Рассел Брэнд: Возрождение (2018 год). Цитаты и фразы из фильма

Russell Brand: Re:Birth / Расселл Брэнд: Второе рождение - — стендап-комедия 2018 года, написанная и исполненная английским комиком и активистом Расселом Брэндом. Он дебютировал на Netflix 4 декабря 2018 года. Re: Birth был снят в театре Hackney Empire в Восточном Лондоне в апреле 2018 года во время его одноименного комедийного тура 2017–2018 годов

Все фразы и цитаты

 РАССЕЛ БРЭНД - ПРИДУРОК
- Вот неудачник.
- Надежное и стабильное лидерство.
Рассел Брэнд просил меня об интервью.
Брэнд участвовал в марше
на Даунинг-стрит.
Мы сделаем Америку снова великой.
Вы никогда не голосовали?
- Рассел Брэнд - придурок.
- Нет, думаете, это плохо?
Итак...
Ладно, хватит надо мной ржать.
Давайте поговорим по душам.
Кто из вас уже был на моих шоу?
Скажите «Да».
Те, кто уже видел мои шоу, знают,
что моя главная задача на сцене -
поделиться с вами моей верой в то,
что в каждом из нас
есть некая глубинная сущность,
и если мы, как личности,
найдем с ней контакт
и наладим истинную связь друг с другом,
это высвободит божественную силу,
которая поможет нам изменить себя,
общество и даже весь мир.
Это главная причина моих выступлений,
но буду честен,
финансовый момент тоже есть.
Оказывается, если постоянно
критиковать все СМИ,
то заработать в СМИ довольно сложно.
20th Century Fox
не особенно рвутся тебя снимать,
если ты твердишь по телеку,
что Руперт Мёрдок -
участник всемирного заговора,
лишающего простых людей
демократической власти,
и что он похож
на обгоревшую мошонку в очках.
Ну ладно, пора обсудить эту историю.
Странно вышло, правда?
Когда примерно полтора года назад
я пытался свергнуть правительство
через интернет, сидя у себя в гостиной.
Неловкий был момент. Интересно.
Кульминацией, по-моему,
было интервью Эда Милибэнда.
Мне было непросто.
Я вечно соглашаюсь что-то сделать,
но когда пора делать,
мне уже совершенно не хочется.
Понимаете? Когда всё уже происходит.
Необязательно что-то важное.
Чаще это простые вещи,
типа, кто-то попросил
встретить его в аэропорту,
и я такой: «Конечно!»,
но я это не всерьез.
Что я вообще забыл в аэропорту?
Я отвечаю на вопрос в своей голове:
«Ты хороший?»
Да.
Согласился взять интервью у Милибэнда,
но когда пришло время,
мне было так неохота, понимаете?
Говорю приятелю, продюсеру передачи:
«Я не хочу брать интервью у Милибэнда».
А он мне: «Срочно бери интервью.
Он уже приехал!»
Ну я такой:
«Ладно, возьму у него интервью,
но только если он при этом
будет сидеть на краю моей кровати».
Тут ворвались консультанты в костюмах:
«Нельзя брать интервью у Милибэнда,
сидящего на твоей кровати».
Почему?
«Все подумают,
что ты его только что трахнул».
Эта интервенция и категориальный сдвиг
означали, что я нахожусь
в несколько иной позиции
в культурном нарративе,
и это усугубилось после интервью,
которое я дал
на жестком новостном телешоу
«Ньюснайт» с Джереми Паксманом.
В той передаче
я сказал много правдивых вещей,
в которые я верю,
но в передаче, где мы обсуждаем
непостоянство, мутабельность
и возможность изменений,
имеет смысл прикинуть,
сколько долбаных личностей я сменил.
Сначала
я веселый, дружелюбный и беззаботный,
но в какой-то момент
я внезапно становлюсь слишком серьезен.
Поймаете момент?
Я знаю не так много
редакторов политжурналов.
Борис. Он этим занимался, да?
Вот я волосатый парень
с довольно хорошим чувством юмора,
в политике не разбираюсь,
я идеален!
А вы правда не ходите на выборы?
Ну да, не ходил.
Нафиг мне это надо.
Какое твое собачье дело.
Странный ответ.
В процессе
интервью становится более агрессивным,
и каким-то образом я сменяю
образ простого веселого паренька
из Эссекса
на такого деятеля грайма и хип-хопа,
рэпера вроде Стормзи,
и так вживаюсь в роль, что забываю,
как произносится слово «актер».
Почему это наивно?
Мне так нельзя, потому что я актер?
Потому что я актер
А не какой-то там тупой шахтер
Или театральный вахтер
Чую запах крови.
Похоже, Паксману скоро конец.
И тут я решаю,
что пора запилить Дэнни Дайера
и Рэя Уинстона в одном флаконе,
и врубаю режим
рифмованного кокни-сленга,
который уместен только в Каннинг-Тауне
в Восточном Лондоне,
году эдак в 1982,
чтобы обвинить покойных родственников
Джереми Паксмана в проституции.
Я помню,
вы были в одной передаче про предков,
и там вы узнали,
что ваша бабушка торговала собой.
Вы плакали.
С Новым годом!
Видал твою программу по телеку
Там твоя бабка стояла на панели
Брала в рот у всяких придурков
Которые тушили об нее окурки
Ты рыдал!
Вот это я понимаю, «Ньюснайт».
Обычно там не совсем так разговаривают.
Будете там, обратите внимание.
Там обычно не говорят про панель
и всё такое.
Там всякие графики, статистика.
Милая пропаганда.
Смотрите, как Паксман расстроился,
что я так про его бабушку.
Она только минеты делала.
Эти заигрывания с влиятельными фигурами
могли бы привести в триумвират
СМИ, правительства и корпораций.
А если публично высказываться
против интересов власти,
то последствий не избежать.
Придется пережить всякое.
Вот, смотрите.
Это лишь некоторые из заголовков,
написанных обо мне
в то время.
Первый из газеты The Sun:
«Рассел Брэнд переезжает в Сирию».
Ни хрена подобного!
Я в Хенли-он-Темс еле освоился.
Культурный шок, все дела.
Но знаете что?
Начинаешь сомневаться
в правдивости газет,
как только проанализируешь
их выбор собственного названия.
Они вводят людей в заблуждение!
Например, газета The Sun.
«Да, мы назвали газету в честь солнца».
Вы имеете в виду огненный шар
в центре нашей солнечной системы,
без которого не было бы света,
жизни, фотосинтеза,
или наши древние представления
о богах и богинях?
«Ну да, в честь вот этого».
Ну ладно. И что там в ней?
«Вранье, сиськи, лотерея и всё такое».
Получше ничего нет?
Они все это делают.
