Молодая гвардия (1948 год). Цитаты и фразы из фильма

«Молода́я гва́рдия» — советский двухсерийный художественный фильм 1948 года режиссёра Сергея Герасимова по одноимённому роману Александра Фадеева о героической деятельности подпольной антифашистской комсомольской организации «Молодая гвардия».

Все фразы и цитаты

Серия 1

МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ
-Ой, наши девчонки бегут.
-Девочки, лилия!
-Ой, чур, моя. Моя!
(тревожная музыка)
-Ой, да тише вы, девочки!
Опять скребется где-то.
Вот проклятый...
-А где? Я ничего не вижу. -Я
тоже не вижу. Я по звуку слышу.
На Каменск полетел, переправу
бомбить.
На Каменск или на Миллерово.
-Миллерово сдали. Не слыхала
сводку вчера? -Бои идут южнее.
-Ой, девочки, что же теперь
все-таки делать?
-Да... Когда я думаю об этом,
а небо вижу все такое же
синее-синее
и все-все тут вокруг вижу,
то мне так становится больно
на душе,
как будто все это от меня
уже ушло навсегда.
как будто все это от меня
Вот я ничего не боюсь на свете.
Я не боюсь ни борьбы,
ни трудностей, ни мучений.
Но если бы только знать,
как поступить?
А ведь как хорошо мы жили...
Господи, да как бы могли жить
все люди на свете,
если бы только понимали,
если бы захотели!
-Дура я, дура. И вот чего я не
пошла в школу НКВД? А ведь брали.
Осталась бы здесь в тылу
у немцев.
-А я без всякого НКВД останусь.
А что?
Раз никому нет дела до меня,
останусь и буду жить, как жила.
А я учащаяся. По немецким
понятиям гимназистка.
Все-таки они культурные люди.
Что они мне сделают?
-Господи и чего
только мелет? (взрыв)
(взрывы)
-Девочки, шахту рвут!
Уля, Улечка! Куда ты? Уля!
Улечка, не ходи туда.
Пойдем домой.
(музыка)
-Идем домой!
(музыка)
-Где ты с утра запропала,
доня моя?
Тебя с самой зари найти не могут.
Беги скорей до Анатолия.
-Погодите, мама. Кто спрашивал?
-А с райкома шукал.
Поперши двое заходуют,
а напоследок Анатолий.
-Беги скорее, доню.
Обожди, я сама Анатолия скличу.
-Яна, где ты была? Ты знаешь,
я тебя с самого утра ищу.
Я уж тут всех ребят
и девчат оббегал.
Из-за тебя Витьку Петрова
задержал с отъездом.
Отец ругается. Собирайся
немедленно!
-Мы же не знали.
Чье это распоряжение?
-Распоряжение райкома всем
уходить. Немцы вот-вот здесь!
Я уже всех предупредил,
а вашей компании все нет.
Перенервничал. В общем,
тебя ждем. Давай быстрее.
-Подъезжайте к крыльцу!
-Да погодите!
А ты предупредил Валю Филатову?
-Нет, она же не комсомолка.
-Она моя лучшая подруга.
Без нее я не поеду.
-Но лошади-то не мои.
Потом, нас уже четыре человека.
Я просто не знаю.
-Вот что, Толя.
Спасибо тебе за все!
Вы поезжайте, а я с Валей.
Мы пешком пойдем.
-Как пешком, доню? А белье?
Я ж все в чемодан положила.
А постель?
-Ну скоро? -Да сейчас!
Тогда вот что. Вы поезжайте,
а я пешком пойду.
-Не надо, Толя, ведь все равно
Вали нет. -Да поезжайте!
-Да я ее скличу.
-Да погодите, мама, я сама!
-Так, стало быть, ходить никак
не можешь?
-Да нет. Куда ж ходить?
Доктор сказал, шов разойдется,
кишки вывалятся.
-Нет, я все-таки хочу посмотреть,
чего там.
-Что вы, он же у него забинтован.
-Да не беспокойтесь.
Все будет в порядке.
Я прошел школу первой помощи
и великолепно разбинтую
и забинтую.
-Что он делает? Ведь это ж
негигиенично! -Ладно.
Новейшая военная медицина,
которой приходится работать
в полевых условиях
доказала, что это все
предрассудки.
-Это вы о чем-нибудь другом
вычитали! -Брось, Люська!
Я понимаю - мама. Она человек
нервный. А ты что?
Уходи.
-Дрянь дело, да?
-Да, дело неважное.
(музыка)
Вот что, если уж Володя ехать
не может, то я тоже остаюсь.
-Толя, Толечка! -Вот это товарищ!
-Молодец, Толя.
-Анатолий, да разве мы здесь
будем просто так жить?
Мы же будем бороться.
Не может же быть, чтобы здесь
никого не оставили.
-Кого? -От райкома партии
для подпольной работы.
-Я вас слушаю, товарищи.
-Таким образом, сегодня
к 12 часам в разных местах,
-Таким образом, сегодня
согласно вашим указаниям,
Иван Федорович,
оставлено взрывчатки разной
5 тонн.
10 тысяч ручных гранат.
Оружие - автоматов, винтовок,
пистолетов 5500 штук.
Пулеметов 120 разных.
Само собой разумеется,
к ним и боеприпасы.
-Мало. -Иван Федорович...
-Вот и получается мало.
Очень мало. Даже для начала.
Мы сейчас должны ориентироваться
на очень широкий размах
партизанского движения.
Размах огромный и всенародный.
И чтобы это себе представить
хотя бы в цифрах,
достаточно обратиться к тому, что
происходит в западных районах.
Там в партизанской войне
участвуют сотни тысяч людей.
Немцы безобразничают.
Их действия вызывают великий гнев
у нашего народа.
Вот этот гнев нужно верно
направить и хорошо вооружить.
Вот это наша с вами основная
задача.
А то, что ты сказал, это мало.
-Да...
-Скромно очень, мало.
Мне тут обещали кое-что.
Попробуйте еще раз соединиться
с членом военного совета.
Можно сказать, что кое-что будет
поступать за счет немцев.
Разумеется, если мы хорошо будем
действовать.
Но сейчас следует полагаться
только на свои запасы.
Все, что получите, нужно
разместить по базам не позже,
чем к завтрашнему утру.
К этой работе
никаких дополнительных людей
не привлекайте.
Действуйте силами только своей
группы.
Неясностей нет?
-Нет. По-моему, все ясно.
-Во всем? -Все.
-Всего доброго.
-Счастливо вам.
-Всего доброго.
-Ты не уходи, подожди,
пожалуйста.
-Размещение будете производить
по этому плану.
План потом вернешь мне лично.
Копий не снимать!
Придется запомнить.
Но у тебя память хорошая, знаю.
-Вроде ничего.
-Андрей? Заходи.
Имею сведения, что твои эшелоны
перебрались через границу
и идут пока благополучно.
-Слава Богу. Значит, прошли.
А то говорят, сейчас трудно
на переправах.
Немцы активничают второй день.
-Что ж от них будешь ждать,
от мерзавцев? Станцию дайте.
-Подцепляй, подцепляй.
Слушаю, товарищ Проценко.
-Кто это говорит?
Товарищи командиры,
а почему вы там медлите?
-Мы не медлим.
Всю станцию разгрузили.
Как же неправда,
товарищ Проценко? -А так.
У вас РД тянет состав 2-бис,
почему до сих пор на станции?
-Грузим людей и отправляем.
-Через 20 минут весь подвижной
состав должен уйти из города.
Проверю. Счастливо вам.
Ты что задумался? Шахту жалко?
И мне жалко.
Давай вместе плакать будем.
Сейчас этим заниматься не след.
Дел очень много.
Ночью в районе Николаевки навели
еще одну переправу.
Мы с утра уже посылаем туда
людей.
Я боюсь, тут тесновато будет.
Что если бы ты взялся навести
там порядок? -Конечно.
-Вот, совсем другой разговор.
Эх, Андрей!
-Здравствуйте. -Вы к кому?
-Я к товарищу Проценко.
-А он очень занят.
-Ничего, я обожду.
-Адрес не забыл? -16-й квартал,
дом 24, квартира 4.
