Лариса Голубкина. Прожить, понять... (2020 год). Цитаты и фразы из фильма

Все фразы и цитаты

-Миг наступил бесценный!
В этом вся жизнь моя!
Я выхожу на сцену.
Здравствуйте! Вот и я.
Верьте в мое старание,
Слово я вам даю:
Все, чем живу, сыграю,
Все, что смогу, спою.
Все, чем живу, сыграю,
Все, чем живу, спою.
Каждую весну, как только подсыхали
лужи, патефон выносили
в наш московский двор
и ставили на стол.
Кто-то усаживался на скамейки,
а кто-то танцевал тут же, во дворе.
Дворник, который помогал нам, детям,
крутить ручку патефона,
как-то неудачно ей крутанул,
в патефоне что-то сломалось -
и голос смолк. Я и сейчас вспоминаю,
какой всеобщий гнев
обрушился на старика.
Мне его стало очень жалко,
и я тогда крикнула:
"Я знаю песни, я спою".
Потому что репертуар Шульженко
я знала наизусть с самых ранних...
Мне кажется, я раньше запела,
чем заговорила.
Патефон сняли с табурета,
меня поставили на его место.
Что-то екнуло во мне.
Я ж маленькая, ничего не соображала.
Я спела.
Об огнях-пожарищах,
О друзьях-товарищах
Где-нибудь, когда-нибудь
мы будем говорить.
Вспомню я пехоту
И родную роту,
И тебя за то, что
ты дал мне закурить.
-Больше всего меня поражает
в таких людях, как Лариса Ивановна,
вот этот оптимизм.
Откуда-то же его надо брать.
И вот это, как она идет по жизни.
-33 года назад я пришел
к своему любимому
Давиду Владимировичу Ашкенази
на очередную репетицию
и, можно сказать, на урок,
потому что он был моим наставником
и учителем. И в процессе урока
он мне вдруг говорит
совершенно
нежданно-негаданно:
"Ты должен позвонить
Ларисе Голубкиной,
подойти к ней,
попробовать показать,
что ты умеешь.
И если ей это понравится,
это будет очень здорово,
если ты начнешь работать
с Ларисой Голубкиной".
Я последовал его совету,
позвонил Ларисе.
-Меня зовут юнцом безусым.
Мне это, право, это, право,
все равно!
Зато не величают трусом!
ВСЕ: Давным-давно,
давным-давно, давным-давно!
-Природа способна на чудо.
Она создала Ларису Голубкину,
которая абсолютно как влитая
годилась нам на главную роль.
-Она девица!
-Одна из главных проблем
при постановке
"Гусарской баллады" заключалась
в том, что нужно было найти
особого рода героиню. Во-первых,
она должна была быть худощава
и с мальчиковой фигурой.
Это первое.
Во-вторых, у нее должен был быть
низкий голос, а не писклявый,
как у барышень очень многих.
Дальше - абсолютно исключались
округлости, всякого такого рода,
которые женщину украшают.
Но здесь это было недостатком.
-Когда меня утвердили
в этот фильм, первое,
что сделал Эльдар Александрович...
Он мне сказал, чтобы я надела мужской
костюм, то есть гусарский костюм
тренировочный. И отвезли меня
на "Планерную" на тренировки.
Это Петрово-Дальнее. Прекрасный лес,
прекрасное поле сохранившееся.
Слава тебе господи, что его
еще не застроили. Какое счастье!
Потому что на том берегу реки
снимали главные проскоки летние
с большим отрядом гусар.
А потом, дальше чуть-чуть, за мной...
Я бы сказала, куча французов хотела
меня поймать, и я от них бежала.
Снимали очень здорово, я там даже
одно препятствие преодолела.
Вспоминаю, как я здесь... Вот оттуда
я переходила вброд на лошади.
И сейчас там тоже
столько же, наверное, воды,
как и 50 с лишним лет назад. И потом
по этой горочке вот так поднималась.
И вот здесь стоял генерал, который
смотрел в трубу, как я там скакала.
И я ему вручала пакет
с важнейшим поручением.
Вам, ваша светлость,
от фельдмаршала пакет.
-Что? Кровь?
