Колодец забытых желаний (1 сезон, 2016 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Амелин

По одноимённому роману Татьяны Устиновой. Жизнь Олега Петровича Никонова перевернулась буквально за несколько дней. Всё началось с иконы Преподобного Серафима Саровского, которая словно сама попала к нему в руки. Потом, почти у него на глазах, произошло убийство старого друга – антиквара и кража из музея уникальной демидовской шкатулки. И, наконец, он встретил женщину всей своей жизни. Простым совпадением это объяснить нельзя. Ясно, как божий день – это было предопределено. Предопределено кем-то свыше…

Все фразы и цитаты

Серия 1

- История,
которую мы хотим вам рассказать,
началась сто лет назад.
(женский голос):
- Сто лет назад? Избитая фраза.
Может, она и не начиналась вовсе,
может, это просто совпадение.
(мужчина): - Просто даже кирпич
на голову не падает,
как сказано в одной великой книге.
А мы с тобой встретились, потому что
это началось сто лет назад.
(женщина):
- Ты выдумщик!
(мужчина): - Я человек
с рациональным складом ума.
(женщина):
- Ну вот тогда сам и рассказывай.
(мужчина):
- И расскажу.
Итак, наша история началась
ровно сто лет назад.
А может, она и не начиналась вовсе?
Может, это просто совпадение?
(стук камешка в окно)
(напряжённая музыка)
- Кто тут?
- Георгий Иваныч, это я, Шувалов.
- Господи, откуда, Николай Евсеевич?
- ПУстите?
Не бойтесь, я ненадолго.
- Я сейчас спущусь.
- А где же ваш князь? Неужели
большевички его угробили?
- Что вы, господь с вами.
Жив, здоров. В Париже остался.
- А, в Париже... Ясно.
- У нас в залах холодно,
весь дом не протопить.
Вы проходите, присаживайтесь,
сейчас ужинать будем.
- Нет-нет, я, собственно,
на несколько минут.
- Возражения не принимаются.
Садитесь.
- Благодарю.
- Ужинать так ужинать.
- Хорошо.
- Он же там советником
в посольстве был.
А как эта февральская кутерьма
в Петрограде случилась,
так и не вернулся.
У нас с вами сегодня пир будет.
Вот селёдка.
Теперь ничего другого-то
и не достать.
Да и эту-то еле-еле
на Андреевском выменял.
На серебряный портсигар!
Денег ни старых, ни новых не берут -
бумага.
А давеча в банке прочитал:
"Граждане, не держите кассира,
режьте деньги сами".
Чего это у вас?
- Да вот, что бог послал.
- Ой, да у вас тут целое сокровище!
(охает)
- Господи, да как же вы тут один-то?
Слышал, в Петрограде погромы
каждую ночь.
- А у меня, Николай Евсеевич,
до августа охрана была.
Распоряжением Петросовета.
Сам Луначарский посодействовал.
Тут же в доме
большая коллекция живописи.
Илья Палыч собирал то, что
батюшка его, Пал Палыч, продавал.
А сейчас солдатиков-то забрали -
людей, говорят, не хватает.
Вот и молюсь каждую ночь.
Обходы делаю. Спаси и сохрани.
- Против ножа и винтовки
молитва не поможет.
- Да-да...
Их сиятельство последний раз
в марте писали.
Спрашивали, как тут у нас.
Наказывали за домом присматривать.
- Скоро не за чем будет
присматривать.
Конфискуют у него дом.
- Это как же?
- Вы их лозунги видели?
У них это называется
экспроприация экспроприаторов.
Грабь награбленное.
- Вы думаете?
- Даже не сомневайтесь.
- Бог даст, минует.
Я ведь городской сбор
регулярно плачу.
- Георгий Иванович, не минует.
Если мы их не скинем, не минует!
(Георгий Иванович):
- Да-да. Вы слышали, Урицкого убили.
И в Ленина снова стреляли.
- Жаль, что недострелили.
- Николай Евсеевич, прошу вас,
не надо.
- Надо, Георгий Иванович, надо!
Я бы всех их сам к стенке ставил.
- А вы в Петербурге какими судьбами?
- С Урала. На юг второй месяц
пробираюсь к Деникину.
Да дело у меня здесь одно.
- Какое дело?
- Дорогой вы мой, не надо вам
этого знать, спокойней спать будете.
(выстрел)
(за окном): - Пусти, пусти, сволочь!
- Держи его!
- Пойду я.
- А... А ужинать?
- Нет-нет, пойду.
Георгий Иванович,
просьба у меня к вам будет.
- Всегда к вашим услугам.
- Вещь мне нужно одну схоронить.
Только надёжно, по Питеру с ней
гулять опасно, не ровен час отберут.
А мне по адресу её нужно доставить,
слово офицера дал.
(тихая музыка)
- Боже мой... Это она?
- Значит, правда, что...
государя нет?
А наследник?
Господи, спаси и сохрани Россию.
- Так я могу на вас рассчитывать?
- Конечно, конечно.
Можете не беспокоиться,
спрячу в самом надёжном месте.
- Ну вот и хорошо.
- Может быть, всё-таки
останетесь до утра?
На улице ночью сейчас опасно.
- Для меня не опасней, чем днём.
Честь имею.
- Храни вас бог.
- Да, и вот ещё что...
Возьмите, это может пригодиться.
КОЛОДЕЦ ЗАБЫТЫХ ЖЕЛАНИЙ
- Вероника Павловна, идите домой!
Рабочий день давно закончился.
- Да-да, Пётр Ильич,
мне совсем немного осталось.
- Я издам указ и запрещу трудоголикам
задерживаться в музее после 9 часов.
- И сами не будете его выполнять.
- Идите домой. - Да.
- Вас ждёт сын.
Что, ещё пять минут?
- Да-да, ещё... полчаса.
- Спокойной ночи.
- Ага.
- Так... Кот размером с кабана
с кавалерийскими усами.
- Сколько букв?
- Букв шесть. Нет, семь.
Может, Будённый?
- Михалыч, Будённый - с двумя "н".
- Ну да.
- И вообще, при чём здесь кот?
- Да пёс его знает.
Дурацкий кроссворд.
- Тебе, как всегда, без сахара?
- Без сахара.
- Держи. Осторожно, горячий.
- Сень... - А?
- А ведь в прошлое моё дежурство
опять было.
- Да ладно?
(Михалыч): - Точно говорю.
Обхожу, значит, залы, а в 13-м
паркет скрипит, и вздыхает кто-то.
Захожу - никого,
и только холодком повеяло.
- Вот те на... Михалыч.
- А?
- А ты у психиатра когда
в последний раз был?
- Да иди ты!
- Или чего другого
вместо чая употреблял?
- А тебе говорю, есть привидение!
- Да сквозняк у нас есть.
- Это же особняк Демидовых,
а они ребята лихие были.
Акинфий Никитич вон целую шахту
с рабочими затопил. - Зачем?
- А затем, чтобы ревизоры
про фальшивые деньги не дознались.
(сигнал)
(Сеня):
- Тринадцатый...
Ну вроде никого. Может, ложная?
- Ложная.
(сигнал)
Лестница.
И тут пусто.
(сигнал)
Двенадцатый!
(Сеня): - Так... Что-нибудь видишь?
- Не-а.
- Во, и я ничего не вижу.
Видать, твоё привидение ходит.
- Надо б пойти глянуть.
- Вперёд батьки не полезу.
- Молодым везде у нас дорога.
- А старикам везде у нас почёт.
- Надо, Сеня, надо.
(тревожная музыка)
(Сеня по рации): - Тут никого нет.
- В 13-й сходи.
(Сеня по рации):
- Уже иду.
- Может, свет включить?
(Сеня по рации): - Не надо.
Ментов на уши поставишь,
потом полночи объясняться будем.
- И то верно.
(тревожная музыка)
(Сеня по рации): - И тут всё чисто.
Видимо, датчики глючат.
Надо будет Петру Ильичу сказать.
- Скажем.
Давай назад.
(Сеня по рации): - Принято.
(шумит рация)
(Сеня по рации): - Кто вы?
Что вы здесь делаете?
(Михалыч):
- Грёбушки-воробушки...
(Сеня по рации):
- Пустите меня! Михалыч!
- Сеня, что там у тебя?
Что случилось?
Да куда ж ты подевался-то?
Да что за чёрт, а! Говорил же!
(тревожная музыка)
Сеня, ты здесь?
Напугал, болван железный.
(шум)
Сеня, это ты?
Семён?
Сеня?
(слышен лязг доспехов)
(напряжённая музыка)
А... Сеня?
(кричит)
(мяукает)
- Угу. Дальше что?
(Сеня):
- Дальше? Ну...
Взял шлем и... Ой!
- Ну надо же рану обработать.
- Пугнул.
- Пугнул?
- Пугнул! А если б у меня
инфаркт случился?
- Да, Семён, я был о вас
более высокого мнения.
(Михалыч): - Так молодой, Пётр Ильич.
- Я же просто хотел пошутить.
(Пётр Ильич):
- Пошутил?
Реакция у тебя, Михаил Михалыч,
на уровне.
- Ну так, товарищ директор, 30 лет
в органах. От звонка до звонка.
- А вдруг у него сотрясение мозга?
- Мозга? Это вряд ли.
Кто по залам-то ходил?
- Так вот эта вот морда и ходила.
(Пётр Ильич): - Допустим.
И откуда эта морда взялась?
- Это не морда.
Это кот Бегемот, взяли два дня
назад. Мышей ловить.
- Точно... Кот размером с кабана
с кавалерийскими усами.
Семь букв. Бегемот.
(звонок)
- Кого несёт в такую рань...
Ох, господи, чёрт-те что.
(звонок)
(тревожная музыка)
А, это вы, молодой человек.
Принесли?
Очень хорошо, давайте сюда.
А где же остальное?
- Через час всё будет у вас.
- Вот тогда и рассчитаемся.
Жду.
Вот сюда...
Зер гуд...
(посмеивается)
(шорох)
- Федь, ты что, дома?
Федь, а почему ты не на работе?
- Потому.
- Ты опять у Светы ночевал, да?
- Мам, ну чего пристала?
- Да я не пристала, просто спрашиваю.
- А ты не спрашивай.
- Представляешь, а в музее ночью
сигнализация сработала.
Меня директор попросил задержаться,
залы осмотреть, потому что...
- Потому что тебе больше всех надо.
Где мой рюкзак? - На антресолях.
Думали, привидение, а оказался кот.
Я всю ночь провозилась,
и он мне дал отгул до обеда.
- Кто, кот?
- Нет, не кот, Пётр Ильич.
А зачем тебе рюкзак?
- За надом.
- И всё-таки почему ты не на работе?
- У меня выходной.
- Выходной? Ты ж недавно отгулял.
- У меня внеплановый.
- А я курочку сделала по-французски.
- Ага.
Ой!
Что это?
- Боже мой, это же мои старые фотки.
Я про них совсем забыла...
- А это кто?
- Ты что, дурачок, это же я, 18 лет.
Что, так изменилась?
- А это ты на Елисейских полях?
Ты в Париже была, что ли?
- Да, я в институте
учила французский,
и меня отправили в Сорбонну
по обмену.
- А почему ты мне ничего
не рассказывала?
- Ну не знаю, как-то повода не было.
(спокойная музыка)
У нас на курсе было только трое
русских, остальные - французы.
А вот этого звали Лоло.
- Лоло?
(Ника): - Да.
Так забавно:
он такой здоровый, а Лоло.
Погода стояла чудесная,
но очень холодно.
Я купила вот этот свитер. Как сейчас
помню, он стоил 22 франка.
- А это ты тоже в Париже купила?
(ахает)
(Ника посмеивается):
- Кольцо...
Нет, мне его подарили.
- Неужели Ален Делон или Бельмондо?
- На самом деле,
это забавная история.
Мы гуляли в Люксембургском саду,
и меня
окликнула пожилая француженка.
Ей было, наверное, лет сто.
Она спросила:
"Мадемуазель, вы из России?"
Я сказала: "Да".
Тогда она сняла с пальца кольцо
и отдала его мне со словами
"Отвезите его к себе на родину".
- И всё?
- Да, больше я её не видела.
- Лучше б ты подцепила какого-нибудь
французского старичка
и женила бы его на себе.
- Ну во-первых, тогда за мной
уже ухаживал твой отец.
А во-вторых, брак по расчёту -
это аморально.
- Угу, зато морально, когда папаши,
сделав своё дело, испаряются.
Мм...
- Когда придёшь?
- Мм, вкусно.
(Ника):
- Федь.
- Мам, когда надо, тогда и приду.
Чем руки вытереть?
- На стуле полотенце.
- Спасибо.
Ладно, я пошёл.
- Федя, ты сегодня придёшь?
- Не знаю.
(Ника):
- Как не знаешь?
- Ну чего ты ко мне пристаёшь?
Свою жизнь загубила, и мою хочешь?
А я не хочу.
- Фёдор...
- Я нормальный мужик и жить хочу,
как все нормальные люди живут.
- Кто ж тебе не даёт?
- Да ты ж мне не даёшь!
Лезешь тут, контролируешь: куда
пошёл, зачем пошёл, с кем пошёл...
- Сынок, я просто хотела...
- Чего ты просто хотела?
Свою жизнь загубила, в мою не лезь!
Не была бы такой дурочкой,
жили бы как нормальные люди.
И семья у нас была бы, и...
Ладно, всё. Я опаздываю.
- Куда опаздываешь?
- На кудыкину гору!
- Ясно...
- Серафим Саровский?
- Генау.
Батюшка Серафим собственной
персоной. И что вы про неё думаете?
Тогдашняя или новодел?
- Ну я же не специалист по иконам.
Состояние хорошее. Возможно,
ей не меньше ста лет.
- Василий Дмитрич, а где же второй?
Вы же обещали, а!
- Прошу меня извинить. Айн момент.
Ну, батюшка, ну, голубчик вы мой,
ну где же я вам найду второй...
(тихая музыка)
(мысленно):
- Отдыхать вам надо, Олег Петрович.
(звенит дверной колокольчик)
- Привет.
- Привет.
- Я пришла, как договаривались,
в 12 ровно.
- Я рад.
- Ой, ужас, льёт как будто начался
всемирный потоп.
- Осень. - Да, всё-таки это
самое прекрасное время года.
Ох, хорошо, тепло.
А вас как зовут?
- Олег Петрович.
- Ну значит, Олег. По отчеству
я не буду вас называть.
А меня зовут Виктория.
- Ага...
- Ну давайте.
- Что давать?
- Показывайте.
- Что?
(звонит в дверь)
- Привет.
- Угу...
- Что, ты спишь ещё?
- Ну да, а что мне ещё делать?
У меня выходной.
- Выходной?
Хорошо тебе.
(девушка): - Хорошо.
А ты чего такой мокрый?
- На улице дождь.
- У-у. Ненавижу осень, мерзость.
- Осень - это красиво.
Помнишь, как у Бунина:
"Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Весёлой пёстрою стеной
Стоит над светлою поляной".
- Ты надолго, Бунин?
(Федя): - Нет, буквально на 5 минут.
У меня важное дело,
а потом на работу.
Здрасте. Это Фёдор,
я готов привезти остаток.
Да, всё, через 30 минут буду.
- А что за дело?
- После расскажу.
- Ну почему после, я сейчас хочу!
- Свет, Свет...
Ну у меня важное дело...
- Ну колись, что там у тебя?
- Света. Света!
- Ах...
