватать за меня. Вы как?
Не против?
- Прекрасный арбуз, прекрасный.
Никогда не знаешь, что там внутри.
- Нам нельзя больше ошибаться.
- Почему нам?
Я сама хочу ошибаться.
- Ну конечно, конечно. Я понимаю.
Но ты и он...
Ничего в нем нет, кроме молодости. Ничего.
- ТЫ же его совсем не знаешь, он...
- Типичный работяга он. Ты видела
какие они выходят из проходной?
Ты видела эти лица? О чем говорят, слышала?
- Ну не все же такие. Он не такой.
- Ну значит будет таким. Будет.
Обыкновенный средний человек.
Я за ним наблюдала весь вечер.
В нем нет полета, понимаешь?
Нет воображения. И это не пробудить, милая.
Женщина может ошибиться
один раз. Это даже нужно.
Для опыта, знаешь.
А второй раз она выглядит
уже жалкой и смешной.
Да, да, да.
- Не надо. Не плачь, не плачь.
Успокойся, я хочу тебе счастья.
- Господи, да не хочу я
своего счастья, ты понимаешь?
Я живу всю жизнь как
дрессированная собачка.
- Ну что ты?
- Да лучше бы ты замуж вышла.
Может быть тогда отстала бы от меня.
Господи, ты же...
- Ну что ты говоришь?
Моя хорошая девочка.
Моя красавица. Моя хорошенькая. Умница.
- В воскресенье приедет один мой коллега.
Ему нужно будет помочь перевести статью.
Он молодец. В 31 год
кандидат наук, молодец.
Ты еще английский не забыла?
- Кажется, не забыла.
- Не забыла.
- Не волнуйся, сейчас уедем.
- Нет, не войдет. Да я
же говорил, рубить надо.
- Эй, Валера! Привет.
- Здарова. Что это вы тут?
- А, да я ведь из ресторана-то ушел.
Теперь вот с ребятами в кооперативе.
Ты как?
- Нормально.
- Нам бы встретиться, посидеть, побалдеть?
А то как-то непонятно у нас получилось.
Слушай, а хочешь я тебя устрою к нам?
На шашлыки, доходное место.
Правда, придется порыться по магазинам.
Мясо доставать. Но вообще ничего.
- Спасибо, старик. Ты
уж как-нибудь сам. Пока.
- Ну, про меня ты все знаешь.
Рано высунулся, вот и засунули меня тогда.
Я уже думал, со мной все.
Залег и пенсии ждал, и вдруг.
Как сейчас говорят, ветер перемен.
А что изменилось на заводе?
Как работал Василий
Васильевич, так работает и сейчас.
Это человек того времени, старой формации.
Изменить уже ничего не сможем.
И вот выбор. И Василий Васильевич
разом выдвигает свою кандидатуру.
- Ну как бы не с улицы человек, свой.
Рекомендован.
- А ты не меняешься, Сапогин.
- Добрый вечер.
- Привет.
Поздоровался?
Осторожно!
Ну потерпи.
- Мама, а если я женюсь на
его дочери, кем он мне будет?
- Директором завода.
То есть как женюсь? На ком?
- На Арине Михеевой.
- Ой, слушай, Валера.
Но ведь у нее кто-то есть.
- Верно, был. Мало ли кто у кого был.
Можно подумать, у меня никого не было.
- Но, Валерий, говорить
об этом в таком тоне пошло.
- Понял. Прости, я забыл, что я дома.
Ну ладно, я пошел.
- Слушай, тогда пригласи ее домой.
Я хочу с ней познакомиться поближе.
- Мы еще не созрели.
- Ой.
- О, Валерий Александрович.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
- Я на минуточку, только поздороваться.
Не буду мешать.
- Тебя заводские дела интересуют?
- Ну как, интересуют конечно.
- Тогда садись, вникай.
Ну что, по стопочке?
- Да я не хочу.
- А я хлопну.
В общем, я решил выдвинуть
свою кандидатуру на пост директора.
Да, решил сам.
Потому что наш завод я знаю изнутри.
Много лет я думал над его проблемами.
Никому это не надо было, но я думал.
Уверен, Филиппович, что
ты считаешь это нескромным.
- Да вроде как не принято.
- А что принято?
Ждать что ли? Я долго ждал.
- Ну что же, в общем-то имеешь право.
- Получил право.
- Ну как вы там? Самовар уже
закипает, скоро будем пить чай.
Валерочка, ты мне поможешь?
- Да, конечно.
- Я позову.
Сейчас.
- Так вот, у меня разработана программа.
Четкая, ясная.
И по улучшению технологии производства.
По работе с кадрами.
По перспективе роста.
По строительству, а стало быть,
по благосостоянию коллектива.
Даже по мелочам.
Вот скажи мне, вот
простой рабочий может сегодня
запросто попасть к директору
или главному инженеру?
- Как же.
- Да он столько времени убьет на это.
- А я поставлю телефоны доверия.
- Чего, чего?
- Ну будут стоять
специальные телефоны.
В любой момент кто
хочет снимет трубку и
быстренько выскажет
жалобу, просьбу, предложение.
- Или вас пошлет.
- Ну и пусть.
Я должен знать, что обо
мне думают люди на заводе.
Где прав, где не прав.
И вообще, это пустяки.
Я все продумал, все просчитал.
- Савельич, ты мне одно скажи.
Ко мне-то зачем пришел?
Застой, он видишь, не меняется никак.
- Ну вот...
Помоги. Мне нужна авторитетная поддержка.
- Валера, поди-ка, сынок.
Помоги матери самовар принести.
Вот что я тебе скажу, Николай Савельич.
Ты тоже, постарайся понять меня.
Я ведь тоже человек старой
закваски, мыслю по-старому.
Ты знаешь, что Васька
Тарабанов мой самый близкий друг?
- Конечно.
- Что мы с ним с детства.
И голод, и нужду после войны.
Ботинки одни на двоих таскали.
Дружка дружку поддерживали,
в люди помогали выбиться.
Вот он теперь 15 лет директор
завода. Я знатный рабочий.
И ведь все это трудом. Своим трудом.
А ты что мне теперь предлагаешь,
чтобы я пошел против Васьки?
Это что же предать что ли его?
- Я пришел к тебе не как к другу Василий
Васильевича, а как к патриоту завода.
Или ты не патриот?
- Ну-ка, налей-ка себе.
- А, давай, счастливо.
- Ты чего?
- Давай, давай Валера. Давай.
Ты, главное, руки береги.
На работе руки это все.
- Так, так, еще! Всё!
Хорош. На.
- Вот молодец.
- Вот работу подсунул бригадир. Замаешься.
- Кому-то надо делать.
- Вот именно, Валер, кому-то.
А не каждому. Ты знаешь,
как эта работа оплачивается?
- Знаю.
- Ну как, нормально?
- Нормально.
- Валера? Традиции!
- Митрофаныч, объясни, ну как же так?
- Объяснять не буду, у меня все рассчитано.
- У Титова с Иващенко опять сверхурочные.
Я на полсотни меньше получил.
- Мы все считаем.
- Ну плохо считаете!
- Да по моим подсчетам у Иващенко
и Титова не хватает часов по норме.
- А я в этом месяце ни дня не прогулял.
- Зато трижды отлеживался с похмелья.
Вон Городков на рыбалку
ездит. Титов за картошкой.
- Что Титов? Что Титов? Титов!
- Да молодые еще! Попашите с ихнее!
Широко шагаете, как бы не споткнуться!
- Не споткнемся! Я, между прочим,
этого так не оставлю! Хватит, надоело!
- Ну и копай!
- Докопаемся!
- У меня в нарядах все
нормально, по закону!
- Да не верю я!
- Митрофанов, ну что ты с этим малы...
- Ну ты еще!
- Ну что, получил?
- Нормально. Даже вроде больше, чем думал.
- Да как работаешь, так и пишем.
- Валера, мы здесь.
- У, волки!
- Вы куда? А я?
- Валер, вот какое дело.
Может поговоришь с отцом?
Что капнул Тарабанову, пусть
меня переведут в карантинщики.
- В загранку что ли захотел?
- А, знаешь, перед пенсией не помешает.
- Ну что, можно поговорить.
Только вот Тарабанов будет
ли директором. Выборы на носу.
- А куда он денется? Поддержим
Тарабанова, надо чтобы он был.
А кого же еще? Больше никому.
- А Михеев?
