«Шедевр» (исп. Mi obra maestra) — кинофильм режиссёра Гастона Дюпра,
вышедший на экраны в 2018 году. Лента была показана на Венецианском
кинофестивале вне рамок конкурсной программы, получила приз зрительских
симпатий на кинофестивале в Вальядолиде и номинировалась на премию
«Золотой петух» за лучший международный фильм.
Все фразы и цитаты
Эта картина аргентинского
художника Ренцо Нерви.
Всемирно известного противоречивой
историей своей жизни.
Не спрашивайте себя,
что она означает.
Искусство — это не только
отражение реальности.
Искусство может создать
собственную реальность.
Не думайте, что вы ее не понимаете.
Здесь нечего понимать.
Смысл в том, чтобы пережить
ощущения, вызываемые этой работой.
И для этого вам не нужно быть
специалистом или профессором, вовсе нет.
Предлагаю вам просто посмотреть
минуту на эту картину.
Всего одну минуту.
Уверена, большинство из вас
никогда не уделяли столько времени
на внимательный осмотр живописи, как
чтение книги или просмотр фильма.
К изобразительному искусству
нужен свой подход,
оставляю вас с картиной.
Прошу приступайте.
ШЕДЕВР
Так, хорошо.
Пожалуйста, за ограждение.
Буэнос-Айрес —
лучший город в мире.
И как не странно, возможно,
он хуже всех.
Контрасты — вот в чем его
неотразимое очарование.
Другая особенность
Буэнос-Айреса — люди.
Я много ездил по миру.
Хорошо знаю Нью-Йорк, Лондон, Токио.
Но энергетика и безумие Буэнос-Айреса
поистине уникальны.
Кто-то сказал, что он — столица
никогда не существовавшей империи.
А в нем есть элегантность
европейских городов,
но с точной примесью распада,
удерживающей его от слащавости Парижа.
Да, Буэнос-Айрес хаотичен, непредсказуем,
жесток и противоречив.
Но именно благодаря этим
порокам город дышит.
В Буэнос-Айресе может
случиться все.
О, простите,
увлекся пейзажем.
Если честно, я не хотел
говорить о Буэнос-Айресе.
Я хотел представиться и
рассказать вам одну тайну.
Меня зовут Артуро Сильва
и я — арт-дилер.
Тайна в том,
что я — убийца.
История начинается и
заканчивается на этом человеке —
прекрасном художнике
и моем друге — Ренцо Нерви.
Пятью годами ранее
Ренцо, они не просто ничего не купили,
критики разочарованы.
Аронович из Национальных
новостей спрашивает:
почему я — человек 21-го века,
продвигаю художника из 20-го.
Ты звонишь, чтобы передать мнение
какого-то придурка из газеты?
Нет, потому что твоя выставка
продлится неделю, понимаешь?
А ты не дал ни одного интервью
и даже не появился на открытии.
Ренцо, люди хотят встречи с художником,
нужен пиар, старик.
Да, но клоунская
часть на тебе.
Мир изменился, Ренцо.
Ты из своего хлева
этого не заметил? Нет?
Нужно быть современнее,
обновить свой стиль.
У тебя все?
И, к тому же, ты строишь
из себя недотрогу.
За десять лет я не продал
ни одной твоей чертовой картины
Ты должен мне кучу денег.
И как ты будешь расплачиваться?
Простите.
Ладно-ладно, извини.
И не волнуйся, я что-нибудь придумаю.
Все, Ренцо, с меня хватит.
Прекрасная работа.
Какая ирония, сарказм
Сколько?
— 10 тысяч долларов.
А за эту?
— Столько же.
Критический взгляд
на власть.
На легкомыслие.
Сегодня ваш счастливый день,
сеньора, пришел сам автор.
Ренцо Нерви.
Я вас представлю.
Ренцо, хочу тебя
познакомить с синьорой...
Ну вот, очень стильно.
А теперь продай ее
какому-нибудь уроду.
Мне позвонить в полицию?
Да.
— Вы Ренцо?
Да.
— Я — Алекс. Как дела?
И что?
— Хочу брать у вас уроки.
Кто тебя направил?
Как ты меня нашел?
Поспрашивал тут.
— У кого? — У людей.
Все говорят: вы последний
настоящий художник.
Вы — живая легенда.
— Легенда!
Я больше
не беру учеников.
Меня предупредили о вас: нелегко
уговорить, вы очень требовательны.
Но прошу: дайте мне шанс,
испытайте меня.
Набор закрыт.
Синьор, я хочу
у вас учиться.
Извините, но я
весьма упрямый.
Упрямый, значит?
Ладно, заходи.
Ты явно из Испании?
— Да, синьор, из Мадрида.
Угу.
Я захватил свои рисунки.
А почему ты здесь? Мог бы жить
в более цивилизованной стране.
Не говорите так.
За полгода я много, где побывал.
Был в Колумбии, Перу, Боливии.
Сейчас в Аргентине.
Энергия здесь просто...
— Депрессивная?
Депрессивная.
Хочу из первых рук узнать
про жизнь в развивающихся странах.
Развивающихся? Я их называю:
страны с ограниченными возможностями.
Не знаю, по мне:
так Аргентина очаровательна.
Столько контрастов.
— Контрастов?
Ладно, начнем.
Давай договоримся:
пока испытательный срок.
Потом посмотрим:
уйдешь ты или останешься.
Идем со мной.
Занятие первое. Крайне внимательно
изучи все предметы в этой комнате, все.
Лампу, каяк, бэмби, швейную машинку —
все без исключения.
Но ничего не трогай,
просто осмотри.
А в чем смысл?
— Не твое дело, потом поймешь.
А что я должен увидеть?
Первым делом сядь и изучи в малейших
деталях все предметы в этой комнате.
Думаю: двух часов
тебе хватит.
А, это Лаура —
она тоже ученица.
А... как тебя зовут?
Алекс.
— Алекс — новый ученик.
Начал сегодня, но у него
испытательный срок.
Ясно, я в колледж.
— Ладно.
Забыла сказать:
домовладелец вчера звонил.
Говорит: ты должен ему
за восемь месяцев.
Если не заплатишь на этой неделе...
— Я понял.
Передай этому ублюдку-эксплуататору,
если ему есть, что сказать,
пусть придет и скажет
мне в лицо, если посмеет.
Лучше сам ему
это скажи.
Пока.
— Пока.
Садись. — Симпатичная подружка,
учитель. — Садись.
Артуро. — А?
— Это Ренцо.
Он не будет со мной говорить, только с тобой.
— Ты сказала: я здесь? — Да.
Эухения, ну чего ты?
— Извини.
Алло. — Привет. Ты продал картину
с моим выстрелом?
Если нет, то ты плохой продавец.
Я сделал, что ты просил — осовременил.
Слушай, я не хочу
с тобой разговаривать.
И к твоему сведению, предметы
искусства дырявили уже много раз.
Ты не в курсе, да?
Ты не только грубиян,
но и невежда.
Знаю, знаю. Извини. Просто пошутил.
Ну я вышел из себя.
Извини, слышишь?
Хорошо, что ты
это признал.
Мы пакуем все
твои картины.
Эухения звонила тебе, чтобы сразу их
доставить вместе со счетом за порчу галереи.
Нет, только не сюда, тут нет места.
В доме и так бардак.
Я выполню обязательства по доставке,
а там делай, что хочешь.
Не знаю, пусти их
на барбекю или выкинь.
У меня тут не помойка, Ренцо.
Пошел ты!
