Адмирал Кузнецов (1 сезон, 2024 год). Цитаты и фразы из сериала

Николай Герасимович Кузнецов — самый молодой в истории нашей страны народный комиссар, возглавивший Военно-морской флот СССР незадолго до начала Великой Отечественной войны. Молодому наркому предстоит противоборство с опытным и коварным противником — главнокомандующим флотом Германии Эрихом Рёдером. Непростая ситуация на фронте потребует от Кузнецова незамедлительного принятия рискованных и даже дерзких решений, от которых будет зависеть судьба многих сражений. Разногласия с Верховной Ставкой не помешают адмиралу проявить мужество и смелость в реализации своих замыслов на пути к Победе.

Все фразы и цитаты

Серия 1

- Давай-давай! Пошел!
Бей сюда, давай.
- Бей давай!
- Вперед, вперед, бегом. Вот так.
- Жора, давай рви по левой,
Жора, по левой, по левой рви их!
- Что ты делаешь, а?
- Давай, давай.
- Играй до конца, ну!
- Давай дальше, давай.
- Бей!
- Сюда!
- Жора, по левой, по левой рви!
Не сдаем осаду! Полный вперед!
Вообще-то ты его!.. Что ты творишь?!
Ты попробуй забери, ну!
Ушел, ушел, ушел! Да!
Ай, копченый пиленгас.
- Все, шабаш! Наша будет.
Скис твой Жорка!
- А? Спокойно, Дуся,
не учите рыбу плавать -
наш прилив с курса не собьется!
Жора, давай!
Играй до конца! Ну!
Давай-давай-давай, сынок!
- Вверх! Ну!
- Кто их учил играть, а?!
- Гол! Гол!
Видал, Дуся?! Иди сюда. Сюда иди.
Долговязый, ты чего, спекся?
- Да ты сам попробуй побегать,
старый, а.
- Кто старый?
- Ой, батя...
- Я старый?
Айда на перегонки, как в детстве.
Кто первый до маяка, а?
Стоять бояться, салага.
- Даня, встань за меня. Ну погоди,
чертяка! Вот я скажу матери!
Она тебя сразу это самое!..
- Давай, давай, сынок. А ну шибче.
Шибче, шибче!
- Не отставай, собака!
- Ну, батя!..
- Давай, давай.
- А ну стой!
Стой, кому говорю.
Вот лыжи у него!
Сынок, совесть имей. Зараза.
Ну что, спекся?
- А что, похоже?
- Ага. Похоже, похоже.
Знай наших, порох еще не отсырел.
(Корабельный гудок.)
Ты куда?
- К ужину буду, батя.
- График ухода судов говорит,
что любви и дружбы здесь не ночевало.
- Значит, говоришь, немцы
организованно поднимают якоря?
- Так точно. По всему Черному морю.
Одесса, Новороссийск, Керчь -
везде одно кино.
"Рихтер" покинул наши воды сегодня.
"Кассель" - то же самое.
А главное, по времени растянуто,
что б мы могли
спокойно на закаты воздыхать.
- И когда последний немец покинет
наши воды?
- Сухогруз "Алоиза" уйдет
из Севастополя 21 июня.
- К 22 июня на наших причалах
перестанут говорить по-немецки,
это факт.
Вот сводка по Балтике.
Это Северный флот.
Ситуация везде одинаковая.
А вот в портах Германии
обратная история.
Там задерживают наши торговые суда.
Командиры судов сообщают,
что в порту Штеттина грузят войска
и боевую технику.
Тамошние докеры поговаривают,
что все это отправляется
в Финляндию.
- С каких пор мы стали
ориентироваться на слухи?
- Это не слухи, Иван Степанович.
Это факты.
Владимир Антонович, сведите всю
информацию для доклада руководству.
- Есть.
- Учения на юге подходят
к завершению.
- Так точно. Товарищ Сталин приказал
вернуть корабли на базы.
- Я бы не стал торопиться.
Сложно давать из Москвы
объективную оценку ситуации.
Иван Степанович,
немедленно выезжайте в Севастополь.
- Есть. Разрешите идти?
- Ступайте.
Срочно соедините меня с Кремлем.
- Коля, ты уверен?
- Немцы готовятся к войне -
это очевидно,
и начаться она может в любую минуту.
(Телефонный звонок.)
- Здравствуйте, Александр Николаевич.
Мне необходимо срочно встретиться
с товарищем Сталиным.
- Товарищ Сталин занят и в ближайшие
дни принять вас не сможет.
- Александр Николаевич, мне
необходимо доложить товарищу Сталину
оперативную обстановку на флотах.
Все немецкие суда покидают
наши территориальные воды.
Время не ждет.
- Вы можете доложить ее
товарищу Ворошилову.
- Маршал Ворошилов - заместитель
председателя совнаркома.
Я нарком военно-морского флота,
и докладывать лично
Главнокомандующему
считаю своей обязанностью. Поэтому я
настаиваю на личной встрече.
- Хорошо, товарищ Кузнецов,
я поставлю вас в план
и сообщу, когда именно товарищ Сталин
сможет вас принять.
- Спасибо, товарищ Поскребышев.
По-немецки: - Съемка советских портов
нашими разведчиками
ведется ежедневно, мой фюрер.
Это Севастополь.
Таллин.
Ленинград.
Порт Мурманска.
База Северного флота в Ваенге.
Информацию по Тихоокеанским портам
мы получаем
от своих союзников из Японии.
Вверенные мне силы готовы выполнить
любой ваш приказ.
- Нашему флоту остается
лишь только демонстрировать,
что он может доблестно умирать.
Это ваши слова, Редер?
- Мой фюрер, я написал их в своем
личном дневнике несколько лет назад.
Теперь все иначе. Наш флот силен,
и я даю вам слово,
что потоплю все советские корабли
в первые же часы войны.
Откуда такая уверенность?
- Командование советского флота
ослаблено массовыми арестами
последних лет,
а их нарком Кузнецов слишком молод.
Ему не хватит боевого опыта.
- Я даю вам шанс, герр Редер...
- За ваш штандарт на рейде
Севастополя, мой фюрер! Хайль Гитлер!
- Кошелек или жизнь?
- Только не стреляйте,
товарищ бандитка.
У меня замечательные жена и ребенок!
У окна дежурила?
- Я знала.
Я знала,
что ты сегодня приедешь домой.
- Родная.
Ч-ш-ш, ч-ш-ш. Тихо, тихо.
- Оля, это что?
- Это крем от загара, березовый.
- Березовый...
Оля, я не загорать туда еду.
- Это Черное море, Жано. Ты в прошлый
раз вернулся как кот облезлый.
Не можешь привыкнуть?
- К чему?
- К тому, что мальчишка
в командировки гоняет?
- Не умеющий подчиняться
и командовать не способен.
Я по этому поводу не переживаю.
- А я переживаю.
Ты можешь из-за него пострадать.
Я... я тебя прошу, я тебя умоляю:
Жано, позвони Ворошилову,
расскажи ему все.
- Оля, остановись. Довольно.
- Скажи, если бы я был простым
моряком, вышла бы за меня замуж?
- Что, моряки чаще, чем адмиралы,
дома бывают?
- Стабильнее, я думаю, точно.
- Сменила серка на волка.
Так, давай иди мой руки.
Погрею ужин, все остыло.
- У меня есть предложение
поинтересней.
(Телефонный звонок.)
- Нет, нет, нет, нет, нет, нет.
Боже мой, что ж ты творишь-то.
Ой...
- Кузнецов.
- Здравствуйте, товарищ Кузнецов.
Товарищ Сталин готов принять вас
через час.
- Понял. Буду.
- Смена курса?
Помой руки, успеешь поесть.
- Сейчас вокруг все стали много
говорить о скором начале войны.
Вы тоже такое слышали,
товарищ Ворошилов?
Сиди.
- Так точно, товарищ Сталин.
В последнее время множатся слухи о
нападении Германии на Советский Союз.
- Слухи, слухи!
А я не верю ни американской,
ни английской разведке.
В этом году войны не будет!
Это нужно донести до каждого бойца
Красной армии.
Сейчас очень важно не поддаваться
на провокации,
чтобы Гитлер не подумал,
что мы готовим нападение на него.
А что об этом скажет нам
нарком Кузнецов?
- Считаю, что игнорировать
данные нашей разведки
и не обращать внимания
на очевидные факты - тоже ошибочно.
Начиная с середины мая немецкие
торговые суда спешно покидают
все наши порты.
- Гуси по осени тоже на юг летят,
и что?
Советский Союз должен
на это реагировать как-то?
Вы не поняли сути
только что вами услышанного?
- Понял, товарищ Сталин,
но я считаю все-таки...
- У товарища Кузнецова
имеется мнение,
отличающееся от позиции партии
и советского народа?
- У вас есть такое мнение,
нарком Кузнецов?
- Никак нет, товарищ Сталин.
Иного мнения я не имею.
- Вот и хорошо.
Я приказываю немедленно прекратить
учения в Черном море
и вернуть весь флот на базы.
Вам ясно?
- Слушаюсь, товарищ Сталин.
(Трубит общий сбор.)
- По местам. Давай, давай, давай!
Давай!
- Первый готов.
- Второй готов.
- Третий расчет готов.
- Четвертый готов.
- Глаза-то разуй.
- Быстрее.
- С двенадцатисекундным запасом.
Неплохо, Филипп Сергеевич.
- Медленно, медленно работают.
- Экипажу приготовиться к отражению
воздушной атаки. Выпустить зонды.
- Выпустить зонды.
- Цель вижу! Огонь!
- Огонь!
- Товарищ капитан второго ранга,
получен приказ из Москвы
о завершении учений не позднее 12:00!
- Наблюдаю самолет в воздухе.
- Задробить стрельбу!
- Дробь!
- Не наблюдать! Орудия на ноль!
- Стоп наблюдать! Орудия на ноль!
- Твою же мать, а!
Разлетался, как у себя дома.
- Чуть не сбили.
- Стреляем плохо,
поэтому и не попали.
- Филипп Сергеевич,
мы сейчас чуть войну не начали.
(Корабельный гудок.)
(Играют мелодию "Врагу не сдается
наш гордый "Варяг".)
- Подходим, подходим...
- Шарики! Шарики -
залог хорошего настроения.
- Цветочки.
Цветочки. Выбираем.
- Шарики! Подходим. Шарики.
- Подходим, берем мороженое.
Мороженое.
Пожалуйста, кушайте на здоровье.
Мороженое.
- Товарищ капитан-лейтенант,
добро пожаловать. Прошу!
Фото на фоне моря
с вашей очаровательной спутницей.
- Не хочешь сфотографироваться?
- Хочу.
- Проходите, проходите. Вот сюда.
Сюда, прошу.
Вот-вот. Чуть-чуть левее, еще.
Стоп, стоп, стоп.
Так, ближе друг к другу.
Еще.
Так, отлично. Улыбаемся.
Только не моргать!
(Щелчок затвора фотокамеры.)
Опля!
Говорят по-немецки: - Доброе утро,
герр капитан-лейтенант!
Как настроение гроссадмирала?
- Боевое.
- Доброе утро, гроссадмирал.
Вы прекрасный спортсмен.
- Я воин и обязан держать себя
в форме, особенно перед битвой.
Как спартанцы.
- Черноморский флот закончил учения,
большая часть - в Севастополь.
- Все складывается наилучшим образом.
Устроим русским вторую Цусиму.
Приказываю активизировать все силы
разведки.
Мы должны знать расположение
каждого советского корабля
с точностью до кабельтова. Спасибо.
- Мария, здесь Клаус-7,
я над площадкой, начинаю прогулку.
- Вас понял, Клаус-7.
Удачно погулять.
- Поправка 11-9!
- Есть поправка 11-9!
- Готовьсь!
(Щелчки затвора фотокамеры.)
- Клаус-7, прогулку закончил,
возвращаюсь к тебе, любимая.
- Клаус-7, жду дома.
Кофейник уже на огне.
- Ничего утешительного. Авиация
Германии исчерчивает наше небо
пунктуально и безнаказанно.
Над Севастополем, Одессой
и другими портами.
По десять полетов в день,
натурально клотики наши облизывают.
- Нарком ВМФ Советского Союза -
трус и ничтожество.
Я ведь был там, стоял, потел,
как воришка перед городовым!
Обязан был сказать.
Обязан, чтоб тебя!..
- Коля...
- Да прекрати, Володя.
Кактус вон напои. Я не доложил
реальной обстановки дел.
Теперь наши корабли собраны на базах,
как грибы в лукошках.
Немцам не составит никакого труда
в первые часы войны уничтожить
большую часть флота - прямо в портах.
Нет, Володя. Ухо им от селедки,
а не советский флот!
Собирай штаб. Сейчас, немедленно!
- Есть!
- Ну что, бабоньки, прибавь шагу:
главное блюдо несу.
Ой, господи.
- Смотри!
- О-о-о!
- Наливай.
- Ну-ка...
- Держи. О, хозяюшка.
Друзья мои, сегодня 35 лет
нашей с Анюткой свадьбы.
Еще ее в народе называют...
- Коралловой.
- Так, цыц, мать! Я сам знаю.
Как будто я не знаю.
...коралловой свадьбой.
Не скрою, не скрою, жизнь с тобой -
это настоящий девятый вал.
Но люблю тебя, петля моя,
не знаю как.
- А я-то как!
- Держи!
- Чего там?
- Коралловые бусы.
Ой, сколько деньжищ-то...
- Недешево, недешево. Давай.
А? - Любовь!
- Давай.
- Горько!
- Да ну ладно, чего придумали!
Все: - Горько! Горько!
Горько! Горько!
- Ну что, мать?
- Придумают...
Ну?
(Звучит баян. Все ликуют.)
- Все, хватит. Танцуем! Пошли.
Давай. Смотри на ноги. Оп!
- Молодец.
- Сегодня возвращаюсь,
Николай Герасимович.
Самолетом. Через четыре часа.
- Понял вас.
Иван Степанович, у меня к вам
личная просьба.
- Папа! Папа, папа приехал!
Папа приехал! Папа...
А папа с вами?
- Нет. Папа в Москве.
А я прибыл по его поручению.
- Я его уже год жду.
- Раньше военные свои семьи
по 25 лет не видали.
Офицер - человек подчиненный.
Куда пошлют, туда и едет.
- А какое у вас поручение?
- Здравия желаю, Наталья Казимировна!
- Здравствуйте, Иван Степанович.
Что это за поручение такое?
- Ну, считай, Виктор, дождался папу.
Он хочет забрать вас к себе в Москву.
- Ура! В Москву!
- Я, собственно, за вами.
- А как же у него служба?
И новая семья, кажется.
- Ну, поэтому лучше лично поговорить
с Николаем Герасимовичем.
Самолет через два часа, так что
на сборы у вас, Наташа, всего ничего.
- Страшно неудобно получилось,
Иван Степанович.
В Москву нам теперь никак нельзя,
начальство с работы не отпустит,
да и отпуск у меня нескоро.
- Ясно. Ну что ж, тогда увидимся,
когда увидимся.
- "Ну, повторим", -
сказал городничий,
разливая по 14-й.
- Ваня!
- Цыц! Любуйся бусиками. О, матросик!
Лучше поздно, чем никогда.
- Прибыли мы с волшебными дарами.
Мама, ну поздравляю!
Давай-давай.
- Матросик полосатый!
Это что ж такое?
- А ты уже не видишь, кучерявый?
- Боженьки! Радиоприемник!
- Сколько деньжищ, сыночка!
- Цыц, мать! Какие деньги?
Молоток, Жорка. Моя кровь!
Видали? Видали, какой у меня сын?
- А у меня не все. Так, держи.
Два билета вам с батей до Ленинграда.
- А чего?
- А вот, смотри, бронь в гостиницу.
А? Самый центр, мам.
- Это что же, купированный вагон?
Подожди, а как же мы...
- Ой, мам, батя на маяке подменится,
а за дом не переживай, я пригляжу.
- Ну я не знаю... Ленинград...
Ваня...
- А чего не в Китай?
- Отец...
- Цыц! Чего не так?
- Да все так, батя.
- Я печенкой каждое твое "ля-ля" чую.
- Надо уехать.
- Вот они, значит,
какие нынче командиры морфлота.
Верни, где взял. Нам и здесь неплохо.
- Пап!
(Бой часов.)
- Так мы потеряем флот,
не сделав ни единого выстрела.
- А что мы можем предпринять
в сложившейся ситуации?
- Нарушить приказ Главнокомандующего.
Первое: привести флот в состояние
оперативной готовности номер 2.
Второе: всем кораблям у пирсов
и на рейдах
ежедневно менять свое местоположение,
чего бы им это ни стоило.
Третье: самолеты, которые нарушают
государственную границу,
разворачивать! Или принудительно
сажать на ближайших аэродромах.
И проводить досмотр на предмет
аэрофотосъемки.
- А в случае неподчинения?
- Сбивать.
- Сбивать? Немцев? Вы уверены,
Николай Герасимович?
- Уверен, Иван Степанович.
Я не смею никого неволить.
Я прекрасно отдаю себе отчет в том,
что, если это ошибка и войны
не случится, меня разжалуют.
Моряки, все вы, кто не согласен
с моим решением,
могут сейчас выйти отсюда
и подать соответствующий рапорт.
- Я с вами, Николай Герасимович.
- Иван Степанович, подготовьте
соответствующий приказ
и разошлите командующим флотами.
(Щелчки затвора фотокамеры.)
- Попался!
- Клаус-7. Окружен истребителями!
- Клаус-7, уходите, используйте
преимущество в скорости.
Они не посмеют открыть огонь.
- Вас понял.
(Пулеметная очередь.)
(Звуки пуль, попадающих в обшивку.)
Черт! Клаус-7!
Преимущество в скорости
использовать не могу!
Вынужден подчиниться! Черт.
- Девочки, ближе, ближе. Ближе, вот,
вот так, молодцы. Чуть левее.
Левее, так, вот. Стоп, стоим.
Ближе, ближе. Улыбаемся.
Улыбаемся, ну-ну-ну-ну,
вы же подружки. Только не моргать!
(Щелчок затвора фотокамеры.)
- Русские ежедневно
меняют места стоянки кораблей.
- Следовательно, информация суточной
давности не имеет никакой ценности.
Так, картинки.
- Также Советы начали разворачивать
наши самолеты, не позволяя им
даже приблизиться к портам.
Долетевших принудительно сажают,
открывая огонь.
- Вот тебе и Кузнецов.
Гюнтер, мне нужен текст
последнего сообщения ТАСС.
- Прошу.
"Слухи о том, что СССР готовится
к войне с Германией,
являются лживыми и провокационными".
Очень хорошо, товарищ Сталин.
Гюнтер, соедините меня немедленно
с Риббентропом.
- Слушаюсь.
- Спасибо.
Здравствуйте, Вера.
Я позволила себе явиться без
приглашения. Надеюсь, не прогоните?
- Здравствуйте, Ольга Васильевна.
Проходите, пожалуйста.
- Верочка, мы жены адмиралов,
но, как и жены моряков,
мы всегда на берегу.
Мы ждем их, волнуемся.
У моего визита, Верочка,
деликатная и крайне серьезная тема.
- Я могу чем-то помочь?
- Только вы и можете. Милая моя,
дорогая, поговорите с вашим мужем.
Он вот-вот загремит под трибунал.
А вместе с ним - его подчиненные,
у которых и выбора-то нет.
А это несправедливо.
- Вы можете мне объяснить,
что именно случилось?
- Ваш муж нарушил приказ
товарища Сталина.
Когда все откроется,
головы полетят с плеч.
И только вы можете остановить
Николая Герасимовича.
Пока не поздно!
- Чего не спишь?
Ну, чего ты такая встревоженная?
(Телефонный звонок.)
- Кузнецов.
- Здравствуйте, товарищ Кузнецов.
- Здравствуйте, товарищ Сталин.
- Товарищ Молотов
только что сообщил мне,
что германский посол вручил ему
официальную ноту протеста.
Почему вы нарушили мой приказ
и расстреливаете немецкие самолеты?
- Иосиф Виссарионович, по имеющимся
данным, война начнется 22 июня.
Считаю крайне необходимым
спасти людей и флот
и в случае фактического нападения
дать противнику достойный отпор.
- Хорошо, товарищ Кузнецов. А 23 июня
я жду вас у себя на "Ближней даче".
Приезжайте. Посидим, поговорим.
Выпьем хорошего вина.
Я попрошу Лаврентия Павловича
прислать за вами людей и машину.
Ну, всего хорошего, товарищ Кузнецов.
- До свида...
(Короткие гудки в трубке.)
- "Алоиза". Ну вот и последний ушел.
Да неужели все-таки начнется?
- Время покажет.
Приказ - ждать,
товарищ старший лейтенант.
Ну а если попрут,
то встретим как полагается.
(Плач ребенка.)
- Тихо. Тихо-тихо-тихо.
Тихо-тихо. Ч-ш-ш.
Все, спать пора. Спать пора.
Ну что ж такое.
Ну что ж такое. Ч-ш-ш.
Ч-ш-ш. Тихо-тихо-тихо.
Тихо-тихо-тихо. Тихо.
- Разрешите?
- Что со сводками?
- Абсолютный штиль.
За весь день в небе ни одного
самолета с крестами.
Немецкие суда укрылись
в портах дружественных стран.
В радиоэфире только сводки погоды
передают.
- Страшное затишье.
- Мы не можем больше ждать.
Готовьте шифрограмму.
- Нас всех расстреляют, Николай.
- Срочно соедините меня
с командующими флотов.
Возможно.
Но в случае, если начнется война,
погибнут тысячи.
(Телефонный звонок.)
- Трибуц у аппарата.
- Владимир Филиппович,
в случае нападения
на наши корабли или базы
открыть по противнику
огонь на поражение.
Балтийскому флоту объявить
оперативную готовность номер один.
- Слушаюсь, товарищ нарком.
- Конец связи.
- Тревога!
- Подъем! - К бою!
- Тревога!
- Бегом, бегом!
- Быстро!
Шевелись! Давай, давай! Живее!
(Телефонный звонок.)
- Приказываю объявить оперативную
готовность номер один
Северному флоту.
- Становись!
(Телефонный звонок.)
- Контр-адмирал Елисеев.
- Черноморскому флоту приказываю
объявить оперативную готовность
номер один.
- Есть объявить оперативную
готовность номер один!
- Орудие к бою!
- Орудие готово!
- Линкор "Парижская коммуна"
к бою готов.
- Первый дивизион эсминцев переведен
в оперативную готовность номер один.
- Береговая оборона флота
к бою готова.
- Авиация флота
в полной боевой готовности.
- Мама, а что это за звуки?
- Это учебная тревога.
Помнишь, папа про учения рассказывал?
- Ага.
- Ну вот, теперь то же самое.
Давай-ка обратно в постель.
Ничего тут интересного нет.
Пошумят и перестанут.
Давай, иди.
- Товарищ вице-адмирал!
Все силы Черноморского флота
приведены в оперативную готовность
номер один.
- Севастополь полностью затемнен,
товарищ вице-адмирал.
- Да ладно?
- Немедленно свяжитесь с маяком.
(Телефонный звонок.)
- Э, ты чего здесь забыл?
Чего? Чего ты здесь?..
Говорит на немецком языке:
- Внимание. Я "Тор-1".
Держать на маяк. Мы у цели.
Приготовиться.
Перестроение в шеренгу.
Высота 50. Направление 93.
(Телефонный звонок.)
- Внимание. Я "Тор-1".
Начинаю обратный отсчет для атаки.
Десять, девять...
- Батя!
- "Тор-1", это "Тор-5".
Ориентир потерян.
Точный подход к цели невозможен.
Жду ваших указаний.
- Внимание. Я "Тор-1".
Открыть бомболюки.
Скидываем бомбы и уходим.
- Сейчас я тебя в больничку...
(Слышны взрывы.)
Город бомбят.
- Шут со мной. Беги к матери.
- Не скули, батя, не проканает.
(Телефонный звонок.)
- Кузнецов.
- Началось, товарищ нарком.
- Товарищ народный комиссар,
приказ Генерального штаба.
- Читай.
- "Немедленно привести флот
в боевую готовность номер один.
В случае нападения открывать
ответный огонь".
- Я "Тор-1"! Мы под обстрелом!
Это "Тор-1". Я сбит.
Экипажу покинуть самолет!
- Господин гроссадмирал, русские
моряки были готовы к нашей атаке.
Наша авиация получила
серьезные потери.
Детальная информация будет через час.
Но уже сейчас можно сказать...
- Дерьмо.
Дерьмо!
(Рыдает.)
(Звучит трагическая музыка.)
По радио: "Граждане Советского Союза!
Сегодня в 4 часа утра,
без предъявления каких-либо
претензий, без объявления войны,
германские войска
атаковали наши границы
и подвергли бомбежке наши города".
Рассказчик: "Немецкие самолеты
произвели бомбардировку
важных объектов по всей приграничной
полосе от Баренцева моря до Черного.
Первые удары пришлись по местам
базирования советских самолетов,
пунктам управления, портам,
складам, железнодорожным узлам.
Особенно большие потери
Красная армия понесла
в Западном и Юго-Западном
военных округах".
- Тысяча двести новых самолетов,
поступивших в войска,
уничтожены на аэродромах.
Потери личного состава исчисляются
десятками тысяч убитых.
- Товарищ Кузнецов,
доложите о потерях на флоте.
- Товарищ Сталин, Военно-морской флот
дал достойный отпор врагу
и не позволил немцам нанести
прицельные бомбовые удары.
- Доложите о потерях флота,
нарком Кузнецов.
- Потерь среди кораблей,
подводных лодок, самолетов
и личного состава флота нет.
- Совсем?
- Так точно, товарищ Сталин, совсем.