- Что рисуем, мужики?
- Чайку.
- Похоже.
Ну давай, давай, рисуем.
Привет.
- Привет.
- Ну что за дела?
Я звоню, звоню. Тебя дома нет.
- Я дома. Просто к телефону не подхожу.
- И что это значит?
- Ничего не значит.
Скучно.
- Ты что, сердишься на
что-нибудь? Ариш, ну перестань.
- Да я не сержусь, Валя.
Знаешь что, ты не звони мне больше.
Все равно у нас с тобой
ничего не получится.
- Вдруг получится? Надо пробовать.
- Все шуточки?
Хотя бы где мы с тобой будем
жить? У нас нельзя, ты сам видел.
К вам я тоже не пойду.
Надоело все время ломать
себя, приспосабливаться.
Так что, если я выйду
замуж, то только по расчету.
Это самое разумное.
Это мамин коллега-невропатолог.
Я ему статью помогаю
переводить с английского журнала.
Про психоз.
Ну ты иди, Валера. Я не
хочу, чтобы вы знакомились.
Я тебе позвоню как-нибудь.
- Что же вы, мужики?
Хороша же была, чайка-то?
- А мы таких сто можем нарисовать.
- Да? Сто...
А я ни одной.
- Слово предоставляется товарищу Клименко.
- Товарищи, я буду говорить от
административного аппарата.
Новое время требует
нового отношения к делу.
Мы должны серьезно отнестись
к данному мероприятию.
Провести выборы директора на высшем уровне.
Нам доверили самим
выбрать себе руководителя.
Это знак обновления,
плюрализма, демократии.
- Кончай лить воду, к делу!
- Действительно, давай по кандидатурам!
- Тихо, тихо, товарищи! Тихо!
- Товарищи, мы много лет знаем
Тарабанова Василия Васильевича.
И хотя он, так сказать, в годах. Я
думаю, он еще потянет несколько годочков.
Я лично поддерживаю
кандидатуру товарища Тарабанова.
- Да, выступим против Тарабанова, а
он пройдет и потом сожрет с потрохами.
А выступим против Михеева
та же музыка получится.
- Очко-то не железное.
- Кто еще хочет высказаться
по кандидатам, товарищи?
- Товарищи выборщики,
с вашего позволения мне
надо спуститься в кабинет,
министр на проводе.
- Нет, выборы - дело
серьезное. И министр подождет.
- Правильно!
- Правильно, правильно!
- Ну что же, воля народа - для меня закон.
Продолжайте.
- Высказывайтесь, товарищи.
Смело, откровенно, по-деловому.
- Слово мне.
- Давай, Иващенко!
- Тарабанова мы знаем давно.
При нем все как было, так и будет.
Михеев - мужик ничего.
Только, так сказать, обещать можно много.
А третий вообще кот в мешке.
Лично я, лично я... За то, чтобы
директора назначило министерство.
Министерство назначит, оно и спросит.
А я такого директора
буду уважать и бояться.
Потому что он номенклатура!
А что? Незнакомо такое слово?
Люди хотят иметь хозяина.
А что, без хозяина люди работать не будут.
- Кто еще хочет высказаться, товарищи?
- Слово товарищу Сапогину.
- Если вы думаете, что я шибко
выступать люблю. Нет, ну конечно выступал.
И председательствовал, и
представлял, поддерживал.
С чувством глубокого удовлетворения.
Анекдот про это был.
Что у советского человека новое чувство
открыли - чувство глубокого удовлетворения.
- Давай по существу.
- Да я вроде по существу.
Вот Иващенко вроде говорил,
что ему вроде бояться надо.
Да неужели мы еще не набоялись,
товарищи? Неужто не надоело?
- Ну ты-то, Александр, никогда не боялся.
- Да не обо мне речь.
Вот Иващенко говорит, хозяин.
Ну да, внушали нам, что рабочий
человек это мол хозяин страны.
Но вот хозяин завода
это как-то можно понять.
На заводе я могу что-то улучшить,
ухудшить, если делать ничего не буду.
Но вот как хозяин завода...
- Давай Сапогина в директора!
- Будешь хозяином страны!
- Он не пойдет! Он итак
больше директора зарабатывает!
- Да не в зарплате дело!
Каждый должен заниматься своим делом!
И если я что-то соображаю
с несколькими станками,
это не значит, что я
могу людьми руководить.
А мы вот тут прослушали три программы.
И я лично считаю, что программа
товарища Михеева самая жизненная.
И вот так вот заводу нашему необходима.
Потому что заводу надо
жить. Заводу надо развиваться.
Ну вот вроде у меня и все.
Ну вот если кто как Иващенко считает, что
нам номенклатуру надо, чтобы ее бояться.
Давайте пригласим
номенклатуру. Будем бояться.
- Ты сам-то за кого?
- Я вроде сказал, за Михеева.
- Валера, я слыхал, ты с дочкой с его, да?
- Ну а как же.
Только директорская дочка, не меньше.
- Ну молодец.
- Что Тарабанов?
- Михеева.
- Что, за Михеева?
- Выходит, значит за Михеева.
- Внимание, передаю результаты
прошедших выборов за пост директора завода.
Выборщикам было выдано 500 бюллетеней.
При вскрытии урны обнаружено
было 500 бюллетеней.
Порченных не оказалось.
При подсчете было
обнаружено: За -20, против 480.
Товарищ Тарабанов - за 169, против 331.
Товарищ Михеев - за 311, против 189.
Большинством голосов директором
завода избран Михеев Николай Савельевич.
- Значит, Михеев.
Посмотрим.
- Народ безмолвствовал.
- Надоело ликовать.
- Так, все за работу.
- Нашел, где глубже?
- Не в этом дело.
Ухожу и все.
- Надоело в грязи ковыряться?
- На счет грязи он прав.
- Может и ты подашь заявление?
- Разбегусь. Андрюха, пойдём.
- Я грязи не боюсь,
просто это не моя работа.
- Да втянешься.
Я вон совсем отвык. А
пришел, как не уходил.
- Не втянусь. У меня от этой
работы ничего, кроме усталости.
Никакого удовольствия.
- Это же не баня, это завод.
Сюда ходят деньги зарабатывать.
- Ну подпиши ты ему это заявление
без отработки и пускай катится.
Не велик специалист.
- На, катись.
- Вот так вот с вами.
- Никита!
- Просто так они работать не хотят.
Только с удовольствием.
А я в 14 лет как встал к
станку, так и не отошел. Слышь?
Вот тебе и удовольствие.
Удовольствие...
- Да погоди ты! Ну погоди,
тебе говорят! Да постой!
Ну что ты? Мне ничего не сказал.
- Почему я должен тебе что-то говорить?
- Все-таки.
Сразу видно, что ты на флоте не служил.
Ну что, обидел кто?
- Никто меня не обижал.
Просто ухожу и все.
- Ну что, заработком не доволен?
Ну я пойду сейчас к Митрофанову.
Поговорим, даст другую работу.
Ну ты объясни по-человечески.
- По-человечески? Хорошо.
Не мое это, понимаешь?
Чужой я здесь.
- Не понимаю.
- Потому что ты здесь
свой, вот и не понимаешь.
- Да погоди ты. Мне год прокантоваться
тут и надо идти что-то другое искать.
- Что тебе искать-то? Ты руку убери.
Убери руку.
Извини.
- Валера!
Валера!
- Валера? Валера?
О чем вы говорили с Гордеем?
Ну не может быть, что
он просто так взял и уехал.
- Мама, ну сколько можно?
Ну что ты встала? Пойдем.
Пойдем, пойдем, пойдем.
- Понимаешь, мне очень
важно знать. Очень важно знать.
Если ты его обидел...
- Мама, тебе надо лежать.
Понимаешь, лежать.
- Я сон видела. Мы с отцом в лодке
катались, а Гордей на другом берегу.
- Все, пойдем.
Ну-ка ложись.
Вот так. Ну мам, все, не кисни.
- Я не кисну.
- Ну и хорошо.
- Поздно вчера вернулся?
- Да нормально.
Посидели с ребятами в баре.
Ты, кстати, внуши старику,
чтобы он не притеснял.
- Какому старику?
- Да отцу.
А то он выступает, а я
что, маленький что ли?
Два выходных. С ума сойти.
Скорей бы на работу.
- Валер! Эй!
Валера! Привет, старик!
- Привет, что надо?
