Роковой подарок (2024 год). Цитаты и фразы из сериала

По мотивам одноимённого романа Татьяны Устиновой. Пятая история про Маню Поливанову. У Мани не ладится работа над новым романом, и она уезжает в небольшой городок Беловодск за вдохновением. Живёт на хуторе, неподалёку от Беловодска, в тишине и спокойствии. Однако идиллия продолжается недолго. Маня едет на встречу с другом своей юности, Максимом, и становится свидетелем его убийства. Максим - местный предприниматель. Умный и состоятельный человек, верный муж и добрый отец, одним словом, идеальный мужчина. Его все любят и уважают. Кто мог поднять на него руку? Маня начинает расследование, и оказывается, что жизнь Максима вовсе не была такой уж безупречной.

1-4 серия

Все фразы и цитаты

- Так... Волька, я ничего не вижу.
Где мои очки?
(собака лает)
О! Другое дело.
Ну что, Волька?
Собирайся, мы едем в гости.
Ждёшь меня, смиренный аббат?
(Маня мысленно):
- Я писательница. Пишу детективы.
Читатели знают меня
как Марину Покровскую,
но это псевдоним.
На самом деле меня зовут
Мария Поливанова или просто Маня.
- Готов? Поехали.
Песню запе-вай!
(Маня мысленно):
- Друзья говорят,
чтобы я бросила детективы
и села писать концептуальную прозу.
А я не хочу, там же ничего нельзя.
Там есть законы, каноны,
там всё должно быть
настоящее и подлинное.
А мне хочется придумывать.
Это же самое интересное.
Сколько себя помню,
я всегда что-нибудь придумывала.
(тревожный звук)
- Короче, прикинь,
по ним стреляют - бах, бах!
Пули проносятся - пеу, пеу!
Они буквально в сантиметре
от смерти.
Тогда он хватает её,
бросает на землю,
заслоняет свои телом,
и она понимает,
что она окончательно втюрилась
и бесповоротно!
- Мань, тебе книжки писать надо.
- А я и пишу!
- Вы обалдели совсем?
Вас за километр слышно.
- Конспиратор.
- Дело на миллион баксов,
а вы как слоны в посудной лавке.
- Далеко твой миллион-то?
- А это как пойдёт.
Тут на заводе лаборатория
была засекреченная,
красную ртуть добывали.
- Ты-то откуда знаешь?
- Мне дядька рассказал,
он экспедитором работает.
Они отсюда удобрения возили.
Удобрения - это прикрытие.
Местные говорили,
что на армию пашут.
- Развели, Ромка, твоего дядьку,
как мосты в Питере.
- С тобой вообще
не о чем разговаривать.
- Мань! - А!
- Смотри сюда.
- Что это?
- Это карта.
Знакомый диггер подогнал.
Вот тут склад.
- "РМ-МС 20/20".
А что это значит?
- Ну... ну какое-то
секретное обозначение.
- Это означает "Ред Меркури" -
"многофункциональный катализатор".
Так называют аллотропную модификацию
ртути с фантастическими свойствами.
Но всё это сказка, чушь.
- Не хочешь - не ходи.
Ждите здесь.
- Макс, а чего значит "аллотропная"?
- Ну, это когда один химический
элемент образует
несколько простых веществ,
но разных по строению и свойствам.
- Прямо как вы с Ромкой.
- Вроде никого.
Военные съехали, охраны нет.
Пошли?
Оп, давай.
Пойдём на склад,
найдём красную ртуть -
и мы богачи.
- Как ты туда попадёшь-то?
- Как? По канализации.
- Фу!
- Чистыми руками, Манечка,
состояния не делают. - Хм!
- Зарабатывать нужно
собственным умом,
а не сомнительными походами.
Вечно ты мечтаешь
разбогатеть на халяву.
- За зарплату пашут только дураки.
- А бесплатный сыр бывает
только в мышеловке.
- Ребята, ну, не ругайтесь, а!
Разве дело в деньгах?
Это же клёвое приключение.
- О, кажись здесь.
Макс, давай помогай.
(все кашляют)
- Да, запашОк впечатляет.
- Ты смотри-ка, опять металлисты, а!
- Шухер!
- Вот достали!
- Вот и приключения!
Сюда!
- Палыч! Шмальни по ним!
(выстрел)
- Вот сучьи дети, а!
Я вам все руки поотрываю, твари!
Всякая охота воровать пропадёт!
Давай быстро за ними!
- Саныч, там всё ржавое!
- Быстро, я сказал!
- Саныч! Вон они!
- Куда?!
- А-а-а! Мальчики, я упаду! Упаду!
- Не кричи! Дай руку!
Ромка, помоги!
- Саныч, теперь не уйдут!
(кричит)
- Попались, пионеры?
Колян, вызывай ментов.
Всё, приехали, молодёжь.
Конечная остановка.
Поезд дальше не пойдёт.
Ту-ту! Хе-хе-хе.
РОКОВОЙ ПОДАРОК
(Маня): - Макс! Слушай, а вот это
после вашего выпускного, да?
- Ну-ка, ну-ка.
- В Политехе, смотри.
- А-а, да, точно!
Мы всю ночь шлялись
и утром шашлык жарили.
А Ромка попросил какого-то мужика
нас сфоткать.
- А-а, ну мужик-то, видимо,
был сильно подшофе.
- Да, он...
- А чего Ромка не приехал?
- Да заболел, лежит с температурой.
- М-м... Жаль.
А ты помнишь, как мы с ним
за красной ртутью ходили?
- Такое не забудешь.
После позорного Ромкиного бегства,
мы с тобой просидели
всю ночь в ментовке.
- Да...
- Ты мне "Каштанку" читала.
Кстати, Ромка у меня теперь
заместителем вкалывает.
- В смысле - вкалывает?
Он что, прямо за зарплату?
- Ну что ты? Бери выше.
Совладелец предприятия.
Смотри, какой стал.
Это мы с ним премию
по прикладной химии получили.
- Ну, красавцы!
Боже мой! Жизнь и быт
дворянской усадьбы на рубеже веков.
Макс, как ты живёшь-то
в этой красоте?
- Да я её не замечаю особо.
(лает Волька)
Работы невпроворот, да и вообще.
- Вольке у тебя нравится.
- Угу.
- Хлебом не корми,
дай на траве порезвиться.
А там чего?
- Там лес.
Он заброшен был, гнил,
местами бурелом был непролазный.
Я его почти год чистил,
так и не расчистил.
С той стороны
даже забор ставить не стал.
- Понятно.
А воздух-то какой!
(тревожная музыка)
Макс, ну просто райский сад.
- Садом Женя занимается.
А я в нём ни черта не понимаю.
- А-а.
А Женя - это жена. Правильно?
- Верно.
Она у меня сейчас в отъезде.
Скоро вернётся, я вас познакомлю.
Рита, наша домоправительница,
выходная,
поэтому сегодня
я тут хозяйничаю один.
- Как хорошо ты сказал,
не прислуга, не домработница,
а домоправительница.
Так, ладно, дом у тебя имеется,
жена тоже.
А дети?
- Дочь.
- А-а, да? Взрослая хоть?
- Не то слово, в Питере учится,
в аграрном университете,
будет ландшафтным архитектором.
- Так, а как её зовут?
- Маша.
- Серьёзно?
- Ну что ты так на меня смотришь?
Я подсунул Женьке на девятом месяце
чудесное женское имя.
Она ничего не имела против.
Ну что, за встречу?
- С удовольствием.
(мрачная музыка)
- Мань, сколько же мы
с тобой не виделись?
- Так, почитай, уж четверть века.
- Четверть века!
Остановись, мгновенье...
Ты вообще не изменилась.
- Так, полноте врать,
Максим Андреич. - Маня.
- Всё меняется, и я,
к сожалению, не исключение.
- Как тебя занесло в нашу глушь?
- Ничего себе глушь.
Беловодск -
большой прекрасный городок.
- Не спорю, но всё-таки не Москва.
- Ну да.
- Кстати, Ромка говорил,
ты где-то в деревне живёшь.
- Тут рядом есть хуторок в Щеглово,
где заповедничек.
И я там сняла избушку.
Приехала писать новую книгу
в тишине и покое.
В Москве у меня совсем
не получается сосредоточиться.
- Мы твои детективы
всей семьёй читаем.
- Да ладно. Правда?
- Угу.
- Ты знаешь, у твоей семьи
неплохой вкус.
- М-м... Тогда за вкус.
(хрустнула ветка)
- У тебя тут медведи,
случайно, не водятся?
- Раньше не водились. Кто там?!
Пойду гляну?
- Угу.
- Кто там ходит?
Паша, ты, что ли?
(выстрелы)
(грохот)
(Волька лает)
(стремительная музыка)
- Макс! Что?!
(Маня кричит)
(собака визжит)
Макс! Макс!
Где телефон?
Стой, пожалуйста!
Держись, мой родной! Сейчас!
Телефон!
- Куда ствол кинули?
В кусты или в речку?
- Вы серьёзно?
Я вам в 10-й раз повторяю,
никакого ствола
у меня нет и не было.
- Значит, так и запишем:
"Содействовать не желает".
- Содействовать в чём?
- В расследовании.
- М-м...
- Расследовании убийства, дамочка.
Ну, признались бы давно
и в камеру поехали.
- Я не хочу в камеру, я не хочу.
Вы слышите меня?
Я никого не убивала.
Я вам не дамочка!
И зарубите, вообще,
себе это на носу.
Тихо! Волька, я кому говорю?
- Так, сержант, что у нас тут за шум?
- Здравия желаю, товарищ майор.
Вот, дамочка...
Упирается, говорит, что не убивала.
Хотя, по ходу, она и убила.
- Да бред какой-то это...
- Ну, допустим.
Раневский Дмитрий Львович,
следователь. А вы?
- Поливанова Мария Алексеевна.
Писательница.
- Так уж и писательница?
В стол пишите?
- В стул.
В издательство я пишу.
"Лианна" называется.
Вы можете проверить.
- Да враньё это, товарищ майор.
Нет такой писательницы Поливановой.
Я проверил.
- Я под псевдонимом пишу.
Марина Покровская.
- Давно были знакомы с убитым?
- И да и нет.
- Что значит "и да и нет"?
- Мы дружили в студенческие годы
и 25 лет не виделись.
Я сейчас приехала в Беловодск,
вот мы и договорились встретиться.
- Так, "Марина Покровская,
российский писатель-прозаик,
автор детективных романов,
сценаристка,
переводчица, телеведущая"...
- Угу.
- Фотография вроде ваша.
- Ну, не ваша же.
- Звонарёв, со стороны реки
оцепление нужно.
Там прямо проходной двор какой-то.
И любопытных разгони.
- Есть разогнать!
(интригующая музыка)
- Сержант, видишь меня?
- Никак нет, товарищ майор, не вижу.
- А так?
- А так вижу.
- Замеряй.
(звук прибора)
- Четыре двадцать.
- Место, откуда стреляли, я нашёл.
Значит, гражданка писательница,
говорите, ветка хрустнула?
- Да, громко.
- Ага, всё верно.
Изломы свежие, трава притоптана.
Надо искать оружие.
- Так и я о том же.
- Ты мне скажи,
ты кого-нибудь из домочадцев видел?
- А кого?
- Жену, дочь, домработницу.
- Нет, не видел.
- Ну а чего стоишь?
- Понял.
- Значит, ветка хрустнула.
Что было дальше?
- Дальше Максим пошёл смотреть,
кто там ходит.
Он даже имя какое-то выкрикнул.
И потом два выстрела.
- Какое имя крикнул?
- Вроде Саша.
- Вроде или Саша?
- Я не помню.
- Надо вспомнить.
Стрелявшего видели?
- Да нет, я не видела.
Волька за кем-то погнался,
а я вот стояла и думала,
чем помочь, как помочь.
- Ты, получается, видел?
(Волька лает)
Да, только вот как тебя понять?
Враги у убитого были?
- Я же говорю вам,
ну, не виделись мы лет 100.
- А вы говорили 25.
Так, хорошо. С женой у него
какие были взаимоотношения?
- Значит так, смотрите.
Мы, вообще, втроём дружили.
И вам лучше спросить
у Ромы Сороколетова.
Это наш ещё третий друг.
Он сейчас партнёр
Максима по бизнесу.
И мы договорились встретиться,
а он не приехал.
Он сказал, что заболел.
Я сейчас ему звоню,
а он не отвечает. Ну правда.
- Верю, верю. Верю.
- Вот это хорошо, что вы мне верите,
потому что ваш-то околоточный
мне не поверил.
Он вообще сказал, чтобы я писала
чистосердечное признание.
- Ну и признались бы.
Нам работы меньше.
- Но я вообще-то никого не...
- Да, не убивали, да, я понимаю.
Так, гражданка писательница,
из города никуда не уезжать.
Если понадобитесь, мы вас вызовем.
Просьба явиться. - Угу.
- Ну, и настоятельно рекомендую
быть повнимательнее.
- А "повнимательнее" -
что вы имеете в виду?
- В смысле бдительности.
Вы у нас пока что
единственный свидетель.
Убийца вас знает, а вы его нет.
- А...
(тяжело вздыхает)
- Ну что ты на меня так смотришь?
Я подсунул Женьке на девятом месяце
чудесное женское имя.
Она ничего не имела против.
- Вы у нас пока что
единственный свидетель.
Убийца вас знает, а вы его нет.
(дверь скрипит)
- Есть кто?!
Э-эй!
Кто здесь?
- Ку-ку!
(кричит)
- Лёля!
- Манечка, привет!
- Ты сдурела?!
Если бы я тебя сейчас
этой кочергой по башке огрела?!
Ты нормальная, нет?!
- Прости меня, я просто задремала
и с дороги тебя не услышала.
- А позвонить?
- Так я хотела сюрпризом!
- Ну, сюрприз.
А где ты ключи взяла?
- Так ты же сама мне сказала,
где они лежат.
- Я?! - Да, над дверью.
- Ах, да, точно. Сейчас, Лёлька...
- Маня...
- Нормально.
Что-то, Лёлька, день просто
какой-то сегодня...
дурацкий.
- Манечка, а почему ты плачешь?
- Человека убили сегодня
прямо на моих глазах.
Моего друга юности.
- Господи...
- Ты знаешь,
я хотела Алексу позвонить.
Я подумала, что...
человек имеет право на поддержку,
когда он в беде.
Ну, кому-то надо рассказать,
чтобы его поддержали.
- Ну и позвонила бы мне.
- Какой с тебя толк-то, Лёлька?
- Можно подумать,
от твоего Алекса много толка.
- Маня живёт, ни о чём не думая,
пишет как попало,
не терзаясь, не скорбя.
У неё всё легко.
Это происходит либо
от благоглупости, либо от скудоумия.
- Вы слишком категоричны.
Душа моя,
Манечка нынче пишет иначе.
Вы читали её последнюю книгу?
- Ха-ха... Нет.
- Алекс, признаться,
вы меня удивляете.
- Ну хорошо, что я хоть на это
ещё способен - кого-то удивлять.
Я прошу меня простить,
мне нужно идти.
У меня нет совершенно времени
на эти праздные разговоры.
- Вы расстались с Маней?
- Я... Анна Иосифовна,
не очень понимаю,
какое отношение это имеет к вам.
- Разумеется, никакого.
Но просто мне очень важно,
чтобы у моих авторов
всё было хорошо.
А у вас всё хорошо?
- По-всякому.
- Вы устали.
- Да, я устал.
Я устал. Я пытаюсь писать,
а у меня ни черта не получается.
- Так может, вам развеяться?
Поедете к Манечке,
побудете с ней, поможете ей.
- Неужели вы не понимаете,
что я не в состоянии
кому-то помогать?