Да ты не ранен ли, корнет?
-То кровь гонца.
Мне сей пакет вручил он.
Посмотрите, какая красота здесь!
Церковь прекрасная, в которую
я теперь постоянно хожу.
А вот когда 7 сентября...
Это в кинотеатре "Россия",
где нынешний "Пушкинский"...
Меня туда просто тащили,
на эту премьеру.
Как мне не хотелось, я боялась!..
И я села на последний ряд
на балконе.
И первую часть картины я еще
более-менее сносно смотрела.
А потом я почти что сидела
под креслом. Мне казалось,
что я там очень плохо играю.
И сейчас я не кокетничаю,
рассказывая это. Видимо,
потому что у меня что-то произошло.
Все должно было по-настоящему...
И если чуть-чуть какая-то фальшь,
или бутафория, или что-то не то,
меня это раздражало.
Хотя потом у меня была возможность
играть эту роль в театре.
И Эльдар Александрович
приходил на спектакль.
И когда он меня увидел
в этом спектакле, он сказал:
"Ну, если бы ты так сыграла,
было бы лучше".
Это был хороший комплимент.
"Гусарская баллада" мне,
с одной стороны, открыла мир,
а с другой стороны, закрыла этот мир.
Я не бросалась людям в объятия.
Не браталась. Наоборот, побаивалась
очень на протяжении всей жизни.
-По поводу "Гусарской баллады".
Вот этот юнец безусый,
с короткой стрижкой...
Одно время у меня тоже была
короткая стрижка.
И как-то больше всего
мне тогда поступали
эти комплименты...
Я считаю, что это комплименты.
Меня часто сравнивают
и с Ириной Алферовой,
что для меня тоже
очень комплиментарно,
и с Ларисой Ивановной.
Поэтому я только рада этому
на самом деле.
-А снявшись на втором курсе,
я сразу поехала на премьеры фильмов.
Фильма "Гусарская баллада".
За границу в 1963 году!
И первая моя поездка -
Дания, Норвегия, Исландия.
И в Исландии мы были в гостях
у писателя Лакснесса.
А он дружил с Советским Союзом.
Коммунист, наверное, был.
Я тогда мало что...
Ну, мы в Рейкьявик приехали к нему
в гости. А ему уже показали
"Гусарскую балладу".
А у него были две дочки,
приблизительно такого же возраста...
Чуть, может, поменьше. Кроме дочерей,
у него еще было целое стадо лошадей.
Северных. Они коротконогие,
но безумно шустрые. Он сказал:
"Я вам не верю, что вы ездили верхом
на лошади на экране".
Прибежали его дочки,
дали мне лошадь. И они на лошадях.
И мы по Исландии, где сушится треска,
носились на этих лошадях горных
потрясающих. И он был счастлив.
Кто у меня были поклонники?
Только девочки. Это какой-то ужас!
После "Гусарской баллады"...
Я на восьмом этаже жила
на Волочаевской улице. И с первого
этажа по лестнице вот так...
У нас старый дом
восьмиэтажный шикарный был.
...стояла очередь ко мне постучать,
чтобы автограф взять.
И только девочки!
-Вы не просили жалобную книгу?
-Нет.
Странно. Вроде что такого -
"Гусарская баллада", женщина,
переодетая в мужской костюм...
А они по-своему что-то придумали,
такое залихватское, гусарское.
Они стали пить портвейн.
Курить. Надели сапоги
и пошли в конюшню.
-А я не зря заговорил
о "Дайте жалобную книгу".
-Да.
-Вы там очень женственная.
Потрясающе!
-Да?
-Очень.
-Поговорим о моей внешности
и женственности.
ПОТАСОВКА
-Пусти, тебе говорят!
-Как вам не стыдно!
-Это чистое недоразумение!
-Сейчас же уходите отсюда,
немедленно! Вы слышите?
-Я никуда не уйду.
-Ах, вы не уйдете?
Милиция! Уведите его!
-В чем дело?!
-Он меня... карнизом!
-Он его карнизом!
И все. Вот результат.
-Я очень стеснялась общаться с ними -
с Борисовым, Кузнецовым, Рязановым.
Мне казалось,
что они все старые дядьки.