То есть я уже в список
твоих важных дел не вхожу, да?
- Свет. Свет...
- Понятно.
- Свет... Ну ты чего?
- Уходи, я тебя видеть не хочу.
- Ну...
Светка.
- Адьос!
- Ну мне правда нужно, я тороплюсь.
- Не держу.
- Свет, я тебя люблю.
Люблю, говорю!
- Голубчик мой, даже любя вашу жену
больше, чем самого себя,
даже собрав здесь всех...
- Василий Дмитрич. - Что?
- К вам там прекрасная барышня
пришла. - Блёдзинн...
Покажите ей что-нибудь.
(девушка): - Василий Дмитрич,
где вы ходите? Я пришла.
- Видите, она пришла,
у меня для неё ничего нет.
Она платит большие деньги.
- А патрон под современную лампочку
подойдёт? - Да любой подойдёт!
Даже этот, новомодный, как его...
- Энергосберегающий.
- Энергосберегающий.
В общем, второго такого нет.
Ну нет и... И нет.
(покупатель): - Очень жаль.
- Айн момент, майн либе.
Айн момент.
Займите её чем-нибудь,
а лучше выпроводите.
- Василий Дмитрич.
- Давайте, вы должны её очаровать.
- Чего она хоть просила-то?
- Ну что они все просят!
Стулья из дворца, непременно кресла
и непременно Гамбса!
А вы предложите ей... секретер.
Ну выручайте, голубчик,
выручайте, прошу!
И главное - поласковее:
хорошая девочка и хорошо платит.
Ну смелее, Олег Петрович, смелее!
- Ну?
- Что ну?
- Где моё кресло?
- С прискорбием вынужден сообщить,
что кресла, увы, нет.
- То есть как нет?
- Так.
- Ну он же обещал,
мне для мамы нужно.
- Хотите, покажу секретер.
- Да зачем мне ваш секретер!
Мне нужно кресло
и именно гамбсеновское.
- Но ведь Василий Дмитрич
их не делает, он же не Гамбс.
- Смеётесь?
- Нет.
Итак, или секретер,
или мне придётся откланяться
и вверить вас заботам профессионала.
У меня ещё масса дел.
- Подождите, а...
Вы разве здесь не работаете?
Вы что, не помощник старика?
- Честно говоря, я работаю
в совершенно другом месте.
- Ну и что же вы мне голову
морочите? Вы кто?
- Я много лет дружу
с Василием Дмитричем
и частенько сюда заезжаю.
Но сейчас у него действительно
нет Гамбса. Ну нет... И нет.
- Но ведь... - Давайте я вам
всё-таки покажу секретер.
Он хороший, хоть и подделка.
(Олег мысленно):
- Не нравлюсь.
Да, не Брэд Питт, конечно.
Но зато с образованием.
- Ладно, пойдёмте посмотрим
ваш секретер.
Хотя он мне совершенно не нужен.
(Света): - Ой, ни минутки свободной
у него нет.
Торопится он, деловой типа.
- Свет, прости. До вечера.
(Света):
- Зря ты щёчки надуваешь, Феденька.
Всё равно из тебя
никакого толку не выйдет.
(Федя):
- Это почему?
- А потому что покроешься ты плесенью
в своём музее и стухнешь.
- А вот и не стухну.
Сейчас немножко денежек
подзаработаем, и поедем... в Париж.
- В Париж? Ну да, смешно.
- Ладно, Свет...
Ой, чуть не забыл.
Всё, давай.
- Пока.
- Я тебе позвоню.
Всё, пока.
- В Париж...
- Вот, собственно, секретер.
Не модерн, конечно,
но вполне может статься,
что в нём хранил свои рукописи
Осип Мандельштам или...
- Анна Ахматова.
- Скорее, это мужская мебель,
но почему бы и нет.
- Да потому что мне не нужен
секретер, мне нужно кресло.
И что я скажу маме? Не лететь же мне
за креслом в Лондон.
- Слушайте, Виктория...
А давайте начнём всё с начала,
как будто вы не приняли меня
за приказчика.
Я приглашаю вас на кофе с пирожными.
Ну или с бутербродами.
- Меня?
- Ну если бы я хотел пригласить
Василия Дмитрича,
я бы это сделал заранее.
Ну конечно, вас.
(Вика мысленно):
- А, клеить пытаемся.
Ты когда в свой
паспорт смотрел, дядя?
(Олег мысленно): - Что я делаю?
У меня же сегодня ещё две встречи.
(Олег): - Всё равно сегодня кресла
не будет. Соглашайтесь, а?
- Ну хорошо. Раз уж так вышло,
у меня есть полчаса.
- Прекрасно.
Тут неподалёку есть замечательная
французская кондитерская
под названием "Кадо".
Знаете, как переводится это слово?
- Подарок.
- Потрясающе.
Нет, чепуха.
- Что?
- Перчатки.
Василий Дмитрич, я ушёл и забрал
вашу барышню с собой!
Силь ву пле.
О, дождь, кажется, кончился.
- И всё-таки, Василий Дмитрич,
второй бы мне не помешал.
- Простите великодушно.
Вы же видели, я обзвонил всех
коллег, и в Питере, и в Москве...
Голубчик мой, но, увы.
Впрочем, если встречу такой же,
всенепременнейше перезвоню.
- Буду надеяться.
- Супруге низкий поклон.
Ох ты, чёрт...
Где же он, а?
- Ну и где же ваша кондитерская?
- Тут недалеко, через парк.
- Так мы что, пешком пойдём?
- А вы разве не на машине?
- Я на такси.
Мой "поршик" на ТО.
- А, это такая маленькая красненькая
машинка. - У меня жёлтенькая.
- Ну тогда - увы, наши люди
в булочную на такси не ездят.
Кстати говоря,
можете взять меня под ручку.
- Ещё чего.
(беспокойная музыка)
(звонит в дверь)
(говорит по-немецки)
- Ну где вас носит, молодой человек?
- Извините, так получилось.
- Остальное принесли?
- Да, конечно.
- Ну проходите, проходите.
- Ну-с, какая у нас программа?
Кофе глясе и сливочный торт?
Или, может быть, шоколадный?
- А я не ем тортов.
- Напрасно.
Например, в Париже,
напротив Люксембургского сада
есть замечательная кофейня,
где подают шоколадные
тарталетки с вишней.
- А вы бывали в Париже?
(Олег): - Да, и в Париже, и в кафе.
Завсегдатаи там старушки
с фиолетовыми кудрями,
старички в клетчатых пиджаках,
ну и некоторое количество молодежи,
которая способна заплатить за кофе
с пирожным сорок евро.
- Боже мой.
(с акцентом): Сорок евро.
Целое состояние.
- У, слышу ироничный тон.
Для вас, возможно, это копейки,
но для большинства людей...
- Ну какая разница. Если у человека
нет денег, особенно у мужчины,
то он либо туп как пробка,
либо слабак.
- Вы так считаете?
(Вика): - Абсолютно.
- То есть вы полагаете, что все,
кто не способен заплатить за кофе
40 евро, сплошь слабаки и тупицы.
- Ну да. Почему если остальные могут,
они не могут?
- Вы знаете, когда-то очень давно
я подрабатывал статьями
в научных журналах.
Мне иногда за это платили гонорар -
30 долларов.
Я себя считал богачом.
Я бежал в Академию наук и дрожащей
рукой расписывался в ведомости.
Мне её выдавала такая
толстая женщина в шали,
как сейчас помню, её звали
Элеонора Петровна.
- Очень трогательно.
- Правда?
Действительно, что мы всё обо мне.
Давайте поговорим о вас.
Вы что делаете, учитесь?
- Учусь.
- Здесь, за границей?
Гарвард, Оксфорд, Кембридж?
Может быть, Хогвартс?
- Нет.
Папа говорит, что сначала я должна
получить образование в России.
Ну а после этого,
типа, ничего не страшно.
(считает по-немецки)
(напевает)
- Вот, молодой человек,
пять тысяч.
Евро.
- Пять? Вы же говорили...
- Молодой человек, вам больше
никто не даст, уверяю вас.
Я и сам сомневаюсь,
нужно ли мне это.
А пересчитывать не будете?
Тогда не смею задерживать.
Ауфвидерзеен.
Проходи.
Иди-иди.
(говорит по-немецки)
(Вика): - Ну теперь ваша очередь.
Вы чем занимаетесь?
Оценкой разного старья?
- Да, пожалуй.
Пожалуй, что и оценкой.
- И вам это интересно?
- Было бы неинтересно,
не занимался бы.
- А в Париж вы по своим
антикварным делам летаете?
- Я летаю в Париж по разным делам.
(Олег мысленно):
- А что, может, поиграем в декаданс?
Закрутим студенческий романчик,
сходим в кино, в клуб.
Нет, терпеть не могу клубы.
(Вика):
- Вообще-то, у нас дом в Ницце.
А здесь, мама говорит,
от постоянной сырости и холода
можно преждевременно состариться.
Она считает, что мне нужно
перевестись в другой университет,
в Лондон или в Париж.
- Ну а вы?
- А я не хочу. Ну у папы здесь
бизнес, у меня друзья,
и вообще здесь интересно,
а там скучно.
(Олег мысленно): - Скучно?
Скука - это не отсутствие веселья,
а полное отсутствие
какого-либо смысла.
- А как же преждевременная старость?
- Смеётесь?
(звонит телефон)
(Олег мысленно): - Хорошенькая.
Губки, глазки, щёчки - это всё плюс.
Куча времени впустую -
вот это минус.
- А знаете что, я передумала,
я не хочу пить кофе.
- А... Подождите, а как же...
- Нет времени, я тороплюсь.
А вы сэкономили 40 евро.
Мы с вами обязательно увидимся
у вашего старичка.
Провожать не надо, бай-бай.
Алло, это я. Ну что,
ты пистолет достал?
Нет, любой мне не подойдёт...
- Гена, зачем
молодой барышне пистолет?
- Без понятия, Олег Петрович.
(Олег): - Без понятия...
Поехали.
(оркестровая музыка)
- А барышня ничего такая,
на уровне.
- Гена, я не спрашивал у тебя
мнения о барышне.
- Эх, Олег Петрович, мне бы ваши
деньги и ваши возможности, я бы...
- Гена.
- Всё, извиняюсь. Куда едем?
- К Назарову.
(тихая музыка)
- Федя!
(ахает)
- Мамаш, ну куда ты идёшь-то!
- Простите, пожалуйста.
- Ну пешеходный же рядом!
- Простите, я не нарочно. Простите.
(Гена): - Простите!
По сторонам надо смотреть.
Переехал бы сейчас - и привет.
(мужской голос):
- Долго, брат, ехал ты чего-то.
- А я у Василия Дмитрича в лавке был.
- А, дело.
Нарыл что-нибудь новенького?
- Да нет, ничего особенного.
- Славный старик.
Такое бюро мне раздобыл -
чудо, а не бюро. 19-й век.
- Да. Виктор Иванович,
что там с нашими-то делами?
А то Люся мне в голове
дырку сделала.
Картины в доме
решительно не помещаются.
- Распустил ты свою жену.
- Бывшую жену, Виктор Иваныч. Бывшую.
И никто её не распускал,
сама она распустилась.
- М-да. А с галерейкой
твоей загвоздка.
Придётся к самомУ обращаться.
Не хочется по пустякам его
тревожить, конечно, но придётся.
(Олег): - Ну так, может быть, я его
потревожу? В субботу на хоккее.
- О, и то дело. В неформальной,
так сказать, обстановке.
- Ну конечно.
- Это ж дело хоть и пустяковое,
а его гаврики из префектуры
остатки совести потеряли.
- Остатки, Виктор Иваныч,
есть от чего-то.
А у них совести как не было,
так и нет.
- Креста на них нет.
Я вот в церковь регулярно хожу.
Почувствовать - давят грехи, давят.
Может, останешься отобедать,
Олег Петрович?
Матушка Катерина
такой борщец наварила
на постном бульончике
с грибочками, а?
- Здравствуйте, Вера Игнатьевна.
- Здравствуйте, Никуня.
Опять всю ночь работали?
- Нет. То есть да.
Пётр Ильич попросил задержаться,
кое-какие экспонаты осмотреть.
- Слушайте, а что сегодня
такое ночью-то было?
Говорят, привидение
по музею разгуливало.
- Да ничего такого не было, просто
ложно сработала сигнализация.
- И всё?
- И всё.
- А Преображенский сегодня утром
Сеню на ковёр вызывал, я сама
слышала, как он его отчитывал.
- Да что вы говорите.
- А сейчас Мария Трофимовна у него,
злющая такая.
- Вера Игнатьевна, где описание
новых поступлений?
- Заканчиваю уже.
- Побыстрее, пожалуйста.
- Добрый день, Мария Трофимовна.
- Не уверена, что добрый.
Вы окончательно пришли
или ещё уйдёте?
- А меня Пётр Ильич
до обеда отпускал.
- Я в курсе. Где ваш Фёдор?
Он должен был закончить
электронную базу по фондам.
- А у него зуб заболел,
он к врачу пошёл.
- К врачу? Пусть справку
не забудет взять.
- Угу.
- Я же просила вас, Вера Игнатьевна,
не есть на рабочем месте.
- Простите.
- А от вас жду концепцию
ноябрьской выставки.
Из Русского музея уже звонили.
Развели бездельников!
- Я ж говорила, злющая.
- Вера Игнатьевна, а что, у Феди
сегодня не выходной?
- Нет.
(Виктор): - Так что ты решил, будешь
храм со мной в деревне строить?
- Ну, расходы пополам, а от участия
уж увольте, Виктор Иванович.
- Спасибо, матушка.
- Спасибо.
- Остепениться тебе надо,
Олег Петрович.
О душе задуматься.
Мы ж с тобой православные:
одной верой не спасёмся.
Тут надобно дела добрые делать.
Вон как раньше русское купечество
сколько жертвовало на храмы?
А мы чего? Растоптали всё, сломали,
ещё спляшем на пепелище!
Надо народ за руку в церковь вести,
как детей несмышлёных.
Может, тогда душа подобреет.
- Народ учить надо.
В школах и институтах.
Надо учить читать - мы же
невежественные, как медведи.
Особенно в вопросах религии.
- Вот и надо, чтобы
в церковь народ шёл.
- Надо, чтобы он туда осознанно шёл,
а не просто потому,
что больше идти некуда.
В вашей деревне можно
ещё куда-нибудь пойти?
Народ постоит в храме
с постными лицами,
а потом пойдёт ханку жрать
или драться. Ну разве не так?
- Не так. Мужичок простоит в церкви,
послушает батюшку,
раскается и не пойдёт пить.
- Ну и куда потом пойти раскаявшемуся
мужичку, как не пить-то?
Книжки читать, что ли,
или работать кинется?
- Вот зачем ты мне опять
свой скепсис демонстрируешь?
- Потому что не люблю я показательных
выступлений, Виктор Иванович.
А всё, о чём вы мне говорите,
это показательные выступления,
не вера в бога.
Ну да, известный бизнесмен Назаров
построил храм в деревне. И что?
Назаров теперь отец родной?
Вера должна
в чём-то другом выражаться.
- Для её выражения от рождества
Христова ничего нового не придумано.
Только храм и молитва.
- Ну и мелочи всякие
типа любви к ближнему, не убий,
не укради и дальше по списку.
(Назаров): - Вот в храме всему этому
и надо учиться.
- Этому нужно учиться
у матери с отцом.
- Ну здесь мы с тобой не сойдёмся,
Олег Петрович.