-Адрес не забыл? -16-й квартал,
-Пароль? -Вы ко мне? -Да, к вам.
-А может, не ко мне? -Может быть.
Вот это последний ушел.
-Ты что здесь делаешь?
-По делу. -А отец где?
-Отец собрался, сейчас поедет.
-А ты чего не собралась?
-Сейчас, Андрей, мы тебя
отправим. Это туда.
-Иван Федорович, вас товарищ
дожидается.
-Иван Федорович, вас товарищ
-Кто таков?
-Шевцова, Льва Ильича дочка.
-А, знаю... Заходи-ка.
Товарищ Авдюшко, транспорт
до Николаевки
организуйте для товарища Валько.
-Есть.
Прошу извинить. Товарищ Авдюшко.
Люба Шевцова?
-Да. -Мне товарищи говорили
о тебе. Садись.
Значит, ты решила остаться.
-Да.
-Надо думать, что такое решение
не могло тебе прийти случайно?
Ты комсомолка? -Да. -Значит, ты
так понимаешь свой долг? -Да.
-Хорошо. А ты ясно представляешь
себе обстановку,
в которой тебе придется работать?
-Я знаю, какая будет работа.
-Откуда ж ты можешь знать?
Можешь только вообразить,
а знать ты сейчас еще ничего не
можешь. -Ну, я вообще говорю...
-Все будет совершенно по-новому
каждый раз и неожиданно.
Эта работа сопряжена с постоянным
риском. (звонок телефона)
Слушаю. А почему вы так
волнуетесь, товарищи?
Я же сказал, что машины будут
к вечеру.
Вот наступит вечер,
будут и машины. Да.
Так вот я и говорю - эта работа
сопряжена с постоянным риском.
Она требует не только смелости,
а хитрости, находчивости.
Тебе захочется плакать,
а нужно смеяться.
Захочется смеяться,
а нужно молчать.
А будешь работать среди немцев -
наши люди тебя будут презирать.
Тяжело. Очень тяжело.
Не выдержишь, одним словом
проговоришься...
-Этого не может быть.
-Хорошо. Я тебе верю.
А ты продумала, как ты будешь
себя вести?
-Да. Я буду выступать,
как артистка.
-Артистка? А что ты умеешь
делать? -А я пою и танцую.
Я часто в самодеятельности
выступала, всегда с успехом.
То есть не то что с успехом -
нравилась всем.
-Это я понимаю.
Что ж, это может пригодиться.
Артистка - это хорошо.
Значит, поначалу ты связь
со мной иметь не будешь.
Сама ничего не предпринимай.
Жди указаний.
Сама ничего не предпринимай.
Думаю, что в первые дни будут
совершенно точные инструкции.
И твоя задача будет заключаться
в том,
чтобы выполнять все
слово в слово!
Из родственников остается
кто-нибудь? -Мама.
-Это хорошо.
Значит, жить будешь у нее? -Да.
-Все примечай, знакомься
с обстановкой. Все запоминай.
Ничего не записывай.
Не нервничай, не торопись.
Вы где живете?
-Мы живем против 1-бис,
дом 4, квартира 2.
-Розовый дом, да?
-Да. -Хорошо...
(напряженная музыка)
-Товарищи! В первую очередь будем
провозить женщин и детей.
-Воздух! Ложись!
(взрывы)
(гул самолетов)
(пулеметная очередь)
(взрывы)
(музыка)
-Немцы!
(взрывы)
(звон посуды)
-Кто там? -Это я, Сережа.
-Господи, Сережка!
Худющий ты какой стал.
Что ж ты? Хоть бы передал
с кем-нибудь, что с тобой.
Мы уж прямо и не знали,
что думать.
Думаем: или он эвакуировался,
или его убили, или что?
Все вернулись, а тебя нет и нет.
Ты ж так и мать в могилу сведешь.
Борщ еще не остыл. Поешь!
Ешь!
-Надь, я есть хочу, но у меня сил
нет. В сон кидает.
Я хлеб пожую. -Вот всегда так -
всухомятку.
Да ведь ты ж катар себе наживешь.
-Ничего я не наживу.
-Надя...
-Чего?
-Надя, я с 13-го числа не спал.
С самого 13-го с утра
и до сегодняшнего вечера
все в бою был. -Ой!
-Наших всех убило, а я ушел.
Еще не всех убило, как я уходил.
Человек 15 оставалось.
А полковник был уже
весь израненный.
И лицо, и тело - все в бинтах,
в крови.
"Уходи, - говорит, - нам все
равно гибнуть, а тебе зачем?
Молодой еще, жить да жить!"
Я и ушел.
А уж теперь, я думаю,
их всех поубивало.
Полковник меня на прощанье
поцеловал.
"Запомни, - говорит, - как звать
меня. Сомов.
Сомов Николай Павлович.
Когда немцы уйдут и ты к нашим
попадешь,
то напиши в Горьковский
военкомат,
чтобы передали, кому следует,
что, мол, погиб с честью".
Я сказал, что я тоже...
Я вот немцев, как тебя, видел.
Двоих сам убил.
Может, больше, а двоих сам видел,
что убил.
И я их, гадов, буду убивать
везде, где увижу,
помяни мое слово. -Пропадешь ты!
-Лучше пропадать,
чем их сапоги лизать
или просто так небо коптить.
(музыка)
-Лена, немцы входят.
-Что? -Я говорю, немцы входят.
-Что ж лежишь, девушка? Разве
не слышишь, как машины ревут?
Немцы идут в Краснодон. Сейчас по
вашей улице пойдут, а ты лежишь.
-Разве ты не видишь, что я их
презираю? Куда ты бежал?
-Хотел забраться на вашу школу,
побачить, шо оно буде.
-А разве ты был в нашей школе?
-Один раз был на литературном
вечере.
-На литературном вечере...
Как же ты заберешься?
-Да уж как-нибудь заберусь.
-А если смотреть из школы,
то лучше всего с чердака.
Оттуда лучше всего видно.
А нас никто не заметит. Пойдем!
-Ведь если немцы займут школу,
придется прыгать со 2-го этажа.
-И что? -А ты сможешь?
-Да уж как-нибудь. Люся!
Отнеси вещи и никуда не вылезай.
-Ты вон куда смотри.
(шум моторов)
Тебя как звать-то? -Валя.
-А фамилия как? -Борц.
А тебя? -Тюленин Сергей.
-Тюленин?
Постой, чего-то я про тебя
слыхала. -Чего слыхала?
-Да уж слыхала.
-Гляди, как хозяйничают.
В тресте у них, видно,
штаб будет.
Ладно, пойдем отсюда.
-Положи!
(немецкая речь)
(шум автомобилей, крики немцев)
(пулеметная очередь)
-Сережа, у нас немцы
Федора Федоровича убили.
-Иди сюда. Ты чего здесь делаешь?
Беги домой, да огородами беги!
(крики немцев)
(марш)
(музыка)
-Да чего ж они роблят?
Да шо вы робите?
(немецкая речь)
-Поспешайте.
-Ох, что-то я не разберу:
не то закрыты у нас ставни,
не то открыты?
Не видно уже никого, как будто
уже и живого никого нет.
Да... Где ж тут была моя трубка?
(немецкая речь)
-Наделали делов.
-Спасибо, что хоть трубку
оставили.
-Спасибо, что хоть трубку
-Каннибалы.
Разве наш народ может с ними
примириться?
Мой отец - тихий человек,
но несомненно,
что он возьмется за оружие.
А мать с ее характером - та уж,
безусловно, возьмется за оружие.
Если наши старики так поступают,
как же мы, молодежь,
должны поступить?
Мы, молодежь, должны взять
на учет всех.
Сперва надо выявить, потом взять
на учет всех, кто не уехал.
И немедленно связаться
с подпольной организацией.
-Слушай ты, абрек, все согласны
с тобой. Но придержи язык.
-Ваня, гляди...
Туркенич.
-Ваня?
-Ага, он.
Здорово, ребята.
Ну, чего смотришь, Клавдия?
Вот что, ребята.
Довезите-ка меня до дому.
Вроде как бы и ноги не держат.
-Виктор, принеси соломы.