Серия 2

Рассказчик: "За первую неделю
немецко-фашистские захватчики
продвинулись вглубь территории СССР
почти на 200 км.
28 июня 1941 года
был оккупирован Минск.
Группа армий "Север" рвалась
к своей главной цели - Ленинграду.
Первым крупным городом на их пути
стала Рига.
Немцы вели беспощадные бомбардировки
и артиллерийский обстрел города.
Гибли памятники культурного наследия
и мирные жители.
После жесточайших боев
1 июля Рига была захвачена.
Следующей целью немцев была главная
база Балтийского флота - Таллин.
В нем уже скопилось большое
количество кораблей и судов
из Риги и Клайпеды.
Немцы выставили в Финском заливе
более 1700 мин,
перекрыв основной фарватер
советского флота - центральный.
На защиту города уже выступила
1-я особая бригада
морской пехоты Балтийского флота".
- Осторожно, скользко.
- Давай-давай. Вот так.
- Золотые ребята морпехи твои. Герои.
- Так точно, товарищ нарком.
Мы именно так в похоронках и пишем.
Только бланки уже заканчиваются,
Коля, экая незадача.
Таллин мы не удержим. Ты ведь
за этим приехал - лично убедиться?
- Надо удержать.
Должны удержать, Володя.
Надеюсь, что сил хватит.
- Хорошим ты начальником стал,
курсант Кузнецов.
Слова говоришь верные, правильные,
их бы в граните отливать.
- Хочешь, махнемся?
- Нет.
- Москва, центр. До Лубянки пешком.
- Я лучше здесь, на передовой.
Давай к доту.
Сейчас ты все сам увидишь.
- Стой! Кто идет?
- Заход. - Рассвет.
- Командующий Балтийским флотом
вице-адмирал Трибуц.
Позовите командира,
постройте личный состав.
- Рядовой Иващенко. За старшого.
А личный состав...
Азамат! Подь сюды!
- Это все?
Что и требовалось доказать,
товарищ нарком. Вольно.
Обрати внимание: по документам -
долговременная огневая точка,
четыре станковых пулемета, огнемет
и гарнизон в 15 человек.
- В докладе Ворошилова
об этом ни слова.
- Коля, ты забыл, как в училище
про штабные бумажки шутили?
Видишь такую бумажку - дели на пять.
- А оборона Таллина?
- Честно?
Нет там никакой обороны.
Инженерный отдел прислал
план строительства.
На бумаге все очень красиво:
противотанковые надолбы,
ежи, рвы, колючка...
Только кто все это строить будет?
А главное, когда?
- И сколько, по твоим прикидкам,
продержится такая оборона?
- А это как немец решит.
Ты мне лучше скажи, товарищ нарком,
а чего это немцы в море не суются?
Чего наш флот в порту простаивает?
- А чего им соваться?
Они нам ловушку готовят.
Перекроют все выходы и входы,
заминируют Финский залив -
считай, пиши пропало.
- Ну правильно. Потом перережут нам
железнодорожные пути на Ленинград,
лишат войска снабжения, связь
с командованием будет нарушена -
мы тогда у немцев вот здесь будем.
- Готовь доклад. В Москву
вместе полетим. - Добро.
- Проходите, располагайтесь.
Товарищ нарком так велел.
Вот ключи.
Этот ключ - от второй двери.
На кухне есть выход
на черную лестницу.
- Спасибо.
- Разрешите идти?
- Спасибо. Всего доброго.
- До свидания.
- Мам... Мама!
Это теперь папина жена?
- Ее зовут Вера.
А это твой младший брат - Николай.
- Если у папы есть они,
то мы сюда зачем приехали?
Папа все равно с нами жить не будет.
- Главное, что он хочет нас защитить.
В Севастополе нам с тобой
было бы сейчас небезопасно.
Поэтому до конца войны поживем здесь.
Теперь это наш с тобой дом.
Давай располагаться.
- Что это значит - эвакуация флота?!
Как это понимать?
Таллин отдать фашистам?!
- Не совсем так, товарищ Ворошилов.
- А как?!
Или я с испугу стал плохо понимать
по-русски?!
Если мы оставим Таллин, то немец это
воспримет как наше позорное бегство!
Пока я командующий
Северо-Западным фронтом
и Балтийский флот под моим
руководством, этому не быть!
- Но Таллин не готов к обороне,
это факт.
Флот, весь военно-морской арсенал,
включая судостроительные предприятия,
лучшие на Балтике,
никоим образом не влияют
на исход сухопутного сражения.
А вот в Кронштадте...
- Какой, к черту, Кронштадт?!
Что он тут мне льет?! Дилетант!
- Остынь!
Остынь, Климент Ефремович, успокойся.
Стало быть, вы что, товарищ Кузнецов,
не верите в способность Красной армии
остановить немецких захватчиков?
- Я всего лишь хотел сказать,
товарищ Сталин,
что объективно Таллин
к обороне не готов.
Стратегически - бои за Таллин
свяжут значительные силы противника,
стремящиеся к Ленинграду.
- Враг захватил уже Минск,
Псков, Ригу. Нам нужны победы,
товарищ Кузнецов.
Вы это понимаете?
- Более чем, товарищ Сталин.
- Отступать нам больше никак нельзя.
Нам нужны победы, победы,
нарком Кузнецов!
И поэтому флот
останется в порту Таллина.
- Вот-вот!
- А Климент Ефремович
с завтрашнего дня
начнет строительство
оборонительных сооружений
вокруг города.
- Так точно, товарищ Сталин.
- А вы, товарищ Трибуц, в следующий
раз правильно оценивайте ситуацию.
- Есть, товарищ Сталин.
- Я почему-то вам верю.
- Я постараюсь оправдать.
- Я не мог.
- Не говори ничего.
Я все прекрасно понимаю: центр
Москвы, до Лубянки рукой подать.
- Послушай меня:
тебе ничего не угрожает, я ручаюсь.
- А Балтийскому флоту,
товарищ нарком?
- Мы найдем способ,
как вывести флот из Таллина.
- Разумеется.
- Сейчас самое главное -
эвакуировать семьи комсостава
и раненых,
чтоб с приходом немцев не получилось
массовых расправ, как в Риге.
- У меня к тебе один только вопрос:
после вот этого всего
мы как это делать-то будем?
- Ничего, мы пойдем
стратегическим путем.
- Товарищи! Сейчас будет объявлена
воздушная тревога:
ожидается налет на Москву,
поэтому прошу срочно
спуститься в бомбоубежище.
- Мне нужен телефон. Срочно!
- А городские линии уже отключены,
товарищ нарком.
- Бомбоубежище там?
- Да, вот. Вас там проводят.
- Послушай меня:
при первой же возможности
улетай в Таллин.
В Москву без моего ведома ни ногой!
Понял?! - Есть.
- Куда вы, товарищ нарком?
Товарищ нарком?!
(Звучит сирена.)
- Товарищ адмирал, приказ перекрыть!
Воздушная тревога!
- Тревога только объявлена -
успеем до бомбежки.
- Товарищ нарком, не могу,
у меня приказ!
- Дождись, когда откроют, и к дому.
- А-а-а!
- Одевайся, не ори, сказала!
Давай, быстрее, быстрее...
Давай, пойдем.
- Мама!
- Куда спрячемся? В метро?
- Я когда с дядей Сережей ехал сюда,
я видел, где метро.
- Бомбоубежище где, не подскажете?
- В подвале соседнего дома!
- Женщина, держитесь за мной,
я покажу. Давайте свой чемодан.
Быстрее!
- Наташа! Витя!.. Бегом!
- Папа!
(Витя плачет.)
- Не смотри.
(Короткие гудки.)
- Победы... Нам нужны победы...
- Что, Николай Герасимович?
- А ну тормози. Сергей довезет.
- Николай, как мы без тебя
туда поедем?
- Ни о чем не беспокойтесь, езжайте.
- Спи, спи, родной.
(Телефонный звонок.)
- Коля, любимый!
- Наконец-то дали связь.
Верочка, милая, как у вас дела?
- Коля, у нас все хорошо. Как ты?
- Хорошо. Прости, нет времени.
Наталья с Витей попали под бомбежку,
я отправил их к нам.
Встреть их, пожалуйста.
И очевидно, какое-то время
они поживут у нас. Прости.
- Это твой дом, твоя семья и твое
решение - значит, так тому и быть.
Все, товарищ адмирал,
гости подъезжают,
я пойду их встречать.
Я целую тебя, любимый.
- Спасибо тебе, милая. Целую.
- Спасибо. Дальше мы сами.
Калитку закрой.
- Здравствуйте, Наталья Казимировна.
- Здравствуйте.
- Привет. Я Вера.
- Витя.
- Простите за вторжение...
- Проходите в дом.
Сейчас ванну организую.
Поедим что-нибудь.
Вещи - можете взять что-то из моих.
- Спасибо, Вера, вы очень добры.
- А Вите тоже что-нибудь придумаем.
По соседям поспрашиваем. Проходите.
- Витя! Господи. Это не ребенок,
а 100 рублей убытка.
А где у вас веник или тряпка?
- Ничего страшного. Вон там.
- Витя, быстро принеси!
- Ничего, на счастье.
- Да где оно, это счастье теперь?
Вера, поверьте, мне самой
страшно неприятна эта ситуация,
но я надеюсь, мы здесь ненадолго.
- Не думайте ни о чем. Все нормально.
- Витя, ну что ты стоишь? Помогай!
- 1100 километров. Это предел
для наших бомбардировщиков.
Остров Эзель. На нем аэродром Кагул.
- Действующий?
- Так точно. Сейчас там базируется
12-я истребительная эскадрилья.
- 900 километров по прямой.
- Восемь часов в небе! Туда-обратно.
- В небе, в котором
хозяйничает немецкая авиация.
- 700 километров над водами Балтики.
Там нет противовоздушной обороны.
- Это неважно. ПВО Берлина
обнаружит наши самолеты
еще при подлете к городу.
- А какой из наших бомбардировщиков
ночью на максимальной высоте
похож на немецкий "Юнкерс"?
- Из двухмоторных -
только "Букашки", ДБ-3Б.
- Слишком изношенные.
Могут не долететь.
Загубим ребят и машины.
- Провал такого масштаба
нам не простят.
- Бомбить Берлин?
- Так точно, товарищ Сталин.
Уж шибко хочется ответить врагу
за бомбежку Ленинграда и Москвы.
По нашим расчетам, мы сможем
взлететь с аэродрома Кагул,
достичь Берлина
и нанести бомбовые удары.
- Вы понимаете всю ответственность
этого мероприятия?
- Безусловно, Лаврентий Павлович.
Я понимаю, что маршрут не из легких,
поэтому я предлагаю привлечь
для выполнения задания
лучший авиационный полк Балтики
под командованием
полковника Преображенского.
- Как скоро бомбардировщики смогут
вылететь на Берлин?
- Предположительно -
через три недели.
Необходимо удлинить взлетную полосу
и произвести тренировочный полет
для точного расчета
бомбовой нагрузки.
- Даю вам две недели.
- Я вас понял, товарищ Сталин.
Единственное: материально-технической
базы Балтийского флота недостаточно
для осуществления
поставленной задачи.
Необходимо привлечение
дополнительных ресурсов.
- Все силы и все средства будут в
вашем распоряжении, товарищ Кузнецов.
Но помните: провала быть не может!
По-немецки: - Давайте быстрее!
Толкай! Быстрее!
- Зина, ты последний.
Выходи на боевой!
Старший лейтенант Зиндер,
вы слышите меня?
- Вас понял.
На боевом.
А-а!
- Всем экипажам вернуться домой!
Зина, как понял меня? Прием.
- Товарищ полковник.
Евгений Николаевич, там...
Зину в особый отдел забирают.
- Пойдем.
Что здесь происходит?
Отставить! Зина, на выход!
- Прекратите.
У меня свое руководство,
и вам я не подчиняюсь.
- А что твое руководство скажет
на рапорт о том,
что ты срываешь боевые вылеты полка?
У меня летать некому,
а ты подготовленных пилотов
в застенки прячешь?
- Согласно инструкции.
- Какой, к черту, инструкции?!
Зина, на выход!
- Не шуми ты, полковник!
Зиндер боевое задание выполнил?
То-то и оно.
Я напомню, он немец. А если вы,
товарищ Преображенский,
в своем полку врага пригрели?
- Немец? Да у него в 34-м гитлеровцы
всю семью убили.
Его подростком еле удалось
к нам переправить.
Нашел врага...
- Разберемся.
- Голенев, так и ты
немецкий пособник, получается.
- Забываешься, полковник! Заводи.
- Это ты забываешься,
но я тебе напомню,
что две недели назад немец Зиндер
получил орден за бой над
Даугавпилсом. И вы, товарищ Голенев,
были в курсе этого.
Так что не торопитесь с арестом.
Обмозгуйте как следует
эту фисгармонию.
Зиндер, на выход!
- Спасибо, товарищ полковник.
- Вы что думаете, товарищ Зиндер,
я с вами тут шутки шучу?
- Никак нет!
- Чтоб я вас больше у самолетов
никогда не видел.
Кругом марш в вечные
дежурные по гарнизону.
- Есть!
- Щегол.
- Не много ли просишь,
Николай Герасимович?
- Только все необходимое
для осуществления полета на Берлин.
- Да? А зачем тебе столько самолетов,
кораблей, горючее?
- Чтобы отвлечь немцев
от аэропорта Кагул.
Все действия согласованы
с товарищем Сталиным.
- Ну тише, тише,
не зарывайся, нарком!
- Я прошу передать все необходимое
в распоряжение вице-адмирала Трибуца.
- Ишь ты, и он тут как тут.
Ну ладно.
Мы все хотим фрицу жопу надрать.
Если что, с тебя за все спросим.
- Разумеется,
товарищ командующий фронтом.
Честь имею.
- Вам идет, Наталья Казимировна.
Я люблю это платье, а носить некуда.
- Вера, давайте сразу договоримся:
я не хочу быть вам обузой,
готова вам во всем помогать и прошу
от помощи моей не отказываться.
Да, и, пожалуйста,
называйте меня по имени.
- Хорошо, Наталья Казими...
Наташа. Я привыкну.
(Детский плач.)
- Быстро!
- Есть!
- Готово!
- Давай, давай. Готов?
- Берлин? Да мы мечтали об этом
с первого дня войны!
- От Кагула до Берлина и обратно
1760 километров,
в зависимости от точки сброса.
- Дистанция предельная. Движки
старые, ресурс уже свой исходили.
- По такому случаю дотянем.
Но в Кагуле полоса всего 1000 метров.
При полной бомбовой нагрузке
можем не взлететь.
Нужно еще хотя бы 200-300 метров.
- Этот вопрос уже прорабатываем.
Ваша задача: подобрать пятнадцать
самых проверенных экипажей.
И главное: никто, кроме вас двоих,
об операции знать не должен.
Все экипажи получат боевое задание
непосредственно перед вылетом.
- Слушаюсь, товарищ нарком.
- Женя...
Сколько времени на подготовку?
- Неделя.
- Действуйте.
- Слушаюсь.
- Вжух!
Ту-ду-ду-ду! Вжух!
Эх, был бы ты постарше,
в морской бой бы сыграли.
Ну а сейчас что-нибудь придумаем.
(Телефонный звонок.)
- Алло. Алло?
Да-да, говорите,
я слушаю, алло! Алло?
Разъединили.
- Это, наверное, был Коля.
- Может, перезвонит.
- Наталья Казимировна,
давайте договоримся:
дома к телефону подхожу только я.
- Пожалуйста.
Просто вы были далеко и заняты,
и я решила... - Угу.
(Телефонный звонок.)
Алло! Коля?
Это вас. Соседка из Севастополя.
- Да.
- Смотри, это наш флот. Я адмирал,
я выше, а ты вице-адмирал.
И еще я нарком ВМФ.
Жаль, ты маленький еще,
не сможешь со мной
к отцу в штаб сбежать.
- Осторожнее.
- Теперь сможем всех эвакуировать.
Сначала гражданские,
потом судоремонтный. А тяжелораненые
отдельным судном пойдут.
- Не теряй времени, Володя,
не теряй. Эвакуируй все и вся.
От Таллина до Кронштадта
используй рыбацкие деревни.
Лучше ночью.
- Коля, я надеюсь, ты понимаешь,
что товарищ Ворошилов
нам обмана не простит? А?
Приписки, нецелевое расходование
горючего, вот это все.
Тут навскидку расстрелом пахнет
как минимум.
- Да ты не переживай, Володя.
Ты всего лишь навсего
выполняешь приказы
вышестоящего руководства,
а вся ответственность на мне.
- У-у. Нет, дорогой, так не пойдет.
С юности вместе, работаем вместе.
Выходит, и под трибунал
вместе пойдем.
- Эвакуацию все равно объявят,
помяни мое слово, -
а мы с тобой готовы уже. Мы выиграли
время, спасли флот, жизни, -
а значит, страну.
- Убедил.
- Товарищи командиры, ваш маршрут:
Эзель - Берлин - Эзель.
Полет пробный с полным боекомплектом.
Отбомбиться следует на обратном пути,
в Свинемюнде, для полной
дезориентации противника.
- Есть!
- Внимание, до Берлина 100
километров. Приготовиться к маневру.
- Командир, мессеры прямо по курсу!
- Спускаемся - и на разворот.
По-немецки: - Тревога! Тревога!
Всем занять позиции!
- Километров за сто
они нас встретили.
Прожекторы у них на пяти тысячах
лупят так, что мама не горюй.
Ну и мессеры тут же навалились -
целая стая.
Пришлось вильнуть и снизиться.
Тут... тут на зенитки и напоролись.
- Засветились, значит.
- Так точно, товарищ командующий.
Но на обратном пути отработали
по Свинемюнде как приказывали.
Может, и ничего, проскочим?
- Немцы не дураки.
Видели, с какой стороны вы пришли.
Значит, теперь будут начеку.
- Ничего, придумаем. Главное, живые.
- Нет, ну сколько можно звать, а?
Витя, открой дверь. Витя,
мы ждем тебя ужинать, слышишь?
Ну ты у меня получишь.
Открой, сказала, дверь!
Ладно...
(Стук в дверь.)
Витя, открой немедленно!
(Стук в дверь.)
Открой!
Открой эту чертову дверь,
или я ее выломаю сейчас!
- Не выходит?
- Характер. Весь в отца.
- Витя, я ужин принесла.
- А вот это зря.
- Наталья, у меня есть ощущение,
что Витя...
- Товарищ нарком,
может, отложим на неделю-другую?
Немцы подумают, что наши самолеты
сбились с курса, и...
- Вылет состоится в обозначенный
товарищем Сталиным час,
это не обсуждается. При этом
все летчики должны вернуться.
Все до единого!
Это будет первая безоговорочная,
ничем не омраченная победа.
- Но если полетим завтра,
неприятель нас точно будет ждать,
и особенно оборонять это направление,
откуда вчера появились наши самолеты.
- А если подняться на 7?
На 7 тысячах прожектора не достанут.
В любом случае
заходить надо с севера,
чтобы быть максимально похожими
на немецкие бомбардировщики,
которые возвращаются
после бомбежки Британии.
- Тогда встает проблема
с радиосвязью.
На одном из наших самолетов
должна быть немецкая радиостанция.
- И вот тут возникает главный вопрос:
шпрехен зи дойч?
- Ну да, потому что
если в эфире будет тишина,
то они заподозрят неладное.
- А есть летчики,
которые говорят по-немецки?
- Не буду скромничать,
товарищ нарком. Имеется.
- Расскажи, как это было?
- Обычный боевой вылет.
- Старший лейтенант Зиндер!
- Товарищ комиссар.
- Вольно. Шагай за мной.
Вот, товарищ нарком,
старший лейтенант Зиндер,
опытный и ответственный летчик.
- За что были отстранены от полетов?
- Во время атаки смалодушничал
и самовольно вышел из боя.
- Осознали?
- Осознал, товарищ нарком.
- Готовьтесь к ответственному вылету.
В этот раз малодушничать нельзя.
- Есть!
(Лай собаки. Мальчик вскрикивает.)
- А ну, пошла! Уйди! Фу!
- Ну-ка, пошла отсюда!
Фу! Пошла отсюда! Пошла!
Фу, я сказала! Фу!
Фу!
Ну-ка, стой. Не укусила?
Ну куда ты собрался? К папе в штаб?
Пойдем домой?
- Нет.
- Ну а если вы разминетесь? Ты в штаб
пойдешь, а он домой приедет, а?
- И что тогда делать?
- Я бы домой вернулась.
- А вы не скажете папе,
что я собаку испугался?
- Не скажу, обещаю.
- В конвертах - карты с планом полета
и боевая задача каждого звена.
Высота полета 7 тысяч метров.
Возвращение в Кагул самостоятельное.
- Приказываю нанести бомбовый удар
по стратегическим объектам Берлина.
- Товарищ нарком,
разрешите приступить
к выполнению боевой задачи!
- Приступайте.
- Есть!
Кругом!
По машинам!
- Ну, не подведите, братцы.
- Штурман, где мы?
По рации: - Земля, это Первый.
Высота 7000.
Прошли траверз острова Готланд.
Перехожу в режим радиомолчания.
Конец связи.
- Идут по графику.
- Ну да. Теперь только ждать.
- Обсервация, доклад!
- Ничего не вижу, командир.
Даже ведомого.
По-немецки: - Черт возьми!
- 200 километров осталось.
- Уже близко.
- До Берлина 100 километров.
Входим в зону немецкого ПВО.
Зиндер, эфир на тебе.
Всем остальным молчать. Конец связи.
(Тяжело дышит.)
- Господин обер-ефрейтор,
на радаре неопознанные самолеты.
Движутся с севера.
- Судя по направлению,
это наши возвращаются
после бомбардировки в Англии.
- Но по расписанию
никого не должно быть.
- Запрашивай.
- Коробочки, коробочки, прием!
Как слышите?
Коробочки, здесь земля, прием!
Коробочки! Ответьте, коробочки!
Это земля.
Коробочки, прием! Земля.
- Попробуй еще раз.
- Я повторяю!
Коробочки, коробочки!
Коробочки, это земля!
Выйдите на связь!
- Да что у вас там происходит,
коробочки?! Прием! Это земля!
Коробочки, ответьте! Прием.
Дежурную эскадрилью - на вылет.
- Дежурную эскадрилью - на вылет!
- Земля, привет!
Спасибо, отработали на отлично.
Ласточки отделились над Ла-Маншем.
Идем без потерь. Хайль Гитлер!
- Хайль Гитлер. Мягкой посадки.
Отменить взлет дежурной эскадрильи.
- Отмена вылета.
По рации: - А мы уже за вами
охоту чуть не начали.
- Радиосообщение.
- Ну что там?
- "Мое место - Берлин!"
- Штурман! Доложить
о готовности к сбросу.
- Готовность номер один!
- Первый удар должен быть нанесен
по танкостроительному заводу.
- Сброс!
- "Фокке-Вульф".
- Сброс!
- "Хейнкель".
- Сброс!
- "Даймлер-Бенц".
- Сброс!
По радио: "Сегодня ночью,
8 августа 1941 года,
пилоты 1-го минно-торпедного полка
морской авиации Балтийского флота
осуществили успешную
бомбардировку Берлина!"
- Ура! Значит, папа скоро приедет!
По радио: "Все наши самолеты
вернулись на базу без потерь!"
(Ликование, крики "ура".)
- Клим, а почему ты не радуешься?
- Радуюсь, Коба. От сердца.
- Нет, этот Кузнецов
все-таки молодец.
- Ну, с одной стороны, да,
а с другой стороны,
трибунал по нему плачет.
- Это с какой еще стороны?
- Он тебя обманывал.
Вот тут все его дела:
готовил самолеты на Берлин,
а сам под шумок приписки делал
и самовольно готовил
эвакуацию из Таллина.
Вот здесь все дела его записаны.
- И что ты предлагаешь?
- Товарищ Кузнецов?
Вам придется проехать с нами. Прошу.
- Даже не думай.
Поверь мне. Я знаю, что говорю.
(Шум отъезжающей машины.)