А Мане не нужна ничья помощь,
я вас уверяю.
- Вы ошибаетесь.
Маня очень тонкий и ранимый человек.
- Маня жизнерадостна
и полна сил, как...
Как молодая лошадь.
(бьют часы)
- Манечка, а я Марфу в художественный
лагерь отправила, в Шаробыки.
- Куда?
- Это такой посёлок в Пушкиногорье.
Марфе там очень нравится,
и теперь у меня отпуск.
Я вот пирожки напекла с капустой.
Хочешь?
- Не хочу.
- Представляешь, первый раз
в жизни нормальный отпуск.
Я вообще дома, когда одна осталась,
я не знала, куда деваться.
И вообще, что нужно делать,
когда делать ничего не нужно?
Вот печенье испекла.
А ты любишь с орехами и шоколадом?
- Люблю.
- Манечка, знаешь,
я вот тут подумала.
А можно я у тебя
недельки две поживу?
- Лёлька, ой, дурная ты моя.
Да слава богу, живи ты хоть год,
я тут иначе без тебя
вообще просто от одиночества
погибла бы.
- Ну вот, а я буду обеды варить,
ужины готовить.
С Волькой буду гулять.
- Это вообще роскошная перспектива.
Посмотри на него,
он хвостом замахал уже.
Заговорили о нём. Надо же!
Только развлекать ты будешь
себя сама.
Мне надо книгу писать. Хотя...
Какая тут, к лешему, книга?..
- Алекс,
мне звонили из Следственного
комитета Беловодска.
Маня стала свидетельницей убийства,
и, как я поняла, даже подозреваемой.
- Опять.
- Просили подтвердить её личность.
- Час от часу не легче.
- Поэтому я настоятельно рекомендую
вам поехать в Беловодск.
- Анна Иосифовна, я никуда не поеду.
- Алекс, вы не поняли.
Маня попала в передрягу.
- Она всегда попадает в передряги,
эта ваша Маня!
И вам, мне кажется, это нравится.
Она описывает свои передряги
в детективах,
а вы получаете новые шедевр!
Поверьте, она себя
прекрасно чувствует!
Если бы это было не так,
она бы мне звонила каждую минуту
и говорила, что ей нужна моя помощь
и моё присутствие!
- А вы уверены, что мы говорим
об одной и той же Мане?
(тихая музыка)
(нарастающая тревожная музыка)
- Макс, ты меня слышишь?
- Слышу.
Родители, наверное,
уже на ушах стоят.
Мама больницы обзванивает, морги.
- Сатрапы! Дайте позвонить!
(мужской голос): - Я сейчас тебе
так позвоню, мало не покажется!
- С девушкой повежливее!
Хамло трамвайное.
- Мы с тобой теперь узники
неприступной крепости.
- Два графа Монте-Кристо?
- Почти.
Я, как личность авантюрная,
буду Эдмон Дантес.
А ты, как человек учёный,
сойдёшь за аббата Фариа.
- Ага, и по возрасту самое то.
- Старичок ты мой.
- Вот только все сокровища
Ромке достанутся.
- Будем готовить побег?
- Что-то мне подсказывает,
что эта затея бесполезна.
К тому же побеги
на голодный желудок малоэффективны.
- Хм, значит будем питаться
пищей духовной.
Ты не поверишь, что я нашла.
- Что?
- Книгу.
- Уголовный кодекс?
- Круче. "Каштанка" Чехова.
Ну слушай.
"Каштанка съела много,
но не наелась,
а только опьянела от еды".
- Маня, прекрати.
- "После обеда она разлеглась
среди комнаты,
протянула ноги и, чувствуя всем
телом приятную истому,
завиляла хвостом.
- Ну, Маня!
(Маня смеётся)
(тихо):
- Маня, привет.
- Ромка!
- А ты совсем не изменилась.
- Ты тоже врёшь мне?
- Тоже, как и кто?
- Макс тоже вчера говорил,
что я не изменилась.
Где ты был-то?
Я звонила тебе вчера.
Ты не отвечал.
- Голова болела.
Таблетками накидался. В общем, спал.
(грустная музыка)
Фантасмагория.
Макса больше нет.
(грустная музыка)
- Так странно всё это
как-то получается.
Ну, вот вроде бы мы не виделись
много лет,
и все жили своей жизнью прекрасно.
Вы с Максом - своей, я - своей.
Ну, правда, тебе кажется,
что молодость - это там...
какое-то старое кино.
Да, и вроде как забылось всё.
И пересматривать незачем.
А встретились - как будто...
Ну, туда вернулись,
сразу всё вспомнилось.
Как будто вчера было это.
Просто очень горько.
Ну, горько терять это во второй раз.
(грустная музыка)
- Мань...
- М?
- Жене очень нужно
с тобой поговорить.
- Какому Жене?
- Женя - это супруга Макса.
Теперь уже вдова.
- Да ну...
- Она хочет, чтобы ты ей рассказала,
как всё случилось.
- Ну ты сдурел?
Не буду я ничего рассказывать.
Я не смогу сейчас с ней говорить.
Мне ночью кошмары снятся. Рома, я...
- А ты понимаешь,
в каком она состоянии?
- Не-а.
- Маня...
Ей действительно это очень нужно.
(грустная музыка)
- И на работе полный развал колхоза.
Сотрудники пришиблены,
полиция документы изымает.
В общем, никто не знает,
как без Макса работать.
- А ты?
- Да и я не знаю.
- Рома, а ты чего хромаешь?
- Да позавчера на корте
за мячиком полез,
на проволоку нарвался.
Влад, ключи дай.
- Так это...
Их Инга забрала
для Евгении Николаевны.
Она в вашем кабинете.
А в кабинете Максима Андреевича
полиция.
- Понятно, пошли, нам на второй этаж.
- Подождите!
А вы Марина Покровская?
- Ну да.
- Я извиняюсь.
А можно с вами сфотографироваться?
- Давайте, быстренько только.
- Да, я быстро. Сейчас. Вот.
О! У меня жена Татьяна,
она просто с ума сойдёт.
Она с вашими книжками
даже в сортир ходит.
- Да? Понятное дело.
- Ну, в смысле она читает их там. Да!
Извините, а можно автограф ещё?
Буквально два слова черкнёте?
- Давайте. - Влад!
- Это секундное дело, Роман Андреич.
Вот, пожалуйста. Татьяне.
Это фантастика какая-то!
Вот, спасибо.
Спасибо вам огромное.
- Карандаш классный.
- Да, это немецкий, военный.
Я его в лесу клюшкой зацепил.
Ну, в смысле металлоискателем.
А это вам подарок.
- Спасибо. - Да не за что.
- Надо хоть почитать тебя.
- Давно пора.
- О...
- Нет, я ничего не могу сказать.
Нет, ничего.
- Так, а вы чего здесь торчите?
Все по местам!
- Роман Андреич,
а что с нами дальше будет?
Закроют? Нет?
- Никто нас не закроет.
Давайте, давайте,
каждый на своё рабочее место.
- Ром, мне бы договор
на отгрузку подписать.
За шефа ты подпишешь или кто?
- Потом, всё потом. Иди, я подойду.
Мань, останься здесь, я сейчас.
- Да-да, я поняла.
- Нет, Роман Андреич сейчас занят.
Позвоните завтра. Да.
- Все звонят, я не знаю, что сказать.
- Ну, понятное дело.
- Ещё Елену Васильевну увезли
с гипертоническим кризом.
- А Елена Васильевна - это кто?
- Помощница генерального.
- А-а, понятно.
- Понятые свободны.
О, гражданка писательница!
- Здрасте.
- Здрасте. Какими судьбами?
- А меня вдова Максима Андреича
попросила поговорить.
Это же не запрещено законом?
- Не запрещено.
Если вдове нужно поговорить,
пусть поговорит, а я послушаю.
- А я боюсь, она не сможет говорить
в вашем присутствии.
- А мы без протокола.
- А потом он сказал, что вы мои
детективы всей семьёй читаете.
- Да, это так.
У вас, когда новая книга выходит,
он непременно её покупает.
Ну, покупал.
- А потом...
Мы услышали шум, подумали,
что там кто-то ходит в лесу.
И Макс пошёл проверять и...
Евгения...
- Можно просто Женя.
- Женя, я не знаю,
как вам рассказывать.
- Ну, как всем.
- Чего-то я не могу.
- Вы думаете, я бы могла спасти его,
если бы оказалась дома?
- Нет.
- Кстати, а где вы провели
вчерашний день, Евгения Николаевна?
- Я не помню.
- Совсем не помните?
- Угу.
Марина...
- О, нет, Маня. Называйте меня Маня.
- Маня. Маня...
А вы давно знакомы с Максимом?
- Ну, со студенческих времён.
- Мы из политеха к ним в универ
на дискотеки ходили.
У нас пацаны, у них девушки.
В порядке культурного обмена.
- Евгения Николаевна,
а откуда вы вчера ехали,
когда наш человек вам позвонил?
- Из салона.
- Из какого салона?
- Из маникюрного, наверное.
- Название салона.
(нервная музыка)
- Я... Я не помню,
я вообще сейчас ничего не помню.
- Так, давайте по-порядку.
За что вы убили своего мужа?
И где орудие убийства?
- Дмитрий Львович, зачем вы?..
- Помолчите, пожалуйста.
- А какое оно, это орудие?
- Но это вообще неправильно!
Сейчас собираетесь, там, не знаю,
проверить сотрудников, домочадцев?..
- Я просил помолчать!
Евгения Николаевна,
мне повторить вопрос?
- Я не убивала своего мужа.
- Это что, вообще, такое творится?!
- Гражданка писательница,
выйдите из кабинета!
- Сейчас! Я никуда не пойду.
- Так, мне сотрудника позвать?!
- Знаете что?
- Маня...
- Мюллер хренов!
(девушка всхлипывает)
- Вы присаживайтесь. - Спасибо.
- Вы же Марина Покровская?
- Да.
- У меня мама вас очень любит.
Ни одной вашей книжки не пропускает.
У неё на полке целая библиотека.
И на каждой обложке ваше имя.
- Очень приятно.
- Я Инга, секретарь.
Я сегодня совсем потерялась.
- Ну, это немудрено,
сегодня все потерялись.
- Мы как узнали,
что Максима Андреевича убили,
все с ума сошли.
Он же такой прекрасный человек
и начальник хороший.
(плачет)
Может, вам кофе сделать?
- Да, знаете, вы сделайте мне кофе.
Я не откажусь, Инга.
Инга, а вы давно работаете тут?
- Нет, два года.
Я сначала долго работу искала
после института,
а потом папа меня сюда устроил,
к Максиму Андреевичу.
Нет, сначала к Роману Андреевичу.
Они оба хорошие.
И оба Андреевичи.
- Да, это удобно.
А вчера вы были на работе?
- Нет, воскресенье же.
Мы по воскресеньям обычно
не работаем, ну, только если аврал.
- Инга, у нас успокоительное
есть какое-нибудь?
- Нет, тут нет...
А у меня в машине есть.
- У меня нет.
- Сходи, пожалуйста,
в машину по-быстрому.
- Ага.
- И воды принеси в мой кабинет.
- Хорошо.
- Рома, ну чего там? Он довёл её,
вообще, окончательно?
- Мань, я тебя попрошу,
не уходи пока.
- Да я и не собиралась.
(Рома):
- Инга, позвони нашему юристу,
пусть скажет, как действовать,
всё-таки форс-мажор. - Хорошо.
- И о том, что у нас происходит,
никому ни слова,
даже постоянным клиентам.
(загадочная музыка)
- Евгения Николаевна,
вы поедете с нами.
- Вы же повезёте меня сейчас домой?
Дело в том, что я никак не могу
сейчас ехать домой.
- Так, уводи её.
- Пройдёмте туда.
- Сотрудников я опрошу позже,
в том числе и вас,
гражданин заместитель.
- Наверное, мне нужно
позвонить адвокату?
- Ну, попробуйте.
Реальная жизнь -
это вам не книжки писать.
Вот так вот.
Всего хорошего.
- Чтоб тебя черти съели.
- На ней совсем нет лица.
- Я не поняла,
они сейчас арестовали её, что ли?
- Задержали на 48 часов.
- Ну что стоим-то? Проходим.
Нет, не сюда, вон туда.
- Ну дела...
- Чёрт знает что.
Мань, я тебе такси вызову,
а сам адвоката дождусь.
- Угу.
Рома, у вас были враги?
- Что ты как этот следователь?
Какие враги?
Влад, такси вызови за счёт компании.
- Делается. Куда едем?
- Щеглово.
- Ага.
- Конкуренты есть, мы у них иногда
заказы перехватываем.
Но чтобы так палить из-за кустов,
это вообще другие дела.
- Ой, не переживай, её быстро
отпустят. У них на неё ничего нет.
- Ага, это сейчас ничего нет,
а потом будет.
Мань, ты же мастер
всяких головоломок.
- Сейчас к чему?
- Ты должна найти убийцу.
- Здрасте, приехали.
Пусть следствие этим занимается.
- Ты понимаешь, что этому Раневскому
главное - дело закрыть.
А Макс наш друг.
Надо, хотя бы ради памяти о нём
самим во всём разобраться.
И потом...
- Что "потом"?
- Если Женьку отпустят,
следующий кандидат на нары кто? Я.
- Почему?
- Потому что я его компаньон.
Общий бизнес, общие деньги.
Найдут мотив.
Да и алиби у меня так себе:
весь день проспал.
- Рома, но сыщик-то из меня аховый.
Я только в книжных убийствах
разбираюсь. - Мань...
Извините! Я книжку вашу купила вот.
Для моей мамы подпишете?
- Да, конечно.
А как маму зовут?
- Галина Николаевна.
- Галина Николаевна.
- Она постоянно читает.
А у меня на чтение
совсем времени нет.
- Ой, Инга, это заблуждение.
Для того, чтобы читать,
не нужно времени.
Нужна сформированная привычка.
Я хотела спросить. Скажите, Инга,
а у Максима в кабинете
каждый день убираются?
- Конечно.
- И в выходные тоже убирались?
- Только в субботу.
Уборщица днём приходит,
потом в понедельник. А что?
- Нет-нет, ничего.
Это я так, для книги спрашиваю.
Я же в офисе не работаю.
Мне интересно,
как у вас тут устроено всё.
Спасибо большое.
Маме привет!
- Спасибо.
- В Щеглово куда поедем?
(тревожные звуки)
- Ты вообще не изменилась.
- Ох, полно врать, Максим Андреич.
Всё меняется, и я, к сожалению,
не исключение.
- Я извиняюсь, куда едем в Щеглово?
- Что? А-а, нет,
в Щеглово мы не едем.
- Благодарю.
(из домофона): - Кто там?
- Мария Поливанова.
Вас Роман Андреич
должен был предупредить.
- Да-да, он звонил.
Проходите, пожалуйста.
- Спасибо.
- Меня Рита зовут.
Я за домом присматриваю.
- Да, я знаю.
Вас так трогательно Максим
домоправительницей называл.
Такое горе.
- Горе.
- А вы, получается, были тут вчера?
И видели, как это случилось?
Господи...
Да что же это делается-то?
Разве можно таких людей убивать?
Их на выставку достижений нужно,
чтобы на них люди смотрели
и пример брали.
- Риточка, вы знаете, я в кабинете
у Максима оставила очки вчера.
Вы не против, если я их заберу?
- Да-да, конечно. Идёмте.
- Рита, скажите, а вы давно у Максима
домоправительницей работаете?
- Так тому уже лет 17.
Машенька совсем маленькая была.
На моих глазах выросла.
Вечером из Петербурга приедет.
Что я ей скажу?
Вы не знаете, когда
Евгению Николаевну домой отпустят?