-Чего?
-Соломы принеси, говорю.
(стучит в окно)
-Олежек, мальчик мой, вернулся.
-Мама! -Олежек!
Это же мой сын.
-Пойдем туда.
-Куда, мама?
-Мы ведь теперь там живем.
-Где? В сарайчике?
-Да. В доме генерал,
а мы в сарайчике.
-Бабушка!
-Олеженька, родной мой...
(немецкая речь)
Ладно. Иди на свое место.
(новорят по-немецки,
крики "зиг хайль!")
(немцы поют)
-Ты чего здесь делаешь?
-А ты? -Горе ты мое.
Ладно, оставайся, только тихо,
смотри.
Смотри, сейчас интересно будет.
На, подержи, только не балуйся,
не стреляй.
(крики, шум)
Давай пистолет.
Ладно, оставь себе, у меня еще
есть.
Пойдем скорей.
-Пожар. -Люся, где горит?
-Не вижу я отсюда.
-Закрой окно. -Нет, мама.
-Закрой окно.
-Мамочка, да все равно никто
не видит. Ох, как горит.
-Люся, не бойся, это я, Сережка.
-Тюленин?
-Где Володька?
-Я здесь.
Володька, Любку Шевцову видал,
а потом Степку Сафонова
из школы Горького, знаешь?
-Да. Как ты забрел к нам?
-А я пожар из парка смотрел.
Стал огородами пробираться и
увидал, что у вас окошко открыто.
-Что это горит?
-Трест, там у немцев штаб был.
В одних подштанниках выскакивали.
-Ты думаешь, поджог?
-Да уж не само загорелось.
Вот что: ты как дальше
жить думаешь?
-А ты? -Будто не знаешь.
-Вот и я так.
-Я побегу, а то рассветет,
видно будет. Ауф видерзеен.
(играет на губной гармошке)
-Хенде хох!
-Бух!
(говорит по-немецки)
-Генерал идет. -Вас?
-Генерал идет!
То-то, холуй, развалился
на диване, пока барина нет.
Вот так и стой теперь.
-Цурюк!
Пусти, слышишь!
(говорит по-немецки)
Ты есть дикарь.
-Это ты худший из дикарей,
потому что ты холуй у дикарей.
Ты только и знаешь, что рыться
в чемоданах,
воровать кур да стаскивать сапоги
с прохожих людей.
-Олежек, милый, не надо.
Олежек, он же может убить тебя.
Прыгай в окошко.
-Дас швайне!
-Не буду я прыгать в окошко
в своем доме.
-Не буду я прыгать в окошко
Ничего, мама, я и так уйду.
Я пойду к Лене.
Ох, и свинья же ты, ох, свинья.
Бьешь, когда знаешь,
что тебе нельзя ответить.
-Не очень-то, не очень!
-Олег!
-Ваня, здорово, черт этакий.
Что ж ты так долго не приходил?
-Здравствуй.
Салам алейкум.
Такая светлая ночь,
едва добрались до тебя.
-Слушай, Олег, помоги нам...
установить связь с подпольной
организацией.
-К сожалению, связи мои потеряны.
-Говори кому другому,
здесь же все свои.
Ты, может, его стесняешься?
Это же Сергей Тюленин.
Ты можешь ему доверять, как
и мне. -Нет, я говорю правду.
Я знаю, что подпольная
организация существует.
Несомненно, поджог бани, поджог
треста - это же все их рук дело.
-Погоди, Олег.
Говорю так, чтоб ты знал.
Ведь это же никакая не подпольная
организация
Ведь это же никакая не подпольная
подожгла трест и баню,
это вот он поджег, Сережка.
-Как? Сам?
-Конечно, сам.
-Как? Сам, один?
-Да.
(шум проезжающей машины)
Плохо, что один. Здорово, смело,
но плохо, что один.
А вообще здорово, смело.
-Поди-ка, опять партизан искать,
каждую ночь ездят, собаки.
Знаете, кто на Ворошиловградской
дороге партизанит?
-Кто?
-Проценко.
-Неужели сам?
-Вот с кем бы связаться.
-Что такое, Боже мой?
То ж вы!
-То ж я.
-А где же...
-Погоди трохи и фамилию мою
забудь.
Зови меня дядьку Андрий.
У вас немцы стоят? -Нет.
-Пройдем в хату. -Пойдемте.
(напевает)
-Кто там, мама?
-Здравствуй, Люба.
-Здрасте, дядя Андрий.
-Садитесь, товарищ Валько.
-Дядьку Андрий. -Дядьку Андрий.
Собери-ка на стол.
-Как живете-то?
-Так ведь вот живем пока.
-Значит, немцы к вам так
и не приходили? -Бог миловал.
Я видала, как они там
хозяйничают.
А к нам не заходили еще.
-Вот что, Ефросинья Мироновна.
Может, осталось у вас от мужа
яка-нибудь одежа попроще?
А то мени в таком пиджаке
и шароварах при тапочках
не дюже удобно, сразу видать,
что ответственный.
-А что же с ним?
-Ефросинья Мироновна
и ты, Люба, не думал я,
что судьба приведет меня к вам
с недоброй вестью.
Обманывать я вас не хочу,
но утешить мне вас нечем.
Ваш муж и твой отец, Люба,
и мой друг, лучше какого не было,
Григорий Ильич погиб.
(музыка)
Погиб от бомбы,
что сбросили на мирных людей
проклятые гады.
Да будет ему вечная слава
и память в сердцах наших людей.
(плач)
(лай собаки)
-Ты чего?
-Кто там?
-Это я, Сережка Тюленин.
-Ничего.
-Люба, ты сейчас меня можешь
выслушать?
-Да, могу.
-Сегодня по городу начались
аресты.
Берут, можно сказать,
каждого третьего.
И надо думать, что сила террора
будет расти с каждым днем.
Конечно, в такой обстановке
начинать работу будет нелегко,
но все же надо начинать.
Скажи мне, Люба, знаешь ты такого
- Кошевого?
-Олега?
-Да, Олега.
-Да, знаю, он из школы имени
Горького.
-Как, по-твоему, хороший он
парень? -Да.
-Я хочу сказать: надежный он
человек? -Да, он очень честный.
-Значит, ему можно довериться
в нашем деле. -Да, можно.
-Вот у меня тоже такое
впечатление.
Так вот, он вернулся домой.
Я прошу тебя связаться с ним.
Будете работать вместе.
-Хорошо.
(музыка)
(лай собаки)
-Ну вот и к вам немцы пожаловали.
Идемте, дядя Андрий.
-Люба! -Спокойно.
-Мама, заверните хлеба.
-Сейчас, подождите.
-Со стола уберите все.
-Сейчас, хорошо.
-Идите, дядя Андрий. Это ход
в погреб, а это в коровник.
А из коровника есть ход прямо
на огороды. -Там уже разберусь.
-Хотите, оставайтесь в
погребушке, я их туда не допущу.
-Нет, я пойду. Так ты делай,
что я тебе сказал.
Счастливо тебе.
-И вам счастливо.
(немцы стучат в дверь)
Мама, откройте лучше вы.
-Да как же мне им открывать-то,
Люба?
-Мама, надо, голубушка, ну вы
только сейчас себя переломите.
Притворитесь, будто спали,
и головы не поднимайте,
голоса не подавайте.
Я сама с ними разберусь.
(настойчиво стучат в дверь)
(говорят по-немецки)
-Фамилия?
-Шевцова.
(лай собак)
(говорят по-немецки)
Бабка... дойче официры, карашо...
(говорят по-немецки)
(немецкая речь)
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
(говорят по-немецки)
-Капуста раз.
-Принести-ка им еще капусты.
(говорит по-немецки)
Что? Кушайте.
-Битте.
-Вот еще осталось, на, доешь.
-Дониченко!
(говорит по-немецки)
-Член шахткома, стахановец?
Признаешь?
-Работал честно, не отрекаюсь,
родину не предавал.
-Вот, признает.
(говорит по-немецки) Все...
Кононов!
(говорят по-немецки)
Депутат райсовета? Активист?
-Да чего с ним разговаривать?
Я ж его знаю, каждый день видел.
