Станиславский. Жажда жизни (2020 год). Цитаты и фразы из фильма

История о Константине Сергеевиче Станиславском, гении театра ХХ века. Благодаря силе своего таланта он смог остаться настоящим художником и внутренне свободным человеком в рамках жесткой советской системы. Герои фильма, современные режиссеры театра и кино, среди которых Кирилл Серебренников, Кэти Митчелл, Лев Додин и другие, показывают, как метод Станиславского влияет на их каждодневную работу в театре и кино. Каждый из режиссёров находит своё отражение в зеркале гения и частицу его духа. В поиске ответа на вопрос, нужен ли современному театру Станиславский, герои фильма обнаруживают, что из искусства уходит самое главное – живой человек.

Все фразы и цитаты

Другую...
Еще открой!
Угол...
Вот так!
Так, по занавеске ниже.
Уйди от экрана... Не так сильно...
- Шире!
- Да.
Ниже.
Чуть-чуть откройте... Глубже...
Да-да, вот так. Стоп.
Вот этот. И два стула. Помнишь этот момент?
Да я не... Меня не было.
Господи! Каждый день Вы в
театре, а моменты не помните.
СТАНИСЛАВСКИЙ.
ЖАЖДА ЖИЗНИ
Когда меня пригласили во МХАТ,
я сразу сказал "Чайка".
Как такой знаковый спектакль
не только для МХАТа...
Но и для развития
мирового театра в целом...
Самым впечатляющим для меня было
сесть в кресло Станиславского.
Сидеть в его кресле - это,
конечно, определённое чувство.
А удивило меня больше всего то,
что с кресла Станиславского...
Как и со всех кресел МХАТ,
очень плохая видимость.
Только усевшись в кресло
Станиславского, я стал думать,
как выкрутиться из этой ситуации.
И это обусловило сценографию.
Поэтому появились мосты...
Поэтому появились определённые
перспективы и так далее.
А в целом, конечно, дух ощущается.
Я только пришла работать в
Московский художественный театр...
И был такой спектакль «Бал при свечах».
И там был такой момент...
Там был длинный-длинный стол,
на котором лежала старинная книга.
Я так открываю эту книгу… А
оказывается, что это Станиславский.
Там был какой-то текст про
то, что театр гибнет!
Я тогда подумала, что он, наверное,
был не совсем нормальный...
С точки зрения нашей логики человек.
Потому что степень возмущения,
эмоции, переживания...
За то, что театр гибнет, это конечно…
Даже при столкновении со Станиславским.
Тридцать восьмого? Это еще при жизни.
- Да, тридцать восьмого...
- Это последнее издание…
Передвижной круг внимания
и публичное одиночество...
Вот отныне мой оплот против
всяких скверн на сцене.
Если вы сказали слово или проделали
что-либо на сцене механически...
- Вы действовали без воображения!
- Пытайтесь вспомнить эти ощущения!
Как лед, лед, Саша!
В сложных пьесах сплетается большое
количество всевозможных если бы!
Благодаря ему происходит что-то,
отчего глаза начинают иначе смотреть.
Уши по-другому слушают.
Ум по-другому оценивает окружающее.
Мы учились по системе Станиславского...
Но как бы мы в то время невероятно
увлекались Гратовским, да...
Невероятно увлекались чуть позже
Михаилом Чеховым. То есть, всё равно это...
Всё впитываешь...
Варишься в этом, думаешь...
Это и есть часть
междисциплинарных уже практик...
Вот этого размывания границ в театре...
Когда актёр становится
не только артистом...
Становится журналистом, исследователем...
Человеком, который выходит
за рамки простого театра.
В театре самые ценные моменты...
Когда ты попадаешь в конкретное
живое настоящее время.
Мне хочется думать о
том, что миссия наша...
Чтобы один-два человека
нашли выход из этого...
Ну, тревожного времени.
Что там говорить?! Ну, тревожно!
Тревожно кругом!
Сейчас в Лондонской школе
драматического искусства...
Уже Шекспир не является
обязательным к изучению.
Потому что он не помогает...
Молодым людям получить работу в
телесериалах Эйч-Би-О и Нетфликс.
Расскажу вам историю одну. Быстро, быстро.
Значит, я улетаю в Новосибирск...
И уже прохожу… Практический в самолет...
И такой подходит человек...
Очень аккуратно выбритый, седая борода.
"Здравствуйте" - "Здравствуйте".
Вы руководитель творческого вуза?
Я говорю... Я говорю: "Да".
Разрешите представиться,
я директор Новосибирского крематория.
Я говорю: "Очень приятно!"
Вы знаете,
я бы хотел в вашем вузе провести...
Провести несколько
мастер-классов.
Я говорю: "На предмет?!"
Ну, вы понимаете, вот вы актёры, как-то...
У нас же тоже это же театр,
вы понимаете, вот церемониймейстеры...
У нас в крематории...
Актёры с этим не справляются!
"Да занимался я театром,
там столько грязи" - говорит.
- Какой?!
- Нет-нет, не мусора! Человеческой грязи!
Идет вот прямо из зала на вас, вы,
актёры, вы там тонете в этой грязи.
Я говорю: "Послушайте, я же руководитель
Московского художественного..."
У нас система Станиславского,
мы руководствуемся Станиславским.
Он говорит: "Как это инте… А что?"
Я говорю: "У нас четвёртая стена".
Я говорю: "У нас четвёртая
стена и никакая грязь..."
Он: "Как же это интересно!"
Я говорю: "Вот видите, у нас вот так вот!"
А он мне: "И как актеры справляются?"
Я говорю: "Публичное одиночество".
И у него гениальная фраза!
Он говорит: "Вот и у нас тоже!"
Руководитель театра...
Человек по имени
Константин Станиславский.
Шаг за шагом он создавал
некоммерческий театр.
Театр, посвященный искусству!
Он верит в реализм...
Как средство раскрытия психологии автора.
Я в это не верю!
Когда мне было 13 или 14...
Я был участником любительского театра на
западе Лондона. Он назывался Questors.
И в нем была комната, которая называлась
"Комната Константина Станиславского".
И моя любовь к русскому театру,
моя любовь к России родилась в то время...
Но это была просто пустая романтика. Я
понятия не имел, кем был Станиславский,
Это была просто часть
романтического идеала.
Дягилев, Чехов, Нижинский...
Ну, вы знаете, Мейерхольд...
Катание на санях, берёзки,
снег, "Калинка-малинка".
Ну, понимаете,
фантазии 13-летнего парня о России.
А потом постепенно в моей жизни эти
образы начали замещаться реальностью.
Самое интересное событие последних дней...
Это была эта встреча!
С Константин Сергеевичем...
Мы нашли, мы нашли очень много общего.
Конечно, были и разногл...
Разногласия! Разночтения! Они были...
Существенны. Я не мог критиковать!
Я не мог! Мне было неудобно!
Критиковать труд и смысл
жизни такого... Гиганта!
Между прочим, моя система...
Проще!
И удобнее для артиста!
Как это ни грустно…
Но за всю мою жизнь среди всех
многочисленных учеников моих...
Режиссёров было только два!
Первый... Сулержицкий!
Которого я считаю человеком гениальным!
И Вахтангов!
Похуже...
Но тоже способен стать
художественным вождём.
И оба умерли.
И пока…
Не явится новый...
Ничего не остается,
как только спаривать их...
По двое.
Я делал юбилей... Станиславского...
С Мишей Дурненковым мы делали
большой такой спектакль...
Который прошёл один раз...
Потому что невозможно было собрать
всех участников во второй...
И мы залезли во все источники...
Которые были про Станиславского
в Художественном театре...
Ну, я имею в виду письма...
Книжки, дневники.
Мне кажется, в любой судьбе...
Особенно у такого человека, который прожил
длинную-длинную жизнь в искусстве...