- Ну, видимо, не сойдёмся,
Виктор Иваныч.
- Ты деньги-то дашь?
- Завтра переведу.
Только, пожалуйста,
следите за строительством.
И никому в руки денег не давайте.
- У меня отец Панкратий
за всем следит.
- И отцу Панкратию не вверяйтесь.
А то потом доложит, что ваши деньги
ввели его в искушение,
и ни храма не будет, ни денег.
- Господи, прости его.
- Я вижу, опять поссорились.
Олег Петрович,
вам с Виктором Ивановичем
больше чем раз в месяц
видеться нельзя, язву заработаете.
- Гена!
(Гена):
- Да понял-понял, молчу.
(звонит телефон)
- Да, Василий Дмитрич,
опять милая барышня заявилась?
А, Василий Дмитрич?
Василий Дмитрич!
(Василий Дмитрич): - Да бог с ней,
с барышней, Олег Петрович.
Может, заедете?
Мне бы потолковать с вами.
- Дорогой мой, но я же только от вас,
давайте завтра.
(Василий Дмитрич): - На пять минут,
клянусь честью моего покойного отца.
- Василий Дмитрич...
(Василий Дмитрич): - Если вы
не приедете, я погиб,
пропал, уничтожен!
- Хорошо, я заеду к вам
через 40 минут.
(Василий Дмитрич):
- Отлично.
(слышны телевизионные новости)
(тревожная музыка)
- Василий Дмитрич, я пришёл!
Василий Дмитрич, вы у себя?


Серия 2

(звучит песня):
"...За власть Советов.
И, как один,
Умрём в борьбе за это.
Смело мы в бой пойдём
За власть Советов".
(вспоминает): - Конфискуют у вашего
князя дом, даже не сомневайтесь.
Экспроприация -
это значит грабь награбленное.
- Так.
- Здравствуйте, товарищи.
- Хорош.
Степанов и Добряков, со мной.
Загорский и Калинин, на моторы.
И чтоб ни одна муха не пролетела.
(стук в дверь)
(за дверью): - Откройте! ЧК.
Гражданин Анисимов, откройте!
Гражданин Анисимов?
- Да-да.
- Документик какой-нибудь имеем?
- Конечно.
- В доме кто-нибудь есть ещё?
- Нет, никого.
А, позвольте.
- Осмотрите дом.
- У меня распоряжение Петросовета.
- Собирайтесь.
- Как?
- Вы арестованы.
- За что?
- За пособничество
и контрреволюционную деятельность.
- Подождите, подождите.
Помилуйте, помилуйте. Хм...
Какой же это я пособник?
- Вы знакомы
со штабс-капитаном Шуваловым?
- Да, знаком.
А, собственно, почему?..
- Когда вы его видели
в последний раз?
- Давно, год назад.
- Да?
А нам известно,
что он был в этом доме
не далее чем два дня назад.
Собирайтесь.
- Подождите, подождите.
Это недоразумение.
Я - хранитель коллекции.
Я, господин военачальник...
- Вот так вот. Где она?
- Икона? Спрятал.
- Принесите её, Георгий Иванович,
быстрее, пожалуйста, побыстрее.
- Да-да.
(тревожная музыка)
- А ну брось нож.
Брось нож, я сказал,
контра офицерская.
Встать. А теперь лицом к стене.
Быстро!
(тревожная музыка)
(выстрел)
- Я его убил?
- Пригодился всё-таки наган.
Не зря оставил. Благодарю.
Вот только нашумели мы зря.
Вы принесли?
- Не успел.
- Уходить надо.
Георгий Иванович, куда лучше?
- К воротам. У меня ключи есть.
Да, к воротам.
- Пожалуйста, побыстрее,
Георгий Иванович.
Быстрее, милый мой, быстрее.
- Да. Ага.
- Открывайте, сейчас очухаются.
Дорогой Георгий Иванович,
вы хоть спрятали её хорошо?
- Думаю, что да.
Николай Евсеевич, не могу.
Руки трясутся. Открывайте вы.
- Давайте, подержите.
- Товарища Васендиса убили!
Убили сволочи!
- Как убили? Вот они! Уйдут гады!
- Стреляй, дурак!
А ты заводи мотор
и разворачивай за ними.
- Не уйдут. Сейчас я их.
- Всё. Открываются.
- Всё, давайте.
- Держите.
- Я возьму.
(выстрел)
- Николай Евсеевич, что с вами?
Что с вами, Николай Евсеевич?
Ранены?
- Чёрт, глупо.
А ещё слово офицера дал.
(чекист):
Один готов. Второго держи!
(тревожная музыка)
Стой! Стрелять буду!
- Что же это такое?
- Ушёл. Контра!
(по ТВ): - "Подробности этого
происшествия мы узнаем буквально
через несколько минут
во время прямого включения".
- Василий Дмитрич.
Василий Дмитрич, что с вами?
- Господи, всё пропало.
Теперь точно всё пропало.
О, майн гот.
- Василий Дмитрич.
- Какое счастье, что вы пришли,
мой молодой друг.
- Что случилось-то?
(Василий Дмитриевич): - Голубчик,
дайте старику глоток коньяку.
Я вам всё потом расскажу.
- Где же я возьму старику коньяку?
- Уже всё приготовлено. Там,
друг мой, в шкафчике 18-го века.
То ли подлинная она, Анна,
то ли подделка под неё, сердечную.
Я ещё не разобрался.
Бироновщина, Олег Петрович.
Бироновщина, она всегда мучила
Россию. Её всё время что-то мучило.
Благодарю.
А вы со мной за компанию?
- Под сало?
- Вы же не на обеде у принца
Альберта. Там салом не закусывают.
А у нас отчего же?
- Нет-с, благодарю.
- Ну-с, воля ваша.
- Василий Дмитрич,
если вы собираетесь продвигаться
такими темпами, то я,
пожалуй, пойду.
- Друг мой, вы не представляете,
в какое положение я попал.
- Не представляю.
- И даже не знаете,
какая опасность мне угрожает.
- Не знаю.
- И не предполагаете?
- Не предполагаю,
дорогой Василий Дмитрич.
У меня ещё встреча!
Давайте конкретнее.
- Да-да, вы правы.
Вы абсолютно правы, Олег Петрович.
- Почему всё пропало?
И отчего вам угрожает опасность?
- Дорогой мой,
вот от этого и угрожает.
(по ТВ): - "Прямое включение
из Историко-художественного музея
"Дом Демидова".
Николай, вы нас слышите?
- Да, Юля, слышу вас отлично.
- Появились ли новые подробности
этого происшествия?"
- Да, появились.
Нам стало известно,
что сообщение о краже пришло
одновременно и в полицию,
и сюда, в музей.
Позвонил некий мужчина.
Он представился сотрудником музея
и сообщил о том,
что из фондов похищены экспонаты,
которые имеют большую
историко-культурную ценность.
Я уже сейчас вижу директора музея
Петра Преображенского.
Узнаем у него, что же пропало.
Пётр Ильич, скажите,
уже известно,
какие именно предметы исчезли?
- Сложно сказать точно.
Но действительно мы сейчас не можем
найти кое-какие предметы
из коллекции русского
прикладного искусства 18-го века.
- Можете ли вы назвать их
ориентировочную стоимость?
- Думаю, пока говорить рано об этом.
Извините.
- Спасибо большое.
Я напомню,
что на месте преступления уже
работают следователи прокуратуры,
по факту кражи возбуждено
уголовное дело.
- А что случилось?
- Музей обокрали, Валентина Ивановна.
- Что?
- Из фондов чего-то стащили.
- Господи помилуй!
- Бедный Пётр Ильич.
Его же теперь затаскают.
- Откуда узнали?
- Говорят, позвонил кто-то.
- Слушайте, а кто последний
в фондах работал?
- Понятия не имею.
(Олег): - Ух ты! Как в пещере
Али-Бабы. Откуда это у вас?
- В том-то всё и дело,
голубчик вы мой.
- Можно?
- Можно, конечно.
- Ничего себе.
У, тяжелая.
- Так чистое серебро.
- А это что? След от пули?
(Василий Дмитриевич): - От пули.
Шкатулочка с биографией и секретом.
Батюшка Серафим показал
мне свой светлый лик отсюда.
- Ага.
- Но не явным путем.
- Что значит не явным?
- Я же сказал, с секретом.
Айн момент. Прошу.
Вот здесь и лежал
Серафим Саровский.
(Олег читает на латинском языке)
- "Ни словом, а делом".
- Угу.
- Это же фамильный герб Демидовых.
(Василий Дмитриевич): - Верно.
Демидовы богатейший род,
владельцы всего Урала.
От самого Петра Великого
свою историю вели.
- Получается, что все эти предметы
из фамильной коллекции Демидовых?
- Да. Но как таковой коллекции
уже давно не существует.
Потомки её распродали 100 лет назад.
Всё пошло по рукам.
- Да-да, да, отдельные части есть
за границей в коллекциях,
а в России только в музеях.
- И вот теперь здесь.
- Так. Василий Дмитрич,
давайте начнём с начала.
Откуда это у вас?
- Дали мне определить подлинность.
- Да что тут определять?
Тут и так всё понятно.
Так, полноте врать.
Признавайтесь, откуда это у вас?
(беспокойная музыка)
- Давай.
- Ага.
- Михалыч, привет.
- Здорово, Федя.
- Здрасте.
- Ой, здравствуй, здравствуй.
- Как ваша подагра, Иван Иванович?
- Ноет, ноет, Феденька.
Я же в бытность мою капельдинером
в Большом театре
всё на ногах, на ногах,
вот суставы-то мои и сработались.
- Вот, народное средство -
масло и спирт.
Втирайте в тепле,
но храните в холодильнике.
Говорят, помогает.
- Спасибо, Феденька.
- Не за что.
А можно ключик от архива?
- Держи.
- Ага.
А чего у нас полиция делает?
Опять сигнализацию глюкануло?
- Да нет, Феденька, ЧП у нас, кража.
- Как кража?
- Вот так.
Что-то из фондов стибрили.
- А чего стибрили?
(Михалыч):
- Да пёс его знает.
Но, по-моему,
без потусторонних сил не обошлось.
- Понятно.
(мужчина): - А почему вы думаете,
что к этому причастен Башилов?
(Мария Трофимовна): - Кто ещё?
Я просто так говорить не буду.
Во-первых, на работу
он сегодня не пришёл.
Он вообще в последнее время
вёл себя крайне подозрительно:
был замкнут, рассеян,
отвечал невпопад.
Самое главное - круглосуточно
сидел в фонде.
(беспокойная музыка)
(мужской голос): - На праздники,
наверное, опять усиление будет.
А мы с тобой на рыбалку хотели.
- Успеем ещё.
После праздников поедем.
- Вероника Павловна,
с вами тут хотят поговорить.
Товарищ из органов.
- Говорите, вёл себя подозрительно?
- Да, очень много работал.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Я могу быть свободна?
- Вы? Да. Спасибо.
- Я у себя, наверху.
- Угу.
Вероника Павловна,
мне бы сыночка вашего найти.
- А, я не знаю. Давайте вы дадите
свой номер телефона,
я ему передам, и он вам позвонит.
- А побыстрее никак нельзя?
У него же имеется телефончик?
- Конечно.
- Диктуйте.
- Иван Иванович. - Чего?
- Иван Иванович, можно курточку?
Пожалуйста.
- Держи.
У тебя там телефон тренькал.
- Михалыч, пока.
- Пока. А ключ?
(Олег): - Некий молодой человек
привёз вам эти вещи на оценку.
И вы их взяли, хотя понимали,
что они краденые?
- Бес попутал.
(Олег): - Вы сделали вид,
что вас это не касается.
Но сегодня в новостях сообщили,
что в музее кража.
Вы сложили два и два и поняли,
что коллекция оттуда.
- Грех, тяжкий грех, Олег Петрович.
- Каяться - это не ко мне, к батюшке.
А вы всё верните. И дело с концом.
Только протрите
всё тщательно спиртом.
- Эх, Олег Петрович.
- Вы что, всё-таки хотите купить?
Остановитесь. Этого нельзя делать.
Василий Дмитрич,
вас объявят в розыск.
И ваша фотография будет висеть
по всему городу с надписью:
"Их разыскивает милиция".
Вам этого хочется?
- Всё гораздо хуже, мой друг.
- Что?
- Говорю же, бес попутал.
- Уже купили?
- Купил.
- Боже мой, я ушам своим не верю.
Вы же опытный человек
и никогда не связываетесь
с крадеными вещами.
- Старый идиот, ну не устоял.
- Насколько не устояли?
- Вы же понимаете,
я не мог ему дать настоящую цену.
(Олег): - Сколько, Василий Дмитрич?
- Пять тысяч евро.
- Господи помилуй.
Вот так, наличными?
- Вот так вот.
Не выписывать же мне ему чек.
- И он счёл эту сумму приемлемой?
Понятно. Точно краденое.
Расписку хотя бы взяли?
- Какая может быть расписка?
- Какая расписка?
А икона, про икону он что сказал?
- Да он, в том-то и дело,
что ни слова, ни полслова.
Я подозреваю,
что он не был в курсе про то,
что шкатулка была с секретом,
а батюшка Серафим нашёл
там своё пристанище.
- Пристанище.
- Но это не самое плохое,
Олег Петрович.
- Ещё что?
- Час назад мне позвонили.
- Кто?
- Не знаю.
Пригрозили меня убить.
Убить, если я не верну им старьё.
Так и выразились - "старьё".
(слышит): - Закончил?
- Ага.
- Поехали в отдел.
- Дик, вперед.
(тревожная музыка)
- А по мне, так украл Башилов.
Тут и думать нечего.
В фондах последнее время
работал только он.
- Мой Федя честный мальчик.
Он бы никогда не взял из музея.
- Не знаю, не знаю.
Или, может быть, вы хотите сказать,
что Вера Игнатьевна взяла? Или я?
- Мария Трофимовна,
но ведь ещё ничего неизвестно.
- А вы помолчите!
- Как вам не стыдно?
Вы не имеете права
обвинять моего сына.
- Зачем вы?
- А почему мне должно быть стыдно?
Я из музея не ворую.
- Федя, Феденька, возьми трубку.
(звонит телефон)
(беспокойная музыка)
(звонит телефон)
- Мама, я не могу говорить. Я занят.
(Света): - Федя, Феденька.
- Света, что случилось?
(Света): - Федя, пожалуйста, умоляю,
отдай всё, что они просят,
всё отдай. Они меня убьют.
- Кто тебя убьет? Что происходит?
(Света): - Федя!
(телефонные гудки)
- Света.
(тревожная музыка)
- Я старый человек и прожил, может
быть, не совсем праведную жизнь.
Но когда я слышу, что мне хотят
запихнуть паяльник...
- Ну, паяльник, Василий Дмитрич,
это не ново.
Это, можно сказать,
ретростиль, винтаж.
Хотя действует безотказно.
Когда и как они намереваются
забрать у вас коллекцию?
- Завтра я должен привезти
её на Горьковскую,
ко мне подойдет человек и спросит,
продаю ли я столовое серебро.
Я должен сказать: "Продаю" -
и пригласить его в свой магазин.
- Боже ты мой, прямо кино.
- Да, да.
- А что значит пригласить?
Сказать адрес?
- Да. Назвать улицу и номер дома.
Вы знаете, я даже со страху
номер дома забыл.
Можете себе представить?
- Могу.
- И что, он сказал,
что заберёт сумку, и всё?