-Сынок, дорогой, спасибо за помощь.
-Пожалуйста, мамаша.
-Спасибо тебе, девушка.
-Пожалуйста. До свидания.
-До свидания.
-А? Вот если бы все
так работали, хорошо бы было.
-У меня есть два "Знака Почета"
из Советского Союза.
Когда я снялась
в фильме "Освобождение"...
-Зоя!
-...мне за эту роль дали
"Знак Почета".
Это очень хороший считался...
-Стой!
-Ты жив. Если бы ты знал...
Если бы ты знал...
-Не надо вспоминать.
Я люблю тебя! Я люблю тебя...
-Международный кинофестиваль.
И на этом кинофестивале я участница.
А кто на фестивале!..
Джина Лоллобриджида, Робер Оссейн...
Эдуардо Де Филиппо...
Кого ни скажи - все тут были.
Я помню даже, был какой-то скандал,
потому что Джина и Элизабет
были в одинаковых платьях
от Кристиана Диора. Я это помню.
У меня было очень хорошее черненькое
шифоновое платье
с маленькой белой розой.
Я помню, как я носилась
на этом кинофестивале.
Я помню, с какой страстью...
какого-то необыкновенного
девичества... Я бы сказала,
пионерского лагеря. ...я носилась
по этому кинофестивалю,
по этим приемам. Вся Москва гудела.
И я была причастна к этому.
В 1963 году я была
на фестивале международном в Бейруте.
И мы там были с Наташей Фатеевой.
Мы сидели с ней в номере,
она говорит: "О! Я знаю,
с кем я тебя познакомлю,
когда приеду в Москву!"
И вот - "Националь".
Неслучайно мы сегодня сидим здесь.
Где-то здесь в одном из залов (может,
даже здесь) Наташа пригласила меня
на свой день рождения.
И на этот год был приглашен
Андрей Александрович Миронов.
И вот она пригласила его на день
рождения, мы познакомились.
И тут же, выйдя из этого "Националя",
Андрюша провожал меня домой.
Он начал уже танцевать
от метро мазурку.
НАПЕВАЕТ
И почему-то танцевал ее не вперед,
а назад. Чуть повыше.
-Нашим дружным караваном
Мы пробьемся сквозь туманы,
Для купания пляж отыщем золотой.
-Мы согласны, джентльмены,
Искупнемся непременно:
Вы на этой стороне,
А мы - на той.
-Леди, вас не видно.
-Если бы вы получше пели, я уверена,
что туман бы давно рассеялся!
-Это он ее добивался.
Обычно добивались его,
а здесь он добился ее.
Он добился ее,
но она служила ему.
Она была абсолютно преданным
человеком, который никогда никуда
не посмотрел.
-Мне вообще не хотелось замуж.
У меня даже был такой период...
Только не смейтесь надо мной.
Мы ехали в электричке,
одна женщина говорит:
"Да девочка, бросай ты все!
Поехали к нам в монастырь".
И я была в этом состоянии.
А потом, пока я подумывала
о монастыре, передо мной появился
Миронов и спросил, как я, жива?
Я ему сказала, что жива-здорова.
И он через какое-то время
приехал ко мне... Я получила
квартиру хорошую на Селезневке.
И он приехал на грузовике.
Там стояло кресло кожаное.
В руке в правой у него была
старинная лампа.
И зеленый унитаз.
Таким образом у нас началась жизнь.
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Папа мой сделал все,
чтобы я никогда в жизни не думала,
что я могу быть женщиной
и у меня должен быть муж.
Кто бы за мной ни ухаживал -
это были не люди
(с его точки зрения).
И когда я уже сказала,
вдруг он на полном серьезе
говорит: "А вот Миронов?.."
И однажды они сидели на кухне,
он сказал: "Знаешь, Андрюшенька,
а все равно строевым шагом ты пройти
не можешь". Он говорит: "Могу". -
"Нет, не можешь. Ну пройди
от этой батареи до..."
И тот на полном серьезе пошел
строевым шагом
от батареи до центра комнаты,
чтобы показать.
А папа говорит: "Нет, Андрюша,
не годишься ты для армии".