Серия 3

(Звучит интригующая музыка.)
- Следуйте за мной.
- Прибыл.
(Звучит напряженная музыка.)
(Звучит решительная музыка.)
- Хорошее вино получилось.
Хванчкара.
Это я сам делал -
для самых дорогих гостей.
Почему вы не пьете?
Вы в гостях у грузина -
хотите обидеть хозяина?
- Ни в коем случае,
Иосиф Виссарионович.
- Пейте. Пейте, пейте.
За ваш успех.
За бомбардировку Берлина.
За нашу первую победу над врагом.
М-м!
- Благодарю вас, товарищ Сталин.
Но это победа общая.
- Мы знаем все о хорошо продуманной
операции.
И можете не сомневаться,
что каждый получит,
что он заслуживает.
Бомбардировки Берлина
должны продолжаться.
- Согласен, товарищ Сталин.
Для этого нам нужно
удерживать остров Эзель.
Уже сейчас нужно продумать
другие варианты. Очевидно, что...
- Пока ничего не очевидно.
Если вы хотите мне вновь напомнить
об эвакуации Балтийского флота,
то мое мнение
вам очень хорошо известно.
- Известно, Иосиф Виссарионович.
Но я считаю, что...
- Товарищ нарком, ну почему
вы все время спорите со мной?
Мы не отдадим врагу
столицу советской Эстонии.
И будем держаться до последнего,
всеми силами и любой ценой.
(Звучит мрачная музыка.)
- Бать... То есть товарищ командир,
с 11-го семафорят, начали траление.
- Ну и нам пора, лейтенант Иштриков.
Не тяни резину. Спускать трал.
- Есть.
Товарищ командир, есть контакт!
- Держать на малых.
- Есть.
Держать на малых!
- Есть.
- Бать, смотри!
- Отставить "батю"!
- Виноват. Быстрее смотрите,
товарищ командир!
- Режь волну!
- Есть.
- Стоп машина!
Шлюпки на воду!
Телеграфируй в штаб срочно
наши координаты.
- Есть.
- Надо что-то придумать на завтрак.
- Я не понимаю,
как вы можете думать о еде?
- Я могу и не думать.
Но дети проснутся
и в любом случае захотят есть.
- Присядьте. Присядьте.
- Спасибо. Я уже это все переживала.
- Колю уже арестовывали?
- Второго мужа.
Ну, по крайней мере,
стать дважды женой врага народа -
это как минимум интересное явление.
Вам не кажется?
- Ничего интересного.
На этот раз все по-другому.
Коля вернется, вот увидите.
Коля.
- Ну, ну. Развела болото.
Всего-то на ужин пригласили.
- Пригласили. Я чуть с ума не сошла.
- Где Коля? Спит?
- Угу.
Поговори с Витей,
он без тебя с ума сходит.
А я пока что-нибудь приготовлю,
ты голодный небось.
(Звучит светлая музыка.)
- Это кто это тут спрятался?
Кто спрятался?
Так, а что это мы
в чистой постели в одежде?
Обиделся?
То есть ты так не хотел меня видеть,
что бежал, теряя тапки?
- Если ты меня не хочешь видеть,
то и я тебя не хочу.
- Да я-то хочу. Война...
- Скажешь, где был?
- Сводки Совинформбюро слушал?
- Каждый день.
- Вчера слушал?
- Да ты что?!
Мама! Мам! Мама!
Папа Берлин бомбил!
- Да ты что! Папа у нас герой.
Николай, можно тебя на пару слов?
Нам с Витей нужно
срочно вернуться в Москву.
- Об этом не может идти и речи.
Бомбежка усилилась.
- В Москве сотни тысяч людей
переживают бомбежку,
для этого есть бомбоубежища.
- Я понимаю.
Но на рожон лезть тоже не стоит.
Чего тебе не живется?
- Того, что бывшие жены с настоящими
под одной крышей не живут.
- Наташа, ну ты же понимаешь,
что это мера временная.
Или у тебя в Верой?..
- Вера здесь не при чем.
Она у тебя умница.
Дело не в Вере.
- А в ком?
- Во мне, Коля, во мне.
Я не считаю возможным
здесь больше оставаться...
(Звучит грустная музыка.)
- А? Ай, мамочка!
Все, зови маму, папу на завтрак.
- Мам, пап, идем на завтрак.
- Пойдем.
(Звонок телефона.)
Кузнецов. Слушаю.
Понял, еду.
До поворота поедешь?
- Да.
- С Колей даже не повидался.
- Я ненадолго. Поехали.
- Вам нужно отдохнуть.
Вы всю ночь не спали.
- Мне нужно,
чтобы вы своими разговорами
не отвлекали моего мужа
от меня и нашего сына.
- Вы жена наркома.
Его от вас отвлекает война, а не я.
- Тем не менее.
- Не волнуйтесь.
Мы с ним говорили о моем возвращении
с Витей в Москву.
- Трибуц сообщает,
что немцы полностью закрыли
центральный фарватер.
Ориентировочная плотность -
150 мин на одну квадратную милю.
- Зачем мы вообще туда полезли?
Два тральщика потеряли.
- Что по южному фарватеру?
- Все снабжение Таллина
пока идет через него.
- Что значит "пока"?
Снабжение Таллина идет
и будет идти этим маршрутом.
- А по северному?
- Идти вдоль финских шхер
огромный риск.
По данным разведки, там базируются
немецкие подводные лодки
и финские торпедные катера.
- Простите Николай Герасимович,
но что мы здесь обсуждаем?
Я не слышал, что бы Ставка
давала добро на эвакуацию флота.
- Владимир Антонович, запросите мне
срочный вылет в Ленинград.
- Есть.
- На каком солнце перегрелся?
- Не понимаю, Николай Герасимович.
- Очевидных вещей не понимаешь?
У нас последний шанс
эвакуировать флот.
Немцы вот-вот заминируют
последний фарватер.
И тогда начнется вторая Цусима,
когда плавилась сталь и горело море!
- Могу объяснить свою позицию,
товарищ нарком.
- Прошу вас.
Надеюсь услышать что-то новое.
- Балтийский флот должен
непосредственно участвовать
в оборонительных действиях.
У командующего фронта Ворошилова
есть мнение,
что необходимо демонтировать
корабельные орудия
и перенести их на рубежи
обороны Таллина.
Я подготовил расчеты. Ознакомьтесь.
- Демонтировать, значит.
Как там говорил Кутузов?
"Потеряв Москву, но сохранив армию,
мы не потеряем Россию".
Таллин, при всем моем уважении,
не Москва.
А чтоб ее сохранить,
корабли должны встать в Кронштадте
и не пустить немца в Ленинград!
И вот тогда мы сможем и снять орудия,
и спустить матросов на землю.
И будем стоять до конца,
пока не погоним немцев!
(Звонок телефона.)
Кузнецов. Спасибо,
Владимир Антонович.
Ваша дружба с Ворошиловым
ни для кого не секрет -
и прошлые дела тоже!
- Вы на что это намекаете,
Николай Герасимович?
- Прости, ты прав, я не хочу
вспоминать дела минувших лет,
но я тебя прошу: не чини мне
препятствий по эвакуации флота.
А лучше поддержи мое мнение.
Расчеты эти лучше переделай
на Ленинград.
- К черту!
Я больше не верю в ваши планы!
Задачи по захвату портов Балтики
будут решены с воздуха или c суши.
- Люфтваффе понесет огромные потери
при нападении на корабли
в порту, мой фюрер.
Я же предлагаю
не блокировать флот русских.
- Зачем тогда вам мины
в таком количестве?
- Разрешите?
Мы оставим выход
из порта Таллина открытым.
Наши эсминцы установили
обширное минное поле здесь.
Когда оборона Таллина рухнет,
Балтийский флот
в панике будет покидать порт.
По данным воздушной разведки,
сейчас там сосредоточено
более 200 военных кораблей,
катеров и вспомогательных судов.
- Почему русским не обойти
наши минные поля с юга или с севера?
- По северному маршруту
они не пойдут -
слишком близко к берегам Финляндии.
А вот по южному...
Наши войска подходят к финскому
заливу в районе мыса Юминда,
русские во время перехода
вынуждены будут
отодвинуть фарватер от берегов,
опасаясь нашей артиллерии, и пойдут
вот здесь, по кромке минного поля.
- Может, отправить
туда подводные лодки Деница?
- К сожалению,
не получится, мой фюрер, -
это идеальное место
именно для минной ловушки.
Мы усеем его донными минами
со взрывателями нового образца,
которые реагируют на шум винтов
больших кораблей.
Их конструкция неуязвима для тралов.
Из Таллина будут эвакуированы
не только военные корабли,
но и армейские части.
Мы потопим весь балтийский флот
и отступающую армию русских.
- Хорошо, Редер, действуйте.
- Ах! Что же за день такой!
Все из рук валится.
Так ты говоришь,
он прям так взял и сказал?
- Ты плохо слышишь, Оля?!
- А что ты на меня срываешься?
Ты бы лучше кому надо сказал,
как себя вести.
Он ведь и правда мальчишка.
Что знает про вас с Климентом?
Где был в 1935-м?
- Командовал крейсером
на Черноморском флоте.
- Вот-вот! А ты уже штабом командовал
на Балтийском.
А что он мог видеть
из своего крейсера, тем более знать?
- О гибели подлодки известно всем.
И о причинах - тоже.
Расхождения лишь в деталях.
- Так детали в таком деле -
самое главное.
Кто тогда отдал приказ:
ты или Ворошилов?
- Приказ тогда отдал он,
а вину взял на себя я. Или ты забыла?
- Зато теперь
Климент Ефремович за тебя горой.
И в наркомах был бы рад тебя видеть,
а не этого выскочку.
Ты уж точно больше него заслужил...
Ничего, ничего,
наше время еще придет.
- Хватит, Оля! Только вдумайся,
до чего ты договорилась.
Какое время?!
- Много куришь. Пойду тряпку принесу.
- Вспомнила работу в наркомате.
- Ну, теперь ты работаешь
женой наркома.
- Балтийский флот в ловушке, да?
Я могу чем-то тебе помочь?
- Да, ты и так мне помогаешь:
ты же мой тыл.
Кстати, на счет тыла.
Как у вас с Наташей?
Удается ладить? Почему?
- Наверное, ревную.
- Не надо, Вера, я прошу тебя.
Меня с Натальей объединяет
только прошлое и ребенок.
- Почему вы развелись?
- Не выдержала.
Встретила другого человека,
влюбилась. Я не стал мешать.
А потом появилась ты. Не было
счастья, да несчастье помогло.
- Ее второго мужа арестовали?
- Да, в 1937-м по доносу его
приговорили к высшей мере наказания,
и никто ничем не мог помочь...
К сожалению.
Я прошу тебя, потерпи, пожалуйста.
Я надеюсь,
что это все скоро закончится.
Ты же у меня умная, ты все понимаешь.
- Понимаю. Я понимаю.
- Вот такая вот!
- Ты курить будешь?
- Понимаешь?
- Ай!
- Да хорош заливать.
- После войны схожу - увидим.
- Дорожку... Осторожно!
- Братцы, табачку не дали?
- Не-а.
- Все, больше не дам.
- Дай бог, чтобы эти не понадобились!
(Кашляет.)
- Эх, цигарки бы да горилочки.
- Сейчас фрицы
тебе такой горилки дадут.
- Давай!
- Туда!
- Без команды не стрелять!
- Мама родная, сколько же их?
- В результате нам удалось создать
вокруг города Таллина
сильные оборонительные позиции.
Таким образом,
есть все основания полагать,
что город врагу мы не сдадим.
Доклад закончен.
- Здравия желаю, товарищи.
- Товарищ нарком.
- Я прошу меня простить,
но вопрос не терпит отлагательств.
Мы можем поговорить наедине?
- Ну что ж, товарищи,
перерыв 30 минут.
Ну? О чем пойдет речь?
- Климент Ефремович,
я знаю ваше отношение ко мне.
Наверное, оно небеспочвенно.
Но пришло время забыть
все наши распри
и сделать совместно все,
чтобы спасти Балтийский флот.
Обстановка складывается так,
что ждать больше нет времени.
- У нас по всему фронту
непростая обстановка.
- Да, но в районе Балтики
ситуация более чем критическая:
враг активно минирует Финский залив,
стремительно продвигается
на сухопутном направлении.
Таллин держится,
но это вопрос времени.
- Я бы вас попросил,
товарищ народный комиссар!
- Через два дня немцы выйдут
к южному побережью Балтики,
тем самым они отрежут нам
последний путь отхода.
В таком случае флот придется
либо затопить, либо отдать врагу!
Тогда придется отвечать
не только мне, но и вам.
- Если надо, отвечу. Ты что, думаешь,
я о собственной шкуре пекусь, да?
Всякое было, но трусом никогда
не был. И Сталину верил и верю.
Мы с ним в гражданскую такого
хлебнули, что тебе и не снилось.
И если он говорит, что Таллин
надо держать, значит, будем держать!
- Климент Ефремович,
я знаю, что вы не трус.
Весь флот мы уже не спасем,
но моряков, солдат, женщин и детей
спасти обязаны...
- Азамат, патроны давай!
Сволочи! За танками прячутся!
(Слышна речь на немецком языке.)
По-немецки:
- Не оставляйте никого в живых!
Проверьте каждый окоп!
- Командир тральщика -
капитан-лейтенант Иштриков.
- Товарищ Иштриков - старый рыбак,
знает эту акваторию как свои пять
пальцев. Призван из запаса. Здорово!
- Прошу разрешения.
- Дежурный по кораблю -
лейтенант Иштриков.
- Династия, что ли?
- Так точно, товарищ адмирал.
У нас и дед моряком был.
- Экипаж корабля товарища Иштрикова
уже две недели
отрабатывает маршруты из Таллина
в Кронштадт и обратно.
- Что вы скажете?
- Обстановка тяжелая,
товарищ адмирал, но южный фарватер
пока проходим и он недоступен
для вражеской артиллерии.
- За ночь ситуация изменилась:
немцы, после вчерашнего прорыва,
выкатывают на берег
дальнобойное орудие.
Проходить теперь придется здесь:
между берегом и самой кромкой
минного заграждения. Сможете?
- Этот маршрут мы не прорабатывали.
- Ваша задача -
обеспечить максимально
безопасное прохождение для судов.
Обо всех результатах
докладывать товарищу Трибуцу.
Будьте предельно внимательны.
- Есть!
- Что будем делать, если этот маршрут
окажется непроходимым?
- Даже думать об этом не хочу.
- Что на транспортах?
- Когда товарищ Ворошилов узнал,
что этот рейс может быть последним,
приказал напихать все, что есть.
С большим перегрузом пойдут ребята.
- Да... Но ведь все знает,
все понимает.
- Угу.
- Боится правде в глаза смотреть.
Ничего, завтра будет
совещание у Сталина -
вот там поговорим.
- Товарищ командир,
две мили прошли - все чисто.
Давать команду транспорту?
- Погоди. Еще пару миль протралим -
там видно будет.
- Товарищ капитан!
Наблюдаю мину по левому борту!
- Стоп машина! Уничтожить мину.
- Стоп машина!
(Звучит напряженная музыка.)
Старый это "еж" был.
Не стали бы немцы гонять минзаг
ради одной мины.
- Вечно ты, батя, мудришь.
Простите, товарищ командир.
Что делать будем? Скоро светает.
Или еще пошерстим?
- Передавай на транспорт:
пусть догоняет. - Есть!
- Доковыляет?
- Если движки не посадит.
Загрузили под завязку.
- Стоп машина!
- Вы уверены, что это было
обыкновенное транспортное судно?
- Абсолютно, гроссадмирал.
Эти взрыватели не должны реагировать
на обычную баржу.
- Теперь русские догадаются
о нашем плане.
Гюнтер, мы должны убедить их,
что судно потопила подлодка.
Займитесь этим немедленно.
- Слушаюсь!
- В общем, Владимир Филиппович,
слушай приказ.
Еще раз проверить маршруты
следования кораблей.
Допроверить и доложить.
Я после заседания в Ставке
немедленно выдвигаюсь в Кронштадт.
Все, есть.
- Здравия желаю, товарищ нарком!
От Исакова.
- В Кремль.
- Есть!
- Побережье восточнее Таллина
захвачено врагом.
В ближайшее время город
полностью будет отрезан от снабжения.
- Клим...
- Товарищ Кузнецов сгущает краски.
И я понимаю почему.
По его вине сегодня ночью
был затоплен транспорт со снабжением,
потому что не надо самовольно
менять фарватер и лезть куда попало!
- Климент Ефремович, немцы
и правда взяли Таллин в кольцо?
- Взяли. Но город держится.
Благодаря корабельным орудиям.
Нам нельзя оставлять Таллин.
Тогда немец двинется на Город Ленина.
А этого мы допустить не можем!
- Битва за Ленинград
неизбежна, товарищи.
Необходимо во что бы то ни стало
сохранить Балтийский флот
для обороны города.
Товарищ Сталин,
здесь схема размещения
эвакуированных кораблей
в Кронштадте и в Ленинграде.
Я предлагаю ознакомиться
с подробным планом всех мероприятий.
(Звучит напряженная музыка.)
- Прямо по курсу, на расстоянии
около пяти миль, - подводная лодка.
- Боевая тревога.
- Боевая тревога!
- По местам!
- Вот кто наш транспорт
на дно пустил.
- Мелковато здесь для подлодки.
Что она здесь делает?
- Батареи заряжают.
- Немец нас мили за три услышал,
но не атаковал и не ушел.
Что-то здесь не так.
(Стук двери.)
- Ну что?
- Ставка приняла решение
об эвакуации флота и Сталина.
- Лучше поздно, чем никогда,
как говорится.
- Ну, Иван Степанович,
именно твой план по Ленинграду
сработал.
Так что разворачивай базу в Гогланде.
- Добро.
- А ты, Володя,
возглавишь переход кораблей.
Сегодня же выезжай в Таллин.
- Есть!
Главный вопрос - фарватер.
Капитан-лейтенант Иштриков
обнаружил в районе гибели транспорта
немецкую подводную лодку.
- Есть у меня одно нехорошее чувство,
Володя. - Какое?
- Может, они нас специально
затягивают в этот фарватер?
Если бы немцы хотели перекрыть,
они бы давно это сделали.
Почему они медлят?
- Возможно, решили оставить для себя.
Ведь им придется снабжать
свои войска,
которые двинутся на Ленинград.
- Я только одного не понимаю:
что она вообще там делала?
Уж слишком нагло она себя вела.
- Согласен.
Ведь и раньше на южном фарватере
они транспорты наши не трогали.
- Хороший вопрос.
- Капитан-лейтенант Иштриков
по вашему приказанию прибыл. - Зови.
- Вот здесь мы и обнаружили
подводную лодку, товарищ нарком.
- А раньше на южном фарватере
такие встречи не случались?
- Никак нет.
- Вам это странным не кажется?
- Согласен. Но факт остается фактом.
Транспорт погиб на наших глазах.
- При повторном тралении
мин не обнаружено?
- Никак нет.
- Слушайте, до войны
немцы проводили испытания
акустических и магнитных взрывателей
на донных минах.
То есть теоретически
они могли бы реагировать
на искажение магнитного поля
и шум винтов.
При этом их тральщик не обнаруживал.
- Шум винтов, говорите?
А как же наш корабль?
Мы же туда-сюда...
- Погоди, ты хочешь сказать, шума
винтов тральщика было недостаточно?
То ли дело перегруженный транспорт.
- Возможно.
- Как же нам это проверить?
У нас нет такой техники.
- Так...
Способ один.
На полном ходу тралить
глубинными бомбами.
- Но это верная смерть.
- Майна!
Стоп!
- Алеша, ты знаешь чего...
Поезжай-ка к минерам
и запал у них возьми.
А то, смотрю, мины привезли,
а запалов нет.
- Батя...
Ты это заканчивай.
Запалы я лично разгрузил.
Они вон, под тем брезентом стоят.
А то, что мы при тралении можем
взлететь на воздух, я и сам знаю.
Прошу из меня труса не делать.
Ты же сам в добровольцы напросился,
уже весь порт об этом гудит.
А сейчас чего?
- Вот именно - в добровольцы.
И твоей фамилии
в этом списке не было.
О матери подумай.
Я стар уже, пожил, - а ты?
- О матери? Так я о ней и думаю.
И о других матерях тоже,
и о том, что со всеми ними будет,
если эти сволочи и дальше продолжат
наши города брать.
- Молодец, сынок.
Все правильно понимаешь.
- Подходим. Приступить к тралению.
- Есть!
(Звучит напряженная музыка.)
- Черт! Они решили тралить.
- Информации по фарватеру пока нет.
Так а что вы, специального приказа
ждете? Действуйте!
- Товарищ вице-адмирал!
Немцы прорвали оборону Таллина.
- Ровно через час
мы должны закончить погрузку.
- А что с теми, кто не успеет?
- Ровно через час все корабли
должны покинуть порт Таллина.
Выполнять!
- Есть!
- Давай!
- Похоже, ошибся товарищ нарком.
- Тем лучше.
- Минное заграждение обнаружено.
Внимание! Приготовиться
к торпедной атаке.
Акустик!
- Пелинг - 85,
скорость цели - 12 узлов,
дистанция - 20 кабельтовых.
- Генрих, расчеты!
- Готово!
- Это донки! Стоп машина!
Срочно передавай в штаб.
- Стоп машина!
- Стоп машина!
- Торпеда!
- Цель поражена.
(Звучит тревожная музыка.)
(Крики, плач.)
- Немцы! Танки! Бегите!
Дуй наверх!
- Да чего он там возится?
(Крики.)
(Писк аппаратуры: азбука Морзе.)
- Николай...
- Срочно соедините меня с Трибуцем.
- Он на линии.
- Соединяйте.
- Трибуц у аппарата.
- Приказываю немедленно приступить
к эвакуации Балтийского флота
в Кронштадт.
Вести центральным фарватером.
- Повторите приказ.
- Повторяю приказ: вести корабли
центральным фарватером.
- Есть, товарищ народный комиссар!
- Иштриковых представить к наградам.
Вручу лично.
- Оба - посмертно...
- Вы уверены в успехе
предстоящей операции?
- Нет, товарищ Сталин. Но у нас нет
другого маршрута и нет времени.
- Сколько мы потеряем при этом?
- Потери неизбежны, товарищ Сталин.
У немцев превосходство в воздухе
и возможность атаковать
на протяжении всего пути.
- Что же, Николай Герасимович...
Я в вас верю.
- Ваш кофе, господин гроссадмирал.
Господин гроссадмирал?
- Кузнецов обрек свой флот на гибель.
А как бы вы поступили
на месте Кузнецова?
- Как бы я поступил?
Не знаю, Гюнтер.
Но знаю точно,
эта война будет долгой.
Рассказчик:
"28 августа около 14 часов
225 кораблей и судов начали
героический прорыв.
Впереди их ждало сильнейшее
минное заграждение Юминда
и нескончаемые авианалеты. Более 120
немецких и финских самолетов
охотились на Балтийский флот.
Из-за сильного шторма,
начавшегося еще накануне,
траление было практически невозможно,
и транспорты,
которые были под завязку
загружены бойцами Красной армии,
флота и мирным населением,
подрывались на минах.
Потери были ужасающими.
Из 225 кораблей и судов,
вышедших из Таллина,
62 так и не добрались
до конечного пункта.
Более 15 тысяч человек погибли
в этом ужасающем прорыве".
- Какие потери?
- 15 кораблей и 40 судов.
Людские потери идут на тысячи.
Если бы не наша база на Гогланде,
все было бы гораздо хуже.
- Да ни черта
этого вообще бы не было,
если бы приказ был отдан вовремя.
(Звонок телефона.)
- Трибуц у аппарата.
- Товарищ Трибуц,
нарком Кузнецов у вас?
- Так точно.
- Пригласите его к аппарату.
- Есть! Вас, товарищ нарком.
- Кузнецов.
- Товарищ Кузнецов,
жду вас завтра у себя на доклад.
- Это чистый трибунал, Коба.
Я так и знал,
что ему нельзя флот возвращать.
Командование Северо-Западного
направления...
- Сегодня я подписал приказ
о расформировании
Северо-Западного направления.
- Подожди, Коба, ну!..
- Молчи, молчи!
Просрал все!
Теперь будет Ленинградский фронт,
и у него будет свой командующий.
А с тобой...
С тобой я еще решу, что мне делать.
(Звучит тревожная музыка.)
И с Кузнецовым тоже.
(Звучит немецкая речь.)