- И оставит меня в покое.
(Олег): - Оставит в покое
или сдаст в полицию.
- В полицию? Зачем? Они же бандиты.
- Если ваши предположения верны,
то, с равной долей вероятности,
они могут быть как бандитами,
так и ментами.
- Как это может быть?
- А так.
Вашего юношу вполне могли задержать.
И он сказал, что отдал краденое вам.
И теперь у них задача -
поймать всю шайку.
А шайка, собственно,
вы и ваш молодой друг.
- О, майн гот!
- А ещё вас могли развести.
- Как развести?
(Олег): - Как ребёнка.
Вам принесли краденые вещи.
Вы отвалили за них пять штук.
Теперь у вас коллекцию заберут
и отдадут профессиональным
скупщикам краденого.
- О, майн гот, господи ты боже мой!
- У вас продается славянский шкаф?
- Славянский?
- Шкаф продан.
Могу предложить
никелированную кровать.
- Всё шутите?
(Олег): - Какие уж тут шутки?
- И что же мне теперь делать?
- Что делать? - Да.
- Возьмёте коллекцию,
поедете на Горьковскую
и отдадите её человеку,
который вас спросит,
не торгуете ли вы
серебряными вилками. - А дальше?
- А дальше приедете сюда.
И будете жить, как жили.
- Голубчик мой,
а как же мои пять тысяч?
- Забудьте про пять тысяч.
Для вас главное - чтобы встречу
назначили бандиты, а не менты.
- Почему?
- Да потому что бандиты
просто заберут у вас сумку,
а менты возьмут вас с поличным.
- Как?
- Да вот так!
Не волнуйтесь. Вас Гена подстрахует.
Завтра поедете с ним.
- Да что может ваш Гена?
- О-о, вы многого не знаете о Гене.
- Хорошо.
- Кстати, про икону. Вы же не против,
если я покажу её специалисту?
- Конечно, конечно.
- Гена вам её привезет завтра.
А сегодня я заеду в музей,
откуда, предположительно,
стырили ваши приобретения.
К счастью, я хорошо знаком
с директором музея.
Заодно проведу разведку боем.
- Вы уверены, что это безопасно?
Олег Петрович?
- Уверен.
Потом положите её
обратно в шкатулку.
- Голубчик вы мой,
может, не надо икону?
Ведь никто же не знает,
что она там пролежала больше века.
- Вы уверены? - Ну...
- Вот именно.
Когда будете класть её в тайник,
протрёте тряпкой.
- Слушаюсь.
- И помните,
я в это ввязываюсь только
из-за хорошего к вам отношения.
- Дорогой мой, я отслужу.
И Гамбса вашей барышне доставлю.
Первое же кресло по совершенно
смехотворной цене.
- Так, во-первых,
эта барышня ваша, а не моя.
Во-вторых, вы не в том положении,
чтобы заниматься
благотворительностью.
В-третьих... барышня...
- Мы с вами обязательно увидимся
у вашего старичка. Бай-бай.
Алло. Ты пистолет достал?
- Откуда вы её взяли?
- Кого?
- Вашу барышню.
- А-а, я давно знаю её отца.
Он весьма обеспеченный
и достойный человек.
- А, вы опять здесь.
А я забыла зонт.
- Вот, легка на помине.
- Ой...
- Уважаемый, а где моё кресло?
- Олег Петрович, выручайте.
- Дорогая, если не ошибаюсь,
Виктория,
Василий Дмитрич сейчас уезжает.
- Как уезжает? Куда?
- Ваш зонт. В Нойвид.
- Куда?
- Это городишко,
где родился мебельный
мастер Генри Гамбс. - Зачем?
- За тем, чтобы вам стырить
новое кресло. - Да.
- Подождите, я...
- К сожалению, в Петербурге
всё уже украдено до нас.
Идёмте, идёмте.
Так, быстро, глядя в глаза,
зачем вам пистолет? - Что?
- Отвечайте, зачем вам пистолет?
- А у вас есть? Мне очень надо.
- Что?
- Пустите. Сейчас буду кричать.
(Вика кричит)
- Олег Петрович.
- Гена, иди в машину.
- Придурок.
Алло, такси. Какой здесь адрес?
- Подьяческая, 8.
(Вика): - Подьяческая, 8.
- Это вы звонили
Василию Дмитричу с угрозами?
- Не подходите ко мне.
Слушайте, почему так долго?
Мне плевать на ваши пробки. Жду.
А что, старикашке кто-то угрожает?
Если вы думаете, что это я,
то это точно не я.
- Олег Петрович, ехать надо.
- Вас подвезти?
- Нет.
А-а... это что, ваша машина?
- Да.
- А это, типа, ваш водитель?
- Это, типа, мой водитель.
Может быть, всё-таки подвезти?
- Сейчас! Я с психопатами
на машинах не езжу.
(оркестровая музыка)
(Олег мысленно): - Не похоже,
чтобы она угрожала старику.
Но девочка непростая, с подвохом,
как сказал бы Гена.
(Вика мысленно):
- Смотрит. Нравлюсь.
А мужик-то крутой, похоже.
С телохранителем.
- А что это у вас в руках?
- Икона.
- Я вижу, что икона.
Вы любитель икон?
(Олег):
- Любитель? В какой-то степени.
- Дайте посмотреть.
Да что вы в неё так вцепились?
Боитесь, отниму?
- Она очень редкая.
- А-а...
- Света, Света, открой, это я!
Света!
Откройте, гады, если вы
что с ней сделали, я не знаю,
я ваши тупоголовые бошки поотрываю!
Сволочи, откройте!
- Слышь, малой, ты, кажись,
хотел мне жбан отвернуть.
Начинай. Чего, испугался?
- Вы кто?
- Сейчас я тебе объясню кто,
козлёнок.
- Постой, Совок.
- Простите, а что здесь происходит?
- Мамаша, у вас молоко убежало.
- Да? Да-да. Да.
- Ты на нашей территории
барахло толкнул?
- Какое барахло?
- Слышь, сучок еловый, кончай гнать!
- Короче, так, баклан,
это моя поляна.
И мне здесь гастролёры не нужны.
- Гастролёры?
- Ты нам теперь долю должен.
- Что?
- Неси, чего вымолотил.
Или давай откат.
- Какой откат?
- С бабок, которые ты намылил.
- Намылил?
- Может, ему ввалить, Влад?
- Успеешь.
Так чего по поводу денег, фуфель?
- У меня нет денег.
- Совок.
(напряжённая музыка)
Пять кусков, а говоришь, денег нет.
Завтра два раза
по столько принесёшь.
- У меня нет больше.
- Тогда три раза по столько.
А иначе тёлка твоя в жмурки сыграет.
Понял? - Светка у вас?
- Я спрашиваю, допёрло до тебя?
- Допёрло, допёрло.
- Ну и хорошо. Пошли, Совок.
Бабла у него нет!
(Федя кричит)
- Хорошая машина.
- Да, я знаю.
- На антиквариате заработали?
- В том числе.
(Вика):
- А вы женаты?
(Олег мысленно):-Ого, сразу в атаку!
- Разведён.
(Вика мысленно):
- Хм, врёт, наверное.
(напряжённая музыка)
- Сегодня что, в психушке
день открытых дверей?
Спортсмены, мать их. Опаньки.
Похоже, не спортсмены.
Поведение неспортивное -
двое на одного.
Олег Петрович, можно, я вмешаюсь?
Я быстро.
Одна нога здесь, другая там.
- Валяй.
- Трындец тебе, чмо вонючее!
Не отдашь бабки - замочу!
- Мужики, вы что делаете?
Ни пройти, ни проехать из-за вас.
- Отвали, носорог!
Без тебя разберёмся.
- О, зря они так с Геной Березиным.
Он у меня натура тонкая,
как бы чего ни вышло.
- О, круто. А он его не убил?
- Нет.
Гена придерживается принципа:
животные и дети
пострадать не должны.
- Вали его!
Да оставь ты этого кретина, Совок!
- Совок? Я сейчас заплАчу.
Это что, из песочницы который?
- Что?
(испанская мелодия)
- Лежать.
- Отпад!
- Виктория.
- А? Что?
- Зачем вам всё-таки пистолет?
- А вы пригласите на ужин, расскажу.
Только давай пойдём, где весело.
- А где весело?
- На Садовой есть отличный клубешник.
Называется "Синема Чиз".
- Как ты, парень? Ты в порядке?
- Угу.
- Гена, у нас мало времени.
- Две секунды, Олег Петрович.
- Гад!
- Иди домой, парень,
а то простудишься.
Почему носорог-то? Я не понял.
(протяжная музыка)
- А полиция что-нибудь выяснила?
- Ах, Олег Петрович, не спрашивайте.
Не могу поверить, что кто-то
из наших сотрудников
мог совершить такое.
- Угу. А что пропало?
- Часы, шкатулка, кое-что по мелочи.
Эти предметы были в музее
со дня основания.
Мы предполагаем,
что они принадлежали Демидовым.
- Но точно это неизвестно?
- К сожалению,
атрибуцию не проводили.
Фонды большие.
Не успеваем.
- А иконы там не было?
- Иконы?
- Да. - Нет.
А почему вы спросили?
- Так, к слову пришлось.
Я же, собственно,
к вам по поводу иконы.
- Братан, эй, братан.
Плохо тебе, что ли? Плохо, говорю?
- Да.
- Правило, что ли, не знаешь?
(Федя):
- Правило знаю. Да.
- Раз знаешь, так иди похмелись.
(мрачная музыка)
- Никуся, рабочий день
уже закончился.
Вы идёте?
- Нет. Пётр Ильич звонил.
Кто-то приехал за консультацией.
- А-а, тогда всего хорошего.
Ой, Пётр Ильич.
- Осторожно.
- До завтра.
- До свидания, до свидания.
- Здрасте. - Здрасте.
- Проходите.
Вот наш лучший специалист
по иконографии.
Защитила диссертацию по иконописи,
практиковалась в Суриковском.
И вообще, прекрасный человек.
Кхэ-кхэ...
Вероника Павловна,
Вероника Павловна.
- А, Пётр Ильич.
- Вот, прошу любить и жаловать.
А я, с вашего позволения,
вас оставлю. Рад был видеть.
- Взаимно.
- Приходите почаще.
- Всенепременно.
- М-да.
- Олег.
- Ника, Вероника Павловна.
Чем могу помочь?
(Ника): Серафим Саровский?
Первый раз вижу такой список.
- То, что Серафим Саровский, я знаю.
Но, к сожалению,
больше ничего не знаю.
- А откуда она у вас?
- Скажем так, она достаточно долго
была скрыта от людских глаз.
- Очень интересно.
- Что интересно?
- Дело в том,
что прижизненные изображения
старца практически неизвестны.
Он не любил, чтобы его рисовали.
"Кто я, чтобы писать с меня вид мой?
Изображают лики божьи или святых,
а мы люди. И люди-то грешные".
А здесь удивительное лицо,
как будто не икона,
а портрет живого человека.
И работа явно не новая.
- А это не подделка?
- Икону нельзя подделать.
Икона есть икона.
(Олег): - Угу.
И вы считаете, что это, возможно,
прижизненный портрет старца.
(Ника):
- Сложно сказать.
Серафима Саровского
причислили к лику святых
через 70 лет после его смерти,
в 903-м году.
И после этого на иконах уже писали:
"Святой преподобный
Серафим Саровский".
А до этого это было невозможно.
Писали: "Приснопамятный старец"
или "иеромонах", или как здесь -
"отец Серафим".
- Это икона, возможно,
начала 19-го века, да?
- Скорее всего, да.
Но нужна экспертиза.
Надо проверять, какие
иконографические изводы были ранними
и самыми распространенными.
- А вы что заканчивали?
- Историко-архивный. А что?
(Олег): - Нет, ничего.
- Икона Серафима Саровского
была в семье
последнего русского императора.
Он с ней не расставался.
- Благодарю вас. Очень было приятно
с вами познакомиться.
- Мне тоже было очень приятно.
Знаете, даже от гравюр
с изображением преподобного
случались чудеса и исцеления.
И если это прижизненный список,
то вы обладатель сокровища.
(волнительная музыка)
(Гена): - Куда едем, Олег Петрович?
Олег Петрович.
- Что?
(Гена): - Куда поедем?
- К Люсе.
Она сотворила очередной шедевр
и приготовила для меня
какую-то сногсшибательную новость.
- Не люблю я ваших бывших.
- Так, Гена.
(Гена):
- Всё, молчу, молчу.
- Вот так. Держи.
- Спасибо.
- Вот.
Вот так, хорошо. До свидания.
- Спасибо, Иван Иванович.
- Да не за что.
Что, Вероника Павловна?
- Нет-нет, ничего. До свидания.
До свидания.
- До свидания.
(напряжённая музыка)
- Напугал? Простите.
Я не хотел.
Я шел мимо, дай, думаю, зайду.
Вдруг вы на работе.
А вы тут сами. Домой?
Может, вас подвезти?
- Нет. Благодарю.
Мне тут недалеко, пешком дойду.
Что вам ещё от меня надо?
- Зачем вы так?
Я к вам, так сказать,
с человеческим лицом.
- Я сегодня очень устала. Извините.
- У меня буквально пара вопросов.
- Слушаю.
- Вот говорят, ваш сын
в последнее время пребывает
в скверном расположении духа.
На работу давеча не вышел.
- А это что, преступление?
- Само по себе, конечно, нет, но...
- А вы понимаете, что вы фактически
обвиняете моего сына?
Ещё понятия не имеете,
а уже обвиняете!
- Не нужно так нервничать.
- А как мне не нервничать?
- Я никого не обвиняю. Не надо.
- Если вы какими-то
загадками говорите!
- Что же тут загадочного?
- Вы знаете, он иногда отпрашивается
у Марии Трофимовны,
а потом выходит в свой выходной.
- А сегодня-то он не отпросился.
Вы поймите меня правильно.
- Я не могу вас понять.
И не хочу вас понимать!
Как вы вообще могли предположить,
что Фёдор может быть в этом
всём замешан? Извините, я пойду.
- Я...
Вы передайте, что в его интересах
объявиться как можно быстрее,
чтобы, так сказать,
расставить все точки.
- Мне кажется, я вам дала
его номер телефона.
Так вот вы ему позвоните.
Он вам сам всё объяснит.
- Я звоню. Он трубку не берёт,
Вероника Павловна, поймите,
мы же с вами оба заинтересованы,
чтобы всё закончилось
наилучшим образом.
- Я знаю, в чём вы заинтересованы.
- Не надо.
У меня к вам просьба.
Как только вы его увидите,
а вы его обязательно увидите,
объясните,
что с правоохранительными органами
нужно сотрудничать,
чтобы он в бега не пустился
или не прихватил чего лишнего.
- Чего лишнего?
- Того, что на лишний срок потянет.
- Не нравится?
- Люся, это...
А почему головы в унитазе?
- Никонов, ты опять ничего не понял.
Это эмоции, образы,
которые терзают тебя изнутри.
- А изнутри чего? Изнутри унитаза?
- Значит, не возьмешь?
- Да возьму, возьму.
Только с галереей пока глухо.
Назаров обещал помочь, но не завтра.
- Ага.
- Ладно.
О чём ты хотела со мной поговорить?
- "Ристретто".
Копи-лювак, двойная обжарка.
Добавьте корицу, кардамон.
И щепотку чёрного перца.
- А у нас нет кофе... "левак"...
- Давайте, что у вас есть.
А мне простой чёрный чай без сахара.
