Женщины, создающие кино (2018 год). Цитаты и фразы из фильма

Women Make Film: A New Road Movie Through Cinema

Документальный фильм, охватывающий 13 десятилетий и пять континентов, рассказывает об искусстве и ремесле кино в изложении женщин-режиссеров.

Все фразы и цитаты

Большинство фильмов созданы мужчинами,
в том числе так называемая классика.
Но и женщины во всём мире
более ста лет тоже снимают кино.
Замечательное кино.
Что это за фильмы?
Как их создавали?
И что нового мы можем узнать?
Давайте посмотрим на кино
глазами женщин-режиссёров.
Отправимся в путешествие по миру фильмов.
ЖЕНЩИНЫ, СОЗДАЮЩИЕ КИНО
(ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МИРУ ФИЛЬМОВ)
Вторая мировая война.
Юноша ищет свою возлюбленную.
Он бродит с фонариком по тёмным улицам.
«КАК МОЛОДЫ МЫ БЫЛИ»
БИНКА ЖЕЛЯЗКОВА
Но вдруг мы видим свет.
Музыка становится тише,
слышны лишь гобой и флейта.
Круги света соприкасаются,
словно две луны.
Это она?
Затмение.
Потрясающий кадр.
Слёзы.
И он.
Радости нет.
Опасность.
И никакого света.
Прекрасный пример экспрессионизма и нуара,
на который вдохновил фильм
«Третий человек».
Однако «Как молоды мы были»
мало кому известен,
как и его режиссёр — Бинка Желязкова.
Фильм выиграл главный приз
Московского международного кинофестиваля
в 1962 году.
Больше половины взрослого населения
Болгарии посетили премьерные показы.
Желязкова известна
своим богатым воображением.
Встревоженный доктор. Он что-то ищет.
Может, смысл жизни?
«ТЫ И Я»
ЛАРИСА ШЕПИТЬКО
В кадре появляется
доброжелательная женщина.
Герой смотрит наверх.
Теперь мы над ним.
Камера трясётся.
Почему?
Дело в том, что мы сейчас взлетим.
Невероятные съёмки с крана.
Затем крупный план.
Красный крест.
Он заинтересовал героя
и завладел его вниманием.
И вот уже юноша в вертолёте:
у него начинается новая жизнь,
теперь он доктор «Красного креста».
Ирония судьбы.
Фильм называется «Ты и я».
Режиссёр — одна из величайших трагиков
с визуальным мышлением Лариса Шепитько.
«Ты и я» — шедевр,
но показывают его редко.
А это — один из самых продуманных фильмов.
«НА ДВЕНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ»
ВЕНДИ ТУА
Хор, живописные декорации, яркие цвета.
Приятная лёгкость.
И вдруг…
Этот фильм — комедийный,
визуальный, ритмичный алмаз.
И он заслуживает большего внимания.
Женщин-режиссёров мало.
Так было всегда.
В киноиндустрии процветает сексизм.
Это мужской клуб.
Но женщины создали
множество прекрасных фильмов.
И, как мы видим, некоторые из них забыты.
В истории кино женщин совсем немного.
В нашем фильме-путешествии мы расскажем
о великих женщинах-режиссёрах.
Одна из них — Кира Муратова,
режиссёр с неповторимым стилем.
«КОРОТКИЕ ВСТРЕЧИ»
КИРА МУРАТОВА
Это отрывок из её первой работы —
«Короткие встречи».
В кадре появляется сама Муратова.
Она играет старшую по дому.
Её собеседница не местная.
Новая дорога как раз ведёт
в деревню девушки.
А камера всё ближе и ближе.
Мы снова видим её волосы,
на этот раз ими играет ветер.
Поворот…
Камера фокусируется на женщинах.
Нам показывают их лица,
и в одной из них
мы узнаём ту самую девушку.
Это кажется невероятным.
Три кадра.
Одна девушка.
Тоскует, мечтает, разговаривает.
Глубокий замысел.
Один из лучших моментов в кино.
Напоминает «Малхолланд Драйв»