— Помойка? Какого...
А ты чего здесь?
Чего надо?
Я осматривал
почти три часа.
Задание номер два.
Вынеси абсолютно
все отсюда.
Мусор, уродские вещи —
все и сложи вон там.
Тут ничего не должно остаться.
Абсолютно ничего.
А зачем?
— Потом узнаешь.
Ничего не оставляй,
даже листка бумаги, ясно?
Давай.
Когда замажете, покрасите?
— Да, синьора.
Вон ту не упакуете?
— Конечно.
Отправь ему все сразу,
я уже не вернусь.
Я сказал синьору
Ларсену о вашей идее
приобрести для наследия компании
произведение искусства.
Мы думаем было бы интересно выставить
его в холле нашего головного здания.
У меня к вам предложение.
Почему бы вместо
предмета истории
вам не приобрести картину,
написанную специально для вас?
Вы можете привлечь
хорошего художника,
попросить его создать картину,
какую вам нужно.
Даже в какой-то степени,
отсылающую к компании.
Неплохая идея!
— Конечно, вложения возрастут, но...
Но это совсем другое дело. Оригинальное
произведение, созданное по заказу.
А кто художник?
Есть несколько
прекрасных мастеров.
Дайте мне пару дней,
я с вами свяжусь.
Привет.
— Привет.
Прекрати! Что ты делаешь?
— Чего?
Там тот парень!
— Ну и что?
Посмотрим фото.
Глянь. И как тебе?
— Да.
Скажи что-нибудь.
Что?
— Что ты о них думаешь?
Ты такая красивая!
Молодость так красива.
А потом все портится.
Что у тебя там?
— Прекрати!
Я серьезно.
—Чего?
Скажи, что думаешь?
— Дай посмотрю.
Угу!
— Я сама снимала.
Они милые.
— Милые?
Да.
— Больше нечего сказать?
Я не критик
и не хочу им быть.
Я не знаю, что хорошо,
а что плохо.
Я даже не знаю, зачем я рисую.
— Ну вот, опять говоришь о себе.
Да, нет же, я не могу утверждать:
это искусство, а это — нет.
Не будь злючкой.
— Ты знаешь, в чем проблема?
Мы уже долгое
время вместе,
а ты понятия не имеешь,
чем я занимаюсь и о чем думаю. — Нет!
Ты меня совсем не знаешь.
— Нет, это неправда.
Правда, ты эгоистичный ублюдок.
— Не говори так. Ну что ты?
Да, ты эгоист.
— Да, перестань!
И больше не хочу тебя видеть.
— Послушай! А!
Ну и катись!
Ренцо Нерви?
Больше никого нет для такого
заказа? Ну, даже не знаю.
Помоложе, менее проблемного?
Скажем, более цивилизованного.
Я связался с Деосогости Зобалем,
но он в Испании.
И если честно умелый художник, пишущий
маслом действительно большие полотна,
но, увы, я другого
такого не знаю.
И он никогда не жалуется
насчет гонорара...
или процентов.
Это тоже важно.
Я бы хотел ему помочь,
он на мели.
Мне он вообще
не нравится.
Всегда флиртует по телефону,
говорит грязные слова.
Он отвратителен.
— Ладно, ладно.
Удивительно смотреть,
как вы работаете.
Ты что, уже закончил?
Безупречно.
— Спасибо!
Было нелегко, но я все сделал.
— Нет, не все.
Сейчас самая важная часть.
Помнишь, первый шаг —
осмотр?
Хорошо, а сейчас принеси все обратно
и разложи по местам как было.
Это тренировка памяти, поэтому я и просил,
чтобы ты изучал предметы так долго.
Занимайся этим столько,
сколько нужно.
У тебя в запасе
вся неделя. Начинай.
Посмотрим. Алекс, малыш!
Подойди сюда.
Прочитай мне, дорогой.
Посмотрим, что там пишут.
"В течении 24 часов после получения
вы обязаны освободить помещение...
по адресу: Буэнос-Айрес,
улица Педро де Мендоса, 16/71.
В соответствии с законодательством..."
— Отлично. Прекрасно. Спасибо.
Но... — Не надо. Китайский
мудрец сказал:
"Не говори, если это не изменит
тишину к лучшему" —
Иди работай.
... слова живой легенды.
Спасибо.
Вот же чертов...
А? Вот они!
Привет! Как оно?
Мы ждем тебя наверху.
Ты чего не поднялся?
Наконец-то, в твоей галерее
приличная выставка.
Очень хорошая!
— Спасибо!
Поздравляю! — Cпасибо!
— Современное искусство. — Спасибо!
Кто этот гений?
— Молодой аргентинский художник.
Живет в Берлине. Я продал уже его 5 картин.
— Полное дерьмо!
Но оно хорошо продается.
Ты не понимаешь. С тобой бесполезно
говорить. Работы этого парня прекрасны.
Ладно, забудь.
Послушай меня.
Слушай: я кое-что набросал для них
и сказал, что рисунок твой.
Надо было
что-то сказать.
Ты сам нарисовал?
— Да, просто набросок и не больше.
И им понравилось.
Для тебя это плевое дело.
Не знал, что ты рисуешь?
— Не прикидывайся дурачком и послушай.
Пожилого зовут Альберто Ларсон —
он владелец компании.
Рядом с ним профессиональный
подхалим — глава семейного инвестфонда.
Мы зайдем вместе, ты сыграешь
любимую роль художника-интроверта.
Молчи, а я обо
всем договорюсь.
Артуро!
— Привет, красавица!
То, что ты выдаешь за новизну,
на самом деле старо.
Дюшан делал это
более ста лет назад.
Ты сегодня еще неотразимее.
Хорошая новость: несмотря на занятость,
Ренцо заинтересовался этим проектом.
Ренцо, синьору Ларсону и его семье
очень понравился твой рисунок.
Это хорошо,
можно взглянуть... А-а?
Моя маленькая внучка
была в восторге.
Мы рады за нее.
Ренцо, скажите, как вам
пришла в голову эта идея?
Да... давай ты.
Художник говорит своими работами.
Я вам расскажу.
Ренцо обращается
к истории компании.
От прибытия семьи мечтателей
из Норвегии до наших дней,
когда бизнес стал таким огромным.
— Прекрасно!
Получится шедевр в стиле великих мексиканских
монументалистов, только современный.
Работа поддержит
репутацию компании Ларсон
и будет соответствовать
вашим ожиданиям.
Украсит холл здания.
Два к одному, верно?
Правильно?
— Да, именно.
Вот и отлично.
Он полон энтузиазма.
Все готово. Чудесно.
— Глянь сюда.
Я бы точно купил
этот портрет.
"Андрей Халер. Автопортрет.
Миллион пятьдесят тысяч долларов".
Ну, так купи.
Посмотри: сколько с собой денег.
Может, тебе по карману?
Вернемся к реальности.
Давай садись.
Встреча с Ларсенами прошла
отлично, согласен?
Работа должна быть готова...
— Ты извини...
но если честно,
не уверен, что я смогу.
Я еще не работал на заказ, любой
придурок-студент эту работу выполнит.
Но раз у тебя куча денег...
— Дело не в этом.
Меня ломает изображать семью
ублюдков-эксплуататоров какими-то героями.
Трудно мне.
— Конечно, ты независимый художник.
Вот именно.
Пикассо был независим,
поскольку делал, что хотел.
Он и по заказам работал и был миллионером.
Нет никаких противоречий.
Почему ты так предубежден,
скажи мне?