СМЕЕТСЯ
Он его проверял на все 100%.
И вот началась наша жизнь.
Я поняла, что наступил такой момент,
возрастной, я бы сказала... Все,
что происходило в этом состоянии,
если бы происходило в молодости,
мы бы развелись на следующий день.
А тут для меня уже были пустяки -
отношения. Все уже было просто.
Он любил порядок в доме,
он любил гостей в доме,
он любил, чтобы я всегда была
в порядке, принимала гостей
и не делала лицо, не капризничала.
Так что у нас складывалась жизнь
по этой части очень неплохо.
Мы ничего общего не делали вместе,
даже в сольных концертах.
Час работал он, час работала я.
И когда я уходила отдыхать,
он работал... Но в этом концерте
соединила нас между первым
и вторым отделениями песня.
ПОЮТ ПО-АНГЛИЙСКИ
-А дальше?
-Я...
-Естественно.
-Очень.
-Я знаю.
-Говорят...
-Пусть говорят!
-Что любовь...
-Может быть...
-Первая...
-Первая...
-Кончится...
-Кончится...
-Что любовь первая скоро закончится.
Нам твердят...
-Нам твердят...
-Вновь и вновь...
-Вновь и вновь...
Что придет к нам и вторая любовь.
-Ну ладно!
-Пою в бога душу мать.
Я правильно сказал? Продолжаем!
-Облака...
-Облака...
-Белые...
-Белые...
-Над речной...
-Над речной...
-Кручею.
Есть любовь...
-Есть любовь...
-Первая...
-Первая...
-Самая...
-Самая...
-Лучшая...
ВМЕСТЕ: Есть любовь первая,
самая лучшая.
-Естественно!
Нам твердят...
-Нам твердят...
-Вновь и вновь...
-Вновь и вновь...
СМЕЮТСЯ
-И вот я начала петь. Он поет, я пою.
Он должен вступить, но не вступает.
Это вернемся к нашим баранам,
что я говорила,
кто-то занимался музыкой,
а кто-то... Он не вступает.
И я быстренько - раз -
подхватила и выступаю.
А это закрывается занавес...
И он абсолютно... Такое ощущение,
что у него какой-то скипидар
был внутри. Он так вверх подскочил,
стукнул кулаком о рояль и сказал:
"Я знаю, как это
нужно делать". И ушел.
-Трезвый разум может постичь
возвышенное. А все вот это прочее...
Это все обман, поверь мне.
Мы даже зря сейчас об этом говорим.
-И я, уже зная его характер,
понимаю, что он взвивался
на пять секунд. Если подбрасывать
дровец, то можно очень много
скандалить, а если не подбрасывать,
то все нормально, он остывает сразу.
Я ушла в гримерную, закончился
этот... Я пошла петь на второй акт,
потом возвращаюсь, и у меня записка
(жалко, что сейчас я ее не найду).
Огромное сердце нарисовано,
пронзенное стрелой,
а внизу написано: "Ларисочка,
я теперь понял, как это надо петь".
Он не признался,
что не вступил!
Он режиссерски выстроил
по-другому бы...
Так что он любил профессию так,
как никто не любил.
-Я думаю, что быть женой Андрея
было непросто. Это нужно было быть
такой мудрой женщиной, как она.
Чтобы Менакер сказал:
"Какая ты хорошая баба, Ларка!"
Она действительно хорошая.
-Когда он заболел (первый приступ
был, я думаю, что второй),
ему делали операцию. И пошел слух,
что он умер. Он просто долго не мог
выйти из наркоза. Я к нему приехала,
ничего, конечно, ему не говорила.
Все были напуганы же!
И он так лежит и говорит:
"Ну что это такая за жизнь!
Даже никто не может купить
"Мерседес"..." Подарить!
"Подарить "Мерседес".
И тогда каким-то образом мне удалось
попасть к министру торговли
всей нашей необъятной родины.
По-моему, был Трегубов...
И он меня принял, и я ему рассказала
историю о том, как хорошо было бы,
если бы Миронов на "Мерседесе" ездил.
Для этого у нас есть "шестерка"
с шестым мотором, мы ее можем продать
и взять в долг... А оказалось,
что это не так страшно,
что через УпДК продавались машины,
через дипломатический корпус,
и они не были по спекулятивной цене.