Можно что-то найти для себя.
Станиславский до сих пор
почувствовал только одну пьесу.
"Чайку". И в её плане решал
все-все-все другие пьесы.
Больше ничего Станиславский не знает,
больше ничему у него научиться нельзя!
Это не школа!
Я чувствую по себе.
Всё, что я играю под его режиссёрством...
Я играю без настроения.
Почему... Я был Мейерхольд?
Толя Белый читал текст за Станиславского...
Потому что у него был красивый голос, а...
Все отмечали, что у...
Константина Сергеевича был очень
красивый, богатый голос.
Я вернулся домой таким же нищим...
Как и уехал.
Молю Бога только о том, чтобы не нажить...
Я молю Бога только о
том, чтобы мне нажить...
Проклятых этих долларов для
обеспечения жизни детей.
Театром не наживёшь.
Об этом надо раз и навсегда забыть...
Приходится искать других путей. То есть…
Писать книгу.
Меня, надо сказать,
впечатляли больше сюжеты из его жизни.
Арест в двадцатые - тридцатые годы.
Как чуть не… В общем,
практически не расстреляли.
Как к нему приходили… Товарищи коммунисты.
Эта судьба… Поразила меня.
Это вот такого абсолютного… Какого-то
подконтрольного существования.
И эта комната,
где жил этот доктор, который...
Был... Там из НКВД человек
к нему приставленный.
В общем, какая-то печальная история...
Человека, который поверил этой власти.
И в общем, не мог видимо...
Поступить по-другому...
У которого, в принципе, отобрали театр...
Чтобы сделать его… Государственным,
самым главным, и… Прочее.
А он оставался художником.
И его интересовали вещи,
совершенно не связанные с идеологией.
Остался абсолютно частным, очень нервным...
Очень влюблённым в себя,
как все красивые люди, увлеченным собой...
Как все большие артисты, человеком.
В Станиславском прекрасна
его человечность...
Страдания в попытке
создать связи между людьми.
Он собрал воедино множество нитей...
Для того, чтобы создать то, что,
по его мнению, было наполнено жизнью.
Что трогательно в
Станиславском, так это то...
Что он назвал своим преемником Мейерхольда.
И что он собирался работать
вместе с Вахтанговым.
Он не ограждал свою территорию
и не душил соперников.
Он хотел делиться с людьми и
передавать всё следующим поколениям.
И именно это вдохновляет меня
в нём - его дух, а не его ум.
Упрямый, наверняка был, страшный человек.
Поэтому мы так много о нём говорим.
Мы всё время хотим... Какую-то полку найти.
Совершенно это не нужно.
Неважно, вообще, что он говорил.
Просто... Нахождение с ним в одном поле...
Это уже важно!
Для меня... Самое главное, что он сделал...
Он написал книжку,
которая называется "Этика".
Этакие законы… Законы
внутренней жизни театра.
И они связаны очень с
выбросом… Во внешний мир!
Я не использую эти инструменты...
Которые мне... Подсказывает Станиславский.
Я по-другому делаю!
Когда я... Педагог, я это... Помню.
Вот я бы так сказал... Я это помню.
Но при этом я помню и другие имена...
И Мейерхольда, и Вахтангова...
И Таирова... И Брехта.
Потому что, конечно, создавая...
Открытии драматургии...
Или драматургического какого-то языка...
Стиля... Это связано, конечно, с
появлением нового... И режиссерского языка.
Это как бы театр.
Шекспир, Брехт, Мольер... Чехов.
Миша Трухин… Костя
Хабенский, Андрей Зибров...
Ну... Миша Пореченков.
Ксения Раппопорт.
Замечательный спектакль...
"В ожидании Годо".
Это поставил...
Юрий Николаевич Бутусов.
Ну, тогда Юра Бутусов...
Однажды меня шофер такси вез...
Мы говорили о том, что вот обещали
заасфальтировать эту улицу.
И он говорит: "Как вот ваш
Станиславский говорил... Не верю!"
Это шофёр такси, который,
может, в театре не был никогда.
Он знал это "не верю!".
Знаешь ли ты, кто такой Станиславский?
Что бы люди поняли,
что ты эту фамилию первый раз слышишь.
Да! Давай сюда!
- Вот Илюша, слыхал фамилию Станиславский?
- Ну что-то слышал...
Для очень многих людей, уважаемых...
Станиславский - это такая... Философия.
Для меня это... Практический инструмент.
Правда тела... Правда походки...
Правда дыхания!
Неразрывная связь физического и духовного.
Второе - это, конечно же...
Предложение Станиславского,
как анализировать пьесу.
Значит... Мы занимаемся
пьесой Чехова «Три сестры»…
Мы исповедуем этюдный метод Станиславского.
А что такое этюды-то?!
Это такая... Живая импровизация...
На одну из тем пьесы.
А вот как во время
пожара люди себя ведут?
Много народа вокруг...
- Собаки, лошади...
- А, ты шел домой, да?!
Останавливает меня...
Маленький мальчик и говорит...
"Пожар же в городе!
Что Вы делаете, надо..."
Красный дом горит! Всё горит!
Что Вы делаете?!
А где пожарные?! А где все?!
Ну, спасибо.
Петенька... Другой уровень настоящести.
Это, то что ты сейчас...
Это паникёр, это не военный человек!
Вот дом горит! Что делать там нужно?!
Самообладание! С пониманием!
Он занимается работой...
- Это... Этого ничем заменить нельзя.
- Понимаю.
А... А ты паникер.
Артист творит, конечно...
Он не выполняет задание...
Поэтому... Мне кажется, очень устарело...
И меня всегда раздражает,
когда в театральной программке написано...
"Действующие лица и исполнители".
Но... Другое дело,
что когда убойно-убедительно...
То... Бутусов... Это вставляет в спектакль.
И правильно делает.
Я популярен!
Вот уже целый год вы с ним омерзительно
паясничеством прикрываете ненависть ко мне.
Не скрою... Ненавижу.
- Зависть... Тоска по власти!
- Нет...
Нет! Ненавижу за то,
что вовлекли меня во всё это.
Где обещанные союзные рати, а?!
Где Российская империя, а?! А?!
Как могли вы бороться с
ними, зная, что вы без сил!
Люди, которые варятся...
Вот в этом учебном состоянии,
они очень... Живые!
И... Даже, так сказать, люди специально
ходят на учебные спектакли, чтобы...
Насладится вот этой живой энергией!
Совершенно парадоксальная ситуация...
Что... Человек,
когда он учится, он живой...
Как только он попадает в театр...
Моментально как будто бы это
забывается, это всё уничтожается...
И он превращается в какую-то
глыбу, говорящую голову.
Я пытаюсь найти этот мост...
Чтобы... Вот это ощущение
живого человека...
Никуда не уходило и не исчезало.
Поэтому очень часто говорят,
что я работаю этюдным методом.
Это не совсем так.
Этюд в чистом виде – это… Некая
ситуация со своим личным текстом.
Мы не работаем со своим текстом,
мы работаем с текстом автора.
Вы больны.
Я не стану Вас задерживать.
Помогите!
Я... Попрошу Вас... Немедленно
покинуть помещение контрразведки.
Вот эта энергия... Живая энергия...
Этюдов. Вот эта живая
жизнь, которая в нем есть...
Это моя цель!
Живой человек!
Это самое ценное...
В том, что придумал Станиславский...
Вот эта зыбкость и...
Путь к живому человеку.
Но... Пути, как это сохранить,
чтобы это было в спектакле...
Он не нашел. Не знаю...
По какой причине, но...
Мне кажется, не успел!
У меня страстная жажда
жизни, борьбы, труда.
Только что ты... Говорил...
Что вся роль про... Жажда жизни!
Радость жизни! Радость жить!
Вот чем пронизана роль!