Серия 4

- Приготовиться.
Всем орудийным башням - к бою.
Ждем координаты цели.
- Вот она.
- Ветер - северо-восток, 3.42.
- Север, 30. - Что?
- Сюда иди! Север, 30.
- Повторите корректировку.
Нужен повтор.
- Скорее! Фрицы к третьему выстрелу
готовятся.
- Не гони волну, дай сосредоточиться.
- Первое орудие первой башни - Е6,
поправка - 14.4.
- Товарищ майор, сообщение.
- Связь.
Слушай координаты цели.
- 54 градуса 42 минуты 48 секунд
северной широты.
18 градусов 3 минуты 35 секунд
восточной долготы.
- Батарея, слушай мою команду:
по неприятелю - огонь.
- Есть - огонь. Батарея, залп!
- Спеклись гады.
Собирай барахло. Уходим.
(Звучит тревожная музыка.)
- Вроде проскочили.
- Мишка! Мишка! Зацепило сильно.
- Займись, ну!
- Пульс у него слабый, не донесем.
- Я тебе сейчас хребчину всю
измочалю!
Это мы себя можем не донести,
а его - обязаны.
Ну, давай. На меня. Еще, ну!
За мной. Пошел.
Пошел, пошел, пошел!
- Знаешь, пап, что такое гамбит?
- Я-то знаю. А ты знаешь?
- Гамбит, пап, - необходимость отдать
малую жертву ради общей победы.
- Да ты что!
Ходи давай.
- Тебе мат!
- Тихо. Тихо. Сейчас Кольку
разбудишь - сам будешь нянчиться.
- Шире шаг!
- Девушка, тут автомобиль стоял.
Вы не знаете, куда он уехал?
- Я вам не девушка,
а сержант милиции Иванова.
И в мои обязанности не входит
смотреть за чьими-либо автомобилями.
- Послушайте, сержант,
этот автомобиль - наркомата,
и вам это прекрасно известно.
Так в чем дело?
- Вам не понять.
- Вы что себе позволяете?
- Сержант Иванова,
вы нам расскажите. Мы поймем.
- Немец под Москвой,
а меня здесь поставили
за машинами вашими смотреть!
Мне на фронт нужно, пользу приносить!
- А дети у вас есть?
- НКВД вашу машину реквизировали.
Нужда у них срочная была.
- Не сказали, когда вернут?
- Не могу знать.
- Тут наркомат недалеко.
Там телефон, позвоним Коле.
Спасибо вам большое.
А насчет фронта...
Мы в первую очередь матери,
а уже во вторую - воины.
Подумайте об этом.
- Спасибо вам, сержант Иванова.
- Я сейчас.
- Паренек так на Витюшу похож.
- Действительно похож.
- Москва быстро пустеет.
Вероятно, сержант Иванова права.
(Ребенок плачет.
Кузнецов напевает.)
- Это уже невозможно.
Где же они есть?
Мне уже ехать надо. Витя!
Ну-ка, посмотри за братом.
Я еще одну машину вызову.
Вот так.
- Не плачь. Смотри какой.
Это слоник. Все хорошо.
И-го-го! Держи.
- Кузнецов. А ну давайте
еще одну машину. Что?!
(Сирена воздушной тревоги.)
- Вера...
Женщина: - Помогите!
Помогите кто-нибудь!
Сыночек!
- Так. Успокойся. Вот так.
Так. Все. Все в порядке, малыш.
Все поправим.
Сейчас, малыш. Так. Делаем жгут.
Жгут. Так. Жгут...
Нам надо сделать...
сделать контроль жгута.
Который час? Который час?!
- Полвторого.
- Так. 13:30.
13:30. 13:30!
Малыш, запомни это время.
Телефон есть в доме?
- Нет.
- Так. Терпи, мой хороший, терпи.
Надо чем-то рану перевязать.
Вера, Вера!
Потерпи. Вера, быстрее прошу тебя.
Давай, ну.
Так. Так, потерпи. Вот, вот.
Да. Давай.
Да, терпи. Терпи, мой хороший.
Все хорошо будет.
Сюда! В машину его. Давай.
- Взял.
- Взяли?
- Ну что сидишь? Давай за ним!
(Звонок телефона.)
- Приемная.
Вас, товарищ Кузнецов.
- Слушаю вас.
- Это Сергей, водитель.
Я в больнице с ребенком.
- Не понял, Сергей, с каким ребенком?
- Чужой раненый ребенок.
- А Вера где?
- С Верой Николаевной все в порядке.
Они с Натальей пешком домой пошли.
- Дождись мать ребенка
и обязательно отвези их домой.
- Хорошо.
(Звучит трагическая музыка.)
- Это шок.
Поплачьте. Не сдерживайтесь.
- Противнику удалось полностью
окружить Севастополь с суши.
Обстановка в городе тяжелая.
Катастрофически не хватает
живой силы и боеприпасов.
- Какие делаете выводы,
товарищ Козлов?
- Необходимы контрмеры,
иначе город мы не удержим.
- Что думает об этом
начальник Генерального штаба
товарищ Шапошников? Сидите.
- Ставка предлагает высадить
морской десант
в районе Керченского полуострова.
Это вынудит противника
отвести часть сил от Севастополя,
а нам даст возможность передышки
и подготовиться
к более длительной обороне города.
- Вы с этим согласны,
Дмитрий Тимофеевич?
- Так точно, товарищ Сталин.
Другого выхода у нас нет.
- А что скажет товарищ Мехлис?
- Предлагаю незамедлительно
приступить к выполнению операции.
- А какое ваше мнение,
нарком Кузнецов?
- Об этой операции я слышу впервые,
товарищ Сталин.
Поэтому у меня нет
однозначного мнения.
Я понимаю только одно:
такого рода операция
должна быть тщательно спланирована.
Иначе ошибка может дорого стоить.
Речь идет о тысячах морпехов.
- Гитлер стремится захватить
Севастополь всеми силами
и двинуть на Кавказ.
Немцу нужна наша нефть.
И поэтому я приказываю:
в пятидневный срок
товарищам Кузнецову,
Шапошникову и Козлову
подготовить генеральный план
высадки десанта
на Керченском полуострове,
а товарища Мехлиса,
как заместителя наркома обороны,
попрошу ежедневно
мне об этом докладывать.
- Есть, товарищ Сталин.
Ну, с чего собираетесь начать,
товарищи?
- Я предложил бы оценить
наши возможности
при помощи командно-штабной игры.
- Хм! Ну что ж, давайте. Поиграем.
- Только, если не против,
я буду играть за противника.
- Здрасте, гражданочки дорогие!
И где это мы страх свой растеряли?
- Да не боязливей некоторых.
- Да я-то что? Прошел - и нету.
А вот вы? Ежели немец обстрел
начнет - тазиками прикроетесь?
- А хоть и так. Куда денемся?
Водопровод взорвали,
куска мыла днем с огнем не сыщешь.
А соль морская чем хуже?
- Да кто ж спорит?
Море все беды смоет.
- Ой, а ты чего балду пинаешь,
защитничек?
Тебе чего, делать нечего?
- Ох, и обидно такие слова слушать,
гражданочка. Вот вырвался
товарища раненого проведать.
Не более.
Так как, вы сказали, вас зовут?
- Таисия Геннадьевна.
- А я Лида.
- Честь имею представиться:
Георгий Иванович. Просто Жора.
Так что, Лида, небось,
скучаешь по мужу-то, а?
Он у тебя, поди, моряк?
- Не замужем я.
- Я тоже.
- Удивительно! Давай помогу.
- Возьми лучше ведра.
- Добро.
О! Настоящий герой Михаил Козырев.
Слыхали о таком?
- Слыхала.
Только дела-то у него не очень.
Его, скорее всего,
в Новороссийск эвакуируют.
- Ну это мы будем посмотреть.
А вот вам анекдот.
- Ну что, приступим?
Какие ваши действия?
- Очень уж немцы размахнулись.
Территория обширная.
Предлагаю этим воспользоваться.
Штаб Манштейна стоит здесь,
в селе Сарабуз.
От него до следующего немецкого штаба
в Феодосии больше сотни километров.
До Керчи - еще сто.
Перед высадкой десанта
необходимо уничтожить все линии связи
между немецкими штабами.
Некоторое время они будут в неведении
наших действий
на Керченском полуострове.
- Логично. Это осложнит передачу
информации и координацию войсками.
- Именно так.
- Что ответите, Николай Герасимович?
- Чтобы сориентироваться,
штабу Манштейна понадобится
несколько часов.
Сколько на все про все
нужно будет нашему десанту?
- Минимум полсуток понадобится.
- Как только немцы очухаются,
их 42-й армейский корпус
примерно за четыре часа
доберется до Керченского полуострова
и, скорее всего,
разобьет десант, который
к тому моменту будет вести бой
с охраняющими полуостров
силами противника.
- Знаете, это все теория.
И воевать мы тоже умеем.
- Несомненно, Лев Захарович,
но все-таки нужны еще варианты.
- Тогда предлагаю идти в открытую.
Устроить артподготовку с кораблей.
Немцы отступят, и мы захватим
уже готовые оборонительные рубежи.
- Точнее то, что от них останется.
Каково время подлета
вражеской авиации?
- Ближайший аэродром у немцев
в тридцати минутах,
Николай Герасимович. - То есть
на ведение огня не больше часа.
Надо думать.
- Знаете, вы думайте, только быстрее,
товарищ Кузнецов. Срок вам известен.
- Вон ваш математик,
на дальней койке.
- А что такой худой?
Что вы с ним сделали?
Ну, выше нос, солдаты!
- Здравия желаю, Георгий Иванович!
- Здоров!
Так. Держи, вот, ребята передали.
- О! Ребятам спасибо. Удружили.
- Да, так и сказали:
"Отнеси нашему гроссмейстеру".
Медсестра: - Лукьянов, Елисеев,
Сажин, на перевязку!
- Может, партейку?
- Да давай.
О, кулема, что это у тебя из рук
все валится, а? Разведчик.
- Кончился разведчик,
товарищ старший лейтенант. Слепну я.
- Ты мне погоди языком полоскать.
Врачи подлатают -
будешь не хуже других.
Усвоил? Не слышу.
- Так точно.
- Вот то-то же.
- Ваш ход.
- Мерси.
- А ведь у немцев в Феодосии
не только танки.
- Не только. Там и батарея
артдивизиона, и бригада катеров.
- Владимир Антонович,
стратегия сушит мозг.
Неси стаканы.
Предлагаю поднять боевой дух.
- Есть поднять боевой дух.
Вот хоть через голову кувыркайся...
Эти напридумывают разных решений,
а нам теперь сочинять разные гамбиты.
- Гамбиты, говоришь?
- Угу.
- Точно! А ну-ка вспомни Зебрюгге.
В Академии рассказывали.
- Это когда англичане подожгли
и притопили несколько своих кораблей,
чем блокировали немецкий порт?
- Блокировали и отрезали
от основных сил.
А пока английские корабли горели
и не давали немцам войти в порт...
- ...десант успел высадиться.
Не зря ты, Колька, нарком.
- Ну-ка свяжись с Октябрьским.
Пускай прекратит
все разведывательные действия
в районе Феодосии
и Керченского полуострова.
С командующим Кавказским фронтом
я свяжусь сам. - Добро.
- Шах, Георгий Иванович. Спасайтесь.
- Чего? Какой шах? А, этот. Вижу.
Вот если бы я с тобой
в карты резался,
уделал бы тебя на раз, Михаил.
- Конем ходите,
товарищ старший лейтенант. Конем.
- Выпейте порошки.
- Шахматист?
- Второй юношеский разряд.
- Не, ну ты видал какая, а?
Ну раз уж здесь сплошные Капабланки
собрались, так я уступлю.
Ну, честь имею, товарищи!
Давай, бывай здоров! Ну ты понял.
- Может, продолжим?
- Давай.
- И еще. А Михаил, он что -
взаправду ослепнет?
- Молодой еще, сильный.
Может, процесс и остановится.
Раненым положительные эмоции нужны.
Он так сегодня обрадовался,
когда вы пришли.
- Так точно. Принял.
(Звучит лирическая музыка.)
Постараюсь прибыть еще.
Только вот теперь не знаю когда.
Сами понимаете.
- Ну вы уж постарайтесь.
- Ай! Порядок.
- Это армия или балаган?!
Я даю распоряжение командующему
Кавказским фронтом
возобновить разведку
на Керченском полуострове,
а товарищ Кузнецов
отменяет мой приказ.
- Ну пусть товарищ Кузнецов
и объяснит нам свое решение.
- Товарищ Сталин, враг и так держит
значительные силы
на Керченском полуострове.
В тоже время в любой момент
и в кратчайшие сроки
их может пополнить
находящийся в Феодосии
армейский корпус армии Манштейна.
- То же мне новость.
- Лев Захарович.
- Враг ждет нашего десанта.
И ожидание это напрямую связано
с активностью разведки.
Надо заставить противника
поверить в то,
что мы отказываемся
от активных действий на полуострове
и собираемся нанести контрудар
в район Севастополя.
Собираемся подтянуть из Новороссийска
дополнительные силы.
Мы оттянем корпус Манштейна
в район Севастополя.
Это значительно повысит шансы
на успех высадки нашего десанта,
где они смогут закрепиться,
создать плацдарм
и удерживать его
до прихода основных сил.
- А если Манштейн не поверит
этим вашим хитростям?
- Надо сделать все, чтобы поверил,
товарищ Сталин.
- Что скажете, Борис Михайлович?
Если истинную цель переброски
наших войск из Новороссийска
удастся сохранить в тайне от врага,
может получиться.
- Какие силы вам потребуются?
- Хорошо придумал,
Николай Герасимович, очень хорошо.
- Товарищ маршал, срочное сообщение.
- Плохая новость,
Николай Герасимович:
немец на горе Опук
артиллерию дальнобойную выкатил.
Все же почуял Манштейн что-то.
Свободен.
- Но без прикрытия с корабля
десант не высадить.
Противник просто расстреляет
его в упор.
- Завтра эта информация
ляжет на стол товарища Сталина.
- Благодарю вас, Борис Михайлович.
- Нужна контрбатарейная операция.
- Пока их артиллерия молчит,
точных координат расположения
у нас не будет.
- Значит,
нужно заставить их говорить.
- Мы подведем ночью корабли,
откроем огонь.
- Наугад?
- Немцы ответят -
получим примерные координаты,
нанесем авиаудар.
- У них превосходство в воздухе.
Это заставит Манштейна подтянуть
к Керчи дополнительные силы,
и тогда наш план полетит к черту.
- Боюсь, других идей нет.
- Наташа, куда-то уходите?
- Возникли дела.
Вера, пообещайте мне одну вещь.
- Конечно.
- Позаботьтесь о Вите.
Я, видите ли, не знаю,
что со мной завтра будет:
через минуту -
взрыв, ранение, болезнь.
Николая никогда нет рядом,
он вечно занят, а вы...
вы человек хороший.
Хотя зря я этот разговор
на ходу затеяла.
- Наташа, нет, я вас никуда не пущу,
пока вы мне не объясните,
что сучилось.
- Война случилась.
Мальчик этот весь день
у меня перед глазами стоит.
И я все думаю: а что, если бы
нас с вами там рядом не оказалось?
Просто мгновение - и нет жизни.
Понимаете?
И я все думаю, что я...
что я могу еще кому-нибудь помочь
и, может быть, спасти чьего-то сына.
- Да пойми ты, милый человек,
ну старый ты, чтобы воевать.
К тому же, должность у тебя -
начальник спеццеха малых серий.
Ты для обороны человек важный.
- Скоро оборонять уже нечего будет!
Заладили: "Старый, старый".
Сам ты старый!
- Да! Да, и я старый,
поэтому вожусь тут с вами.
Все, давай покинь кабинет.
Или я сейчас караул вызову!
(Громкий хлопок дверью.)
Ну!
Ее точно доломают,
эту дверь несчастную.
(Стук в дверь.)
Да!
- Разрешите?
- Слушаю.
Ой, что ты... Да что такое!
"Прошу зачислить меня
на ускоренные курсы
при зенитно-артиллерийской школе".
А ко мне-то почему пришла?
А, год рождения - 1900-й.
Без исключения, до 33-х набираем -
и зенитчиц, и радисток, и медсестер.
Уходить будешь, дверью не хлопай.
- Товарищ майор...
- Ну посмотри, а!
Нет, они меня все
сегодня довести решили.
- Товарищ майор, я отличница
Общества содействия обороне.
Ваш пистолет я могу разобрать
и собрать с закрытыми глазами.
Я могу принести пользу на фронте,
поскольку неплохо стреляю
и умею оказывать
первую медицинскую помощь.
А у вас инфаркт, и вам необходимо
срочно вызвать врача.
- Какой инфаркт? У меня лишь
всего-навсего болит плечо.
- У вас просто
все признаки инфаркта налицо.
Вызывайте срочно скорую!
Чем быстрее вы окажетесь в госпитале,
тем больше у вас шансов
остаться в живых.
- Нет, ну плечо
действительно потягивает.
- У человека плохо с сердцем.
Возможно, инфаркт.
1889 года рождения. Адрес?
Военный комиссариат
Краснопресненского района,
кабинет майора РКК
Чернышева Николая Ивановича.
- Тридцать два года вам,
товарищ Севостьянова.
- Спасибо.
Будьте здоровы, товарищ майор.
- Давай. Вот так. Давай.
- Папа, как там Севастополь?
- Коля!
- Держится.
Настоящие герои его защищают.
- А я все про них знаю.
Из "Красной звезды" вырезки храню.
Сейчас покажу.
- Еще один сотрудник штаба растет.
- Смотри. Это Георгий Мариничев.
Помнишь пушку фашистскую,
которая Севастополь обстреливала?
- Какую пушку?
- Секретная.
В статье писали,
что у Георгия Мариничева
был друг-математик,
который произвел расчеты,
и наши эту пушку
с одного залпа взорвали.
А им ордена дадут?
- Дадут.
Нарком Кузнецов.
Немедленно самолет в Севастополь.
- Господин фельдмаршал,
последние данные разведки.
- Русские в срочном порядке
готовятся отправить подкрепление
из Новороссийска в Севастополь.
- Господин генерал-фельдмаршал,
предлагаю перебросить
части 42-го армейского корпуса
из Феодосии.
- Не уверен.
Все свободные резервы
бросить на Севастополь.
Фюрер требует занять Крым
к Новому году.
- Первая.
- Слон - д7.
- Вторая.
- Пешка - с4.
- Третья.
- Конь - е5.
- Держи, вот это тебе.
Цветов, прости, не нашел.
Говорят, не сезон.
- Спасибо.
- Первая: ферзь - ф2.
- Слон - с6.
- Первая: ферзь - ф3.
- Ладья - а8. Шах. И мат.
Товарищ адмирал, простите,
это я, получается, вам мат поставил?
Погорячился.
- Ну что же, я вижу, силы
для разговора имеются. - Так точно.
- Расположение нашего орудия мне
нужно знать с точностью до метра.
Износ ствола, износ боевых
механизмов, характеристики снаряда.
- Дальше.
- Дальше - перехожу к точке Б,
расположению цели,
и приступаю к расчетам.
- То есть расчет
для каждого орудия свой?
- Для каждого орудия
и даже для каждого выстрела.
Ствол же нагревается.
Думаю, что командир батареи
сможет сделать это самостоятельно.
- Я не сомневаюсь,
что на крейсере "Красный Кавказ"
такой командир найдется.
- Найдется, товарищ нарком.
- Хорошо. В таком случае,
Михаил Дмитриевич, последний вопрос.
Вы...
- Прекрасно себя чувствую.
- Боец, вы натурально сумасшедший?
Любой чих в вашу сторону -
и остаток своей жизни
вы проведете в полной темноте.
- Я готов выполнить поставленную
задачу, товарищ народный комиссар.
- Принимай.
- Так, давай аккуратнее.
(Звучит трагическая музыка.)
- Ну пойдем. Пойдем.
Пошли, пошли. Вот так.
- А вы до войны кем были?
- Военным.
- А я студенткой.
Учительницей стать хотела.
(Плачет.)
При раненых плакать нельзя.
А как такое выдержать? Жалко всех.
- А ты знаешь...
а ты поплачь, поплачь.
Слезы, они завсегда горе смягчат.
- Товарищ Мариничев,
прощайтесь с невестой, мы торопимся.
- Так точно.
Вернусь - поженимся.
- Подольское артиллерийское училище.
- Ну да.
- Что же скажет Коля?
- Я с ним поговорю.
Он все поймет.
Сейчас очень непростое время -
мы все должны быть
чем-то друг другу полезны.
- А я?
- А ты остаешься за самого взрослого
мужчину в этом доме.
Ты должен защищать Веру
и младшего братика. Понял?
Ну все, будь умницей.
Помогай.
Плача: - Ты правда вернешься?
- Правда. Я уезжаю в училище,
не на фронт. Не реви.
Все, не реви.
(Плачет в голос.)
- Я обо всем позабочусь.
- Я знаю.
(Всхлипывает.)
- Смирно!
- Телеграфируйте в Новороссийск
о начале движения эскадры.
К полуночи они должны быть на месте.
- Мария! Здесь Луиза-7.
Вижу русскую эскадру
на пути к Севастополю.
- Проведите фотосъемку
и возвращайтесь.
- Вас понял.
- Пять километров за сутки -
это черепашья скорость.
Фюрер каждый день запрашивает сводку.
- Господин генерал, мы делаем все
возможное. Но у нас плохие новости.
Русская эскадра
вышла из порта Новороссийска
и движется в сторону Севастополя.
- Господин фельдмаршал, и все-таки
у нас нет другого выхода,
как перебросить к Севастополю
расположенный в Феодосии
42-й армейский корпус
и часть из Керченского полуострова.
- Я знаю, черт возьми!
Сделайте это немедленно.
- Слушаюсь!
(Звучит напряженная музыка.)
- Телеграфируйте:
"Командиру крейсера "Красный Кавказ"
начать движение
к намеченным координатам".
(Слышна морзянка.)
- Малый вперед!
- Есть!
Передай в штаб:
движение начали. - Есть!
- Всем десантным кораблям: вперед!
(Слышна морзянка.)
- Есть!
(Слышна морзянка.)
- Здесь.
- Ну, как скажешь.
- Товарищ капитан первого ранга,
до расчетной точки - 4 мили.
- Передавай.
- Полный вперед!
- Есть!
(Звучит напряженная музыка.
Слышна морзянка.)
- Азимут - 3500.
Дальний - 6000. Высота - 650.
(Слышен грохот и металлический лязг.)
Пристрелка с дальномером. Огонь!
- Фиксируй, Миша. Квадрат 206 689.
- Есть!
- Стоп. Спустить якорь.
Передать наши координаты разведчикам.
- Стоп машина! Спустить якорь.
- Общий крен - 12,47.
Для кормовой башни.
- Товарищ капитан, попадание.
Уходим с линии огня?
- Отставить! Продолжать стоять!
- Есть!
- Передавай координаты!
- Есть.
- Поправка 14-8...
- Быстрей, родимый,
а то фрицев крыть будет некому!
Первое орудие носовой башни - С3.
Поправка 11-9!
- Готово!
- Заряжай!
- Готово!
- Все координаты получены!
- К стрельбе готов!
- Всем орудиям: залп!
- Залп!
- Огонь!
Рассказчик:
"29 декабря, подойдя к порту,
корабли начали артиллерийский
обстрел позиций немцев и румын.
Малые охотники и катера
на полном ходу под обстрелом
рвались к гавани и высаживали
штурмовые группы прямо на мол.
Когда первые позиции были захвачены,
корабли направились в гавань
и начали швартоваться к причалу.
Мужество черноморцев
повергало фашистов в ужас.
Под ударами немецкой артиллерии
и авиации крейсер "Красный Кавказ"
не отступил и высадил всех
десантников до единого,
прикрывая их своей артиллерией
даже после того,
как получил сильное попадание бомбы
рядом с артиллерийским погребом.
Немцы бежали,
бросая технику и оружие".
- Русский десант поддержал силы,
пришедшие из Новороссийска.
Корабли изменили маршрут,
не дойдя до Севастополя.
- Дальше.
- Им удалось захватить весь
Керченский полуостров и Феодосию.
Господин генерал, возникла угроза
удара в тыл нашим войскам,
наступающим на Севастополь.
- Приказываю...
- Готов.
"...Наступление на Севастополь
прекратить.
Начать перегруппировку для ответной
атаки на Керчь и Феодосию".
- Эх, братцы!
Ну как хорошо жить-то, а!
Я теперь эту руку год мыть не буду.
- Чего это?
Ничего! А мне ее сегодня
сам Кузнецов на вручении жал.
- Ну руку можешь ты не мыть,
а вот это... - Опа!
- ...обмыть надо!
Поют: - "Песни про море лишь знаю,
Фуражку морскую ношу-у!
И я тебе..."
А ну-ка, стой.
(Заливисто смеются.)
- Ну почему?! Ну как же так?..
Ну почему?..
(Рыдает.)
- Что случилось?
- Вы шо...
У нее дети на судне "Туркмения" были.
- Ну и что?
Шо, только что узнали?
Судно немцы затопили.
Бедная женщина.
- Твою же бога душу мать, а!
Слыхал? Гражданские суда уже топят.
- Георгий Иванович, не трать
время на нас. Лидочке привет.
- Здрасте!
Здрасте, Таисия Геннадьевна!
А где? Где Лида?
- Ой... Жоржик!
Ты не в курсе? Лидочку
с ранеными на корабле эвакуировали.
- Так она про это ничего не говорила.
- Так все быстро скомандовали:
раз-раз...
Раненых погрузили, детей
из города забрали - и в путь.
- Угу...
Корабль-то какой?
- Большой такой...
"Туркмения" называется.
(Звучит драматичная музыка.)
- Как?..
- "Туркмения".
Ты чего?
Что случилось?
(Слышны возбужденные голоса.)
- Не переживай, все хорошо будет!
Я тебе двое чулок положила.
- По машинам!
По машинам, товарищи бойцы!
(Прощаются наперебой.)
(Слышны причитания, плач.)
- Ждем тебя обратно!
- Давай! - Давай!
- Будь там сильной!
- Дочка! Горло... Горло береги!..
- Извините. Извините!
- ...Горло слабое! Горло береги!
- Пропустите. Давай.
- Мама, мамочка! Не уезжай! Мама!
- Так надо, родной. Слушайся папу.
Понял? Слушайся папу и Веру тоже.
Помогай им.
- Куда не сказали?
- Пока нет.
- Да неважно. Теперь везде тяжело.
Тебе ли не знать.
- По машинам, девчата, по машинам!
- Ну все, мне пора.
- Я тут...
в общем, всякое - на первое время.
- Поцелуй меня на прощание.
(Звучит драматичная музыка.)
- Пиши нам по возможности.
(Плачет в голос.)
Ну все, тихо-тихо, тихо-тихо...


