Искусство ограбления (2019 год). Цитаты и фразы из фильма

«Искусство ограбления» (англ. The Burnt Orange Heresy) — криминальный триллер 2019 года режиссёра Джузеппе Капотонди по сценарию Скотта Смита. Экранизация романа Чарльза Уиллефорда.

Все фразы и цитаты

 ИСКУССТВО ОГРАБЛЕНИЯ
Чёрт!
Можно я скажу откровенно?
Искусство невозможно без критики.
Его бы просто не было.
Понимаете, мы, мои коллеги-критики,
мы как берега реки,
а искусство – это вода,
которая течёт между берегов.
Наша цель – направлять этот поток.
Направлять и, даже можно
сказать, сдержать.
Потому что без берегов даже самые бурные
потоки превратились бы во что?
В болота с хлюпающей грязью
и жужжащими мухами.
А теперь, дамы и господа,
посмотрите на эту картину.
Что вы чувствуете?
Безразличие, не так ли?
Она вас не трогает.
Будем честны, она не интереснее
самых заурядных обоев.
Взгляните на эти мазки,
они такие грубые и неуклюжие.
Будто это нарисовал ребёнок, да?
Кто-нибудь здесь знаком
с работами Нильса Ингена?
Ничего страшного,
он мало известен в Америке.
Ничего страшного,
он мало известен в Америке.
Позвольте рассказать вам о Нильсе.
Нильсу было 16 лет,
и он был юным дарованием,
когда нацисты захватили Норвегию.
Нильс и его сестра-близнец
присоединились к Сопротивлению.
Но их предали.
Но их предали, арестовали и отвезли
в концентрационный лагерь Бухенвальд.
Нильс сохранил жизнь себе и сестре,
рисуя портреты офицеров лагеря.
И после войны он этого сильно стыдился.
И Нильс поклялся себе:
никогда больше не рисовать людей,
никогда не брать в руки кисти.
Поэтому…
… мазки такие грубые.
Все послевоенные работы Нильса написаны
либо мастихином, либо только пальцами.
Эту конкретную картину Нильс назвал «Нора»
в честь своей сестры.
Она умерла в 1955 году от чахотки,
которую подхватила в Бухенвальде.
И в этом сером…
И в этом сером…
И в этом сером размытом силуэте птицы…
… некоторые видят воплощение души Норы,
которая выскользает из земных оков,
освобождаясь от пережитых ужасов.
Это последняя картина Нильса.
После смерти Норы он отказался от еды,
и ничего, кроме воды, не касалось его губ
целых 27 дней.
Однако он продолжал работать,
несмотря на нарастающую слабость,
и, как говорят, этот силуэт птицы
был последним штрихом.
И я полагаю, теперь эта картина
видится вам…
как предсмертная записка.
Крик души, завещание, последнее признание.
И вот картина выглядит иначе, правда?
Она выглядит иначе.
- Не так ли?
- Да.
В ней появилась трогательность,
которой вы раньше не замечали.
Она стала более сложной,
чем могла показаться.
И всё попросту из-за того, что я,
как критик и эксперт, рассказал вам.
Полагаю, можно сказать, что я сформировал
ваше восприятие этой картины.
Кому-нибудь хочет копию?
Позвольте…
Позвольте сказать ещё кое-что.
Всё, что я вам рассказал о Нильсе и Норе…
Это ложь.
Ложь.
Это наглая ложь.
Я нарисовал эту картину.
И она ужасна, не правда ли?
Я потратил на неё полчаса.
Это просто мазки.
Никакой вдумчивости и вдохновения.
Итак, кто-нибудь хочет копию?
Нет.
Нет, я так и думал.
Я в одиночку заставил вас поверить,
что это шедевр.
И признайтесь, вы поверили.
Да.
И в этом, друзья мои, сила критики,
вам следует быть осторожнее
с такими, как я.
Спасибо.
- Прекрасно.
- Очень любопытно.
Есть над чем подумать.
Не так я себе представляла арт-критика.
Ну, не зря же говорят:
не судите книгу по обложке, мисс…?
Холлис. Беренис Холлис.
Увлекаетесь искусством, мисс Холлис?
Я пришла ради чипсов.
Без обид, мистер Фигерас.
Я достигла той поры жизни,
когда ценишь всё бесплатное.
О, понимаю.
Насчёт картины…
Я хочу копию.
У меня нет копии.
Я сказал это просто так,
для красного словца.
О, так вы один из этих.
- Из каких?
- Лжецов.
Как-то грубовато.
Правда глаза колет?
Да.
Прости.
Воды?
Бывало такое, что ты
вначале думал о конце?
О чём?
О чём угодно. О нас.
Через неделю я буду планировать
нашу свадьбу.
Я приглашу тебя на открытие, и, когда
я посмотрю в другой конец комнаты,
то увижу тебя с художником,
таким широкоплечим, скульптором.
С большими руками.
А когда вы с ним будете уходить,
ты мне помашешь.
А я заберусь на крышу дома
и сброшусь вниз, убитый горем.
Я превращусь в твою шлюху.
Я буду ублажать тебя,
пока ты ходишь по галереям,
пишешь статьи и попиваешь шампанское
с именитыми друзьями.
- Ради любви.
- Точно.
Я чем-нибудь заболею,
у меня выпадут зубы, я ослепну…
- Нет.