- Рита, я не знаю,
но Рома обещал ей адвоката достать.
- Ещё и адвокат какой-то?
Как будто Женечка могла
Максима Андреича убить.
Господи, чушь какая.
Вас проводить?
- Нет-нет, я помню.
Там... и налево, да?
- Направо.
(интригующая музыка)
- М-м...
(Рита): - Нет, ты эту лейку не бери,
эта маленькая совсем.
Ты садовую возьми. Садовую.
Слышишь меня?
Большую! Паша!
- Кто там ходит? Паша, ты, что ли?
(выстрел)
- Нашли очки?
- Да, спасибо большое.
Скажите, а вот этот,
сейчас вы звали, кто это?
- Паша? - Ага.
- Рабочий наш, Паша Кондратьев.
В саду нам помогает.
- А он в саду?
Он сейчас где? Как пройти?
- За дом пошёл.
- Спасибо большое, Рита, я побегу.
Спасибо!
Павел!
(тревожные звуки)
Вы были здесь вчера.
У вас штаны порваны.
Моя собака за вами гналась. Да?
Вы убили Максима.
Ах ты гад! Стой!
Стой, кому говорю!
Ах ты!..
Ушёл, проклятый.
- Сигнализация у них смешная,
товарищ майор,
и видеонаблюдения нет.
- Что похитили?
- Да в том-то и дело,
что только одну икону.
Э-э, Серафима Саровского.
Прижизненный список.
- Ага. Свидетелей опросил?
- Так нет особо свидетелей,
товарищ майор.
Сторожа оглушили, связали
и в подвале заперли.
Говорит, ничего не видел.
Настоятель его утром выпустил.
- Спасибо, благодарю. Здрасте.
- А алтарника и вот этих допросили?
- Допросили.
- Простите, батюшки, мне пройти надо
к товарищу полицмейстеру.
- Опять эта дамочка.
- Гражданка, сюда нельзя!
- Как это нельзя?
Я к Дмитрию Львовичу.
- Товарищ майор!
- Пропусти! - Угу. Да.
- Так, в чём дело?
- Здрасте. - Что вы хотите?
- Мне поговорить с вами надо.
- Как вы узнали, где я?
Не надо мне только рассказывать,
что мимо прогуливались!
- А я не мимо, я зашла там
в дежурную часть.
Ваш человек сказал,
который там у вас в комитете,
что товарищ майор поехал
в Троицкую церковь.
А у вас кража, да?
- Кто у нас сегодня дежурит?
- Звонарёв.
- Надо будет ему выговор влепить.
- Не надо ему никакой выговор.
Он просто детективы читает,
телевизор смотрит.
Так, всё! Я... важное.
Я была в доме Максима только что.
- Что вы там забыли?
- Очки. Я забыла там очки.
И там садовник Паша.
(стремительная музыка)
Он швырнул в меня лейку и сбежал.
- И где мне теперь искать этого Пашу?
- Я не знаю. Я вам телефон дам,
но он не отвечает.
- Вот, а если бы следствие шло
своим чередом,
дело в итоге дошло бы и до Паши.
- Да, а домоуправительница сказала,
что он студент.
- Ну, а мне-то толку, что он студент?
Он же не в институт
от вас ломанулся.
- Он в Сельскохозяйственной академии
учится. Послушайте, Дмитрий Львович!
- Нет, это вы послушайте,
гражданка писательница!
Будете за меня вести следствие,
я вас посажу без решения суда.
Это вам не романчики кропать.
И мне плевать,
что вас по телевизору показывают.
Я телевизор не смотрю.
Что там, сержант?!
- А вы уверены, что это именно Женя
убила Максима? - Сержант!
- Товарищ майор,
они наружный замок сбили,
а внутренний открыть не смогли.
- Так...
- Дверь, похоже, отжали.
- Чем отжали?
- А пёс его знает.
- Я знаю чем.
(ироничная музыка)
Вот этим.
- Слушайте, идите вы,
чтобы я вас больше не видел.
- Да-да-да, я сейчас уйду.
Дмитрий Львович,
скажите, пожалуйста,
а есть какие-то доказательства,
что она убила Максима?
Ну, вы же наверняка что-то знаете.
- Мы знаем, что вдова Волкова
наотрез отказывается говорить,
где она провела день убийства
и с кем.
- А пистолет нашли?
- Нет.
- А свидание попросить можно?
- С кем?!
- Ну, с женой.
- Какие к чёрту свидания?
Вы ей посторонний человек.
Слушайте, гражданка писательница,
уезжайте вы в свою деревню, а?
Не, ну правда!
(Маня мысленно):
- Почему Женя молчит?
Почему не говорит, где была и с кем?
А если всё именно так,
как кажется на первый взгляд,
и она убила своего мужа?
Ещё садовник этот.
(сигналит машина)
- Куда путь держим, красавица? - А?
- Я говорю, куда путь держим?
- А-а, в Щеглово.
- А чего пешком?
- Так таксист не довёз,
сказал, дальше дорога плохая.
- Ну, дорога у нас и правда
не автобан. Садись, довезу.
- Спасибо, тут недалеко, я сама.
- Это не факт, сейчас дождь хлынет.
- Да какое? Солнце вон светит.
- Я тебе точно говорю, промокнешь.
Садись. Давай-давай.
Садись, довезу.
- Здрасте ещё раз.
- Ну, здорОво.
- Так, дай-ка я тебя подвину,
а то доски возил
и сидушку в упор поставил.
Давай, толкай. Оп!
О, готово дело.
- Спасибо.
- А то ты же высокая,
тебе в упор сидеть неудобно.
Звать-то как?
- Мария Алексеевна.
- А меня Никита.
- Очень приятно, Никита.
- Чего-то я тебя раньше в Щеглово
не видел, Марья Алексеевна?
- А я тут дом на хуторе снимаю.
(тихая музыка)
- Хочешь, оленей покажу?
- Слушайте, вы меня
по адресу довезите,
мне никуда не надо.
- Так мы никуда не поедем,
они тут у дороги будут.
- Как это будут?
Вы что, в курсе их расписания?
- Может, и в курсе.
- М-м... Лесник?
- И лесник, и речник, и пасечник,
и рыбак, и охотник,
и повар, и плотник.
- И швец, и жнец, и на дуде игрец?
Да?
- Точно. - Понятно.
А вы где живёте?
- Я-то? В Тургиново.
- А, это на том берегу за мостом, да?
- Да, так и есть.
- Ой, там красивые места.
Я там один раз только была.
Но на велосипеде не особо доедешь.
- А я тебя на машине свожу.
- Не надо, я замужем.
- Так я тебя вместе с мужем свожу.
У меня, смотри, какая машина
большая, всем места хватит.
(слышен стук дятла)
- Ах! Вон они, гляди, вон.
- Ах!
- Семейка целая,
сейчас дорогу переходить будут.
- Ого!
А как ты узнал,
что они сейчас пойдут?
- Так я же в заповеднике живу,
всё знаю.
Я - дядька-лесовик, лесной человек.
- Не, ну правда.
- Правда.
- Красивые такие, настоящие.
А смотри, попа, попа белая какая.
- А попа белая,
чтобы оленёнок взрослых не терял.
Он видит пятно и бежит за ним.
- Да ладно! Честно?
- Точно тебе говорю, так и есть.
- Ого.
(тревожные звуки)
А что, на них охотиться можно?
- О как! Ты чего, охотница, что ли?
Нет, конечно, тут нельзя,
тут заповедник.
(лает Волька)
- Ну что же?
Спасибо вам большое, Никита.
- Да не за что, обращайтесь.
- Где ты? Где ты?
Иди сюда, Волька! Ну, привет!
Привет, мой смиренный аббат.
- Потешный.
Да, только за красоту и держу.
- Манечка! Где ты ходишь?
- Здрасте. - Здрасте.
- Ты сегодня так долго,
я уж думала, ты заблудилась.
- Не дождётесь.
Вот, пожалуйста,
лесной человек меня спас.
Познакомьтесь, Никита,
это Лёля, это моя подруга.
Лёля, это Никита, лесной человек.
- Ольга. - Никита.
- Ха!
"Всегда скромна, всегда послушна,
Всегда как утро весела".
- "Как жизнь поэта простодушна,
Как поцелуй любви мила".
- Ого, неожиданно.
- Со школы помню.
- А хотите чаю?
- Хочу.
Но ехать надо. Работа ждёт.
Лесопилка простаивает.
(гром гремит)
- Ух ты!
- А вот и дождик.
- Гром.
- Поеду я. Всего хорошего!
- Всего доброго, спасибо!
- До свидания!
- Ничего себе, лесной человек...
- Диплом?
"Волковой Евгении Николаевне
за развитие стрелкового спорта?!"
"Заслуженный мастер спорта
по стрельбе Сиротин".
- Угу.
- Выходит, она снайпер?
Может, у неё и пистолет есть?
- Так, может, и есть.
И хорошо, Раневскому этот диплом
в руки не попал, я его опередила.
- Чего же хорошего?!
Стащила, понимаешь, важную улику.
Может быть, она и убила?
А ты препятствуешь правосудию.
За это твой Раневский
тебя по головушке-то не погладит.
- Если он меня ещё раз назовёт
гражданкой писательницей,
я его стукну.
- И сядешь за посягательство
на жизнь сотрудника
правоохранительных органов.
- Грамотная ты, Лёль.
- Ты лучше посмотри,
сколько я щавеля набрала.
- Ого! Мать честная!
Ты чего, по чужим огородам
промышляешь, что ли?
- Кто бы говорил?
Я его в поле насобирала.
Там этого щавеля куча.
Хотела нам с тобой щей... Маня.
...сварить в печке, да дров нет.
Пришлось на плите.
- Ой, красота какая.
- Ага, я ещё зелени нарезала.
- Лёлька, ты бы видела её глаза.
- Ну, знаешь, глаза -
это ещё не алиби.
- Не алиби... Не понимаю,
почему она не хочет признаться,
где она была вчера.
- Может, она у любовника была
и не хочет говорить?
- Чемодан!
- Что - чемодан?
- У Макса в кабинете сегодня
был чемодан.
А вчера его не было.
Женя сказала Раневскому,
что она ходила в маникюрный салон.
Но с чемоданом в салон не ходят.
А Макс мне говорил,
что она в отъезде.
- Так всё сходится.
Она ездила с любовником на курорт.
- Лёлька, ты гений.
Так любовник и застрелил!
- Зачем?
- Чтобы убрать препятствие
на пути к счастливой семейной жизни
с чужой женой. А?
- Ну, сомнительное счастье.
Логичнее было бы,
если бы муж застрелил любовника.
А кто любовник?
А, тот садовник,
который от тебя сбежал.
- Не-не-не, он совсем мальчишка.
- Понятно.
- Что-то тут не так.
- Да всё не так, Манечка,
это же убийство.
(крякают утки)
- Павлуша...
- Машка?
- Павлуша, ты здесь.
- Машка!
- Как я рада, что я тебя нашла!
А почему у тебя телефон выключен?
Разрядился, да?
Мне Карина, сказала, что ты меня
на лодочной станции ждёшь.
Павлуша, у нас беда. Папу убили.
Маму арестовали, в полиции говорят,
что мама папу убила.
А дядя Рома у адвоката был.
Они сказали,
что отпустят маму, если суд
не найдёт каких-то там оснований.
Нас к ней не пустили,
говорят, не положено.
Каких оснований?
Мама не могла папу убить,
это просто идиотизм какой-то.
Паша, как нам теперь быть?
- Давай уедем?
Ну, просто возьмём и уедем.
- Как уедем? Куда?
- Куда угодно.
На север, на юг, всё равно.
- А как же мама?
- Машка, тебе плевать на меня?
Ну, скажи правду, что плевать.
Батя тебе тогда велел,
ты как миленькая в Питер укатила.
- Да ты что такое говоришь?
Я же здесь, я с тобой.
- Тогда давай уедем прямо сейчас.
- Я не могу.
Я сейчас никак не могу.
(интригующая музыка)
- Где ты это взяла?
- В квартире Максима украла.
- Ты шутишь?
- Не-не, честное слово.
- Красота какая.
Это что, это настоящий изумруд?
- Ну нет, будет Максим держать
у себя в доме фотографии бижутерии.
Конечно, настоящий.
- Сколько же это может стоить?
- Боюсь, Лёленька,
это нам не по карману,
даже если мы скинемся на двоих.
А потом, это же, наверное, зависит
от чистоты камня.
И как это называется? Размер.
- Каратность.
- Вот, и от работы.
А ты представляешь,
если это музейный экспонат?
Этому вообще цены нет.
Даже если он не музейный,
этому цены нет.
Только не понимаю, зачем Максим
держал эти фотографии у себя дома.
- Может быть, он хотел это купить?
- Или продать.
Интересно, а Женя знает
про это ожерелье?
- Считаешь, это важно?
- Понятия не имею.
- Знаешь, Манечка,
мне теперь кажется, эта история
очень и очень опасной,
если здесь замешаны
такие драгоценности...
- М-м, понятно.
То есть ты тоже считаешь,
что я сую нос не в своё дело?
- Ну-у...
- Как этот следователь Раневский.
"Гражданка писательница,
не занимайтесь самодеятельностью,
а то я вас засажу без решения суда".
"Ой, гражданка писательница,
это вам не игрушки".
Надоело уже, я ему прямо
голову откушу и точно его стукну.
- Да, Манечка. Только он прав.
(звуки короткого замыкания)
- Да что же ты будешь делать-то, а?
- Елена Васильевна, в самом деле,
не стоило сегодня ехать.
Здоровье важнее.
- Ром, я сама разберусь.
- Роман Андреич! - Что?
- Там опять пробки выбило.
- Ну, так вызови электриков,
пускай ремонтируют.
Что это у тебя?
- Письма идут, и клиенты звонят.
Что им говорить?
- То же, что и вчера.
Какую-нибудь глупость, типа:
"Компания готовит
официальное заявление". Дай-ка.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- Ага, спасибо.
- Вам спасибо. - Доброго дня.
(бьют часы)
- Лёля, Лёля.
- Проснулась.
- Любовником Жени
может быть Ромка.
- Погоди, погоди, я какао сварила.
- Батюшки мои.
- Давай, отведай.
- Когда это ты успела? - Отведай.
- Ты во сколько поднялась?
- В восемь.
- Матушка, а чего же тебя
в такую рань-то подбросило?
- А-а, Манечка, я в 06:30
привыкла вставать, а сейчас 11:00.
- Ой, мать честная, как это вкусно!
- Вот.
Лёлька, это божественно.
- Почему, почему ты решила,
что любовником Жени
может быть Роман?
- А почему нет?
Он не стар, будем честны,
хорош собой, вхож в дом.
А потом, на следующий день
после убийства Макса он хромал.
- А-а, хочешь сказать,
что наш Волька его укусил?
- Мог вполне.
- Угу...
А ты у него спрашивала,
почему он хромает? - Спрашивала.
Сказал, поранил на корте.
Но как проверить-то?
Теоретически можно.
Можно съездить на корт и посмотреть.
- Мама! Мамочка!
Как ты себя чувствуешь?
Я приехала, а Рита говорит,
что ты в тюрьме.
А я говорю, что это бред!
Я вторую ночь плачу.
Как мы теперь без папы будем?
Пойдём.
Я слышала, как Рита молилась,
всё повторяла и повторяла:
"Помилуй, Господи, мать и дитя её,
лишь бы с ума не сошли от горя".
- Оружие не найдено, оснований
для продления срока задержания
суд не нашёл.
Однако может всё повториться.
Раневский взялся за неё
основательно.
- Подожди, подожди. А садовник?
- Не знаю, не знаю.
В любом случае проверять надо обоих.