Серия 5

- Я сам видел:
у ребят из Роты особого назначения
вот здесь резиновый мешок,
а к нему противогаз приделан.
- Чего только не придумают!
- Человек под водой,
а на поверхности ни пузырика.
Ребризер называется. - Н-да...
(Звучит напряженная музыка.)
- Товарищ лейтенант,
справа по борту два катера.
- Откуда бы им тут?
Они так далеко от своих шхер
без авиации не выходят.
- Значит, наши "поплавки"?
- Не-а. Великоваты для Г-5.
- Торпеды! Справа по борту торпеды!
- К бою!
Суки! Столько хлеба потопили!
Все за борт! Бегом!
За борт, я сказал!
Да за борт!
- Я с вами.
- А ну давай! За борт!
Я так и думал,
что хороший денек выдастся.
- Немецкое командование перебрасывает
на Ленинградский фронт
значительный силы.
Нет сомнения, что враг готовится
нанести решающий удар
по Городу Ленина.
- Город готов к обороне?
- Товарищ Сталин, я считаю,
что мы должны не только обороняться,
но и контратаковать. К сожалению,
снабжение по Ладожскому озеру
в последние дни резко ухудшилось.
И если мы не сможем восстановить
его в кратчайшие сроки,
последствия могут быть необратимыми.
- Что скажете, товарищ Кузнецов?
- Товарищ Сталин, раньше мы сражались
только с вражеской авиацией,
а теперь у них появились
новые скоростные торпедные катера.
С ними мы пока ничего
не можем сделать.
- Обороноспособность и жизнь
Ленинграда
напрямую зависит от снабжения.
А за Ленинградом - Москва.
Немедленно бросьте все силы
на Ладогу.
Снабжение должно быть.
- Есть, товарищ Сталин.
- Всего доброго, Николай Герасимович.
- Всего доброго,
Александр Николаевич.
Здравия желаю, товарищ Мехлис!
- Товарищ Кузнецов...
Николай Герасимович, я посвящен
в текущие проблемы на Ладоге.
В этой связи требую,
чтобы вы своей властью
отдали под трибунал
капитана первого ранга Черокова.
- По причине?
- Халатное руководство
Ладожской военной флотилией,
непрекращающаяся гибель караванов
на Ладоге - этого что, мало?
- Виктор Сергеевич Чероков
действует максимально оперативно,
мужественно и крайне умело
в условиях, где его возможности
ограничены до предела.
- Вы оспариваете мои решения?!
Да если его не будут судить,
я его расстреляю на месте! Без суд...
- Только попробуй!
- Товарищ Мехлис, вас ожидают.
- Силами группы армии "Север"
завершаем окончательное
окружение Ленинграда.
Выходим к его южной окраине.
И, соединившись с финской армией,
стираем этот город с лица земли.
Название операции -
"Северное сияние".
- Голодный солдат - плохой солдат.
Мы должны ослабить противника,
перерезав продовольственную артерию
русских на Ладожском озере, Редер!
- Мой фюрер,
в ближайшие несколько дней
мы закончим формирование
новой флотилии.
Первые результаты ошеломляющие.
Дорога жизни
станет для русских дорогой смерти.
Вы обещаете это, Редер?
- Да, мой фюрер.
- Ленинград будет наш.
- Хайль Гитлер!
- Ты сам-то читал эти рапорты?
- Да. А что?
- Действительно ничего!
Никто ничего не видел.
Откуда пришли,
в каком направлении ушли...
Что за мифические катера такие?
- Как люди видели, так и написали.
- Ни одного груза не отправлять
больше без сопровождения авиации!
- Это Мехлис тебя так?
- Уже доложили?
- Держись от него подальше, Коля.
С какой стороны ни прикоснись,
все беда:
другом - не отмоешься,
а врагом - долго не проживешь.
В Крыму он вон что натворил.
Где теперь генерал Козлов?
Да и других отличных командиров
погубил,
от которых только память и осталась.
И все ему с рук сходит.
А почему? Сам прекрасно знаешь.
- Свяжись с Прохватиловым.
Пусть поднимет ребят,
обследует северные берега Ладоги.
Я уверен, что эти катера где-то там.
- Добро.
(Судорожно дышит.)
- Ты чего, карась бесхвостый,
ласты решил склеить?
А мне потом из-за таких дурней
под трибунал?!
- Извините, товарищ Жук,
меня паника берет.
Я в этой штуке задыхаюсь.
- Эта штука ребризер называется.
- Я понимаю.
- В том-то и дело, карась,
что ни хрена ты не понимаешь.
Я тебе сколько в оба уха заливал?
Делать все плавно, задергаешься -
воздуха будет не хватать,
башкой не трясти:
только тогда давление уляжется.
- Жук! Тебя Прохватилов вызывает.
- Товарищ капитан второго ранга...
- Отставить, старшина!
Как Хлебников?
- Да никак.
Хуже некуда: необучаемый.
Зачем только взяли!
- А затем,
что он финский как родной знает.
Верно, Ярвинен?
- Верно. Я сама проверила.
- Да кишка у него тонка
для этого дела.
- Ярвинен, пойдешь
с Марочко и Григорьевым,
подберешь какую-нибудь одежду.
Если что,
за местную крестьянку сойдешь.
- Есть!
- Ваша задача:
незаметно с катера высадиться
вот в этой точке
на финский берег и произвести
скрытую разведку финских шхер
в квадрате 11.
- Финнов там как селедок в бочке.
- Три часа на сборы.
- Есть!
- А мне и дальше
с этим карасем бултыхаться?
Вот вы Ярвинен рискуете,
а другого переводчика, считай, и нет.
Иван Васильевич, разрешите,
я с ними пойду.
- Старшина,
выполняй поставленную задачу.
За Ярвинен не беспокойся:
там и без тебя есть кому
за ней присмотреть.
- Есть!
- Я тоже долго привыкала. Уже бросить
все хотела, но потом наладилось.
И у тебя получится.
- Угу.
- Краснофлотец Хлебников!
Забрать ребризер на заправку.
Шагом марш!
- Есть!
Черт!
- Рио-Рита!..
- Руку убери!
- Папа!
- Что случилось?
- Врач приезжал, сказал, что ангина.
- Это я виновата:
налила компот холодный -
он залпом выпил.
- Гланды? Это у нас семейное.
- Наташа предупреждала.
Прости, я не знаю, куда я смотрела.
- Ничего-ничего.
- От мамы письмо пришло.
- Да ты что!
- Ты останешься?
- Надо уехать ненадолго.
Давай так.
Ты быстрее поправляйся.
А я вернусь, и мы с тобой вместе
маме ответ напишем.
Договорились?
- Угу.
- А сейчас надо поспать, слышишь?
- Ты слушай ее,
она правильно говорит.
Сон лечит лучше всего. Давай.
- У Коли тоже температура,
всю ночь не спит.
И днем капризный, с рук не слезает.
И Витю я пропустила.
Прости меня, пожалуйста.
- Да ну что ты. Ну...
- Точно не можешь остаться, а?
- Не могу.
- Тогда я ужин разогрею?
- Прости, не успею поужинать.
- Нет. Ну нет.
- Ну...
- Я вещи соберу.
(Звучит лирическая музыка.)
- Ну что там, все чисто?
- За последние пять минут
ничего не изменилось.
Не дрейфь, Юрец.
У нас вон теперь какая охрана!
Типун мне на язык!
Ну, авиация, выручай!
- Вижу катера.
Всем уйти на разворот.
По-итальянски: - Полный вперед!
- Есть!
- Сброс!
- Есть!
- Право руля!
- Мы установили, что это за катера.
Итальянцы.
Из флотилии МАС под командованием
графа Боргезе.
Караван был атакован вот здесь,
в 10 милях от острова Сухо.
А до этого был атакован здесь,
в районе Дороги жизни.
Аэроразведка окрестностей
результатов не принесла.
База у них, скорее всего, находится
где-то среди Ладожских шхер.
- Нужны точные координаты, Володя.
- По твоему приказу высадили
разведгруппу в районе Сортанлахти.
В расчетное время
группа на связь не вышла,
а наш катер еле ноги унес
из-под обстрела.
Финские и немецкие катера
шарят по озеру, как у себя дома.
Такая вот оперативная обстановка,
Николай Герасимович.
- Значит, надо высаживаться
из-под воды.
- Это как?
- Что за подлодки стоят на Неве?
- Подлодки? Ты сейчас не шутишь?
- Надеюсь, что нет.
- Подводные лодки на Ладоге?
Это возможно?
- Возможно.
- Почему финны тогда
не перебросили до сих пор
свои подводные лодки сюда?
- Потому что у них нет
малотоннажных субмарин. А у нас есть.
Наши подлодки могут в этом месте
отследить незаметно
движение вражеских катеров,
обследовать берег
и высадить разведку.
- Мы до сих пор
каждый день теряем суда на Ладоге,
а вы еще предлагаете устроить
кладбище подводных лодок?
- Николай Герасимович, а где сейчас
находятся наши "Малютки"?
- Две готовые к эксплуатации -
вот здесь,
на Неве, в районе
Благовещенского моста.
- Но мы отсюда не сможем
спустить их на Ладогу -
вы же прекрасно знаете, что выход
из Невы под контролем немцев.
- А зачем нам Нева?
- То есть?
- Предлагаете тащить по суше?
Город кишит лазутчиками -
двух кварталов не пройдем.
Это безумие, товарищ нарком.
(Громкий плач ребенка.)
- Коленька, ты чего? Ты чего?
Боже мой, ты весь горишь.
Тихо, тихо, сейчас.
Алло. Девушка, срочно неотложку!
- Все, я готова.
- Это еще что?
- Это личные вещи, игрушки.
- Мамаша, у ваших детей дифтерия.
Мы их увозим в инфекционную больницу.
А там строгий режим стерилизации,
ничего из этого там нельзя.
- Я еду с детьми.
- Детей госпитализируют
без родителей.
- Это мои дети, и они
без меня отсюда никуда не уедут.
Если они останутся здесь,
ответственность за то,
что с ними будет, несете вы.
- Сумки здесь оставьте.
(Звонок телефона.)
(Долгие гудки.)
- Мои не отвечают.
Ну, что скажешь?
- Здорово придумано,
Николай Герасимович. Лихо.
- Ищи, Володя, надежных людей.
Я на сутки в Москву.
- Огорчу тебя сейчас.
С Балтики сильный шторм пришел.
Аэродромы принимают только на прилет,
на вылет никого не выпускают:
сильный боковой ветер.
И на ближайшие несколько суток
прогноз неутешительный.
- Доктор!
- У детей токсическая форма дифтерии.
- Это что значит?
- Мы уже испробовали все, что могли,
но температура у мальчиков
не спадает.
- И что делать?
- Скажу как есть.
Дети очень слабые.
Мы уже начали колоть сыворотку.
Теперь все зависит только от них.
- Доктор, подождите.
Что я могу сделать?
- Если верующая, сходи в церковь.
- Карась, чего там копаешься?
- Готово, готово.
- Ну поехали, поехали.
- Подводные лодки по суше
на грузовиках - это как?
Он же их на расстрел немцам
выставляет!
Он еще с Испании окружил себя
отпетыми врагами:
Алафузов, Трибуц-однокурсничек
и другие. И это высшие чины!
А что говорить про низшие -
там вообще рассадник вражеский.
И он их греет. Он им чины раздает.
- Ну что ты пристал к нему
как банный лист к жопе?
Отшил он тебя как мальчишку -
ты и завелся. Так?
Что молчишь? Думал, я не знаю?
Кузнецов непростой человек,
непокорный,
и люди вокруг него разные,
и методы не такие, как у других.
Но пока эти методы работают.
К флоту даже Жуков
претензий не имеет.
- Товарищ Сталин, они спелись.
Два сапога пара!
- Это же хорошо.
Старые сапоги ноги не натрут.
И не заскрипят, когда не надо.
А порвутся -
простился и пустил на заплаты.
- Про Жукова не скажу,
товарищ Сталин,
но Кузнецов скоро треснет по шву,
по всему голенищу.
- Вот когда треснет,
тогда мы и поговорим.
Свободен.
- Есть, товарищ Сталин!
- Рогатки давай! Поднимем провод
чуть-чуть - и пройдет.
(Шум мотора самолета.)
- Воздух! Уходим!
- Воздух!
- Товарищ народный комиссар.
- Лев Захарович. Рад видеть.
- Все-таки подводные лодки
сгинули в дороге.
- Пройдемте к причалу.
- Прогуляемся.
Вы когда-нибудь слышали такое?
Контрреволюционный саботаж -
это несоблюдение
собственных обязанностей
с целью ослабления
Советской Родины. Не знали?
А незнание не освобождает
от ответственности,
Николай Герасимович.
Эта статья предполагает
от десяти лет лишения свободы,
а в особо отягчающих случаях -
и высшую меру.
Это как?
- За неделю "Малюток" доставили.
По железной дороге.
- Подождите, ну а грузовики?
- Это было отвлекающим маневром.
Услышали ваше замечание,
товарищ Мехлис.
- Товарищ Кузнецов...
(Плач младенца.)
- Ч-ш-ш.
- Милая, тебя к телефону.
Иди по коридору на сестринский пост.
- Вот.
- Тихо-тихо-тихо...
Ну все, все.
- Ох и бьется, касатка.
Ты приглядывай за ней.
Как бы не сплохела.
Не ест, не спит...
- Да старший вроде ничего,
сегодня даже поел.
А вот младшенькому - все хуже и хуже.
- Алло.
- Алло, Вера.
Ну наконец-то! Я с ног сбился,
весь город на уши поднял,
чтобы вас найти.
- Коля...
- Как мальчишки?
- Коля...
- Вера, что?
- Коля...
Коля...
- Вера, прошу, успокойся, пожалуйста.
Ты меня слышишь? Алло! Алло!
(Всхлипывания и короткие гудки.)
(Звонок телефона.)
Да!
- Товарищ нарком,
связь с Москвой прервана.
- Как восстановится,
сразу соединяйте. - Хорошо, есть!
- Господи,
я Тебя очень прошу,
не забирай моего сына.
Не забирай моего...
- Не плачь.
Коленька справится.
Он же тоже Кузнецов.
- Выйдете здесь.
По суше - на вершину скалы:
оттуда хорошо виден фьорд.
Дальше - по обстановке.
- Да понятная там обстановка.
- Если увидите катера,
немедленно возвращайтесь.
Дам координаты в штаб -
дальше будет работать авиация.
Может, еще наших встретите.
- Надежда всегда есть.
- Ну... в добрый путь!
- Есть!
- Ну давай, Карась.
Давай-давай, давай! Долго стоишь.
Ну, пошел!
(По-фински.)
- Она не должна уйти!
Не стрелять!
Брать живьем!
Брать живьем!
(Выстрел.)
Брать живьем!
(Звук пустой обоймы.)
(Выстрелы.)
- Разбилась о дно, наверное.
- А почему не всплыла?
- Прыгай за ней - и узнаешь.
- Давай. Давай-давай, разогревайся.
Тише, тише.
Где?
- Здесь.
Колючка в три ряда.
Мы проход сделали...
Пока на немцев не напоролись.
Ребята все сразу погибли,
а я в лесу спряталась...
Пока меня финны не нашли.
- Проход помнишь где?
- Только надо до темноты добраться.
- Тогда бегом!
- Патрули. Видимо, поставили
после нашего визита. Обойдем?
- Нет времени.
Карась, твой выход.
В рукаве спрячь.
- Когда немцы покончат с русскими?
- К зиме обещались.
Хотелось бы Рождество дома встретить.
- К зиме уже не успеют.
Кто это?
- Стой!
(По-фински.)
- Не стреляйте! Я свой.
- Что ты здесь делаешь?
- Гуляю.
Красиво здесь.
Разве что комары хуже русских.
- Из какого ты взвода?
- Я...
- Кто твой командир?
- Лейтенант Корхонен.
- Кто?
- Лейтенант Корхонен.
- Предатель!
- Ну молодец, Карась.
А чего замер?
- Я его убил.
- Убил, убил. Гребем отсюда.
- Я убил его.
- Ты все правильно сделал.
По-другому нельзя. Надо идти.
Идем. Идем.
- Верховная ставка приняла решение
контратаковать, и немедленно,
иначе враг сотрет с лица земли
Ленинград.
Потому что именно контратакой
мы отбросили врага от столицы.
Приказываю: командующим
Ленинградским и Волховским фронтами
нанести совместный удар
на Шлиссельбургско-Синявинском
выступе,
форсировать Неву
и сорвать планы врага.
- Есть, товарищ Жуков!
- Есть!
- Завтра через Ладогу
будут направлены караваны
с боеприпасами и подкреплением.
Николай Герасимович!
Приказываю обеспечить
прибытие караванов на место.
- Георгий Константинович,
местоположение базы вражеских катеров
до сих пор не установлено.
- И времени у нас -
только до рассвета.
- Смотрите.
Смотрите: в обход идут.
Живыми хотят взять.
Так, гребите отсюда. Я их отвлеку.
- Отобьемся и вместе уйдем.
- Вместе не получится.
Уводи своего жениха.
А то фрицы так и будут
наши баржи с хлебом топить
и детей губить.
Пошел!
Давай, я сказал.
Вот и правильно, вот и молодец.
Карась... держи.
- Спасибо.
- Все, пошел. Живо, живо.
(Звучит тревожная музыка.)
Ну что, твари, приплыли?
(Взрыв вдалеке.)
- Пойдем. Пойдем, пойдем. Пойдем.
- Базу вражеских катеров обнаружили?
- Нет, товарищ Жуков.
- Через час рассвет, жду от вас
информацию. Ошибки быть не должно.
Конец связи.
- Москву не дали еще?
- Нет, товарищ нарком.
- Рита, оставайся здесь...
я попробую пробраться.
- У нас приказ - обнаружить
и доложить координаты.
- А если это что-то другое?
- А что здесь может быть другое?
Видишь сараи?
К ним протянуты рельсы.
Они спускают катера на воду,
а потом затаскивают обратно.
- Похоже.
- Уходим?
- А если все это - для отвода глаз?
- Хорошо. Хочешь, утра дождемся.
- Я тебя люблю. Я тебя люблю,
люблю, люблю. Я тебя люблю...
Если со мной что-то случится,
ты вернешься на лодку.
Пообещай мне.
- Я тоже люблю.
(Звучит тревожная музыка.)
(Треск аппарата.)
- Проникновение на территорию
в квадрате 5.
Немецкий солдат: - На территорию базы
проникли диверсанты! Я их вижу.
Вы слева, вы справа, пошли!
Не двигаться.
Не двигаться, я сказал!
По-русски: - Не стреляй, взорвется!
(Взрыв.)
(Плачет.)
(Звучит драматическая музыка.)
- Передайте координаты базы
торпедных катеров: квадрат 34-25.
Ориентир - черный дым.
(Звучит трагическая музыка.)
(Взрывы в отдалении.)
Рассказчик: "19 августа
войска Ленинградского фронта
при содействии Балтийского флота
и Ладожской флотилии форсировали Неву
и ударили по группировке
немецко-фашистских войск,
занимавшей село Синявино -
самое узкое место
кольца блокады Ленинграда.
27 августа в наступление
пошел Волховский фронт.
Контрудар Красной армии сохранил
Дорогу жизни
и сделал невозможным немецкое
наступление и захват Ленинграда".
- Мой фюрер, все, что я делал,
я делал на благо Германии.
На благо нашей победы.
- Победы?!
Ни один ваш план не сработал!
Русский флот не уничтожен!
Снабжение Ленинграда продолжается!
Мы потерпели поражение
в наступлении по вашей вине, Редер.
- Мой фюрер...
- Молчать!
Учитывая ваши прежние заслуги
перед Рейхом...
Вы бы сейчас пошли не в отставку,
а в тюрьму!
Вашу должность займет адмирал Дениц.
- Мне очень жаль, мой фюрер.
- Где дети?
- Я только заступила,
я не знаю.
- Лечащий врач где?
- На обходе. Я сейчас все узнаю.
Сейчас.
(Слышен детский плач.)
(Звучит лирическая музыка.)