Или страхом смерти?!
Человек говорит... Про любовь к жизни...
Вы это не слышите!
Есть и другие какие-то чувства,
которые тоже могут двигать...
Тобой, когда ты делаешь что-то... О ком-то.
Не... Это не обязательно любовь!
Это... Ну... Не... Какой-то интерес!
Какое-то непонимание!
Я хочу понять другого человека...
Это совсем не значит, что я его люблю!
Доллар!
Доллар! Это великий!
Всемогущий дух...
Он абсолютно повсюду!
Вот там, на кровле... Горит золотой луч!
А рядом с ним, высоко в воздухе...
Согбенная черная кошка!
Химера!
Это Нотр-Дам де Пари, века!
Так вот там лежит... Там покоится доллар!
Массовое сознание...
Все время кто-то должен
делать кому-то удобно...
Красиво...
Конечно, я тоже делаю для зрителя,
но просто... Я не думал о механизмах...
Просто... Говоря о
каких-то серьезных вещах...
Заставить... Заставить!
Смотреть.
Это просто очень сложно.
Надо... Следить за своим лицом.
Чтобы никто не застал врасплох.
Что не понял никто, как плохо.
Чтобы никто не узнал о том...
Скошенное - виноват!
Мрачное...
Не уследил...
Я бы другое взял напрокат,
я не снимая его б носил.
Я никогда не смотрел бы вниз...
Скинул переживаний груз.
Вы оптимисты?
И я оптимист.
Вы веселитесь?! И я веселюсь!
Конечно, нужна правда жизни.
Если эта правда находится,
то только тогда что-то и случается.
По-настоящему.
Живое. Живое... Ведь мы верим живому.
А... Мертвому уже не верим.
Мне очень нравится время,
которое сейчас происходит... В театре...
Потому что к счастью, наконец-то, да...
Территория эта начинает не
суживаться, а расширяться.
Дело в том, что один из таких
острых вопросов для театра...
Как приблизить актёра к зрителю?
Прошу внимания. Наденьте, пожалуйста,
микрофоны. Скоро начнётся репетиция.
Оскарас, здрасьте.
Добренькое утречко!
С чего начинаем-то, ребята?!
Делаем переход... С третьего на четвертый.
- Ищем, да?
- Давайте!
А теперь вот заканчиваем жить...
В деревне...
Всё-таки как коротка…
Бедна... Человеческая жизнь...
Ну, жаловаться на жизнь...
В шестьдесят два года это,
если согласитесь... Не великодушно!
Упрямец!
- Жить хочется!
- А это легкомыслие!
Всякая жизнь по закону
природы должна иметь конец.
Да. И тогда возьми его на камеру...
- Так. С собой или без?
- Без себя. Вот так вот. Да. Вот-вот.
Дело в том, что один из таких
острых вопросов для театра...
Как приблизить актёра к зрителю?
Как такого добиться на большой сцене?
Тут камеры, конечно, очень помогают.
Движешься потом в этой толпе
без всякой цели туда - сюда...
По ломаной линии.
Живёшь с ней...
Сливаешься с нею психически...
И начинаешь верить в то, что...
Действительно, возможна одна мировая
душа, вроде той...
Когда-то сыграла в Вашей
пьесе Нину Заречную.
Кстати, а где... Теперь Заречная?
Театр – это, прежде всего, живой актёр.
Поэтому прямую трансляцию...
Можно использовать в качестве
вспомогательного средства.
Но она ни в коем случае не
может стать самым главным и важным...
Поскольку в противном
случае мы теряем театр.
О, хорошо, хорошо,
издалека, ещё круг обойди!
Да, да, да, да, да, да!
- Ровно... Пятьдесят!
- Во, во, во, стоп!
Вот я всегда говорю, что есть
единственный... Гениальный режиссер...
- Это я...
- Это случай!
Ты снял ее...
И вот так идешь. И как раз совпало, что...
Вы начали говорить про его пьесы...
Так много происходит в мире интересного...
С точки зрения вообще всего.
И науки, и знаний, и развития технологий.
А почему не должно это включать
в себя территорию театра?
Я считаю, что при создании
спектакля не существует правил.
Лет 10 или 15 назад я хотела поставить...
Сценическую версию новеллы
британской писательницы Вирджинии Вульф.
Это новелла, в которой всё действие
происходит в мыслях персонажей.
Поэтому это стало серьёзной задачей...
И мы использовали видео и звук
для воспроизведения мыслей.
После этого мы подумали: «Господи, это же
совершенно новый способ создания театра!».
В нашем случае актёры
также являются операторами.
Я не только слежу за детальностью
актёрской игры, но и за субъективностью...
Которую невозможно передать
традиционными театральными средствами.
Если зайти слишком далеко,
может показаться...
Что живая часть театра убита технологией.
Кино по-своему лишает зрителя воображения.
Вместо воображения кино
предлагает само себя.
А театр, в основном,
происходит не на сцене...
А в воображении зрителя.
Я вот думаю иногда, интересно,
мог бы вот сейчас появиться Тарковский?
В кино... Все больше и больше...
Не ставится задачи... Художественного кино.
А ставятся задачи... Коммерческие.
И, к сожалению, все актеры...
Хотят туда попасть!
Но... Я совершенно четко вижу, что...
Попадание в эту зону...
Безусловно накладывает... Сразу же...
Отпечаток и на их работу в театре.
Возникает какой-то... Туман...
Театральное событие... Становится нечистым.
Ну, скажите Адаму Драйверу,
что он меньше выкладывается в кино…
Или Роберту де Ниро в фильме Скорсезе...
Где ему надо было играть двадцатилетнего
человека, там, с чем-то, понимаете...
Ну скажите… Ну, скажите всем этим
людям, что они меньше выкладываются!
Познакомься! Вот это мой муж Сергей!
- Котов!
- Очень приятно!
- Мне тоже!
- Но впрочем... Мы же знакомы!
Ну как же! Помню!
Как вы знакомы?!
Да... Это было давно!
Мимолетно и в прошлой жизни!
Я предпочитаю долго
репетировать и быстро снимать!
Я люблю снимать большими кусками!
Опять же...
Театральный достаточно метод, чтобы...
Не рвать нить отношений!
Это самое дорогое, что есть...
Это... Плетение отношений.
Потом я другое практикую
ещё во время съёмок...
Когда стоят там четыре - пять камер.
Ты можешь актёра выманить...
Незаметно из кадра... Подозвать к себе...
Во время съёмки...
И сказать ему: «Сейчас пойди и...
Грохни чашку об стол».
И когда он входит и это делает...
То возникает реакция
абсолютно неожиданная, но…
Так как актёры уже внутри...
Никто не скажет: "Что он делает?
Мы так не репетировали".
А... Они готовы к тому,
что может быть, что угодно.
Вы считаете,
что я недостаточно оскорблен, да?!
Что я... Лакей?!
Которого до конца можно оскорблять?!
Как Вы смели...
Меня сюда привести?!
Знали, что у меня горе!
Если Вы... С жиру женитесь...
С жиру беситесь и разыгрываете свои
мелодрамы, то при чём здесь я?!
Что у меня общего с Вашими...
Романами?! Я...
Я врач!
И никто Вам не давал права
так надо мной издеваться!
Никто Вам!
Задачи, которые я ставлю перед собой
и перед моими коллегами, это...
Вооружить артиста в,
так сказать, ситуации...
Когда ему не может помочь режиссер.
У меня умер сын!
Ты понимаешь или нет это? Ну кто… Кто…
Кто... Кто?
Вы хотите меня убедить... В том,
что произошло - это ваше несчастье?
Е-мое!
Сколько у тебя возможностей здесь!
Ты исполняешь свой долг!
Приезжаешь к человеку
домой к умирающей жене.
Она сбежала с кем-то,
и они здесь пьянствовали!