- … через год умру.
Всё ради любви.
У нас будут дети.
Девочку назовём Эми, а мальчика – Мэтт.
Мы переедем в Штаты,
например, в Коннектикут.
Купим домик с верандой и качелями,
и ручейком.
- Журчащим.
- Конечно. И каменной оградой.
Я умру первым.
От затяжного рака,
хотя ты будешь меня выхаживать.
А потом и ты.
И наши дети будут уверены,
что ты умерла от разбитого сердца.
Я сейчас встану, приму душ и уйду.
Мы больше не увидимся.
А ты просто лежи и не мешай.
Понял?
Понял.
Чао.
Войди.
Покайфуем?
Давай.
Что делаешь на выходных?
Что?
Обычно на свидание ходят до секса.
- Слышала про Джозефа Кэссиди?
- Галериста?
- Ага.
- Да.
- Я еду к нему в особняк.
- У тебя богатые друзья.
- Я с ним не знаком.
- Зачем тебя позвали?
Он хочет, чтобы я составил
каталог по его коллекции.
Я бы мог на этом неплохо заработать.
Уверен, там будут бесплатные сэндвичи.
- Что скажешь?
- Ты будешь за рулём?
Может, по очереди?
Джеймс, привет.
Это Луиза, Луиза Прентес.
Мне неловко звонить по такому поводу,
но мой банк не принял чек,
который ты мне дал.
Пожалуйста, перезвони мне.
- Кто-то умер, что ли?
- Твой бедный норвежец…
- Он казался таким реальным.
- Так и было.
- Ты сказал, что всё выдумал.
- Нет, только концовку.
Нильс и Нора – реальные люди.
И Нильс недолго был в Бухенвальде,
рисовал портреты немецких офицеров.
- Недолго?
- Именно.
В средневековой живописи
муха была символом греха,
и, если художник добавлял муху,
к примеру, на портрет,
это значило, что человек проклят.
Полагаю, ты знаешь, к чему я веду.
- Нильс рисовал мух на портретах.
- Точно.
К сожалению, комендант его лагеря
увлекался историей искусств.
Он обо всё догадался,
и Нильса выпотрошили, как оленя.
- И оставили во дворе на радость мухам.
- Хватит.
Ты спросила.
А как же Нора?
Послевоенные годы Нора провела в Париже,
напиваясь и немного рисуя.
Получалось плохо.
По сути, она просто зачахла.
Ты показал нам картину Норы, не так ли?
Почему ты так не сказал?
Моя история была трагичнее,
Нильс голодает и всё такое.
Но это неправда.
- А есть разница?
- Конечно, да.
В этом и есть суть искусства. В правде.
Нет.
Дорогуша, если бы всё дело было в правде,
это мог бы сделать любой.
Моя работа –
отличить плохую ложь от хорошей.
Как именно?
Тебя и правда зовут Беренис?
Зачем мне лгать?
Ты не подтвердила.
Но и не отрицала.
Ладно.
Заберём сумки.
- Обед через час. Не опаздывайте.
- Спасибо.
В детстве я мечтала жить
именно в таком месте.
Принцесса в замке.
А ты?
О чём ты мечтал в детстве?
У меня не было детства.
Я сразу родился вот таким, взрослым.
Да брось.
Неужели ты никогда не хотел рисовать?
Ты бывала в Нью-Йорке?
Да.
Видела большие афиши выставок художников,
которые вывешивают музеи?
Я хотел такую.
«Фигерас».
У меня была учительница. Хорошая.
Однажды она сказала мне,
что у меня лучше выходит говорить
об искусстве, чем создавать его,
и что мне не стоит даже пытаться.
Но ты всё ещё хочешь свою афишу.
Слушай сердце.
Знаешь, сколько музеев сделали бы это
главным шедевром своей коллекции?
А это просто пятно краски на стене.
Он живёт один?
- Похоже на то.
- Наверное, одиноко.
- Что?
- Такому как Кэссиди?
Это выбор.
Женщины редко могут это понять,
прелесть одиночества.
- А ты?
- О, да. Я так и живу.
Пожалуй, чуть более скромно, но всё же.
Одинокий волк, а?
Можешь смеяться,
но в Италии я жил как монахом.
Искусство – моя единственная страсть.
ЗАИКАНИЕ
За эти он явно переплатил.
И через десять лет не сможет их продать.
А что если я скажу, мистер Фигерас,
что в детстве я ужасно заикался?
Много лет лечился.
Простите, я не знал.
Мой сосед посоветовал мне пропевать слова,
чтобы они легче произносились.
Знаю, у меня сентиментальная
привязанность к этим картинам,
но они служат напоминанием, что цена вещи
не должна затмевать её ценность.
Мисс Холлис. Верно?
Джозеф Кэссиди.
- Добро пожаловать в мой дом.
- Спасибо за приглашение.
Аперитив не желаете?
Я должен извиниться.
Я невольно подслушал ваш разговор,
когда зашёл сюда.
Это было потрясающе.
Люди и их догадки.
У одних есть этот дар, у других нет.
Доверяйте интуиции, милая. У вас дар.
Вы совершенно правильно подумали,
что мистер Фигерас
вёл решительно не монашескую жизнь
во время своего пребывания в Италии.