Я же не для Гитлера
прошу поработать.
Несколько скандинавов
поехали на край света
заработать денег.
В те дни все так делали.
И в те дни и в наши,
нагибай людей...
Ай, ты невыносим, не грузи меня
пустыми разговорами, прошу.
Я так не работаю, Артуро,
ты должен меня понять.
У тебя нет выбора.
Каждый раз, как я
про тебе говорю,
кто-то обязательно скажет:
"Ренцо Нерви? Я думал, он умер".
Может, они и правы?
— Ты выполнишь заказ.
Повтори: хоть я и обиженный
художник и старый козел, но...
я буду работать
над этой картиной...
Хватит болтать, забирай
рисунок и доработай его.
Все должно быть готово через
две недели к юбилею компании
и я должен ее доставить.
Две недели?
Нереально, я не успею.
Успеешь. Иначе, я возьму
машину и отвезу то, что будет.
Их устроит все,
что ты сделаешь.
Кроме того, ее разместят
в здании компании.
Ее увидят
только они. Все!
Договорились.
Здесь Аронович,
смотрит выставку.
Аронович?
— Критик? — Да.
Хочу с ним поздороваться.
— Это не обязательно.
А почему нет?
О, привет, Маврисио!
— Артуро!
Как поживаешь?
— Хорошо.
Извини, я хотел бы поговорить о рецензии,
которую ты написал на мою выставку.
Слушай, Нерви,
я не обсуждаю свои рецензии.
Если тебя задело, напиши
жалобу в нашу газету.
Нет, Аронович, ты вправе писать,
как ты думаешь. — Ну, конечно.
И, несмотря на то, что ты был
агрессивно настроен насчет моих работ,
нам всегда полезна
твоя оценка.
Так все и бывает,
кто знает, тот знает.
Ладно, спасибо.
Извините, мне пора.
— Хорошо. — Да.
Парень очень хорош.
Пересматривает предметы
из мира спорта.
Полные страсти.
Поздравляю.
— Спасибо.
Этот юноша очень талантлив...
— Ладно, я пошел.
Пока, Маврисио.
И спасибо, что нашел время
оценить мои работы.
Спасибо.
— Да, пустяки.
Очень приятно.
— Мне надо идти.
Отпусти руку!
— Спасибо! Спасибо!
Хватит!
— Спасибо! Спасибо, врун!
Человеческая крыса!
— Прости! Прости, тысяча извинений
И ты тоже отвали!
У Ренцо трудные времена.
Я его не прощаю,
как и тебя.
Ты галерист-неудачник, а он —
придурок второго эшелона. — Ах, так?
Вымой рот, прежде, чем говорить
о творцах вроде Ренцо Нерви!
Ты, по сравнению
с ним, никто!
Да-да, больше тебе здесь не рады,
Аранович! Больше не рады!
Спасибо.
Ладно, начнем...
О-о! Нотариус... —
скупой.
А-а? Страховой агент... —
нежный.
Да, уж!
О-о! Таксист... —
повышенный холестерин.
Посмотрим...
О-о! Кто тут? Ассистент по маркетингу —
в депрессии.
Э-э! Студентки-провинциалки.
Аппетитненькие!
Бармен... водит старую
"Вольво" квадратную.
Ая-я-яй! Программист-социолог.
Да, уж!
Дерматолог... собирает
деревянных уток.
О-о! Футбольный тренер
слушает супер тренд.
Да, Эухения, говори.
Артуро, звонила
синьора Фигеро
Она надумала купить
"Обнаженку" Нерви.
Ту старую работу, помнишь?
А, да, обнаженная женщина.
Говорит: 5 тысяч ей не по карману,
но купит за 3500 долларов налом.
А, вот скупая кошелка! Она,
наверное, на ужин больше тратит.
Ладно, скажи: да.
Помнишь картину
с обнаженной женщиной? — Да.
Хорошая новость:
я ее продал.
Приехал забрать и отвезти.
3500 долларов поделим поровну.
— У меня ее нет.
Что значит "нет"?
— Нет ее, она у Лауры.
Что? Ты ее подарил?
— Ну, не начинай! Успокойся.
Поверить не могу!
— Я позвоню ей и подарю другую.
Ты уверен?
— Уверен.
Давай.
— Хорошо.
Вот здесь, вот так.
Вот так.
Ренцо.
— Что? А? Спасибо.
Хорошо.
Привет, это Лаура,
оставьте сообщение.
Привет, Лаурита, как дела?
Да, ладно, перестань, ты уже
долго не отвечаешь на звонки.
Есть новые снимки,
я хотел бы их посмотреть.
Ну, брось. Ответь мне.
Ну, не злись из-за пустяка.
Чмоки.
Идем-идем!
Она точно в колледже?
— Да, да.
Смотри: вот она.
Она ее не повесила
Ладно, просто ее заберем.
— Да.
Не надо, перестань!
Чего, щекотно?
Закроешь потом .
Ключи есть?
Черт! Вы кто?
— Тише, парень, спокойнее!
Я — отец Лауры.
А где она?
Пошла на занятия.
— А?
Слушай, я очень
о ней беспокоюсь.
Выходи! Выходи!
— Но? — Выходи! — Что?
Здравствуйте! — Какого?
— Это мой...
Анджеронима. Я — партнер доктора
и люблю Лауру как дочь.
Ясно.
Оставим, все между нами,
хорошо? — Хорошо.
И ничего ей не говори.
Договорились?
Возьми картину.
— Не волнуйтесь.
Ладно, нам надо идти.
Ну, пока, пока.
До свиданье.
Пока, пока, дорогой.
— Был рад познакомиться.
Забавно вышло.
— Немного.
Хорошо.
Очень хорошо. Прекрасно.
— Спасибо.
Что дальше? Надеюсь, что-то
более связано с искусством?
Больше ничего,
мы закончили.
Я что-то не так сделал? — Нет, нет,
наоборот, ты хорошо справился.
И что? — А то, что ты спасен.
Ты не станешь художником.
Почему? — Ты показал,
что работаешь упорно, методично,
последовательно и,
помимо того, скромно.
А с такими качествами
художником не будешь.
Чтобы стать успешным художником
надо быть честолюбивым и эгоистичным.
Искусство творят потому что, ничего
другого делать больше не умеют.
Это как инвалидность.
А ты, наоборот, стремишься сделать
что-то полезное для других.
Но вы же — художник.
Я — идеальный пример того,
о чем я говорил.
Я делаю абсолютно бесполезные вещи,
которые уже никого не привлекают
Но я хочу рисовать.
Поскольку у меня потребность
выразить себя. Сказать то, что должен.
Нет! Тебе не надо говорить,
тебе надо делать.
Делай то, что делаешь,
а не то, что говоришь.
Послушай, дружище, уходи.
Я знаю: ты меня возненавидишь,
но ты еще мне спасибо скажешь.
Но учитель...
А сейчас нужно мне заплатить,
если ты не возражаешь.
Две с половиной тысячи песо.
— Откуда сколько?
Вы сказали пятьсот.
— Цены растут. — Растут?
У меня столько нет.
Я найду, принесу потом.
Не знаю, я...
— Побыстрее, пожалуйста.
Звонить не обязательно. Можешь
просто просунуть под дверь.
Да все в порядке.
Деньги принеси, ладно?
Да отлично.
— Как тебе?
Очень хорошо.
Ты классно работаешь
под давлением.
В этом смысле,
ты нормальный человек.
Ларсон будет в восторге.
— Да, она ничего, более-менее.