Вводят своим названием в заблуждение.
The Mirror.
«Мы называемся "Зеркало".
Вы видите в нас свое отражение».
«О, я говнюк, смотрите».
Даже полноформатные газеты
не гнушаются этим самонадеянным трюком.
The Guardian. Опекун.
«Я, конечно, не твой настоящий отец...
...но ты можешь мне доверять,
я буду думать за тебя».
Хуже всех, конечно, Daily Mail,
но не корите себя,
если почитываете их публикации.
Не переживайте.
Я иногда по вечерам читаю Daily Mail
в интернете,
вместо перекуса после дрочки.
Бытовое ханжество. Немного развлекает.
Вот этот заголовок из Daily Mail
мне даже нравится,
потому что в нём есть слово «сетует»,
такое красивое и поэтичное слово,
обычно его не найдешь в заголовке.
Он похож на название песни
группы Smiths,
а я обожаю Моррисси, так что я в теме.
Послушайте: «Рассел Брэнд сетует...
...что его не приняли в ИГИЛ».
Ах, меня не приняли в ИГИЛ
Я чем-то им не угодил
О, чем не устроил я джихад?
О, почему он мне не рад?
Мое сердце разбито!
Спасибо.
Вот тоже неплохо.
«Рассел Брэнд призывает к революции
и называет студентов Кембриджа
педиками Гарри Поттера».
Да, я это сказал.
Но они вырвали фразу из контекста.
Я был в Кембридже
и дурачился вместе с ними.
Никакого злого умысла.
Я же не сказал: «Спасибо,
что позвали меня тут выступить.
Доброй ночи...
педики Гарри Поттера».
Я с ними там был на одной стороне.
Конечно, мы знаем,
что СМИ преимущественно
создает фальшивые нарративы
для обмана, отвода глаз.
Не все об этом знают,
но их задача - держать вас в иллюзиях.
Поэтому меня иногда обвиняют
в дебильных вещах.
Вот, например, смотрите.
Вы знаете, кто такие иллюминаты?
Да!
А ведь по сути это тайное общество,
управляющее миром.
Все знают, кто они такие.
Меня обвинили в принадлежности к ним.
Смотрите.
Не верьте лжецу Расселу Брэнду.
Он голубой инопланетный рептилоид,
якшающийся с иллюминатами.
По-моему, когда вы обвиняете человека
в том, что он рептилоид-иллюминат,
его сексуальная ориентация
уже не очень существенна, да?
Я из другого измерения
Я контролирую финансовую индустрию
ЦРУ, МИ5
и британскую королевскую семью
«Очень интересно. А это кто?»
Это мой бойфренд, Барри.
«Черт побери!
Хватай его!»
Предрассудки на выбор.
Вот это тоже правда.
«Рассел Брэнд хочет быть бисексуалом».
А кто не хочет-то? В глубине души.
Жить было бы настолько проще.
Проще и приятнее для всех.
Внезапно жизнь полна возможностей,
как шведский стол из взаимозаменяемых
половых органов на любой вкус.
Почему бы и нет? Так лучше.
Друг мне сказал: «Не надо это говорить.
Слишком острый взгляд
на бисексуальность».
А я ему: «Да ну нахрен. Нет, ты прав.
Так и есть. Прости».
Может, тебя развеселит...
...возможность трахнуть кого угодно?
Должно поднять настроение.
Даже искать не надо.
Еще умею кое-что.
Вы же заметили это движение?
Это здесь главное. Не забудьте.
Не просто тупая долбежка.
Надо подмахнуть вверх.
Прямо в точку G.
Честное слово.
Если вы сегодня что-то усвоите,
пусть это будет вот это движение.
Тренируйтесь!
Да что вы вообще?
Мне больше не надо. Я женат.
Мой музей эротики закрыт
к чёртовой матери.
Бедный парень.
Он не понимает, что произошло.
За одну ночь его понизили
с директора до секретарши.
Прикиньте, 51 процент людей в этом зале
состоит в браке.
- Если вы женаты, скажите «да».
- Да.
- Если вы не женаты, скажите «да».
- Да.
Вообще-то это было...
...куда громче, но не забывайте,
что женатые люди сломлены.
Они поникли.
В них нет жизненной силы.
Еще один момент - по статистике,
40 процентов людей в этом зале
недовольны своей работой.
Если вы недовольны работой,
скажите «да».
Да!
Если довольны, скажите «да».
Да!
Ну вот, 60-40, точно, как в аптеке.
Работает.
А вот еще послушайте.
Здесь статистический анализ этого зала
идеально совпадает
с информацией по всей стране,
потому что 28 процентов людей
в этом зале сейчас
страдают от психических заболеваний.
Очевидно, я не жду, что вы закричите:
«Да!
Я нестабилен!
Я еле держусь!
Я не различаю реальность!»
Конечно же, себя я тоже включаю
в эту демографию убогих.
Мне впервые диагностировали
биполярное расстройство в 22 года
и прописали препарат «досулепин»,
стабилизирующий настроение.
Проблема в том, что к 22 годам
я уже сидел на крэке и героине,
поэтому досулепин попал
в фармацевтически конкурентную среду.
«Здравствуйте.
Я досулепин.
Я буду регулировать ваше настроение».
«Да? А я крэк, придурок!»
«А я героин.
Мы мчим в великий дальний край
Где день есть ночь, где ад есть рай
А смерть есть жизнь».
«Прекратите. Это детский сад.
Пройдите со мной.
Это гражданский арест».
Я не принимал наркотики 15 лет.
Вообще никакие.
Спасибо.
Ага.
Так вот,
прожив без наркотиков так долго,
при появлении нового наркотика,
который стал популярен после того,
как я бросил,
я всегда думаю:
«Черт возьми, это гениально!»
Например, кетамин.
«Не принимай кетамин.
Это транквилизатор для коней».
Отлично! Если он может успокоить коня,
то меня точно вштырит.
Как-то я привез пса к ветеринару
на операцию.
Врач выписал ему
отличные лекарства для восстановления.
Отличные лекарства, только со словом
«собачий».
«Собачий морфин», «собачий кетамин».
«Собачий трамадол».
Это же всего лишь прилагательное.
Какая веществу разница, кто его принял?
«Погоди-ка, ты не собака».
Заткнись и обезболивай меня!
Ветеринар начал что-то подозревать,
когда я стал задавать ему вопросы.
Во сколько собаке
надо принимать трамадол?
Можно ли запить его
бокалом сухого белого вина?
Они сочетаются?
Что будет,
если собака сварит его и выкурит? Сильно ли он разбавлен содой?
Когда лучше снимать его с ложки?
Когда он липкий или пусть затвердеет...
Эй, не трогайте меня! Я клиент.