- Ну что? Ты еще бегать не бросил?
- Бросил, надоело.
- А то побежали с нами.
- Нет.
- А чем занимаешься?
- Ничем.
- А чем думаешь заниматься?
- Да ничем.
- Валера! Валер!
Валера!
- Мама? Ты что, мама?
Плохо, да? Плохо? Потерпи!
Я сейчас скорую!
- Нет, не надо, не надо.
- Черт!
Что тебе дать? Что дать тебе?
- Сейчас отец за заказом пошел.
Я просто испугалась.
- Лучше тебе?
- Ага.
- Тебе правда лучше?
- Да.
- Мама, что же ты сразу-то не позвала?
Я же рядом был.
- Сыночек, надоело все это.
Я итак уже замучила вас.
- Два, три, четыре. Все в порядке?
- Ваш заказ.
- Спасибо.
- Милости просим.
Алло? Есть, есть. Приезжайте.
- Я вас приветствую.
- Здравствуйте, Алеша.
- Здравствуйте.
- О, здравствуй, Александр.
- Приветствую.
- Ты что же, уже отоварился?
- Да вот.
- Ты подожди меня-то?
- Ага.
- Как Светлана?
- Да неважно, лежит. Ну я подожду.
- Так-с.
- Ваша фамилия?
- Все.
- Что все?
- Из списка вычеркнули.
- Как так?
- В обед. Не включен, не протягивай лапу.
Был директором, был
там, был сям, пожалуйста.
А сейчас, дулю тебе, Василий Васильевич.
- А ну-ка пойдем, сейчас.
- Да ты что.
- По старой памяти может попросим, ну?
- Да боже тебя упаси, ты
что. Саша, не положено.
Я же теперь как все. А здесь всем не дают.
Давай, давай. Что унижаться-то будем?
Саш, Саш, ну успокойся. Ну что!
- Мать-то!
- Саш!
- Пойдем отсюда. Пойдем, прошу тебя.
- Саш!
Александр?
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- А Светлана Николаевна здесь
живет? Мы навестить. Можно?
- Вот что, вы пока
подождите здесь. Я сейчас.
Там к тебе пришли из школы девочки.
Сказать, чтобы ушли?
- Ой, что ты, Валерочка.
Девочки из школы.
Что ты, я их так ждала!
Ты их займи пока чем-нибудь.
Проводи в большую комнату, а я сейчас.
- Ладно, не суетись.
- Катька, пошли отсюда.
- Сиди.
- Ну пошли.
- Сядь спокойно.
- Да пошли.
- Это что такое? Прекрати сейчас же!
- Ну пошли!
- Да что такое!
- Павлик, иди сюда.
Ты же мужик. Возьми-ка
лучше яблоки и угости девочек.
- Не хочу я ваших вонючих яблок!
- Ведите-ка себя прилично.
Не на дискотеку пришли.
И вообще, как вы одеты?
Школьницы, называется.
Что это за прическа?
- Это? Взрыв на макаронной фабрике.
А что, тебе не нравится?
- Я тебя с этим взрывом
к матери не допущу. Ясно?
- А тебе-то что? Не к тебе же пришли.
- Да?
- Здравствуй, Валера. Это я.
Мне очень надо увидеть тебя.
Ты не мог бы выйти во двор?
- Я занят.
- Здравствуйте, Светлана Николаевна.
- Здравствуйте, девочки.
- Саня, смотри, по высшему сорту!
- Ой, ну что вы.
Понемножку. Да, понемножку можно.
- Можно, пожалуйста две бутылочки пива?
- Товарищ, пиво только с шашлыками.
- Цэ дороговато.
- Сначала, конечно, обидно было.
А потом думаю, если взглянуть правильно.
Вот говорят, перестройка,
перестройка. Чувствую, не понимаю.
Что делать, как, зачем.
Только вид делал. Так что, я не в обиде.
Пусть они делают как хотят, как знают.
Я этого не понимал. Теперь уже не пойму.
Ты вот помоложе, ты может
поймешь. Куда все катится.
- Ты что, Васильевич. Да
я же ни хрена не понимаю!
Я понимаю конечно, что
заехали дальше некуда.
А вот как выезжать, куда.
- Знала бы, что у вас плохая заварка,
свою бы принесла. Со слониками.
А ты что такой грустный?
Неприятности в личной жизни?
- Можно подумать, ты что-то
понимаешь в личной жизни.
- Ха-ха-ха. У тебя как
завтра со временем?
- С четырёх свободен, а что?
- У меня бабуля в Индию подалась, в круиз.
Я у нее цветочки поливаю. Приходи.
Я музон захвачу. Крутой концерт.
- Брысь отсюда, козявка.
- Ну ты прям как с куста.
- Ты же рассказывал, пацаном как был.
Церковь нашу громили в селе.
А этот сторож, он и звонарь был.
- Евсей.
- Евсей!
Сидит и плачет. Его
спрашивают, ты-то чего воешь?
Тебе же какого рожна
терять? Ты в пролетарии у нас!
- Вас, говорит, дураков жалко.
- О! Нас, дураков.
- Саня, вот тут ты не прав.
Мы свое выдали. Мы знали,
что делать, что людям говорить.
Мы, понимаешь, честно служили.
Партии, народу.
Ну что ж, ну посмотрю теперь.
Теперь-то пусть они.
Демократичные, гласные, без
ошибок, со своим плюрализмом.
Слушай, это что за два рубля сто грамм?
- Ну.
- Это что же получается,
килограмм за 20 рублей?
- Выходит.
- Так ведь государственная
цена - два рубля килограмм.
Он же наверняка в
магазине брал. Спекулянт.
- Как-то не на базаре.
Перестроили.
- Кузя ногу сломал, теперь в гипсе лежит.
Да вы представляете
Димыча Бровякина арестовали!
Выпустили, но все равно
неуд по поведению будет!
- А что по литературе-то новенького?
- Ну Пушкина прошли...
- Ты чаю попил?
- Не хочу я ваш вонючий чай.
Еще раз скажешь вонючий,
я тебя выкину в окно, понял?
- Понял.
- В каком классе учишься?
- В десятом.
- Ты у кого врать научился?
- У Катьки.
- А Катька?
- У мамы.
- А мама?
- У папы.
- А папа у кого?
- Папа на работе.
- Привет.
- Привет. Ты где был-то?
- Да... А что, гости у нас что ли?
- Девчонки из маминого класса.
Как я понял из разговора,
это ты в школу ходил.
Просил, чтоб навестили?
Зачем унижаться?
Ты думаешь, они ценят ее, эти
телки? Так, мероприятие для галочки.
- Ну ты чего?
- А она верит, между прочим!
- Валера, людям напоминать
надо, что они хорошие!
А то они забудут начисто. Ты куда?
- Куда-нибудь.
- Приходите.
- Поправляйтесь.
- Мы часто будем приходить.
Каждый день, вот увидите.
- Очень хорошо, буду рада. Приходите.
- Ну ладно, до свиданья.
- До свиданья.
- Спасибо большое.
- До свиданья.
- Привет.
- Зачем здесь?
- Валера? Валер! Валера, ну
подожди, мне поговорить с тобой надо.
- Что? Ну что?
- Я не могу так больше. Ты знаешь,
этот Юра. Да, его Юрий зовут.
Ну что, он вполне соответствует
маминым представлениям.
Ну ты знаешь, я как представлю, что
мои дети могут быть похожими на него.
Ну пожалуйста, ну не сердись
на меня, Валера? Ладно?
Ну дура я, ну не злись.
- Что я ненавижу
больше всего, так это
предательство. Чтобы
меня не предавали, не лгали.
- Валер! Ну Валер!
- Все!
Валера!
Я все равно буду ждать твоего звонка!
- Сколько это может продолжаться!
- Почему обещали, что приедут? Где?
- Привет.
- Привет.
Что, не узнаешь что ли?
Ну матрос с севера, Валера.
Ну ты подвозил меня на Корабельную.
Бензин кончился, тачку толкали вместе.
- А, да-да, привет.
- Что делают подонки, а.
- Да. А ты куда собрался?
- Да я не знаю, прогуляться.
Может в кино схожу.
- В кино? А что там показывают?
- Там итальянское что-то.
Говорят, про мафию. Пошли?
- Про мафию. Детский сад,
по сравнению с нашими.
- То есть?
- Ты что, газеты не читаешь?
- Ну как, некогда. Вообще-то читаю.