Внучке должна понравится.
— Да.
Точно, внучке понравится.
Завтра машина ее заберет,
торжество в полдень.
Отлично, есть время добавить
последние штрихи.
Что? Какие штрихи?
Все отлично, ничего не трогай.
Нет, нет, я хочу добавить
последний штрих своей рукой.
Картина сама скажет,
когда она готова.
Избавь меня от таких речей,
оставь для учеников.
Мне нужен аванс.
А?
Ну... деньги нужны.
Пару баксов —
подзаправится для работы.
Да, послушай, машина заедет в 9 утра.
— Да, спасибо.
Все закончи и упакуй, ладно?
— Да, понятно.
Она хороша.
Хороша.
Давайте сюда.
Сюда.
Аккуратней, ступеньки.
Осторожно.
Угу.
Вот так, спасибо.
Отлично, спасибо.
Прекрасно. Как раз вовремя.
Попрошу ваши аплодисменты
автору художнику Ренцо Нерви.
К сожалению, с его личных причин,
он не смог прийти.
Но с нами его агент
синьор Артуро Сильва.
Он выступил инициатором
этого проекта.
Артуро, прошу.
— Большое спасибо.
В эпоху ренессанса художники творили,
благодаря поддержке своих покровителей.
А сегодня семья Ларсон перенимает
эту благородную традицию,
доверив Ренцо Нерви — одному из самых
известных художников Аргентины,
подготовить свой шедевр
в честь юбилея,
отдавая должное одной из семей,
ковавших величие нашей страны.
Синьор Ларсон, прошу и внучка.
Азуливерна, подойди милая прошу.
Прошу...
А-а-ах!
Поскольку я звоню без ответов
в четвертый раз, я скажу:
"Чертов алкаш, все кончено. Довольно.
Ты обгадил последнее,
что тебя оставалось — меня.
Твоя темная сторона взяла верх
и ты стал обиженным стариком.
Так что катись к черту. Надеюсь,
в жизни тебя больше не увижу!"
Ребята, я же пошутил!
Присмотришь за моими зверями,
я схожу перекусить, я быстро.
Спасибо.
Пока.
Хорошо!
А можно вас?
Синьор?
— Все очень вкусно.
Спасибо. — Но вам для сведения:
не приносите счет. Я его не оплачу.
Прошу прощения?
— Вы меня слышали: я не буду платить.
И принесите еще стаканчик этой
итальянской граппы. Она очень хорошая.
Давайте быстрее, быстрее.
Синьор, вот ваш счет.
— Я же сказал официанту, что не буду платить.
Синьор, не вынуждайте
нас звонить в полицию.
Этот ужин представляет
собой крохотное воздаяние,
за весь мой вклад в это чертово
общество, как художника за 50 лет.
Я принял решение и вы
должны быть довольны.
Мое присутствие подняло на новый
уровень категорию ваших клиентов,
таких бесчестных и заурядных.
Не забудьте мою граппу и я уйду.
Спасибо, спасибо.
Что нам делать?
— Принеси ему граппу и пусть убирается.
У вас все хорошо, синьор?
Лучше, чем у вас
в такой рубашке. Да.
Не видишь, я дорогу перехожу, придурок!
— Ослеп, что ли козел?
Пошел вон!
— Сам такой, пошел ты!
А-а!
Эй! Э-эй!
Э-эй!
Слышишь меня?
Доктор сказал:
ты ничего не помнишь.
Узнаешь меня?
Пару дней назад
тебя сбил грузовик.
Тебя доставили в больницу,
а я устроил в эту клинику.
Ты заслуживаешь смерти в одиночестве,
но тебе повезло как всегда.
Мне не нужны угрызения совести,
поэтому я снова тут.
У тебя сломаны три ребра, разбиты колена,
тупые травмы головы и ног.
Ты лежал в реанимации,
сейчас состояние стабильное.
Но у тебя амнезия.
Врач попросил помочь тебе вспомнить.
Для тебя это тренировка памяти.
Ясно? Понял?
Начнем с самого начала.
Тебя зовут Ренцо Нерви.
Ты художник. Я — Артуро Сильва,
твой агент уже тысячу лет.
А?
Привет, как дела?
Доисторическое фото —
75-й год вот.
Мы с тобой.
Мы дружим более сорока лет, Ренцо.
А вот мы на каникулах.
Я был с Инес, мы с ней
тогда только познакомились.
А ты был с тогдашней подружкой.
Кажется, ее звали Биатрисс, припоминаешь?
Смотри: моя старая галерея
на улице Хункель. Это — ты.
Узнаешь себя?
Ладно, ладно.
Оставь.
Это твоя работа...
из 80-х.
— Ясно.
Ее купили?
— Да, конечно.
Да? — Да, ты тогда
был в тренде.
Оставлю тебе эту книгу,
там есть на что посмотреть. — А-а...
Очень сильная работа — поп-арт.
Мы заработали кучу денег.
Тебя тогда обхаживали
другие галереи.
Предлагали большие деньги, выставки
за рубежом, но ты всегда отказывался.
Ты ставил нашу дружбу
выше личной выгоды.
Этого я никогда
не забуду.
Замечательное время,
нам было так хорошо.
Мы продавали
все твои работы. Все.
А сейчас?
— А сейчас нет.
Вот обрати внимание.
Взгляни на эту женщину, которая в темном.
Узнаешь ее?
— Нет.
По-твоему, симпатичная?
— Нет.
Да, она двадцать лет
была твоей женой.
Ракель.
Она уже умерла.
Бедняжка!
— Да.
Ты какое-то время встречался с полькой.
— И как она? — Ужас!
Да-а. — Не надо про нее.
— Ты всегда был неразборчив.
А это я с Инес
в отпуске.
Вот с моим сыном Августином, тогда
ему было 5 лет. Сейчас он уже взрослый.
Ему — 30, живет в США,
инженер. Молодец.
А ты все еще...
— С Инес? Нет, нет, мы разошлись.
Мне жаль.
Ну, что поделать?
Погоди, сейчас покажу...
... вот. Это Августин сейчас.
Глянь на него.
У тебя тоже есть сын.
Его зовут Пабло.
Когда он родился, ты выдержал
пару дней, а потом сбежал.
Кажется, его мать звали Эстер.
У вас была просто интрижка.
Вот у меня фотографии
с его страницы на фейсбуке. Смотри.
Он сейчас здоровяк.
Видишь: с бородкой, как у Ван Дейка?
Да-а.
Вот она была бы твоей женой,
а эти толстяки твоими внуками.
Если бы ты не сбежал,
сейчас это бы твоя семья.
О, да. Да.
Смотри, что я принес.
Та картина за миллион баксов
мне не по карману.
Но вот каталог его
последней выставки. Держи.
Ой, спасибо!
Мобильный. Будем на связи.
— Ага.
И очки, которые ты просил.
А потом одно за другим.
Времена пошли тяжелые.
Ну, у нас ничего не покупали
— Ну, почему?
Я не знаю. Для меня ты
все еще великий художник.
Но мода меняется.
Все движется в другом направлении.
И ты остаешься позади.
А потом, Ренцо,
ты стал упрямым и замкнутым.
"Все придурки и не понимают,
какой я великий!" Представь.
А когда ты получил заказ,
который помог бы тебе встать на ноги,
ты все испортил,
как обиженный алкаш.
Это мой друг.
Продолжай, говори. — Тебя выгнали
из свинарника, который ты снимал. — Правда?
Твои вещи забрали в качестве залога.