Когда настало время отдавать лекарства,
он отдал их моей жене,
хотя я стоял ближе,
и с точки зрения фэншуй
отдать их мне было логичней.
Я смотрел,
как они проплывают мимо моего лица,
будто на транспортере,
и пытался сохранить нейтральное лицо,
хотя внутри меня раздирало на части,
как Голлума из «Властелина колец»
в ювелирном магазине.
Мне только часы, пожалуйста.
Всё в порядке.
Это шоу называется «Второе рождение»,
потому что я стал отцом.
Я - отец.
Ура. Спасибо.
Вообще-то, если честно,
удивительно, что только сейчас.
В смысле...
Я не особенно экономил сперматозоиды.
Раздавал их направо и налево.
Настоящее чудо -
что одному из них удалось прорасти,
а не застрять в ресницах незнакомки.
В общем, она родилась.
Знаете, я видел, как она рождалась,
и ничто не сравнится с этим зрелищем:
вагина, выходящая из вагины.
После этого как-то меняется отношение
к людям с вагинами.
Как будто бесконечная матрешка вагин
от самого начала времен.
И вот наступает тот момент,
в данном случае три часа ночи,
когда возвышенное, божественное
и плотское встречаются.
«Рассел, роды начались».
Вселенная склоняется надо мной,
как ветви большого дерева,
и вот мой дом уже вместилище тайны,
и даже животные чуют,
что что-то происходит.
Мой кот Моррисси
стоит на страже в дверях,
угрюмый, как настоящий Моррисси.
Другой наш кот, Иерихон,
мечется туда-сюда,
чуя приход новой жизни.
Наш пес Беар, честно говоря,
немного не в себе.
Наверное,
я напутал с его дозой трамадола.
Уют семейного очага
кажется таким привлекательным, но и там есть
своя пропаганда и иллюзии.
Например,
беременность длится десять месяцев.
Что за бред. Девять же!
Все говорят, девять.
Фильмы так называются.
А на самом деле десять!
Это как узнать, что есть
еще один день недели - «Джеральд».
Этот дурацкий и странный процесс
длится десять долбаных месяцев.
А потом процесс родов
длится от 12 до 36 часов.
Очень утомительно,
как они держатся за стену и стонут,
потом стонут тебе.
Очень скучно и утомительно,
трудно для мужчины.
Не знаю, каково там женщине.
Не подумал спросить.
Сегодня мы не об этом.
В этом и проблема мужчины в родах:
ты, по сути дела, не нужен.
То есть, тебе дают поручения.
Капризные поручения.
Скажем, сидит моя женушка
в так называемом родовом бассейне.
Вообще это ванна.
У меня в руках ковшик с водой,
и я должен поливать ей спину.
Это моя работа. Поливать ей спину.
Знаете, каково это?
Когда кита выкинуло на берег,
и Гринпис поливает его из шланга,
чтоб ему было легче.
Я ей этого не сказал! Я не идиот!
Смотри, мы как гринписовцы с китом.
Кит - это ты.
Я не тупой же.
И этот процесс родов длится вечно.
Он очень, знаете, плотский,
такой тёмный театр,
но вдруг в атмосфере что-то меняется.
Совершенно внезапно,
словно сгиб материи реальности,
как сбой в матрице,
и всё меняется,
неожиданно и кардинально,
появляется внятная новая вибрация.
В обычной жизни это как если
ты сидишь в пабе
за минуту до начала заварушки
и думаешь: «Чёрт побери.
Надо срочно...» Всё меняется.
Вдруг становится ясно,
что происходит нечто
почти сверхъестественное,
но при этом абсолютно естественное.
И я подумал: «Вот оно.
Сейчас я из не-отца превращусь в отца.
В этот момент изменится вся моя жизнь.
Давай, готовься.
Десять месяцев беременности,
12 часов родов. Вот оно».
Наступает финальный отрезок,
явно неудачный выбор слова
с учетом обстоятельств,
я думаю: «Соберись!»
ведь я хочу пережить этот момент,
хочу успеть к открытию,
хотя это тоже
не самая удачная формулировка.
Я думаю:
«Нельзя пропустить это дерьмо»,
что, как оказалось...
...тоже неудачная формулировка.
Я видел там...
...невероятные, волшебные...
...отвратительные...
...очень личные и интимные вещи,
о которых я сейчас подробно расскажу.
Для начала...
И, кстати, почему мне никто
об этом не сказал?
Удивительные же вещи.
Например, первое, что я заметил,
перед тем, как там всё откроется,
вся эта область поднимается,
выпирает вперед, как дрожжевое тесто.
Как купальная шапочка
с вагиной на макушке.
Жена не в курсе. Она с другой стороны.
«Там всё в порядке?» О, да!
Не волнуйся. Там просто Грант Митчелл
с ирокезом из вульвы.
Потом она немного раскрывается,
и под водой что-то вылезает.
Как объявление какое-то.
Вот настолько раскрылась.
Дырочка размером со сливу,
а в ней детская голова.
И вот тогда я задумался:
«Какого размера голова у младенца?»
Размером со сливу?
С голову кукольного Кена?
Такое, да?
Нет. Внезапно, без предупреждения...
Яблоко.
Значит, такая у нее голова?
Они ведь такие, да? В колясках лежат.
Маленькие яблочные головки.
Я всё равно ее буду любить.
Но тут опять...
Дыня! Я думаю: «Чёрт возьми!
Какого же размера у них голова?»
Бедная женщина!
И я тоже бедный,
ведь придется туда вернуться
для удовольствия.
Как мне выкинуть это всё из головы
и вернуться туда после этой мясорубки?
Как когда снова открыли
американские горки в «Алтон Тауэрс».
«Да не будет больше аварий. Наверное».
Чёрт возьми!
Яркий образ.
Потом толчок и появляется голова, похоже на турбулентность в самолете,
стюардессы переглядываются,
и ты думаешь:
«Раз вам страшно, то и мне».
Но кто-то берет стетоскоп,
что-то измеряет, всё в порядке,
и вот малыш с торчащей головой,
а мама на нём как спальный мешок.
А потом еще толчок...
вжух...
и ребенок вылез,
и сначала это выглядит нереально.
Как спецэффект,
аниматронный младенец,
не жизнь, а отражение жизни
на серебристой поверхности воды.
Я вспоминаю,
как выбросил в туалет рыбку.
Она была мертва, я не чудовище.
Когда рыбка упала в воду,
она воскресла
силой аэродинамического совершенства,
показалась живой.
Именно так в тот момент
выглядел младенец,
двигаясь только в такт воде,
но потом мать взяла его на руки,
и пуповина запуталась между ними,
как наушники в кармане,
но, оказавшись на руках у матери,
она открыла глаза...