И надо всенепременно
нагрянуть к Ромке,
ну так, без звонка, неожиданно.
- Подожди, Манечка,
ты же мне говорила,
что они с Максимом с юности дружат.
- Дружат.
- Неужели он друга убил?
- Человек меняется, 20 лет прошло.
Как писал Толстой: "Человек текуч".
А тут одним махом -
и жена, и бизнес.
Насколько я помню Ромку,
вот знаешь,
он такой был парень -
выгоды не упустит.
Макс рассказывал,
что Рома - совладелец компании.
А теперь-то получается,
что, возможно,
он единоличный владелец.
- Алиби у Евгении Николаевны
как не было, так и нет.
Я вас прошу, убедите её рассказать,
где она была в день убийства.
- Вы видите, в каком она состоянии?
- Я вижу и прекрасно понимаю.
Но это в первую очередь
важно для неё.
Роман Андреич, я её адвокат.
И если дело дойдёт
до судебного разбирательства,
я должен знать всё,
даже то, о чём не знает никто.
- Хорошо, я попробую
с ней поговорить.
- Всегда к вашим услугам.
- Спасибо.
(стремительная музыка)
- Где этот курьер?!
- Какой курьер?
- Который письма принёс!
- А я откуда знаю? Ушёл.
- Что-то случилось?
- Нет!
- Инга! Ой, боже мой, что с вами?
На вас лица нет.
- Я... Всё в порядке. Вы к нам?
- Да, ну, я к Роману Андреичу.
- А он уехал.
Сказал, до конца дня не будет.
- Да вы что?
А куда уехал, не сказал?
- Я не в курсе.
- Так жаль. Просто как раз нужен.
Не отвечает мне. Звоню целый день.
- А вы спросите у Елены Васильевны.
Она сегодня из больницы выписалась.
Может, она знает?
- Я спрошу.
Инга, скажите, а вы тренируетесь?
- Да, а как вы поняли?
- А я у вас увидела спортивную сумку,
думаю, молодец какая,
на тренировки ходит,
а я себя заставить не могу.
- Эй, милая! Картошку покупай!
Через 10 дён погреба закрываем.
Никакой картошки не будет.
- А давайте.
- Давайте.
- Ах! Это что у вас?
Сморчки прямо настоящие?
- Они самые, последние уже.
- Сто лет сморчков не ела.
Возьму. Сколько стоят?
- Давай 200.
А с корзинкой 300.
- Да-а, ну давайте.
- У нас их никто почти не ест,
на мозги похожи.
- Они такие вкусные!
- А ты чего, умеешь их готовить,
что ли? - Умею.
- И как готовишь?
- Так, у меня сдачи нет.
Я сейчас к Любке сбегаю.
- Я их сначала промываю от песка,
потом варю,
потом на сковородку
в сливочное масло, обжариваю,
потом добавляю белое вино...
- Ты чего? Вино прямо в грибы?
- Да, прямо в грибы.
- Шур, твой-то, если с вином,
то и без сморчков макароны слопает.
- Спасибо.
- Точно.
- Елена Васильевна, меня зовут
Марина Покровская, я писательница.
И я дружу с Ромой Сороколетовым.
Я хотела бы с вами поговорить.
Ну, немного, совсем чуть-чуть.
(нестройная музыка)
Мне выйти и зайти после доклада?
- Что вам от меня конкретно нужно?
- Ничего особенного,
просто Инга мне сказала,
что вы можете знать, где Рома.
Может быть, он куда-то уехал?
Вы не подскажете, как мне его найти?
- Нет!
- А вы не в курсе?
- В курсе.
- И не скажете?
- Нет.
- А почему?
- Потому. Потому что я вас не знаю.
- А-а, ну да, это логично.
Ну, я тогда сама позвоню Роме,
он-то меня знает.
Всего хорошего.
Елена Васильевна, у меня
единственный, наверное, вопрос.
Вы правда так огорчились,
когда узнали о смерти Максима,
что попали в больницу?
- Огорчилась?
- Ну, вы...
- Огорчилась?!
- Ой господи...
- Можно и так сказать.
- Простите меня, пожалуйста,
Елена Васильевна, я вот что-то
не подумавши брякнула.
Я знаю, как это ужасно.
- Ничего вы не знаете. Сядьте.
Господи, куда только
Господь смотрел? Как позволил?
- Да уж, Господь за нами
следить-то не приставлен.
он же не жандарм и не гувернантка.
Как-то сами, видимо,
должны управляться.
- Вот Максим и управился.
- Ох, Елена Васильевна,
с Максимом кто-то другой управился.
- Вот уж я не думала, что эти
заморыши могут быть нужны кому-то.
- Да, а ещё не подскажете,
где мне здесь дров купить?
Только сухих.
- А вам сколько надо?
- Я не знаю,
я в этом ничего не понимаю.
- Да вон у Никитоса возьми.
- У кого? - Вон!
- Вон, у него и пилорама,
он тебе и продаст, и доставит.
- Женсовету привет!
- Здрасте. - День добрый.
- Кому чего продать? Сейчас продам.
- Да вот барышне дрова нужны.
- Нужны - доставим. У тебя голландка?
- Не знаю, обычная.
- Что-нибудь ещё принести?
- Нет.
Спасибо, иди.
- Хорошо.
- Я... Я стараюсь
себя держать в руках,
но из головы не выходит.
Что с нами будет?
Кто потащит компанию?
У Романа не хватит масштаба.
У меня - сил.
Знаете, я думала, что со мной уже
никогда ничего плохого не случится.
Мужа похоронила, детей нет,
зато работа.
А не стало Максима -
не стало ничего.
Всё из-за какого-то подонка.
Пейте кофе.
- Да, спасибо.
(интригующая музыка)
- Какой браслет у вас симпатичный.
- Это Максим.
Из каждой поездки привозил
какую-нибудь финтифлюшку.
Всему офису.
Для него это было важно -
опекать всех.
Я не так страшна,
как может показаться.
Просто вы спросили про Сороколетова,
я подумала,
что вам нужен новый сюжет для книги.
- Ох, нет, Елена Васильевна,
книга тут ни при чём.
Меня вообще скоро
из писателей уволят.
Я спрашивала, потому что Максима
застрелили на моих глазах.
И я хочу разобраться.
- Зачем?
Что теперь изменится?
- "Нет преступления без наказания.
Нет наказания без закона".
Норма римского права.
- А вы представляете закон?
- Нет. Я очень хочу
добиться наказания.
- Хорошо. Чем я могу помочь?
(Маня):
- ...Такой огромный изумруд.
Я когда увидела, подумала,
что он с другой планеты.
У писателя Ефремова в романе
была звезда.
Она называлась Эпсилон Тукана.
Там всё было изумрудное:
деревья, солнце.
- Откуда это у вас?
- Я так понимаю, что это ожерелье
стоит безумных денег.
- Я спросила, откуда это у вас?!
Только не врите, что эти фотографии
вам дал Максим.
Это абсолютно исключено.
- Максим мне их не давал.
Я их стащила у него дома.
Они лежали в ящике стола.
Когда его убили, я подумала,
что это очень важно.
- Простите меня, просто об этом
никто не должен знать.
- Оно краденое?
- Господи, ну конечно же, нет.
Сразу видно,
что вы детективы пишете.
Максим делал это ожерелье на заказ.
Оно действительно стоит
баснословных денег.
Но даже имея деньги,
заказать такую вещь непросто.
Нужно найти камни,
участвовать в аукционах,
получить свидетельство, что они
не являются национальным достоянием,
найти художника, ювелира.
- А я так понимаю,
что этим вопросом занимались вы?
- Да.
- Максим купил это ожерелье
на свои деньги или деньги компании?
- Это важно?
- Да, это очень важно.
- Это были деньги Максима,
сняты с его счёта.
- А для чего Максиму
понадобилось вкладываться
в такую вот драгоценность?
- А вот этого я вам не скажу.
- А почему?
- Максим взял с меня слово.
Я и так вам наболтала много лишнего.
Фотографии я у вас забираю.
Они вам не принадлежат.
- Да ради бога.
А где сейчас ожерелье?
- Ещё не готово.
Обещали в воскресенье,
но не успели к сроку.
Получить его могли два человека:
Максим и я.
Максим теперь не получит.
Значит, это сделаю я.
Получу и передам по назначению.
Вот так.
Хозяйка! - Да!
- Заказ выполнил.
Принимай дрова.
С паровозом, что ли, целовалась?
- Как её топить? Она не зажигается!
Я думала, там надо
что-то открыть для тяги.
- Внутри печки, что ли?
- А где?
- Заслонка вот. Так, оп...
Крышечку снять надо.
- А-а...
- Так... Ох, дров напихала,
как леденцов за щёку.
Так, вон видишь кузовок
с берестой? Давай сюда.
- Ага.
- Так, вот.
Смотри, берёшь горсть,
насыпаешь посередине.
Потом сверху два полешка
поперёк, вот так.
Ну, и зажигаешь.
- Как просто.
- А в жизни вообще
ничего сложного нет.
Сложности мы сами себе придумываем.
(лирическая музыка)
- Лёля, я пришла! Ты в доме?
(Волька лает)
ЗдорОво, смиренный аббат.
Лёль, а как ты думаешь,
убить за ожерелье,
которое стоит миллион миллионов -
хороший мотив? А?
Да это замечательный мотив!
Это просто...
Это просто роскошный мотив. Лёля!
Лёля, а кому я это говорю?
Ты где? Ты опять дрыхнешь?
Лёля!
(курочки кудахчут)
(звонит телефон)
Это что, она ушла пешком
и без телефона?
(тревожные звуки)
- Хотела нам с тобой щи сварить
в печке, да дров нет.
Пришлось на плите.
- Что здесь происходит?
- Ехать надо, работа ждёт,
лесопилка простаивает.
(шум лесопилки)
- Звёздочка, хорошая. А ей не тяжело?
- Вес наездника не должен превышать
20 процентов веса лошади.
Так что, если ты не весишь 100 кило,
то всё нормально.
- Ну, 100 кило я не весю,
в смысле, не вешу.
- У реки бобры берёзу завалили.
- Берёзу?
- Ага, дойдём, я тебе покажу.
- Ой, а там что, шалаш?
- Шалаш.
- Ах, а можно?
- Ну а чего же нельзя? Давай.
А я пока костерок сооружу. Иди сюда.
- Лови меня.
Оп! - Оп.
- Ну, 100 кило точно нет.
- Ах! - Ой!
- Что ты с ней сделал?!
- Ты откуда взялась-то?
- Отвечай быстро!
Что ты с ней сделал?!
- Манечка! Манечка!
- Лёля!
- Со мной ничего не делали!
Со мной всё в порядке!
- Ты балда!
Ты почему не взяла телефон?!
- Никита пригласил меня на пилораму.
Я и поехала. Здесь очень интересно!
Здесь лошадка беленькая.
- Сама ты лошадка!
- Чего случилось-то?
- Я думала, её убили!
Тётки у сельпо сказали,
что ты села к этому в машину!
А тебя не учили в детстве
не садиться
к посторонним мужчинам в машину?!
- Какой же я посторонний?
Я самый что ни на есть местный.
Это вы тут посторонние.
- Ага, понятно.
- Манечка, ну прости,
я совсем забыла про телефон.
- Да? Глаза бы мои
на тебя не смотрели!
Воды дайте мне!
У меня в горле пересохло.
- Пей тихонько, вода ледяная,
только из колодца поднял.
- Хорошо.
- Никита! - Да!
- А можно Маня потом тоже
на Звёздочке покатается?
- Да за ради бога.
- Я её приведу!
- Оль! Оль, подожди! - Чего?
- Погоди, говорю, ей отдохнуть надо.
(интригующая музыка)
(Оля):
- Какая она хорошая, тёплая такая.
Мы завтра непременно покатаемся.
Ладно?
(Никита):
- Конечно, покатаемся.
- Никита!
- Да!
- А откуда у тебя вот эта фотография?
- Которая?
- В рамке.
- Так это мы с братом сто лет назад.
Чего она тебе далась-то?
- А твоего брата зовут Максим?
- Звали, его убили в воскресенье.
- Лёля, что это, по-твоему?
- Похоже на бусы.
Где ты их взяла?
- На полу в кабинете у Максима.
А ещё секретарша сказала,
что уборщица
в воскресенье не приходит.
Спрашивается, откуда они
взялись в понедельник?
- Получается, что в кабинете
кто-то был в воскресенье.
- И этот кто-то - женщина.
И сегодня такой браслет я видела
на руке помощницы Максима.
- Думаешь, она?
- Ну, это вряд ли,
тогда бы у неё не было браслета,
этот-то рассыпался. - Угу.
(Волька лает)
- Так, ничего не знаю.
Не-не-не, даже не подлизывайся.
Ты провалил службу.
Да, провалил.
Ты отпустил Лёлю непонятно с кем.
- Никита хороший.
- А если бы он был нехороший?
Лёля, ты понимаешь, он брат Максима.
- Ну и что, что брат?
- Вдруг это он его убил?
- А вдруг это ты его убила?
- Чего ты сейчас несёшь?
- Ну, Манечка, ну, прости.
Какая разница, кто кому брат?
- Я, между прочим,
у него пистолет видела в машине.
- А он, между прочим, лесник.
- Угу, угу.
И рыбак, и плотник,
и повар, и пасечник,
и швец, и жнец, и на дуде игрец.
Лёля, а он тебе чего, понравился?
Ма-ать? Ах, понятно.
А Серёга Шорохов?
- Ну, как тебе сказать?
У нас с ним как-то
не сложилось совсем.
У него очередная битва
с экстрасенсами,
а мне это вообще не интересно.
Понимаешь?
- Да, понимаю.
Алексу со мной тоже неинтересно.
- Алекс, душа моя, я жду романа.
Вы его бросили.
- Нет, я почти написал.
Половину.
- Ну, в таком случае
сдайте мне половину,
и дело с концом.
- Анна Иосифовна, издателям нельзя
показывать половину.
- Ой ли?
- Да, я не написал ни строчки.
Я не могу.
- Отчего же?
- От того, что это мартышкин труд.
Человечество деградирует.
Книги никому не нужны.
Люди уже не верят писателям,
а писатели себе.
- Угу, первый раз о таком слышу.
Литература была, есть
и будет всегда.
- Книги Марины Покровской -
такого рода литература?
- Вы хотите открыть дискуссию
о творчестве Манечки?
- Нет, не хочу.
- Ой, Алекс,
сложившееся положение
мне решительно не нравится.
Я допускаю, что вам наплевать
на всех людей в мире.
Возможно, так устроен ваш талант.
Вы признаёте только себя.
Так бывает.
Но вам наплевать и на Маню.
- Анна Иосифовна, кто вам позволил?
- Помолчите.
Проблема вашего
творческого бессилия...
- Анна Иосифовна!
- ...в том,
что вы должны хотя бы на мгновение,
хотя бы на пять минут забыть,
что вы великий писатель
и ответить себе на простой вопрос:
как вы собираетесь дальше жить?
Кого любить? И кем дорожить?
- Лёлька, а как ты думаешь,
у меня есть интуиция?
- У тебя есть дар угадывать события.
- Ого.
- Да. Ты видишь ситуацию по-своему.
Ждёшь, что она будет развиваться
определённым образом.
И она развивается именно так,
как ты придумала.
- Лёль, ну ты даёшь!
- Это у тебя от писательства.
Ты придумываешь героев
не только в книжках, но и в жизни.
И им ничего не остаётся, как быть
такими, какими ты их выдумала.
Будешь ещё чай?
- Нет.
- Нет? Я тогда посуду помою.
- Волька, может, я и Алекса выдумала?
А он другой.
Ну, вот герой другого романа.