- Хорошо.
- Ты извини, что здесь.
Эдик очень болезненно воспринимает
твои визиты к нам.
- Твой муж так не уверен в себе?
(Люся): - Нет, скорее, в тебе.
- Люся, я тебя слушаю.
- Лена, кажется, собралась замуж.
- Что?
- Никонов, у тебя с ушами проблема.
Наша дочь собралась замуж.
- Замуж? За кого?
- За Марка. И летит в Англию.
- Уже на свадьбу?
- Нет, знакомиться с его родителями.
Ей нужны деньги.
Девоншир не ближний свет.
И цены там, ты сам знаешь.
- Да, конечно.
(Люся): - Ты сердишься, зайка?
Никонов, а что тебя удивляет?
Ленке уже 20 лет.
Она взрослый человек.
- Как идти на работу -
так она ещё маленькая.
А как выходить замуж -
она взрослый человек.
- Чего ты завёлся?
- Я не завёлся.
- Я считаю неправильным ей мешать.
У неё своя жизнь.
И первое серьёзное чувство.
- Если мне не изменяет память,
за последний год это её третье
первое серьёзное чувство.
Ты хоть видела этого Марка?
- Если ты считаешь,
что это неправильно,
вперёд, поговори с ней.
(Олег): - Хорошо.
- Она тебя не послушает.
И вы опять поссоритесь.
(Олег): - Спасибо за подсказку.
- Пожалуйста.
- Послушай,
я не против Ленкиных ухажёров.
- Странно было бы,
если бы ты был против.
- Но тащиться в Англию, ради того
чтобы повстречаться
с родителями очередными хахаля,
это глупо.
- Вот так прямо ей и скажи!
- Вот так и скажу!
- И ничего не добьешься.
У ребёнка любовь. Ты понимаешь?
Олег, тебя давным-давно
нет в нашей жизни.
И ты вряд ли вправе претендовать
на истину в последней инстанции.
- Пожалуйста.
(Олег мысленно):
- Вот поэтому мы и развелись.
Нам последнее время было
решительно не о чем говорить.
И думали мы о разном:
я - о своей работе,
а она - о своих художествах.
- Что ты молчишь?
(Олег): - Хорошо, я дам ей денег.
Пусть мне позвонит.
(Люся): - Я скажу, и она позвонит.
- Прости, у меня дела.
Мне надо идти.
(Люся):
- Хм... Никонов, ты не меняешься.
(тяжело вздыхает)
Береги себя.
- Угу. Гена заплатит за кофе.
Возьми картину.
- Манерная.
Олег Петрович, в клуб?
- Нет, заедем домой переодеться.
- Угу.
Здрасте.
(слышится кашель)
- Федька, слава богу.
- Здорово, мамаша.
- Вы кто?
- Потолкуем?


Серия 3

- Осторожней, олух,
а то сейчас в рыло дам.
Это теперь народное достояние.
Товарищ Неупокоев,
а когда подмогу-то дадите?
Эдак мы до завтра не управимся.
- А ты, товарищ Нахабцев, не ной.
Ты дело делай.
Буржуй-то добро годами копил,
а рабочий класс ждать не может.
Сказано - сегодня, значит - сегодня.
А о подмоге не беспокойся,
будет тебе подмога.
Вон, солдатиков ведут.
(командир): - Песню запевай!
(поют):
"Эх, яблочко, да на тарелочке,
Надоела мне жена, пойду к девочкам".
(командир): - Стой!
Кто тут товарищ Неупокоев будет?
- Я товарищ Неупокоев буду.
- Принимайте пополнение.
- Так а чего так мало?
- Так сколько отписали.
Сейчас ещё двое подойдут.
- Ладно, и на том спасибо.
Ну что, товарищи, за мной.
- Вперёд!
- Это что?
- Баба голая, Шахерезада какая-то.
- Ага, Шахерезада, есть такая. Грузи.
О, служивый, а ты чего
варежку раззявил?
Твои уже там, давай скоренько.
- Мерси.
- Хм... Мерси.
- Полуголый мужик рвёт пасть...
Это кто? Собака, что ли?
- А шут его знает, вроде собака.
- Это лев, хищник из Африки.
А это, молодой человек...
Это Самсон,
ветхозаветный герой.
Копия с Рубенса.
- А вы кто?
- Я, видите ли...
- Так, Еремей, ты тут закончил?
- Да.
- А в этой комнате?
- Так точно.
- Прекрасно.
Товарищ, а вы, собственно, к кому?
- Я из...
- К нам? - Да, я...
- Из Гохрана?
- Да, да, да.
- Так вы консультант?
- Да.
- Так проходите, товарищ,
мы же вас ждём давно.
- Я очень рад.
- Так сказать.
- Спасибо.
- Так, Еремей, если что-то упустишь,
с меня голову снимут,
но перед этим я тебя заломаю,
как вот эту собаку, понял?
- Это лев.
- Вот, товарищ, тут нужно
определиться, что в первую голову
в Наркомфин везти,
а что можно пока здесь оставить.
А то добра много,
за раз всё не увезти.
Помощь нужна?
- Нет, спасибо, я сам справлюсь.
- Я попозже зайду, опись составим?
- Да, конечно.
- Ну что, братцы, надо постараться,
не подкачайте.
Дотемна надо успеть. За мной.
(слышит): - А сюда ходил?
- Так точно, ходил.
- И здесь ты посмотрел?
- Угу.
- А здесь чего?
- Ничего.
- О, надо бы дымоходы простучать.
Мало ли чего буржуй
там мог спрятать.
- Простучим.
- И консультанта мне найди.
Куда-то он запропастился.
- Найдём.
- Мама.
(тревожная музыка)
(звонит телефон)
(напряжённая музыка)
Алло. Алло, говорите, вас не слышно.
(Света): - Феденька, это ты?
- Светка.
(Света):
- Я до тебя дозвониться не могу.
- Светка, ты где?
У меня телефон сломался.
- Феденька, милый, я не знаю,
они нас куда-то за город привезли
и заперли по разным комнатам.
(Федя): - Нас? Кого нас?
- Меня и маму твою, Федя.
Они нас убьют.
(Федя): - Погоди, а маму-то зачем?
- Да они отморозки, Федя.
(Федя): - Сволочи,
я сейчас в полицию пойду.
- Федя, не надо никакой полиции.
Они нас тогда точно убьют.
(Федя): - Куда вас отвезли?
Хотя бы примерно скажи.
(Света): - Я запомнила дорогу,
слушай... - Давай.
(мужской голос): - Я не понял,
ты чего, совсем охренела?
(Света):
- Ай, не бейте меня, пожалуйста!
(мужской голос): - Алло, это кто?
- Не смей её трогать.
(мужской голос):
- О, кого я слышу, наш юный друг.
Слушай, парень, я тебе без балды
говорю, гони бабки или сгинешь!
И тёлка твоя сгинет.
И маманя до кучи.
Завтра жди звонка.
И ментам не вздумай брякнуть.
(короткие гудки)
(Олег):
- Гена, отвезешь икону прямо сейчас.
- Олег Петрович, я вас одного
здесь не оставлю.
Я вас охраняю или как?
- Всё будет хорошо, Гена.
(танцевальная музыка)
- Олег Петрович, вы как хотите,
я никуда не поеду.
Здесь какой-то Содом с геморроем.
- С Гоморрой.
- Да какая разница?
- Да, в этом случае никакой.
(танцевальная музыка)
- Блин.
- Вот, молодой человек, 5000 евро.
- Пять? Вы же сказали, что...
- Молодой человек, вам больше
никто не даст, уверяю вас.
Я и сам сомневаюсь, нужно ли
мне это. Пересчитывать не будете?
- Гена, повесь пальто и езжай.
- Олег Петрович.
- Всё, это приказ, Гена, давай.
- Руки вверх, бледнолицый!
Как тебе мой прикид?
- Забавно.
- Хэллоуин.
Теперь понял, зачем мне пистолет?
- М-да.
- Молодец, что пришёл.
У меня тут друзья тусовались.
Я их пригласила с нами по кишке
ударить, ты ведь не против?
- По кишке?
- Пожрать. В смысле поужинать.
Иди за мной.
(Олег мысленно): - Вот тебе
и декаданс, вот тебе и поиграли.
"Арш", как сказал бы
Василий Дмитрич.
(напевает)
(Василий Дмитриевич):
- Кольцо укажет место.
Арш.
(скрип двери)
Закрыто! Приходите завтра.
(шёпот):
- Василий Дмитрич, это я.
- Кого ещё чёрт несёт?
(разговор): - И как тебе учится
в академии? - Скучно.
- Зайка, ты будешь
финансовым академиком?
- Это Олег, мой друг.
Это Пол.
- Хай.
- Это Кэт, Пол - её бой.
Это Макар, он у нас поэт.
- Поэт?
- Да, в Инете все просто бредят
его стихами.
- Салют.
- А это моя подруга Зайка.
- Здравствуйте, Зайка.
(Василий Дмитриевич):
- Я же сказал, закрыто.
А-а, это вы?
Мы же договорились на завтра.
Но раз пришли, проходите.
Один момент.
Вам повезло, я работаю допоздна,
стариковская бессонница, знаете ли.
Вот, ваш заказ.
Изумительная работа.
Тогдашние мастера не чета нынешним.
Только, батюшка, я что-то
не понимаю, зачем меня обманули.
Вам же не шкатулка нужна была.
Голубчик, зачем?
(разговор): - Пол, возьми меню.
- Тебю? Можно и тебю.
- Очень смешно. Может, поедем отсюда?
- А я хочу танцевать,
только не здесь.
- Тогда похаваем и отправимся
куда-нибудь дальше?
- Да.
- Здесь скука жуткая.
- А я хочу мяса, много мяса.
- Окей, значит,
похаваем и разбежимся.
- А я тащусь от фуа-гры.
- Сейчас закажем.
Но для начала нам нужно выпить
чего-нибудь покрепче.
- Давно пора.
- Пол, ты просто гений.
- Я знаю.
Девчонки, кто что будет пить?
- Я водку.
- Я "Манхэттен".
- Всё равно.
- Окей.
Всем водочки и один "Манхэттен".
- А вам минеральную воду?
- Без газа. И водки не нужно.
У вас есть виски?
- Конечно.
- Давайте какой-нибудь,
только приличный.
- Шотландский подойдёт?
- Вполне, и принесите фрукты.
- А чем вы занимаетесь?
- Вам будет скучно,
ничего интересного.
- Он любитель икон,
занимается антиквариатом.
Как тебе здесь? Нравится?
- Торжище праздности
и любостяжательства.
- Торжище чего?
- Нет, я пошутил.
Здесь круто, клёво, отвал башки.
(тревожная музыка)
(звонит в дверь)
- В других местах вообще беспонтово.
- Скучно, значит.
- Здесь же весело?
Макар, скажите, а какой вы
предпочитаете вид поэзии?
Басню, оду, элегию?
Может быть, моностих?
- А я ненавижу поэзию.
- Вот как?
Зачем же вы тогда пишете?
- В оттяг.
- Чтобы расслабиться.
- Может быть, тогда вы нам
что-нибудь прочтёте?
- Правда, почитай.
- Я же сказал, я этого не люблю.
(Олег): - Как же так?
Мы вас все просим, и девушки просят.
Правда, Зайка?
- Ага, пожалуйста.
- Макарушка, я тебя поцелую.
- И я тоже.
- "Мне сложно понять,
Что хочу я узнать
В том, что сложилось в мозаику.
И только на рельсы прольется опять
Вся кровь молодого прозаика".
- Клёво.
- Браво.
- "Кровь молодого прозаика",
интересно.
Позвольте, но это очень похоже
на стихи Каверина.
Да, точно, он в молодости
подражал Блоку.
- Я никому не подражаю.
Это мои мысли и ощущения.
- Да бог с ними, с мыслями,
но слова и ощущения почему-то
совпадают с каверинскими.
- Олег Петрович,
можно вас на минутку?
- Прошу прощения.
- Олег Петрович, беда.
- Вик, ты где откопала
этого баклана ушастого?
- В антикварной лавке.
(Пол): - Оно и видно.
- Прошу прощения, вынужден прервать
наш поэтический диспут.
- Как?
- Я тебе позвоню.
(Вика): - Олег!
- Тебя кто-нибудь видел?
- Обижаете.
- Полицию вызвал? - Нет.
- Зачем ты обидел Макарку?
- Жди в машине.
Потому что глупо выдавать
чужие произведения за свои.
Если кто-нибудь узнает,
будет вашему Макарке очень стыдно.
- Зато он читал
"Открытые окна" Каверина.
Согласись, это как-то играет
в его пользу.
- Ничего себе.
- "Невероятные бредни
о совокупном путешествии чёрта,
смотрителя морга
и студента Лейпцигского университета
в женский католический монастырь".
- О, кто ты? Настоящая Виктория?
- А я всегда настоящая.
- А это борьба со скукой?
- А это правила игры.
Я поеду с тобой.
- Нет.
- Дяденька, возьмите собачку.
Она хорошая,
будет вам дом сторожить.
- Ой, какой смешной.
- Мам, давай собаку заведём.
- Куда же нам собаку?
Кто с ней гулять будет?
- Но она тебя охранять будет.
- У меня для этого есть ты.
- Мам.
- Федя, нет.
(мужской голос):
- Маманя.
Мамань.
Слышь, мамань, ты глазки-то открой.
На меня глядеть, швабра.
- Вроде живая.
- Ты смотри тут кони не двинь,
мочалка.
- Руки развяжите.
- Чего?
- Влад, она кусается.
- Короче так, если твой ублюдок
до завтра бабки или барахло
не притаранит, ему кранты.
- Какое барахло?
- Они с фуфелем, по ходу,
одну песню поют.
Значит так, сейчас ты скажешь ему,
что попала в беду
и только он может тебе помочь.
Поняла?
Давай, ласточка, пой.
- Он трубку не берёт.
- Глаз с неё не спускай.
- Было открыто,
я на всякий случай закрыл.
Вот он, Олег Петрович.
(трагическая музыка)
(какой-то шум)
- Ты кто?
- Я... Я Федя, но я не убивал его.
- А я тебя помню. Это тебя сегодня
два клоуна метелили.
- Гена, из чего его убили?
- Я не знаю.
- Но ты же профессионал.
- Три пулевых,
калибр - миллиметров девять.
Да чёрт его знает, сейчас столько
иностранной хрени продается.
- Хрени иностранной.
Ты как сюда попал?
- Я?
- Вопрос не понял?
- Я мимо шёл, зашёл, тут такое.
Но я в полицию хотел, правда.
- Парень.
- Я говорю, я мимо шёл,
а он лежит, дверь открыта, я...
- Дверь.
- Стой здесь. Олег Петрович.
(тревожная музыка)
- Ген, ты где взял ключ?
- В замке изнутри.
(тревожная музыка)
- Шкатулка.
- Что-то ищете, Олег Петрович?
- Гена, быстро обыщи магазин.
Где-то должна быть
серебряная шкатулка с позолотой.
- Я понял.
(напряжённая музыка)
(скрип двери)
(Вика): - Ку-ку.
(Гена):
- ёшкин кот, как я мог её проглядеть?
- И что у вас здесь происходит?
Секретики или тайный сговор?
- Здрасте.
- Здрасте.
- Вот именно, Гена! Иди ищи шкатулку.
Ты как тут оказалась?
- А я за вами поехала на такси.
- Можешь ехать обратно домой.
- Ещё чего!