Сначала была мисс София Росселли,
потом миссис Луиза Прентес, затем …
Да бросьте. Не смущайтесь, мистер Фигерас.
Приглашая вас к себе,
я обязан был навести справки.
Кстати, насчёт моей личной жизни
вы ошиблись.
Это дом моей жены. Он принадлежит
её семье уже очень много лет.
Если бы вы приехали вчера,
то обнаружили здесь толпу народа.
Детей, внуков, собак, котов, нянь…
Сегодня утром они все уехали в Лондон,
эта вся орава.
Но их запах все ещё здесь, не так ли?
Такой приятный детский запах.
- Джим. Можно звать вас Джим?
- Конечно.
Вопрос на засыпку. С чего вы взяли,
что у моих детей какой-то особый запах?
Беренис, вы что-то немного притихли.
- Надеюсь, мы вам не слишком наскучили?
- Вовсе нет.
Может, стоило порасспрашивать вас,
но вижу, вы из тех,
кто не любит личные вопросы.
- Почему вы так решили?
- Не знаю.
Просто догадка. Может, я неправ.
- Откуда вы?
- Дулут.
- Миннесота?
- Угу.
В их Институте искусств была
прекрасная картина Тулуз-Лотрека,
но не более.
Говоря Дулут, я имею в виду
городок к югу от него.
Какой?
Он очень мал, мистер Кэссиди.
Вы о нём не слышали.
Конечно нет.
Здорово родиться в маленьком городе, да?
Почему?
Вы отправляетесь в мир, как новорождённый,
можете быть кем угодно.
Кстати, ни один из вас
не спросил про пустой стул.
Я решил, он для вашей жены.
Что, если я скажу, что на окраине моего
участка есть полуразрушенный домишко?
В том доме живёт человек, которого
я каждый день приглашаю на обед,
но всегда получаю от него
один и тот же ответ – этот пустой стул.
Кто он?
Этот человек, мой юный друг,
причина, по которой я вас пригласил.
Не понимаю.
Рудольфо, будьте добры,
подайте кофе на террасу.
Слушаюсь, сэр.
Если бы вы могли поговорить с любым
из живущих художников, кто бы это был?
- Ансельм Кифер.
- Кифер?
Кифер поговорит с любым,
кто захочет слушать.
Представьте себе чуть более
таинственного собеседника.
Ни один критик не говорил с ним
больше 50-ти лет.
Уже давненько никто не видел его работ.
- Даже не знаю.
- Ладно.
А если я скажу: Париж, 1968 год…
12 картин сгорели при пожаре в галерее.
Да вы шутите.
Через два дня на обгоревших стенах
появилась пустая рама.
А рядом с ней была маленькая табличка…
«Джером Дебни. №1».
У моей соседки в колледже
был такой постер.
Значит, Джером Дебни живёт здесь?
Что последнее вы о нём слышали?
Ещё один пожар, год назад,
в его студии и доме во Франции.
Всё сгорело. Он всё потерял.
Труд всей его жизни исчез в огне,
и никто его не увидел.
Исчез. Будто его и не было.
Он небогатый человек, деньги получает
из благотворительного фонда.
- «Фонда Дебни».
- Да.
И я горжусь тем, что я его учредитель.
И в связи с этим я предложил
этому великому человеку жильё.
И теперь каждое утро
сам чёртов Джером Дебни
загорает у моего бассейна.
- Рудольфо?
- Сэр?
Что читал мистер Дебни,
когда вы его подвозили?
«Флэш-арт», сэр. Мартовский выпуск.
Колонку мистера Фигераса.
Не может быть.
- И как, ему понравилось?
- Он смеялся, сэр.
И сказал: «А он забавный парень».
Беренис, вы не против, если мы с Джеймсом
немного поговорим наедине?
Нет.
У меня есть команда экспертов,
они оценивают подлинность работы
и цепочку владельцев.
Понятно.
Один недавно наткнулся на вашу статью
о движениях кисти Модильяни.
- Вы её помните?
- Ну конечно.
Весьма интересный тезис.
Он помог мне развеять некоторые сомнения
по поводу одной картины Модильяни,
«Женщина в красном шарфе».
- Мы выгодно продали её галерее «Тейт».
- А, так вот где она.
Да, это пробудило во мне любопытство.
Я попросил своих людей ещё покопаться.
Вы были восходящей звездой, Джеймс.
Читая ваши старые статьи, удивляешься,
почему вы не управляете музеем.
- Просто я…
- Что случилось, Джеймс?
Хищение, не так ли?
Я бы, пожалуй, назвал это иначе.
Расскажите.
У галереи был счёт на случай
непредвиденных расходов,
и я решил, что могу взять оттуда
небольшую сумму, а потом вернуть.
Ситуация отнюдь не безвыходная.
Но я плохо с ней справился.
Я не умел держать себя в руках.
Неужели?
С возрастом научились?
К чему это всё, мистер Кэссиди?
Искупление.
Какой будет ажиотаж.
Первый критик, поговоривший
с Джеромом Дебни за 50 лет.
Опишите его текущую работу, а я,
скажем, мог бы потянуть за пару ниточек,
и вскоре у вас может быть свой музей.
Но зачем вам помогать мне?
Мне нужна картина Дебни, Джеймс.
И я хочу, чтобы вы достали её мне.
И как это сделать?
Ну, это уже вы решите с мистером Дебни.