Он побыл какое-то время таким,
как я хочу, а теперь всё.
Стал настоящим.
- Да как тебе такое
могло в голову прийти!
Я - Женькин любовник?!
Чёрт знает что!
Женька никого, кроме Макса,
не любила.
Он был смыслом её жизни, понимаешь?
Она молилась на него.
И у меня с женой, так,
к твоему сведению, всё в порядке.
Мне любовница не нужна.
- Да все вы так говорите.
- Ой, Мань, всё!
- Где ты был в воскресенье?
- Дома был, болел.
Юльке позвони, спроси.
- Конечно, "позвони Юльке и спроси".
Она сейчас скажет,
что ты был в космосе, и вообще
на другой планете вы были с Юлькой.
Ногу где поранил?
- Маня, ты чего прицепилась ко мне?
Ну как репей! Я ж тебе говорил -
на корте, в кусты пошёл за мячиком,
на проволоку колючую наткнулся.
- Откуда на корте проволока?
- Натянута, чтобы гопники не лазили.
- М-м... Показывай мне ногу.
- Чего?
- Ром, ногу показывай, я не отстану.
- Ой, на. Всё устраивает?
Вообще-то поцарапана у меня
другая нога.
- Другую показывай.
- Да, Мань, какая была в детстве,
такая и осталась.
- Ну, не Волькин почерк.
- Не Волькин почерк.
Я ж тебе говорю,
так ты мне не веришь.
Не был я у Макса,
и собака твоя меня не кусала.
А что касается доли в бизнесе,
так у меня там всего 25 процентов.
Ещё 25 процентов у Лены.
А контрольный пакет
принадлежал Максу.
Теперь его, кстати,
наследует Женька.
Не было мне никакого резона
его убивать.
Он был гений производства.
У нас 14 патентов на полимеры,
8 из них - его заслуга.
Мне эту махину одному не сдвинуть.
(звонит телефон)
- Никит, привет!
- Слушай, а почему Макс никогда
про брата не рассказывал?
- Тот вроде как сидел по малолетке.
- Чего? - Ну да.
- А может, и не только по малолетке.
А почему ты спрашиваешь?
- А я этого брата нашла.
- Где? - В дровах.
- В смысле?
- В смысле работает он тут лесником.
- Мань, я тут вспомнил кое-что.
Макс утром в воскресенье
с кем-то встречался в офисе.
- С кем?
- Я не спросил.
Кто же знал, что так получится?
Но когда мы предварительно
договаривались о нашей встрече,
он сказал: "Давай после двух.
Мне утром на работе нужно
кое с кем один вопрос решить".
- Ну да, да.
Я про карельскую берёзу знаю,
она в тундре растёт.
- Лёля!
- Я тебе перезвоню.
- Значит так, я в город.
Смиренный аббат остаётся здесь.
Сначала в сельскохозяйственную
академию, потом я еду к Раневскому.
А ты можешь там его покусать,
и он влепит нам
пожизненное с конфискацией.
- А я тогда велосипед возьму
и к Никите съезжу ненадолго.
Он обещал показать,
как лошадку кормит.
- Лёля, береги честь смолоду.
Кстати, мне Рома сказал, что этот
наш лесной человек сидел в тюрьме.
- Как "сидел"?
- Я не знаю, как там сидят.
Сидят как-то.
Так, всё, я поехала. Аккуратно!
- Аккуратненько берём
и ни в коем разе не выворачиваем
и не подсекаем.
Иначе повредится корневая система.
Так, раз, готово. Раз, готово.
- Девочки, не подскажете,
как я могу найти профессора Шапиро?
- А, он у себя.
- Нет, Юля, он в деканате.
- Катя, он из деканата давно пришёл.
Он у себя, давайте я вас провожу.
Держи.
- Ой, это было бы здорово.
Спасибо. Спасибо большое.
- Идёмте. Идёмте-идёмте.
Тут недалеко.
- Казачкова, копай.
- Как у вас тут нарядно!
- Да-а, у нас даже актинидия растёт.
Ах! А я вас где-то видела.
Вы в самодеятельности работаете, да?
В клубе.
- Ну, можно сказать и так, да.
(мужской голос):
- И чего мы добьёмся?
Перекрёстного опыления?
- Ефим Давыдович, к вам пришли!
- "Опыт, сын ошибок трудных..."
- Здравствуйте, профессор.
- Увы, я не профессор.
Ефим Давыдович,
я буду во второй оранжерее.
- Хорошо, Густав Янович.
- Ефим Давыдович, к вам
из клуба самодеятельности.
- Хм. Спасибо, Юленька.
- Спасибо большое. - До свидания.
Густав Янович! А у меня к вам вопрос
по селекции. Можно? - Конечно, Юля.
- Что же нужно от меня
клубной самодеятельности?
- А вы профессор Шапиро.
- Это установлено абсолютно точно.
- Это роскошно. Я Мария Поливанова.
И я к вам по делу, Ефим Давыдович.
- Прекрасно. Хотите чаю?
- Я где-то читала,
что из одного килограмма
можно заварить 400 чашек чая.
А в день их во всём мире выпивают
аж три с половиной миллиарда.
- Прошу.
- Благодарю.
А ещё Анна Ахматова
придумала такую штуку -
что все люди делятся
на две категории.
Одна - это кофе,
кошки и Мандельштам.
А вторая категория -
это собаки, чай и Пастернак.
- Угу. Я так понимаю, что вы из той,
где Пастернак и собаки.
- Точно.
- Скажите, так всё-таки
что понадобилось от меня
знаменитой писательнице?
- Ам...
- Ну, вас сложно не узнать.
- Ефим Давыдович.
Я сегодня звонила в деканат,
и мне сказали,
что вы научный руководитель курса,
где учится Паша Кондратьев.
- Паша. Ну да, это так.
А что, он опять что-то натворил?
- А он что, он хулиган?
- Ну как бы вам сказать...
Не хулиган.
Но за ним нужен глаз да глаз.
Так всё-таки что случилось?
- А не, ничего серьёзного.
Он работает
у моих друзей садовником.
- А-а, так это ваши друзья
подрядили Павла на свои плантации.
- Да. Он не вышел на работу,
и они попросили меня узнать, где он.
А вы не знаете, где он может быть?
- Очень надеюсь, что в общежитии.
У него скоро диплом,
а там ещё конь не валялся.
- А он двоечник?
- Да какой двоечник?!
Он отличник, светлая голова.
Так вот только голова эта
постоянно занята чем-то не тем.
(полушёпотом): - Машка!
- Павлуш.
А я тебе поесть принесла.
Ты чего прячешься?
- Надо и прячусь.
- Я скучаю.
А у тебя телефон всё время выключен,
я даже позвонить не могу.
Пойдём к нам, м?
Маму отпустили. Но она не в себе.
Рита боится, что она умом тронулась.
Молчит всё время,
даже со мной не говорит.
И папу жалко.
Я его так люблю.
Я стараюсь не вспоминать,
но у меня не получается.
Я всё время вспоминаю, как он меня
маленькой на плечах носил,
как мы на лодочке катались.
Пойдём, а?
- Как я могу
пойти к тебе в дом, Машка?
Ты соображаешь, что говоришь?
- А вот вы сказали,
что он что-то натворил.
А он прямо вот из тех ребят,
которые могут
чего-нибудь натворить, да?
- Да нет. Когда я говорил,
я не имел в виду,
что он может стащить
золотые часы у прохожего.
Но он постоянно влипает
в какие-то истории.
Вот как сейчас, например.
Он работает у ваших друзей,
прогуливает лекции
и говорит, что он постоянно
находится на работе.
Я уж собирался звонить
этим вашим нанимателям,
чтобы отпустили ребёнка поучиться.
- Ну, так они, наверное,
платят хорошо.
- Да сколько бы не платили,
закончится это тем,
что он завалит диплом.
И аспирантуры ему не видать,
как собственных ушей.
- А он собирается поступать
в аспирантуру?
- Я собираюсь в аспирантуру
поступать. - В?..
- В том смысле,
что я собираюсь его туда засунуть.
Если он упустит шанс,
то всё, жизнь пропала. А он талант.
- Ты же был у нас сто раз.
- Пока твой отец меня не выгнал.
- Он тебя не выгонял.
Он просто хотел, чтобы я доучилась.
Тем более ты у нас
до сих пор работаешь.
- Вот именно, работаю.
Я ваш садовник.
Мы с тобой сошлись
по закону сходящихся крайностей.
- Раньше ты так не говорил.
- Раньше...
Раньше не считается.
- А девушка есть у вашего таланта?
- Я так понимаю, что дело не в том,
что он не вышел сегодня на работу.
- Да правильно вы всё понимаете.
Эм...
Просто я не могу вам рассказать,
в чём дело.
Правда. Поверьте мне.
Но мне его просто необходимо найти.
- Знаете, была одна история
пару лет назад.
Ну, что-то отчаянно-трагическое,
как обычно положено в 18 лет.
И вот с тех пор я не замечал,
чтобы у него с кем-то были
серьёзные отношения.
Так что если барышня у Паши имеется,
то она глубоко законспирирована.
- Понятно. А...
Может быть, есть в институте ребята,
с кем он дружит?
- Смотрите. Видите, девочку в очках?
- Угу.
Её зовут Карина Степанова.
Не далее как позавчера
Паша с ней о чём-то шептался.
- В смысле?
А Паша был здесь позавчера?
- Был. Но только мимолётом.
- Карина? Здравствуйте.
Я могу с вами поговорить?
Я отвлеку вас ненадолго.
- Да, пожалуйста.
- Угу.
- Я, кажется, вас знаю.
Вы писательница
Александра Маринина.
Моя мама вас обожает.
- Ну почти.
Я писательница Марина Покровская,
и, скорее всего,
меня обожает ваша бабушка.
- Извините. - Всё в порядке.
Скажите мне, пожалуйста, вы знакомы
с Пашей Кондратьевым?
Он же ваш друг?
- Дружим.
Только он уехал
и больше не вернётся.
А куда он уехал?
- Я не знаю.
- А давно?
- Неделю назад.
- Да? Странно.
Очень странно,
я его видела позавчера.
- Значит, не уехал.
Извините, мне работать надо.
- Павлуш, а что такое синергия?
- Сложение с прибылью. Когда две
отдельные величины, складываясь,
образуют больше, чем просто сумму.
- Как слепой и однорукий?
Ну если они объединятся,
то получится снайпер.
- В каком смысле?
- Ну однорукий не может стрелять,
потому что у него нет руки.
А слепой - потому что не видит.
А если они объединятся,
то у них всё получится.
- К чему ты это?
- Да не к чему.
Просто так. Папа рассказывал.
- Карина. Э-э...
Дело в том, что у Паши неприятности.
Возможно,
очень серьёзные неприятности.
Вы мне расскажите,
что он вам сказал позавчера,
и мы придумаем, как ему помочь.
- Он сказал, что уедет на Север,
что завербуется в геологическую
партию, и его никто не найдёт.
- А почему он так сказал?
- Он считает,
что виновен в смерти
отца одной девушки.
И эта девушка
его никогда не простит.
- Так. А какой девушки?
Как её зовут?
- Это неважно.
- Нет, это очень важно, Карин.
Это очень важно.
- Маша. Это Маша Волкова.
- Здрасте, приехали. То есть Паша
дружит с дочкой Макса Волкова?
- Он её любит.
Он даже садовником к ним пошёл,
чтобы постоянно её видеть.
А её папочка услал драгоценную
дочечку в Петербург с глаз долой.
Зачем ей Паша? Для неё
другие женихи готовы наверняка.
- А теперь отец убит,
и Паша говорит,
что он в этом виноват.
Интересное кино.
- Ладно, мне пора.
Маму нельзя надолго одну оставлять.
- Иди.
Машка!
Забудь, что я говорил.
Я совсем не это хотел сказать.
Просто я виноват перед вами.
- В чём виноват?
- Давай так решим. Я завтра приду...
- Павлуш.
Лучше сегодня.
- Нет, сегодня нельзя. Завтра.
- Ну в чём ты виноват?
- Беги к маме.
- Так, ничего не бойся.
Хлеб протянешь, ладонь раскроешь.
И на раскрытой ладони давай. Давай.
Звёздочка, смотри,
что тебе Оленька принесла.
Нет-нет, ты на открытой, на открытой
ладони давай. Вот так вот.
- Ой, какая. Так аккуратно берёт.
Молодец. - Да.
- А зачем тебе лошади?
- Распил возить.
В заповеднике же только санитарная
вырубка, другая запрещена.
А в лесу такие места есть, куда
только на лошади можно пробраться.
Я бы ухаживал за тобой, правда,
но ты же уедешь скоро, да?
И времени нет, правильно?
Я поухаживаю потом, хорошо?
Ладно? Согласна?
- Так... господи.
Это вообще не то.
Да что ж такое!
Это какое-то другое крыло, что ли?
Ой, п-п... Простите, пожалуйста.
Вы не поможете мне?
Подскажите, а где майор Раневский
у вас тут находится?
- Да, у меня в производстве.
- Дмитрий Львович, здрасте.
Молю, дайте воды.
- Подожди, я перезвоню.
- Жарко.
- Кто вас пустил без пропуска?
- Вы что, хотите уморить меня жаждой?
Меня без пропуска только
в Государственную Думу не пускают.
Звонарёв ваш пустил меня.
Я ему оставила автограф для мамы.
А вам, кстати,
мой автограф не нужен?
- Только на протоколе.
- Ой, мать честная,
запыхалась, представляете.
Надо тренироваться.
Я вообще собираюсь на следующий год
бежать марафон.
- Что вам от меня надо?
- Дмитрий Львович, вы мне должны
рассказать про брата Максима.
Я слышала, что у него есть брат.
- От кого слышали?
- От Романа Сороколетова.
Он сказал, что у него есть брат,
что он сидел в тюрьме.
Он до сих пор сидит?
- Освободился 20 лет назад,
больше не привлекался.
- Вот. А за что он привлекался?
- За хулиганство и оказание
сопротивления властям.
- А где он был, когда убили Максима?
- Пока не установлено.
- А вы его нашли?
- Пока ищем.
- Вот. А я нашла.
- Так, спиртное на пилораме
не держим. Газировка только.
(Лёля смеётся)
Чего ты лыбишься?
- Тебя не понять.
- Ну всё-таки.
- Да я всю жизнь куда-то
спешу каждую секунду.
Еле-еле успеваю. А здесь с тобой
мне никуда спешить не нужно, и...
Я вдруг подумала, как много в жизни
всего хорошего прошло.
И, наверное, ещё пройдёт.
- И что, этому радуешься? - Угу.
- Анархия головного мозга.
- Да.
- Слушай, пройдёт мимо
или не пройдёт,
это уже зависит от нас.
- Нет, не всё в жизни от нас зависит.
Вот ты, например,
за что в тюрьме сидел?
- А ты откуда знаешь?
- Маня сказала.
А ей друг твоего брата.
- За хулиганку сидел.
- Подрался?
- Да нет, мы с корешами
киоск перевернули.
- Перевернули?
- Ага, да. - Зачем?
- Ну так, на крышу поставили.
Молодые были, глупые.
- И тебя за это посадили в тюрьму?
- А мы его с киоскёршей перевернули.
- С продавщицей?
- Слушай, вредная такая бабка.
К ней дед подошёл,
ему на пузырь не хватало.
Просит - дай, мол, в долг,
типа "ты же меня знаешь,
я вон за магазином живу".
А она упёрлась, и ни в какую.
- Ну, её можно понять.
- Да нельзя её понять.
- Мы ему: "На, отец, чирик,
бери водяру да ступай себе".
Баба эта разоралась:
"Нечего тут бомжей прикармливать.
Одного отоваришь - косяком пойдут".