Мы же ещё не потанцева... ли.
Он что, умер?
- Умер.
- А почему?
- Потому что его убили.
- Кто его убил?
- Я не знаю.
- Так а за что?
Он же просто старик.
- Конечно, просто старик.
(Гена): - Олег Петрович.
- Что там, Гена?
- Шкатулки серебряной нет.
Есть только сундук,
и то деревянный.
- Он мне кресло обещал.
Вот. И умер.
Смешной был, всё время по-немецки
ругался, думал, я не понимаю.
Он меня "арш" обзывал.
Это значит "задница".
А меня Виктория зовут, а вас?
- Федя, Фёдор Башилов.
- Вы из полиции?
- Я нет, я...
- Да, кстати, хороший вопрос.
Откуда ты?
- Я же говорю, мимо шёл.
- Надо уходить отсюда.
Пойдёшь с нами.
- Никуда я с вами не пойду.
- Слышь, сопляк, ты будешь делать то,
что я тебе сказал, понял меня?
- Почему ты с ним так разговариваешь?
Олег, это же хамство.
- Потому что мне некогда
с ним церемониться!
Убит старик, это мой старик!
Он просил ему помочь,
а я ему помощь не оказал.
Поэтому если я узнаю, что это ты,
я тебя собственноручно задушу!
- Я же сказал, я не убивал.
- Пойдёшь с нами.
Гена, возьми сумку,
нам надо кое-что забрать.
А то подумают, что старик
занимался скупкой краденого.
- А он и занимался.
- Что?
- Ему заказали коллекцию из музея,
а он её мне заказал.
(напряжённая музыка)
(слышен разговор)
- Десяточка.
- А мы её валетиком.
(напряжённая музыка)
(открывается замок)
- Показалось.
- Ты взял её в музее?
- В доме Демидова, я там работаю.
И я не взял, я украл.
- Этого нам ещё не хватало.
- Так ты вор?
- Видимо, да.
То есть точно да. Да, я вор.
- Кто заказал коллекцию?
- Я не знаю.
- Олег Петрович, не время
разбираться. Ехать надо.
- Да. Поедешь с нами.
А тебя Гена отвезёт домой.
- Я никуда не поеду.
Да что вы, нелюди, что ли?
Я вызову скорую и полицию.
- Никого ты не вызовешь.
Скорая здесь уже бесполезна,
а полицию я вызову сам, поняла?
- Нет!
- Поехали.
- Олег, так же нельзя, его же убили.
- Стоять.
- Что, Ген?
- Тихо.
- Что происходит?
- Я сказал, тихо.
Там кто-то есть.
- Где?
- Там, у входа.
- Да нет там никого.
- Стойте. Есть, Олег Петрович.
Не надо, я сам.
(Гена): Чёрный вход тут имеется?
- Да, там справа.
- Я подгоню машину,
ждите моей команды.
(тревожная музыка)
Выходим по одному.
Олег Петрович, вы первый.
(тревожная музыка)
Вы следующая, мадемуазель.
(тревожная музыка)
Я сказал, ждать моей команды.
(выстрелы)
Сюда! Давай, давай, давай!
В машину.
(выстрелы)
(тревожная музыка)
Сзади чисто, вылезайте.
- Класс!
- Что это было, Ген?
- Я сам не понял, Олег Петрович.
Куда едем?
- Домой.
Потом отвезешь Викторию.
- Я понял.
- Только я сначала кофе выпью,
а вы мне потом всё расскажете.
- Сумка! Сумка там осталась.
- Обижаешь, парень.
Сумка в багажнике.
- Ты за сумку не переживай.
Ты подумай, как объясняться будешь.
И чем это будет правдоподобнее,
тем лучше для тебя.
- Что ты к нему пристал?
- Кто тебя бил-то сегодня?
- Они сказали, что я им должен.
За то, что краденое
на их территории сбывал.
И деньги забрали,
которые антиквар дал.
Сказали, чтобы ещё принёс,
а не то...
- А не то что?
- Маму убьют.
(Олег): - Маму?
- Они её забрали. И Светку.
- Светку?
- Не врёшь?
- Я думаю, не врёт.
Скорее всего, не врёт.
- Вот именно, что скорее всего.
Пробей его мобильный и домашний,
кто и откуда ему сегодня звонил.
- Хорошо, сделаю.
- Ты здесь живёшь?
Нет, я домой не поеду сразу.
- Давай пойдём, шевели помидорами.
Телефоны свои мне сейчас запишешь.
Давай, давай, давай.
(Вика):
- Ух ты!
- Теперь давай всё рассказывай.
- Сначала ему надо обработать раны.
- Друг мой, принесите аптечку.
- Слушаюсь.
- Только без вранья!
И очень подробно.
(тревожная музыка)
Значит, Василий Дмитрич просто
взял и подошёл к тебе возле музея?
- Да.
- Он тебя знал?
- Нет, ему кто-то меня
порекомендовал.
- Ах, порекомендовал? И кто же?
- Понятия не имею.
- И ты сразу согласился?
(Федя): - Нет, не сразу.
Он долго уговаривал, сказал,
что в фондах оно всё равно сгниёт,
а один хороший коллекционер купит
и не даст коллекции пропасть.
- То есть ты хотел дать коллекции
путёвку в жизнь?
- Я денег хотел.
Я ничего так не хотел, как денег!
У меня же нет ничего, ни копейки!
А он обещал заплатить,
и хорошо заплатить.
И делать-то ничего не надо, просто
инвентарные номера поменять, и всё.
- Какую сумму он обещал?
- Да ничего он не обещал.
Просто сказал, что хорошо заплатит.
- Сколько денег он заплатил?!
- Пять тысяч евро он мне заплатил!
- Кто звонил Василию Дмитричу?
Ты или твои приятели?
- Никому я не звонил!
Нет у меня никаких приятелей!
А вы...
Вы не понимаете,
вы никогда не поймёте.
Вы не знаете, как люди живут
на десять тысяч в месяц!
Мать себе сапоги
раз в пять лет покупает!
И всё это бред, что можно
денежную работу найти!
Кто меня возьмёт на доходное место?
Для этого опыт нужен и связи.
А где я возьму опыт,
если меня не берёт никто?
- Смотри-ка, Островского
всё-таки читали,
про доходные места осведомлены.
- Я знаю, что я последняя сволочь.
И я понимаю, что я плохо поступил.
Но что мне делать?!
- Для начала перестать бить
самый мой дорогой антикварный шкаф.
Ну что, Ген?
- Днём звонили из цветочного салона
"Ромашка", где-то на Горьковской.
- Откуда?
- Из "Ромашки".
А вечером - на его городской
с телефона некой Светланы Голубевой.
- Это Светка.
- Да кто такая эта Светка?
- А-а, так, одна знакомая. Да,
всё правильно, она мне позвонила,
а потом этот Влад её засек и...
- Звонили из Репино.
- Из Репино?
Скорее всего, это совпадение,
но я, по ходу, знаю, откуда звонили.
- Ты уверен?
- Да.
- Олег Петрович, я съезжу?
- Вместе поедем.
(Вика):
- Я с вами.
А можно?
(напряжённая музыка)
- Что делать-то будем, Влад?
Ввязали нас с тобой в блудняк,
ещё под статью заедем.
- Да заткнись ты, без тебя тошно.
Утром поедешь к нему,
прижмешь покрепче.
(Гена):
- Привет, ребята, соскучились?
А вот и ваш носорог.
(испанская мелодия)
- Где мама?
- Тебя человек спрашивает.
Чего молчишь? Где мама?
- Там, в комнате.
(напряжённая музыка)
- Опаньки, а маманя-то где?
(женский голос):
- Мальчишки, я приехала!
- Света.
- Ребята, я вам хавчик привезла.
И пиво.
- Сидим тихо.
(Гена): Потом с каждым буду
индивидуально беседовать.
- Получается, Фёдор рассказал
своей подружке про Василия Дмитрича,
и она натравила на них
своих барбосов.
(Гена):
- Да, у парня они забрали бабки,
а у антиквара ещё и ценности
решили прихватить.
- Они же, кстати, ему и звонили.
- Светка на Горьковской работает,
в салоне "Ромашка",
но телефон антиквара я ей не давал.
- А ей этого и не надо.
Твоя лапуля его сама позаимствовала,
когда ты отвернулся.
- Она мне не лапуля.
- Ты надолго, Бунин?
- На пять минут.
У меня важное дело,
а потом на работу.
(напряжённая музыка)
Ой, чуть не забыл.
- Да, значит, с обидчиками твоими
всё понятно.
- Только к убийству они
отношения не имеют.
- А что с моей мамой?
(Гена): - Эти говорят, сбежала.
Мама твоя молодец.
Я землю возле окна осмотрел.
Следы ведут в сторону дороги.
Либо в город пошла,
либо машину поймала.
В любом случае жива-здорова.
(напряжённая музыка)
- А где ты учился?
- В Историко-архивном.
- А факультет?
- Информатики.
- Чему вас там учили?
(Федя): - А зачем вам, собственно?
- Отвечай, когда тебя спрашивают.
- Архивное дело, логика, информатика,
математика, ещё английский
с французским, психология.
Да много чего.
- Психология, говоришь?
Апперцепции Вундта?
- Да, а вы...
(на французском языке): - Скажи
первое, что приходит в голову.
- Каждый видит не выше уровня
горизонта и слышит только то,
что способен воспринять.
- Отлично.
Обожаю французский, он красивый.
(Федя): - Класс.
- Кто у вас преподавал психологию
на курсе? - Профессор Квинт.
- Когда я учился, Квинт был
ассистентом на кафедре.
- А вы учились в Историко-архивном?
- А ты думаешь, ты один умный?
- И кто вы теперь?
- Я занимаюсь консалтингом
высокого уровня.
У меня фирма и филиалы за границей,
в том числе и во Франции.
- И вы этому научились
у нас в институте?
- Историко-архивный -
это блестящее образование,
если, конечно, ты не полный болван
и способен учиться.
Ладно, давай по порядку.
Ген, какие у нас ещё вопросы?
- Первое - это стрельба.
Какого лешего они по нам
палить стали, да ещё и в темноте?
Что, всех сразу положить хотели?
- В меня никогда раньше не стреляли.
А что вы так смотрите?
Я даже испугаться не успела,
и вообще, это весело.
- Весело?
- Нет, Ген, не всех.
Стрелять начали,
когда Фёдор пошёл к машине.
- Вы следующая, мадемуазель.
Я сказал, ждать моей команды.
- Так это что, в меня,
получается, стреляли?
- Ничего не понимаю.
- Я сам пока ничего не понимаю.
Гена, что ещё?
- Шкатулка, убийца забрал только её.
Если я правильно понял,
больше ничего не взял.
- Да, затем он вернулся,
потому что не обнаружил того,
что должно было быть
внутри шкатулки.
Значит, затевалось всё
не из-за коллекции.
Её заказали для отвода глаз.
- А из-за чего затевалось?
- Из-за того, чего в шкатулке
не оказалось.
Вот из-за этого.
- Икона?
- Ой, а я её видела уже.
- Только не понимаю, почему
Василий Дмитрич мне её отдал,
если ждал заказчика.
Ладно, будем завтра с этим
разбираться, а сейчас все по домам.
- Каждый гражданин России
имеет право на защиту,
и я её предоставляю.
Кроме того, давайте не будем
забывать о презумпции невиновности,
её пока никто не отменял.
- А вас не смущает,
что этот человек четверых убил?
- Это не доказано.
- Это установил суд.
- Следствие велось
с грубыми нарушениями.
Извините, мне некогда.
- Ну что ж, такой комментарий
мы получили.
Николай Растворцев, Андрей Зайцев,
специально для выпуска новостей.
- А как вас представить?
- Башилова Вероника Павловна.
- Алексей Дмитриевич,
к вам Вероника Башилова.
(по селектору): - Кто?
- Башилова.
Просит консультацию,
но оплатить не может.
Я ей сказала, что вы сегодня
не принимаете.
(по селектору): - Впусти.
- Хорошо.
Проходите, пожалуйста.
- А можно меня как-то оградить
от этих щелкопёров?
Хорошо, переводите деньги
на мой счёт.
Не волнуйтесь, я всё сделаю.
- Здравствуйте.
- Что вам угодно?
- Алексей Дмитриевич,
Фёдор попал в беду.
Мне очень нужна ваша помощь.
- Вероника,
мы же договорились с тобой,
что ты не будешь за мной ходить.
(адвокат по громкой связи):
- Узнаю старые песни о главном.
Воспитала в своём духе, значит?
(Ника): - Ты бы хоть его пожалел.
На меня наплевать, но он твой сын.
- Это твой сын.
И ни его, ни тебя я знать не хочу.
И ваши беды меня не тревожат.
Вырастила урода -
теперь помощи просишь?
- Я никогда тебя ни о чём не просила.
(адвокат): - Лиха беда начало.
- Послушай...
- Я не буду слушать.
Ошибки нашей молодости мы с тобой
обсудили четверть века тому назад,
тогда же во всем и разобрались.
Я предлагал тебе решение,
ты сказала: "Воспитаю сама".
Воспитала? Браво.
- Ты не решение предлагал,
а убийство.
- Не передергивай. Ты прекрасно
знаешь, что мне надо было учиться.
И мой отец нашёл для меня
возможность сделать это в Гарварде.
А твой залёт поставил бы
на этом крест.
- Значит, не поможешь?
- Как ты себе это представляешь?
Сын известного адвоката - вор?
Мне сейчас только этого не хватает.
- А как же - "любой гражданин России
имеет право на защиту"?
- Государство предоставит ему
государственную защиту.
А насчет жлобов, которые тебя
достают, обратись в полицию.
Телефон - 02.
- Мама!
- Федя, Феденька!
- Мама.
Ты где была? Мы у Светки на даче
этих сволочей прищучили.
- Слава богу, жив-здоров.
- Где ты была?
Я и Вере Игнатьевне,
и тёте Лене звонил.
- Я к отцу твоему ходила.
- Зачем?
- Помощи просила.
- Мам...
- Я знаю, что не надо было
этого делать.
Меня следователь допрашивал.
Федя.
- Мама...
- Самое главное, что ты жив и здоров.
- Это я украл из музея.
- Я догадалась.
- Ну?
- Что ну?
- Скажи мне что-нибудь.
- Воровать не хорошо.
- Мам, я серьёзно тебя прошу.
Скажи, я не знаю... ругай меня.
- Я не буду тебя ругать.
Ты взрослый человек.
Сейчас надо думать, как возвращать.
Или ты не собираешься возвращать?
Или ты хочешь быть вором?
- Мам.
- Значит, вернёшь.
Я поговорю с Петром Ильичом.
- Мам, всё не так просто.
- Просто или не просто,
сейчас это не важно.
- Мама, из-за меня человека убили.
- Олег Петрович, нам туда.
- А когда приехали,
тебя уже там не было.
- Я через окно выбралась,
там отвертка была в тумбочке.
- А ты знала этого
Василия Дмитрича?
- Знала, он был наш сосед
по коммуналке.
Мы переехали, когда тебе
годик был, ты не помнишь.
Да и переехали-то благодаря ему.
Он коммуналку нашу расселил
и нашёл нам эту квартиру.
А пару месяцев назад
я его встретила в метро.
Такой смешной старик.
Рассказала, что ты институт окончил,
что в музее работаешь.
- Мам, я разберусь со всем этим.
Ты веришь мне?
- Верю.
(звонок в дверь)
- Всё в порядке. Я открою.