Да, но почему бы мне просто
не взять интервью без картины?
Вам заплатили за написание
статьи о Модильяни?
Некто по имени Чарльз Клэй.
Чарльз Клэй продал мне
«Женщину в красном шарфе».
Вы в курсе, что участвовали
в верификации подделки?
Или вас обманули?
Это не подделка.
Однако, это был бы конец
вашей сраной карьеры?
Вы продали её «Тейт».
Знаю, но в таких вопросах
я полагаюсь на опыт знающих людей.
Короче…
Завтра утром я уезжаю в Лондон
и оставляю дом в вашем с Беренис
распоряжении.
Посмотрим, что у вас получится.
Будешь?
- У тебя что, зависимость?
- Они помогают мне взбодриться.
- Сколько в день?
- Кто считает?
В моих краях это – зависимость.
В Дулуте?
- Думал, там говорят с акцентом.
- С дулутским?
С миннесотским.
Странно произносят гласные.
Я думала, все наркоманы – неудачники.
- О, мы ссоримся?
- Может, и да.
- Первая ссора. Ладно, обзови меня.
- Козёл.
Будь изобретательней.
Подонок.
Сукин сын, дерьма кусок,
проходимец, недоумок.
Скажи обо мне что-нибудь плохое,
чтобы задеть меня.
К серьёзным вещам ты относишься
как к незначительным,
а к незначительным как к серьёзным.
Да ладно.
Ещё одна попытка,
а потом я покажу тебе класс.
- Сколько дней мне осталось?
- В смысле?
Жить.
- Что это за вопрос такой?
- Ведь есть число для нас обоих.
Дни, часы, минуты…
Сейчас стало на минуту меньше.
- Так устроено время.
- Ну и зачем его тратить?
- Мы же друзья, верно?
- Лучшие.
Тогда какая разница, откуда я?
Я могу отправить его, мэм.
- Если хотите.
- Да, пожалуйста.
Спасибо.
- Доброе утро, сэр.
- Доброе.
- У тебя есть друг по переписке?
- Оно для мамы.
- Она живёт в Дулуте?
- Написала ей, что встретила парня.
Не начинай.
Смотри.
- Молодец!
- И не говори.
Талантлив чёрт.
Точно.
- Мне вчера приснился странный сон.
- По моему опыту, они всегда странные.
Я проснулся рано.
Я услышав чей-то шёпот,
подошёл к двери, приоткрыл её,
и увидел тебя.
В коридоре. Ты стояла в халате с Кэссиди,
и он дал тебе конверт, толстый.
А я считала, странный сон –
это летающие кони,
секс с матерью и всё такое.
Я вернулся в спальню и стал размышлять:
«Зачем Кэссиди дал тебе
конверт с деньгами?»
Не мне, а ей.
Это же был сон, верно?
Думаешь?
Забавный ты парень?
О, смотри.
Будет что рассказать внукам.
Я приехал сюда нищим,
а уеду принцем или императором.
Однажды я видел синий.
Настоящий синий, понимаете.
Идеальный синий.
В очень похожем бассейне.
Я был под водой
и смотрел на небо.
Может быть, дело было просто
в недостатке кислорода.
Но на мгновение…
синий.
С тех самых пор я ищу его.
Мистер Фигерас!
Я так и знал, что это вы.
Вы сбрили бороду.
Отрастите, она завершает образ.
Моё почтение, мистер Дебни.
Очень рад. Как вы…
Ваша колонка, каждый месяц, с фотографией.
Ох, как приятно видеть молодого человека
с таким ясным взглядом.
Вы надеетесь оградить свою подругу
от моего очарования?
- У неё есть имя?
- Мисс Беренис Холлис.
Джером Дебни.
К вашим услугам, мисс Холлис.
Я польщена, мистер Дебни.
Прошу.
Могу я говорить прямо, по-современному?
Нас свёл мистер Кэссиди. Неважно, почему.
Он коллекционер.
А они, как известно, существа странные.
Полагаю, вы пришли к соглашению,
которое устраивает вас обоих.
Ничего не говорите.
Одна из радостей художника –
это отсутствие необходимости
взаимодействовать с миром.
Вы, наверное, хотите
взять у меня интервью.
Записать на диктофон.
Я этого терпеть не могу.
Беседа? Приватная, неформальная…
Это, пожалуй, можно устроить.
Ничего более.
Вас устроит такой расклад?
Более чем устроит.
Это Святой Грааль. Величайшая честь.
Но разве должно быть так просто?
- Простите?
- Через что вы прошли?
Король приглашает вас во дворец.
Вы загораете у его бассейна.
Грааль подходит и отдаётся вам.
Ни сражений, ни испытаний.
Боги бы такое не одобрили.
Мистер Дебни, это просто метафора.
Какая сила кроется в метафорах.
- Вы плаваете?
- Я…
Один круг под водой,
и я дам вам интервью.
- Но, мистер Дебни…
- Два круга.
Если скажете что-то, кроме «да»,
кругов станет четыре.
Хорошо.
Мама научила меня торговаться.
Если тебе нечего терять,
нужно быть безжалостным.
Ну же.
Сядьте со мной,
и мы вместе за него поболеем.
Не ожидала, что вы такой общительный,
мистер Дебни.
За свою долгую жизнь
на этой мрачной планете,
я узнал, что многие вещи и многие люди
не такие, как кажется.