Серия 6

- Возьми правее!
- Давай, давай, давай! Вот так.
Давайте, братцы.
- К бою!
- К бою! По местам!
- Отбомбился еще до нас, видать.
- Ага, пронесло.
(Звучит тревожная музыка.)
- На сегодняшний день в районе
Сталинграда противнику удалось
добиться подавляющего преимущества
в силах и технике.
Наши части истощены, катастрофически
не хватает боеприпасов,
так как самый важный транспорт -
речной -
гибнет под ударами немецкой авиации,
но еще больше -
подрывается на вражеских минах.
- Спасибо, Александр Михайлович.
Товарищ Кузнецов,
а что, ваши тральщики
не могут освободить акваторию Волги?
- Товарищ Сталин,
корабли подрываются на минах,
которые нашими тральщиками
обнаружить невозможно.
Ни мы, ни англичане, ни американцы
до этого с подобным типом мин
не встречались.
- Что же это за мины такие?
- Изучаем этот вопрос.
На Волгу уже переброшены
лучшие водолазы и минные инженеры.
Работаем круглосуточно.
- Пока вы изучаете, товарищ Кузнецов,
гибнут наши грузы, люди!
Вы нарком с 1939 года -
неужели за это время
нельзя было все досконально изучить?
- Вот именно на эту тему,
Лаврентий Павлович,
я и хотел сказать.
Действительно,
был в 1939 году у нас специалист,
который работал в этом направлении.
Вы ее прекрасно знаете -
Зинаида Штерн.
- А почему "был"? А где она сейчас?
- Товарищ Сталин,
это закрытая информация.
- Совещание окончено.
Остается Берия и Кузнецов.
Я прошу вас, проходите.
А, садитесь.
Ну, говорите.
- Зинаида Штерн - агент Звезда,
работает в Кригсмарине
в инженерном центре в Германии.
Если товарищ Кузнецов
расскажет нам немножко побольше
об этих загадочных минах, я смогу
запросить нужную нам информацию.
- Вы сможете это сделать,
товарищ Кузнецов?
- Безусловно, товарищ Сталин. Я все
подготовлю. Как долго ждать ответа?
- В нынешних условиях это непросто.
Постановка задачи, решение,
доставка документации, расшифровка.
- Сколько? Лаврентий, сколько?
- От месяца до полутора,
товарищ Сталин.
- А что, если товарища Штерна
вернуть в Москву
и дать ей возможность
работать с нашими инженерами?
- Товарищ Сталин, Зинаида Штерн -
спящий агент,
давно не проходила проверку.
Я не могу ручаться за ее лояльность.
Одно дело - запросить документацию,
а другое дело - эвакуация.
К тому же, она может отказаться.
К тому же, во время эвакуации
агент может просто погибнуть.
Но если товарищ Кузнецов берет
на себя всю ответственность, тогда...
- Всю ответственность я беру на себя.
- Я предлагаю: объединяйте для этого
важнейшего дела ваши разведки.
Доставить агента Звезда живым -
это ваша общая цель.
- Есть, товарищ Сталин!
- Есть, товарищ Сталин!
(Звонок телефона.)
- Алло, Коля?
- Товарищ Кузнецова?
- Да, это я.
- Я звоню по поводу Вити Кузнецова.
Вам необходимо немедленно
подойти в 116-е отделение милиции.
- Что случилось?
- Жив-здоров, не волнуйтесь.
Только хулиганит.
- Как понять "хулиганит"?
- Приходите, будем разбираться.
- Хорошо.
- Граждане, да что ж такое
делается-то, а?
Если отец нарком,
то можно драться налево и направо?
Да по тебе колония плачет, хулиган!
- Колесова, прекратите кричать.
- Как это не кричать? Мне ребенка
калечить будут, а я молчать должна?!
Все хорошо, Феденька, все хорошо.
Сейчас мама тут со всеми разберется!
- Он меня вражьим сыном обзывал.
- Неправда! Кто это слышал?
- Я!
- Убью!
- Стоять сейчас же!
- Звереныш какой-то.
- На улице сцепились, около школы,
постовой еле растащил.
- Можно бумажку?
Насколько я помню,
мы с вами вместе работали в наркомате
ВМФ, только вы в отделе кадров?
- Да, и что?
- А то, что нарком Кузнецов
не подписал очередное повышение
вашего мужа, после чего
его уволили из наркомата.
- Вот! Опять!
С больной головы на здоровую.
Да при чем тут мой муж,
если у тебя вон сын бандитом растет!
- Я своему ребенку верю.
А дальше пусть
компетентные органы разбираются.
Только учтите, называя Николая
Герасимовича врагом народа,
вы бросаете тень на имя товарища
Сталина, доверившего ему этот пост,
а также призываете к подрыву
и ослаблению советской власти -
статья 58, пункт 10.
- Вы что там такое пишете?
- Встречное заявление.
Вы же свое уже написали?
- Мало ли что я там написала!
В сердцах чего только не сделаешь.
Я как написала, так и забрать могу.
Вы там тоже ничего не пишите...
- Так можно?
- Я могу все порвать.
- Рвите.
- Пойдем, Феденька, пойдем.
Пойдем, пойдем.
- Спасибо вам, товарищ Кузнецова.
- Не за что. Вам спасибо.
Пойдем домой.
- До свидания.
- До свидания.
- До свидания.
- До свидания.
- "Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя".
- И что, никакого другого выхода,
кроме драки, не было?
- Не было.
- Значит, оба виноваты.
А вообще, запомни:
если драка неизбежна - бей.
Бей, никого не слушай,
ничего не бойся,
иначе потом всю жизнь жалеть будешь.
Но вот доводить до драки не надо.
Надо держать себя в руках,
и тогда твой враг
может стать твоим лучшим другом.
- Я с этим малахольным
никогда дружить не буду.
- Ну не зарекайся. Ты знаешь,
что за жизнь у этого Феди?
- Нет, не знаю.
- Ну вот именно.
Ладно, иди спать, поздно уже.
- Спокойной ночи.
- Уроки-то сделал?
- Да.
- Если честно, я бы сама этой мамаше
в физиономию зарядила...
- Да ты у меня бандитка, что ли?
- Угу.
(Звонок телефона.)
- Кузнецов.
- Товарищ народный комиссар,
ждем вас завтра в совещательном зале
наркомата ГБ в 10 часов.
- Понял, буду.
- Опаздывают.
- Ничего, подождем.
(Звонок телефона.)
Народный комиссар
Военно-морского флота Кузнецов.
- Здравствуйте, Николай Герасимович.
- Здравствуйте, Лаврентий Павлович.
Мы на месте.
- Ну, мои люди все сделали.
Агент Звезда с минуты на минуту
вылетает из Гамбурга в Одессу.
Всю информацию о месте ее нахождения
вам передадут.
Теперь дело за вами.
- Простите,
если я вас правильно понял:
вы предлагаете нам забрать агента
с оккупированной территории?
- Ну, мы должны были вывезти
ее из Германии - мы это сделали.
А переправка ее через линию фронта -
это ваша задача.
- Я вас услышал, товарищ Берия.
- В следующий раз, когда вам в голову
придет идея подобного рода,
трезво оценивайте свои возможности,
товарищ нарком. Всего хорошего.
- И что?
- Пожелал всего хорошего.
- Для этого он нас сюда пригласил?
- Товарищ народный комиссар, вам
пакет. Велено передать лично в руки.
- Благодарю вас.
(Звучит напряженная музыка.)
- Казалось бы, делаем одно дело,
но и тут подковерная возня.
- Он боится брать ответственность
на себя.
Свое дело они сделали.
В случае провала виноваты будем мы.
- Высаживаемся в районе Бугаза.
Места родные:
хоть с закрытыми глазами ходи.
Море, лиман. Душевные места.
- Мне кажется, все-таки далековато.
В Одессу, да еще в обход лимана.
- Все правильно. Противник нас там
и не ждет. Продолжай, Георгий.
- Димка Денежко нас сюда
на своей "Щуке" десантирует -
как в прошлый раз под Керчью.
Ну, а дальше мы уж дадим угля
мелкого, но много!
- Не надо давать угля. Нужно тихо
и аккуратно доставить агента
из Одессы в Батуми.
- Не беспокойтесь,
Николай Герасимович.
Все сделаем тихо.
Мы на сей раз без всплытия,
из торпедных аппаратов -
шик-шик! - и здрасте.
- А тебя не смущает,
что до берега далеко?
Да еще водичка по ночам холодная.
- Обижаете, товарищ вице-адмирал.
Может, для кого и да,
а для нас наше море завсегда -
что молоко матери.
Догребем, не сомневайтесь.
Ну а там местные ребята
с берега нам отмаякуют -
как ориентир, чтоб не заплутать.
- Георгий, не хочешь пойти ко мне
в наркомат служить?
С такой светлой головой нужно решать
вопросы другого масштаба.
- Благодарствую за теплые слова,
но решать тут нечего,
да и ответ вы мой знаете:
большой должок у них
перед Жоркой Мариничевым,
и забирать я свое в бою буду!
- Ладно, слушай, черт красноречивый.
Вот это вот понадобится.
Тут паспорта и документы
на выезд из города.
А теперь самое главное.
Смотри внимательно.
Это Зинаида Штерн.
Именно ее вы должны вывести
из Одессы в Батуми. Ты меня понял?
- Так точно. Девка на выданье,
а каково приданное?
Сейчас ты гребень
да веник, да алтын денег,
с чем в баню сходить.
Вот это, я понимаю,
агенты пошли!
- Товарищ Штерн -
сотрудник Кригсмарине,
мы все за нее отвечаем головой.
- Да оно и понятно.
- Давай, давай.
- Еще!
- Ну держи, пасуй!
- Вперед!
- Мазила! Сейчас я тебе покажу,
как надо.
- Э! Ты заступил.
- Ничего я не заступил.
- Что ты мухлюешь, а?
- Ничего я не мухлюю.
- Слышь, ты сейчас получишь!
- Сам сейчас получишь!
- Сам сейчас получишь.
- А ну, отставить мордобой!
- Мама?
Мама! Мама! Мамочка! Мама!
- Ну что?
- Мама!
- Вырос как!
- Мама...
- Ух ты! Коленька,
ты только посмотри, какая вещица!
Из патронов - из настоящих!
Мама, спасибо! Спасибо тебе большое!
Очень хороший подарок.
- Какой ты сильный стал. Скорее бы
война эта проклятая кончилась,
чтобы дети этих патронов
вообще не видели...
- Пойдемте я вас размещу,
устали с дороги.
- Вера, у меня же для вас
тоже кое-что есть. Вот.
- Ой...
- Девчатам из Оренбурга прислали.
Я, как увидела, сразу вас вспомнила.
- Какая красота!
- Мягкий, теплый, как наша Вера.
- Самолет идет в атаку! Второй круг.
- Да нет, самое тяжелое -
это не ящики со снарядами,
не налеты, не муштра.
Хотя порой от нее так зубы сводит.
И даже не то,
что от мужиков прохода нет.
Хамство это их вечное.
Такого от них наслушаешься, что...
- А что тогда?
- Вши, грязь.
Порой, не то что постираться,
просто умыться толком
возможности нет.
Баню ждешь как праздника.
Вот сейчас я млею, Вера.
Будто война закончилась.
Смешно тебе?
- Ну прости.
Я не знаю, это я рада тебе,
наверное, просто.
- Витя как вырос.
- Да, очень на Колю стал похож.
- Да, отцова копия.
- Знаешь, я не о внешности, скорее.
Он как-то прямо возмужал.
По дому наравне со мной работает.
В Осоавиахим школьный записался.
Вместе с мальчишками старшими
они там зажигалки тушат.
Знаешь, молодец. Мужичок.
- Спасибо тебе, Вера.
- За что?
- За то, что сын мой
тебе родным стал.
- Он мне и есть родной.
Я ему тоже, надеюсь, нечужая.
Но ты для него
на первом месте всегда.
Наташа, слышишь?
Он знаешь как твои письма ждет?!
- Знаю.
(Звучит напряженная музыка.)
(Стук в дверь.)
- Да!
- Товарищ народный комиссар,
Щ-213 вышла на связь.
- Читай.
- "Старший лейтенант Денежко
докладывает:
все по плану, пассажиры ушли".
- Спасибо, Никита. Свободен.
- Есть.
- Ну что, начало положено?
- Положено, Филипп Сергеевич.
- А теперь остается только ждать.
В следующий раз они наверняка выйдут
уже только из Одессы.
Да все будет нормально.
Это опытная группа. Справятся.
- На это и надежда.
Когда самолет на Москву?
- Через три часа.
- Здравия желаю!
- Ну допустим.
- Как здоровье тети Саши?
- У Александры Ивановны
все в порядке, вашими молитвами.
Капитан Мунтяну.
- Капитан-лейтенант Мариничев.
Для друзей - Жора.
- Леха.
- Зажигательные фашистские бомбы
были созданы,
чтобы вызывать
многочисленные пожары.
А нам нужно, чтобы наши дома горели?
Хором: - Никак нет!
- Значит, нужно бороться
с зажигательными бомбами!
Действовать придется
решительно и быстро.
А еще нам потребуется много воды.
Поэтому в каждый отряд
будет назначено
по два водоноса
из числа младших бойцов.
Они будут пополнять чердачные бочки,
чтобы их старшие товарищи
не думали в трудную минуту,
где им брать воду. Всем понятно?
- Да!
- Итак... Ефремова!
- Я!
- Елкин!
- Я!
- Отряд номер один. Старшая Ефремова.
Иванова!
- Я!
- Иванов!
- Я!
- Отряд номер два. Старшая Иванова.
Колесов!
- Я!
- Кузнецов!
- Я!
- Отряд номер три. Старший Кузнецов.
- Есть!
- Агафонова!
- Я!
- Я по списку раньше иду,
а командиром тебя назначили!
Понятное дело - блатюк!
- Ничего и не блатюк.
Я зачеты лучше тебя сдал
и на соревнованиях сильнее выступил,
ясно тебе?!
- И все равно я тебе подчиняться
не буду!
- А кто тебя просит? Хочешь быть
командиром - пожалуйста, будь им!
Какая разница,
кто скомандует воду на чердак носить?
(Звучит сигнал воздушной тревоги.)
Давай на крышу - там еще одна!
А с этой я справлюсь!
- А-а!..
А-а!..
- Витька, помоги!
Витька! Витька!
Витька! Помоги, Витька!
Сволочь!
(Звучит тревожная музыка.)
- Держись!
(Звучит тревожная музыка.)
(Рев падающего самолета.)
- Летчики сбили?
- Зенитчики.
Моя мама тоже зенитчица.
- Извини меня.
- Да ладно, ничего.
- Держи.
- Серьезно?
- Трофейный. Папка с фронта привез.
- Спасибо.
- Ну раз я теперь командир,
то командую носить воду дальше.
- Ну пошли.
- "Ладно, ладно, рыба-кит!" -
Наш Иван ему кричит.
"Будь отец мне милосердный!
Вишь, как мучуся я, бедный!
Десять лет уж тут лежу...
Я и сам те услужу!.."
- Не пожалела?
- Не скрою, бывали минуты слабости.
Привыкла.
Зато теперь, когда смотрю в небо
и вижу горящий юнкерс или фоккер,
точно понимаю, что я на своем месте
и делаю свое дело.
- А на побывку
за фоккер или за юнкерс?
- За добросовестную службу.
- Ну мне-то не рассказывай,
мы с тобой люди военные.
Ранение?
Тяжелое?
Тяжелое. Куда?
Вошло между ребрами -
вышло под лопаткой. Пробило легкое.
В общем, повезло,
что калибр некрупный.
- Давно?
- В начале июня.
- Обратно когда?
- Завтра.
Я только прошу тебя:
не провожайте меня на вокзал,
мне это нелегко.
- Вера знает?
- Нет. Я соврала ей, что у меня
краткосрочная командировка.
Не хотела, чтобы они волновались.
- Правильное решение.
Они и без таких новостей
волнуются за тебя.
Комиссоваться не думала?
- А вот об этом я не думала.
И думать не собираюсь.
- Хорошо. Сергей завтра тебя отвезет.
- Спасибо.
(Звонок телефона.)
- Прости.
Кузнецов. Батуми? Соединяйте.
Слушаю, Глеб Сергеевич.
- Гости в городе.
Встреча назначена на завтра.
- Спасибо за хорошие новости.
Конец связи.
(Звучит грустная музыка.)
- Молчать!
Я не спрашиваю вас про особенности
подводного черноморского ландшафта.
Это все очевидные вещи из книг.
Но меня интересует, почему
флот фюрера терпит потери от мин,
придуманных еще в допотопные времена?
- Госпожа капитан-лейтенант...
- Вам выпала честь
служить великой Германии.
Где ваше стремление
оправдать доверие фюрера?
- С начала войны
на русских бесконтактных минах
подорвались всего три
немецких корабля.
- Три корабля? Вам кажется, это мало?
- Госпожа капитан-лейтенант...
- Довольно!
Я прилетела из Берлина не для того,
чтобы выслушивать этот лепет.
- Госпожа капитан-лейтенант...
- Завтра же жду предложения
по новым способам траления акваторий
черноморских портовых городов,
включая и военную Ялту.
Это все.
- Милая фройляйн Штерн!
- Барон, да вы, как я погляжу,
все не успокоитесь.
- Как я могу успокоиться, когда
на свете есть вы, моя принцесса?
- Однако.
Генрих, рада познакомить вас
с моим самым неистовым
и упорным поклонником
бароном Ариэлем Кучеряну.
Барон не дает мне покоя вот уже...
Сколько?
- Три года. Но это не срок,
ведь я собираюсь быть с вами
до своей смерти!
Рад знакомству,
господин гауптштурмфюрер.
- Взаимно, господин барон.
- Скажите, я могу похитить
эту прекрасную даму?
Обещаю вернуть фрау Штерн
до девяти вечера.
- Я не имею права отпускать ее.
- И правильно, Генрих!
Возможно, после ваших слов барон,
наконец-то,
перестанет меня преследовать.
- Генрих, как мужчина мужчине.
Она разбивает мне сердце.
Это невозможно терпеть.
Я страдаю.
- Приказ есть приказ.
- Генрих, боюсь, своей настойчивостью
барон сорвет мне командировку.
А за безопасность в городе
не беспокойтесь.
У меня есть пистолет.
- Как мужчина мужчине. Я рассчитываю
на вашу пунктуальность, барон.
- С девятым боем часов
фройляйн Штерн будет у вас.
- Клянусь.
- Осторожно. Вы прелесть!
(Фройляйн Штерн смеется.)
Прошу вас.
- Спасибо.
Куда мы?
- За город.
Ознакомьтесь пока.
Это ваша новая личность.
- Урсула Фогель.
- И переоденьтесь.
- Пиши мне, ладно?
- Ладно.
И ты нам пиши каждый день, мама.
Обещаешь?
- Постараюсь. Все.
- Подумай о комиссии.
- Мама, ты пиши нам. Договорились?
- Добрый день, господин лейтенант.
Ваши документы, господа.
- Прошу.
(Звучит напряженная музыка.)
- Документы!
- Барон Кучеряну. Фройляйн Фогель.
- Господин лейтенант,
нельзя ли побыстрее? Мы торопимся.
- Досмотр будет длиться столько,
сколько необходимо.
- Проезжайте.
- Спасибо.
- Цель выезда за город?
- Романтическая прогулка.
- Разрешение коменданта
на выезд легкового автомобиля?
- Разумеется.
(Мотор не заводится.)
- Когда вы получили разрешение,
господин барон?
- Утром.
- Очень в этом сомневаюсь.
Выйдите из машины!
- Да вы в своем уме?
- Из машины! Оба!
- Больше учтивости, господин.
- Открывай шлагбаум!
- Пойдемте, пойдемте.
(Звучит тревожная музыка.)
- За несколько дней мы потеряли
6 судов с боеприпасами.
У немцев превосходство в воздухе,
вот они
и сеют свои новые мины, сволочи...
(Звонок телефона.)
- Кузнецов.
- Товарищ нарком,
груз арестован при выезде из города.
- Соберите всю информацию
о местонахождении груза.
Завтра буду у вас.
- Будет сделано!
- Владимир Антонович,
срочно самолет на Батуми!
- Есть!
- На днях машины каких-то
румынских шишек угнали.
Вот военный комендант
и приказал усилить контроль.
Еще и местоположение печатей
в документах изменили.
На том и погорели.
- Где они сейчас?
- Штерн и Мунтяну
сейчас в румынской тайной полиции.
- Где находится?
- Это здесь.
- Интересно, их раскрыли?
- Никак нет.
- Откуда такие выводы?
- В инженерном отделе паника:
пропала сотрудница Штерн.
Никто не знает, где она.
Ее продолжают искать.
- Значит, в этот момент
румынская тайная полиция...
- ...пытается установить личности
задержанных:
барона Кучеряну и Урсулы Фогель.
- Сколько времени им понадобится,
для того чтобы все понять?
- Да не больше суток.
- Ну и что будем делать?
Что, штурмом брать румынскую полицию?
Черт бы ее побрал...
- Здание полиции мы, пожалуй,
брать не будем,
но и без захвата не обойтись.
- Что ты имеешь в виду?
- Вынудить румын,
чтобы вывести Штерн из здания.
По пути будем делать захват.
А как иначе?
- Ну для этого нам, во-первых,
надо знать время выезда,
во-вторых, нужна связь с самой Штерн.
У нас этого нет.
И в-третьих, среди сотрудников
тайной румынской полиции
ни у нас, ни у подпольщиков
своих людей нет.
- У нас нет - у Берии есть.
- Слушай, а давай без Берии.
- К сожалению, нельзя.
- Товарищ народный комиссар,
срочная шифрограмма из Москвы.
- Что?
- Сегодня ночью
товарищ Сталин ждет у себя.
Но это даже хорошо.
- Органы контрразведки
и государственной безопасности
свою задачу выполнили,
товарищ Сталин.
Агент Штерн была доставлена в Одессу.
С этого момента в дело должна была
вступить морская разведка...
- Морская разведка с задачей
справится, товарищ Сталин.
- Что-то...
Что-то я не пойму вас, наркомы.
По имеющейся информации,
агент Штерн сейчас находится у врага.
- Но благодаря неоценимой помощи
Лаврентия Павловича,
который своевременно
предоставил контакт
завербованного сотрудника
тайной румынской полиции,
товарища Штерн мы переправим
на нашу территорию в течение суток.
- Так точно!
- Ну что ж, я очень рад,
что вы наконец сработались.
- Одно дело делаем, товарищ Сталин.
- Вы хотели меня видеть,
фрейлейн Фогель?
- Паспорт на фамилию Фогель -
подделка.
Я капитан-лейтенант
Эльза Зинаида Штерн.
Номер офицерского жетона -
5 2 9 4 6 6 3.
Инженер механического
и электротехнического отделов
минно-инженерного института
Кригсмарине в Берлине.
Помимо этого, я советская шпионка,
мой агентурный псевдоним - Звезда.
Я требую, чтобы
меня немедленно передали
в руки немецкой контрразведки.
Если мне гарантируют жизнь,
я готова сотрудничать и раскрыть
всех известных мне советских агентов,
работающих в аппарате управления
Кригсмарине, вермахта, СС, СА
и гражданских ведомств в Германии.
(Звучит напряженная музыка.)
(Звучит тревожная музыка.)
(Слышны крики.)
(Тревожная музыка
звучит с нарастанием.)
- Товарищ Штерн!
- Мунтяну мертв.
- Вы как, товарищ Штерн?
- Я в порядке. Только нога.
Не боись, на моих уйдем.
Аккуратно. Аккуратно.
- Товарищ Сталин,
Штерн прибыла в Ярославль,
незамедлительно включилась в работу -
и не позднее чем через две недели
опытные образцы новейших тралов
приступят к первому испытанию.
- Это хорошо. Порадовали.
Я поздравляю вас, товарищи,
с удачно проведенной
совместной операцией!
- Общее дело делаем, товарищ Сталин.
(Смеется.)
- В районе буя затоплена
немецкая мина, поднятая со дна Волги
в районе Сталинграда.
Эти мины реагируют
на гидродинамические, магнитные,
акустические и индукционные поля
цели,
поэтому и пропускают небольшие суда.
- Нам удалось сымитировать
все четыре условия?
- Сейчас узнаем, товарищ нарком.
- Ваш трал спасет много жизней.
Рассказчик: "Волжская флотилия
стала для защитников города
единственной связью
со своими войсками.
Под артиллерийским огнем
и авианалетами
корабли и суда безостановочно
подвозили в Сталинград
продовольствие,
вооружение и пополнение.
Благодаря самоотверженности бойцов
Сталинградского фронта
и моряков Волжской флотилии
через 6 месяцев
Сталинград был освобожден".
- Так что теперь жить и трудиться
вы будете здесь.
Надеюсь на плодотворное
сотрудничество.
- Спасибо, Николай Герасимович.
- Гражданка Штерн?
Вы арестованы.
- По какому обвинению?
- Гражданка Штерн арестована
по обвинению в шпионаже.
Пойдемте.
(Звучит драматичная музыка.)