Даже твои картины арестовали.
Лучше бы я умер.
— Да, это было бы идеально.
Ничего бы тебя
не волновало, нет.
Но ты не умер, лежишь здесь.
Дряхлый старик разбитый и с амнезией,
а перспектив никаких.
— Матерь Божья!
Осторожнее, ребята!
Доставили картины Нерви.
Их много.
Хорошо.
Нужно отделить хорошо сохранившиеся
от тех, которые требуют восстановления.
Незаконченные и наброски
в сторону.
А вы все сфотографируйте,
хорошо?
Идем, начнем с этих.
Да, потом перенесем оттуда.
Я все вижу.
Что вы видите?
Какую-то штуку.
Какого она цвета?
Черного! Как зад твоей мамы!
Пошел вон!
Убирайся со своим
дебильным носом!
И чтоб больше
я тебя не видел!
У нас прогресс!
Да, какой тут прогресс,
к черту!
О, Лаурито, здравствуй!
— Привет, Артуро.
Спасибо, что пришла.
— Санти — мой бойфренд. Артуро.
Рад встречи, Санти.
— Здрасте.
Я должен извиниться,
но ты же знаешь Ренцо.
Не волнуйся, все нормально.
— Вот и отлично.
Он очень к тебе привязан,
поэтому я и позвонил.
Я поняла серьезно, все в норме.
— Спасибо большое.
Я говорил:
Ренцо едва не погиб.
Сейчас ему лучше,
но он в депрессии.
Не волнуйся, когда его увидишь.
Улыбнись, подбодри его, хорошо?
Надеюсь, он тебя узнает.
Вон там его палата. 303-я.
Спасибо.
— Спасибо.
Пойдем. — Нет, тебе не надо.
Побудь тут.
Привет.
Узнаешь меня? Ты знаешь, кто я?
— Лаура!
Как дела, Лаурита?
Хорошо, а ты...
мерзкий старик!
Чертов женоненавистник!
Я рада, что ты в больнице.
Не будешь за мной шпионить.
Предупреждаю:
я сменила замок.
Чтоб ты сгнил!
А я сейчас с настоящим мужиком
и он трахает меня по-настоящему.
Не как ты, старый козел,
с отвисшим членом.
Спасибо тебе за все.
Спасибо тебе, Лаурита.
Уверен, твое посещение пойдет
ему на пользу. Спасибо большое.
Все.
Очень интересно. Очень.
Но, я...
Я не вижу...
Как это подойдет
к моей галерее?
Обычно я такое...
Подождите секунду.
Эухения, мне пора в клинику.
Подскажи, пожалуйста, этому художнику
андеграундную площадку более
подходящую его стилистике.
Оставляю вас в надежных руках.
— Спасибо. — Не за что.
Долго смотрели телевизор?
Допоздна, дедушка?
Дедушка слегка глухой.
Вы не знаете: он сходил по большому?
Откуда мне знать?
Не знаю. Ренцо?
У пожилых людей часто обезвоживание.
Ему нужно больше пить.
Слышали, дедуля,
побольше воды, хорошо?
До завтра, дай бог.
— До завтра, сестра.
Артуро.
Все в порядке?
— Нет, все плохо.
Хочу положить
этому конец.
Что? Не говори так,
тебе уже намного лучше.
Ты выздоравливаешь,
тебе нужно выписываться.
Жизнь в городе продолжается.
В городе полно дерьмовых людей
с их дерьмовыми занятиями
в их дерьмовых домишках.
Какая глубокая
и горькая мысль.
Я уверен, что в наших разговорах
ты приукрасил мою жизнь.
Но знаешь, она все равно
кажется мне жалкой.
С такой точки зрения....
понимаешь любая жизнь
глупа и бессмысленна...
моя , твоя...
— Скажу тебе только раз.
Я скорее умру,
чем продолжу так жить.
Хочешь мне помочь?
— Угу.
Ты знаешь,
что делать.
А сейчас дедушка поспит.
Пока.
То, что ты мне говоришь, это ужасно.
Я думала: он давно умер.
Ситуация очень тяжелая.
Понимаешь, к нему только
сейчас возвращается память.
Он абсолютно без денег.
Я чем могу
ему помогаю.
Тяжело.
— Угу.
У него ничего нет,
кроме картин.
И если честно,
они обесценились.
Похоже, сейчас он никто.
— Уверяю: его работы хороши.
Но если он
не выкарабкается...
Бедняга!
Ты понимаешь,
о чем я?
Если он умрет, цены дико подскочат.
— Возможно, а, может, и нет.
Все его картины
в моей галерее. Все.
Примерно две сотни —
труд всей его жизни.
У меня предложение, Дуду,
купи половину его картин — сто штук.
О какой сумме
идет речь?
Миллион долларов.
Просто подумай.
По десять тысяч
за картину.
Ты же знаешь: работы Нерви
не падают ниже 15-20 тысяч долларов.
Если честно, я не думаю,
что сейчас ты продашь их за двадцать.
Да, он и не из тех художников,
что мне интересны.
Я сомневаюсь, что в будущем
он станет востребован. — 900 тысяч.
Артуро, умоляю:
не торгуйся.
Я не говорила, что
это слишком дорого.
Я лишь сказала, что как художник,
он мне не интересен.
А если мы купим их все за 300 тысяч,
это — 1500 за каждую.
Нет, слишком мало.
Он ничего не знает про деньги,
для него это целое состояние.
Заплати сколько захочешь.
Вот поэтому, на мне
даже больше ответственность.
Я не хочу обдирать Ренцо.
Он — он друг.
Я хочу купить
по справедливой цене.
Если по 2500 за каждую,
сколько будет?
500 тысяч.
— А? Нет, слишком дорого, я не потяну.
Доброе утро.
— Привет.
Я тут подумал, а как
там мои животные?
Пришлось их усыпить, конечно.
— Что?
Да шучу я, твой грязный зверинец
в полной сохранности:
кошки, собаки, птицы.
Как быть с расходами на приют?
Это куча денег.
Попрошу тебя
оставить все, как есть.
И более того, прошу тебя, займись этим,
пока меня нет. — Ладно.
Тогда давай поговорим о деньгах,
но отнесись серьезно. — Хорошо.
Помимо приюта для животных, на мне
расходы за клинику и они очень большие.
Но это не все. Я спас твои картины,
их арестовал суд.
А я оплатил твои долги
за жилье, чтобы избежать тяжбы.
Как мне с тобой расплатиться?
Оставь себе мои работы.
Нет, они в сохранности
в галерее.
Ты не представляешь в каком свинарнике
их держали: крысы, все течет... Ужас!
Сейчас мы все
их документируем.
У тебя около
двух сотен картин.
Если сильно напрягусь, Ренцо,
я могу купить их все за 300 тысяч долларов.
Это по 1500 за картину.
Меня не волнуют деньги.
Я все помню, я знаю: ты был самым
моим верным другом всю мою жизнь.
Хочу, чтоб ты знал,
как я тебе благодарен.
Спасибо.
Завтра тебе нужно
подписать кучу бумаг:
сертификаты подлинности...
иначе я не смогу их никому продать.
Да, дорогой...
— Да, ладно, хватит разговоров.
Пошел вон отсюда!
— Простите!
Подпиши здесь.
Очень хорошо.
Вот тут.
Да.
Я — Алекс.
Я был учеником у Ренцо.
Да? — Да.
— Прошу, заходи.
Как поживаешь?
— Здрасте.
Как ты?