"А Миронов - это наш человек!
Веселый актер едет
на хорошей машине -
все по-честному.
Будет работать много концертов,
и потом заплатит".
И произошла трогательная история.
Он мне подписал,
а Андрюша еще лежал в больнице.
И когда я, купив машину,
приехала в больницу,
кинула ему на грудь
в кровать ключи от машины.
Боже мой! Сколько было радости!
Как он катался во дворе!
Как в деревне,
когда "Запорожец" купили.
Он всех детей сажал,
возил в этой машине...
Это было прелестно.
Он полюбил эту машину.
С 1985 года он два года
на ней поездил.
Как вам сказать? В тот год,
когда ушел из жизни Андрюша,
мне показалось, что могла бы начаться
между нами... Даже не "между",
а "вместе". ...настоящая жизнь.
Потому что кое-что я поняла
про Андрея, кое-что
он понял про меня.
И уже мы поняли,
что мы можем вдвоем жить.
И в тот день... Он 14-го...
13-го числа (накануне ухода
из жизни) он пришел домой
в гостиницу "Юрмала",
попросил выключить свет.
У него очень сильно болела голова.
И он мне сказал: "Как мне жалко
будет тебя, когда меня не будет".
Представляете?
Я в 47 лет осталась одна.
Я вчера сидела и думала:
мне в голову не приходило,
что надо выйти замуж.
Мне в голову не приходило,
что надо кого-то соблазнить.
Я сейчас не кривляюсь
и не кокетничаю.
По лицу видно, наверное, сразу.
Не приходило в голову... Видимо,
такой человек я, так устроена.
-Она любит, любила
и продолжает любить
одного мужчину.
Она такой чистоты женщина...
Она там, с ним...
-Вдруг он со мной заговорит?
Ну хотя бы на минутку!
-Я понимаю, что эта роль
про Ларису Ивановну.
Я к ней один раз подошла:
"Лариса Ивановна,
для меня это место просто..."
Она: "Все, все... Да".
-Я была даже в гостях
у Ларисы Ивановны. Да.
Такая квартира замечательная.
Заходишь - такое ощущение,
что ты попадаешь сразу
в музей Андрея Миронова.
Там все как будто сохранено
и подчинено воспоминаниям о нем,
все как-то с любовью, с душой.
Помню, для меня это было
таким тоже сюрпризом,
что можно вот так запросто
окунуться в эту историю,
в эту семью, в эту жизнь.
-Об импровизации.
Совершенно неожиданное для всех.
Лариса Ивановна подходит
поближе к своему зрителю,
выбирает сидящего в первом ряду
очень красивого мужчину
и начинает петь:
"Милый друг, дорогой,
Ты останься со мной".
А в одном из куплетов:
"Ну целуй!"
-Ну целуй... Черт с тобой!
Черт с тобой!
-Перед всем зрительным залом.
И ему ничего не оставалось,
кроме как поцеловать ее.
А потом она говорит:
"Черт с тобой! Черт с тобой!"
Зрители, публика была в восторге.
Это было настолько здорово,
настолько обаятельно,
что я не знаю,
кто может именно так это подать,
как подала Лариса Ивановна.
Я выходил с Ларисой Ивановной
аккомпанировать, и я не знал,
что будет в концерте.
И вот, когда она вдруг представляла
неожиданно меня, говорила:
"Вот Саша, пианист.
Мы знакомы столько-то лет, работаем.
Это ученик Давида Ашкенази,
с которым я работала.
Саша, вы можете что-то сыграть?"
Мне ничего не оставалось,
кроме как начать играть.
ИГРАЕТ В ДЖАЗОВОМ СТИЛЕ
-Как я тут очутилась?
Я когда-то была в Монтре (Швейцария),
в отеле, в котором жил
последние 16 лет Набоков.
Я думаю: "Какой мудрый человек!"
Наверняка же он был
денежный человек.
У него и дом был и все...
А он поселился в отеле.
Я думаю, как хорошо...
С возрастом все это происходит.
И я здесь тоже поселилась.
Не в отеле, а в пансионате.