-Узнал? Я тебя тоже узнал.
Ты из гундеровских кулаков,
изменник родины,
предатель и убийца Игнат Фомин.
Верно?
-Верно, фамилию знаешь.
-Яволь. -Тебе еще отомстят
за нас, собака.
-Ничего, оботремся.
-Власов!
Рабочий, стахановец? Активист?
(тревожная музыка)
(говорят по-немецки)
(музыка)
-А это еще к чему?
(говорят по-немецки)
-Это не война есть.
Не бойтесь.
-А я, как видите, и не боюсь.
(поют Интернационал)
-Ты слышишь?
-Слышу, сынок, слышу.
-Что это?
(взрывы)
Ой, мама, я знаю, что это!
Бежим! -Куда же, сынок,
куда бежим?
-Да я знаю куда, мама!
Мама, бежим!
(музыка, выстрелы)
(тревожная музыка)
Как же жить теперь, мама?
-Будь сильным, сыночек мой,
до последнего дыхания.
-Я, Олег Кошевой,
вступая в ряды членов
"Молодая гвардия",
перед лицом своих друзей
по оружию,
перед лицом родной
многострадальной земли,
перед лицом всего народа
торжественно клянусь:
беспрекословно выполнять любые
задания организации,
хранить в глубочайшей тайне все,
что касается моей работы
в "Молодой гвардии".
Я клянусь мстить беспощадно
за сожженные, разоренные города
и села,
за кровь наших людей,
за мученическую смерть
героев-шахтеров.
И если для этого потребуется
моя жизнь,
я отдам ее без минуты колебаний.
Если же я нарушу эту священную
клятву
под пытками или из-за трусости,
то пусть мое имя, мои родные
будут навеки прокляты,
а меня покарает суровая рука
моих товарищей!
Кровь за кровь, смерть за смерть!
(говорят по-немецки)
-На базаре повесили.
(говорят по-немецки)
-Говорят, если будет еще одна,
повесят на первом же столбе.
-Ну да, правильно. А?
-Тебя!
Тебя повесят!
-Меня?
-Тебя, тебя!
(говорят по-немецки)
-А, Люба!
Люба, Люба!
-О-о, здрасте. Очень приятно.
(говорят по-немецки)
Да ни черта ж не понимаю.
Вы уж лучше молчите или говорите
по-русски. Ты же умеешь!
-Куда? Куда, куда?
-Закудахтал, слава Богу!
-Куда? Куда, куда?
На Ворошиловград, это Луганск...
Вот я и дома.
Дас ист... мой хаус.
Позвольте-ка.
О, пристал.
-Люба, айн момент.
Битте.
-Ценная вещь. Данке шен.
-Битте.
-Ничего, бывает. -Ничего!
-Найн, найн, найн!
Смешно...
-Кто там?
-Свои.
-Кто "свои"?
-Свои. Открывайте.
-Что ж вы так испугались...
-Айн момент!
Битте. -Данке шен, герр
лейтенант. Ауф видерзеен.
-Ауф видерзеен!
-Мама, кто это был?
-Подожди, Тамочка, сейчас.
-Здравствуйте.
-Здравствуй.
Чему обязаны? -Меня поставили
к вам на квартиру. Не стесню?
-Интересно, кто же вас поставил,
немцы или кто?
-Тамочка, это нас совершенно
не касается.
-Как же не касается, мама, когда
ее поставили к нам на квартиру.
Мне просто интересно.
-Простите, вы немка?
-Нет, я русская.
-Тамочка, иди к себе.
-Я артистка, понимаешь?
-Русские артистки эвакуировались.
-Тамочка, иди в свою комнату.
Пожалуйста, пройдите.
Извините, пожалуйста.
-Ну вот, бабусь. Носи на
здоровье. Теперь хороши будут.
-А сколько тебе?
-Три карбованца.
-Так, что ль?
-Много даешь. Столько еще сдачи
полагается.
-Черт их разберет.
Разве это деньги?
И когда только настоящие-то
будут?
-А чем же эти не настоящие? Какие
ж тебе особенные деньги надо?
-Какие надо? А ты забыл, какие
настоящие-то деньги бывают?
-Ну ладно. Ни к чему этот
разговор.
-Молодой человек,
а совесть потерял.
В твоем возрасте-то что надо
делать?
Ведь воевать за свое отечество!
Так вот по-нашему,
по-русски положено.
А ты тут - здоровый мужчина,
к немцам прилаживается.
Я старый человек, ничего-то
я не боюсь,
прямо скажу тебе, что срам.
Доноси на меня, а я опять-таки
скажу, что срам и срам!
-Ладно, хватит.
-Нет! Нет, врешь, не хватит!
Позор какой: он при немцах
свое хозяйство завел,
частную лавочку открыл!
Забыл, кто ты есть!
Вот погоди, наши вернутся,
они тебе напомнят, срамник!
Да я твою починку-то
и носить не буду!
-Вот старуха попалась,
жалит, просто спасу нет.
А проговорись под горячую руку -
выдаст.
Очень просто.
-Нет, вели вы себя,
конечно, правильно.
Но должен сказать, что старуха
честила вас совершенно искренне,
от всей души, так сказать.
Закройте-ка магазин.
Да, не очень-то у нас немцев
жалуют.
Вот ты смотри, тут они
и зверствуют, и заигрывают,
и снова зверствуют, и ничего
с нашим народом не получается.
Не на таковских напали.
-Все в порядке.
-Люба, рассказывай, какие тебе
еще инструкции от нас нужны?
Ничего, говори.
-Нам нужны совет и помощь.
-Кому это "вам"?
-"Молодой гвардии".
-Значит, надо так понимать,
краснодонский комсомол.
-Да. У нас командиром
Иван Туркенич,
лейтенант Красной армии,
попал в окружение из-за ранения,
а комиссаром - Олег Кошевой,
из учеников школы имени Горького.
Нас уже человек 30,
принявших клятву на верность.
Организованы по пятеркам, как вы
говорили. Олег так предложил.
-Молодец ваш Олег.
Значит, "Молодая гвардия"?
-Молодец ваш Олег.
А кто еще в организации у вас
есть? Назови по фамилиям.
Может, я знаю кого.
-Тюленин Сергей. -Не знаю.
-Громова Ульяна, Земнухов Иван.
-Не знаю. -Борц...
-То ж вся школа имени Горького.
-А ты их всех знаешь?
-Знаю!
-Это хорошо.
Так вот, Люба, ты все поняла,
что я говорил? -Все.
-Все поняла? -Все.
-Подожди.
Ты связана с тем человеком,
который тебя привел сюда? -Да.
-Завтра через него получишь
задание для организации.
-Спасибо.
-Передавай наш боевой
большевистский привет
товарищам-молодогвардейцам.
-Спасибо.
-Да-да, это обязательно...
-До свидания.
(музыка)
-Люба, повтори, пожалуйста,
как он сказал.
-Передавай, говорит, наш боевой
большевистский привет
товарищам-молодогвардейцам.
-Сережка! Ваня!
Нет, ты только подумай -
"Молодая гвардия" признана,
она существует!
Отныне вся наша жизнь принадлежит
не нам,
а партии, всему народу.
-Выходит, организация будет
расти.
Нужны еще руководители пятерок.
-Верно. -Садитесь.
Что ж, начнем с Первомайки.
-Давай, Ульяна.
-Мы предлагаем Майю Пиглеванову
и Виктора Петрова.
-А на "Восьмидомиках"?
-А там пусть Люба займется.
-Ой, что ты! Да ну!
-Товарищи, есть задание
партизанского центра.
Нам поручено освободить
военнопленных из лагеря
на хуторе Волчанском. -Это около
нас как раз, хутор Волчанский.
-Вот я и думаю поручить
подготовить это дело первомайцам.
Ульяна, найдутся у вас такие
ребята? -Найдутся.
Анатолий Попов, Виктор Петров,
Женька Шепелев.
Рогозин, Головань,
Майю Пиглеванову можно.
-Девушек не надо! -Почему?
-Теперь я скажу!
У меня даже 2 сообщения. Я хочу
сказать об этом Игнате Фомине.
Долго мы будем терпеть
эту сволочь или нет?