Серия 7

- Сегодня 716-й день войны.
И за это время
Красная армия научилась
не только обороняться,
но и наносить разящие удары по врагу.
Одержана победа
в Сталинградской битве,
прорвана блокада Ленинграда,
и недалек тот день, когда ленинградцы
вдохнут полной грудью
вместе со всем советским народом.
1943 год станет переломным
в борьбе с нашим общим врагом -
фашистской Германией.
Я предлагаю за это выпить.
- Ура!
Все: - Ура!
- Сегодня столица нашей Родины
далека от довоенной жизни.
И, чтобы напомнить о ней,
я попросить выступить на этом приеме
замечательную певицу -
солистку Большого театра
Татьяну Дмитриевну Шиллер.
Пожалуйста.
- "О посмотри! как много маргариток -
И там, и тут...
Они цветут; их много; их избыток;
Они цветут.
Их лепестки трехгранные - как крылья,
Как белый шелк...
В них - лета мощь!
В них - радость изобилья,
Их светлый полк!
Готовь, земля, цветам из рос напиток,
Дай сок стеблю..."
(Звучит вальс.)
- Огромное спасибо,
Татьяна Дмитриевна!
- Достаточно, Иосиф Виссарионович.
- Нет-нет,
благодарности много не бывает.
А почему вы не танцуете?
- А я без кавалера,
Иосиф Виссарионович.
- Лаврентий...
- Да, товарищ Сталин.
- А, нет, ты у нас по другой части.
Пойдемте, Татьяна Дмитриевна,
я найду вам самого лучшего кавалера.
О, вот и он.
Николай Герасимович,
можно вас?
- Да, товарищ Сталин.
- Познакомьтесь:
это нарком всего нашего флота
товарищ Кузнецов.
- Очень приятно!
- Смотрите не утоните.
- Спасибо, товарищ Сталин.
Я умею плавать.
- Я уверен, Николай Герасимович,
что вы танцуете так же хорошо,
как и руководите нашим флотом.
- Не уверен, Иосиф Виссарионович.
- Зато я в этом уверен.
И, в конце концов, пригласите
нашу гостью на танец.
- С удовольствием.
- Ну, не буду вам мешать...
пока.
- Сколько же мы не виделись,
Николай Герасимович?
- Очевидно, так давно, что вы забыли:
мы на "ты" и по имени, Татьяна.
- Коля, я все помню.
- Владивосток, 1938 год.
- Гастроли, Дом офицеров,
самый галантный мужчина.
А то, что мы были в шаге
от большого романа, -
надеюсь, вы и это помните?
- Ты уже столько живешь в Москве,
но так и не захотел меня увидеть.
- Я видел. До войны в Большом.
- Но не подошел, не подарил цветы.
- Татьяна, тогда, во Владивостоке,
я был холост.
А теперь - женат.
- Вот оно в чем дело!
Но я надеюсь, твое семейное положение
не помешает нам иногда видеться.
Завтра я пошлю в наркомат
приглашение на мой концерт.
Обещай, что придешь.
- Обещать не могу. Но постараюсь.
- Всего лишь?
- Слово моряка.
- Надеюсь,
оно не так же изменчиво, как море.
- Федя! Федя!
(Стук в дверь.)
- Привет. А ты чего не откликаешься?
И школу сегодня прогулял.
Что-то случилось?
(Трагическая музыка.)
- Давай на фронт сбежим?
- Мне нельзя.
Мне нужно за тетей Верой следить
и за Коленькой. Я же...
...отцу слово дал.
И тебе нельзя.
Если твоя мама узнает,
она вообще с ума сойдет.
Как ты ее одну оставишь?
- Запомни:
главное - чтобы письма
треугольниками были.
А если письмо казенное -
значит, похоронка.
- Ситуация на Балтике удручающая,
товарищ Сталин.
Немцы перекрыли выход из залива.
Из-за обилия минных заграждений
флот заблокирован в Кронштадте
и не имеет возможности
выхода на оперативный простор.
У немцев преимущество в воздухе -
мы для них как на ладони.
Все действия наших тральщиков
сразу становятся известны врагу.
Расчищенные фарватеры
сразу минируются новыми минами
с воздуха и с подводных лодок.
- Товарищ Василевский!
Александр Михайлович,
что думаете?
- Товарищ Сталин,
без поддержки Балтийского флота
в полном освобождении
города от блокады
нашей армии не обойтись.
Надо искать выход, надо.
- Но, к сожалению, инициатива
на Балтике на стороне немцев.
- На суше Красная армия
уже давно перехватила инициативу,
ведет наступление
и успешно бьет врага.
А флот - нет. Плохо работаете,
товарищ Кузнецов.
- Мы отстаем от немцев технически.
У нас нет специалистов:
большая их часть
находится в заключении.
- Товарищ Кузнецов,
у нас среди наших заключенных
нет специалистов - только предатели
и враги советского народа.
- Подожди! Подожди, Лаврентий.
Давай послушаем,
что предлагает нам нарком.
- Я предлагаю незамедлительно
создать в Кронштадте
военно-морской инженерный центр
по примеру ОКБ-29 товарища Туполева.
- И как нам это поможет?
- В первую очередь
специалисты займутся
вопросами выхода флота
из Кронштадта.
- Вы можете это гарантировать?
- Гарантий я дать не могу,
Лаврентий Павлович,
но у нас нет другого выхода.
Во всяком случае, мы сделаем все,
что в наших силах.
- У вас уже есть списки
нужных вам людей?
- Так точно, товарищ Сталин!
- Передайте это Лаврентию Павловичу.
И пусть он займется этим
незамедлительно.
(Звучит напряженная музыка.)
- То есть, гражданка Штерн,
вы подтверждаете
свою преступную
шпионскую деятельность
против Советского Союза?
- Подтверждаю.
В мае 1939 года
я была перевербована абвером
и стала передавать в Советский Союз
дезинформацию,
губительно влиявшую
на обороноспособность
Советского Союза.
- Продолжайте.
Какое задание вы получили,
направляясь в Советский Союз?
- Не надо!
Я должна была заслужить доверие
народного комиссара Кузнецова,
получить от него секретные сведения
о дислокации и составе
советских эскадр
Балтийского, Черноморского
и Северного флотов
и передать их в Германию.
- И каким образом
вам удалось добиться своего?
- Я стала любовницей
народного комиссара Кузнецова.
После этого он передал мне сведения.
- Дату не ставь.
Подпишете?
(Звучит мрачная музыка.)
- Столько людей прокололись на бабах!
Вот и наш нарком не устоял.
Чтобы спасти свою любовницу,
придумал всю эту свистопляску
с инженерным центром.
Сейчас он на коне: Керчь,
на Северном флоте все неплохо,
Балтийский флот уцелел,
Черноморский - тоже.
Везет ему, Виктор Семенович!
Понимаешь?
И хозяин доволен.
Но рано или поздно каждый ошибается,
и он споткнется.
Вот тогда мы эту папочку и откроем.
Да, Виктор Семенович?
- Так точно.
- Вино будешь?
- Спасибо, воздержусь.
- Идите работайте, товарищ Абакумов.
- "Я жду, терзаясь и любя,
Считаю каждые мгновенья!
Полна тоски и нетерпенья,
Я жду тебя!"
- Браво!
- Браво!
- Дорогие друзья,
первое отделение завершено.
Антракт.
Танюша, вас ждут в гримерке.
- Здравствуйте, Татьяна Дмитриевна.
Абакумов Виктор Семенович,
начальник Главного управления
контрразведки Смерш.
- Я знаю, кто вы.
Чем обязана, Виктор Семенович?
- Понимаю: ждали другого.
Нетрудно догадаться кого.
- Это не ваше дело.
- Ошибаетесь, Татьяна Дмитриевна.
Все, что касается
народного комиссара Кузнецова, -
дело как раз наше.
В каких вы с ним отношениях?
Я знаю, Татьяна Дмитриевна,
как вас ценит Иосиф Виссарионович.
Наше дело - избавить вас
от возможных трудностей.
Но вы должны быть откровенны.
- Должна?
- Когда вы познакомились
с наркомом Кузнецовым?
Как часто встречаетесь
и о чем говорите?
Я уверен, вы все правильно понимаете.
- Без сомнения.
А теперь, простите,
мне нужно переодеться.
Всего хорошего, Виктор Семенович.
- Танюша, что с корзинами
будем делать?
- Отправьте их домой. Все.
(Звучит трагическая музыка.)
- Что случилось?
- На папу Феди Колесова
похоронка пришла.
- Я знаю.
Спят?
- Да. Не дождались.
Витя извелся весь:
за Наташу переживает.
Она действительно давно не пишет.
Ты не мог бы узнать, что с ней, как?
- Обязательно.
- Встать!
- Ефремова!
- Я.
- Зенченко!
- Я.
- Штерн! - Я.
- На выход!
- Агарков, Климов, Беркутович.
Направо!
Пошли!
- Ученых-то всех вытащил?
- Практически.
Группу с Дальнего Востока
завтра ждем.
Коля, тут один пикантный момент...
Наркомат Берии своего человека
прислал, некоего Ольшанского.
- А я знаю его.
Это водолаз из ЭПРОНа.
Работал у нас в наркомате.
Потом начался обмен опытом
с англичанам по минам,
ну и Берия забрал его.
Хороший специалист.
- Не доверяет, значит,
Лаврентий Павлович
нам работу с контингентом.
- Нет, не доверяет.
- Ладно, посмотрим,
как товарищу Ольшанскому
придется по вкусу
наш "суп с клецками".
- Суп с клецками?
- Угу.
Подводники так теперь
Финский залив называют.
Клецки - это мины, Коля.
О, уже приехали.
- Открывай!
- Открыть ворота!
(Стук в дверь.)
- Заключенная Штерн,
товарищ народный комиссар.
Вперед!
- Здравствуйте,
Зинаида Александровна.
Проходите, пожалуйста. Проходите.
Присаживайтесь.
Сделайте нам, пожалуйста, чай.
- Есть.
- Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, хорошо.
- Зинаида Александровна,
посмотрите на меня.
Все закончилось.
- Я подписала все, что они хотели.
- Это уже не имеет никакого значения.
- А что тогда имеет?
- Ознакомьтесь.
(Стук в дверь.)
Да!
О!
- Здравия желаю, товарищ адмирал!
- Как добрались?
Здравствуйте, Дмитрий Викторович.
- Добрый день, Николай Герасимович.
Или, как говорят англичане,
гуд афтэнун.
Снова прибыл в ваше распоряжение.
- Пожалуйста, проходите.
Мы уже с товарищем Штерн начали.
Включайтесь в работу.
Что скажете?
- Они просто физически
не могут использовать
в таком масштабе современные мины.
Я уверена, что это устаревшие мины.
Возможно,
образца Первой мировой войны.
С ними определенно можно бороться.
- Простите, гражданочка, за мой тон,
но на чем основаны такие выводы?
Товарищ народный комиссар,
можно вас на пару слов?
- Зачем же? Говорите здесь.
- Товарищ народный комиссар, я
отказываюсь работать с этой женщиной.
- Отчего же? По какой причине?
- По идейным соображениям.
Она враг, и доверять ей нельзя.
- Товарищ Ольшанский,
ну-ка, напомните мне,
когда на Волге наши транспорты
шли ко дну,
кто помог нам справиться
с этой проблемой?
- Да, но...
- Вот именно.
Если бы эта женщина,
как вы ее сейчас назвали,
не разработала противоминный трал,
Сталинград был бы под немцами.
Поэтому я предлагаю отбросить
всякие предрассудки
и преступить немедленно к работе.
Нам необходимо в кратчайшие сроки
очистить для флота выход из залива.
А посему приказываю:
как следует все обследовать,
определить типы мин,
глубину их залегания и так далее.
Прошу вас ознакомиться
и приступить к выполнению задачи.
- Так точно.
- Товарищ капитан второго ранга,
подходим.
- Так, други мои, все.
Там мины - насколько я понимаю,
довольно много.
Так что все шутки оставили тут.
Пахрев, Прошкин, одевайтесь.
- Есть!
(Звучит динамичная музыка.)
Штерн: - Как я и предполагала,
враг использует на всех участках
мины устаревших модификаций.
Но, учитывая количество
и глубину фарватеров,
это не умаляет их боевой мощи.
- Корабли не пройдут.
- Не только корабли - для субмарин
опасность не менее серьезная.
Подныривание на таких малых глубинах
и при такой густоте минного посева
невозможно.
- Зинаида Александровна,
как вы думаете,
возможно разминирование под водой
без участия тральщиков?
- Полагаю, что да.
Я могу составить карту
подводного разминирования
с четкими инструкциями для саперов
и с подробным описанием
последовательности их действий.
Мне уже приходилось работать
над подобным проектом.
- На практике?
Или только в теории?
- Только в теории.
- Верочка, родная моя,
я должен был сегодня приехать,
но принял решение остаться.
Ты же понимаешь,
какая здесь обстановка.
Я тоже очень скучаю.
Поцелуй ребят от меня.
- Оперативная сводка
за прошедшие сутки.
А еще приглашение для вас,
товарищ народный комиссар.
- Что так официально?
Какое приглашение?
- Тут так написано: "Приглашение".
Концерт у нас сегодня в клубе
для моряков.
Певица из Москвы приехала.
- Вы в своем уме?
Какие, к черту, концерты?!
- Коля, ну надо уважить человека.
Она сама попросила разрешения
выступить перед моряками.
Заметь, не где-то там
в Кировском театре оперы и балета,
а в нашем скромном клубе.
И потом,
ребята все устали как собаки,
а так у них
хоть какая-то радость будет.
- А что за певица-то?
- Шиллер Татьяна Дмитриевна.
Просила передать лично в руки.
- "Меня по-прежнему
твои волнуют муки,
Меня гнетет твоя тоска.
Живи! Ты должен жить!
И если силой чуда
Ты здесь найдешь отраду и покой,
То знай, что это я..."
- Ой, можно ваш автограф?
- И мне, пожалуйста.
- Конечно.
- В блокноте.
- Спасибо.
- Не за что.
- Я прошу прощения:
в этот раз без цветов.
- Ничего страшного.
Зато в прошлый раз ты своей сиренью
меня просто поразил.
Послушай,
нам надо серьезно поговорить.
Приходил Абакумов, интересовался
нашими с тобой отношениями.
А я даже не знала, что и сказать.
Обидно пострадать ни за что.
- Я думаю, что тебе
не о чем беспокоиться.
- Коля, я не за себя беспокоюсь.
- Обо мне - тем более.
- Ну я же волнуюсь.
Она так хороша?
- Кто?
- Твоя жена.
- Я люблю ее.
- Ну вот и хорошо, Коленька.
- Мы у мины, готовы работать.
- Передайте им:
предельная осторожность.
Главное, не торопиться.
(Звучит напряженная музыка.)
- Стабилизатор обычного типа.
- Черт! Что это?
Разгерметизация костюма?
- Никак нет! Очень мало пузырей.
Открыли горловину - воздух выходит.
- В минах такого типа?
Откуда там воздух?
- Пусть уходят немедленно!
- Я отказываюсь с ней работать!
Пусть возвращается туда,
откуда прибыла.
Я уже написал рапорт товарищу Берии
и сегодня же его отправлю.
- Дмитрий Викторович, а вы считаете,
что мы имеем дело с дилетантами?
Ответьте мне.
Немцы ставят новые ловушки
в корпуса мин старого типа.
Они молодцы. А товарищ Штерн -
ученая. Она имеет право на ошибку.
И вины ее в этом нет.
- Из-за нее погибли мои люди,
а вы ее прикрываете.
- Выбирайте выражения,
товарищ капитан второго ранга.
Погибло два офицера,
два первоклассных специалиста.
И давайте сделаем,
чтобы это было не зря.
Мы офицеры и должны выполнять
свою задачу любой ценой.
А подавать рапорты об увольнении
в тот момент,
когда идет страшная война, -
это должно быть как минимум стыдно.
- Я понял. Николай Герасимович,
я прошу прощения за мой тон, но...
- Дмитрий Викторович,
сделайте правильный выбор.
- Какая ты у меня красивая!
Вырвался ненадолго.
- Прочти, пожалуйста.
- "Солистка Большого театра, лауреат
Сталинской премии Татьяна Шиллер
выступает в Кронштадте перед моряками
Балтийского флота".
И что?
- Ты был на этом концерте?
- Конечно.
- Посмотри на дату.
Ты обещал, что приедешь домой,
а вместо этого остался в Кронштадте.
- Конечно я был. Я очень благодарен
Татьяне Дмитриевне за то,
что она приехала в блокадный город.
И для нее и для тех, кто пришел туда,
это непростая поездка.
- Непростая поездка.
- Да, непростая.
- Коля! Мне рассказали,
что вы танцевали на приеме в Кремле,
и как она на тебя смотрела,
и как ты на нее смотрел.
- Кто тебе рассказал?
- Не важно.
- Послушай меня.
Я задержался тогда в Кронштадте
совершенно по другой причине.
Именно по этой причине
я должен туда завтра вернуться.
Дуреха ты моя! Ну-ка, иди сюда.
Ну-ка, иди ко мне.
Ну-ка посмотри на меня.
Посмотри, посмотри.
С тех пор как мы с тобой встретились,
для меня других женщин не существует.
Так было, так есть и так будет.
Дуреха.
- Прости меня.
- А что если пустить тральщики ночью,
а затем тут же засеять все
нашими учебными минами?
- Костя, родной, мы это уже
150 раз обсуждали. Какой смысл?
Давайте тогда
уж сразу тральщики топить.
- Это решит вопрос только
с простейшими минами. И то ненадолго.
- К тому же, если они произведут
повторный засев,
как наши парни
ночью смогут определить,
где наши тихие мины,
а где чужие - с сюрпризом?
- Простите, пожалуйста,
я стосковалась по сладкому чаю.
- Пейте, пейте,
Зинаида Александровна,
пейте на здоровье.
А что если...
Да нет, бред.
Подождите...
Все-таки что если
мину опустить на дно?
То есть проложить путь в минном поле,
фарватер в фарватере.
- А чем вы их под водой-то опустите?
- А если применить якорный вариант?
Лебедка и простые блоки.
Но пока это только теория.
- Так с теории все начинается.
Все мозги - сюда. Работаем.
Надо тщательно все проверить.
- Товарищ капитан второго ранга...
- И слушать больше ничего не хочу,
Зинаида Александровна!
Только сам и только один.
Чтобы ни случилось,
погружение запрещаю. Это приказ.
Шлем.
- Есть!
- Передайте на берег:
мы начинаем спуск.
- Есть!
(Звучит напряженная музыка.)
- Готово.
- Александр Николаевич, а не знаете
причину такого срочного вызова?
- Не могу знать, Николай Герасимович.
Товарищ Сталин...
- Приветствую, Александр Николаевич.
Товарищ Кузнецов...
- Здравия желаю, товарищ Берия!
- Проходите, Лаврентий Павлович,
товарищ Сталин вас ждет.
- Благодарю.
Разрешите, товарищ Сталин?
- А вам еще придется подождать.
- Александр Николаевич,
вы не могли бы соединить меня срочно
с адмиралом Трибуцем?
- Штаб Балтийского флота.
(Звучит напряженная музыка.)
- Все закреплено.
Приступил к притоплению мин.
- Владимир Филиппович,
доложите обстановку.
- Пока все в порядке,
Николай Герасимович.
Действуют по плану.
Поводов для беспокойства нет.
- Держите в курсе, пожалуйста. Сразу
докладывайте товарищу Поскребышеву.
- Есть!
- Мина притоплена.
Устанавливает зажим на цепь.
- Если сегодня во время испытаний
произойдет очередная неудача,
это не что иное, как диверсия,
товарищ Сталин.
По нашим данным,
Штерн может являться перевербованным
агентом немецкой разведки.
- Что ты хочешь этим сказать,
Лаврентий?
- Штерн и Кузнецов - любовники.
Таким образом
она получает информацию через него.
- Ты в этом уверен?
- Абсолютно.
(Звучит тревожная музыка.)
- Он уже должен был
все закрепить и передать сигнал.
- Поднимайте его.
- Есть!
- Обрыв!
- А ведь я знал. Если с ним что-то...
Ты за все ответишь.
Костюм легкий. Быстро!
- Есть!
- Берегу сообщите
о внештатной ситуации! - Есть!
(Звонок телефона.)
- Приемная.
- Адмирал Трибуц.
- Адмирал Трибуц.
(Сигнал из кабинета Сталина.)
- Я слушаю.
- Беда у нас, Коля.
Канат оборвался.
- Что?!
- Канат оборвался и...
- Николай Герасимович, проходите.
- Конструкции, разработанные группой
инженеров Ольшанского и Штерн,
позволят скрытно освободить проходы
от вражеских мин в Финском заливе.
- Ну, я так понимаю, это теория.
А как у вас на практике?
- В данный момент проходят испытания,
товарищ Сталин.
- Товарищ Кузнецов, нам уже известно,
что испытания закончились трагедией.
Погиб Ольшанский,
наш лучший специалист.
И погиб он по вине
агента немецкой разведки Штерн,
которую вы туда внедрили,
товарищ нарком.
(Звучит напряженная музыка.)
- Ну что ж, товарищ нарком,
я знал, что вы будете все отрицать.
И вот поэтому...
Товарищ Сталин...
- Да?
- Товарищ Сталин,
срочное сообщение из Кронштадта
для товарищей Берии и Кузнецова.
- Читайте.
- "Испытания прошли успешно.
Подпись: Ольшанский".
- Спасибо. Свободны.
- Поздравляем, Николай Герасимович.
Разрешите идти, товарищ Сталин?
- Не обижайтесь на него. Каждый
делает свою работу так, как может.
Но главное, цель у нас одна -
победа над врагом.
Верно, Лаврентий?
- Так точно, товарищ Сталин.
Рассказчик: "Полностью снять
минную блокаду в Финском заливе
удалось только в 1946 году.
Проведенная стараниями балтийцев
масштабная противоминная операция
дала возможность Балтийскому флоту
выйти на коммуникации врага,
сорвать снабжение морским путем,
что сыграло ключевую роль
в снятии блокады Ленинграда".
- Часть Натальи перевели
в прифронтовой сектор
для обороны узловой станции.
- А может, почта еще не заработала,
поэтому не пишут.
- Судя по отзывам, воюет она хорошо -
по службе одни благодарности.
А дисциплина - сам смотри:
взыскание на взыскании.
В основном за споры
со старшим по званию.
- Узнаю Наталью.
В своем уставе живет.
- Матвеич, не тяжела ноша-то, а?
Может, отдашь?
Или боишься, что сбегу?
Так я же и без ремня сбегу -
было бы желание.
- До твоих желаний мне нет дела.
А ремень положено сдавать.
Шагай, говорю, не оборачивайся.
- Ну обернусь - и что?
Ты в камень превратишься или что?
- Какой еще камень? Шагай, говорю.
- Вот. Перечит мне на каждом шагу!
Дисциплины нет, слово старшего
по званию - тьфу и растереть!
Лопнуло мое терпение.
Пора призвать к ответу, и немедленно!
- Мищенков, ты с ума сошел, что ли?
Где у меня на станции гауптвахта,
да еще и для дамочки?
У меня здесь эвакуационный пункт,
мы здесь раненых отправляем
на санитарные поезда,
если ты не заметил.
(Звонок телефона.)
Комендант станции Залесье
майор Антипенко.
Чего? Какие танки?
Твою мать! Да, понял. Так точно!
Да, я все понял.
Все раненые, которые могут
держать оружие...
(Звучит трагическая музыка.)
- Матвеич... Матвеич!
Матвеич! Матвеич!
Смотри на меня. Ты видишь? Смотри!
- Оставь его!
Давай на западную окраину
со своей установкой.
- Есть, товарищ майор!
- Нужно полчаса продержаться.
Давай, сестренка!
Авиация будет через полчаса.
- Занять позиции!
Вперед! Вперед!
Вперед!
Давай, братцы, давай!
- Наводи!
- Нинка, броню не пробьем -
надо по гусеницам бить!
- Есть по гусеницам!
- Прицел 15, румпель 120!
- Готово!
- Огонь!
Есть попадание.
Огонь!
(Звучит драматичная музыка.)
- Наташа...
(Звучит драматичная музыка.)