- Слушай, поехали с нами.
- Поехали. Куда?
- Да тут у нас в общаге
кое-какие ребята собираются.
Поговорим, послушаешь, посмотришь.
Поехали?
- Поехали.
- Познакомься, это Витя.
- Валера.
- Витя.
- Так, Виктор. Пора 21-го, давай.
- Вор.
- Доказательства?
- Какие доказательства? У
него на лбу все написано.
- На лбу - это не доказательство.
- Ну хорошо.
Сыну своему подонку-наркоману
сразу кооператив и машину.
Богатенький Буратино. От армии
откупил. Тоже говорят, недешево стоит.
Богатенький Буратино.
Жена помешана на бриллиантах и имеет их.
И что, это все на одну зарплату?
Богатенький Буратино.
- Может, наследство?
- Безродный он.
Нету у него родни, нет наследства.
Он ненавидит все вокруг.
Он нас с вами ненавидит.
- Факты.
- Я к нему на прием записался. По делу.
Ну и взглянуть. Захожу.
Он глаза поднял. Вижу, презирает.
За все. За одежду, за лицо.
А я стою перед ним с палочкой.
Ничем, говорит, помочь тебе не могу.
Мы говорит, вас туда, воевать не посылали.
А с ребенком, говорит,
можно было и подождать.
Если его некуда из роддома привезти.
Ненавижу. Ненавижу.
Если вам мало этих
доказательств, тогда я сам один.
Ненавижу!
Ненавижу!
- Калмыков, я отстраняю тебя от
работы. Укрепи нервы, тогда посмотрим.
- Нет, не надо. Я сейчас.
Я без вас задохнусь. Сейчас.
Поверьте мне, ребята.
21-ый вор и подлец.
Он вырастил сына-поделца.
Он заражает все кругом.
- Понятно. Феликс,
готовь 21-му приговор.
- А ты?
- Что вы хотите с ним
сделать? С этим 21-ым?
- Дать ему урок правды.
Поэтому наша группа и называется.
"За социальную справедливость
и моральную чистоту".
Мы встречаемся с приговоренным
и говорим ему правду о себе самом.
Мы говорим ему то, что
ему никто никогда не скажет.
- А дальше?
- В зависимости от реакции.
Иногда мы подвергаем его
акту принудительной доброты.
Заставляем перечислять деньги. В
детский фонд, в фонд зоопарков.
Фонд мира.
Иногда встречаемся с детьми приговоренного.
Идем на предприятие,
выступаем на собраниях.
В общем, есть много способов
приведения приговора в исполнение.
- Чушь какая-то, ребят.
Принудительная доброта.
- Мы восстанавливаем социальную
справедливость там, где можем.
- Это не ваше дело.
- А чье? Чье это дело?
- Закона, милиции.
- А мы ничего не делаем противозаконного.
Наоборот, мы помогаем закону.
Если накопилось в жизни так много
дерьма, то кто-то должен его разгребать.
Главное, чтобы подлец знал,
что есть глаза, которые все видят.
Вот, выпей стакан воды и съешь кусок хлеба.
Это будет означать, что ты с нами.
- Вы, конечно, извините, ребята.
Но мне это напоминает какую-то игру.
- Твое дело. Не согласен - уходи и забудь.
- Как же, забудешь вас. Тебя вон или Витю.
- А что Витя? Витя в порядке.
Ну да, контузия, ранение. Сейчас
небольшое обострение, циклон.
А вот похолодает и все пройдет.
Мороз и солнце - вот,
что нам нужно. Да, Витя?
- Так точно. Мороз и солнце.
- Кирилл, тебя к телефону.
- Сейчас, ребята. Я через минуту.
- Я тебя подожду.
- Валера, ты подожди меня здесь.
- Феликс, а что у нас там с 17-ым?
- Сволочь 17-ый. Все подтвердилось.
Выписал себе рематч,
получил у нее жилплощадь.
И сейчас всей семьей дружно
сживают старуху со свету.
Днем она прячется в булочной, боится внука.
Ему 15 лет. Здоровенный жлоб.
Включит свою музыку на всю
катушку, и бьет кроссовкой.
- Так, ребята. Звонил Гена.
Сам прийти не смог, но сообщает,
что с 13-ым ничего не подтвердилось.
Не подтвердилось, так
что убирайте из картотеки.
Пойдем, поговорим.
Ну что, решайся. Да или нет.
- Нет. Так нельзя.
Я так не смогу.
- У тебя что, есть другие предложения?
- Нету у меня предложений.
- Можно, да?
- Садитесь скорее.
- Сынок!
- Какая больница? Уйди!
- Какая больница?!
- Первая городская!
- Да пошел ты!
- Не расстраивайся, успокойся.
Все будет нормально. Сядь, посиди.
- Тебе что-нибудь надо, Ия?
- Нет, ничего.
- Тетя Вера, у меня там стаканы летают.
- Ну вот, теперь стаканы.
- Вот слышите?
- Ничего, ничего. Бог с ними, пусть летают.
Пусть себе летают.
- А сколько сейчас времени?
- Ничего не могу понять.
Время бежит, скачет, течет.
Исчезает.
- Как это?
- Ия, идем в палату, приляг.
Поздно очень, спят все.
- Теть Вера? Ну почему вы не носите яшму?
Ну я же вам сказала, что вам
обязательно нужно носить в кармане яшму.
- Так где же я ее возьму?
- Ну хоть маленький кусочек.
И вы проживете сто лет.
Вас ждет долгая-долгая жизнь.
- А меня?
Что ждет меня?
- Вас?
Вас ждет обыкновенная, человеческая жизнь.
А вы знаете, я вам завидую.
Вы до сих пор летаете во сне.
И всё время чего-то ищете, да?


Серия 3

- Говорите, ваши слова записываются.
Говорите, ваши слова записываются.
- Говорит бригадир-электрик Скрепников.
Через три дня встанем на простой,
потому что заканчивается изолента.
- Считаю положение, сложившееся
в бригаде ненормальным.
Когда бригадир Митрофанов регулярно
покрывает своих приятелей.
- Пьяниц и лентяев.
- Наоборот, делайте
приписки за внеурочное.
- Почему при товарище Тарабанове мне,
как матери-одиночке, квартиру не дали.
А дали Бубновой.
- Прошу главного инженера
срочно меня принять.
Потому что у меня есть интересное
предложение по сварке бортовых швов.
- Все дураки.
- Ну как ты живешь?
- Нормально.
- С Ариной больше не встречаешься?
- Нет.
Нет, у нас всё кончено.
Она вроде замуж за
кого-то выходит, так что...
- Ты очень страдаешь?
- Ну почему я должен обязательно страдать?
Нет.
- Я здесь все время о тебе думаю.
Все думаю о тебе.
- Да не волнуйся ты, мама. У
меня все нормально, правда.
- Тебе еще так долго жить, а ты такой...
- Да проживу я.
- Ну что мне сделать для тебя? Что?
- Проживу не хуже других.
- Иногда мне кажется, что у
тебя внутри какой-то механизм.
- Мама, ну перестань. Ну правда.
- Посмотри, отец наверное пришел.
- Он наверное внизу уже. Я позову.
- Подожди. Сядь.
Найди Гордея.
Он мне был вместо отца и матери.
Найди и попроси у него прощения.
- Ладно, попрошу.
- Значит, все-таки обидел его?
- Может быть.
Наверное.
- Значит, обидел.
Найди и не отпускай его, сыночек.
- Не плачь, я найду.
- Ты не думай, сама я ничего не боюсь.
Мне вас жалко. Отца жалко.
Иди. Иди, он наверное пришел.
- Иди скорее, она уже
ждет тебя. Я здесь буду.
Ваш?
Пожалуйста. Да вовсе не за что.
Не теряйте.
- Меня зовут Ия, а вас?
- Валера.
- А вы кто?
- Я? Монтажник-корабел. А вы?
- А я никто.
Я закончила школу.
У меня все было рассчитано:
Институт, аспирантура.
В общем, на всю жизнь.
А потом вдруг заболела.
- Вы все еще успеете.
- Не знаю.
Жизнь уходит. Разве вы не
чувствуете как она уходит?
- Нет. Идет себе и идет.
- А я чувствую. Я очень
хорошо это чувствую.
Время уносится. Поэтому
нужно выбирать как жить.
- Я еще не знаю как.
Вот мой отец, он знает.