...и вышла в онлайн.
И что-то включилось в ней,
и что-то включилось во мне,
вот и всё.
Это момент сотворения. Сознание.
В этот момент я понимаю,
что сознание есть жизнь.
Не материя. Жизнь есть сознание.
На меня снисходит это озарение,
как у Микеланджело там с пальцем.
Ну этот палец, все его знают.
В «Инопланетянине» Спилберга еще был.
Как ее там. Крыша Сикстинской капеллы.
Нет, ну не крыша, конечно.
Потолок Сикстинской капеллы.
Всем плевать
на крышу Сикстинской капеллы.
«Боже, как вы это сделали?»
«Вообще, приятель,
это просто терракотовая плитка.
И немного желобов».
«Очень красиво вышло.
Прекрасно! Браво!»
«Если тебе так нравится,
спустись вниз и глянь на потолок,
потому что интерьерный чувак
просто гений».
Но он целых четыре года это делал,
а я плитку за полдня положил,
и кто тут после этого гений, а?
Конечно же, Микеланджело нарисовал
на потолке Сикстинской капеллы
не только и не столько
зарождение видов,
сколько зарождение сознания.
Он не только гений
уровня Лиги Чемпионов,
но и анатом, который работал с телами,
вскрывал их,
поэтому Бог в Сикстинской капелле
изображен внутри мозга в разрезе.
Сравните сами.
Чтобы подчеркнуть, что Бог
наделяет человечество сознанием.
Это пробуждение,
переживание этого момента,
сама суть пробужденного состояния
есть Бог.
Вот это я понял...
Вы, наверное, думаете:
«Рассел, не усложняй».
Но почему тогда Бог здесь
в этом мозговидном одеяле?
Так не бывает же, верно?
Бог в одеяле. Или бывает?
«О, Боже.
Снимай одеяло, когда заходишь в дом!
Одеяло носят только на улице!»
Он это не случайно нарисовал.
И посмотрите еще на лицо Адама.
Его еще не включили. Он туп как пробка.
Посмотрите на него.
К нему еще не прикоснулись. Он идиот.
Впрочем...
...возможно, он просто недоволен
этим малышом.
Да уж. Не повезло ему.
Учитывая, что Микеланджело
был геем и дизайнил интерьеры,
он вполне мог повеселиться.
Потому что если нет...
Это же не супербратья Марио.
«Нарисую здесь большую залупу с яйцами,
а потом подрочу ее».
«Слушай, Микеланджело,
нам надо поговорить об этой фреске».
«В чем дело, Папаша?»
Это гений, великий гений,
один из архитекторов
нашего понимания реальности.
Хотя, конечно, может быть,
он сделал это нарочно.
Ну, вы же понимаете,
это католическая церковь.
«Зачем им смотреть
на большие взрослые члены?
Лучше нарисую маленькие.
Надо, чтобы босс был доволен».
«Чёрт возьми, Микеланджело!
Ты гений.
Месса пролетит как мгновенье,
и, может, я даже смогу
не трогать певчих мальчишек.
А теперь последний слой лака».
Прости, дружище. Ты, в первом ряду.
Вот поэтому меня нет в телеке. Прости.
Простите, отвлекся.
Но мы за этим и пришли.
О чём я говорил?
О рождении моей дочери.
И его связи с Богом,
сознанием и единством.
И моя интерпретация этой темы -
подрочить человеку в лицо.
Но глубина этого опыта,
понимание того, что сознание
каким-то образом приходит в мир,
в чем-то возвышенное,
в чем-то отдельное от материи,
в чем-то тупая марионетка.
Это осознание, эта глубинная подоплека
в простом событии, рождении ребенка,
мгновенно расставляет
политические нарративы, болтовню,
тирады и всю эту хрень
по своим местам.
Бессмысленные вещи,
которые нельзя принимать всерьез,
даже будучи их центром.
А ведь я тщеславный тип,
вы же знаете, да?
Посмотрите на другие заголовки:
тривиальная чушь и пропаганда.
Недостойно нас.
«Лицемер Рассел Брэнд -
разложенец, социалист с шампанским».
Что за ерунда.
Тогда уж коммунист с кокаином.
Марксист с метамфетамином.
Вот еще... Не смейтесь...
Кокаин.
Довольно бодро пойдет, да?
Смотрите.
Это явная шутка,
а они ее напечатали в заголовке,
потому что даже не задумались.
Это заголовок в Daily Mail.
Я просто пошутил.
«Рассел Брэнд говорит, что Трамп против
ветротурбин из-за своей прически».
Шутка. Дурачество.
Но я считаю,
что если шутишь над кем-нибудь,
у него есть право ответить.
Даже если мы всего лишь
временное сборище людей
в Восточном Лондоне,
бессмысленное и бессильное,
а он самый влиятельный человек мира,
но если кого-то критикуешь,
надо дать ему возможность ответить.
Итак, Дональд Трамп,
президент Соединенных Штатов Америки,
в своем праве на ответ.
Я на днях видел Рассела Брэнда
по телевизору.
Не понимаю, какого чёрта
Кэти Перри вышла за этого типа?
Он полный придурок.
Он мне нравится.
Может, это потому, что я стал отцом.
Я смотрю на его красное лицо,
круглые щеки, и думаю:
«Наверно, у него просто зубы режутся.
Надо дать ему сисю, и он успокоится».
Я с ним встречался раньше, конечно.
В этой его башне. Пришел в башню.
Мне пришлось его прождать пару часов,
вероятно, пока его парикмахер
профессионально выстраивал
эту хреновину у него на голове,
которая напоминает мне
призрак подушечек для завтрака.
Не сами подушечки.
Подушечки, которые перенеслись
в небесный мир,
потом вспомнили,
что на земле у них остались дела,
например, поругаться с хлопьями.
Сейчас вы офигеете.
Дело в том, что в жизни Дональд Трамп
довольно милый.
Понимаете? Нормальный.
О спорных исторических личностях
всегда так говорят.
Скажем, Гитлер.
«Да нет, Гитлер был ничего так.
Он был вегетарианцем.
Любил свою собаку».
Да уж,
но не забывайте о других моментах.
Но он правда был со мной весьма мил.
После того, как я закончил
снимать интервью, он мне сказал:
«Ты мне нравишься. Ты хороший.
Пойдем со мной».
Я думаю: «Что за фигня?»
Он привел меня в этот свой кабинет,
в котором он тут сидит,
и там на стенах
висят всякие сертификаты...
Хрен знает, что за сертификаты.
Наверное, он плавает хорошо.
«Пятьдесят метров. 75 метров.
Всё на стену. Вешаем всё.
Вешайте давайте.
Не намочите!»