(тревожная музыка)
- Добрый день.
Надеюсь, больше ничего не украл?
- Привет, парень.
- Это шутка такая?
- Да, хорошая, правда?
Мама нашлась?
- Нашлась.
- Добрый день.
- Здравствуйте.
- А я вас знаю.
- А вы меня чуть не сбили.
Ника.
- Простите, Геннадий.
- Здравствуйте.
- Вы?
- Чудны дела твои, господи.
Так это твоя мама?
- Башилова Вероника Павловна.
- Никонов Олег Петрович.
- Я помню.
- Мам, это те самые люди,
о которых я тебе рассказывал.
Это коллекция?
- Она.
- Посмотрю?
- Давай.
- Как ваша икона?
- Здесь.
Значит, вы мама этого Панурга?
- Кого?
- Панург - это из Рабле.
Бесстыдник и проныра, двоечник.
- Да, но зато у него есть
чувство юмора и здравый смысл.
Фёдор, у тебя есть чувство юмора
и здравый смысл?
- Не знаю. Думаю, нет.
- Спасибо, вы выручили его вчера.
- Не по своей воле.
Вы позволите снять пальто?
- Да, конечно.
Может быть, чай, кофе?
- Чай.
- Проходите, садитесь.
- А у вас есть молоко?
- Вы хотите горячего молока?
- Нет, чай с молоком.
Очень крепкий чай и немного молока.
- Чай наливать в молоко,
а не наоборот.
- Вы бывали в Англии?
- Нет, я много читала
об английских традициях.
- Тогда мне повезло.
(нежная мелодия)
- Виктор Иванович,
только товарищ полковник просил,
чтобы никто, кроме вас.
- Знаю.
Ноутбук дай.


Серия 4

(слышит разговор):
- Темень тут - вырви глаз.
Сёма, а ты как думаешь,
привидения здесь не водятся?
- А шут их знает. Может, и водятся.
- Я их до жути боюсь.
Сём, вот объясни мне, как люди могут
в таких домищах жить?
Это же одуреть, сколько тут комнат.
- Опаньки. К нам, кажись, гости?
ЗдорОво, папаша.
Штиблеты не жмут?
Куда спешим?
На светский раут?
А что это у нас
в тряпочку завёрнуто?
Фунт изюму и три дохлых таракана?
Аркашка, глянь-ка.
Ох ты ж, боже ж мой.
Что же ты, папаша, с такими
вещичками по ночам-то бродишь?
Неровен час, отберёт кто.
Аркадий, что ты стоишь?
Помоги старичку.
Вещь-то, наверное, тяжёлая.
Ах ты, вафля старая!
Тихо, не тронь его.
Ладно, папаша, у меня сегодня
постный день,
сегодня я мясо не кушаю.
Тихо, Аркашка, ящик возьми.
Не трожь, я сказал.
- Дай.
- Рабоче-крестьянская милиция.
Предъявите документы.
- А в чём дело, господа-товарищи?
Мы тут гуляем, никого не трогаем.
У нас, так сказать, променад.
- Документы.
- Тикаем!
- Стрелять буду.
- Уйдут!
(мужской голос): - Алло, барышня.
72-09, пожалуйста.
Товарищ Неупокоев?
Поймали вашего обидчика.
Да, и шкатулка при нём.
Так что приезжайте на опознание.
Жду.
Что же вы, товарищ,
без документов ходите?
- Бандиты отняли.
- Бандиты, преступный элемент.
Ничего, разберёмся и с ними,
дайте срок.
А вам, товарищ, осторожнее надо быть
и не шляться по ночам.
Где проживаете?
- Литейный, 28.
- Двадцать восемь.
Профессия? Надеюсь, не из бывших?
- Что вы...
(посмеивается)
Я учитель, я в гимназии служу.
Чистописание преподаю.
- Учитель - это хорошо.
Учителя республике нужны.
Вот вам временное удостоверение.
Потом по месту проживания
сделаете постоянное.
Денисов, проводи товарища.
Вы свободны.
- Да-да.
- И большое вам спасибо за помощь
рабоче-крестьянской милиции
в поимке опасного преступника.
- До свидания.
- Всего доброго.
- Так, и это всё, да?
- Да, вы свободны.
(напряжённая музыка)
Учитель.
Побольше бы таких учителей.
А, Денисов?
(Денисов): - Так точно.
(мужской голос):
- А я ему: "Вы кто такой есть?"
А он мне: "Это Самсон.
Копия с этого, как его, Рубленса".
- ЗдорОво, товарищ Неупокоев.
- ЗдорОво. Где он?
- Денисов, приведи Гнедого.
Ну что, она?
- Она. Ей-богу, она.
- Я уже говорил, что это не моё.
Я её у фраера подрезал.
(комиссар):
- Он? Шкатулка при нём была.
(Неупокоев):
- Еремей, это же не консультант.
Не он.
- Значит, коллекцию нужно вернуть
в музей, и как можно скорее.
- Вы действительно хотите
нам помочь?
- Помочь?
Я спасаю репутацию человека,
который был мне очень дорог.
Юмор и здравый смысл. Как можно
вернуть коллекцию в музей?
- Под курткой - как вынес,
так и верну.
(Гена): - Парень, ты с ума сошёл?
Ты первый подозреваемый.
(Олег): - Имя Василия Дмитрича
не должно упоминаться.
А для этого нужно, чтобы все знали,
что тревога была ложной.
Кто вообще поднял шум?
- Пётр Ильич сказал, что кто-то
позвонил в полицию и в музей
и сообщил о краже.
- Вот это уже интересно.
(Гена): - Гопники?
- Это вряд ли.
- Антиквар?
(Олег): - Вообще исключено.
- Тогда заказчик.
- А вот это может быть, только зачем?
Если ему нужна была икона,
а о ней никто не знал...
(звонок в дверь)
- Я открою.
(Гена): - Я с тобой.
- Не волнуйтесь,
мы вас не дадим в обиду.
- Добрый день.
Меня зовут Виктория.
- Вероника.
(Вика): - Вы мама Фёдора.
(Ника): - Да.
(Вика): - Это вас мы вчера спасали.
А я знакомая Фёдора.
Нас вчера Олег Петрович познакомил.
Ой, я смотрю, вы чай пить
собираетесь. Класс, здОрово!
А у меня вот.
Фёдор, вы любите пирожные?
- Я... я... люблю.
- Извините, вы садитесь,
я на секундочку.
(Вика): - Спасибо.
- Давайте я вам помогу.
А, мам, и тебе помогу.
- Красивая девушка.
- Что?
- Девушка красивая.
- Обычная девушка.
- Ты зачем сюда приехала?
- А что я должна была делать
после всего, что было?
В институт ехать?
Как ты себе это представляешь? Я же
должна узнать, чем всё кончится.
- И как ты сюда попала?
- Очень просто.
Мы утром Фёдора
до самой двери проводили,
и Геночка ему сказал,
чтобы в 12 он вас ждал.
- Ах, Геночка, понятно.
- Олег Петрович,
я человек подневольный.
Сами сказали обоих отвезти.
- Ну что ж, давайте пить чай.
(запись):
(Гена): - "Вы следующая, мадемуазель.
Я сказал, ждать моей команды.
Мать твою. Сюда!
Давай, давай, давай!"
(выстрелы)
- Олег, здорОво.
Ты можешь сейчас ко мне приехать?
Разговор есть серьёзный.
- Хорошо, Виктор Иванович.
Я буду через час.
- Потом флористка сказала, что у меня
просто идеальное чувство гармонии
и я могла бы составлять
любые букеты.
Представляете, я даже не знала,
что у них там есть какие-то правила.
- Фёдор, ты должен вернуть
коллекцию в музей.
Или ты забыл, зачем мы
сюда приехали? - Я не забыл.
- А почему нельзя просто
принести и отдать?
(Олег): - Можно принести,
только он получит срок за кражу.
- Скостят немного
за чистосердечное признание,
но всё-таки это будет срок.
- Даже моё личное знакомство
с Преображенским не поможет.
Нужно вернуть так,
как будто она никуда не пропадала.
Тем более там нет шкатулки.
Найдём шкатулку, вернем её позже.
- Какой шкатулки?
Федя, ты куда дел шкатулку?
- Я никуда не девал шкатулку, мам.
- Коллекцию в хранилище
должен найти кто-то из своих.
(Олег): - И лучше всего - сам Фёдор.
Подозрение ведь падает на него.
Как честный и добросовестный
сотрудник, он находит коллекцию
за шкафом, в самом дальнем
и пыльном углу.
Оскорбленная добродетель
торжествует.
Подозрения были беспочвенны.
- Олег Петрович...
- Вопрос, как это сделать технически,
если человек под подозрением?
(Вика): - Очень просто.
Я приду в музей,
оставлю сумку с коллекцией
в гардеробе, Фёдор заберет её оттуда
и распихает за пыльными шкафами,
как сказал Олег.
- Там рамка металлоискателя.
- Подумаешь, рамка.
- Понял, Пётр Ильич, сейчас подойду.
- Сень, привет.
- Привет.
- Здравствуйте, Иван Иванович.
- Ой, здравствуй, Федя.
- Как ваша подагра?
- Спасибо тебе, кажется, отпустила.
Помогло твоё средство.
- Ну и хорошо.
- Вообще, господи, ты знаешь,
ты свою торбу забыл.
Держи.
- Спасибо большое.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Фёдор.
- Ой, Марья Трофимовна, здрасте.
- А где вы были всё это время?
- Какое время, Марья Трофимовна?
- Со вчерашнего дня
вас не могли найти.
- Я у зубного был.
- У зубного?
- А, это... Да, у зубного.
И, представляете,
лёг спать и с кровати упал.
- А у вас телефон не отвечал.
- Я же говорю, спал.
- А вы знаете, что у нас ЧП?
- Да, знаю.
Мама сказала, что вы что-то
в фондах найти не смогли.
- Что?
(Федя): - Может, плохо искали?
Помните, в прошлом году нас залило
и мы все экспонаты
в третье хранилище таскали.
- Не таскали, а эвакуировали.
- Извините, мне работать надо.
(напряжённая музыка)
- Алло, товарищ Петров?
Это Захарова, да, да, да.
Из музея.
Он пришёл. Жду.
- Ой!
- Девушка, что же вы?
- Ой, как больно.
- Ногу подвернули?
Может, вас в медпункт довести?
- Нет.
- Так, аккуратненько.
- Ой.
Я ничего не могу с собой поделать,
всё время падаю.
Вот как только выйду из дома,
сразу падаю.
Ой-ой-ой...
- Сидите, сидите.
Я как раз проходил курсы
первой медицинской помощи.
Позволите?
- Конечно.
- Вот так болит?
- Ай, да.
- А вот так?
- Ой, вы знаете, уже не больно.
- В следующий раз
будьте поаккуратнее.
- Спасибо. А вас как зовут?
- Сеня.
- А я Вика.
Сеня, а вы мне не поможете
рюкзачок до гардероба донести?
- Конечно, помогу.
У вас что там, кирпичи, что ли?
- Почему же кирпичи?
Книги, источники знаний.
Например, у меня есть Шопенгауэр.
Или вот - Гёте "Фауст".
Не читали?
- Нет. - Зря.
Еще есть Большая энциклопедия,
но она на самом-самом дне.
Не поможете рюкзачок поставить?
- Да, конечно.
Иван Иванович, возьмите, пожалуйста.
- Давай.
Ого!
- Семён, скажите мне, где у вас
зал русской живописи?
- Русской?
Это на втором этаже, слева.
- Хочу передвижников посмотреть.
- Это дело.
У нас и Крамской есть, и Шишкин.
- Возьмите.
- Благодарю.
- Мама. - Давай, давай.
- Веры Игнатьевны нет?
- Вышла.
- Отлично.
(задорная музыка)
Иван Иванович.
- Чего?
- Можно позвонить?
Мне совсем недолго.
А то я телефон дома оставил.
- Зазнобе будешь звонить?
- Да.
- Звони, через пятёрку.
- Хорошо.
- А вот и я.
Замечательный у вас музей.
- Конечно, хороший музей.
(Вика): - Я всё посмотрела: и
Крамского, и Шишкина, а ещё Репина,
Брюллова, Поленова, Сурикова.
Впечатлений просто море!
На год хватит.
- Вика, а вы очень заняты?
Может быть, сходим с вами
куда-нибудь вечерком?
- Что вы, Сеня, вечерком я учусь.
А деньком...
- Держите.
- Спасибо. - Пожалуйста.
- А деньком работаю.
Давайте, может быть,
я лучше ещё раз приду к вам в музей.
Можно мне рюкзачок?
- Можно.
- И вы, Сеня, организуете
мне экскурсию.
- С удовольствием.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Ой, потяжелел.
- Давайте я вам помогу.
- Спасибо вам, Сеня, спасибо.
До свидания.
- До свидания, милая,
обязательно приходите к нам ещё.
(Вика): - Приду, приду.
О, надо же, не звенит.
Спасибо. До свидания, Сеня.
- До свидания, Вика.
- Фёдор Алексеевич Башилов?
Следователь Петров.
Вам придётся проехать с нами.
Пойдёмте.
- Пустите.
(тревожная музыка)
(Михалыч):
- Вероника Павловна.
Вероника Павловна,
вы не переживайте.
Это просто недоразумение.
Они разберутся и отпустят.
Чертовщина какая-то.
- Иван Иванович.
- Что, сердечная?
- А дайте мне, пожалуйста,
Федин рюкзак.
- Опять он его забыл.
- Да.
- Эх, тяжёлый.
Конечно, на, забирай.
Пусть не забывает.
- Спасибо большое.
- Да пожалуйста.
- Я 30 лет в музее, никогда у нас
не было такого бардака.
И никогда ничего не пропадало.
Ничего, милиция разберётся.
Где каталог Дрезденской галереи?
- Каталог - вот.
А может, ничего и не пропадало?
- Вы хотите сказать, я не знаю,
что у нас в запасниках?
Или, может быть,
вы знаете лучше меня?
- У нас 3000 единиц хранения.
- 3072.
- Вот именно.
- И правда, Марья Трофимовна,
давайте ещё раз в запасниках глянем.
- Извольте, хотя в этом нет
никакого смысла.
- Пётр Ильич, Пётр Ильич!
Коллекция нашлась.
Во втором хранилище была.
Инвентарные номера перепутали,
а Марья Трофимовна пошла
и сама всё нашла.
- Вера Игнатьевна, слава богу.
(радостная музыка)
- Вероника Павловна, здравствуйте.
- Здравствуйте, напугали меня.
- Прошу прощения.
Всё в порядке?
- Да, спасибо большое.
Фёдора сразу отпустили.
- Что вы, вы сами всё сделали.
- Я ещё какое-то время не уходила
из музея, там работала полиция.
И чтобы не привлекать внимания, я...
- Вероника Павловна, вы...
- Что я глупости говорю?
Я переволновалась что-то совсем.
- Я хотел с вами поговорить.
- Да, конечно, я вас слушаю.
О Фёдоре?
- Нет, о вас. - Обо мне?
- Если у вас нет более
важных планов на вечер.
- Нет, планов нет.
- Тогда прошу.
Я приглашаю вас в гости.
- Нет, что вы, я не могу, я не одета.
И вообще, я лучше домой поеду.
- А разве вам неинтересно,
кто убил Василия Дмитрича
и подставил вашего сына?
- А вы знаете, кто убил
Василия Дмитрича?
- Знаю.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- А куда мы приехали?