-Что ты предлагаешь?
-Я что предлагаю...
Я предлагаю его убить.
И прошу штаб поручить это дело
мне,
потому что я его все равно убью!
-А что, он правильно говорит.
Игнат Фомин - злостный предатель
наших людей. Его надо повесить.
Повесить надо в таком месте,
чтобы наши люди видели!
А на груди плакат оставить -
за что повешен,
чтобы другим неповадно было.
А что, в самом деле. Они-то нас,
небось, не помилуют!
Поручите это мне и Тюленину.
-Я сначала поставлю на
голосование предложение Тюленина.
А вот потом - кому поручить.
-А я думал, вопрос ясен.
-Ясен, но все-таки я отдельно
поставлю на голосование.
Кто за то, чтоб казнить предателя
и изменника Игната Фомина,
прошу поднять руки.
Единогласно. Запиши.
-А вы утвердили состав трибунала?
Важно, чтобы обвиняемый сам
видел, что его казнят по суду.
-Мы сами наметим состав
трибунала.
-Конечно. Мы его будем судить
от имени народа,
потому что сейчас здесь мы -
законные представители народа!
Только нам еще один человек
нужен.
-А вот у Жоры в пятерке есть?
-Есть.
Помните, в нашей школе учился,
Радик Юркин.
-Но он мальчишка, переживать
станет. -Эй, что ты!
Мальчишки ни черта не переживают.
Это мы, взрослые люди,
всегда что-нибудь переживаем,
а мальчишки, знаешь, ни черта
не переживают.
А он такой тихий, отчаянный
такой.
Радик.
(лай собак)
(музыка)
"Именем Союза Советских
Социалистических Республик
за измену родине и предательство
честных советских людей
в руки гитлеровских захватчиков
приговорить предателя и палача
Игната Фомина к смертной казни
через повешенье.
"Молодая гвардия".
(музыка)
-Вы что надумали?
-Здорово. Садись.
Вот он, хутор. А барак левее,
помнишь, там конюшня была?
-Знаю, был я там. -Они обнесли
его проволокой, и один часовой.
-А далеко охрана?
-Охрана тут же, в хуторе.
А чего, у меня есть одна
противотанковая.
-Верно, одну гранату -
и вся охрана! -Да тише вы.
Нет, вы, пожалуйста,
инициативу не проявляйте,
а действуйте точно по указанию
штаба:
снять часового и освободить
пленных.
-Ну и зря, я бы все охрану
ликвидировал.
-Она верно говорит.
-Тогда взять Голованя с собой!
Ночью пленные на замке,
а он снимет замок бесшумно.
-Вот именно, что бесшумно.
(свистит)
-Давай.
(говорят по-немецки)
(музыка)
(приглушенный крик)
(музыка)
-Товарищи!
Товарищи, спускайтесь к лесу
и уходите вверх и вниз по реке.
Быстро! Быстрей, быстрей!
-Толя! Толя!
-Серега Левашов!
-Я тебя сразу по голосу узнал.
-Подожди, вместе пойдем!
Как там? -Никого.
-Пошли!
(музыка)
-Где это, а?
-Это Кошевой скирд зажег.
Он их теперь каждую ночь палит.
(музыка)
-Бравый вид.
-Тесноват немного.
-Да он мне тоже был немного
тесноват.
-Ну вот, товарищи.
Пришел Радик Юркин.
-Это Радик Юркин.
-Человек известный.
Узнаешь меня, Радик? -Узнаю.
-Здорово.
-Товарищи!
Мария, закрой там дверь.
Садись, Радик.
Товарищи! Сегодня в канун
великого праздника Октября
мы принимаем в члены ВЛКСМ
товарища Радика Юркина.
Вопросы будут к товарищу
Радику Юркину?
-Пусть биографию расскажет.
-Расскажи.
-Я родился в городе Краснодоне
в 1928 году.
-Еще что-нибудь.
-Учился в школе имени Горького.
Как немцы пришли,
теперь не учусь.
-Что-что немцы? -Когда пришли
немцы, больше не учится.
Это понятно. А общественные
нагрузки в школе не нес?
-Не нес.
-Так-так. А задачи комсомола
знаешь? -Задачи знаю.
Задачи комсомола - бить
немецко-фашистских захватчиков,
пока не останется ни одного.
-Что же, я считаю, что парень
вполне политически грамотный.
-Я все-таки немного поработал
с ним.
-Есть предложение - принять.
-Конечно. -Принять! -Я голосую.
Кто за то, чтобы принять товарища
Радика Юркина в комсомол,
поднимите руки.
-Единогласно!
Радик! От имени штаба
я вручаю тебе временный
комсомольский билет.
Храни его, как собственную честь.
Членские взносы будешь платить
в своей пятерке.
А когда придут наши,
то райком комсомола обменяет тебе
этот билет на постоянный.
А где ты его будешь хранить?
-Я зашью его в подкладку.
-Правильно, зашей в подкладку.
Поздравляю тебя, Радик.
-Поздравляю.
-Все еще копаетесь?
-Не надо говорить под руку.
-20 минут 7-го, Олег.
Опоздали.
-20 минут 7-го, Олег.
-Опоздали. Мы что, сюда по улице
пришли?
Мы через все шанхайчики
пробирались,
потом в канаве отлеживались минут
10. -Не 10, минут 20.
-Это никому не интересно.
Действовать-то будет?
-Надо думать, не подведет.
-Ну вот - "надо думать".
-Так, кажется, все.
Как, работает?
Работает, Толя?
-А как же ты думаешь-то,
конечно, работает.
-Подключай динамик!
-Москва между 80 и 90. -Знаю.
-Ну что?
-Ну вот, Москва.
(звучит Интернационал)
(взрыв)


Серия 2

(музыка)
(лай собак)
(говорит по-немецки)
(музыка)
-Черт возьми.
-Ты чего? -Ничего.
Ты знаешь, о чем я сейчас
подумала?
-О том самом фрице, да?
Ходит, как пешка, и не знает,
что у него над самой головой
делается.
-Ничего я не думала о твоем
фрице, совсем о другом думала.
-О чем? -Я думала,
почему ты такой грубый.
-То есть как грубый?
Вовсе я не грубый.
-То есть как грубый?
-Сейчас перелезали через забор,
не догадался даже руку подать.
-А чего я тебе буду руку
подавать?
Ты прыгаешь не хуже меня,
а тебе руку подавать.
-Ну вот. Ты даже не замечаешь,
какой ты грубый.
-Стой. А вот сейчас пришлось тебя
даже на руки брать,
а ты тоже этого не замечаешь.
Эх ты!
а ты тоже этого не замечаешь.
-Ничего не понимает.
-А чего тут понимать-то?
-Нет, в самом деле,
почему ты такой грубый, а?
Ты что, стесняешься быть
вежливым? Очень глупо.
(немецкая речь)
Ничего не понимает.
-Пойдем, что ли.
-Пойдем. -Куда же ты?
Там же канавы глубоченные,
так и шею свернуть недолго.
Там же канавы глубоченные,
Надо вот здесь вдоль линии.
(музыка)
С праздничком наступающим,
здрасте.
-С праздничком.
-Спасибо. -Здравствуйте.
-Что ты принесла?
-Так...
-Я подам зараз.
-Здрасте.
(говорят все вместе)
-Валечка пришла!
Что так разоделась?
Как на маскараде.
-Так надо.
-Ой, чудная!
(говорят все вместе)
Товарищи...
Мама!
Идемте, Маринка, бабушка,
дядя Коля.
(стук в окно)
-Открывай.
(говорит по-немецки)
Вот стоит вода.
(говорят по-немецки)
-Понятно, забрали.
Да ничего не скажу.
Они скажут, забрали,
я скажу, забрали.
Они скажут, забрали,
-Надя пришла. Чего ей надо?
Только народ пугает.
-Я видала, как они подъехали.
Потом они залили радиатор водой.
Ведра забрали. И уехали.
-Хорошо, что уехали.
-Вот что. Решили добавочное
дежурство - три человека.
Кто вытащит короткий,
тот и пойдет.
(говорят все вместе)
-Ребята, а кто из нас
знает азбуку Морзе?