И он меня сейчас хочет убедить в
том, что он несчастен?!
Он несчастен?!
Если система Станиславского…
Это ПТУ, то...
То система Михаила Чехова - это уже...
Так сказать, высшая школа. Это университет.
Там уже, где идет...
Психологические жесты,
энергетика, концентрация...
И там идут уже другие… Но всё равно
она основывается на Станиславском.
Перед началом репетиции пьесы...
Я отвечаю на все вопросы.
И выстраиваю биографии всех персонажей...
Максимально детальным образом, так,
чтобы они работали друг с другом.
Я помню, что Станиславский говорил об
этих изменениях, как о бусинах в ожерелье.
Когда я думаю о моём
отношении к Станиславскому...
Я вспоминаю, что была в России примерно
в 1989 году и училась у Льва Додина.
Который был учеником Товстоногова...
Бывшего учеников самого Станиславского.
И благодаря моей работе в Великобритании...
Я передаю эти техники молодым людям.
Когда я впервые попала в его класс...
Там был его ассистент и
все студенты-режиссеры...
Были одеты в чёрное и
работали над «животными».
Я запомнила одного беднягу...
Который по глупости решил
изображать фламинго.
И вот он стоял на одной ноге...
И Додин допытывался до
мельчайших деталей...
Физиологии... Сознания птицы...
Температуры, времени суток.
Одним словом - уровень
детальности его наблюдений.
Вопросы и вызовы, которые он
бросал актёрам, были невероятными.
Его работа просто невероятна!
Сказано... Его голос!
А вы уже всё перекрываете.
Получается тут немая игра.
Понимаешь?!
Мы встретились 35 лет назад в
Финляндии, где мы оба работали...
Он в качестве экзотического русского, я -
в качестве экзотического англо-ирландца.
Я ставил "Макбета",
он ставил Островского...
И у нас был один и тот же переводчик.
Мы очень сблизились.
Мы, вроде как, формировали друг друга,
оказывая друг другу поддержку все эти годы.
Быть театральным режиссёром
довольно одиноко.
Кажется, что мы находимся
в центре внимания...
Но, на самом деле, это работа в одиночку.
И зачастую режиссеры
недолюбливают друг друга.
Английская культура - это то же,
что и культура английской речи.
Культура быстрых перемен, временных
трупп, краткосрочных контрактов.
А русские понимают,
насколько важно оставаться вместе надолго.
Что прекрасно в русских
актёрах - это то, что...
Актёров называют словом "артист".
В Англии это совершенно не так. Там это
"актёр", и это значительная разница.
В душе у англичан существует дихотомия
между актёрством, как искусством...
И актёрством, как работой.
Мы с Ником за завтраком обсуждали
Брэкзит, это тот же спор.
Смысл ровно такой же...
Герои говорят: "А потом
это всё закончится".
А мы думаем: "Нет, не закончится".
В той самой комнате, где они это сделали...
Я вчера расстроился,
когда сказал, что это правда.
Но та комната, в которой они
совершили убийство, напоминает им...
Что сделано, того не изменить.
Пока ты не поймёшь для себя,
что "здесь" - это не "там"...
Ты будешь немного потерянным.
Я думаю, просто скажи...
"Нет, вы там, я здесь, а он – там".
На русском языке.
Нет. Вы здесь.
Я здесь.
А он...
Хорошо, но это не работает,
поэтому тебе надо постараться посильнее.
Мы пока не поняли...
Поэтому тебе придётся
использовать всё своё тело, Лев.
Вы здесь!
Я здесь!
А он...
Он... Там!
Очень хорошо! Теперь дотронься до стен.
Нет!
Вы там!
Я здесь!
А он...
Он там!
Хорошо! Хорошо! Теперь стало понятно.
Сейчас он был бы в лучшей позиции...
Чтобы произнести свой текст,
если бы у него была опора.
Видите, да?
Всё, что вы говорите, должно быть тут...
Каждая сцена, в которую вы будете играть...
Должна будет находиться
внутри этой структуры.
И он трогает стену для
того, чтобы соединиться с…
Прикосновение к стене нужно для того...
Чтобы он не уходил в себя
и пытался меня понять.
Это уловка, чтобы заставить вас
перестать быть самими собой!
Понимаете?!
Если вы не будете это различать...
Не будете разделять своё пространство...
Вы оплавитесь, как огромная
масса из расплавленного пластика.
И вы будете чувствовать себя, как дерьмо.
Вы не можете спасти себя сами.
Лев, кстати, был неплох...
Но, чтобы спасти себя,
вам придётся, на самом деле...
Вытягивать эти вещи за рамки себя.
Чтобы обозначить дистанцию
между нами: "Нет!"
"Это - ты, это - я, а вот там - он".
Создайте достаточно пространства
между ними и этим воздухом...
На этой дистанции вы сможете дышать.
Это, по сути, и есть моя работа...
Вселять в людей уверенность,
чтобы они могли видеть вещи.
Я не могу видеть за них...
Я не могу вселить в них жизнь,
я не могу создать жизнь...
Но надеюсь, что я могу сделать так,
чтобы жизнь проходила сквозь них.
Это то, чего хотел Станиславский.
Ну, следовать Станиславскому, да...
Это значит, прежде всего...
Следовать его самомучительству.
Это все время понимать, что ты не гений.
Быть больным этим комплексом…
И делать всё, чтобы хотя бы как-то
приблизиться… К гениальности.
Что бы найти... Хоть секунду живую.
А значит, я должен понимать,
что всё остальное неживое.
Что всё, что, вот, я делаю на сцене...
Всё это... Как бы сказать...
Всё это не то!
Никто ж тебе из зала не
крикнет: "Это неживое!"
И наивно я могу с Вами общаться.
А вот еще наивно, да ещё обманывать…
А что же, Вы наивность будете играть?
Нет, не играть! А так...
А наивность, она Ваших действиях будет!
- В Вашем отношении.
- Те действия прямые.
А вот обманывать я ещё не умею.
Да просто обманывать, Вы знаете…
А как человек?!
Я Вас сразу выключаю из
плоскости актёрства...
И вас помещаю в плоскость Ваших...
Человеческих жизненных воспоминаний.
На каждую репетицию всё меньше
приходит известных артистов.
И они прямо так исчезают... Исчезают...
И остаются только те,
кто не может не ходить...
Потому что их легко уволить.
И вот огромную энергию…
Станиславский тратит на тех...
Кому эта энергия абсолютно... Бесполезна.
Вот так Станиславский заканчивал...
Свою жизнь...
В полном...
Глобальном... Одиночестве.
Он был для всех... В театре...
В том числе,
вроде для своих воспитанников...
Чужим... Одуревшим...
Мучителем.
Почему я сказал это о Станиславском?
Всегда есть опасность, что люди просто
скажут: "Да-да-да-да... Жизнь – жизнь".
Но если забыть и не сказать этого...
То все начнут спорить только о теории.
А ты думаешь: "Но это
всё абсолютное безумие!"
Это как спорить о различных
доктринах в христианстве.
Вы знаете, когда два христианин
спорят о том и другом...
Но, в конце концов, кто-то должен сказать
им: "Вы вообще помните о живом Христе?"
Если Вы верующий,
то Вы верите в живого Христа.
Знаете, у Ницше было такое...
Понятие о типе художников...
Аполлонический и дионисийский.
Для меня Станиславский связан...
С этой аполлонической
респектабельностью, логикой.
Таков его подход и к актёрскому
мастерству... Как постичь умом...
Как при помощи ума помочь что-либо создать?
И в этом громаднейшая дилемма...
Поскольку...
При таком подходе исчезают жизненная
сила и интуиция.
И я всегда провоцирую актёра...
На то, чтобы он исходил из своей интуиции.
А не из каких-то методов,
которые помогают ему...
Обмануть зрителя или самого себя.