Знает, что выбирать. А я? Я
иногда просто плыву по течению.
Вы только не смейтесь, я до
сих пор не знаю кто я, что я.
- Вы что, как можно над этим
смеяться? Это очень мало кто знает.
- Я недавно встретил ребят, они точно
знают, что делать. Мне даже страшно стало.
- А вы знаете, мне тоже
раньше казалось, что я знаю.
А потом вдруг заболела. У меня
очень как-то сильно заболела голова.
А потом все сразу как-то стало легко.
Ну как будто прошло все, но
только как-то очень непонятно.
Как будто что-то изменилось.
Как же объяснить мне вам...
Вот раньше. Я была
обычная застенчивая бука.
А потом все изменилось. И для
меня все сразу стало легко и просто.
Словно я поднялась куда-то.
Ну как будто я где-то вот тут.
Врачи ломают голову и
ничего не могут определить.
- Феномен.
- Да. Болезнь какая-то.
Вы понимаете? Я просто
слышу о чем многие думают.
Вот например, когда вы вышли
на крыльцо, я сразу вас услышала.
Вы бессовестно выдумывали
обо мне как о женщине.
- Кто? Я? Нет.
- Да ладно, не спорьте.
Вот и сейчас говорите одно,
а думаете совсем другое.
- С ума сойти.
- Ладно, не смущайтесь, я вас
прощаю. Я у других иногда такое слышу.
- Я просто хотел спросить у вас.
Как вы узнали тогда
ночью, что я летаю во сне?
- Над одним и тем же местом?
- Да.
- И словно ищете да что-то?
- Ну да.
- Ладно, пойдемте.
Так...
Соберитесь.
Соберитесь. Внимание.
Вспомните свой сон.
Вспомните свой сон.
Закройте глаза.
Вспомните места, над
которыми вы пролетали.
Расслабьтесь.
Расслабьтесь.
Полетели.
Боже, внутри вы весь спите.
Вас надо будить.
Думайте, Валера, думайте.
Вам надо много думать.
Думайте!
Думайте, думайте.
- Ия! Ия! Пора.
Быстренько, мы вас ищем.
- Я не поняла. Это что-то очень далекое.
Скорее всего, генное. Может
это у вас подсознательное?
- Ия? Ия?
- А вы еще придете?
- Конечно. Я каждый
день, у меня здесь мама.
- Вы приходите. Если не очень хорошо.
Товарищи, я вынужден
обратиться к вам связи с
той ситуацией, которая
сложилась у нас на заводе.
Есть опасения, что
танкер срок сдачи, которого
в конце этого
квартала, не будет сдан.
Осталось закрыть несколько
удостоверение у регистра
и заказчика для отхода в
судоходовые испытания.
По нашей совместной вине произошли
срывы графика постройки и сдачи.
Танкер экспортный.
Срыв графика повлечет с
собой выплату штрафных санкций.
И отсутствие, планируемой
нами, прибыли, товарищи.
- Строим, строим, а другие
на них по загранкам ходят.
А мне эта загранка, что
есть, что нет. До лампочки!
- Я б в Китай сходил.
- Нашел куда.
Пользуясь случаем, хочу внести
ясность и по такому вопросу.
Ходят слухи, что новый директор
будет избавляться от неугодных людей.
Так вот, чтобы не было
слухов, даю точную информацию.
Буду избавляться.
Буду избавляться от неугодных людей
делу, производству. Не лично мне, а делу.
Других критериев у меня нет.
Вот так.
Спасибо за внимание.
- Ну началось. Митрофанович,
как тебе речь нового директора?
- Черт его знает. Кто ему позволит?
- Сейчас позволят!
- Говорят, и расписки готовы.
- Ну посмотрим, посмотрим.
- Ну пошли.
- Валера?
- Да.
- Ты помнишь этот наш разговор, насчет
того, что меня в загранку к карантинщикам.
- Ну сейчас не Тарабанов, Михеев.
- Что Михеев?
Михеев тоже человеком остался.
И он к твоему отцу прислушивается.
Это знаешь, все только так.
Все перестройка, перестройка...
Отношения у них те же
остались. Поговори с ним.
- Здарова.
- Привет.
Ты что опять бегать стал? Вот
познакомься, мой друг Валера.
Бегаем вместе.
- Ну понятно.
- Ну что, вперед?
- Вперед.
- Пошли.
- Как дела?
- У меня?
Нормально. Сейчас на практике, в школе.
Ты знаешь, Валера, начинает нравиться.
- Отлично. Как Саня, видишь его, нет?
- Нет, редко. Он же сейчас пчелами занялся.
Пчелиный кооператив пробивает.
- Так он же с шашлычниками?
- Да, с шашлычниками.
А теперь сейчас свое дело
хочет сделать. Улей строит.
- Еще бы, деловой.
- Деловой.
Ты знаешь, Валера, мне тут Арина каждый
день звонит. Твоей жизнью интересуется.
- Ну передай, пусть не интересуется.
- Хорошо, передам.
Вообще, нужно как-то
встретиться, посидеть, Валера.
- Вот это можно.
- Давай сегодня после работы?
- Не могу. Мне надо в
библиотеку, а потом в больницу.
- Куда, в библиотеку? Ты
что, читателем что ли стал?
- Да это, подружке одной стихи.
- Ну раз ты такой книжник
стал, то давай. Хочешь стих?
- Да никакой я не
книжник. Говорю, просто таскаю.
- Ну ладно, все равно слушай. Мне одна
маленькая девочка рассказала, слушай.
Мой брат морской на дне морском.
А мы улитки в поле.
Мой брат морской вернется в дом.
Он в доме похоронен.
Представляешь? Вот
такая маленькая девочка!
У нее полная тетрадка таких стихов.
- Круто. Но что-то заумно.
Может это родители?
- Да нет, не родители.
Родители серость,
Валера, вроде нас с тобой.
Это что-то совсем другое.
Понимаешь? Новые люди народились.
Они думают по-другому,
они чувствуют по-другому.
Они видят по-другому. Они...
- Может вырастут? Станут обыкновенными.
- Может быть. Хотя ты знаешь,
жалко, если это будет так.
- Ну что, папка, пошли?
- Попозже. Видишь, работа скопилась.
А ты иди, посиди с мамой
поговори. Ей приятно будет.
- Ладно. Я ее с Ией познакомлю.
- Это еще кто такая?
Не трогай.
- Ну помнишь я тебе рассказывал?
Девушка-феномен лежит в больнице.
- Уйди!
- Врачи не знают, что с ней делать.
Видят факт, а объяснить не могут.
- Что, в медицине тоже с
перестройкой не ладится?
- Какой там. У них крыша едет, а
они твердят "нет, не может быть".
- А у тебя что с ней?
- Да у меня все в порядке.
Ты не думай, она вполне нормальная.
- Слушаю? Нет, не приду.
Не приду! У меня из-за
этих совещаний работа стоит!
А работа тоже государственное дело!
- Ну, батя...
- Да! И больше за всяких
Митрофановых меня не проси!
С меня хватит! Натерпелся.
Вот станешь зятем Михеева, сам
его и проси. Может, он тебя и уважит.
- Добрый день, Надюша.
- Добрый.
Мама?
Наденька, а...
- Она в зимнем саду.
- Спасибо.
- А мама-то как?
- Нормально. Она спит.
Ия?
Привет.
- А я думала, не дождусь.
А ты ничего не чувствуешь?
- Нет.
- Ничего-ничего?
- Ничего-ничего.
Ничего. Толстокожий бегемот.
Я уезжаю.
- Куда?
- Меня увозят в Москву в какой-то институт.
- Кто?
- Молчи, пожалуйста. Помолчи.
Отвечаю на твои вопросы, ты только думай.
Говори со мной про
себя. Ладно, договорились?
Думай. А я буду отвечать. Итак, начали.
Нет, здесь ничего не могут сделать.
Там? Не знаю, может быть.
Как зачем ехать? Как зачем ехать?
А вдруг у них получится?
Валерочка, ты пойми, что сейчас
я не совсем нормальный человек.
А я хочу стать нормальным
человеком, понимаешь?
Нет, ты со мной не поедешь.
Потому.
Потому что это может остаться на всю жизнь.
- Да что ты им подопытный кролик?
- Валера? Ну как тебе не стыдно?
- Врачи...
- Ну я же слышу, какие
скверные слова ты говоришь.
Ну причем здесь врачи?