Вы такая, какой кажетесь?
- А какой я кажусь?
- Камень.
Или яйцо.
Вопрос только в том, насколько вы крепки.
Нужно уронить, чтобы узнать наверняка.
Браво! Ещё столько же!
- Вы старые друзья?
- Новые знакомые.
Он амбициозный мужчина.
Так что, если вы яйцо,
вам стоит быть осторожнее.
Поверьте, я точно не яйцо.
Знаете, какое яйцо самое хрупкое?
Которое считает себя камнем.
Могу я сказать нечто такое,
что разубедит вас писать обо мне
в вашем журнале?
Я так и думал.
Я пойду туда, куда вам нельзя,
в свою студию на три часа.
Потом на морскую прогулку,
и вы вольны ко мне присоединиться.
После прогулки душ, а затем ужин.
И вы тоже можете присоединиться.
За ужином, не в душе.
Вас это устроит?
Такая сладкая горечь.
Вы там не увидели синий?
Ты как, в порядке?
Откуда у тебя такое красивое имя?
Других на примете не было.
Думается, такое имя –
редкость в Миннесоте.
- Ты опять за старое?
- Скажи.
Мама поспорила с тётей Салли,
что будет девочка.
Так и вышло, как видишь.
Поэтому я Беренис – приносящая победу.
- На что они спорили?
- На банки для закрутки.
- Смешно.
- Лгать легко, если говоришь правду.
Главное – необычные детали.
Тётя Салли, банки для закрутки…
Клятва Нильса не брать в руки кисть,
смерть Норы от чахотки.
Хочешь узнать о Норе? Спроси Дебни.
Он, небось, встречал её в Париже.
Нам пора на прогулку.
Иди без меня.
Если не отдохну, то усну за ужином.
Что?
Не стоит об этом говорить. Токов уговор.
Всё не так сложно, детка.
У меня был дедлайн, таблетки помогли.
Потом понадобилось больше,
а потом дело было не в дедлайнах.
Я могу бросить. Просто жду нужного случая.
Я знаю, как это звучит, но это не так.
Да.
Ты права. Не стоит об этом говорить.
А где Галахад?
Отдыхает. Ему очень жаль.
Я утомил его, да?
Той маленькой проделкой.
Куда пойдём?
«О дитя, убежим со мной,
К водам озера под горой!»
Вы знали Нору Инген?
Нора.
Прекрасная и сломленная.
Что вы о ней слышали?
То, что рассказывал Джеймс.
О концлагерях, о портретах немцев,
о мухах.
О мухах?
Глупости.
Красивая деталь, чтобы добавить смысла.
Это неправда?
В концлагерях не писали портретов.
Сама идея подобного оскорбительна.
Нильс умер, как и другие.
Его загнали в камеру.
Пустили газ.
Откуда вы знаете?
- Она сказала.
- Нора?
Мы с друзьями плохо с ней обращались.
Передавали её как талисман,
целуя при этом маленькие цифры,
выбитые у неё на предплечье.
Мы были глупыми,
В нас не было доброты.
Теперь вы знаете худшее о Джероме Дебни.
- Мы ещё друзья?
- Конечно, мистер Дебни.
- И всегда ими будем.
- О, чудесно.
Чудесно.
Моё любимое место.
Его не так просто постичь.
И комары только мешают.
Я отношусь к ним как к сожалениям.
Можно либо мучиться из-за них,
либо научиться терпеть их присутствие.
Вам это искусство даётся лучше, чем мне.
Тогда вы должны рассказать мне тайну.
Что-то постыдное.
Вам станет легче.
- Я учительница.
- Наверняка хорошая.
- Я сделала ошибку.
- Какую?
- Была неосмотрительна с коллегой.
- Женатым, полагаю?
Каждый год ко мне приходят новые ученицы.
Я рассказываю им о здоровье и прочем.
Как не забеременеть.
Учитель сам не усвоил урок?
Официально, я уехала удалять кисту.
У меня есть лучшая подруга.
Она старше, замужем.
Перед отъездом я всё ей рассказала.
И когда я говорила, в какой-то момент
она бросила на меня взгляд.
Такой мимолётный, бессознательный.
Но полный презрения.
Это больно. До сих пор.
Приехав в Италию, я решила:
«Почему нет? Побуду шлюхой.
Немного. Узнаю, каково это».
А как она вам? Ваша новая маска?
Оказалось, неплохо.
Осторожнее, дитя.
Маска может таить опасность.
Когда я ночью снимаю свою,
под ней ещё одна.
А под ней?
Много лет прошло, мисс Холлис.
Десятки.
Моим маскам теперь уже несть числа.
А вы?
От вас что-то осталось?
Думаю, да.
Тогда ещё не поздно.
Джеймс?
Спокойно, цыплёнок.
Я просто упал на лестнице.
Расскажи папочке о прогулке.
Комары выпили у меня всю кровь.
Но мне понравилось.
Он приятный человек.
- О чём болтали, голубки?
- О всяком.
И больше ничего?
Не на первом же свидании.
За кого ты меня принимаешь?
Подумала, сказать тебе правду.
- О чём?
- О себе.
- Очень любопытно.
- Провинциалка совершила ошибку.
Запуталась в жизни,
крутится с акулами, вроде тебя.
- Малышка Бо-Пип?