Привел меня в кабинет и,
когда все ушли, говорит:
«Ты мне нравишься.
Выбери любую вещь из этого кабинета,
какую захочешь,
и возьми ее с собой».
Я думаю: «Что это за дурацкие игры
в духе Вилли Вонки?»
Я не Чарли Бакет и не Августус Глуп.
Даже не думай меня совращать,
старый козел.
Но у него там были классные штуки.
Чемпионский пояс Мохаммеда Али
висел прямо на стене.
Я подумал...
Я всегда об этом мечтал.
Возможно, это мой единственный шанс.
Я вот это возьму, Дональд?
Пояс Мохаммеда Али.
Возьму его с собой.
Прямо в поезде надену.
Буду там на всех наезжать.
«А ну-ка, давай!»
Обожаю это говорить.
А вы любите?
Приятно понаезжать на людей!
«Попробуй только, урод!»
Я отлично умею всё это говорить.
«Чё надо, придурок? Давно не получал?»
Но в некоторых местах это рискованно.
Ты такой: «Эй, урод, давай махаться!»
А он: «Ну давай, придурок!»
«Да нет, я пошутил.
Просто дурачусь.
Кулаками махать не планировал».
Отличные были вещи.
Эх.
Кроссовок Шакила О'Нила.
Это у всех есть.
Свидетельство о рождении Обамы.
Номер телефона Путина.
Крошечные перчатки.
В итоге я просто взял ручку.
Не смог определиться.
Давай вот эту ручку.
Зачем давать ему
моральное преимущество?
У меня свои вещи есть, понимаете?
Надо было забрать фен и лак для волос.
Это бы его притормозило.
Или вытащить один волосок
в правильном месте,
и вся конструкция рухнула бы,
как в игре «Дженга».
В общем, эти экскурсии, знакомства,
пересечения с власть имущими
убедили меня,
что мне нужно разбираться в том,
как работает геополитика,
как взаимодействуют власти,
как нас постоянно кастрируют
и игнорируют.
Как это работает?
Где оно? Где власть имущие?
Если оно не там, где кажется, то где?
Я снял документальный фильм
с Майклом Уинтерботтомом,
«Новое платье короля»,
в котором Уинтерботтом объяснил,
как финансовые индустрии всего мира
украли у простых людей
народную собственность,
построенную за счет их работы
и налогов.
Сперли у них и продали им же.
Махинация такого масштаба,
что ее не видно,
потому что она простирается
за горизонт нашего сознания.
В общем, для этого фильма
я брал интервью
у женщины из Базилдона,
рядом с моим родным Эссексом.
В больнице работает.
Вы так радуетесь потому,
что вы сейчас не в Базилдоне.
Эта женщина живет в жутком месте.
И хотя она работает полный день
в государственной больнице,
помогает обществу,
ей приходится пользоваться
продовольственным банком.
И вот я беру у нее об этом интервью.
Во время интервью я сделал ошибку.
В общем...
Я был слегка голоден.
И сказал об этом.
Ну, бывает, что хочется есть,
и просто говоришь: «Есть хочу».
И я это сказал. «Хочу есть». А она мне:
«Накормить тебя?»
Я подумал: «О, чёрт!»
Говорю ей: «Нет, нет, не надо.
Я ухожу. Я уже закончил».
«Тогда возьми с собой покушать».
Как бабушка.
В итоге я отнекивался,
а она настаивала: «Бери, бери».
Это уже стало грубостью.
Знаете, вот эта ось вежливости
взяла и перевернулась.
Пришлось согласиться.
Она мне: «Хочешь супа?»
Я такой: «Ладно».
Она пошла на кухню за супом.
Вернулась с супом в пакетике.
Как пакет с кровью. Капельница с супом.
Я сказал: «Спасибо вам».
Я не сказал: «Спасибо за суп в пакете»,
потому что не хотел это слышать. Так ведь не бывает, правда?
Я сказал: «Спасибо вам»,
взял пакет и вышел,
сел в машину с водителем
с пакетом супа,
который я взял у женщины,
дававшей интервью о своей бедности,
будто какой-то Робин Гуд наоборот,
отнимающий у бедных еду для себя.
После моего визита
она стала беднее, чем была.
Сидя в машине с пакетом супа,
я подумал: «Рассел...
Что-то ты делаешь не то, приятель».
Я вернулся домой,
а там меня ждал какой-то тип.
Сказал, что он из Daily Mail,
но мог бы и не говорить,
ведь он выглядел как свинья,
свинья в парике, свинья в пальто.
«Я из Daily Mail.
Зачем вы столько говорите
о неравенстве и союзах между людьми?
У вас есть работа. Есть дом.
Какое вам до этого дело?»
И тут я почувствовал гнев,
мои нижние чакры закрутились
и кундалини поднялась вверх,
всё тело пронзила ярость за людей,
тысячелетиями угнетаемых в мире,
и я подумал: «К чёрту этого типа.
К чёрту это дерьмо.
К чёрту эту ситуацию. Тупая ситуация».
Но потом еще один голос в моей голове,
а их всегда минимум два,
сказал: «Нет, Рассел.
Это не плохая ситуация.
Это хорошая ситуация.
Это идеальная ситуация,
ведь у тебя есть пакет с супом
и этот мерзкий урод».
Дамы и господа,
в поведении этого человека
что-то говорило о том,
что он планировал прожить жизнь,
не будучи ни разу облитым супом
из пакета.
«В меня никогда не кинут пакетом супа.
Обычно люди не носят с собой
суп в пакете.
Они не прячут пакет с супом в куртке,
потому что им стыдно,
что они его взяли.
Так не бывает, правда?
Вообще, если подумать, очевидно,
что пакетов с супом не существует.
Они не смогут перенестись
из мира непроявленного
в мембрану реальности лишь затем,
чтобы наказать меня
с супным злорадством.
Поэтому я могу спокойно
распространять ненависть
среди людей,
немного отличающихся друг от друга».
Я разломал эту реальность,
как несчастный карандаш.
Проблема была в том...
...как именно я кинул в него
пакетом супа.
Кинуть в человека пакетом супа -
это же не настоящая агрессия.
Это мультяшная агрессия.
Как кинуть тортом в лицо,
в духе Багси Мэлоуна.
А я был полон гнева и негодования
и сделал это, как в последней сцене
фильма Квентина Тарантино.
Как Тони Монтана в «Лице со шрамом».
Тупой придурок!
Вот тебе мой пакет с супом!
Суп полетел, как в замедленной съемке.
Удар, и его голова откинулась назад,
как у Кеннеди.
Он озадаченно сует руку в волосы
и говорит:
«Что это?
Карри?»
Daily Mail остается собой до конца.
Надо постараться,
чтобы найти повод для расизма
в еде, которой в тебя кинули.