— Пришел сдержать свое слово.
Принес две с половиной тысячи песо.
— Это не обязательно.
Я ходил к вам домой,
мне сказали: вы там больше не живете.
Потом вспомнил про уведомление —
я узнал о несчастном случае,
и искал всю неделю.
Вы же знаете:
я упрямый.
Ты мне ничего
не должен.
Должен. А главное, я хотел
сказать спасибо за совет.
В тот момент я, конечно, расстроился,
но потом я понял вашу мысль
И сейчас осознал: на сколько
важна была встреча с вами.
Хоть вы мне и отказали,
я уважаю вас, как учителя.
Брось! Никакой
я не учитель.
Хорошо, возьмите деньги
за ваши уроки.
Нет, нет, оставь себе.
Нет, я серьезно,
ваши уроки бесценны.
Можешь помочь другим.
О Ренцо сейчас хорошо заботятся,
он ни в чем не нуждается.
Извините, я настаиваю.
Я не уйду, пока не выплачу долг.
Ладно, Ренцо, возьми их.
— Хорошо, положи куда-нибудь.
А что это за бумаги
вы подписывали?
Это Артуро —
он мой агент и друг.
Он покупает мои работы,
хоть они ничего и не стоят,
чтобы все
это оплатить.
Он оплачивает счета за лечение?
— Конечно.
Хочешь разделить расходы?
— Нет, нет.
Ты не представляешь, как дорого
обходится несчастный случай.
Не советую
в них попадать.
А ты как, все еще хочешь
стать художником? — Нет, нет, нет.
Я волонтер в общественной организации.
Ее спонсирует голландское правительство.
Правда?
— Да, мы как спасательный отряд.
Помогаем бездомным, ухаживаем за ними,
кормим их, спасаем жизни.
Думаю: это мое истинное призвание —
общественная работа.
И я понял это,
благодаря вам, учитель.
Не говори, а делай,
как вы мне и сказали.
Это засело у меня
в голове и...
Ренцо, ты устал?
— Да, немного.
Твой учитель хочет поспать.
Да и время посещения прошло.
Конечно, вот моя визитка,
звоните в любое время.
Вы знаете: я ваш верный ученик.
— Спасибо.
Пока, дорогой.
— Когда вернетесь домой?
Не думаю, что он вернется.
Это уже не его дом. Прошу.
Хорошо, до встречи.
— До встречи.
Артуро.
— До свиданья.
Учитель.
— Пока.
Вот и хорошо, учитель!
Он хороший парень.
— Даже слишком. Да.
"Солидарность — искусство давать"
Артуро...
я больше не могу.
Алло.
— Артуро Сильва?
Да, это я.
— Я звоню из клиники насчет пациента Нерви.
Что-то случилось?
Вот он.
Ночью он все снял, встал с кровати,
зашел в комнату медсестер
и выпил все,
что там нашел.
Его нашли без сознания.
— Черт!
Сейчас он стабилен
и поправляется.
До завтра пробудет здесь.
Если понадоблюсь, я в комнате медсестер.
— Да, да, спасибо.
"Конец"
Можно вас?
— Да.
Мы можем где-нибудь поговорить?
— Да, конечно.
Я хотел бы поблагодарить вас за все,
что вы для него сделали. Спасибо.
Это моя работа.
— Ну что вы?
И все же для меня
это много значит.
Это вам . Прошу.
Спасибо большое, хотя и не стоило.
— Вы заслужили.
И еще. Я хотел бы...
Окажите мне важную услугу, пожалуйста?
Думаю, к вам не в первый раз
с таким обращаются, но...
Можете дать мне какое-нибудь
средство, лекарство...
чтобы, если не будет улучшения,
я мог бы избавить друга от страданий.
Что-нибудь,
не оставляющее следов.
Случившееся — явно было
попыткой самоубийства.
И я думаю, у Ренцо есть полное
право решать: хочет он жить или нет.
Невыносимо видеть
его таким
Полного жизни
человека, который...
Просто на всякий случай.
Это не значит, что я им воспользуюсь.
Растворите в любом напитке.
Его не обнаружат,
эффект мгновенный.
Мы с вами не встречались.
— Разумеется, спасибо большое.
Удачи.
— Спасибо. Правда, спасибо.
Если вы это смотрите,
значит, я... уже умер.
Я родился через 332 года
после Рембрандта.
Я веду отсчет с него,
потому что он был гением.
Не с Христа, который
был сумасшедшим.
Ради чего вы работаете?
Чтобы покупать вещи
и ездить в отпуск?
Рабство никогда не заканчивалось.
Теперь оно называется работой.
А учеба, школа —
все это бесполезно.
Культивирование невежества.
Невежества вдвойне.
И из этого не выбраться, когда вся
страна сидит на задницах у телевизоров
наблюдая, как 22 миллионера
бегают за мячиком, все безнадежно.
Идеологии больше нет, есть человек,
реальный человек, с тем или иным поведением.
Человек не произошел
от обезьяны.
Человек и есть обезьяна, которая стоит
на ногах и присаживается отложить кучку.
А теперь самое важное.
Я настолько пессимист,
что оптимистичен.
Потому что крайности сходятся.
И мороз обжигает.
Пошли вы все.
Прощайте.
Прежде, чем взять слово, я хотел
показать вам эту запись Ренцо.
Я нашел это предсмертное послание
в его телефоне, разбирая его вещи.
И оно разрывает душу.
Господин министр, директор музея
Изящных искусств, уважаемые гости,
спасибо, что пришли на посмертную
выставку этого великого художника,
ушедшего от нас почти
два месяца назад.
Я всегда... всегда буду чувствовать отсутствие
Ренцо, как кинжал в своем сердце.
Он всегда был
честен перед собой.
Он не поддавался колебаниям рынка
и давлению со стороны...
Я видел, каким достойным и честным
он был даже в трудные времена.
Но после несчастного случая,
он так и не смог оправиться.
Он оставил нам
огромное наследие.
И мне всегда будет не хватать его,
как отличного друга.
Наслаждайтесь выставкой.
Артуро, какой-то парень хочет тебя видеть.
Алекс из "Солидарности".
Боже, он такой нудный!
Скажи, что я на встрече,
а утром уезжаю.
Или пусть по электронке напишет.
— Хорошо.
Синьор Сильва?
Как вы, я на минутку?
А-а? Слушай: утром я уезжаю и
очень занят. — Только пара вопросов.
Ладно, Эухения, можешь идти.
Проходи. — Извините.
Все хорошо?
— Да. — Я рад.
Меня интересует
одна вещь.
А на что пойдет прибыль
от продажи картин Ренцо?
У него есть наследники?
Я поспрашивал, одна из его работ
стоит не меньше 30 тысяч долларов.
Если честно, не думаю, что должен
отвечать на подобные вопросы.
Но к твоему сведению,
все работы Ренцо принадлежат мне.
Я законно приобрел их у него.
— Понятно.
А раз он умер, где деньги,
которые вы ему заплатили?
Я так понимаю, большую часть он
потратил на оплату больничных счетов,
ты же его навещал.
А остальное?
Без понятия, я не знаю.
Ты удовлетворен ответом
или мне что-то добавить?
Нет, просто вы забрали его из клиники,
значит, ему стало лучше, так?
И вдруг он умер.
Так все и было.
Это верно, все случилось быстро
и это очень печально.
Но скажу честно: ты знаешь
твои вопросы и подозрения...
я нахожу их
абсолютно неуместными.
Ренцо был мне
как брат.