У меня есть... Деньги!
Но я актриса!
Я не могу себя вести по-человечески!
Я верю тебе! Я верю!
Петруша, у меня нет денег!
Да что же это за жизнь
такая, черт бы ее... Ой!
Что-то у меня... Такое...
- Тихо! Тихо!
- Петруш!
Ну что такое?! Ну, сделайте
что-нибудь, помогите, ему плохо!
Помогите, ему плохо!
Есть артисты, которые сигналы...
Идущие через сознание, не принимают.
Ну, то есть они могут очень
талантливо существовать...
Если им... Намекнуть или,
там, дать какой-то сигнал.
Вообще на какой-то тарабарщине
ты ему покажешь, а он...
Тут же понимает и делает всё невероятно
талантливо...
И... Ему не надо... Разбирать роль.
Я работаю в... Германии...
Там мы ставим спектакли...
Вот сейчас... "Декамерон" делаем...
Сейчас они видят, что наш театр
находится в очень хорошем состоянии.
Но я не хочу отвечать за весь наш театр...
Я могу отвечать только за наш театр...
"Гоголь-центр".
Как можно верить...
Кому бы то ни было во времена
"фейк-ньюс" и "пост-правды"?
Никому, никак, никогда.
Поэтому театр тоже вопрос не веры...
Тут ну какая вера, ну...
Театр - живое, поэтому...
Я этому... Так сказать... Как-то верю!
Выстрел!
Осуществлялся из револьвера...
Так. Давайте я запишу!
Системы наган.
Вот здесь!
- В области уха!
- А, хорошо!
Где находятся...
Жизненно важные органы. Вот здесь.
И человек сразу отключается.
Это что-то со времен революции?
- Это я придумал.
- А...
Раньше-то из ружья стреляли...
Так полбашки сносило.
А кто это потом убирать будет?
А у нагана не такая убойная сила.
Это то, что надо как раз!
- Закусывайте! Чего Вы?!
- О! С Вашего позволения!
Ну конечно!
Жарковато!
Ну, давай! Последний вопрос!
Я... Щелкну?!
- А...
- Ага.
К стеночке.
- А...
- Ага.
Да... Я подумал... А, или вот...
В "Аргументах и фактах" писали, что...
Психологи говорят,
что палачи… Дескать, сходят с ума...
Что редко кто после четвёртого
убитого остаётся в своём уме.
- И что, правда?
- Что, я на психа похож?
Нет, не похож.
На самом деле, ведь понятно,
что никакой системы Станиславского...
Советского образца как бы не существует.
Нету такой книжки, которая
называется "Система Станиславского".
Советская система с желанием
всё как-то регламентировать…
И облечь в некие формальные
рамки стереотипа...
Она придумала "систему Станиславского".
Делай раз, делай два,
делай три, делай четыре...
И будешь, как Станиславский.
Ты можешь использовать одну и ту же схему
для высвобождения жизни снова и снова...
Но не получится просто повторить
то, что ты уже делал в прошлом.
Иначе становишься призраком,
который проходит сквозь стены.
Сразу кажется, что вот...
Ленин на броневике.
Станиславский на
броневике и говорит...
"Люби искусство в себе,
а не себя в искусстве!"
Но, на самом деле никого...
Никого он к этому не призывал!
Он выходил на сцену и замечал...
Что у него...
В монологе остаются кровавые пятна...
От того, что он...
Ногтями вжимается в ладони.
То есть зажат.
А он... Смотрел на великих артистов...
И понимал, что они свободны.
У них всегда свободные, лёгкие руки.
И так бывает!
Бывает, что потрясающий педагог...
И никакой артист.
То есть... Он сублимирован... В...
В системе. Он знает, как...
Но он сам не может.
Это было таким значительным
культурным влиянием мирового масштаба!
Кто-то сказал: "Стоп!
Остановитесь все! Это важно!"
Актёрская игра - это важно!
Я собираюсь предположить,
что это ремесло...
И я собираюсь его проанализировать.
И попытаться создать систему
мышления о том, как надо играть.
Я бы очень хотела поужинать с ним.
Узнать, как бы он мыслил сейчас.
Превращать...
Станиславского в такой жупел… И...
И на нём выстраивать какие-то,
чуть ли не идеологические схемы...
И мы все это уже проходили...
Когда чуть ли не насильно во всех театрах
внедрялась система Станиславского.
Выставка "Все "Чайки".
От Станиславского до Коршуноваса.
Дорогие друзья!
Мы очень рады… Вас здесь видеть...
Наш любимый… Театр МХАТ открывает...
- А... Пятую...
- Закрывается...
- "Чайкой"...
- "Чайкой"!
И музей МХАТ, конечно, не мог пройти
мимо этого знаменательного события.
В этот раз, как бы,
«Чайку» ставит один из самых...
Интересных режиссеров
современности Оскарас.
Ну я откровенно скажу,
что нам бы было бы, наверное, легче...
Если бы этой всей прекрасной
выставки не было бы.
Даже, может быть,
не было и первой постановки…
Станиславского…
- Не с чем было бы сравнивать!
- Да.
А Чехов был бы ещё живой...
Мог бы прийти к нам на репетиции.
Мы бы с ним поспорили.
И он бы, наверное, может, я думаю,
даже с многим бы согласился!
Потому что пьеса настолько
современно написана...
Как киносценарии пишутся.
Вот. А с другой стороны...
Мы, конечно, очень хорошо понимаем...
Где мы ставим "Чайку".
Об этом вспоминаем, мы об этом говорим...
Как Станиславский играл Тригорина.
Это всё время тут витает.
Это схватывается какими-то, даже...
Не умом, а…
Душой!
Эх!
Погибать так погибать!
Выхожу за учителя, знаешь, что…
Сейчас мы... Теряем действие.
- Всё тянется и тянется, и мы теряем…
- Я каждый раз думаю...
Что вы сейчас остановите ещё.
- Нет! Вот сейчас не остановлю!
- Ну, давайте, сейчас договоримся...
Вы не останавливаете...
- Что бы не случилось.
- Да. Но ты так сделай...
Чтобы лучше я бы не остановил!
Ирена!
- Люди!
- Оставь людей в покое…
Львы!
Орлы...
Куропатки, рогатые олени, гуси, пауки...
- Молчаливые рыбы.
- Оставь людей в покое…
Это странно, но в таком театре, как МХАТ...
Есть какие-то представления,
стандарты некой хорошей актёрской игры.
Они отлично знают, как сделать так...
Чтобы публика им аплодировала,
чтобы публика ими восхищалась.
И они сразу хотели каких-то финтов,
каких-то интересных решений.
А мне это было не нужно.
Мне было нужно,
чтобы они были такими, какие есть.
Если взять, например, Дашу Мороз...
То, какая она сегодня, и Аркадину,
между ними много схожего.
О'кей. Мы сделаем.
Но то, что мне адски неудобно,
у меня сейчас все по-другому... Это факт!
- Да.
- И вечером прогон.
Просто попробуй. Хорошо?! Один раз.
Будут просто травмы! Потому что
я должна ползти здесь по Игорю...
У Игоря на спине будут
травмы и у меня на коленях!
Потому что это жёсткая поверхность!
У меня и так все колени разбиты!
Мы здесь по нему вот так профигачиваем...
- Всю дорогу.
- Верните диван тогда!
- У меня вот здесь гематома, вот здесь…
- Даша...
Последняя! Страница... Моей жизни!
Мое!
Счастье!
Мой восторг и моё блаженство!
Ты...
Если ты покинешь меня хотя на один
час, то я не перенесу!
Я сойду с ума!
Великолепный мой, дивный!
Мой повелитель!
Тихо. Сюда могут войти.
А я не боюсь! Я не стыжусь!
Своей любви к тебе!
Успокойся!
Успокойся!