Мы деду фуфырик взяли.
А киоск - того, нахлобучили.
Н-да, вот так.
- Дмитрий Львович, мы должны найти
садовника Пашу Кондратьева.
Это задача номер один.
И проверить алиби Никиты.
Это задача номер два.
- Гражданка писательница...
- Нормально. Можете называть
меня Маней, мне так удобнее.
- Я вам категорически запрещаю
вмешиваться в расследование.
- Да. А где Женя?
Она до сих пор в КПЗ?
- Отпустили. Адвокат
вашего Сороколетова постарался.
Только вас это не касается.
- Так вы не понимаете,
что если мы не решим проблему
с Пашей Кондратьевым,
может случиться беда.
Он признался своей подруге
Карине Степановой,
что виновен в смерти Максима
и что собирается завербоваться
в какую-то геологическую партию.
- Что?
То есть Кондратьев
признался в убийстве,
а вам это известно, и вы молчите?
- Почему я молчу?
Я же не молчу, я же говорю.
Так, я поняла.
Это означает: "Как я зол".
Я пойду. Всего доброго.
До свидания, Дмитрий Львович.
- Стоять!
- Ну всё, пожизненное с конфискацией.
- Телефон брата Волкова у вас есть?
(Лёля): - Ой! Ой, Никита!
Ой, не надо. - Терпи.
- Ой, не надо!
- Ещё чуток, и чай пойдём пить.
После парной чай - самое милое дело.
- Ой! Ой, не хочу. Не хочу париться.
Ой. Ой господи. Ой!
Ой, Манечка!
А мы баню натопили, такая красота!
- Баня - во!
(забавная музыка)
- Манечка, ну что ты молчишь?
- Баня и правда толковая:
греется быстро, остывает медленно.
- Никит, надень штаны.
- Ой, да, правильно.
- Ты что, на меня сердишься?
- Я обескуражена, Лёля.
Я тебе говорила,
береги честь смолоду.
- Ну... Ну, Манечка...
Ну и ладно, да?
Я ж только один разочек.
Я подумала, у меня никогда
в жизни такого не было и не будет.
Ты только не сердись на меня.
- А я и не сержусь, с чего ты взяла?
Я просто удивлена.
Ещё утром ничего не предвещало.
- Предвещало, предвещало.
Я сразу почувствовала,
что так будет.
Ты точно не сердишься?
- А я и не сержусь. Я тобой горжусь.
- И не считаешь меня развратной?
- Считаю, Лёля, ещё как считаю.
Никита, а что там с баней у нас?
Она остыла?
- А, так она только согрелась
как следует.
- Роскошно. Очень хорошо.
Не буду терять время
и тоже пойду в баню.
- Пойдём покажу,
где кипяток, а где холодная.
- Спокойно. Стоять.
Провожать не надо.
Ты-то куда собрался,
аббат смиренный?
Мужчины в бане мне не нужны,
я справлюсь самостоятельно.
(лирическая музыка)
- А вы с братом-то
совсем не виделись, да, Никит?
- Ну как сказать...
Виделись, конечно.
Только он в городе бугор,
а я в лесу топор.
Какие из нас родственники?
А почему ты спрашиваешь?
- Потому что его убили
у меня на глазах.
- Да иди ты!
- Правда-правда, так и есть.
- Ты стрелка срисовала?
- Да никого я не срисовала.
В этом и беда. Теперь не знаю,
как этого стрелка найти.
Поэтому ты давай потерпи,
я тебе вопросы позадаю,
а ты мне только честно отвечай.
Хорошо? - Да я честно.
- Тогда скажи мне, почему у тебя
эта фотография стоит в конторе?
Потому что тебе
твой младший брат никто?
Просто у Максима на работе
такая же фотография.
Она там стояла,
я своими глазами видела.
- Да меня Женька не любит,
терпеть не может.
А я что? Я же знаю,
ночная кукушка дневную перекукует.
И не лезу.
- А за что тебя Женька
терпеть не может?
- А за что меня любить?
Институт бросил, в армию ушёл,
срок получил.
Когда я с зоны откинулся,
Макс уже на Женьке женился.
Она стала ему в уши дуть - зачем нам
в семью этот криминальный уголовник?
Ну я раз пришёл, другой, она
от меня в другую комнату убегает.
Макс со мной сидит мается.
Я и перестал ходить.
- Ну да, разумно. Ничего не скажешь.
А тебе его вообще не жалко?
- Почему не жалко?
- Я не заметила, что ты переживаешь.
- Это потому что слёзы не лью?
- Ну стоило бы.
- Вот у тебя в городе собачку
трамваем переедет, ты и поплачешь.
А мне не указывай.
- Никит, ну ты чего?
- Да ничего!
Сегодня следак звонил,
на разговор звал.
Одно знаю: легавые не найдут никого,
побегают кругами да дело и закроют.
Я уж по своим старым корешкам
кого надо найду, там посмотрим.
- Это по каким ещё корешкам?
Ты что, обалдел, что ли?!
Тебе одной отсидки мало?!
- А я не поп, чтобы всех прощать.
- Ну понятно.
Храбрый воин выходит на тропу войны.
Ой, берегитесь грозные ацтеки.
Топоры к бою!
- Манечка, ну что ты говоришь, а?
- Спокойно.
И что? Ты мстить будешь?
- Буду. Брат всё-таки.
- Понятно.
И ты для этого
пистолет приготовил, да?
- Какой пистолет?
- А я у тебя в машине видела.
- Вот этот, что ли?
- Этот.
- Это не пистолет,
это транквилизатор.
Для временного обездвиживания.
Стреляет дротиками со снотворным.
- А зачем он тебе?
- Да у меня, понимаешь, мишка
повадился на пилораму захаживать.
- Мишка... Это медведь?
- Да.
О, вон здоровый какой.
(Маня): - Ого.
- Как к себе домой ходит.
Пришлось вооружиться.
- Дай!
(выстрел)
- Как вы стреляете? С левого плеча
да ещё правым глазом выцеливаете.
- А я левым вообще ничего не вижу.
- Так же попасть невозможно.
- Ну, как-то попадаю.
- Да, мой папа говорит:
"Не тот стрелок, кто стреляет,
а тот, кто в цель попадает".
- Как правильно говорит ваш папа.
А кто у нас папа?
- Заслуженный мастер спорта
по стрельбе. - Повезло.
- Так, а теперь дуплетом - А плюс С.
- Дай!
(выстрел)
(выстрел)
- Папа со мной с детства
стрельбой занимается.
И скажу честно,
никогда такого не видела.
Вы прямо восьмое чудо света.
- Я сама от себя не ожидала,
если честно.
- Лизка, кто это у тебя так стрелял?
- Здрасте.
- Да вот снайпер.
- Давно тренируетесь?
- Да вы что!
Я первый раз вообще в руки взяла.
- У нас так только Евгения Николаевна
в первый день стреляла, да? - Да.
- Она ещё и ружьё держит
шиворот-навыворот.
- Мне просто так удобнее.
- Вам в соревнованиях выступать
надо - все пьедесталы ваши будут.
- Серьёзно?
- Я тогда подумаю.
(читает):
- "Диплом выдан Евгении Волковой
за развитие стрелкового спорта.
Заслуженный мастер спорта
по стрельбе Сиротин".
- Так вы и есть Сиротин.
- Так точно. Сиротин Михаил Ильич.
А кто такая Евгения Николаевна?
Волкова, жена Максима?
- А вы её знаете, что ли?
- Ну, немного.
- Она тренируется тут у вас?
- Она так же, как вы, не тренируется:
приедет, все мишени
посшибает и уедет.
Её Макс приохотил, это же его клуб.
- Его?
- Так точно.
Вкладывает деньги в разное.
В смысле вкладывал,
пока его какие-то подонки не убили.
- Ну да. Говорят, что как раз Женю
в этом и подозревают.
- Чего за трындёж?
- Ну как, стреляет хорошо.
Макса же застрелили.
Тогда нас надо всех
в подозреваемые записать.
Мы все хорошо стреляем.
Женька за ним в огонь и в воду.
Жена каких поискать надо.
Макс мог задурить, а она нет.
- А задурить что это значит?
- Да ничего.
- Михаил Ильич.
- Чего? - Ну что вы чего.
Я знакома со следователем,
который подозревает Женю.
И я ему говорю: "Что не могла
она выстрелить в Максима".
А он мне говорит: "Если убили мужа,
надо подозревать жену.
Это её рук дело".
- Дебил.
- Так я согласна. А чего делать-то?
Женю надо спасать.
- А кроме нас некому, что ли?
Адвокаты не справляются?
- Да не справляются они!
Михаил Ильич, скажите мне,
вы хорошо знали Максима и Женю?
- Максим Андреевич
мне хозяин, не друг.
Женя на стрельбища приезжала
так, побаловаться.
Хорошая баба, толковая.
- Ну.
- А чего ну-то? Баранки гну.
Она уже давно сюда
не ездит после того,
как он стал сюда девок таскать.
- Девок?
- Нет, я всё понимаю.
Шашни разные крути, кто ж запрещает.
Но зачем на людях-то показывать?
Привёз, понимаешь ли.
Губастая, ноги от ушей.
И на стрельбище поволок.
Ни одной мишени не выбила.
Я сразу подумал - дура.
- Имя дуры не запомнили?
- Да на кой хрен мне
её имя-то запоминать.
Сегодня одна, завтра другая.
Женька - другое дело, жена.
А именно этих мочалок, кто их знает.
- А потом дуплетом.
- Что значит дуплетом?
- Два выстрела подряд.
- Ромочка, а скажи мне, пожалуйста,
у меня к тебе такой вопрос
деликатный. А Макс жену любил?
- Мань, что ты как в пионерском
лагере - любил, не любил.
Откуда я знаю?
Они вместе 20 лет прожили.
- Да, классика жанра.
Жена ухаживает, муж растёт.
Потом муж вырастает и меняет
старую жену на новую. Да, Ромаш?
А ты не знаешь? Макс не собирался.
Алло, Рома! Ты же не заснул?
- Мань, я не знаю.
Извини, мне работать надо.
- Да врёшь ты - всё ты знаешь.
- Женечка, чаёк будешь?
- Здравствуйте. Можно к вам?
- Ну слава Богу,
хоть кто-то приехал. Проходите.
Женечка! К нам пришли, слышишь?
Женечка.
Всё время молчит, даже не плачет.
- Ну плакать легко,
а ей сейчас очень трудно.
- Женечка, к нам Покровская
приехала, писательница.
Мы с тобой вчера её интервью
смотрели. Помнишь?
- Здравствуйте, Женя.
Я к вам по делу.
Мне нужно с вами поговорить.
Жень, ну вы не можете
меня не помнить,
мы с вами виделись в офисе у Максима
на следующий день после того,
как его убили. И вас арестовали.
Рита, а вы знаете,
я бы тоже выпила чаю.
Спасибо.
Женя. Женя.
Просыпайтесь, Женя.
- Не кричите.
Я вас отлично помню, вы Маня.
Что вам нужно?
- Поговорить.
- Я не могу разговаривать.
- Женя, надо смочь.
- У меня мужа убили прям тут, в саду.
- Рита, она что-нибудь принимает?
- Да ничего она не принимает.
Доктор привёз что-то,
так она его выгнала.
(полушёпотом): - Это очень хорошо.
У вас есть водка или виски?
Можете принести?
- Да всё есть. Полный погреб.
- Это хорошо.
- Дочка, только не станет
она её пить.
Она и раньше не употребляла,
а сейчас тем более.
- Сейчас мы должны
что-то предпринять.
- Ну что, давайте выпьем за Макса.
Пусть ему будет хорошо там,
где он есть сейчас.
- Вы думаете, он где-то есть?
- Конечно, не мог же он сгинуть.
За него.
- Женечка, закусите. Закусите.
(шёпотом): - Наливай ещё одну.
- Угу.
- Нет, вы мне скажите,
куда он делся, почему его нет?
- Жень, ну его застрелили.
- Ну где-то же он должен быть.
Почему я ничего не чувствую?
- А потому что надо ещё выпить.
Надо-надо.
- Мне микстуру наливаете?
- Нет, виски.
Это запасы вашего мужа, у него
в погребе этого добра полным-полно.
- Ну да. Он у меня
сторонник гигантомании.
Всего должно быть много.
Я ему как-то звоню и говорю:
"Макс, привези утку".
Привозит три. А я говорю:
"Макс, мы же этих уток
до самого Нового года есть будем.
А он: "Про запас".
- Хорошо, что попросила утку,
и привёз утку. Наливай.
А не калоши, например.
- Почему калоши?
- А потому что мой Женя
привёз бы калоши.
Мой меня вообще не слышит.
- Ну знаешь, Макс тоже не подарок.
Если ему что-то в голову взбредёт,
так всё, пиши пропало.
И один не любил быть,
везде меня с собой таскал.
Я вот только на охоту
не соглашалась.
- Конечно, какая тебе охота?
Ты вон белку в глаз
без промаха бьёшь.
- Ну это да. Да.
Я как-то поехала. За час
18 вальдшнепов положила.
- Ого!
- Сижу...
И не знаю, что делать.
Ну нести тяжело, стрелять глупо,
а выйти так опасно - пальба кругом.
Вот так и просидела до самого вечера
с этими вальдшнепами.
Всё-таки хорошо мы
жили, Ритусь, правда? Правда, да?
Почему его убили?
За что его убили?
(Женя плачет навзрыд)
- Ну слава тебе Господи.
Хоть слёзы появились, то беда была.
(мысленно):
- Ну допустим, стреляла Женя.
Возможность для этого у неё была.
- Место, откуда стреляли, я нашёл.
- С такого расстояния она бы
уложила Макса одним выстрелом.
Но выстрелов было два.
- Кто там ходит? Паша, ты, что ли?
(выстрелы)
- Почему два? От волнения?
Человека убить не так просто.
Или стреляла не Женя.
Тогда кто? Павел? Или...
- Привёз, понимаешь ли. Губастая.
Ноги от ушей.
И на стрельбище поволок.
Ни одной мишени не закрыла.
Я сразу понял - дура.
- А если стрелял Павел?
Тогда где он взял пистолет?
(лирическая музыка)
- А... Маша. Здравствуйте.
- Здравствуйте. А вы кто?
- Меня зовут Мария Поливанова.
И мы дружили с вашим отцом.
- Если вы с соболезнованиями,
то лучше не надо.
Мама сейчас не может.
- Мама спит.
Мы с Ритой напоили её до положения
рельсов, и она уснула. - Правда?
- Правда. Как проснётся,
дайте ей аспиринку.
- Маш. Маша. Маша.
Как проснётся. Она ещё спит.
Какое у вас красивое озеро.
"Туман над озером дымился,
И красный месяц в облаках
тихонько по небу катился".
- Маш, я знаю про Пашу.
Да, я знаю, что вы встречаетесь.
И тебе, наверняка, известно,
где он прячется.
Я никому не скажу, не бойся.
- Я не боюсь.
Он чего-то придумал и не говорит.
- Он собрался в Магадан.
- Куда?
- Ну мы же его туда не пустим.
- А знаете, о чём я жалею?
- О чём?
- О том, что папа не узнал,
как я Павлушу люблю.
По-настоящему. Сильно-сильно.
Я не решилась ему сказать.
Я ведь папина дочь.
Он меня даже до школы
до выпускного возил.
Боялся, чтобы ко мне
какой-нибудь маньяк не пристал.
А когда увидел, как мы с Павлушей
целуемся, такой скандал закатил.
Не мне - маме.
Зачем она его на работу
взяла, спрашивал.
- Это нормально, Маш.
Папы должны устраивать
скандалы мамам, а не детям.
Мама папу обожает.