Я утром встала, приняла душ,
пошла завтракать.
Прихожу - а у меня убрали номер.
СМЕЕТСЯ
Как Набоков! Мне нравится здесь.
И воздух хороший.
-Для меня дорого, например,
когда я так
на пресс-конференции
сказанул: "Вот... Я думаю
Ларисе Ивановне Голубкиной...
Но не предложишь же ей "Ма-Мурэ",
там героине 100 лет..."
И вдруг вы хватаетесь за это:
"Я хочу сыграть столетнюю!"
Потому что все привыкли думать,
что актрисы - звездные люди,
хотят остаться там, молодиться.
"Я столетнюю хочу сыграть".
Я думаю: ну это же здорово!
-Это хитрость моя.
Когда зрители уходят, говорят:
"Голубкина как хорошо выглядит-то!
Все-таки 106-летнюю играет".
А я и не гримируюсь.
Бабушка и бабушка.
А мне нравится это.
-Садитесь, дорогая наша бабушка!
-Все родственники справляют
ее 106-летие. И она выходит
и демонстративно начинает говорить
про эту семью Ма-Мурэ,
где 147 одной породы,
как она говорит.
Где каждый готов другого удушить.
Понимаете?
Она говорит, что семья -
это не только имя, это сердце.
А я, говорит бабка,
не вижу вашего сердца.
"Никогда не видела вашего сердца".
Я, будучи артисткой,
разбираясь в этом, думаю:
ничего себе бабка!
Если ты так бьешься за свое сердце...
если так требовательна
к своим родственникам,
тогда соответствуй им.
Нет, она разделяет их.
Эти - с сердцем, а эти - без сердца.
Эти мне помогли, принесли.
А эти не принесли.
Понимаете?
Эта философия - страшнейшая.
Поэтому требовать от людей сердца...
Ты сначала должен свое отдать
до конца.
И тогда не будешь требовать.
Когда свое отдашь. Понимаете?
Вот и все.
Мои самые любимые
на сегодняшний день -
Маша и ее дети: Настя и Ваня.
Очень милые, славные люди.
Говорю: "Ванечка,
что же ты мне не позвонишь?
Ну хорошо, напиши.
Даже не пиши - сердечко пошли".
Я несколько раз посылаю ему сердечко,
он отвечает: "Забыл, бабушка,
ну извини, пожалуйста".
Когда он это говорит,
я за это могу все отдать.
Не за слово "извини", а за интонацию.
За то, что он действительно забыл.
Правда, у них в это ухо влетает,
из другого вылетает.
Не обижаюсь. Не требую. Ни от кого.
Люблю, и все. Больше ничего.
А вот они у меня есть:
Ваня, Настя, Маша.
Маша, Настя, Ваня.
Лучшие люди для меня на свете.
ПОЕТ ПО-ЯПОНСКИ
Мои родители уехали в Германию,
жили там тихо, присылали мне деньги.
И я, воспользовавшись
этим обстоятельством,
нанимала себе педагогов по вокалу.
И портила себе голос как могла.
Я же не знала, где хорошие педагоги.
Один мне сделал так,
что я потеряла голос.
Я месяца два вообще не говорила.
Но все равно настырно
продолжала заниматься.
При этом у меня не было советчиков.
Ни один человек, живущий в доме...
У нас был хороший 8-этажный дом,
со швейцаром,
с лифтом из красного дерева, внизу -
школа музыкальная, библиотека,
парикмахерская. Я маникюр делала.
Но не ходила в музыкальную школу.
Потом мама врубилась -
они мне привезли инструмент.
Я в их отсутствие поступила
в дирижерско-хоровое училище.
В 9-10 классе параллельно училась.
Все-таки какое-то развитие
музыкальное. И пела.
В дирижерско-хоровом
я проучилась три года,
четвертый год использовала
для поступления в ГИТИС.
И меня приняли
на музыкальное отделение.
В консерваторию побоялась пойти.
-У нее был
очень красивый тембр голоса.
Он и остался. Этот тембр голоса,
независимо от того,
классический это репертуар,
или это романс, или это эстрада,
песня, все равно тембр голоса
у нее был совершенно потрясающий,
он обладал именно своей краской,
и Ларису Ивановну
всегда можно было узнать.