-А зачем?
Я сигнал СОС знаю.
Тики-тики-ти-та-та...
(смех)
(говорят все вместе)
-"Тоской и трепетом полна..."
-"Тамара дремлет у окна..."
-"Тамара часто у окна
Сидит в раздумье одиноком
И смотрит вдаль прилежным оком,
И целый день, вздыхая, ждет...
Ей кто-то шепчет: "Он придет".
Недаром сны ее ласкали.
Недаром он являлся к ней
С глазами, полными печали,
И чудной нежностью речей.
Уж много дней она томится,
Сама не зная почему.
Святым захочет ли молиться -
А сердце молится ему.
Утомлена борьбой всегдашней,
Склонится ли на ложе сна:
Подушка жжет, ей душно, страшно,
И вся, вскочив, дрожит она.
Пылают грудь ее и плечи,
Нет сил дышать, туман в очах,
Объятья жадно ищут встречи,
Лобзанья тают на устах..."
-Как мороженое.
(смех)
-Ребята, пошли-ка лучше
танцевать!
(музыка)
-Дай я поиграю.
(музыка)
-Что это за танцы?
Сережа, давай-ка нашего гопака.
-Марина, давай, Марина!
(музыка)
Украина забила!
А ну, Сережка, давай нашу
поулошную.
-Ребята, так же нельзя,
кругом все слышно.
-Сам плясал, а нам нельзя.
-Я же тихо.
(музыка)
-Ребята, у меня одна мысль.
-Какая? Говори.
-Я сейчас смотрел, как танцует
Любка, и подумал,
а что если нам организовать
концертную бригаду
и выступать, скажем, в клубе?
-Погоди. Зачем это еще?
и выступать, скажем, в клубе?
-Насколько легче будет
встречаться! -Хорошая мысль.
-Да ты тоже ведь пляшешь и поешь.
-Я немножко могу.
-Что, мама? Мы шумим, да?
-Ничего, ничего.
-Ты, мама, не думай,
у нас ведь там сменные посты.
Ведь все-таки праздник, мама.
(музыка)
-Кума, чего они кричат?
-Флаг повесили.
-Я бачу, повесили.
А чего кричат?
-Заминированы.
(говорят по-украински)
-А кто ж повесил?
-"Молодая гвардия".
-Что?
-Утро уже.
-Да. -7 ноября.
Поздравляю тебя, мама.
-Спасибо, и тебя также
с праздником.
-Ой, що робите! Людей на улице
тьма тьмущая. -Не кричи.
-Кричат, флаги повесили,
наши - красные, советские...
-Вы слышали?
-Флаги повесили.
Людей богато собралось,
а немцы все боятся разгонять,
пока заминировано.
А повесила, говорят,
"Молодая гвардия".
Ребята, флаги повесили.
Людей богато собралось,
а немцы боятся их разгонять.
-Чего боятся?
-Заминировано.
А повесила, кажется,
"Молодая гвардия".
(тревожная музыка)
-Дура ты, дура.
Так вам и надо таким.
Это же немцы, к ним надо
уметь приспособиться.
Ведь я же дала тебе знак.
Надо было дать им понять,
что хочешь помогать им здесь.
Они оценят. Потом надо было
сказать, что нездорова.
На комиссии врач Наталья
Алексеевна из городской больницы.
Она всем дает освобождение
и неполную годность.
Немец там фельдшер
и ни черта не понимает.
А вот меня направили в контору,
бывшую заготскот,
еще паек скоро дадут.
А ты дура. (плач)
"Концерт при участии известной
артистки..."
Господи! Любовь Шевцова.
Тоже мне артистка.
Куда ты еще опять?
Вот темнота, серость.
-Не надо играть.
-Вот, пожалуйте, то играйте,
а то не надо.
-Нет, вы играйте, а ты не надо.
Невозможно разговаривать.
Так неужели же мы сложа руки
будем смотреть,
Так неужели же мы сложа руки
как наших людей угоняют в
Германию? Нам этого не простят.
Скажут: "Что же это вы,
"Молодая гвардия",
где же вы были, что же вы
смотрели?"
-Кто скажет?
-Люди скажут.
Вы знаете, как в нас верят?
Вы знаете, как о нас говорят
на "Первомайке"? -Это верно.
Только двух дней мало,
надо основательно готовиться.
-А людей к этому времени угонят.
-Мы имеем указания действовать
по обстановке. -Конечно.
-Так я понял тебя, Валера?
-Это так. Не об этом разговор.
-А обстановка такая, что надо
действовать немедленно.
-Хорошо, мы все согласны.
Что ты предлагаешь? -Я же сказал.
-Все-таки единственный правильный
способ - сжечь биржу.
-Конечно, сжечь. Со всеми
списками, справками, документами.
-А пока новые составят,
глядишь, их власть кончится.
Слыхали, какие дела на фронте?
-Погоди, Валя.
Да, все действительно так.
Спалить, и дело с концом.
Жалко, что у меня бутылки
кончились.
-Ничего, обойдемся без бутылок.
-Легко.
-А я не говорю, что легко,
я говорю, что обойдемся.
-Да, это, конечно, обойдемся.
-Знаете, что сейчас самое
главное?
Самое важное, чтобы правильно
отвлечь немцев.
Биржу надо зажечь именно
в тот момент,
когда весь немецкий гарнизон
соберется на концерте.
когда весь немецкий гарнизон
-Правильно. -Ух, паника
поднимется. -Тихо ты.
-Нам надо очень точный план.
-Да, тут ошибаться никак нельзя.
Почему там перестали играть?
-Вы почему не играете?
-Представим себе положение вещей.
С чего надо начинать?
-Кто-то идет.
-Начинать, конечно,
надо со струнного ансамбля.
Конферирует Гена Почепцов.
-Правильно. Так и запишем:
"Конферирует Гена Почепцов".
-Стараетесь?
-Стараемся, господин Рейбанд.
-Старайтесь. Как говорится,
за фюрером служба не пропадет.
-Старайтесь. Как говорится,
Программа: струнный ансамбль.
Это вот этот, что ли?
-Так точно, господин Рейбанд.
-Так вот, нужно Любу пустить
третьим номером, да?
-Вот что, молодые люди.
Концерт, конечно, дело хорошее.
Но учтите: нужно дать
политическое направление.
-Направление мы дадим, господин
Рейбанд, можете не сомневаться.
-Как же без направления.
-Вот так.
(говорит по-немецки)
Вот компетентные лица советуют
поставить на сцене портрет
фюрера.
-Что же, это тоже можно.
Нарисуем.
У нас вот художник есть.
-Вот Сережа нарисует.
-Да, хороший художник Сережа.
(говорит по-немецки)
-Сумеешь?
-Это можно.
-Но чтоб точно было.
-Будет, какой есть.
-Старайтесь, старайтесь.
-Пусть играет громче на трубе.
-Играйте громче, можно на трубе.
-Прежде всего представим себе,
какая может сложиться обстановка.
(говорят по-немецки)
-Я пойду встречу Туркенича,
по-моему, у него пропуска нет.
-Только побыстрей.
-Вы начинайте.
-Ансамбль, кончайте настраивать.
Я объявляю концерт.
Так, что-то я еще хотел.
Жора, ты на занавесе? -Я.
-Володя, помоги ему, только без
рывков, чтобы все было в порядке.
Тише здесь.
-Начинаем наш концерт.
Занавес!
Первым номером нашей программы...
(немцы хором) -Хайль!
(говорят все вместе)
-Первым номером нашей программы
выступает струнный ансамбль.
Исполнители: Сергей Левашов,
Анатолий Попов и Василий Пирожок.
Русская песня
"Выйду ль я на реченьку".
(музыка)
-Ой! Что будем делать?
-Так больше нельзя.
-Что я могу сделать?
-Полчаса играют люди.
-А два человека спят.
-Да пусть хоть все спят.
-Гена, сделаем антракт.
-Какой антракт? -Правильно.
-Тише, ребята.
-Другого выхода нет.
-Сколько же можно играть
одно и то же? -Тихо!
-Где же вы пропадали?
-Пропуска у меня не было.
-Ну как Василий? -Уже полчаса
играет одно и то же. -Ничего.