Я всегда его поддерживал не только
финансово, но и в человеческом плане.
И меня бесит, что парнишка, знавший
его пять минут, вот так переходит черту...
Ты проявляешь неуважение
к памяти Ренцо и оскорбляешь меня,
поэтому уходи сейчас же или клянусь:
я вызову полицию. Убирайся!
Я уйду, но все это
слишком мутно.
О-о! Слишком мутно!
Как поэтично!
Убирайся отсюда,
мутный!
Артуро, спасибо,
что пришел.
Сейчас все изменилось, цены на картины
Нерви взлетели после его смерти.
Спрос большой. — Бла-бла-бла, Артуро,
не используй при мне этот довод.
Я лучше тебя
знаю арт-бизнес.
Но я продаю много серьезно.
— Поэтому я и попросила тебя придти.
Ты продаешь
по внутренним ценам.
А я предлагаю совершить прорыв:
создать спрос за рубежом.
Кроме того, если все продашь, когда цены
поднимутся, останешься ни с чем.
Это не проблема,
картин много.
Когда ты ко мне приходил,
я не видела перспектив.
Но после его смерти
все на твоей стороне.
Артуро, ты же знаешь:
я в другой лиге.
У нас филиалы в Шанхае,
Нью-Йорке, Сан-Пауло.
Это другой уровень продаж, дорогуша.
— О, я знаю!
Я могу договорится о выставках Нерви
в самых знаменитых музеях мира.
Хорошо, Дуду, давай обсудим сумму.
— Так-то лучше.
Что, конкретно,
ты предлагаешь?
Все просто: я дам тебе
два миллиона долларов.
И у нас будет партнерство пятьдесят на пятьдесят
по всем продажам работ Нерви.
То есть я удвою твое
прошлое предложение.
Ты сказала шестьдесят мне
и сорок тебе?
Нет, Артуро,
ты ослышался.
Я могу поднять годовой оборот
минимум в пять раз.
И даже выше,
ты это знаешь.
Пятьдесят пять мне, сорок пять тебе,
больше — не уступлю.
На Ренцо нет
потолка цен, Дуду.
Ладно, договорились,
бумаги оформим позже.
Что если для начала мы устроим выставку,
где-нибудь за рубежом?
Прекрасная идея.
Год спустя
Привет, Дуду!
Ты где?
Я уже иду,
встретимся в холле.
В прошлом месяце одну из картин Нерви
продали на аукционе за 140 тысяч долларов.
И это вовсе не исключение.
— 143, если быть совсем точным.
Шейх не сомневается,
что она того стоит.
Да, спасибо.
Прошу.
А вот моя любимая картина.
— Она 80-х годов — времени рассвета Нерви.
Просто выдающаяся работа!
Сколько вы за нее хотите?
За эту или за ту?
За все.
За полную коллекцию.
Он имеет в виду все
выставленные здесь работы?
Совершенно верно, синьор.
Дело в том, что у нас...
не так уж много
таких картин.
Количество ограничено,
мы не можем продать все сразу.
Шейх говорит: его интересует вся выставка,
чтобы так же разместить ее в своем дворце.
Сколько вы
хотите за все?
Скажите, мы благодарны за предложение,
но не вся экспозиция идет на продажу.
Послушай, давай отойдем.
Дайте нам секунду,
пожалуйста.
Мы вернемся буквально
через секунду. Простите.
Извините. В чем дело?
— Послушай.
Продавай все,
это же куча денег.
Нет, Артуро, нельзя продавать все,
это безумие.
Нам нужен запас на будущее.
Цены постоянно растут.
Продажа — не самый умный вариант.
— У меня есть еще.
К тому же он увезет все
в свой дворец.
Картины будут только
для него и его гарема.
И они уйдут со сцены.
Нет, их нужно возить по миру,
выставлять в музеях, на аукционах.
Дуду, у меня есть еще,
гораздо больше. — Что?
Много работ нашли в доме его тети.
В 80-х он жил там десять лет.
В доме тети?
— Да. Да.
Почему ты мне не сказал?
— Потом объясню, хорошо, ладно?
Там по крайней мере
девяносто работ.
Может и больше...
80-х годов.
Продавай все,
мы пополним запасы.
Идем.
— Ты скотина!
Не-ет! — Да, скотина!
— Ты так не думаешь.
Очень хорошо.
Скажите ему,
если предложение щедрое,
мы найдем возможность
продать всю экспозицию.
Он сказал: предложение более,
чем щедрое.
Шейх приглашает вас на ужин
завершить сделку.
Спасибо большое.
— Спасибо.
Выставка в Китае
была потрясающей.
Благодаря контактам Дуду,
мы понемногу завоевываем рынок.
Представь, за короткий срок прошли
выставки в Рио-де-Жанейро, Бостоне,
Риме, Париже, Пекине, Франкфурте.
Продажи идут хорошо.
Цены растут, но нужно больше
работ 80-х годов. Спрос велик.
Я сделаю столько картин 80-х,
сколько хочешь.
Продай, что есть,
я все восполню.
Эта уже готова.
Посмотрим.
Прекрасно.
Жаль, что ты стал знаменитым
только после смерти, как Ван Гог.
Кто же знал.
Тысяча девятьсот восемьдесят... какой?
— Поставь: 1984-й. — Хорошо.
Ну вот.
Эта девушка привозит
свежие овощи.
Она очень симпатичная,
увидишь.
Морковь.
Что-то еще?
— Да, два красных перца.
Кто-то на мотоцикле приехал?
— Что?
Где?
— Вон.
Сейчас посмотрю.
Да. Кто это?
Алекс! Вот это да!
Какими судьбами?
Глазам не верю!
— Ты только посмотри.
Ты что делаешь? Ты чего?
Ты что, снимаешь?
Эй, подожди!
Ты один приехал?
Невероятно!
Нет, не надо, убери эту штуку,
хватит снимать. Прекрати! Выключи!
Послушай меня...
— Послушай меня!
Хватит записывать! Не снимай!
Говорю: не снимай!
Верните мой телефон!
Дай мне все объяснить.
— Нечего здесь объяснять!
Дайте мне мой телефон!
— Прошу, успокойся!
Слушай, заходи, заходи,
это мой дом.
Поговорим, как
цивилизованные люди.
Слушай своего учителя. Слушай.
Проходи в дом. Все хорошо, Алекс.
Заходи, заходи.
— Все хорошо. Пойдем.
Давай, давай.
— Пойдем, дорогой. Пойдем.
Давай, давай.
Вы всех обманули.
То, что вы сделали
незаконно и неправильно.
Извините, но у меня
нет другого выбора,
кроме, как сообщить о вас
в полицию Буэнос-Айреса.
Брось! Задумайся
на секунду, пожалуйста.
Это был лучший способ ему помочь и,
по-моему, я не ошибся.
Взгляни на Ренцо,
ему хорошо, как никогда.
Но это же обман!
— Само искусство обман.
Никто не пострадал,
я занимаюсь любимым делом.
И мне не нужно никому
целовать задницы.
Но вы обманываете тех,
кто покупает ваши работы.
Нет! Те, кто покупают картины Ренцо,
покупают его оригинальные работы.
Да, они же мои!
Давай начистоту,
чего ты хочешь? — Что?
Ты за мной проследил, проехав
1700 километров из Буэнос-Айреса.
Нашел дом. Поздравляю,
ты победил.
Сколько тебе нужно?
Вы хотите меня подкупить?
— Да, я предлагаю тебе деньги.
Нет, я приехал
не ради шантажа.