-Давным-давно,
давным-давно, давным-давно!
Я рад тому, что нынче вместе...
-Другое дело,
что она не пошла в классику.
Я спрашивал: "А почему
вы не стали классической певицей?" -
"Знаешь, наверное, нервная система
имеет большое значение
и играет не последнюю роль
в выборе профессии.
Наверное, потому,
что я все-таки испугалась,
а петь все равно хотелось". Почему?
Потому что вот этот дар божий
с потрясающим тембром, конечно,
заставлял ее выходить на сцену
не просто как актрису,
но и как певицу.
-Степь да степь кругом...
ВМЕСТЕ: Путь далек лежит.
В той степи глухой
Замерзал ямщик.
-И так далее.
-Голос, он определяющий в человеке.
Поет, не поет, разговаривает даже.
-А вот Зельдин заполнял собой?
Все-таки школа такая...
-Зельдин из той жизни,
он тоже поющий был.
-Да.
-Папа у него был дирижер.
В Твери. Даже, по-моему, военный.
Владимир Михайлович...
...пел... Ну вы слышали, как он пел.
-Он всегда говорил: "Я пою вживую!
Смотрите! Слушайте!"
-"Я без микрофона, живьем пою".
Да, у него хватало сил.
До последнего он пел.
Самый большой наш спектакль
мы сыграли 465 раз.
"Последний пылкий влюбленный".
Где я играла трех разных женщин.
Мы очень много...
Мы были в гостях друг у друга.
Мы, казалось бы, друг друга знали.
И в то же время
я не могу вам сказать,
знала ли я Владимира Михайловича.
Никогда не могла бы сказать.
Какая-то неуловимость в нем была.
-Я тогда была еще
молодой начинающей актрисой,
пришла в Театр
Российской армии.
Конечно, познакомились мы
задолго до спектакля,
до постановки этого спектакля,
но поработать нам довелось
только в этой постановке
Житинкина Андрея - "Школа любви".
И конечно же, с Ларисой Ивановной,
с Людмилой Ивановной
Касаткиной
в одном спектакле
оказаться,
на одной сцене,
для меня была большая честь.
Потому что для меня, конечно,
это такие столпы,
на которые я опиралась в юности,
понимая, что у нас есть
такие замечательные актеры,
недосягаемые.
Такой человек Лариса Ивановна...
светлый. И эта ее женственность,
элегантность должна была быть
всегда при ней.
-Хорошая розочка?
"Хорошая" вы должны сказать.
-Я еще, помню, брала пример,
думаю: "Ну, конечно же,
нужно так заходить в театр,
на репетицию всегда -
ноблес оближ: с иголочки,
с шарфиком, с макияжем,
с укладочкой и, главное,
в хорошем настроении,
в хорошем расположении духа,
очень участливого к партнерам,
даже таким неизвестным
молодым артистам, как я".
-Конечно, хорошо, когда есть...
когда кто-то помогает...
и приводит в дальнейшую
профессию,
раскрывает...
-У меня наоборот все было.
Я была совсем маленькой,
может, три года.
Мы жили в Лефортово в Москве.
Там был Дом офицеров.
И туда иногда ходили на концерты.
Там кого только не было!
И Утесов, и Шульженко...
Я у папы сижу на руках,
слушаю концерт.
Вышла какая-то опереточная певица.
Знаете, какими голосами они поют,
совершенно безумными.
И фальшиво! И я как захохотала!
Мне отец закрыл рот
и вытащил в коридор.
Реакция моя была. Фальшиво!
-Это, знаете, так важно,
когда встречаешься в начале пути
с такими женщинами,
как Лариса Ивановна.
Я смотрела на сцене
и понимала, что она...
каждый выход для нее -
это какое-то событие.
Она придумывает себе:
"Тут у меня брошечка,
тут у меня шляпочка".
Она такая еще не просто актриса,
а актриса-женщина. Актрисы вообще
делятся на эти категории:
такая актриса как бы...
в каком-то таком образе, да,
именно включенная в процесс,
и актриса-женщина,
которой важно, как она еще.
Что, но еще и как.