Ты... Сокровище мое!
Отчаянная голова!
Хочешь безумствовать?!
- Я не хочу!
- Ты с ума сошла?!
Не пущу тебя! Ты мой!
- Ты мой!
- Ты что творишь?!
- Ира!
- Нет, мой! Ты мой!
Ты мой! Ты мой!
Я сказал, прекрати!
Этот лоб! Эти глаза!
Это самый высокий пилотаж...
Когда зритель физиологически ощущает
то, что ощущают актёры.
Будь то боль, любовь, секс... Неважно!
И это даёт возможность зрителю...
Предполагать,
что он подглядывает за ними...
Вникает, проникает вовнутрь
того, что происходит на сцене.
Вот это Станиславский... Приз.
Я верил, что он гений...
Но до конца у меня были сомнения.
Пока я не узнал одну поразительную вещь.
Его пригласили принять участие в одном...
Подмосковном...
Имении...
Во фрагменте из "Чайки".
Он – Тригорин, Нина Заречная...
Лавочка, скамеечка... Цветы, кущи...
Луна.
И пруд.
И вот он предварительно сказал, что я
должен попробовать эту... Скамейку...
Попробовал...
А потом сказал...
Великую фразу. Я понял, что он – гений.
Он сказал: Вы знаете, я это не могу...
Сделать...
"Если настоящая Луна,
если надо мной космос...!
"И, главное, листва...
Сделанная не из материи крашеной…"
"А настоящая листва..."
"Надо играть как-то по-другому".
"А как, я не знаю".
Спасибо, моя дорогая!
Ой, как это почётно… Я не знаю...
Как дальше будет.
Чтобы всё время было "Верю!"…
Это очень обязывает.
Станиславский вообще лучшее, что
есть, скажем, в американском кино...
В актёрской среде…
Потому его фраза...
Легендарная «Я не верю!»...
Мы её использовали в другом положительном
смысле, назвав премию «Я верю».
Мы изучаем систему Станиславского...
По переводам и интерпретациям, но мы
по-настоящему не знаем этого метода.
А мне интересно, как русские актёры
используют его именно сейчас.
История русского актёрского
мастерства - это, безусловно...
Нечто, принадлежащее и мне тоже.
Это внутри меня.
Несколько сотен лет тому назад...
Один из моих предков основал один из
первых крепостных театров в России.
И я уверена, что я стала актрисой,
благодаря своей русской крови.
Имя Станиславского...
Является чрезвычайно важным для
нас, актёров.
Современное актёрское мастерство
театра и кино создано им.
Я помню, как училась в
театральной школе, и мы...
Изучали систему Станиславского тогда.
И мы всегда задавали
вопрос: "Как ты чувствуешь?"
"Как бы ты чувствовал,
если бы делал то или иное?"
И мы пытались найти этот момент правды.
Ценны педагоги из России...
Потому что мы, конечно,
знаем что-то такое, что они не знают.
Я же там довольно часто
преподавала в Америке.
Им бесконечно интересно вот те методы
и способы, которыми мы работаем.
Америка - это страна, которая…
Восприняла Станилсавского.
Может быть,
потому что два года гастролей...
С двадцать второго по двадцать четвертый...
У них была большая слава,
у них были успешные гастроли по мир...
Когда они, вот,
спасались от голода в России...
Поехали за границу, в Америку,
где многие и остались. И...
Потом дали Голливуду "русскую школу".
Все, кто стали звёздами - Шарлиз
Терон, Брэд Питт, Холли Берри...
Все эти люди были готовы
идти на серьезный риск.
Но при этом они усердно работали...
Над своим искусством и
различными его элементами.
И я предлагала им,
давайте попробуем вот так.
С моей помощью люди получали
награды во всех областях...
"Оскар", "ЭММИ", "Бафта", "Тони".
И моё учение всегда остаётся неизменным...
Поскольку его целью является точное
воспроизведение человеческого поведения.
Станиславский - это очень важная основа...
Для становления преподавателей
актёрского мастерства всего мира.
Поэтому на основе это базы мы
должны сделать следующий шаг.
Режиссер Марк Форестер, ты гений!
Ты гений!
Этот фильм стал для меня
волшебным опытом благодаря тебе.
Потому что ты...
Поверил в меня, доверил мне.
И мужественно провел меня через
очень пугающие моменты. Спасибо!
Я хочу поблагодарить Иванну Чаббак.
Я даже не могу предположить,
кем бы я была, если бы не ты.
Я люблю тебя!
Люди, глядя на меня,
называют меня "Создателем звезд".
И я ставлю эту фразу в кавычки
поскольку, как мне кажется...
Сами звезды это воспринимают
совершенно иначе...
Ведь они приходят ко мне за знаниями.
К примеру, Шарлиз Терон...
Когда она пришла ко мне,
у нее совершенно не было денег.
И все те небольшие заработки,
которые у нее были...
Она вкладывала в уроки и частные занятия.
У нее совершенно не было социальной жизни.
Она только работала очень упорно.
Она приходила ко мне на частные задачи,
пока все задачи не были выполнены.
Успех приходит к тому,
кто работает до такой степени...
Что кроме этого человек
больше ничем не занимается.
Вы знаете, что такое гений?!
Это же 95 % труда.
Ты не можешь один день
бросить все свои силы...
А остальные 10 лет расслабиться!
Это должен каждый день бросать себя всего.
Тяжело в этом смысле...
Каждый день ты должен проходить...
Вот... Определенный...
Вот этот таинственный путь.
Если б сбросить...
С грудей и с плеч моих тяжёлый камень...
Если б я могла... Забыть своё прошлое...
Выдающийся совершенно руководитель...
МХАТа...
Олег Табаков и...
Адольф Шапиро, который пригласил играть...
"Вишнёвый сад". Это был такой отважный шаг.
Я была абсолютно не профессиональна,
играла на каких-то других своих рычагах.
Кстати, может быть,
они были очень киношные.
Век артистов, например,
в кино, очень короток.
Дальше, мне кажется,
есть укрытие - это театр!
Где ты можешь быть на… Издалека.
Это такой языческий жанр...
Когда ты можешь изображать
из себя мужчину, женщину...
Быть старым, играть двадцатилетнюю...
А... И когда ты просто можешь...
Шлифовать свое мастерство.
Алло...
Маргарита слушает.
Что?!
Куда Вы звоните?! Это не штаб!
Право, опять этот "Водоканал"! Постоянно...
Нам звонит. Куда Вы так торопитесь?!
Метель усиливается. Мне нужно уходить.
Постойте, я знала вашего папашу.
- Он скончался.
- А...
Мама...
А я... Жива, да!
Не уходите!
Вот вы знаете, у нас артистка играет.
Ей девяносто лет.
Раиса Максимова.
И она мне каждый раз говорит: "Если Вы
меня уберёте из этого театра, я умру".
Я ей говорю: "Играйте, из последних сил..."
"Даже если вы не можете,
вы должны прийти и играть".
Северный ветер!
Если тебе нравится то, что ты играешь,
мне кажется это уже начало конца.
И эта школа... Тоже забыта.
В каком-то смысле да,
я критически настроена.
Хочется большей требовательности
к себе от самих артистов.
К чести того же Станиславского,
который был к себе...
Адски, адски требователен.
Так странно, но я...
Тебя прощаю за все, что ты мне сделала.
Только ты… Не бойся, это совсем не страшно!
Парадоксально, что во МХАТе...
В большинстве спектаклей мы не
видим психологического театра...
Хотя это, казалось бы, то самое место,
где родился психологический театр.
Родился, как своего рода, концепция.
Я уважаю этого человека,
и прошу при мне...
Не выражаться о нём дурно.
А я не уважаю!
Ты хочешь,
чтоб я тоже считал его гением, да?!
Но прости, я лгать не умею!