Значит, как договорились.
Минут 15-20 держим.
Возможно, больше.
-Попробую.
-Сейчас выпускаем Туркенича.
А где же все-таки Любка?
-Любка там, где надо.
-Ничего не понимаю, что у вас
здесь происходит?
-Придет время, все поймешь.
-Да вы же меня просто режете!
-Следующим номером нашей
программы
выступает Иван Туркенич.
Русские песни.
(поет) -Ах ты, степь широкая,
Степь просторная!
Ах ты, Волга-матушка.
Эх, полным-полна моя коробушка,
Есть в ней ситцы и парча.
Пожалей, душа моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!
Выйди, выйди в рожь высокую
Там до ночки погожу,
Выйди, выйди в рожь высокую
Как завижу черноокую -
Все товары разложу.
Вот настала ночь туманная,
Ждет удалый молодец.
Чу, идет! - пришла желанная,
Продает товар купец.
Старый Тихон тут ругается:
"Где ж ты мой товар продал?"
А Ванюша ухмыляется -
Я не ситцем торговал.
(музыка)
-Объявляй "Бродягу".
-Хорошо! Что будет дальше?
Пародия на старинный цыганский
романс.
"Расскажи, расскажи, бродяга".
(музыка)
(поет) -Эх, расскажи, расскажи,
бродяга,
Чей ты родом, откуда ты.
Эх, да скоро ты получишь
по заслугам,
Ой, ромалэ, да.
Ой, когда солнышко пригреет,
Ты уснешь глубоким сном,
Эх, да скоро ты получишь
по заслугам,
Ой, ромалэ, да!
(выстрел)
(музыка)
-Ну как?
-Налей воды.
-Где Любка с Сергеем?
-Сейчас придут. Еще.
-Иди туда.
Биржа-то горит?
-Горит. Еще как горит.
Пускай теперь строят другую
и составляют другие списки.
-Ну все!
(говорят по-немецки)
-Люба! Любка!
-Девочки! Где туфли?
-Что здесь происходит?
Люба, ты меня просто режешь.
-Генка, не забудь сказать:
известная артистка областной
луганской эстрады. -Ты что поешь?
-Да я танцую испанский танец.
-Иду объявлять.
-Генка, задержи на одну
минуточку, на одну секундочку.
-Нет, все так.
Где же ваша областная эстрада?
-Пожалуйста.
-Выступает известная артистка
луганской областной эстрады
Любовь Шевцова!
Испанский танец!
(музыка)
-Ох, горит!
Все списки к черту сгорят.
-Какое счастье!
Теперь Лену нашу в Германию
не отправят.
(поет по-немецки)
(крики)
(музыка)
(выстрелы)
(взрывы)
-"Вся фашистская группировка
на берегу Волги
окружена двойным кольцом
и уничтожается".
-"Наши войска, - пиши, -
с боем овладели городами:
Новая Калитва, Кантемировка,
Богучар".
-Записали?
-Да.
-"Окружены 22 фашистских
дивизии".
-Товарищи! Чего смеешься?
Сейчас арестовали Генку Почепцова
и Женю Машкова.
Утром, когда я проходил по улице,
я видел, как тащили этого
мальчишку.
-Какого мальчишку?
-Через которого Генка затеял
подарки передавать. Я думаю,
что мальчишка и выдал.
Я говорил, что не нужно было
с ним связываться.
Гадкий мальчишка.
Не знаю, где его...
А где Ваня?
-Мы его ждем.
Он сейчас должен прийти.
-Ваню взяли!
-При тебе это было?
Никто не видел, как ты сюда шла?
(тревожная музыка)
-Что?
-Арестовали Генку Почепцова,
Женю и Ваню Земнухова.
-Товарищи, сейчас арестовали
Гену Почепцова, Женю Машкова
и Ваню Земнухова.
Товарищи, как ни больно,
как ни трудно,
но мы должны отказаться от мысли,
что сможем остаться здесь
до прихода Красной армии,
оказать ей помощь с тыла.
Отказаться от всего, что мы
хотели сделать даже завтра.
Иначе мы погибнем сами и
погубим десятки невинных людей.
Немцы нас ищут уже несколько
месяцев.
Они знают, что мы существуем.
И они попали в самый центр
организации.
-Что же делать?
-Уходить.
Уйти из города.
Да, мы должны разойтись.
Не все, конечно.
Ребят с "Первомайки"
вряд ли затронет этот провал.
Они смогут работать.
За исключением Ульяны.
Уля, ты как член штаба можешь
быть в любой момент разоблачена.
Мы честно боролись,
и мы имеем право разойтись
с осознанием выполненного долга.
Мы потеряли троих товарищей,
среди них лучшего из лучших -
Ваню Земнухова.
Но мы должны разойтись
без чувства упадка или уныния,
без него!
Есть другие мнения?
-Других мнений нет.
-Я не вижу необходимости
уходить мне сейчас.
Мы, первомайцы, мало были связаны
с клубом, поэтому я останусь.
-Тебе обязательно надо уйти.
-Я останусь.
-Уля, тебе надо уйти.
-Ей обязательно надо уходить.
-Я буду осторожна.
-Уля, спасибо тебе за то,
что ты была и есть.
(плач)
Пойдемте, я вас провожу.
Сережка, ты все понял?
-Все.
Генка может не выдержать.
-Да, и ты знаешь...
Неудобно говорить об этом,
когда не знаешь.
Ведь мы сейчас на свободе,
а его, может быть, мучают.
-Ты что дальше думаешь делать?
-Попробую перейти фронт.
-Я тоже, вместе пойдем.
-Пойдем. Но со мной Нина Иванцова
и Оля.
-Я думаю, Валя тоже пойдет.
(музыка)
-Мама...
-Что?
-Зашей вот это.
Прекрасная моя, родная моя,
прости меня за все, за все!
(по-немецки) -Почепцов.
-Зер гут.
(тревожная музыка)
-Где ваш сын?
-Что?
-Вас спрашивают: где ваш сын?
-Ушел.
-Куда?
-Не знаю.
-Где ваш сын?
-Я говорю правду. Я действительно
не знаю, где мой сын.
Но если бы я даже знала, то,
конечно, бы не сказала вам этого.
Даже под самыми страшными
пытками.
Неужели вы в этом сомневаетесь?
(говорит по-немецки)
(музыка)
-Ты что?
-Садись.
Нет, Сережка, не перейти нам
вдвоем.
Ты иди. Я останусь, а ты иди.
Тебе ведь долго оставаться
нельзя.
-Валя, ты помнишь, что ты мне
сказала тогда у забора,
в канун Октября, когда мы флаги
вешали?
-Помнишь, ты говорила, что я,
мол, грубый. А теперь как?
-Ты очень изменился с тех пор,
ты совсем другой.
И сейчас для меня лучше тебя
никого на свете нет.
-Ты, наверное, сильно устала,
намучилась?
-Это неважно.
-Валя. -Что?
-Ты не забывай меня, ладно?
Поспи, отдохни.
(скрип двери)
-Сережа ушел?
-Аще ночью.
Как уходить собрался,
все наказывал,
чтобы получше тебя беречь.
Так он строго наказывал.
Дивлюсь я: сапожки у него
совсем разодрались.
Мужнины валенки дала.
Ничего, ничего.
Теперь уже недолго ждать.
(отдаленные разрывы снарядов)
Чуешь? То наши стукают.
-Что тут такое? -Товарищ
полковник, с передовой привели.
Линию фронта перешел. Говорит,
член подпольной организации.
-Кто такой?
-Вот его удостоверение.
Тюленин Сергей Гаврилович.
Год рождения 1925-й.
Член штаба "Молодая гвардия".
Это что за "Молодая гвардия"?
-Позвольте, "Молодая гвардия"?
Есть такая организация.
-Тюленин? Знаю. Это ты?
-Я.
А я вас тоже знаю.
Вы товарищ Чеботарь, да?
-Был Чеботарь, а теперь опять
Проценко. Кто это писал?
-Кашук. -А где он сам сейчас?
Ты как сюда попал?
-Я прошел через Глубокую,
а он остался около Фокино.