Он ерунду какую-нибудь сделает,
и она радуется как ребёнок.
- Машка!
- Павлуш.
- Явление первое.
Возвращение беглеца.
- Где Евгения Николаевна? Мне нужно
с ней поговорить прямо сейчас.
- Мама спит, надо подождать.
- У меня нет времени ждать.
У меня поезд.
- Ты шубу-то сними, путешественник.
Жарко. Ну а потом
на Колыме опять наденешь.
- Машка, послушай меня внимательно.
Ты должна передать маме, что...
- Так, все остаёмся на местах.
Кондратьев!
Без глупостей.
- Явление второе.
Те же и комиссар.
Редактор субтитров Романевич Е. С.
ТВ ЦЕНТР 2024 ЕР
ТВЦ
- Сержант, проводи
гражданина в машину.
- Он ничего не сделал.
Зачем вы его забираете?
- Для выяснения.
- Руки давай.
- Нет! Вы не имеете права!
Он никуда не поедет.
Я вам его не отдам.
Слышите, не отдам!
- Маша, не кричи, пожалуйста.
Кто-нибудь может объяснить,
что здесь происходит?
- Гражданин Кондратьев едет
в Следственный комитет
для дачи показаний.
- Каких показаний? Зачем?
- Простите, пожалуйста,
я забыла, как вас зовут.
- Раневский Дмитрий Львович.
- Дмитрий Львович,
Павел работает у нас садовником.
И мы его очень хорошо знаем.
Я могу за него поручиться.
- Не надо. - Что не надо?
- Не надо "поручиться".
Не виноват - отпустим.
- Подождите.
В чём он может быть виноват?
Мам.
- Всё, сажай. - Руки.
- Маша, тш-ш-ш.
- Но это даже хорошо,
что они его забирают.
- Вперёд проходи.
- Во всяком случае не удерёт от нас
на Колыму без нашего ведома.
Так, сейчас.
- Куда? Куда?
- Так, руки!
Дмитрий Львович, я знаю, кто убил
Кеннеди, а ещё я подруга Мориарти
и сводная сестра Джека Потрошителя.
И если вы меня сейчас выгоните,
то мировое правосудие
предаст вас анафеме.
И будете до конца жизни
этих карманников ловить.
- Гражданка писательница...
- Ну пожалуйста, Дмитрий Львович.
Мне в город надо. У меня аврал.
- Ну, товарищ майор.
- Оставь её.
- Паша, а задери-ка мне
правую штанину.
О! Волька у меня не промах, да?
Но ничего,
до свадьбы с Машей заживёт.
Ты в Магадан рвануть хотел,
потому что в Макса стрелял?
- Почему в Магадан?
Я в геологическую партию хотел.
- Пистолет куда выкинул?
- Не было у меня пистолета.
И в Максима Андреевича я не стрелял.
- А чего ты в кустах-то прятался?
- Я не прятался.
Я с Максимом Андреевичем
поговорить хотел.
Думал, он один будет.
Он в последнее время
всё время один был.
- В смысле "один был"? Как? А Женя?
- Евгения Николаевна
дома не жила уже месяца три.
- Вот это поворот сюжета.
Так, а где же она жила? - Я не знаю.
- Это что там за разговоры?
Опять следствию мешаете.
- Вы о чём, Дмитрий Львович?
Мы вообще молчим здесь.
А вы прикройте окошечко,
пожалуйста, дует.
Спасибо!
- Я с Максимом Андреевичем поговорить
хотел, чтобы он мне поверил.
Я ведь Машку на самом деле
очень люблю.
- Да погоди ты! Со своей любовью
сейчас... Я про другое думаю.
Если Женя не жила дома,
то что это значит?
Ты убийцу видел,
когда сидел в саду этом проклятом?
- Не видел. Был там кто-то,
но я не успел разглядеть.
Ваша собака на меня бросилась -
я и побежал.
Даже не понял, что произошло.
Если б я знал,
я бы мог его остановить.
- Ты об этом с Машиной мамой
хотел поговорить?
- Угу.
Если бы я не струсил,
отец Машки был бы жив.
- Отец Маши был бы жив,
если бы в него не стреляли дважды.
- Кондратьев, на выход.
- О! Дмитрий Львович, дайте руку.
Ну что, тоже меня на нары потащите?
- Да уж хотелось бы. Проваливайте.
То есть я хотел сказать, будьте
любезны, идите, пожалуйста, домой.
- Конечно-конечно. А вы скажите,
а вы гражданина до завтра подержите?
Или сегодня отпустите?
- Марья Алексеевна, послушайте...
- Правильно, лучше до завтра
во избежание ситуации с Магаданом.
Дмитрий Львович, вы пистолет нашли?
- Не нашли.
Всё, представление окончено.
До свидания.
- Дмитрий Львович, ведь экспертиза
наверняка вам сказала,
что это было за оружие.
А это был спортивный пистолет?
- Почему спортивный? С чего вы взяли?
- Ну нет, это я предположила просто.
- Браунинг немецкий.
По картотекам не проходит.
Я удовлетворил ваше любопытство?
- А-а... Дмитрий Львович,
маленькая просьба.
Вы не могли бы меня
отвезти в заповедник. - Что?
- Просто туда очень тяжело
добираться, и дороги там...
- Гражданка писательница, у нас здесь
вообще-то не такси и не развозка.
- То есть нельзя, да?
Благодарю!
(шум от пилы)
Я поговорить с тобой хотела.
Только прости за вопрос, ладно?
Тебе деньги на лесопилку Макс дал?
- Да, брат.
- А Женя знала об этом?
- Да вроде нет.
А чего такое-то?
- Ничего.
Ещё вопрос. А вы в детстве
с ним дружили или дрались?
- Не, мы всю жизнь дружили.
- М-м...
Ну, может, когда и дрались,
только я не помню.
Так мы и тогда решили. Я из армии,
у меня какой-никакой опыт.
А он только в институт поступил.
- А что решили?
- Ну, когда киоск перевернули
с бабой этой скандальной,
в общем, решили,
что Максу на зоне делать нечего.
- Так вы вместе, что ли,
этот киоск с Максом перевернули?
- Ещё Колян был.
- И ты взял всё на себя?
- Да чего там брать-то?
Всего делов -
из одной казармы в другую.
- Так, допустим, Женя узнала,
что Макс дал
большую сумму денег брату.
Допустим, они поссорились.
Допустим, сильно.
И она берёт
и стреляет в него из кустов.
Это вообще возможно или нет?
- Мне кажется, это странно.
Ссора - это же сиюминутное.
Застрелила бы сразу,
чего по кустам прятаться?
Она же его любила.
Поссорились - помирились.
Волька, где мячик?
- А если любовь в одночасье
превратилась в ненависть?
Тем более мы знаем, что Макс
для Жени верным мужем не был.
А? Лёльк? Ну вот ты могла бы
убить из ревности?
Ну, гипотетически.
- Ну не знаю.
Я никогда так сильно не любила,
чтобы убить.
- Вот именно. Так любить,
чтобы убить, не каждому дано.
О-о. Ну всё,
он теперь от тебя не отвяжется.
- Ну-ка лови.
- Макс, а что такое любовь?
- Лев Толстой говорил,
что всякое рассуждение о любви
любовь уничтожает.
- М-м... А что такое ненависть?
- А ненависть вырастает
из сильной любви.
- Очень интересно.
Разговоры о которой
любовь уничтожают. Исчерпывающе.
"В душе несчастные таят
Любви и ненависти яд".
Знаешь, я думаю,
любовь и ненависть ходят рядом.
- Ты лучше думай, что скажешь
родителям, где ночь провела.
- Да ладно, совру что-нибудь.
(смеются)
Держи!
- Алло.
- Маня, подъём.
- Ром, ты обалдел, что ли?
Который час? Я сплю ещё.
- Да подожди ты. У нас ЧП.
Кажется, Елену убили.
Это помощница Макса.
- Да...
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.
А ты Раневскому позвонил?
- Угу, первым делом.
- А чего он не едет?
- Мань...
Они только в кино
через 10 секунд появляются.
- А сам как узнал?
- Утром приехал в офис с документами
поработать, а тут такое.
- А охрана?
- Какая охрана? Суббота, нет никого.
- Тьфу!
Ромка, можно я в кабинет схожу?
- Зачем?
- Не знаю.
- Логично. Сходи.
- Нельзя, наверное?
(интригующая музыка)
- Что происходит?
- Дмитрий Львович,
здесь были фотографии ожерелья.
Она их туда сама положила,
а сейчас их нет.
Она сказала, что вернёт ожерелье
туда, где оно должно быть.
- Какое к чёртовой бабушке ожерелье?
Что вы там сочиняете?
Вы что, чокнутая?
- Нет-нет, я не сочиняю.
- Здесь место преступления,
тут ничего нельзя трогать.
- Нет, я сама. Вы понимаете?
- Сержант! - Я сама украла у Максима!
- Я здесь, товарищ майор.
- Поливанову в комитет.
До моего приезда не выпускать,
в сортир провожать. Понял? Выполняй.
- Нет-нет, что вы делаете?
- И пальчики её прокатай,
чтобы отделить.
- Не надо меня отделять!
- Я хочу домой и чаю.
- Гражданка, вернитесь на место.
- Там отвратительно, там может у меня
клаустрофобия приключиться.
- Мне вам наручники надеть?
- "Сижу за решёткой в темнице сырой.
Вскормленный в неволе орёл молодой".
- Спасибо. А авторучка у вас есть?
- Что?
- Ну, авторучку дайте, пожалуйста.
- Благодарю.
Всё, вы можете идти, вы свободны.
Спасибо огромное. И дверь прикройте.
- Здорово.
- Здрасте. - Привет.
- Не вижу ничего.
- Ну, что делает писательница?
- Пишет чего-то.
Наверное, жалобу прокурору.
- Марья Алексеевна, на выход.
- Ой, я не могу, я мысль потеряю.
Уйдите, пожалуйста, отсюда.
- Что?
- "Подите прочь. Какое дело
поэту мирному до вас?"
Закрывайте дверь за собой, я занята,
правда, мне сейчас не до вас.
Пожа-луй-ста.
- Полоумная.
- Что?
- Занята она. Освободится, приведёшь.
Кондратьева ко мне.
- Есть.
- Так...
- Что ж ты, Павел Сергеевич,
прятался-то от нас, коли не виноват?
- Боялся, не поверите.
- Не зря, видать, боялся.
Повезло тебе.
Экспертизой установлено,
что Волкова и его помощницу убили
из одного и того же пистолета.
А ты на момент второго эпизода
находился у нас.
Так что, вот, пожалуйста,
ознакомься и распишись.
(детективная музыка)
- А-ах! Мама дорогая.
- Телефон не выключать, из Беловодска
никуда не уезжать. Всё, свободен.
- Спасибо.
- Кондратьев!
Пропуск возьми.
- О-о! Отпустил? - Отпустил.
- Правильно сделал.
- Гражданка писательница,
вы тоже свободны.
- Ой, Дмитрий Львович,
как вы думаете, что это?
- Марья Алексеевна, уйдите,
я прошу вас, пожалуйста.
- Это бусы. И я нашла их
в понедельник в кабинете у Максима.
В субботу там происходит уборка,
в воскресенье уборщица не приходила.
Следовательно, он встречался
в воскресенье с женщиной.
И поводом для разговора было
бриллиантовое ожерелье.
Вы нашли его фотографии?
- Павлуш.
- Машка.
- Тебя отпустили? Совсем отпустили?
Навсегда, да?
- Машка, я в него не стрелял.
- Да что ты такое говоришь.
Никто так и не думал.
Поехали к нам.
Я маме всё рассказала.
И про нас тоже.
- Зачем? Я должен был сам.
- Ну вот сам ещё раз
и расскажешь. Идём, м?
- Ну такие формата А4
в очень хорошем качестве
и переложенные папирусной бумагой.
Они были у Елены Васильевны.
Я знаю точно,
потому что я сама и отдавала.
Ах! Я знаю, чего надо сделать.
Нужно позвонить
вдове Максима и узнать -
может быть, Елена была у неё
и передала ей эти фотографии.
А больше ничего не нужно?
- Нужно.
Нужно арестовать или ... Как там
у вас правильно говорится?
Задержать до выяснения.
- Какого выяснения? Кого арестовать?
- Да женщину! Женщину,
с которой встречался Максим.
Потому что разговор был,
да, эмоциональный.
Она порвала бусы.
А ещё она выкинула в урну
этот листок.
- Что это?
- Ну как что это?
Это дарственная на автомобиль.
- А ожерелье?
Елена Васильевна, она его получила?
Я так понимаю, что такие же вещи
возят в сопровождении автоматчиков.
или там боевых слонов.
- Вероятно, получила.
Охранник из "Химполимера" сообщил,
что курьер явился в пятницу вечером.
Его сопровождал сотрудник
частного охранного агентства.
На входе предъявил оружие,
показал документы.
- А кто-то ещё был на работе?
- По словам того же охранника,
секретарь Инга Полос в пятницу
задержалась дольше обычного.
- Вот. - Это ещё ничего не значит.
- Подождите.
Но ведь, наверняка, Елена Васильевна
положила это ожерелье в сейф. Да?
Правильно? Потом она в субботу
приезжает, чтобы его забрать.
А там её убийца ждёт.
Вы проверяли сейф?
- Проверяли.
- Ну. - Нет там ничего.
- А что ну камеры? Ну что,
ничего не снимали, что ли?
- Да у них проблемы с электричеством.
Его во всём здании периодически
выбивает. Проводка перегружена.
В субботу утром камеры не работали.
- Марья Алексеевна, послушайте.
Санкции на арест гражданки Полос
прокуратура нам всё равно не даст.
Трудовое рвение и автомобиль,
который ей подарил Волков,
не являются основаниями
для задержания, понимаете?
Я вообще вписался в эту авантюру
из уважения
к вашему литературному таланту.
- Серьёзно?
Спасибо большое.
- Не за что.
Я лицо некоторым образом
заинтересованное.
Хотел вот вашу книжку купить.
Так продавщица в магазине сказала,
что новые ещё не вышли,
а старые разобрали.
Неужели до сих пор
кто-то ещё книжки читает?
- Представьте себе, читают.
Если у вас есть книга и еда,
значит вы живёте.
- Автограф дадите?
- Книжку купите.
- Товарищ майор, красотка вышла.
(заводят машину)
(мрачная музыка)
- Давай за ней, только аккуратней.
Сильно не приближайся.
- Угу, я понял.
(тревожная музыка)
- Мань, сколько раз тебе говорить,
что детективы - это ложь
от первого слова до последнего.
Если ты ничего не понимаешь
в жизни, набирайся опыта.
Езжай по городам, встречайся
с людьми, слушай их.
Во все глаза смотри, что они делают.
В противном случае ты
не напишешь ничего путного.
- Приехали, кажись.
Куда это она потопала?
- Сержант, мы с тобой за ней.
Гражданка писательница
остаётся в машине.
- Ой, а вы не могли бы
называть меня Маня.
- Если ваше предположение верно,
то эта барышня может быть вооружена.
Поэтому ждёте здесь.
- И не подумаю.
- Под вашу ответственность.
- Само собой.
- Обходи.
- Сержант, мать твою.
(Дмитрий): - Быстро в машину!
- Гадина какая.
(машина сигнализирует)
- Останавливаемся.
(машина сигнализирует)
- Барышня, останавливаемся.
Останавливаемся, гражданка Полос.
Остановись, я тебе сказал.
- Да стреляй, Дмитрий Львович.
Уйдёт проклятая.
(торжественная музыка)
(тревожная музыка)
- Дай!
- Всё, барышня, иди сюда.
Вылезай из машины.
- Не смей!
Не трогай!
Это моё!