«Послушай!
Английская еда
с этим тоже справилась бы.
Камберлендская сосиска.
Кусок пирога с дичью.
Пудинг с заварным кремом».
Достойный восхищения фундаментализм,
невидимый и незаметный,
невидимая вера, истинная религия.
Тогда я задумался о своих идеалах.
Во что я верю?
Достаточно ли желать людям счастья,
проявлять сочувствие и доброту?
Или только некоторым
позволено участвовать
в организации власти и общества,
а другим туда вход закрыт?
Думаю я об этом всём,
мчась по Восточному Лондону.
И тут я вижу женщин с плакатами.
А они видят меня.
«Эй! Рассел Брэнд. Подойди сюда.
Нас всех выселяют из наших домов.
Будут там строить шикарные квартиры.
А мы станем бездомными.
Ты нам поможешь или как?»
Я говорю: «Да».
В основном потому что не слушал
и не мог представить,
что такое вообще возможно.
Но это своего рода обязательство.
В общем, эти женщины
организуют кампанию по спасению домов.
Создали онлайн-петицию.
Собрали сотни тысяч подписей.
Устроили марш
на Трафальгарской площади.
Тысячи людей прошли
до самой Даунинг-стрит.
Не знаю, бывали ли вы на Даунинг-стрит
или в других центрах политической силы,
но это жутковатые места.
Вы знаете слово «симулякр»?
Это образ,
который повторялся столько раз,
что потерял связь с исходным значением.
Даунинг-стрит - странное место.
Казалось, что там нет никакой власти,
как на съемочной площадке
или в парке развлечений.
Жутковато и страшновато.
Досмотр как в аэропорту.
Ключи в корзинке.
Захожу туда с тремя женщинами.
Там толпа журналистов.
К нам подходят.
Кто-то из вас должен рассказать СМИ
о вашей кампании.
Кто пойдет?
Одна из трех женщин,
которые живут и дышат этой кампанией,
понимают самую ее суть,
борются за нее, готовы умереть за нее?
Или старик Расс?
Который может
заболтать любого до смерти.
«Подвиньтесь, дамы, я всё сделаю».
Это была первая ошибка.
Видно, что я с самого начала нервничаю.
Возможно, дело в том,
что мной управляло эго
в ситуации,
где нужно было действовать душой,
но в тот день я был не в себе,
и когда он спросил меня:
«Почему вы участвуете в этой кампании?
Как она вас касается?
У вас есть работа, есть дом».
Вместо того, чтобы засыпать его
великолепными речами,
разбить его в пух и прах,
разгромить и уничтожить,
я смутился и разволновался
и попытался победить его
тупо за счет скорости ответа.
Ведь часть проблемы в том,
что олигархи покупают
недвижимость в Лондоне, так?
- Сколько вы заплатили за свой дом?
- Я его снимаю.
Я его снимаю.
Как будто играем на скорость.
Но в моей голове было пусто.
Я не мог придумать ничего смешного
или умного.
Я думал только:
«Не стоило этот шарф надевать.
Ужасно колется.
Жаль, что у меня с собой
нет супа в пакете».
- Но...
- Сколько вы платите за съём?
Я не собираюсь
обсуждать с вами мой дом.
Вот и рука.
В голове пусто,
никакой внятной стратегии.
Так что я задействую искусство
рейки-джиу-джитсу.
Я почти побежден.
Я в беде.
Я повержен.
Но если послушаете внимательно,
в следующем отрывке, за кадром,
вы услышите звук моего спасения.
Я могу снять дом,
и я готов защищать людей,
которые не могут.
Рассел хотя бы готов помочь людям.
«Рассел хотя бы готов помочь людям».
Это голос Линдси,
одной из лидеров кампании.
Она подумала:
«О нет, Рассел всё испортит».
Но вот проблема.
Линдси - хорошо воспитанная дама,
она считает телевидение
особым, священным местом,
где надо следить за базаром,
куда можно попасть
только по приглашению,
вроде той комнаты,
куда заходит священник по воскресеньям.
Смотрите,
как я решаю за нее эту проблему.
В отличие от Дэвида Кэмерона.
Брэнд хотя бы...
Залезай уже в телевизор.
Как живой щит.
Видно, что в этот момент
у меня сложное душевное состояние.
Я еще злюсь из-за того,
как плохо идет спор,
но я уже чувствую,
что присутствие Линдси
говорит о смене тенденции.
Думал, победа у тебя в кармане?
Но я привел с собой
белый рабочий класс!
...защищает нас,
каким бы ни был его дом,
помогает простым людям.
Дождемся ли мы того же
от Дэвида Кэмерона?
- Я не...
- Нет, вы говорите ей...
Она побеждает, но я никак не заткнусь.
Это как будто ты проигрываешь
в мини-футболе,
и тут на поле
материализуется Лионель Месси.
«Не волнуйся, Рассел. Я всё сделаю».
«Да забей, Лионель. Я сам.
Я уже надел свои модные кроссовки.
Он сзади!»
Некоторые люди так спорят на барахолке.
Дождемся ли мы, как Кэмерон
выйдет из большого дома и поможет нам?
Вряд ли. А Брэнд это сделал.
К счастью, есть такие, как он,
люди, готовые заступиться за нас.
Я это вставил
только чтобы лучше выглядеть.
Я бы сказал, что аплодисменты не нужны,
но уже ясно,
что в них смысл моей жизни.
Смотрите: на этом этапе диалога
я решил просто убить этого типа
силой мысли.
Как Генерал Зод из «Супермена»
или Ури Геллер,
пытающийся согнуть голову, как ложку.
Но в этом для меня был важный урок,
если бы мне хватило ума его понять,
потому что, видите ли, Линдси,
если посмотреть на ее жизнь формально,
если бы она заполнила бланк
с данными о себе,
вот что там было бы.
Мать-одиночка.
Работает в госучреждении.
Минимальная зарплата.
В глазах власть имущих
она никто.
Но кто такая Линдси на самом деле?
Кто она в этот момент?
Она героиня.
Она контролирует диалог
со специально обученным журналистом,
постоянно возвращая его
к ключевым моментам.
Не отвлекаясь на несущественное.
Ей как-то удается спасти хрупкое эго
знаменитости слева от нее.
Она руководит кампанией из 93 семей
против коммерческих застройщиков,
корпорации лондонского Сити
и самого мэра Лондона, и скажу я вам,
эти семьи сохранили свои дома,
потому что так бывает...
...когда людей объединяет общая идея,
в этом большая сила.
Так что урок, видимо, был такой:
«Рассел!
Заткнись уже».
Но, как вы увидите дальше,
я усвоил не этот урок.