Серия 8

- Лесной!
Что на соседней улице?
- То же самое,
товарищ капитан-лейтенант.
С тыла не зайдешь.
Два МГ весь квартал держат,
пока их генералы улепетывают.
- Ползи к своим. Готовь к атаке.
- Есть!
Шебунов, Груздев, за мной!
- Салага! Ты что здесь делаешь?
В свою лодку не пустил -
ты в следующую?
- Товарищ капитан-лейтенант, но я...
- Отставить!
Вжался в землю, ни шагу отсюда!
Понял меня, салага?
Всем приготовиться
к штурму огневой точки!
Где Петька?
Петька! Петька, не смей! Назад!
(Слышна немецкая речь.)
- Давайте быстрее!
Что вы там копаетесь?
- Приготовиться к атаке!
- Приготовиться!
- Вперед! Ура!
- Указом Президиума Верховного Совета
Союза Советских Социалистических
Республик
за мужество и героизм, проявленные
при освобождении города Выборг,
наградить орденом Красной Звезды:
капитан-лейтенанта
Эмирова Игоря Васильевича,
лейтенанта Лесного Дмитрия Олеговича,
юнгу Проворова Петра Петровича.
- Я!
- Выйти из строя!
- Есть!
- Ну что, Петр Петрович,
главная солдатская медаль есть,
теперь будет главный орден.
Полный боекомплект.
Будет чем гордиться,
когда вернешься домой. Держи.
- У вас-то побольше будет,
товарищ адмирал.
- Так я и постарше буду, герой.
Держи. Поздравляю!
- Служу Советскому Союзу!
- Спасибо вам, ребята!
Огромное человеческое спасибо.
- Витя! Витька!
Витька! Выходи давай!
- Не могу.
- Чего ты не можешь?
Мы со вторым домом
играть договорились.
- Да не могу я!
Я к математике готовлюсь.
Я же в Нахимовское
поступать собираюсь.
- Ну и иди в свое Нахимовское!
Все, Кузнецов сдулся.
- Ну чего, Федька, будет играть?
- Он в Нахимовское поступает.
- Понятно.
- Двое на трое будем играть.
- Давай.
- Мяч на центр!
- Сема, ты пока сидишь.
Мы на замене.
- Давай-давай!
- Вперед!
- Федя... Федя!
Ты что, обиделся, что ли?
- Чего мне обижаться?
Отстань, не теряй времени.
- Слушай, Федя, может,
ты со мной в Нахимовское училище?
Прости, что сразу не подумал.
- Я? Да кому я там нужен?
- Не знаю.
- Ты-то поступишь, ясное дело.
Твой батя нарочно
эти училища придумал:
для вас, сынков адмиральских.
- Ты, что, дурак?
Ты давно по носу не получал, а?
- А ты?
- А ну-ка прекратили немедленно!
Хулиганье!
Иди сюда! Я вас сейчас
в милицию отведу. Пошли, пошли.
- Бежим!
- Балбесы! Поймаю - ноги повыдергаю!
- Ну и дурак же ты, Федя.
- Ты опять?
- Это училище как раз для тех,
у кого отцы за Родину погибли.
Тебе туда прямая дорога.
Это мне еще все зубы надо стереть.
- Я все равно математику провалю.
Нечего и пробовать.
- Да помогу я тебе с математикой.
Хочешь, прямо сейчас начнем?
Пойдем ко мне.
- Я сейчас не могу.
У матери обед заканчивается -
мне с мелкими надо сидеть.
- Тогда, может, к тебе?
- Давай.
- Хорошо. Только за учебником
домой забегу.
- Готов адмирал -
хоть сейчас фотографироваться.
- Спасибо.
(Шум примуса с кухни.)
- Ой!
- Папа...
- Чего?
- Я тут в Нахимовское училище
собираюсь поступить.
Хочу стать моряком.
- Молодец, мужской поступок.
- Но ты не подумай,
это я сам захотел,
а не потому, что ты адмирал.
- Какой ты большой стал.
Из-за этой войны я и не заметил,
как ты вырос.
Но ты учти, что с тебя,
как с сына наркома,
в два раза строже будут спрашивать.
- Я тебя не подведу.
Если не возьмут - не возьмут.
Но к экзаменам я подготовлюсь.
Там же только арифметика и русский?
- Не только.
Подтягиваешься сколько раз?
- Не знаю, не считал.
- Надо не меньше десяти.
- Надо так надо. Научусь.
- На данном этапе Черноморскому флоту
необходимо ударами
дальнобойной артиллерии
уничтожить оборонительные рубежи
противника.
Это позволит нашим войскам
избежать значительных потерь
и развить наступление.
- В результате Ясско-Кишиневской
операции мы должны разгромить
немецко-румынскую группировку войск
армии "Юг", освободить Молдавию
и выйти на Балканы и Венгрию.
- Товарищ Верховный
главнокомандующий,
что касается черноморцев,
то они никогда не подводили
и в этот раз не подведут.
- Ты это видел?
- Что это было?
- Наверное, лось или косуля,
господин офицер. - Поехали.
- Погончики-то красные.
Кухарчук! Живой?
- Да живой я, живой, Георгий Иваныч!
Но так долго за лося
точно не пробегаю.
- Зацепило?
- Да нет. То я об ветку поцарапался.
- В другой раз за косулю попрыгаешь:
уж больно ловко у тебя выходит.
- Есть.
- Ага. И далее:
к квадрату 24-12 проследовал грузовик
с артиллеристами.
Судя по просевшим рессорам и глубоким
следам, оставленным на грунте,
подвозят боеприпасы
для крупнокалиберных орудий.
Считаю, что в данном квадрате
идет установка береговой артиллерии.
Передал?
- Так точно!
- Спроси, домой когда.
А то провизии - все, каюк.
- Отставить разговорчики!
Кухарчук, что ты за человек такой, а?
Ни Богу свечка ни черту кочерга.
Что у нас с зарядом батарей?
- Сутки. Максимум двое.
- Доложишь завтра об этом в эфире.
- Бьют куда угодно, но только
не в цель. Почему так мажут?
- Износ орудий, товарищ нарком,
больше чем в два раза.
При дальности свыше десяти миль
в цель попасть
практически невозможно.
- А нам нужно двадцать.
- Новые лейнеры будут готовы
через три недели. Без них никак.
- Мы не можем ждать,
нет на это времени.
- Единственный выход: выводить
корабли на максимальное сближение.
- Попадаем на минные поля.
Тралить придется.
- Товарищ адмирал, срочная шифровка.
- От Мариничева. Немцы укрепляют
берега - артиллерией.
- Значит, выход один. Перед началом
наступления произвести разведку,
оценить возможность захвата
или уничтожения орудий.
Разведать все вплоть до калибра.
- Добро.
Но как тральщики будут расчищать
коридоры для кораблей,
если там артиллерия?
- Подкрепление боевых пловцов
с Балтики пришло?
- Так точно.
- Ищите коридоры в минных полях.
Немцы их всегда оставляют
для своих кораблей. - Есть!
- Коломиец.
- Я!
- Шаг вперед.
- Есть!
- Шестаков.
- Я!
- Буров.
- Я!
- Ярвинен.
- Я!
- Буров - старший группы.
Остальным - разойтись.
- Для получения боевой задачи
становись!
- Товарищи, вам предстоит
десантироваться с подводной лодки
у самых берегов Румынии
с целью получения данных
о минных полях противника
для прохода наших кораблей.
От точности полученных данных
будет зависеть жизнь
многих и многих наших товарищей.
Удачи вам!
- Согрейтесь, мой капитан.
Ночи стали холодными.
Что мы тут делаем?
Через эти ограждения
даже камбала не проскочит.
А если и сунутся,
то сработает система защиты.
- Сегодня в нашем тылу запеленговали
чужую рацию. Немцы нервничают.
Боятся диверсантов. Поэтому
всем пловцам полная боеготовность!
- Слушаюсь, мой капитан!
- Новая задача, товарищ командир.
"В ближайшие 48 часов утвердить
нахождение береговой батареи
в квадрате 24-12.
В случае подтверждения уничтожить.
Время начала операции -
20 августа, 6:00".
Товарищ командир,
у нас совсем ничего.
- А то я не знаю. Но есть средь нас
один герой, и он не подведет.
Верно я говорю, Боря?
Ведь надо - значит, надо.
Давай, валяй свою пиццикату.
(Звонок в дверь.)
- Да что ж такое-то происходит, а?!
- Не кричите. У меня ребенок спит.
- Куда вы моего Феденьку
отправить решили, а?
Мало вам, что мужа у меня
война забрала, - так теперь и Федю?
- Хотите, пройдем, выпьем чаю?
- Сами пейте свой чай!
Своего оболтуса куда хотите,
туда и отправляйте,
а сына моего не трогайте!
Вот!
Куда я их дену,
если Феденьки не будет?
На службу с собой потащу?
Всю душу вы мне выпили,
Кузнецовы, и все сердце!
Не трогайте моего мальчика,
Христом богом вас прошу!
Не пущу его никуда. Слышите? Идем!
- Как видите, Николай Герасимович,
учебный корпус готов.
Фасад закончим в срок.
С учебными пособиями
и базой для практических занятий
тоже полный порядок.
Прибывающих ребят сейчас размещаем
в учебном лагере.
Условия там прекрасные,
да и лето - благодать.
- Даже не верится,
что все так гладко.
- Гладко. Но не все.
- А что не так?
- Вы сейчас сами все поймете,
Николай Герасимович.
- Товарищ адмирал...
- Отставить доклад.
Добрый день, товарищи!
- Здравия желаю!
- Валентин Тимофеевич, здравствуй,
дорогой! Рад встрече.
Сколько лет, сколько зим.
- Здравствуй, Николай Герасимович.
- Здравия желаю!
- Рад, товарищи, что вы с нами.
- Николай Герасимович,
тут такое дело...
- В общем...
- Это что?
- Наши рапорта.
Просим вернуть нас на фронт.
Мы боевые моряки,
наше дело - сражаться,
а не в тылу усиленный паек
на дармовщинку получать.
- Я подпишу рапорт каждого,
кто пожелает,
но только после встречи с ребятами.
Прошу в машину.
Мальчики: - Я готов!
- Давай, давай, пошел вперед!
- Попал, попал!
- Следующий на брусья! Давай!
- Вон, видите, светлый мальчишка
на брусьях? Сережа Омельченко.
Уничтожил два танка.
До освобождения Одессы
был в подполье, в катакомбах,
связным штаба.
А вот сейчас бежать собирается -
вон побежал. Алесь Крук.
Разведчик партизанской бригады.
Был схвачен - ни слова не сказал.
Удалось сбежать. Груди не хватит,
чтобы повесить все его награды.
Сам напросился в Нахимовское.
Хочет как отец стать.
Он подводником был, замечательный
акустик. В 1943-м погиб вместе с К-1.
А вот, вот играет в городки -
Петя Проворов. Балтийский юнга,
морской пехотинец. При штурме Выборга
уничтожил пулеметный расчет,
помог взять в плен
офицеров противника.
Я ему лично орден Красной Звезды
на грудь вешал.
Золотые ребята! Настоящие герои.
Почти все - сироты.
Им бы сейчас не под танки
и на пулеметы с гранатами лезть,
а получить как можно больше
тепла человеческого,
как следует выучиться. Потому что
у нас на них большая надежда.
Они должны понимать,
что у них есть семья - мы с вами.
Это наша страна.
И мы заботимся и думаем о них.
Самое главное, что им нужны
авторитеты, педагоги и наставники,
которых они будут уважать.
Иначе они все за вами
на фронт и убегут.
Если вы считаете, что это
не так важно, как воевать на палубе,
я подпишу любой рапорт.
- Что ж, я бы тоже в городки сыграл.
- Так в чем же дело? Вперед!
- Есть!
- А что вы с Федей Колесовым
опять задумали?
- Ничего не задумали. Все хорошо.
- Я понимаю, что все хорошо.
Просто вы пропадаете где-то
все время.
- Так мы в Нахимовское училище
готовимся.
Я ему с математикой помогаю
и с русским,
а он меня подтягиваться учит.
Кстати, прыгаю я уже лучше него.
- Я тебя поздравляю.
- Да пока не за что.
Вот если мы поступим,
то тогда - да.
Кстати, можно Федя к нам зайдет?
Мы позаниматься хотели. Часам к 10.
- Конечно. А почему так поздно?
- Так днем я к нему хожу,
он там со своими малышами сидит.
Мама у него на работе до девяти.
Только на обед заскакивает.
- Витя, можешь с Колей посидеть?
Я отойду ненадолго.
- Хорошо.
- Здравствуйте, Мария Андреевна.
- Здравствуйте.
- Ой, а вы не знаете,
где ближайший собес?
- Как со двора выйдете, сразу налево.
- Хорошо, спасибо.
(Звучит напряженная музыка.)
- Левую часть акватории
вчера прочесали вдоль и поперек -
везде мины.
Сегодня ребята изучают центральную.
- Ну не могли, не могли немцы
оставить себя без прохода. Не могли.
Искать надо. Должен быть проход.
(Звучит напряженная музыка.)
- Значит, вы хотите захватить
и уничтожить береговую батарею
за два часа до нашего наступления?
- Так точно, товарищ Сталин.
- Что скажете, Александр Михайлович?
- Безусловно, рискованно,
товарищ Сталин.
Однако за неимением других вариантов
поддержки огнем левого фланга фронта,
считаю, что предложение
товарища Кузнецова рабочее.
- Лаврентий?
- Какими силами
собираетесь провести операцию?
- Силами разведотряда морской пехоты,
товарищ Сталин.
Это лучшие люди,
которые проверили себя в боях
за Севастополь, Одессу, Новороссийск.
- Авантюра чистой воды.
Один отряд захватит такой плацдарм?
Солдат погубим
и засветим наше наступление.
Немцы не дураки, товарищ Сталин, -
сразу поймут, что к чему.
- Другие предложения будут?
- План его, товарищ Сталин.
Отвечать ему.
- Вы уверены в своих людях,
товарищ Кузнецов?
- Так точно, товарищ Сталин.
- Тогда действуйте. И о ходе
операции, докладывать мне лично.
- Слушаюсь!
- Тревога!
- Водолазы, к бою!
(Звучит напряженная музыка.)
- Бери мой ребризер - и на лодку!
Ты должна передать
координаты прохода.
- Я не брошу тебя!
- Это приказ, Ярвинен. Это приказ.
Выполняй.
- Стоять!
(Звучит немецкая речь.)
- Так, ты пересчитай давай всех
по головам и дуй в лагерь.
- А вы, Георгий Иванович?
- Пойду хоть одним глазком гляну,
что там на берегу делается.
- Да погоди ты, дура, дай сказать!
Капитан Мариничев,
разведка Черноморского флота.
Все, все, тихо, тихо. Все.
- Как я... как я...
- Я ж тебе говорю: вышел я на берег
разведать, а там ты -
вот тебе и здрасте!
Очень приятно. Жора.
- Рация есть? Мне срочно надо!
- А мне - к Гитлеру.
Есть у меня к нему пара вопросов.
- Я серьезно.
- Ты думаешь, я шучу?
Так как, ты сказала, тебя зовут?
- Рита.
- Очень приятно, Рита.
Ты что, Рита, делала в бухте?
- Не могу ответить на этот вопрос.
- Так секретики -
это то, что я люблю.
Но то, что ты из РОНа,
это и так понятно.
А зачем на минные поля поперлись –
вот это вопрос.
- Доведете меня до рации,
товарищ капитан, все расскажу.
- Ладно, Рита, пошли.
- Есть!
- Пошли, не боись.
Ну не боись, давай шустрей.
- Доброе утро.
- Доброе. Это ведь ты?
- Что - я?
- Вчера ко мне из школы
пришли две комсомолки.
Летний лагерь предлагали для ребят,
с едой и присмотром.
- Как быстро.
Что ж сразу нельзя было...
- Точно ты. - Нет, не я.
А наша советская страна.
И все заслуженно.
- Я тебя просила?
Может быть, мне оно и не надо?
- Конечно надо. И тебе, и мне,
и всем, если помощи ждать неоткуда.
И неважно, поступит твой Федя
в училище или нет, главное...
- Да не хочу я! Не хочу я,
чтобы он как... как отец...
- Но Федя хочет.
Иначе не старался бы так.
- Знаю. Ну пускай...
пускай попроще...
пускай... не знаю...
Неважно, лишь бы рядом!
- У тебя растет прекрасный парень.
Отец бы им гордился.
Мальчики рано или поздно
уходят из дома.
Я сама думать об этом боюсь,
но так происходит.
- Спасибо тебе.
- А тебя ночью лихорадило.
Давай руку.
Рвалась куда-то, кричала в голос.
Пришлось обнимать тебя, целовать.
Оно само как-то получилось...
ну, стихийно.
Чтобы немцы не услыхали.
Да как ты могла такое подумать!
Я ж пошутил.
- Дурацкие у вас шутки.
- Ничем не могу помочь:
каким уродился, таким и живу.
- Пловцы на подлодку не вернулись.
Информации о проходах в минных полях
у нас нет.
- Готовь тральщики.
Теперь вся надежда
на группу Мариничева.
- Включается и сразу гаснет.
А что я могу?
Аккумуляторы еще вчера сели,
а без них - что есть рация,
что ее нет.
- Сделай что-нибудь,
должен быть выход.
- А если фрицев попросить
поделиться, а?
- У них другие рации.
- И до полуночи нам шуметь
никак нельзя.
- Как - до полуночи? Вы понимаете,
какой информацией я обладаю?!
Они должны знать, куда идти и во...
- А вот теперь, Рита, выкладывай все
с самого предисловия.
Какое у вас было задание?
- Мы должны были найти проходы
в минных полях для наших кораблей.
- Нашли?
- Да.
- Ага. Значит, будет наступление.
- Будет.
- На карте сможешь показать?
- Да.
Вот здесь, 7-16.
- Немецкие батареи к нашей рации
приладить сумеешь?
- Да. Две минуты – и мы в эфире.
- Есть у меня одна идейка годная.
- Рация в блиндаже.
Кухарчук, Зарубин,
уберете пулеметчика.
Затем минируй всю батарею.
Взорвете по команде.
Кто из нас выживет, тот и скомандует.
- Георгий Иванович, а если...
- Если - тогда немедленно и сразу.
Вздрогнули.
А вот вам и либретто.
Готов, цыпленок? Наш выход.
Вперед!
(Звучит напряженная музыка.)
- Вперед, быстрее!
Не стойте на месте!
Я их вижу. Они наверху, на холме.
Давай, за мной!
- Цыпленок!
- Да. - Прикрой.
Готов? Давай!
(Звучит напряженная музыка.)
- А-а!..
- Благодарю. Но и где ты был?
Ну давай, Боря, действуй.
Пара минут у тебя точно есть.
Продержимся.
- Товарищ командир,
рация прострелена.
- Да помогай тебе природа.
Ну так чини, вареник!
- Есть!
- Эх, Боря, Боря, молодец!
- А!
- Цыпленок! Рита!
- Нога!
- Через два часа мы должны доложить
о начале операции.
- Предлагаю еще раз пройти все
от начала до конца.
- За ним, живо! Я хочу взять
его живым! Слышите, живым!
- Вот тебе, кобелина!
Боря, шибче, будь ты проклят!
(Звучит азбука Морзе.)
- Мы попали в засаду.
Их не менее 20 человек.
Что нам делать?
- Вперед!
Мы должны взять их. Вперед! За мной!
- Борька, чтоб тебя, подлец!
- Будьте осторожны. Рассредоточьтесь!
Они могут быть везде.
Смотрите за каждой стеной.
- Кухарчук, ремень!
- Сейчас, сейчас сделаем.
- Тихо, тихо, цыпленок.
- Радист Мариничева вышел на связь!
- Ну вот. Проход минных полей
в квадрате 7-16.
- Немедленно сообщите информацию
всем кораблям, участвующим в походе!
- Есть!
- Все, цыпленок, все, все.
Конец - по-русски.
По-латыни - финита.
- Братцы, мы здесь.
Мы здесь! Братцы!
- Товарищ Сталин, плацдарм захвачен.
Корабли Черноморского флота
вышли на позиции.
Толбухин и Малиновский
могут начинать наступление.
- Хорошо, Николай Герасимович.
Очень, очень хорошо.
Александр Михайлович,
сообщите товарищам
Малиновскому и Толбухину
немедленно начать операцию.
- Слушаюсь, товарищ Сталин!
- Как я все-таки устал.
А, Лаврентий, садись.
- Гмадлобт.
- Ну, что, Лаврентий Павлович,
справился Кузнецов с задачей?
- Так точно, товарищ Сталин.
Когда вместе врага побеждают -
прошлое забывают, товарищ Сталин.
Так на Кавказе говорят.
- Это хорошо, что ты помнишь
и не забываешь.
Ведь ни разу, ни разу Кузнецов
не подвел.
Ты, Лаврентий, ты помни об этом.
Помни, Лаврентий.
Месмис?
- Ки, батоно.
Рассказчик: "Ударами по портам
Констанца и Сулина
Черноморский флот лишил
немецко-румынские войска
в Молдавии и Румынии
поддержки с моря
и исключил возможность их эвакуации
морским путем.
21 августа началась
Аккерманская десантная операция.
В результате десанта
Днестровской флотилии
уже через сутки был занят плацдарм
на западном берегу
Днестровского лимана,
освобожден город Аккерман
и окружены 5 румынских дивизий.
Следующий десант на Кундукскую косу
закрепил успех советских войск.
В результате Ясско-Кишиневской
операции Красной армии,
Черноморского флота
и Дунайской военной флотилии
Румыния вышла из войны
на стороне Германии
и 25 августа объявила ей войну.
Для советских войск открылись пути
в Венгрию, Югославию и Чехословакию".
- Товарищи! Дорогие наши мальчишки!
Поздравляю вас с самым важным днем
в вашей жизни!
Отныне вы воспитанники
Ленинградского Нахимовского
военно-морского училища,
созданного приказом
Совета народных комиссаров СССР
с важнейшей целью:
подготовить достойную смену
нашим бойцам,
которые сражаются сейчас на фронтах!
Поэтому каждый из вас
должен помнить те задачи,
которые поставила перед вами
наша Коммунистическая партия
и вся Советская страна:
учиться на совесть,
осваивать азы военно-морского дела,
служить Родине,
как ваши отцы и как ваши деды,
бившиеся с врагом в Гражданскую,
и как наши предки,
которые до последней капли крови
защищали родную землю!
И с честью нести
высокое звание нахимовца!
А сейчас к торжественному маршу
товьсь!
Шагом марш!
(Звучит марш "Варяг".)
(Звучит лирическая музыка.)
- А птичка вылетит?
- Поплотнее, пожалуйста.
Чуть плотнее. Вот так. Вот так.
- А птичка вылетит?
- А как же! Обязательно! Обязательно.
Только нельзя ее пугать.
Поэтому слушай маму,
внимательно следим и смотрим.
Я скажу когда.
Договорились?
- Да.
- О, тоже мне, гюйс накрахмалил!
Куда флот катится?
- Папа, да все так делают.
- Я не крахмалил.
- Ты крахмалил.
У меня даже доказательство есть.
- Какое?
- Ну есть. Сейчас неважно.
Все, мы готовы!
- Мы готовы.
- Тихо-тихо, не пугаем птичку.
Готовы?
- Да.
- Внимание! Вот сюда смотрим.
Отсюда она и вылетит.
А вот и птичка!
 

////////////////////////////