- Ладно.
- Ты меня проводишь?
- Конечно.
- У этого температура?
- Не мешайтесь.
- А у Медведева...
- Подожди.
- Случилось что?
- Не знаю.
- Не жалей.
Мне ведь тоже очень-очень жалко.
Но ничего не поделаешь, я должна ехать.
- Бедная ты моя.
- Девушка, садитесь в вагон!
- Ия? Ия, пора.
Надо торопиться. Надо
торопиться, понимаешь?
Я должна все успеть. Время
летит очень-очень быстро.
Я должна все успеть.
- Все-все.
- Что? Не слышно.
Не понимаю.
- Валера Сапогин?
- Здравствуй.
- Здарова.
- Очень рад. Может ко мне зайдем?
- Пошли.
- Мой отец так боялся,
что я подорву его авторитет.
Так следил за мной, что я совершенно
разучился действовать самостоятельно.
Он, к счастью, нас потом бросил.
Я слишком усложнял жизнь.
А все оказалось гораздо проще.
- Конечно.
- И ты не представляешь,
как мне стало легко.
Я все время среди людей.
Среди разных людей.
А свободное время, вон,
можно в окно посмотреть.
Или поспать.
- Или почитать.
- Что ты, мне эти книжки вот где уже.
- Да?
- Конечно.
Ну если только там какую-то
газетку или детективчик.
Живые люди! Валера!
Сколько разных судеб, историй.
Так что нужно просто жить и служить.
- Кому?
- Людям, Валера, людям!
Еще налить?
- Да нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду.
- Подожди.
Ты знаешь, я на заводе
тебе очень завидовал.
- Ты мне?
- Да, я тебе.
Ты там, понимаешь,
как рыба в воде. Ну свой.
Без мучений, без комплексов. Найти
свое место - это сила, честное слово.
- Я-то думаю, что мое место где-то не там.
Привет.
- Мама умерла. Позвонили.
- Я же видел ее сегодня.
Она спала.
Ты куда?
- Туда, к ней.
- Я с тобой.
- К ней же не пустят сейчас.
Я так, вещи только отнесу.
- Да, я слушаю?
Алло?
- Арина?
- Да?
- У меня мама умерла.
Арина? Я не могу один.
- Ну нам пора.
- Спасибо, Васильевич.
- Адрес не напоминаю, знаешь.
Счастливо, Николай. Мам, пора нам.
- До свиданья.
- До свиданья.
- Я провожу.
- У тебя с Валерой-то как?
Я больше не могу, мать
со мной не разговаривает.
- Ты потерпи немного, пока все прояснится.
- Она меня замуж выдаст.
- У тебя воля своя есть?
- У тебя была?
- Слушай, переходи ко мне.
Вера Петровна возражать не будет.
- Ой, не ври, будет. Только очень тонко.
- Точно. Очень тонко.
- Господи, что же все такие
болтливые попадаются.
- Но, но. Еще сама такая будешь.
- Да ладно, а то я жалеть буду.
- Главное - не терять друг друга.
- Ты уж тут будь на уровне.
Сапогина народ не
простой, но ладить можно.
- Не хочу ни с кем ладить.
Надоело все время ладить.
Могу я хоть немного пожить
без постороннего влияния?
Может быть тогда у нас с
Валерой все будет нормально?
- С жильем помочь не могу. Я теперь
все время как при свете прожекторов.
- Ладно, не бери в голову.
- Ладно, пошел.
- Ну счастливо.
- Заходи если что, не чужие.
- Ну что, Филиппыч, крепись.
- Спасибо.
Спасибо, Савельич, спасибо.
- Поел что-нибудь?
- Наверное.
- Слышишь? Отец ходит.
- Ходит. Надо пойти к
нему или провести его.
- Не надо.
Можно я прилягу?
Первое время будет очень тяжело.
Потом горе пойдет на убыль.
- Откуда ты знаешь? У
тебя же никто не умирал?
- Не знаю откуда, но знаю.
Люди так говорят.
Потом твой отец достаточно молодой.
Может он еще сможет
как-то наладить свою жизнь.
- Что? Что ты говоришь?
- Что я говорю. Это естественно.
Жизнь все устроит.
- Валера?
- Ну все, успокойся.
Ну тише, все устроится.
Все будет хорошо, слышишь?
Все пройдет, все будет хорошо.
Успокойся. Тихо-тихо, успокойся.
Все будет хорошо. Поверь мне.
Милый, успокойся.
- Как жаль, что мы не любим друг друга.
У меня никого нет ближе
тебя. Никого, слышишь?
Как жаль, что мы не любим друг друга.
Ты должна знать, я встретил девушку.
Я побалдел, а она уехала.
- Ну хорошо, что уехала.
Я не забуду...
- Забудешь, Валера, забудешь.
Все будет нормально. Хватит, побесились.
Надо смотреть на жизнь реально.
Ладно, все, спи.
Спи, Валера. Спи.
- К кораблестроительному, к проходной.
- Могу только до поворота.
- Ну давай до поворота.
Ладно, теперь успеем.
- Черт, отставать стали.
Спасибо Арине, позвонила.
А то бы... Кстати, почему
она к нам не переезжает?
- Не хочет. Принцип.
- Какой еще принцип?
- Ну она считает, что мы
должны жить раздельно.
- Ну можно разменять нашу-то.
- Да нет.
Видишь, она говорит, что неизвестно
еще что будет через год, два.
- Твоя Арина - мудрая женщина.
- Арина мудрая?
- Она хочет гнездо вить.
А это для женщины самое
главное, если она женщина, конечно.
- Говоришь, гнездо
вить. А где же его вить-то?
- Ну вы в кооператив вступайте.
- Ага, кооператив. Там знаешь какой
первый взнос? Как для молодых миллионеров.
- Ладно, соберем. Так и дом продать можно.
- Какой дом?
- На островах. Что он гниет там зря.
- А не жалко?
- Все равно ведь я без мамы туда не поеду.
- Слышь, батя, опаздываем.
Давай-ка пробежимся?
- Как это?
- Ну смотри, я не могу.
- Вечером к маме, она ждет.
- Хорошо.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
- Привет.
- А что случилось?
- Да Ленка со сборочного видела приказ у
директора в приемной. Уже подписанный.
Иващенко вон, меня и Титова.
В общем, пинком под зад.
- Увольняют? Ну дает Михеев.
- Нет, переводят в интересах производства.
Меня мастером в ПТО,
Титова подсобником в фрагменталку,
а Иващенко вообще без предоставления.
- На кабельном еще хуже.
Там от каждого цеха по 15 человек, с
отдела по 10. И чтобы никаких жалоб.
- Вот и считай, сколько будет
безработных с этим их хозрасчетом.
- Да ерунда. Какие
безработные при нашей системе?
А право на труд? Надо
идти к Михееву, ругаться.
- Да не будет Михеев
ругаться. Не его стиль.
А насчет права на труд. У нас его где
угодно можно осуществить. Страна огромная.
Это давно так уже, везде. К
нам только сейчас докатилось.
- Больно умные все стали.
- Можно?
- А, Сапогин?
Заходи. Я знал, что придешь.
Бригада уполномочила или сам?
- Сам.
Лихо начинаем, Николай Савельич. Ох,
лихо, только вот народу это не нравится.
- Нравится, не нравится - не теми
категориями мыслишь, Сапогин.
Быть или не быть, выживем
или не выживем. Завод, страна.
Вот так стоит вопрос.
- И что же теперь будем на
рабочем классе отыгрываться, да?
Это же люди. Люди-то
здесь при чем?
- Все не при чем. Все всегда не при чем!
Только вот пароходик наш, который
мы так торжественно спускали...
- Ну?
- Барахтается сейчас в чужих
водах и кричит sos на все стороны.
- Почему?
- Отказ рулевой машины.
Пустячок.
Спасите, кричит, наши души.
Спасите, потому что дошли до ручки!
Разучились работать!
- А что это вы мне? Мы что
ли рулевую машину собирали?
Это другая бригада.
- Да какая разница? Наш завод!
А сейчас запускается новая серия.
Работа усложняется, твоему
Митрофанову не потянуть.
Мы за 30 лет воспитали бездельников!
Не умеющих думать, но
умеющих свои права качать!
И не одного Митрофанова надо менять!
Я вокруг себя меняю, потому что тормозят.
Цепляются и тормозят!
- Между прочим,
перестройка, о которой мы так...