Я усвоил куда более примитивный урок,
что у Линдси всё отлично выходит
с этим акцентом кокни.
И решил провести остаток диалога
в духе звезды сериала «Жители Ист-Энда»
Дэнни Дайера.
Иначе нас бы сегодня здесь не было.
У нас бы не было 300 тысяч подписей.
Нас бы выгнали из Лондона,
так что слава Богу...
Да, нам мешают такие подлецы, как ты.
Ты подлец.
Ты подлец.
Мой друг Мэтт сказал мне,
что это самое глупое,
что когда-либо случалось
на Даунинг-стрит
во всей политической истории Англии.
Там, где Уинстон Черчилль
произносил великие речи.
Там, где плакала Маргарет Тэтчер.
Всё это я свел к такой глупости.
Ты подлец.
- Ну ладно, пойдем.
- Пошли.
Да уж, пойдем отсюда!
Пошел к чёрту, придурок!
Мог бы еще перевернуть мусорный бак.
Чуток переборщил
с духом рабочего класса.
«Поехали, заводи собак в кузов!»
Смотрите, даже полицейский ржет.
Может, неделю спустя Дэвид Кэмерон
стоял у этой знаменитой двери
и говорил то же,
что всегда говорят лидеры,
вернувшиеся к власти.
Если принять всё, что они говорят,
за чистую монету,
то всё будет хорошо.
Мы сделаем страну лучше,
предоставим всем возможности,
защитим госучреждения,
позаботимся о нуждающихся,
вознаградим трудящихся.
Главное, что я узнал,
изучая мир политики -
они говорят это, зная, что это вранье.
Им дают текст, они его читают.
Полная лажа.
Так вот...
Мы тоже знаем, что это лажа, да?
Когда вы смотрите телевизор,
вы не говорите:
«Ух ты! Видел новости?
Всё будет хорошо».
Вы просто пропускаете лажу мимо ушей.
А теперь скажу вам то,
что меня слегка шокировало.
Они знают, что вы знаете, что это лажа.
Мне это не нравится.
Это чудовищно.
Это жутко.
Это значит, что мы в водовороте лажи,
а я не люблю водовороты.
И мне кажется,
что первопричина этой ситуации в том,
что мы позволили
вероломно превратить наш язык
в международный язык лажи,
потому что она окружает нас всё время,
что капитализм и консьюмеризм
стал нашей верой, что мы интуитивно знаем:
происходящее в политике -
это такой театр,
где истинная власть скрыта,
истинные изменения не происходят,
если только люди не объединятся.
Мы знаем это интуитивно,
потому что это в воздухе вокруг нас
и на каждом экране вокруг нас.
Их слоганы, их логотипы,
их молитвы и мантры.
Абсурдные обеты нашего времени,
на которые мы ведемся,
покупая телефоны и одежду,
наша готовность надевать
униформу этой веры
и, таким образом...
вестись и на ее слоганы,
которые заслуживают
отдельного внимания...
Я знаю, что вы уже в курсе.
Я знаю, что вы в курсе,
но стоит еще раз на это взглянуть,
просто для смеха.
Вот, смотрите.
L’Or?al: «Вы этого достойны».
Достойны чего? Мытья волос?
Я достоин этой пены для укладки.
Rimmel: «Выгляди по-лондонски».
Усталым
и снимающим жилье за бешеные деньги?
M?ller: «Оближи крышечку жизни».
Ах вы грязные сучки.
Always Ultra: «Перепиши правила».
Как переписать правила прокладки?
Засунуть ее в задницу?
А вот еще Maybelline:
«Может, это Maybelline».
Уж надеюсь, что это Maybelline!
Я же за него заплатил.
Когда доходит
до «сильного и стабильного»,
«сделаем Америку великой»...
...мы это пропускаем мимо ушей,
потому что вокруг одна лажа,
токсичное облако пустых и пресных слов.
Никто не ищет в них смысла.
Было бы круто,
если бы они вышли к той двери
и сказали нам правду хоть раз.
«Привет! Я всё еще у власти
и всегда буду у власти,
потому что вы всегда будете делать это:
винить других людей,
таких же, как и вы,
в том, что могут изменить только
власть имущие люди и учреждения.
Так что к чёрту мусульман и евреев.
К чёрту рабочий класс.
К чёрту средний класс.
К чёрту инвалидов.
К чёрту вас, и вас, и вас, и вас.
Спасибо за ваши голоса.
Увидимся через четыре года».
По крайней мере,
это было бы в чём-то честно,
искренне и от души.
Думаю,
поэтому Дональд Трамп так успешен.
Говорю вам, в этом человеке
есть что-то очень искреннее.
Да, он выглядит как полный мудак,
но вряд ли он притворяется.
Где же нам искать правду?
Где нам искать доверие?
Где мне найти то,
во что я смогу верить?
Если этого не найти
в политике и культуре,
сможете ли вы вспомнить такое в жизни?
Где-то в далеком прошлом, может быть?
Что-то настоящее, искренние чувства?
По какому номеру мне позвонить?
Кому позвонить?
Ноль, один, восемь, один, пять.
Девять, три, шесть, три, семь, четыре.
«Алло».
Алё, бабушка.
«Как ты, Расс? Кушать хочешь?»
Да, ба, вообще-то, я голодный.
«Хочешь супа?»
Нет, не надо, пожалуйста.
«Салат?»
О да. Хорошо. Салат буду. Спасибо.
«Ну ладно. Помидор. Огурец. Салат.
Готово».
Ба, в наше время это не салат.
«Ах, ну конечно. Вот.
Салатный соус Heinz. Кушай, милый».
Это не салат, ба.
Теперь в салат кладут артишоки,
авокадо и маленькие каперсы,
вяленые помидорки
и свежие помидорки,
чтобы свежие увидели вяленых
и поняли, что их ждет в будущем, ба.
И бальзамический уксус, ба.
Выпаренный.
Похож на густые черные полосы героина
на фольге.
«Я посмотрю в холодильнике, внучек,
но вряд ли у меня это есть».
Где ты, ба?
«Меня больше нет, малыш, верно?»
Ну да.
А с кем я говорю?
«Сам с собой.
На глазах у толпы народа.
Чтобы найти что-то настоящее.
Время, в котором была правда,
реальные чувства».
Ну да.
Значит, ты не моя бабушка?
«Нет, мой дорогой.
Ты уже сделал меня на 20 процентов
ближе к рабочему классу, чем я была,
пытаясь примазаться
к широкой аудитории».
Заткнись, ба.
«Эй! Не говори со мной так.
А то выпущу злую бабушку».
О нет. Только не злая бабушка.
Что они сделали?
Что они сделали с нашим обществом?
Что они сделали с нашими идеалами?
Что они сделали с нашими бабушками?