- От его произведений мне претит.
- А вот это, мой милый, зависть!
Потому что людям
не талантливым, но с амбицией...
Ничего не остается,
как порицать настоящий талант.
Настоящий талант?! Я талантливее!
Вас всех! Коли на то пошло, вы... Рутинеры!
Захватили первенство в искусстве...
И считаете законным и настоящим лишь
то, что делаете вы сами!
А остальное вы гнетете! И душите!
Не признаю я вас, не признаю!
Сука, ни тебя, ни его! Отправляйся!
Отправляйся в свой милый театр!
Играй там в своих жалких, бездарных пьесах!
Никогда я в таких пьесах не играла!
Декадент!
Ты!
Жалкого водевиля написать не можешь!
Убирайся от меня!
Ты - оборвыш!
Киевский мещанин!
Ничтожество! Ты!
Понятно, что в этой пьесе
я увидел свое отражение.
Раньше я смотрел на всё
глазами Кости Треплева.
Та условность, которая уже имеется внутри
самого театра...
В его зале, креслах...
Та угнетающая условность и желание...
Кости Треплева создать новые формы...
Желание всё это разрушить...
Это мне очень помогло.
Когда было сто пятьдесят
лет Станиславскому...
Один режиссёр, известный довольно...
Он говорил, что надо сжечь
Станиславского все работы!
Понимаете... Горячая голова у него...
У этого режиссера.
Надо сжечь Станиславского!
Может быть, он ему мешает. Я не знаю!
Когда ты не умеешь ни ххх… хрена...
То очень просто сказать, что то, что...
Придумал Станиславский, уже устарело.
Потому что ты не знаешь, как это делать!
Потому что надо работать!
А работать не хот...
Хотят всё и сразу.
У большинства людей
достаточно прочное мнение...
Насчет того, кем он был: либо
одним, либо другим.
Он был настоящим артистом,
он был настоящим первооткрывателем.
Но он не имел в виду - это единственный
способ, поскольку художники переменчивы.
Поэтому он всегда будет
иметь важное значение...
И после моей жизни...
И 200 лет спустя,
потому что он действительно важен.
Сейчас такое странное время.
Оно очень быстрое… Оно такое,
как будто необязательное.
Люди себя посвящали спектаклям,
посвящали это работе...
А сейчас...
Как будто сюда ты забегаешь на
какой-то маленький перерыв...
И это, конечно, чувствуется!
На самом деле иногда кажется, что место...
Вдруг покинуто Станиславским...
Но, может быть, он вернётся.
Я не знаю, такие… Конечно,
революционные говорю слова...
Но... Всё равно этот дух...
Он... Должен быть сохранён людьми,
которые остались после него.
Люди религиозные считают,
что подлинный дух находится…
Не в стенах… Вот этого, так сказать…
Места, этого центра, условно говоря...
А где-то в совершено другом месте.
Так же и с театром.
Хорошо помню забавный случай...
Который мне рассказывал
Анатолий Миронович Смелянский...
Который много лет служил в театре…
Приехала Мерил Стрип.
Её привели в театр. Вот это МХАТ.
Здесь работал Станиславский
и Немирович-Данченко.
Она пришла на сцену и бухнулась
на сцену и стала её целовать.
Ползти по ней и целовать.
И они все побежали.
"Мерил, Мерил, это не та сцена!"
"Это другая сцена! Это новая сцена!"
Но она, значит,
всё равно по ней ползла и её целовала.
Она является там апологетом
системы Станиславского...
А также... Квентин Тарантино, вы знаете,
они просто фанаты системы Станиславского.
И там существует школа Михаила Чехова.
И для них это...
Как сказать, священное что-то! И когда
они попадают в эти стены, для них это…
Главный театр… Не то, чтобы
страны, это главный театр мира.
Надо сказать, что во время их жизни...
Это был уже не тот МХАТ,
независимый и художественный...
Который они затевали.
Это был уже государственный
советский театр...
С любимыми артистами власти!
Пафосный! Статусный!
С приходом Сталина… На спектакль
"Дни Турбиных" подряд несколько раз.
То есть... Этот театр менялся
большое количество раз.
Оставался только... Адрес.
Камергерский... Переулок оставался.
Я вчера был в МХТ...
В актёрском фойе…
Повесили такую табличку с
высказыванием из "Этики".
Я был очень рад этому.
Раньше этого не было.
И мысль очень простая.
Нельзя... Чтобы во время спектакля...
В актерском фойе...
Где собираются актеры и... Ждут выхода
на сцену или перед спектаклем...
Находился кто-либо посторонний.
Это колоссально!
Это так просто!
И это… Это, конечно,
это фантастически чувственный уровень.
И вот таких вот вещей...
Вот... Огромное количество.
Кто чем должен заниматься...
Что такое "контора"...
Что такое "режиссёр". Что такое "актёр".
Какая есть иерархия в театре.
А она есть, конечно.
Сейчас всё поменялось местами просто.
Сейчас "контора" руководит!
А должны актеры... И режиссеры.
И это связано с тем простым фактом...
Что мы не контролируем
ситуацию, и нам это не нравится.
И мы сделает что угодно,
чтобы обрести эту иллюзию контроля.
Мы забываем о важной вещи...
Театр - явление политическое,
нравится нам это или нет.
Даже это разговор - он политический,
нравится нам это или нет.
Политика - это не комната,
которую можно запереть и сказать...
"Политика происходит там внутри".
Политика происходит
между мной и вами сейчас.
Но самые политизированные
отношения, которые есть у каждого...
Это отношения с самим собой.
Что ты ощущаешь? Что ты хочешь от зрителя?
Любишь ли ты зрителя?
Любишь ты своих персонажей или нет?
Это огромный… Режиссура - это все!
Режиссура на работе, в семье, отношениях.
Это все режиссура.
Страна тоже режиссура,
только другого масштаба.
Добрый вечер, уважаемые зрители.
Мы рады видеть вас в нашем театре.
Сегодня, как это часто бывает,
нормальный театр идёт вслед за жизнью...
А жизнь ведёт всё...
Дальше от человека, да?
А жизнь всё более равнодушна к человеку...
А жизнь ведёт виртуальную... Реальность.
Это, всё-таки...
Обезличивание и отсутствие…
Прямых интимных связей.
Сегодня все... Как бы сказать...
Всё больше и больше становится продуктом...
Который оценивается в денежных единицах.
И волей-неволей театр за этим тянется!
А театр, в принципе...
Должен не тянуться за жизнью...
А преодолевать жизнь!
Ну, да, может быть, если говорить
о традициях, о главных традициях…
Ой, моя любимая фраза теперь,
я прочитала её в Фейсбуке...
Прям, обожаю, Малер...
Что традиция - это не…
Что традиция - это передача огня...
А не хранение пепла.
Это, прям, точно!
Вот этим надо заниматься.
Сейчас тот проект, который я делаю
во МХАТе, да... "Память места"...
Это... Тексты...
Культовые для для
Московского художественного.
Вот для этой территории...
И начали мы с первых пьес, которые...
Взял Станиславский и Немирович к
постановке, когда открыл этот театр.
Широкий круг публики думает,
что МХАТ начался с "Чайки".
Нет, конечно... Это "Царь Фёдор
Иоаннович" Алексея Толстого...
И то, вот что поражает...
Вот, допустим, «Царь Фёдор».
До этого 30 лет пролежал под цензурой, да.
И начинаешь к этому
прикасаться, понимаешь, что...
В основе этого театра,
у истоков - это невероятная смелость...
Абсолютный парадокс...
Абсолютно наперекор всему, что вокруг...
И отсутствие какой-либо боязни тем.
А на Москве толкуют,
что Фёдор-царь и плотью слаб и духом.
Я мимо ушей теперь
намёк твой пропускаю...
Но если ты его мне повторишь...