- Да хватит болтать!
Дело нужно делать!
- Хорошо. Кого вместо Митрофанова?
Кого? Что опять шило
на мыло будем менять?
- А давай тебя попробуем?
- Кого?
- Тебя.
- А ничего неожиданного не происходит.
Михеев все излагал в своей
предвыборной программе.
Голосовали за него? Голосовали.
- Да программа одно, а жизнь другое!
- Ничего-ничего.
Вы еще не раз добрым
словом вспомните Тарабанова.
- Дело нужно делать.
Думать, как из этого дерьма вылезти.
- Ох, не дотянете вы до следующего срока.
Скинут вас к чертовой матери.
- Кто?
- Люди, кто.
- Люди? Ну вот они, люди. Вот
расшифровка телефонного доверия.
Неугоден я лодырям,
пьяницам, прогульщикам.
Остальные знаешь что говорят?
Что предлагают, что хотят?
Вот с ними и буду работать.
У нас нет выхода, Валера.
Надо дело делать, иначе не выживем.
Мне по-человечески многих
жалко, но это плохие работники.
А плохой работник
сегодня - это погибель наша.
Ну, в бригадиры тебя еще
рановато, да я бы не поддержал.
На меня бы столько собак сразу понавешали.
А толкового парня поищи, посоветуй.
Вот так вот.
Выйди, подумай.
- Есть там у нас один. Слесарь
с инженерным образованием.
Потянет по всем статьям.
- Я все думаю, Валера. Подарил
бы я тебе дом наш на островах.
А то мы мало подарков тебе
делали. Все разбаловать боялись.
Наверное, это неправильно.
А там хотите живите,
хотите продайте. Как хотите.
- Кооператив. Я уже Арине звонил.
Она уже покупателя ищет.
Кстати, где это? Я ведь и не помню.
- Немудрено. Тебя когда туда возили-то.
А потом как-то и не был.
А мы с мамой там выросли.
Да и деды наши оттуда.
Все мы оттуда.
- Говорят, через год легче будет.
Станет забываться.
- Что же мне тогда останется-то?
- Ну, у тебя работа.
Общественные дела.
- Жизнь, сынок, она не бесконечна.
Вот когда мы в Долгой Лонке жили...
Я все мечтал конюхом стать.
Мне долго потом еще по
ночам лошади все снились.
- Что это они, а?
- Совесть-то есть у вас?
- Не понял.
- Что? Совесть?
А у меня ее нет. А у вас есть, ребята?
Да мы ее давно пропили, батя.
- Ну ты даешь...
- Батя, главное на ногах удержаться.
- Обожди.
- Значит, на этих клумбах
цветочки рвем, да?
Почём букетик?
- Все же нормально. Все в порядке.
Смелый. Ай!
- Отвали, батя!
- Да на!
- Ну сволочи...
- Атас!
- Батя, батя! Да пошутили мы!
Ну вы что? Ну пошутили же мы!
- Да не маши ты лопатой, дед!
- Да брось его, он ненормальный.
- Ай, сволочи. Совсем дебилы.
Ну что, живой, нет?
- Еще поплачешь надо мной.
- Платок намочил бы.
- Да ладно, пройдет.
- Где я ее брал-то?
- Положи.
На.
Пошли что ли?
- Ладно.
- Такси ведь небось брать придется.
Куда ты в автобус с такой рожей?
- Тебе бы домой. А мне
еще с Ариной встречаться.
Там у них выставка каких-то черно-белых.
- Тем более.
- Да ладно, не по пьянке ведь дрался.
- Все очень просто. Пока вы смотрите
на эти вещи - эти вещи искусство.
Когда вы уйдете, это груда хлама.
Потому что только ваше отношение,
ваш взгляд вселяет в эти вещи красоту.
Вот посмотрите. Черное и белое.
Гениально.
- Черно-белый портрет не желаете что ли?
Портрет, говорю, не желаете?
- Нет, спасибо.
- Не все экспонаты вошли, но что поделаешь.
- Валера?
Привет.
- Привет.
Слушай, ты долго будешь драться, а?
- Судя по всему, долго.
- Так, что случилось?
- Ничего, пустяки. Что тут у вас?
- Как тебе это? Нравится?
- Очень.
Вот баба, например.
- Да, кстати, здесь мои друзья.
Так что веди себя корректно, ладно?
А, да, я нашла покупателя для дома.
Сам Саня Рогалев.
- Саня?
- Саня. А что?
- Розыгрыш или блажь?
- Ну пусть блажь. Но главное, чтобы купили.
- Они сами не знают.
- Ну как?
- Ты знаешь, я пожалуй все, насмотрелся.
- Что, не понравилось?
- Если честно, мне хочется поужинать,
посмотреть программу Время,
и завалиться спать,
день был сумасшедший.
Тут есть где-нибудь телефон?
- Ладно, сейчас устроим.
- Кирилл, привет.
- Привет.
- Сапогин говорит.
- А, привет. Что-то случилось?
- Нет, ничего. Нормально все.
- Как вы там за чистотой справедливости?
- Да-да, боремся потихоньку.
- Как Витя?
- Витя в порядке.
- Ну привет ему.
- Передам, спасибо.
- Слушай, когда вы собираетесь?
- В пятницу вечером. Там же.
- Можно мне прийти?
- Пожалуйста. Что, есть предложения?
- Да. Есть предложение.
- А где Дима Добровольский?
- А он собирается в духовную семинарию.
Сейчас он работает в котельной,
но весной будет поступать.
- Он что, в бога верит?
- Ну надо же во что-то верить.
- Спасибо, я позвоню. Ну что, пойдем?
- Пойдем.
- Скажите, как вам у нас? Понравилось?
- Нормально.
- Нет, ну что значит нормально?
Неужели ничего не потрясло?
- Что, унитаз что ли?
- Ну а что же, нам рисовать
людей труда что ли?
- Да, действительно.
- Это в прошлом, это хлам.
- Правильно.
- Нужны новые идеи, новые взгляды.
Понимаете? Дерзость мысли.
Нет, ну неужели ничего не понравилось?
- Понравилось, понравилось. Пойдем.
Ну Валера?
- Ну, Саня! Ну блеск!
- Семь минут и готово.
- Ну ладно, пошли. Она
сама позвонит ко времени.
- Да, здорово.
Ух ты, а это что такое?
- Ионизатор воздуха, как после грозы.
- Класс.
Да, Саня, это же какие доходы надо иметь?
- Это не доходы, это папаша.
Мои доходы пойдут на другое.
- Слушай, а видик у тебя японский?
- Ну.
- Санька, какие у тебя руки замечательные!
- Это меченосцы.
- Ну что, Саня, давай о деле?
- Давай.
- Видишь, какая штука.
Я этот дом-то не помню.
Я в Долгой Луке был в пятилетнем возрасте.
- Да меня не интересует дом,
меня интересует окрестность.
- Слушай, а что это такое?
- Кондиционер.
- А это?
- Ультрафиолетовое облучение для загара.
- Ну ты даешь!
- Саня, зачем тебе дом в глуши?
У тебя здесь озон, загар.
Если это розыгрыш, убью.
- Да какой розыгрыш?
- Ой, курица!
- Нет, Ленчик пришел.
- Видал, как люди живут?
- Богатенький Буратино.
- Ага.
- Слушай, он спросил за сколько
мы дом собираемся продавать.
- Ну откуда я знаю. Надо
съездить посмотреть.
- Я ему в шутку сказала, что за 7
тысяч, он даже глазом не моргнул.
- Богатенький Буратино.
- Здарова.
Здарова, ребята. Ой, у меня ни
одного нового анекдота. Я пожалуй пойду.
- Я сейчас тебе пойду!
- Привет, Ленчик.
- Здарова, ребята.
Познакомьтесь, это Роза моя.
- Здравствуйте.
- Ну что, ребята, сейчас перекусим.
- Давай, давай, давай!
- Ребята, надо общаться!
- Надо общаться, ты прав.
- Беги, кушать хочется.
- Мне интересно в школе, получается. Я
от себя этого не ожидал. Мне интересно!
Но самое главное вот. Добегались!
- Как?
- Как?
- А!
- Принимай поздравления!
- Поздравляю!
- А когда празднование торжества?
- Торжества? Подали заявление,
так что готовьте подарки!
И подороже!
- Ребята, курица! Рассаживайтесь!
- Пошли, пошли.