- Куда? Товарищ майор.
- Стой!
- Куда.
- Вот это реакция.
Молодец, Марья.
- Наконец-то.
- О, браунинг, товарищ майор.
- Не.
(Рома): - А дальше-то что было?
- Чаю.
- О, спасибо.
- Макс её бросает.
Обещать не значит жениться.
А как всё хорошо начиналось:
автомобиль ей купил,
жена из дома уехала.
Женя скрывала, что знает
об увлечении мужа на стороне.
- Я сразу всё поняла.
Говорят, есть женщины, которые
до последнего не догадываются.
А я всё знала с первой минуты.
Сначала я делала вид,
что ничего не замечаю.
Потом... Потом как-то
пробовала с ним поговорить.
Потом стала придумывать,
как его вернуть.
Нет, он никуда не уходил.
Он был рядом.
Но его...
Его просто не было со мной.
- Понимаю.
А потом я взяла собрала вещи,
сказала - хватит
и уехала. Уехала к родителям.
А он ничего не сделал.
Он меня отпустил.
- Отношения с Ингой длились полгода.
- Полгода. Полгода?
Я думал, в жизни Макса
это так, просто эпизод.
- Женя даже не знала,
как зовут пассию мужа.
Ей это было неинтересно.
Она переживала.
Она думала - ну что ей
делать дальше?
Разводиться и всё перечеркнуть?
Но как? Всё, что было в жизни.
И оставлять всё как есть, нельзя.
И тут всё перевернулось.
- Он мне всё рассказал. Нет,
наоборот, он ничего не рассказывал.
Просто сказал, что совершил ошибку,
что устал от того, что меня нет,
и просит всё забыть.
Вот как будто ничего не было.
- И вы помирились.
- Нет, Мань, не так.
Мы опять встретились.
И полюбили друг друга.
Знаешь, как будто нас
не было полгода.
А потом мы опять появились. Оба.
Мы договорились,
что я приеду к нему домой сама.
Я даже не разрешила за мной заехать.
- Почему?
- Не знаю.
Мне просто хотелось вернуться
домой, вот как из отпуска.
Войти, и всё начать сначала.
- В то воскресенье Макс сообщает
Инге, что всё, сказочке конец.
И что это ожерелье он заказал
для Жени в честь примирения.
Это должен был быть
грандиозный сюрприз.
- Боже, какая прелесть.
- Инга.
- Максюша, это мне?
- Где ты это взяла?
- У тебя в столе.
А это бриллианты? То изумруд,
они настоящие?
- Настоящие. Инга!
Нам нужно с вами поговорить.
- Он ставит точку. Но обещает,
что будет помогать деньгами,
если она будет
помалкивать об их связи.
Она рыдала, она умоляла.
- Нам нужно остановиться. Прекрати.
- А как же я?
- Остановись. Что ты делаешь?
- Максюш, я тебя очень люблю.
- Прекращай! Прекращай этот цирк.
- Она угрожала и швырнула
в мусорку дарственную.
- Чтоб ты сдох! Подавись!
Подавись ты своей машиной!
Я тебя ненавижу! Ненавижу, скотина!
- Ненависть рождается
из сильной любви.
Но в случае Инги
это была не любовь к Максу,
это была любовь к мечте о красивой
жизни. И она решила мстить.
- Кто там ходит?
Паша, ты, что ли?
(выстрел)
- Я его ненавижу!
Он должен был на мне жениться.
Я всем подругам уже сказала,
что замуж выхожу за богатого.
Платье присмотрела, а он...
Да я бы его снова убила.
- А откуда у неё пистолет?
- Макс подарил.
Привёз подарок.
- На свою голову.
- Ну да, это на него похоже,
на Макса. Любил оружие.
- И Лену она убила
из-за этих бриллиантов проклятых.
- А вот тут начинается
самое интересное.
- Сколько раз вы стреляли?
- Не знаю.
Кажется, один. Я испугалась. Я...
Там собака была,
ещё кто-то в кусты ломился.
Я подумала, это за мной, я убежала.
Даже не помню,
как оказалась в машине.
А на следующий день
меня начали шантажировать.
- Шантажировать. Кто?
- Не знаю.
Мне прислали письмо,
оно было без подписи.
Там было написано,
что они знают о том,
что я застрелила Максима Андреевича.
И если я не отдам ожерелье,
они передадут полиции пистолет,
из которого я стреляла.
Я бросилась проверять сумку.
Пистолет украли.
А у меня не было
этого грёбаного ожерелья. Не было!
Его вообще ещё не привезли.
Я слышала разговор в кабинете.
(женский голос):
- А где сейчас ожерелье?
- Ещё не готово. Обещали
в воскресенье, но не успели к сроку.
- Я написала об этом шантажистам.
- Как у вас была налажена связь?
- Никак. Они велели мне оставить
записку в ящике стола.
А на следующее утро её там не было.
В субботу я нашла ещё одну записку
под дворником своей машины.
Мне приказали привезти ожерелье.
Написали, что оно спрятано,
потому что его ищет полиция,
обещали отдать пистолет.
- Куда вы должны были его привезти?
- Домой.
- Вы знали,
что помощница Волкова убита.
- Ну да, мне позвонил
Роман Андреевич.
- И вы понимали, почему её убили.
- Я не виновата.
Я, я вообще не ожидала,
что, что всё будет так.
Я просто хотела его забрать.
- То есть в футляре, в котором
должно было быть ожерелье,
был пистолет?
- Да.
Но только не тот пистолет.
- Что значит не тот пистолет?
- Это не мой пистолет.
- Разберёмся. Сержант.
- Пошли.
- У меня был другой. Это не мой.
- Пошли.
- Это не мой! У меня был другой,
вы слышите?!
- Манечка, сидеть с книжкой -
такое блаженство. Тебе не понять.
- Да куда уж мне.
- Я к Никите съезжу
на пилораму? Можно?
- С книжкой, говоришь, сидеть.
Понятно. - Мань, я ненадолго.
- Да-да-да. Смиренного аббата
с собой возьми,
а то он без моего внимания
совсем зачахнет. - Хорошо, возьму.
- Я не понимаю. Если Инга оставила
записку у себя в приёмной,
а потом её оттуда забрали, значит
шантажист работает в офисе.
- Получается так. Много там
народу-то работает? - Да, много.
Так.
Вот смотри, это записка, которую
Инга получила от шантажистов.
А вот это что?
- Медвежья морда? - Ах!
Медвежья морда...
Я её где-то видела.
Лёля, я в город.
- Влад, здравствуйте.
- О, Марья Алексеевна, здрасте.
- А вы помните,
я вам автограф давала?
- Конечно, жена мне потом
такой праздник устроила.
- Поздравляю. А бумага?
- Что бумага?
- Вот бумага, на которой
я расписывалась. Такая.
Вы где её взяли?
- Да ну, вот здесь вот, в ящике.
- А-а.
А откуда она тут взялась?
- С медведем? - Угу.
- Понятия не имею.
Она всегда здесь была.
- Пока нет. Мань, ты что-то хотела?
- Да.
- Я вам перезвоню.
Все как с цепи сорвались.
Подрядчики названивают, заказчики
вообще собрались дёру дать.
Макса нет, Лены нет, Инга ещё!
- Рома.
- И главное, вроде бы всё умею,
с Максом всю дорогу вместе,
а получается, что я никто
и звать меня никак.
Мань, я ничего не могу.
- Да всё ты сможешь, Ромка.
Ты соберись.
Давай, объясни мне, что вот это.
- Так это старый логотип
нашей компании.
Между прочим, моя придумка.
Мы лет пять назад наделали кучу
канцелярии с этим медведем.
А потом Макс решил,
что он агрессивный. Ну и в утиль.
- Так, скажи мне, у кого может быть
из сотрудников такая бумага?
- Слушай, да у кого угодно. Вон
до сих пор на каждой полке валяется.
- Волька! Лёлик!
Понятно.
Все на лесопилке.
А что у меня получается?
Ничего.
Окрошка с квасом у меня получается.
(мысленно): Если Инга не врёт,
Елену Васильевну убила не она.
А зачем ей врать? Если бы она убила,
она бы прихватила ожерелье,
и только её и видели. Уехала бы
с сокровищем и начала новую жизнь.
Её бы даже искать не стали,
потому что некому.
Когда бы ещё дело дошло
до проверки счетов Макса.
- Ах!
- Тихо, Марья Алексеевна.
- Это вы.
- Кричать не надо.
Пистолет заряжен. Идите в дом.
Идите в дом!
- Это вы их убили.
- Я.
Марья Алексеевна, я. И шефа - я.
И старуху - тоже я.
Знаете, сколько эти камушки стоят?
За такие деньги можно отца родного.
- А как вы узнали про ожерелье?
- В доме никого нет?
- Нет.
- Я про этот подарок
вообще случайно узнал.
У меня выходной был.
Я в поле намылился.
И заскочил в контору за клюшкой.
Ну за металлоискателем.
(Инга): - Боже, какая прелесть.
(Максим): - Инга.
- Максюша, это мне?
- Где ты это взяла?
- У тебя в столе.
А это бриллианты? То изумруды?
Они настоящие?
- Настоящие.
- Инга, нам нужно с вами поговорить.
- Тут свет вырубило, и финал
их беседы я уже не слышал.
Только видел, как сначала шеф ушёл
в крайнем раздражении,
а потом эта дурочка
в слезах выбежала.
(тревожная музыка)
- Ну, думаю, что-то интересное будет.
Взял и поехал за ними.
А у меня в машине
немецкий браунинг был, копанный.
Я даже не знаю, зачем я его взял.
Машинально, наверное.
Инга к дому шефа со стороны леса
зашла. Там забора нет.
- Кто там ходит?
- Я за ней.
Паша, ты, что ли?
- И тут меня подкинуло. Если Инга
его убьёт, то камушки мои будут.
Я заставлю её отдать их мне.
А если не убьёт,
то сделать это будет сложнее.
(выстрел)
- Инга промахнулась,
и вы выстрелили второй раз.
- Точно.
Ну а дальше дело техники.
Стащил из багажника Инги пистолет.
Эта идиотка держала ключи
от машины в ящике стола.
Заставил её узнать, когда привезут
ожерелье. Его привезли.
Старуха отпустила охрану, и бах!
(тревожная музыка)
- Фотки тоже забрал.
Про безделушку никто,
кроме шефа и старухи, не знал.
Хотел Ингу за ними отправить. Где
два жмура, там и три не поссорятся.
Но придумал кое-что поинтереснее.
- Конечно, подставить Ингу.
- Точно. Она же не видела
шантажиста в лицо.
Я подкинул ей браунинг,
и всё было бы шито-крыто.
Но тут на моём пути появились вы.
Ну ничего. Сейчас я сделаю дело.
И никто не будет знать,
что камушки у меня.
Мне очень жаль, Марья Алексеевна.
- Стоп!
Вообще сейчас всё неверно, Влад.
Вот всё, что сейчас происходит,
это неверно.
Смотрите.
Пистолет - это Инги.
- Да.
- И если вы из него
сейчас меня убьёте,
то вся ваша затея коту под хвост.
В этой истории фигурирует только
один пистолет, и это ваш браунинг.
Верно? А он сейчас в полиции.
- Это верно.
- Да.
Да!
- Представим это как месть
любителя детективов.
- Нет.
- Мань, сколько раз тебе говорить...
- Стоп! Алекс?!
- Можешь не писать, не пиши.
Иначе будет получаться ерунда,
ширпотреб. Вот куда это всё годится?
Молодой человек, положите топор.
- Да, правда, положите топор. А!
- Убью!
- А-а!
Что ж происходит?!
Аккуратно! Алекс.
Ах ты, гад, на! Ай!
Алекс. Алекс. Алекс.
Как ты тут очутился?
- Анна Иосифовна сказала,
что ты в опасности.
- Она была права. Мой дорогой.
- Руки.
- Ты его не сильно ударила, да?
- Видимо, нет.
- Ты тратишь своё драгоценное
скоротечное время на всякую чепуху.
- А ты... Ты даже строчки
не написал, Алекс.
- Да сейчас глупо писать книги.
Для кого?
Может быть, для этого питекантропа?
Он и читать-то не умеет.
Буквы знает, а читать не умеет.
Никогда не научится, хоть расшибись.
Ему нет никакого дела
до Лёши Карамазова.
Он всю свою жизнь прекрасно проживёт
без Чехова и Достоевского.
- Для кого? Для нормальных людей.
- Зачем?
Чтобы оторвать их от реальности,
чтобы они сунули голову
между страниц, пахнущих плесенью,
и забыли о мерзости мира?
- А я люблю запах книг. И я не знаю,
как сложилась бы моя жизнь,
если бы я однажды не прочитала,
что Каштанка не наелась,
а только опьянела от еды.
Ну это же он про меня написал,
про нас с тобой.
- Смотри, он хочет нас поджечь.
- Что?
- Ну и денёк - то ли чай выпить,
то ли повеситься. - Ну вот.
А ты говоришь,
как жить без него, без Чехова.
- Я говорю, что никому
моя литература не нужна.
- И что?! И ты решил
больше не писать?
- Я не могу, я не могу больше писать.
- Алекс.
- Подожди, а что это за дверь?
Она куда ведёт?
- Откуда я знаю? В дровник, наверное.
Алекс. Ты - гениальный писатель.
А страдаешь ты, потому что ты
всем должен. - Держи.
- Ты должен издательству.
Ты должен читателю.
Ты и себе должен.
- Это слишком примитивная мысль,
Марья. Я никому ничего не должен.
- А, правда? А...
(медвежий вой)
- Что такое? Там.
- Медведь.
- Что?!
- Живы?
- Манечка, с тобой всё в порядке?
- Лёля? Никита?
Твою мать.
- А вы...
- Ага.
- Лёля, иди за мной аккуратно.
- Хорошо, Манечка.
- Вы его убили?
- Да конечно, не убил. Спит он.
Медвежья доза седативного.
- А, это вовремя.
Никита, познакомьтесь, пожалуйста,
это мой муж Алекс.
- Да.
- Очень приятно, Никита. - И мне.
- А мы с Оленькой
подходим к дому, смотрим,
этот чудак моего мишку
из волыны палил.
Ну я его и уложил транквилизатором.
Потом, правда,
и косолапого пришлось.
- Ой, это хорошо.
- Ну конечно.
Это вы удачно зашли.
Я, наверное, иду, Лёля,
звоню Раневскому.
- Да, Манечка.
- Волька, за мной.
- Да, а я в лесоохрану.
- Ага.
Что тут было?
- Ой, я и сам не понимаю.
- Анна Иосифовна, клянусь, отгуляем
свадьбу, и я вернусь в Щеглово
и засяду за продолжение.
Да, а вы знаете, что это?
Я поймала букет невесты.
Представляете, да? Сама не ожидала.
- Манечка, иди к нам скорей!
- Всё. А, да? Бегу-бегу-бегу.
Простите, мне надо бежать.
Я же почётный гость, мне надо
речь толкать. Всё, я вас целую.
- Анна Иосифовна,
вы не знаете, где Маня?
Она опять куда-то уехала
и не отвечает на звонки.
- Алекс, душа моя, она в Беловодске
на двух свадьбах одновременно.
(запись): "...И я вернусь в Щеглово
и засяду за продолжение.
Да, а вы знаете, что это?
Я поймала букет невесты".
- Какой кошмар.
- Почему? А вы читали её новую книгу?
- Угу, читал.
- Ну что скажете? Маня написала
превосходно. Просто отлично.
- Анна Иосифовна,
для меня всё равно загадка,
как такой человек мог начать писать,
и откуда она берёт сюжеты?
- На второй вопрос, по-моему,
теперь у вас есть ответ.
 

////////////////////////////