- Вроде того.
Расскажи это тёте Салли.
Веди себя как леди.
Поздновато для этого.
Что интересного видела?
Он водил меня к руинам.
- Рядом с озером?
- Прямо за поместьем.
Мы будто первые,
кто пришёл туда за сто лет.
Страшно подумать,
как он там один, на воде.
Почему?
Если утонет, его никто не найдёт.
Может, это его план – исчезнуть без следа.
И сделаться вечной легендой.
Никто не хочет оказаться на дне озера.
Спасибо.
- Окажешь услугу?
- Мы же друзья?
Сегодня, когда мы придём к нему,
мне нужно будет
сфотографировать его работу.
- Ты сможешь его отвлечь?
- Зачем?
- Ну, вряд ли он сам…
- Зачем фотографировать?
Для статьи, для справки.
Это как-то подло, не находишь?
Что подло?
Он приглашает нас к себе.
Это чтобы ничего не забыть.
Удалю, когда закончу.
С чего ты взял, что он будет
что-то показывать?
Передо мной не устоять.
Нет, мистер Фигерас.
Нет, нет, нет.
Это нелепость.
Зачем портить приятный вечер?
Давайте закончим ужин.
Я притворюсь, что вы этого не говорили,
и мы останемся друзьями.
Но вы должны, мистер Дебни.
- Кому?
- Потомкам.
Когда вас не станет,
все тут же слетятся сюда.
Не лучше ли поделиться вашей работой
сейчас, со мной, пока вы ещё здесь?
Я могу вам помочь. Вместе мы…
Приведите мне самый ранний
пример искусства.
Пещеры, наверное. Ласко, Альтамира…
Странное место для рисования, не так ли?
Дыра в скале?
Что их к этому побудило?
Это далеко от моей специализации,
но полагаю, там присутствовал
элемент ритуала.
То есть лоно. Спуск в лоно Матери-Земли…
Моя гипотеза попроще.
Они не хотели делиться своей работой.
Они скрывали её от тех,
кого считали недостойными.
Но думаю, можно также сказать,
что так они сохраняли картины
для будущих поколений.
В итоге, их работу обнаружили.
И вашу обнаружат.
Я напишу о ней, мистер Дебни,
с вами или без вас.
Какой важный паренёк.
Так серьёзно говорит о столь глупых вещах.
О, нет ничего менее глупого.
Идём. Я покажу вам студию.
Вы серьёзно?
Думаю, вы удивитесь.
- Я тоже?
- Вы оба.
Пора. Идёмте.
- Возьми.
- Что?
- Когда кивну, уронишь.
- Что?
Доверься мне.
Боюсь, нам надо поспешить.
У меня назначено свидание.
С одной вдовой.
Я могу написать об том, что увижу?
Да, извольте.
Конечно, мне будет любопытно узнать,
что вы сочините.
Это всё, понимаете.
Больше ничего нет.
С этой пришлось повозиться. Ну как?
Много синего?
- Я не понимаю.
- Они закончены.
Более или менее.
Хотя, если муза позовёт, я вернусь к ним.
Мистер Дебни, здесь ничего нет.
Нет?
Синий.
Я всё думаю о нём.
Мистер Дебни, я…
Вы слышали про пожар,
первый, в парижской галерее?
Да, конечно.
Три недели мир говорил о Джероме Дебни,
вертел его и так и сяк,
обрекал его в слова.
Буду честен, я думал, что добился успеха.
- Даже что я гений.
- Но так и есть.
Беспечно брошенная сигарета.
Не прошло и часа…
И всё.
Со мной говорили так,
будто я потерял любимую.
Соболезнования, скорбные объятия.
Однако моя душа…
освободилась от бремени.
Все эти слова, все эти мнения –
в этом был смысл пустой рамы.
Это была шутка.
Окружите её болтовнёй,
и смотрите, что вышло.
- Я видел её на футболках.
- Да.
И с тех пор
никто не мог превратить мою работу в то,
чем она не является.
Это был Эдем, мистер Фигерас.
Почти 50 лет я гулял нагим в саду.
И вот однажды утром я проснулся от боли.
Здесь.
Ничего такого.
Несварение.
Но оно напомнило мне змея.
Змея, который прячется в наших садах.
Однажды Джером Дебни уйдёт из мира.
И все, как вы мудро сказали,
тут же слетятся сюда.
Вы сожгли виллу.
Хотел бы я, чтобы вы увидели эти цвета.
Как пламя поглощает краски.
Это было прелестно, поверьте.
Чёрт бы вас побрал.
Теперь каждое утро…
я беру палитру, кисть и рисую.
Но без красок.
Я сам себе стал пещерой.
Дышите глубже, юноша, и всё пройдёт.
Вы – вор.
Ваш труд принадлежит миру,
всему поганому миру, и вы украли его.
Это неслыханно.
Думаю, вы в чём-то правы.
С синим, и правда, что-то не так.
- Вот здесь, внизу?
- Да.
У вас глаз намётан.
Тут надпись на обороте.
Когда я заканчиваю, то пишу название,
дату и свои инициалы.
Для потомков, конечно же.
- «Жёлто-красная ересь».
- Моя любимая.
Что это значит?
Это кость, брошенная критикам,
этим алчным псам.
Пусть мучаются, разгрызая её.
Ищут смысл там, где его нет.