Как свят Господь,
я выдам головою тебя царю!
А вот и царь!
Входит царь Фёдор.
За ним стремянный - Фёдор.
Стремянный!
Отчего конь подо мной вздыбился?!
Стремянный.
Государь, ты видишь,
в мошну за деньгами полез…
Эдик, а если ты такой талантливый
и выучил уже наизусть...
Не иди сразу к столу - иди к стремянному.
Я впрочем, может быть, сам виноват!
Я слишком сильно стиснул ему бока.
Ты говоришь, с испугу вздыбился он?
С испугу, государь!
В этом тексте ещё главное
есть вот эта идея...
Царя-идеалиста...
И невозможности, да,
быть идеалистом у власти...
Это то, что поражало...
Поражала современность, поражала...
Смелость, опять же таки,
основателей этого театра.
И... Очень интересно было работать.
Царь-Государь, помилуй!
Не дай погибнуть нашим головам!
Царь-Государь, помилуй,
защити, помилуй, Государь!
Не оставляй нас, теперь пропали мы!
Во МХАТе есть музей… Костюмы...
Настоящие, которые сохранились...
Мы брали эти костюмы,
но они у нас были только как инсталляция.
Это редкие люди... Есть такие как
Шекспир, такие как Станиславский, да...
Это когда энергии этих людей
хватает пробивать века.
Это так. Там мы можем,
что угодно по этому поводу думать.
Он тут.
Неважно, может ли театр
изменять что-то в мире.
Важно, что он может менять что-то
в отдельно взятом человеке.
Но сила театра еще в том,
что он - огромный зал...
Может изменить...
Может быть, все поймут,
что всё-таки самое главное в театре...
Это встреча людей,
живая встреча между актёрами и зрителями.
Это будет ближе к сути театра.
Вот эта энергия, возникающая...
Она меняет...
В физическом смысле, мне
кажется, окружающее пространство.
И вот это огромное
количество людей на какое-то…
Мгновение или чуть больше...
Они становятся другими людьми.
Возможно, Станиславский
называл это сверхзадачей.
Это всё очень важно, нужно…
Потому что, на самом деле, это та
территория, где нужно договариваться.
Понимаете? Когда особенно в
такие периоды... Там, жизни...
Страны... Когда всё очень там...
Стенка на стенку, да...
Всё-таки в искусстве есть
возможность договариваться.
Или, в общем,
смотреть на себя со стороны...
Или фиксировать какие-то процессы...
Ну, в театре это же живое дело.
Это территория энергий.
Всегда... Великие идеи...
Или большие количества...
Были... Важнее...
Одного единственного человека.
А театр, вообще искусство...
Всегда интересует только одно... Человек.
Понять человека... Объяснить человека...
Это значит… Защитить человека.
Прежде всего от самого себя.
Потому что нет более страшного
врага у человека, чем он…
А-а… Сам.
Театр – это такая штука, такой тренажёр...
Который заставляет человек начать...
Думать.
Думать.
Эта форма искусства не достигает
большого количества людей.
Это не Нетфликс, и не ТВ, и не Ютуб...
Но она может перестраивать небольшие
аспекты человеческого мышления.
И в целом делает людей
более сопереживающими...
В современном мире,
где мы все сосредоточены на самих себе.
Есть один критерий...
Волнует... Или не волнует?
Хочется тебе осмотреть ещё раз...
Или два... Или не хочется.
И так создается классика.
Пока живёт публика, они это помнят,
может быть, как говорится...
Они записывают на свою
внутреннюю какую-то плёнку.
Ну, театр - такое...
Может быть, неблагодарное дело в том
смысле, что ты работаешь здесь и сейчас...
Сейчас публика твоя ушла...
И ты будешь каждый день
писать свой черновик заново.
Но это очень хорошо.
То есть, сила театра и сила моя...
В постоянном движении.
И главное - не потерять публику.
Если мы потеряем умную аудиторию...
Мы потеряем художественный театр...
Именно тот театр,
который придумывал Станиславский.
Вот эту территорию театра как
искусство, хотелось бы сохранить.
Вы знаете, что такое стент?
Когда кому-то проводят операцию на сердце?
Стент - это кусок пластиковой трубки...
Который поддерживает стенки сосудов,
чтобы кровь могла протекать по венам.
Итак, на самом деле,
в роли режиссёра ты создаёшь эти стенты.
Они не живые сами по себе,
но они могут спасти жизнь.
Театр... Помогает людям жить.
Вот и все. Вот для чего он и нужен.
Оставим в стороне всякие сравнения
с этими избранниками неба...
И попытаемся лишь немного
приблизиться к ним...
Без всякой надежды когда-нибудь
достигнуть их высот.
Нам, современным артистам...
Не видавшим на своём веку ни
одного настоящего гения сцены...
Это необходимо, тем более что
создания покойных гениев сцены...
Безвозвратно погибли с их кончиной.
Когда Вы забываетесь на сцене...
Виден конец проживания Вашей роли...
И начало переигрывания.
Следовательно, не важно, как вы играете...
Как много ролей вы берёте,
никогда нельзя позволять себе...
Любых исключений из правил
руководства собственными чувствами.
Едва вылупившегося артиста
следует, прежде всего...
Пригреть и накормить с материнскою заботой.
Когда он...
Окрепнет и у него подрастут крылья...
Надо научить его самым
элементарным приёмам летать.
Пусть первое время он пар… Порхает...
Только бы он не упал и не разбился о земь!
Вы, актёры Театра, являющегося одним
из центров человеческой культуры...
Никогда не будете поняты людьми...
Если вы не в состоянии отражать
духовные потребности...
Своего времени, в котором вы живёте.
Какая отличная мысль!
Ведь понимать искусство,
значит чувствовать его.
И никто не знает главных
догматов нашего искусства...
И трудности душевной и телесной техник.
А ведь без этих сведений
трудно не только творить...
Но и сознательно судить о нашем творчестве.
Всё, что я говорил до этого,
совсем не обязательно.
Всё. Всё сконцентрировано.
Чему же... Чаще служит
современный театр - добру или злу?
Увы...
Ну, я бы, наверное, так сказал...
Что театр вообще не служит ни
добру, ни злу.
Если мы находимся в такой
дилемме добра и зла...
И такими глазами смотрим на
искусство, мы просто...
Чего-то не понимаем существенного.
Вместо того,
чтобы сочинять новые правила...
Станьте ближе к природе, к естественному...
То есть к Богу...
И тогда вы поймёте не одну,
а неисчислимые красоты Бога...
Которые закрылись от вас,
благодаря правилам и условностям.
Слушайте, я, по-моему,
только про это и говорила сейчас.
Только про это я и говорила.
Значит, всё-таки я...
Правильно... Понимаю… Что-то.
Создайте свой собственный метод...
Не надо рабски зависеть от моего.
Сделайте что-то,
что будет работать для вас...
Но продолжайте рушить традиции...
Молю вас!
И что...
Мы прислушались?!
Да ни фига подобного!
Мы сделали всё с точностью до наоборот!
Второй постулат... Был предан
снова, и снова, и снова.
И ведь действительно слепо следуем...
И, что забавно,
слепо следуя написанному им...
Мы больше всего предаём его дух.
Это и вправду кошмарно.
Это и есть самое ужасное.
Это в точности то, что стало с духом
Станиславского - в последнем предложении.
Я имею в виду,
идея преподавания Станиславского...
Как академического предмета - чудовищна!
Это же как раз то... Против чего...
Я имею в виду, этому нужно учить...
Но с пониманием, что мы должны использовать
его слова не с иронией, а с уважением.
Но надо понимать, что он только
помогает нам найти путь к чему-то...
Он не является самой целью.
Знаете, это очень важно.
Думаю, этого достаточно.
Думаю, теперь я буду бастовать.
 

////////////////////////////