В кого мы превратились?
Где мы ошиблись?
Что с нами стало?
Эта кампания в Восточном Лондоне
была совсем небольшой.
Несколько человек, несколько женщин.
Простые люди собрались вместе
бороться за свои права
в уголке когда-то великой нации.
И всё же
эту компанию сочли достаточно важной
для освещения в новостях Fox.
Что именно в этой кампании
привлекло такое внимание?
КАКОЕ ВАМ ДЕЛО?
Первая история...
Интересно уже то,
почему мы вообще о нём говорим.
Да уж, почему?
Может, отстанете от меня уже?
Что именно заставило вас
выставить здесь мою фотографию
с этим плакатом в передаче
под названием «Какое вам дело»?
Должен заметить,
что только на канале новостей Fox
возможна программа под названием
«Какое вам дело?»
где подразумевается ответ - никакого!
Если это лично вас не касается.
Заткнитесь уже.
Он протестует против, цитирую,
«жадных застройщиков». В Лондоне!
Но «жадный застройщик»
построил здание, в котором он живет,
и к тому же скрывается в офшоре...
Вы это слышали?
Владелец квартиры, которую я снимал,
скрывается в офшоре.
Откуда я должен это знать?
Это надо спрашивать,
когда снимаешь квартиру?
Залог вносить целиком?
Стиральная машина работает?
А с кошкой можно?
Надеюсь, вы не скрываетесь в офшоре!
- Опять голливудское лицемерие.
- Точно.
Ему голливудские корпорации платят
за то, чтобы он занимался ерундой.
Голливудские корпорации
не платят мне за занятия ерундой.
А жаль.
Они платят мне за то, чтобы я играл
плохо завуалированную версию себя
в шляпе.
И скажу я вам, эти части меня
в последнее время пересохли.
...занимался ерундой
и нападал на капитализм,
хотя лучше бы он нападал
на Северную Корею.
Послушайте, но...
Это довольно смелый запрос!
Они ведь пока не отказались
от ядерного оружия.
Старик Расс... «О нет! Генерал, скорее!
Там, над горизонтом, смотрите.
Это тот тип из фильма "В пролете"».
«О Господи.
Кажется, у него с собой пакет супа».
Вероятно, новости Fox
сочли этот местный сюжет интересным,
потому что он говорит нам
о чём-то важном.
Перемены не только возможны,
но в некотором роде неизбежны,
потому что структуры и сюжеты,
на которых держится общество,
существуют на уровне сознания,
а сознание может измениться
в любой момент.
Это сюжет,
а сюжеты мы можем конструировать сами,
если захотим.
Перемены на уровне
индивидуального сознания
могут случиться в одно мгновение,
я точно это знаю,
надеюсь, что это не звучит штампом,
потому что я сам пережил
это мгновенное изменение.
От бытия не-отцом к бытию отцом
за секунду, прошедшую до того,
как акушерка сказала:
«Вот ваша новая родственница».
О нет!
Я и со старыми-то разобраться не могу!
Этот переход в отцовство
происходит слишком быстро.
Слишком радикально.
Лучше бы поэтапно как-нибудь.
«Вот нога.
Справишься с ней -
приходи через неделю,
выдадим остального младенца».
Как те журналы, где можно
построить тиранозавра за полгода.
Не давайте мне целого тиранозавра.
Я его угроблю.
И вот у меня в руках этот младенец,
я с ним, считай, один.
От жены прока было мало.
Она почему-то еле ходила.
Я додумался только
взять телефон и погуглить:
«Как выращивать ребенка?»
Вот до чего дошло.
Вот до чего я опустился.
Siri как второй родитель.
Пеленание - это круто.
Ну, когда крепко заворачиваешь
младенца в пеленку.
Я отлично пеленаю,
натренировался когда-то крутить косяки.
Свернул дочку в идеальную трубочку.
Еле удержался, чтоб не выкурить ее.
И ушел из больницы
вместе с новым человеком.
Новым человеческим существом,
вроде новой машины.
А я шофер - не только для нее,
но и для всех существующих
концепций Бога:
Кришны, Аллаха, Яхве, Иеговы,
любого известного нам бога,
там, на заднем сиденье машины,
и я осознаю,
что каждый человек в этом мире
был младенцем,
и кем бы вы ни выросли потом,
кем бы вы себя ни считали,
это не изменится.
Вы - младенец.
«Я француз». Вы младенец.
«Я болею за "Спёрс"». Младенец.
Все вы младенцы.
Все в этом зале младенцы.
Куда ни посмотри - везде младенцы.
Младенцы. И вот я веду машину
с моим собственным младенцем.
Чёрт возьми. Везде младенцы.
Тот парень на остановке. Тоже младенец.
Тот бездомный тип был младенцем.
Человек, переходящий улицу - младенец.
Младенцы!
Я подумал: «Рассел,
зря ты скурил тот собачий трамадол
в приемной больницы.
Он влияет на твое сознание
в этот важный момент.
Это явно рецидив.
К тому же псу теперь больно.
Он так давно съел свою долю.
А я теперь отец.
«Теперь отец» - это не начало молитвы, это человек, которого я вижу в зеркале.
И что я, как отец,
смогу рассказать своей дочери
о жизни в этом непонятном,
запутанном, нелогичном мире,
когда вокруг нас рушатся
старые идеи и структуры.
Никто уже не знает, где правда.
Религии меркнут, режимы рушатся.
Сюжеты, истории, нарративы.
Моя девочка. Что я ей скажу?
Этот ребенок однажды неизбежно
уйдет в мир без меня,
в будущее, которого я не увижу.
И когда она обернется ко мне,
меня там не будет.
Вот и всё.
И более срочный вопрос,
как объяснить ей вот что:
«Эй, ты.
Не повторяй те странные вещи,
которые мы говорим дома,
за пределами этого дома.
Нас всех посадят.
Держи язык за зубами!»
«Ничто не реально! Всё иллюзия!
К чёрту государство! К чёрту систему!
Королева - ящерица!»
Правда, не представляю,
где она этого набралась, офицер.
Наверно, в «Свинке Пеппе».
Ее сделали иллюминаты, вы в курсе?
Дамы и господа, сейчас я вас оставлю,
а напоследок скажу вот что.
Я слышал, как отцы говорили
после рождения первого ребенка:
«Я не знал, что во мне столько любви».
Я всегда знал,
что во мне столько любви,
но до того, как я увидел ее,
я не знал, что с ней делать.
А теперь знаю.
Вместе с вами создавать мир,
где она сможет быть
такой странной, какой захочет.
И, в первую очередь -
смешить ее.
Надеюсь, что сегодня
я смог это сделать для вас.
Спасибо.
 

////////////////////////////