Он места там лучше знает.
С ним были Нина и Оля Иванцова.
А со мной была Валя Борц, только
я побоялся ее через фронт.
-Кто-нибудь из ваших арестован?
-Троих взяли: Земнухова,
Почепцова и Машкова.
-Стало быть, не все ушли?
-Там много еще осталось.
-Я же говорил: в случае провала
всем уходить из города.
-Он тоже говорил.
-Так в чем же дело?
-Я тогда пойду и скажу, что вышел
приказ всем уходить из города.
-Куда же ты пойдешь?
-Обратно, в Краснодон.
-Легко ты через фронт ходишь.
Слышишь, что творится!
(канонады)
-Мама, у Фени уже второй день
есть нечего.
Не найдется чего-нибудь у нас?
-Погляди-ка, дома-то кто.
-Чего смотришь?
Небось, сильно страшный стал?
-А что у тебя с рукой, Сережа?
-Повоевал маленько.
-Чего ж ты там-то не остался?
-Да уж так вышло.
Видно, придется наших здесь
дожидаться.
Ничего, недолго осталось.
-Мама, дайте воды мне.
Здесь, что ли?
Ну-ка встань, Сережа.
(стук в дверь)
-Кто там? -Александра Васильевна,
откройте.
-Кто это? -Откройте.
Я на минуточку.
-Зачем? -Да чего вы боитесь?
Это я, Лазаренко.
Здрасте, Александра Васильевна.
А я к вам с просьбой,
на минуточку.
У вас не найдется молочка,
а то мать совсем простыла.
Я хотела попоить ее. -Какое там
молоко! Самим не хватает.
-А это чья шапочка?
К вам кто-то приехал, да?
-Никто не приехал,
это Сережина старая шапка.
-Ну извините. До свидания.
-До свидания.
-Кто это был, мама?
-Ходят тут, все им надо.
-Встань-ка, Сережа.
-Погоди. Дай передохнуть
маленько.
Кого из наших взяли, не знаешь?
-Ты спроси, Сережа,
кого не взяли.
-А о Вале Борц ничего не слышала?
-Нет, о Вале ничего не слышала.
Да ее ведь и в городе нет,
Сережа.
-Ну ладно, стягивай дальше.
(стук в дверь)
(настойчивый стук в дверь)
Откроете дверь, свет
не разжигать. Надя, спрячься.
-Погоди, Шура. Не надо.
-Иди открывай, мама.
Все равно дверь сломают.
-Чего не открываешь?
Ну-ка, папаша!
(звон посуды)
(стук в двери)
-Погодите, не открывайте!
-Это, вероятно, к вам?
-Да, надо думать, это ко мне.
-Почему же тогда не надо
открывать?
-Мама, там немцы стоят.
-Какие немцы, Тамочка:
солдаты, офицеры?
-Солдаты с автоматами.
-Ладно, иди ложись.
-Хода другого нет?
-Другого хода нет.
(стук в двери)
Что ж теперь будем делать?
-Надо открывать.
-Иди, детка, ложись.
-Тамочка, иди спать.
Иди, родная, иди.
-Идут.
(говорит по-немецки)
-Может быть, позволите мне
все-таки одеться?
-Битте, шнель, шнель!
(по-немецки)
Любовь Шевцова.
(по-немецки)
-Тамочка, пойди сюда.
-Шнель, шнель, ты, артистка!
-Данке шен.
-Битте!
(говорит по-немецки)
-Данке шен.
(разрывы снарядов вблизи)
(говорит по-немецки)
Вас интересует, что это такое?
Это наступают советские войска.
(гул самолетов)
(крики немцев)
(говорит по-немецки)
Чего уж тут порядок наводить,
тикАют ваши рыцари!
(по-немецки)
(крики по-немецки)
Забегали, чертово племя!
Сейчас вам дадут жару, гады!
(взрывы)
(поет)
Вот балда!
Ну скажи, сломал мою гармошку.
Что я тут теперь без нее буду
делать?
Я бы им сейчас тут такую полечку
отсвистала.
-Ох, Люба, сыграют они на твоей
спине,
отобьют охоту к гармошке.
-Да? Очень-то ты меня знаешь.
Ты что ж думаешь, я им молчать
буду, коли меня бить начнут?
Я им вот как заору:
"Сволочи!"
-Ты чего, дура? Чего орешь?
-Пришел. Уйди отсюда, гад!
Ой, девочки, поесть бы сейчас...
-Давыдов! Земнухова давай!
-Господи, опять Ваню.
Опять Ваню!
-Замолчи.
Замолчи, я тебе говорю, Клава.
Люба, отстучи нашим мальчишкам
там от меня.
(стук)
"Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадет ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.
-Несчастью верная сестра,
Надежда в мрачном подземелье
Разбудит бодрость и веселье,
Придет желанная пора..."
-Хорошо.
-Говорил Ваня Земнухов.
Нет, я все-таки так скажу:
нашего народа не сломит никто.
Да разве есть другой такой народ
на свете,
у кого душа такая хорошая,
которая столько вынести может!
Да, может быть, мы умрем все,
а мне вот не страшно!
Мне нисколько не страшно!
То есть мне бы, конечно,
не хотелось...
Мне бы вот еще рассчитаться
с ними, с этими,
а потом бы песню спеть.
-А мы и сейчас заспеваем.
Ну их всех к дьяволу!
(поет) Дивлюсь я на небо...
Поднимите-ка меня, девочки.
Та й думку гадаю:
Чому я не сокил, чому не летаю?
Чому мене, Боже, ты крыльев
не дав?
Я б землю покинув и в небо
злитав.
(за стеной отвечают) Далеко,
за хмари, подальше вид свиту.
Шукать соби доли, на горе
привиту,
И ласки у солнца, у зирок
прохать...
Ложись, гады!
Немочь черная!
Пойте, девочки!
(доносится песня)
Товарищи, к борьбе!
Штыками и картечью
Проложим путь себе.
Вперед! Смелей и тверже шаг,
И выше юношеский стяг!
Мы - молодая гвардия
Рабочих и крестьян...
(по-немецки)
-Не знаешь его?
-Не знаю. В школе когда-то вместе
учились.
Больше я его не видала.
(по-немецки)
-Кто это?
-Не знаю.
-Сергей Тюленин.
Не знайт?
-Кто это?
-Не знаю.
-Битте, Ульяна Громова.
Битте, Любовь Шевцова.
Не знайт!
-Кто это? Кто это?
-Олег Кошевой.
(по-немецки)
-Подойди сюда.
Говорят, ты здесь был моложе.
Но все же можно узнать.
(по-немецки)
Расскажи, как ты распределял
обязанности среди организации?
-Ну, орел...
(по-немецки)
Я бы мог рассказать
о деятельности "Молодой гвардии",
если б я был судим
открытым судом!
Но бесполезно для организации
рассказывать это все людям,
которые в сущности уже мертвецы!
(кричат по-немецки)
(музыка)
-Кто комсомольцы, выходи вперед!
(музыка)
Значит, все комсомольцы?
Вот где раскрылись!
(музыка)
-Страшны не вы,
страшно то, что вас породило!
Я жалею только о том,
что не смогу больше бороться
в рядах своего народа
и всего человечества
за справедливый и честный
строй жизни!
за справедливый и честный
Я шлю мой последний привет всем,
кто борется за него!
(поют) Вставай, проклятьем
заклейменный
Весь мир голодных и рабов!
-Прощайте!
-Кипит наш разум возмущенный...
(музыка)
(гул самолетов)
(музыка)
-Товарищи!
Трудящиеся освобожденного
Донбасса!
Мы собрались здесь,
на месте недавних боев,
чтобы почтить светлую память
юных героев-краснодонцев!
Не плачьте, матери,
не плачьте, отцы!
Короткая, но прекрасная жизнь
ваших детей
заслужила им вечную славу!
Из поколения в поколение,
из уст в уста
будут передаваться светлые,
чистые имена
Олега Кошевого,
Ивана Земнухова,
Ульяны Громовой,
Сергея Тюленина,
Любови Шевцовой,
Виктора Третьякевича,
Владимира Осьмухина,
Анатолия Попова!
 

////////////////////////////