- Пойдем.
- Проходи, проходи.
- Спички есть.
- Кстати, как та девочка? Пишет, нет?
- Да, девочка пишет.
Ты знаешь, я ей говорю: "Наташа,
ну зачем ты это все мне несешь?
Я же физик, я же ничем
не смогу тебе помочь."
А она говорит: "Ну и что? Зато вы веселый".
Интересная девочка. Очень интересная.
Послушайте, ребят. Ребят, секунду?
- Да?
- Стихотворение.
- Ой, слушаем!
- Дом как собака, ждет.
Портрет смотрит в окно.
Он перестал улыбаться.
Пылью покрылась кровать.
Серо-зеленые листья
падают в высохший пруд.
Думает дом ждать ли ему
или совсем развалиться.
- Типичный авангардизм.
- Ну вот, теперь хоть
знаю как это называется.
А то я думал чудо.
- Вот и курица!
- О! Давай, давай!
- Ну ты молодец, Саня.
- Ух ты, красавица!
- Ой накурили. Накурили
уже, да? Успели?
- Да ладно тебе, господи.
- Минздрав СССР в
последний раз предупреждает.
- Ну пусть предупреждает?
Сань, ты куда пошел?
- Форточку открыть.
- Ну что, Валера, оторвем
этой девушке ножки?
- Да, быстрей-быстрей!
- Да не трогай, оставь. Пусть Саня сам.
- Да что Саня? Мы оставим ножку.
- Ага, третью.
- О, папашка что-то приехал.
- Ну-ка, ребятки, давайте
посмотрим на Санькиного папашку.
Какой стал папашка.
- Что-то случилось, наверное.
- Ого, ты смотри какая
машина, Валера? Вот это да.
- Ну ладно, кончай.
- Расстроенный, вижу по походке.
- Представляю себе, как он ходит,
когда у него хорошее настроение.
- Ребята, только чинно-благородно,
папаша не любит хамства.
- О чем ты говоришь, Сань?
- Какой сын, такой отец.
- Какая машина...
- Привет.
- Привет.
- Кто у тебя?
- Да ребята, сейчас
пришли. Посидим немножко.
- Здравствуйте, молодые люди.
- Здравствуйте.
- О, дамы? Извините.
- Ты что? Вдруг слышит?
- Ну и что?
- До свидания. Отдыхайте.
- Всего доброго.
- Сплошная дикость. Папашу
какие-то типы шантажируют.
Какая-то группа за
чистоту и справедливость.
Умереть можно.
- За чистоту? Может, зеленые?
- Да нет, скорее всего красные.
- Ну ладно, разливай,
Валера, а то отвлеклись.
- Да, давай.
- Папашка сам разберется.
Он у меня мужик головастый.
Итак, Валера, когда мы едем дом смотреть?
- Когда?
А в субботу.
- Валера, какие здесь цветы?
- Я откуда знаю?
- Ромашки!
Тебя устраивают ромашки?
- Да мне то что? Главное,
чтобы они устраивали пчел.
Липа есть? Меня интересуют медоносы.
- Саня, если это розыгрыш, утоплю.
- Какой розыгрыш?
Я пришел к выводу, что самое ценное
сейчас это спокойная, чистая жизнь.
Натуральная, без суррогатов.
Это самая безумная роскошь,
которую может позволить себе человек.
Места балдежные. Мне нравится.
- Господи, какое же здесь
раздолье. Бери, не пожалеешь.
- Вот он.
- Так, ну что? Крышу надо перекрывать.
- А в целом, хороший дом.
- Ну очень хороший дом.
Отштукатурить немножко
нужно, покрасить его, побелить.
О, а что окна незаколоченные? Где
не живут, всегда окна заколачивают.
- Ну какая тебе разница?
Здесь не заколотили.
Ну что ты там замер?
Дай Сане ключ от дома,
пусть он теперь хозяйничает.
- Ключи?
А я, наверное, не взял ключи.
Или потерял.
- Ну ты даешь.
- Ты что, с ума сошел?
- А вы кого ищете?
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Да вот приехал дом свой посмотреть.
- Ключи забыл. Да вы не бойтесь, мы свои.
- Чего мне бояться? Я вижу, люди.
- А у вас медоносы хорошие?
- А вы заходите ко мне в дом, поговорим.
- Спасибо.
- Угощайтесь.
- Атк значит, вы Сапогинский?
- Сапогинский.
- А отец кто?
Александр Филиппович. Знаете его, нет?
- Нет, но слышала. Мы
ведь тоже Сапогинские.
- Как?
- Так, Сапогинские.
Родня мы.
- Как же вас зовут?
- Меня Александра.
- Что же вы одна здесь живете?
- Да нет, что вы.
Соседи Степановы к старухе вернулись.
На том краю еще пять
семей живет. Так что, нет.
Вы угощайтесь, угощайтесь.
А вон Гордей идет.
- Давно он здесь?
- Да с лета еще.
Дом-то ваш ремонта требует,
вот у меня и квартирует.
- Ах! Ну чуяло мое сердце, чуяло!
Вот сижу на речке, думаю,
что у меня так душа ликует!
Оказывается, у нас гости!
Валера! Здравствуй, Валера!
- Здравствуйте, ух!
- Здравствуй, мой дорогой!
Ну какой же ты молодец, а? Здравствуй!
Возьми удочку. О, гости какие у нас.
А это твоя жена?
- Ну, нет пока.
- Ну, здравствуйте, гости дорогие.
Здравствуйте.
- Арина.
- Здравствуйте.
- Саша.
- Здравствуйте.
- Александра, вари уху.
Гостей кормить будем, угощать.
Налим, зараза, ушел. Ну и черт с ним.
Слушай, Валерочка, а где же родители?
Мать собиралась, собиралась,
говорила мне, что приедет.
- Умерла мама.
- Как?
А как же вы нашли меня?
- Да мы не искали. Мы
дом приехали продавать.
- Арина.
- Что не так что ли?
Покупателя привезли. Саня, скажи?
- Ну что дом? Дом как дом.
Крышу надо только перекрыть.
Печку маленько подправить.
Подштукатурить,
подмазать, да. И будет стоять.
Вот так мы здесь и живем.
- Мы ведь на кооператив собирали.
- Ага.
- А первый взнос знаете какой?
- Помолчи.
- Что?
- Что? Да вы что? Не нужен мне ваш дом.
Я поселился только
потому, что он пустой был.
А так мне зачем ваш дом-то?
Я могу и в Магадан уехать.
Меня приятель зовет.
Наш вертолетчик.
А если вас покупатель, да еще и
руки золотые, то о чем разговор-то?
- Руки замечательные, и
вообще, Саня у нас мужик деловой.
- Я просил тебя, помолчи.
- В чем дело?
- Откуда у Сани такие деньги? Саня пошутил.
- А сколько просишь?
- Десять.
- Сколько? Это что тысяч?
- Идет.
- Богатенький Буратино. Ты,
Саня, очень похож на 21-ый номер.
- Чего, чего? Слушай, у
тебя случайно не того?
- Дом не продажный, вот какая штука.
Не продажный дом.
- Подожди, что-то я не понял.
- Ты что, с ума сошел?
- Это розыгрыш, Саня, сам посуди.
Завод у меня есть, база отдыха есть.
Стадион, вон дом в
деревне, родня объявилась.
Ты купился, Саня. Шуток не понимаешь?
- Ну ты даешь. Ну класс.
Я шуток не понимаю?
Ну класс! Ну молодец! Во шуточка!
Ну хорошо, 2:2, ничья.
Следующий ход за мной.
- Идет.
- Я ничего не понимаю! Д вы что?
Этот дом может еще сто лет простоять!
- Ну надо же, приперся за сто верст, а!
- Ты знаешь что, Валера?
Приподними немножко, а то дверь села.
Ага, вот так. Опа, все.
- Ну что, дядя?
- Ну?
- Сфотографируемся на пороге?
- Давай.
- Саня, щелкни.
- Ну класс, ну купился. Здорово.
- Саня, теперь тебе не отыграться.
- Иди сюда.
- Ладно, сфотографируемся.
- Ничего, отыграемся.
- Пленка-то цветная?
- Зеленая.
- Все?
- Ну как?
- Александра, ну где вы
ходите? Давай быстро сюда!
Фотография на память.
- Внимание, улыбочку.
- Раз. Так, еще?
- Ну давай.
 

////////////////////////////