И я смотрела и понимала, что да,
надо уметь так носить вещи,
надо уметь так носить каблуки,
шляпки, как это делает
Лариса Ивановна.
-А сейчас я с таким наслаждением
и удовольствием пришла показать вам,
что еще могу приходить
в этот магазин...
и что-то себе покупать.
Видели? Вот это у нас...
Это мех. Посмотрите,
как это хорошо смотрится.
Сейчас я вам покажу белое пальтишко,
которое мне понравилось, девочки...
Казалось бы, в Москве
холодно, грязно на улице.
Но хочется вот так одеться.
А? Хорошо?
Есть одно потрясающее большое пальто,
которое мне нравится.
Но оно мне очень велико.
Не в свои сани не садись,
но я все-таки советую.
Сейчас такая тенденция. Посмотрите.
Большое пальтишко. Но его же можно
вот так, укутаться.
Какую-то сумочку сюда - и вперед.
Сейчас посмотрюсь в зеркало.
Правда красиво?
Мария Владимировна Миронова
мне говорила:
"Лариса, чем дальше от дома
ты едешь на гастроли,
тем шикарнее ты должна быть на сцене.
Не обижай зрителя.
Одевайся, чтобы они тебя
рассмотрели, пошептались".
Знаете, что я делала вначале?
Молоденькая, можно было
что-то надеть - уже хорошо. И я вижу,
шепчется народ, когда выхожу.
Поняла, что они меня рассматривают.
Я тогда выходила
по диагонали на сцену.
Как в Доме моды, шла и рассказывала,
что на мне надето, где купила,
сколько стоит, какие каблуки,
сколько сантиметров...
"Ну а теперь начинаем
слушать концерт".
Всем весело. И правда
переставали разговаривать.
-Поскольку импровизация была во всем,
она была и во внешнем виде.
Я могу сказать
только одно:
Лариса Ивановна
всегда была
потрясающе элегантна.
Для нее внешний вид -
это не просто внешний вид,
а часть ее актерского имиджа,
часть того образа,
в котором она выходила.
Когда она надевала на себя что-то,
то, как настоящий артист,
она входила в роль,
и этот наряд ей помогал.
Все работало на то, что было внутри.
Внутри была актерская задача
и невероятная энергия, любовь.
Лариса Ивановна выходила,
и было видно, насколько она хочет
встречи с этим зрителем.
И она волновалась не потому,
что она боялась за себя, нет.
Она хотела максимально все
отдать зрителю,
и поэтому она волновалась.
-Выехали мы в какую-то
воинскую часть в Подмосковье.
-Монино. Ракетные войска.
-Штаб ПВО.
-Да.
-1970-е годы.
-Советский Союз.
-Естественно, концерт.
Блестящий прием! И после концерта,
естественно, банкет.
Банкет шикарный,
сидит главный человек, генерал.
Когда схлынула первая немножко
протокольно-застольная интонация,
он, откинувшись, сказал,
глядя на Ларису Ивановну:
"Ну что ж, а сейчас мы попросим
Ларису Ивановну попеть,
спеть что-нибудь. Да".
Лариса Ивановна,
будучи молодой актрисой...
-Нахалкой.
-...сразу же, без пауз, сказала:
"Обязательно спою, товарищ генерал.
Только перед этим вы постреляйте
ракетами, а потом я спою".
-Что главнее всего для меня сейчас?
Никакая я не артистка,
никакая я не кинозвезда.
Никакая я не артистка
драматического театра.
Не певица никакая.
Почему я так говорю?
Мне от природы очень много дано было,
и я это не использовала,
я не воспользовалась...
этими данными.
Никого не виню,
ни родителей, ни учителей.
Это в моей жизни было проходное.
Она умеет петь, танцевать,
она достаточно органичная...
И хватит с нее.
Снялась в "Гусарской балладе" -
и хватит, и нечего ей там делать.
Мне кажется, что я ни разу в жизни
не расслаблялась после того,
как снялась в кино. Я всю жизнь...
...может, не признаваясь себе,
хотела представлять что-то из себя.
Поэтому я практически прожила
свою жизнь для кого-то.
Не для себя.
 

////////////////////////////