Я подожду снаружи.
Простите, сэр, но для меня это чересчур.
Джеймс.
Бросьте. Ему нужно зализать раны.
Боюсь, нам пришло время
расстаться, дорогая.
Если я задержусь чуть дольше,
вдова просто уснёт.
Я желаю вам счастья, милая.
И долгой жизни, полной наслаждений.
Я польщена. И рада знакомству.
Я знаю, что вам сейчас тяжело, юноша.
Но верю, что со временем вы поймёте.
Ага.
Доброй ночи.
- Ты не обиделся, друг?
- Нет, прости, я просто в шоке.
Не ожидал такого? Это было нечто.
- Чёрт.
- Что?
Я забыл сумку.
- Тогда вернёмся,
- Нет, нет, нет. Стой.
Иди собирайся, встретимся у машины.
Что?
Мне нужно всё записать, а здесь я не могу.
- Ты серьёзно?
- Да, серьёзно. Прошу тебя.
Я в долгу не останусь.
Идёт?
Что?
Поезд отходит. Залезай.
Угольки, пепел, тление.
В безмятежной ночи. В тихой ночи.
Дебни. Угольки, пепел, принятие.
Протест и принятие.
Дебни. Протест и принятие.
Ты ведёшь себя как-то странно.
Мы давно знакомы?
Пару дней.
Тогда откуда тебе знать,
что для меня странно, а что нормально?
Дом, милый дом.
- Ты куда?
- Работать.
Сейчас?
Муза зовёт меня.
Всё, не капризничай.
Мистер Кэссиди.
- В моём поместье случился пожар, Джеймс.
- Да. Да, сэр. Так и есть, вы правы.
- В студии Дебни?
- Да, боюсь, что да.
Прошу, скажите, что это произошло
после того, как вы забрали картину.
Да. Да.
То есть эта картина – единственная
из сохранившихся работ Дебни?
Да, полагаю, что так, сэр. Да.
А Дебни, он…
Его не было дома.
Сможет ли он ещё рисовать?
Он ведь старый.
- Старый.
- Пришлите мне фотографию.
Нет, нет, я не могу. Она в машине.
Я не могу так рисковать.
Мисс Холлис ещё со мной.
Тогда опишите её мне.
Ну, если честно,
её довольно сложно описать.
Описывать картины – это ваша работа.
Джеймс?
Она называется «Жёлто-красная ересь».
- Он оранжевая?
- Жёлто-красная.
Как солнце.
Как солнце на закате.
Похоже, это автопортрет. Это.
Да, это одинокий художник в райском саду
идёт навстречу своему последнему закату.
С полным принятием.
Это фантастика, Джеймс. Фантастика.
Спасибо, сэр.
Спасибо.
Скажи, что это за ужас?
- Это не то, что ты думаешь.
- А что тогда?
- Объясни мне, Джеймс.
- Послушай меня, пожалуйста.
Та лекция для туристов, помнишь?
Я провожу её по 20, 30 раз в год.
Всё те же 200 евро в Милане,
Флоренции или Риме,
те же американцы с пустыми глазами,
те же глупые вопросы.
Всё те же Рафаэль и да Винчи,
будто других художников нет.
Дебни крадёт у меня.
Да-да. И у тебя, и у всех.
Ты не такой человек.
Детка, ты понятия не имеешь,
что я за человек.
- Знаешь, что мы сделаем?
- Что?
Мы избавимся от этой картины.
- Нет. Не смей.
- Отпусти, Джеймс.
- Даже не думай.
- Мне больно!
Ты знаешь, насколько она ценная?
Это его единственная картина!
- За что он тебе платит?
- Кто?
- Кэссиди. Ты шпионишь за мной?
- Это был сон. Ты сам так сказал,
Иди, расскажи ему.
Он тебе не поверит, потому что он хочет,
чтобы это было правдой.
Знаешь, что будет дальше?
Ты уйдёшь из моей квартиры.
Из моей жизни.
И продолжишь быть дешёвой шлюхой
и спать со всеми подряд!
- Прекрати!
- Всё кончено!
Чёрт.
Нет, нет, нет, нет, нет.
Стой.
Стой.
- Прошу, нет.
- Нет, нет, нет.
Мне очень жаль,
Я не специально.
Я испугалась.
Я знаю. Мне жаль.
Мне было больно.
Я не хотел.
Это вышло случайно. Всё позади.
Ладно? Позади.
Мне так жаль.
Можешь встать?
Пойдём в квартиру.
Ладно?
Идём.
Мне очень жаль.
Ну всё.
Идём?
Вот так.
Молодец.
Всё хорошо.
Прости.
Ты же знаешь, что мне очень жаль?
Я куплю тебе билет.
Что скажешь?
Первым классом, куда пожелаешь.
Он платит тебе? Кэссиди.
Нет. Нет, нет, нет, всё не так.
Он даёт мне об этом написать.
Такой шанс выпадает раз в жизни,
иметь счастье написать о Дебни…
Это ложь, Джеймс.
Это чистая правда.
Давай одевайся.
Ты даже не понимаешь.
Я тебе помогу.
- Мы тратим время.
- Позволь помочь тебе?
- Давай поедем в аэропорт, и я…
- Где муха?
Должна быть муха.
Давай-ка мы успокоимся,
мисс Холлис, пожалуйста. Ладно?