Даю тебе пять процентов, Алекс.
— Вы серьезно?
Десять процентов
и не больше.
За кого вы меня принимаете,
это оскорбление!
Я хотел узнать правду,
сейчас я ее знаю.
Я рад, что вы живы и у вас все хорошо,
я возвращаюсь в Буэнос-Айрес.
Останься хоть на обед.
Я приготовил рагу из баранины,
а потом поедешь.
Ехать далеко,
а по дороге ничего нет.
А? — Ну же, Алекс! Видишь, Алекс.
Ты думал: я убийца.
А я оказался хорошим
человеком и верным другом.
Вы правы, я приношу
свои извинения.
Но вы смошенничали —
это несомненно.
А тебе-то что?
Ничего, но это неправильно.
И я не хочу быть соучастником.
Но и не будь,
забей и все.
И верните мой телефон, пожалуйста.
— Нет, с телефоном на столе не едят.
Кроме того, здесь нет сигнала,
интернета, ничего нет.
А расскажи нам о себе, Алекс.
Какие у тебя планы?
Проведешь пару
дней здесь у нас?
Нет, я приехал,
следуя за ним.
Никто не знает,
что я здесь.
Мне нужно обратно в Буэнос-Айрес,
много работы в организации.
Я уже главный координатор.
— Значит, тебя повысили.
Мы организуем торговлю,
собираем деньги для племени тоба.
Продаем их изделия
или меняем на продукты.
Что ж, мы можем с вами сотрудничать,
пожертвовать средства. — Конечно.
Это будут
грязные деньги.
Для меня моральные
качества превыше всего.
Я научился этому у вас, Ренцо.
— Что, у кого? — У меня? — Ну!
А как рагу?
— Очень вкусно.
Признаюсь, мой следующий шаг:
не есть животных.
Понятно.
— Рад за тебя.
Ладно, мне пора, не хочу
ехать по горам ночью.
А где туалет?
— Вон там, дверь слева.
Да.
Парень — это нечто.
Козел с большой буквы.
И его никак не уговорить —
деньги его не интересуют.
Он, как бойскаут,
только яйца волосатые и все.
Будет скандал, Ренцо. Он сказал,
что сразу сообщит о нас,
как приедет обратно
в Буэнос-Айрес.
Ты думаешь
он на это способен?
Не сомневаюсь, он
образец упертого козла.
Ренцо!
— Да.
Что это?
— Яд. Убивает, не оставляя следов.
Откуда он у тебя?
Мне его дал медбрат
из клиники.
Помнишь, как ты просил
тебя убить?
А ты бы...
— Нет, я бы его не использовал.
Но по крайней мере
я так думаю...
не... нет, сейчас
другое дело.
Ты слышал, что он сказал?
— Что?
Никто не знает, что он здесь.
— Да.
Мне ему в кофе подсыпать?
Ну вот я готов ехать.
— Подожди, выпей сначала кофе.
Артуро сейчас приготовит.
У него отлично получается.
Кофе по-быстрому, да?
Расскажи поподробнее
о проекте с табо.
Мы заканчиваем строить столовую.
Она уже третья.
Мы получили много помощи, но весь вопрос
в доставке, чтобы привезти нуждающимся.
А дети у табо... что мне сказать,
они красивые и здоровые.
Ничего не знают о технике,
у них ее нет.
Их самые крупные покупки —
конфеты в магазине.
На Всемирный день ребенка
мы привезли им игрушки.
Вы не поверите,
как они были счастливы.
Так здорово дарить детям подарки
и видеть улыбки на их невинных лицах
с огромными
темными глазами.
В Голландии приобрели
для нас грузовик для доставок.
Вот твой телефон, держи.
Я ничего не удалил. — Спасибо.
Ты проверь, сам увидишь.
— Артуро, я тебе верю. — Хорошо.
Твой кофе, прошу.
— Спасибо.
Кофе.
— Да.
Сахар.
— Спасибо.
И еще сахара?
Что?
Ничего. Ничего.
Я подумал: ты прав. Мы поступили плохо.
Это обман, Ренцо.
Да, черт возьми.
Обман есть обман.
— Обман есть обман.
Юноша неравнодушный и идеалист преподает
урок двум старикам, совершившим ошибку.
Сильно сказано, но спасибо.
— Все так и есть.
Когда приедешь в Буэнос-Айрес,
поступай, как должен.
Мне, правда, жаль. Боюсь,
у меня нет выбора. — Конечно.
Ладно.
Твой кофе остывает.
Извините, мне нужно в туалет.
— Конечно.
Что, все?
Откуда я знаю.
Похоже, да.
Хотя давай подождем.
И что?
— Не знаю я... погоди!
Посмотрим.
Да, да, да, все готов.
— Да, все, все...
Вставай вот так...
— Нет, мне плохо.
Ишь, наверное, от высоты.
Здесь три тысячи метров.
Извините за этот цирк.
— Ничего.
Дайте тряпку я вытру.
— Не беспокойся, не стоит.
Тебе лучше?
— Ты в порядке?
Не знаю...
Тебя вдруг вырвало и тут...
Наверное, чертова баранина.
Пока.
Вернемся к началу.
Я сказал вам, что я убийца
и я не соврал.
Со временем яд утратил
летальные свойства, был просрочен.
Но я хотел убить невинного человека
и я попытался.
Но судьба распорядилась
по-своему.
Мой внутренний конфликт —
дело только психоаналитика.
Про эту тайну знают
мой друг Ренцо и я... а теперь и вы.
Чем все закончилось?
Как мы и подозревали,
упертый и глупый бойскаут Алекс
сообщил о нашем мошенничестве.
Есть вопросы?
Мы получили
условные сроки.
Все вышло
не так уж плохо.
Мы с синьором Ренцо Нерви
находимся в руках правосудия.
В СМИ только о нас
с Ренцо и говорили.
Дуду ничего не знала,
поэтому избежала обвинений.
Аргентина — особенная страна
и арт-рынок непредсказуем.
Многие посчитали наш обман
актом искусства.
Цены на работы Ренцо
и его репутация
взлетели даже выше,
чем после его мнимой смерти.
Ренцо до сих пор
живет в Жужуе.
Рисует с утра до вечера.
Конечно, он все еще терпеть
не может приезжать в город.
Я же наоборот,
уже скучаю по Буэнос-Айресу.
О, привет!
— Привет!
С Днем рождения!
Смотри: я привез подарки.
Граппу, оливковое масло,
шампанское, икру.
Ты глянь: граппа.
Чудесно!
Это... ты меня балуешь.
Чего-то не хватает.
— Чего?
Пошли в дом.
А вот теперь
с Днем рождения!
Она же стоит миллион долларов!
— Чуть больше.
Но тебе
стукнуло восемьдесят.
О чем думаешь?
О смерти.
— А?
И что именно?
— Я против нее.
Знаешь, неделю назад я встречался
с королевской семьей Бельгии.
Король и королева твои
самые большие поклонники.
Они увидели
этот пейзаж в музее
и захотели, чтобы ты для них
тоже его нарисовал.
Извини, картина
уже готова.
У них одна из крупнейших
коллекций в мире.
Мы называем цену,
потолка нет.
Но ты же знаешь:
я на заказ не работаю. — Да.
Значит, своим взглядам не изменил?
Кроме того,
я ненавижу королей.
Ладно, обсудим потом
в спокойной обстановке.
Нет, я и так спокоен.
Мой ответ: нет.
Ну что ж, поживем — увидим.