- Это мой дом.
Не падайте в обморок.
Я вам должен много рассказать,
поэтому вы мне нужны в сознании.
Осторожно, ступеньки.
- Да, да.
- Спасибо, мой друг.
Прошу, нам наверх, сюда.
(спокойная музыка)
- Это та самая шкатулка?
- Она.
- Вы её нашли?
(Гена): - Я её забрал.
(Ника): - Откуда?
(Гена): - Олег Петрович расскажет.
- Это из-за неё его убили?
- Нет.
Из-за того, что было внутри.
- Из-за этой иконы?
- Да, но не только из-за неё.
- Интересно, как она туда попала,
в тайник?
- Вероятно, кто-то
из Демидовых положил.
- Да, или тот, у кого шкатулка
оказалась после революции,
или музейный работник.
- К сожалению, мы с вами никогда
об этом не узнаем.
- Нельзя воровать иконы.
- Василий Дмитрич её не воровал.
Его бес попутал.
Вы пока располагайтесь.
Сейчас подъедет молодёжь,
я вам всё расскажу.
- Молодёжь?
- Да, от прекрасной Виктории
просто так не отделаешься.
Она барышня напористая.
Подловила Фёдора возле полиции
и сразу повезла на свидание.
Всё как у нас с вами:
я ведь вас тоже подловил у работы.
И привёз на свидание.
- Олег Петрович, не нужно,
честное слово.
Я вам благодарна за Фёдора. Даже
не знаю, чем смогу вам отплатить.
- Вы знаете, за некоторые вещи
платить нельзя.
Быть благодарным можно,
а вот платить нельзя.
И давайте всё-таки перейдём на ты.
Мы ведь с вами сегодня
вступили в сговор.
- В какой сговор?
- Преступный.
- А вот и мы.
Кто-то хотел
самое интересное зажилить?
Нетушки, мы вам еды привезли.
(Олег): - Какие молодцы.
- Фёдор сказал, что он очень любит
цыплят по-французски.
- Федя, что происходит?
- Мам, мы просто так заехали.
- Да вы не волнуйтесь,
Вероника Павловна.
Сейчас Олег нам всё расскажет,
и мы уедем.
Мы же должны знать,
кто во всем виноват. - Да, но...
- Ника, не приставай к детям,
они уже взрослые.
- Олег Петрович,
вы ничего не понимаете.
- Я же, кажется, просил
называть меня на ты.
- Ой, а мы с Фёдором
уже два часа как на ты.
Где у тебя готовят?
Тимьян.
- Теперь вино.
- Точно.
- Да, мам?
- Давай.
- Как думаешь, должно получиться?
- Да.
- Так, всё, держи.
Теперь в духовку.
Рассказывайте, кто убил антиквара
и спёр шкатулку?
- Мой компаньон
Виктор Иванович Назаров.
- Как? Компаньон?
- Я сам не мог в это поверить.
(Олег): Всё началось с того,
что однажды Виктор Иванович
приобрел антикварное бюро.
Осматривая его,
он нашёл за ящиками
неотправленное письмо
столетней давности.
В нём говорилось, что во дворце
князя Сан-Донато находится шкатулка,
в тайнике которой спрятана икона,
принадлежавшая Николаю Второму.
И Назаров решил заполучить
эту икону любой ценой.
- А при чём здесь
демидовская коллекция?
- Федя, один из Демидовых был женат
на родственнице Наполеона.
И чтобы их брак с принцессой
был равным, ему пожаловали
княжеский титул, который
передавался по наследству.
- Совершенно верно.
Таким образом, Демидов,
в доме которого сегодня находится
музей, тоже был князем Сан-Донато.
Назаров предположил, что шкатулка
может сейчас храниться в музее.
А дальше вы знаете:
он заказал Василию Дмитричу,
а тот в свою очередь - Феде,
который её украл.
- Но зачем ваш Назаров убил старика?
- Потому что Василий Дмитрич
обнаружил в тайнике не только икону.
- А что ещё?
- Вот это.
(Вика): - Ух ты!
Это что, карта сокровищ?
- Да, её положил в тайник тот,
кто положил туда икону.
- Герб Сан-Донато.
(Олег): - И, думаю, план одной
из комнат особняка князя.
(Федя): - "Кольцо укажет место".
Кольцо?
- Увы, без кольца это просто
бесполезный листок бумаги.
- И где же это кольцо?
Жалко. Вот бы нам найти этот клад!
- А в меня тоже Назаров стрелял?
- Да.
Когда он увидел,
что в тайнике нет иконы,
он вернулся в лавку,
но застал там нас.
И решил пристрелить Фёдора,
как единственного свидетеля.
- Как это пристрелить?
(Олег): - Думаю, план убийства
был у него сразу, просто он
не успел его осуществить.
Если бы Фёдор исчез навсегда,
ни у кого не возникло бы сомнений,
что коллекцию украл именно он
и сбежал, прихватив её с собой.
- Какой кошмар...
- Да.
Поэтому Назаров позвонил в музей,
чтобы все подозрения
упали на Фёдора.
- А как ты узнал, что всё это
провернул твой компаньон?
- Совершенно случайно.
(Олег): Когда Василий Дмитрич
показывал мне коллекцию,
я обратил внимание на листок
с планом, он лежал около шкатулки.
После убийства этого листка
там уже не было.
Вчера Назаров неожиданно
позвонил мне и назначил встречу.
Откуда-то он узнал, что мы были
у антиквара в ту ночь.
- Ты вообще в курсе, что его убили?
- В курсе.
А почему вы считаете, что я там был?
- Я знаю, Олег, знаю.
- Виктор Иванович, это моё дело. И...
(Олег): И тут я случайно увидел
на сиденье в автомобиле Назарова
тот самый листок.
И я сам с этим разберусь.
- Ты с ума сошёл?
(Олег): - Это просто не укладывалось
у меня в голове. Может, я ошибся.
- А ну-ка, садись в машину.
(Олег): - Так Назаров предоставил
мне шанс проверить все самому.
На всякий случай я подстраховался
и написал СМС Гене,
который ждал в моей машине.
- Послушай, Олег,
мы с тобой партнёры.
И у нас безупречная репутация.
- Виктор Иванович...
- Я бы мог тебе помочь.
- Я сам со всем этим разберусь.
- Как знаешь.
Я думал, мы доверяем друг другу.
- Ответьте мне на один вопрос.
Откуда у вас вот это?
- Вызывали, Олег Петрович?
- Что за чёрт!
- Посмотри в бардачке.
(Олег):
Не надо, Виктор Иванович, поздно.
- И где он сейчас?
- Гена посадил его
под домашний арест.
А я предложил Назарову два варианта:
либо суд и тюрьма,
либо дальний скит в Белозёрье,
пожизненно замаливать грехи.
- Но если он выберет монастырь,
он уйдёт от наказания.
- Нет, он выберет суд.
- Почему?
- Потому что с богом договориться
нельзя, а с правосудием - можно.
Но я ему такого шанса не дам.
- Но ведь тогда всё всплывет наружу,
что Фёдор украл из музея.
- Нет, формально кражи не было,
коллекция ведь на месте.
И Фёдор ни при чём.
А шкатулку он вернёт в музей.
- А как?
- Я договорюсь с Преображенским.
- А что ты сделаешь с иконой?
- Положишь обратно в шкатулку?
- Ни в коем случае.
Она должна вернуться к людям.
- Мне придётся уйти из музея.
- Придётся.
Но я возьму тебя к себе на работу.
Я же остался без компаньона.
- Вы серьёзно?
- Если обещаешь, что не будешь
красть моё столовое серебро.
(тихая музыка)
- Как ты сюда попал?
И что хотел сказать нам?
(восточная музыка)
(по-французски): - Мсье Анисимов,
прошу прощения, вы просили конверт.
Вот.
- Благодарю, мадемуазель.
- Не за что.
- Благодарю.
- Почему вы опять сидите?
Вам надо лежать.
- Моя дорогая Софи,
боюсь, мне это уже не поможет.
(Софи): - Глупости, доктор сказал,
они нашли адрес князя.
Вы напишете ему,
и он заберёт вас в Париж.
- О, Париж.
Мне это кажется далёкой сказкой
после ужасов Петрограда.
Если бы вы знали, что я пережил!
Больше всего в жизни я хочу
вернуться домой.
- Мсье Анисимов, вам надо лечь.
Вам нельзя волноваться.
Пожалуйста, ложитесь.
Вам нужно лечь.
Дышите, очень хорошо.
Мсье Анисимов, вы меня слышите?
- Никуня, вы сегодня такая красавица.
- Что вы, Вера Игнатьевна,
такая, как обычно.
- Не скажите, я же вижу,
вы прямо светитесь вся.
Признавайтесь, что случилось?
- Нет, ничего особенного.
(Мария Трофимовна): - Вера,
вы опять едите на рабочем месте?
- Ника, это не к вам
молодой человек подъехал?
- Что?
(лирическая музыка)
Ко мне. Вера Игнатьевна, я побежала.
- Куда же вы? А рабочий день?
Он ещё не кончился.
- Красивое кольцо.
- Да, да.
(лирическая музыка)
Ты знаешь, что я выяснила?
Клад в музее действительно был.
Его нашли, когда делали ремонт
в 25-м году, представляешь?
Фамильные драгоценности Демидовых.
Камни, как водится, вытащили...
- Я знаю, я читал. Выпить хочешь?
- Да, водки пол-литра.
- Возьми в баре.
Я на две минуты, хорошо?
- Ага.
(Олег мысленно): - Угораздило тебя
вляпаться в эту женщину.
И что дальше, любовь?
Ерунда, просто физиология.
Надо сделать это и забыть.
(меланхоличная музыка)
(отражение):
- Забыть не получится.
Ты до сих пор не понял,
зачем ты нужен и для кого?
(Олег мысленно):
- Но я не хочу.
(отражение): - Ты можешь отказаться.
Это очень легко сделать:
вызывай ей машину
и отправляй домой.
Только ведь и я уйду.
(Олег мысленно):
- Почему?
(отражение): - Потому что я привёл
тебе эту женщину, твою единственную.
Я потратил на это сто лет,
а ты хочешь отказаться.
Это твой шанс.
Другого я тебе не дам.
- Подожди!
- Ты меня звал?
- Нет.
- А, извини.
- Ника...
как ты думаешь,
что происходит с человеком,
когда он начинает разговаривать
со своим отражением?
- Мне кажется,
это первый признак сумасшествия.
(Олег): - То есть я сумасшедший?
- Есть немного.
И что оно сказало?
- Кто?
(Ника):
- Отражение.
- Не знаю.
Наверное, это неважно.
- Если это неважно, то я, пожалуй,
поеду, а то метро закроется.
- Да, я позвоню Гене,
он тебя отвезёт.
- Нет-нет, не нужно, я доберусь сама.
Да что же с молнией такое?
- Может, все-таки вызвать машину?
- Нет-нет, не нужно.
Застёгивайся!
Застёгивайся же ты! Что ж такое?
- Почему такие, как ты,
всегда носят такие сапоги?
- Такие - это какие?
Старые? Страшные? Бедные?
- Я просто спросил.
- А потому что в сапогах теплее,
чем в ботинках.
На остановке можно долго стоять
и ждать троллейбуса.
И ещё по грязи можно ходить.
Можно носить с юбкой и с брюками.
Ты это хотел узнать?
- Если ты считаешь,
что я тебя выгоняю...
- Нет, я ничего не считаю.
Я сама ухожу.
Спасибо тебе большое.
Если бы не ты, Федя бы пропал.
А для меня он самый главный человек.
Я увлеклась сильно, напридумывала.
Я больше так не буду.
Прощай.
(Олег мысленно): - Последний шанс?
Да нет, всё правильно.
Эта женщина мне не подходит,
с ней будет слишком всерьёз.
Вот уже слишком всерьёз.
А у меня...
У меня работа.
И вообще, я люблю одиночество.
Да.
Или не люблю?
Не знаю.
- Я вернулась, чтобы ты понял,
надо мной издеваться нельзя.
- Я не издеваюсь.
Я хотел позвонить Гене.
- Да пошёл ты со своим Геной.
Я тебе не навязывалась?
- Не навязывалась.
- Я у тебя что-нибудь просила?
- Не просила.
- Если я все напридумывала, то и ты
напридумывал. - Напридумывал.
- И перестань со мной соглашаться.
- А что делать?
- Я не причиню тебе никаких хлопот,
но сейчас ты мне должен!
- Да что должен-то?
- Себя!
(лирическая музыка)
Я домой.
- Да? - Угу.
- Позвонить Гене
или ты сразу на метро?
- Я на метро.
- Хорошо.
(звучит органная музыка)
(говорит по-французски)
- Прошу прощения, мадемуазель,
я не помешаю?
- Нет-нет, пожалуйста.
- Спасибо.
Я сижу на этом месте с детства.
Это Дидье, наш органист.
Он глуховат на левое ухо.
Но это ему не мешает.
Во время войны мы с ним
жили на набережной
и часто прибегали сюда.
Мама говорила, что господь
не позволит нашим врагам
поставить Францию на колени.
Мы смотрели на Христа
и спрашивали себя:
"Как же он не позволит?
Он ведь всего лишь скульптура".
Понадобилось много лет,
чтобы мы поняли.
Вот, это моя мама.
(по-русски):
- Очень красивая.
(по-французски): - Вы русская?
- Да.
- Моя мама была сестрой милосердия
во время Первой мировой войны.
Однажды у них в госпитале
умер русский.
У него ничего не было,
только серебряное кольцо.
Мама забрала его и потом
всю жизнь сожалела о том,
что взяла то,
что ей не принадлежало.
- Где сейчас это кольцо?
- Она подарила его русской девочке,
которую случайно встретила
в Люксембургском саду.
Это оно...
(молодая Ника):
- Сила есть - ума не надо.
(по-французски): - Мадемуазель.
- Вы мне?
- Да-да.
Я услышала русскую речь.
Вы из России?
- Да, мадам.
- Одну минутку.
Я бы хотела,
чтобы вы отвезли это кольцо
к себе на родину.
(трогательная музыка)
- Мама.
- Федя, откуда ты здесь?
- Привет.
Да я тут в катакомбах был.
Жуткое место: черепа, кости.
- Это называется оссуарий.
- Оссуарий?
- А я слушала музыку - орган,
очень красиво.
- Мама, ты у меня самая лучшая.
- Где твоя жена?
- Моя жена по магазинам ходит.
А твой муж где?
- А он на деловой встрече.
Хлопочет по поводу той иконы,
помнишь?
Он считает её
совершенно удивительной.
Пётр Ильич повезёт
сюда экспонаты, на выставку.
А икона не вошла, потому что
тематика другая, понимаешь?
- Так, друзья, почему мы вас должны
искать по всему Парижу?
- Как вы нас нашли?
- Я купила кучу замечательных вещей.
- А я по тебе соскучился.
- Как прошла твоя встреча?
(Олег): - Очень хорошо.
Мишель обещал помочь.
- ЗдОрово.
Федя, что вы делаете?
Это же просто неприлично.
Вика, почему ты ему это позволяешь?
- Милая, потому что он
всё правильно делает.
Пойдёмте, здесь неподалеку
есть восхитительная кофейня.
- А я купила тебе подарок.
- Что за подарок?
- Не скажу, это сюрприз.
(Олег): - История, которую мы вам
рассказали, началась сто лет назад.
(Ника):
- А может, она и не начиналась вовсе.
Может, это просто совпадение.
 

////////////////////////////