Или это ты?
- Помолчи…
- Поэтому ты рассказываешь эту историю?
- Я не…
- Ты и есть муха, и ты это знаешь.
Прошу, не надо.
Ты мошенник, подделка. Жужжишь, и только.
Прошу, уймись.
Это ложь, Джеймс.
И ты лжец.
Легендарный Джером Дебни
умер в возрасте 84 лет.
У художника случился сердечный приступ
в поместье галериста Джозефа Кэссиди
на озере Комо.
Пустая рамка символизировала свободу.
Это символ нового видения.
Это новаторский взгляд.
Джером Дебни скончался
от сердечного приступа.
Ему исполнилось 84 года.
Смерть Джерома Дебни –
невосполнимая утрата.
Сама суть Дебни, и его величие
как художника.
Долгая карьера Дебни была омрачена
серией случайных пожаров,
сначала в парижской галерее,
потом в его вилле во Франции,
а недавно в его студии в поместье Кэссиди.
Критик Джеймс Фигерас,
которому посчастливилось
увидеть там последние работы Дебни,
говорит: «Дебни, как человек и художник,
демонстрирует глубокую искренность,
и непоколебимую прямоту пророка.
Он был голосом среди пустыни».
ФИГЕРАС «В РУИНАХ ДЕБНИ»
ГАЛЕРЕЯ КЭССИДИ
О, давно не виделись!
«В РУИНАХ ДЕБНИ»
Спасибо.
- Спасибо вам, сэр.
- Спасибо.
Молодец, Джеймс. Отлично.
Простите?
Ваше эссе – это фантастика.
Сейчас это такая редкость.
- Я отправил приглашение вашей подруге.
- Подруге?
Ну да, да, Беренис.
Ах, да. Да.
Мне пришлось обратиться к профессионалу
и провести расследование,
потому что она, похоже, исчезла.
Трудное это дело – исчезать.
Для этого нужна чья-то помощь.
В каком смысле?
Ну, знаете, в сложных делах
без помощи не обойтись.
Один мой знакомый однажды пробовал
и попал в переделку.
- Это не так просто, как кажется.
- Нет.
- Вы разошлись?
- Да, можно и так сказать, да.
Да. Юная любовь. Такая непостоянная.
Да.
Значит, вы пожертвовали ею ради работы.
- Искусство бывает ревнивой подругой.
- Да, точно.
Можно вас на пару слов? Идём.
История про Дулут
казалась неправдоподобной.
В смысле?
Знаете, она действительно оттуда.
Она не солгала.
Городок к югу от Дулута.
Жила с мамой и тёткой.
Работала учителем, представляете.
- Выпьете?
- Нет, спасибо.
Спасибо, нет.
Думаю, он отправил ей рисунок.
- Кто?
- Дебни.
Неужели?
Её мать сказала, что ей пришёл
рисунок Дебни, по почте, из Италии.
- Как вы понимаете, меня это огорчило.
- Да.
Только он не подписан,
а значит ничего не стоит.
- Какая жалость.
- О, да. Правда, жалость.
Очень жаль.
Не переживайте так,
скоро она где-нибудь всплывёт.
Так всегда и бывает. Да.
Мы пришли.
Бриллиант в короне.
Здесь нельзя курить, Джеймс.
О, чуть не забыл.
Это нашли на столе Дебни, когда он утонул.
ДЖЕЙМСУ ФИГЕРАСУ
У него же был приступ.
Кто знает, одно из двух.
Но нашли его в бассейне.
- Он плавал?
- Он туда упал.
Его нашёл Рудольфо.
Его тело раздулось, лицо посинело.
Очень печально. Минуточку.
Мне звонят из The Guardian.
Алло.
Джеймс Фигерас. Эвелина Макри из ARTnews.
Здравствуйте.
Позвольте сказать, это блестяще.
Ваша сдержанность – вот что поражает.
Это как писать о солнечной системе
и не упомянуть Солнце.
Другой критик построил бы
на этом концепцию.
Но вы оставили это нам, чтобы разгадывать
и удивляться, пожалуй.
Спасибо.
Последний след Дебни скрывается
прямо на виду, как и любая истина.
Словно он поставил метку Каина
прямо у себя лбу, не правда ли?
Или я перегибаю?
Простите?
Отпечаток пальца.
Джеймс.
Джеймс. Идите познакомьтесь
с Филиппом Ричарди из галереи «Тейта».
Он вам понравится.
- Вы всё знаете?
- Что?
- Скажите.
- Что?
Правду.
- Правду, Джеймс?
- Да.
Правду. Ну брось.
- Филипп.
- Джозеф.
- Здравствуйте. Это Джеймс.
- Джеймс. Очень рад.
Эвелина.
Мистер Фигерас.
Спасибо.
На этой неделе нас ждут
не самые приятные погодные условия,
особенно в Центральной Миннесоты,
где ожидаются сильные снегопады,
которые начнутся либо в воскресенье ночью,
либо утром в понедельник.
Вместе со снегом в понедельник
придёт сильный ветер
с порывами до 50 км/час.
Ожидается, что снега будет много.
Местами высота снежного покрова
будет достигать 30 сантиметров.
«ДЕВУШКА ИЗ ЭСКО ВСЁ ЕЩЁ НЕ НАЙДЕНА»
 

////////////////////////////