Дэвида Линча.
По-линчевски.
Но почему используют именно этот термин?
Почему любители кино не говорят
«по-муратовски?»
Давайте продолжим.
Мы не будем рассказывать
о жизни наших героинь.
И это не лекция об истории кино.
Сравнивать женщин
и мужчин-режиссёров мы тоже не станем.
И уж точно не будем оценивать
шедевры кинематографа.
Нет. Всё гораздо проще.
Наш фильм о кино, о сценах.
Мы отвечаем на актуальные вопросы.
Как заинтересовать зрителя
с самого начала?
Как задать фильму тон?
Как сделать его правдоподобным?
Как оригинально представить героя?
Чем разнообразить следящую съёмку?
Эти вопросы возникают при работе
над фильмом или при его просмотре.
Что насчёт снов, танцев,
рабочих мест, политики?
Как снимать тела?
Как передать любовь,
напряжение,
воспоминания или смерть?
Мы зададим сорок вопросов в сорока главах.
Сорок остановок на пути.
Сорок историй о великих фильмах.
Это школа кино,
в которой преподают только женщины.
Академия Венеры.
Мы приведём сотни примеров,
покажем кадры из фильмов
со всего света и из разных эпох.
Возможно, вы не увидите здесь своих
любимых режиссёров и свои любимые фильмы.
Мы и не стремились показать максимум —
наоборот, о некоторых
намеренно не упоминали.
Будьте готовы к сюрпризам
и невероятным открытиям.
Вас может разозлить,
что некоторые фильмы остались в тени.
Однако атмосфера и женщины,
которые её создали, вызывают восхищение.
Что ж, начнём.
Как сделать хороший вступительный кадр?
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ВСТУПЛЕНИЯ
С этих кадров режиссёр из Китая
Ван Пин решила начинать свой фильм.
«АЛЕЕТ ВОСТОК»
ВАН ПИН
Монументальная архитектура.
Камера движется вправо…
И вперёд.
Сцену снимали при помощи крана.
Льётся музыка, плывёт толпа.
Грандиозное событие.
В сороковых Ван Пин снималась в кино,
а в 1952-м начала его снимать.
Китаянке уже хорошо было знакомо волнение,
которое возникает перед началом
длинного пути.
Плавный переход от занавеса
к привычному для нас началу.
Голливудский логотип — фильм начался.
Режиссёр — Дороти Арзнер, единственная
женщина эпохи расцвета американского кино.
Первая сцена — городской пейзаж
общим планом.
Ближе, но всё ещё с высоты,
в кадре только одна улица.
«СНАЧАЛА ПРИХОДИТ МУЖЕСТВО» ДОРОТИ АРЗНЕР
Ещё ближе.
Мы, словно на воздушном шаре,
без всяких преград влетаем в историю.
Появляются нацисты, звучит другая музыка.
Городок оккупирован.
В рай заползла змея.
А потом мы видим кинозвезду.
Это Мерл Оберон.
Её волосы уложены,
на ней пиджак с подплечниками.
Подходит мужчина.
Раньше первую сцену начинали
снимать общим планом издалека:
страна, город, улица, человек.
От общества к личности.
Но взгляните на этот кадр.
Полная противоположность:
ни пейзажа, ни улиц, ни зданий.
«ДВОРЦОВЫЕ МОЛЧАНИЯ»
МУФИДА ТЛАТЛИ
Режиссёр из Туниса Муфида Тлатли
начинает с крупного плана —
только лицо главной героини.
Мир за кадром.
Девушка насторожена.
Её песня — жалоба.
Кому она жалуется? И на что?
Неизвестно.
На фоне слышна болтовня.
Обычный план.
Следящая съёмка.
Люди равнодушны.
Это певица на свадьбе.
Ставшая впоследствии
министром культуры Туниса,
как режиссёр Тлатли пошла против течения:
от крупного плана к обычному.
И у Арзнер, и у Тлатли
первые кадры полны нежности.
А Кэтрин Бигелоу использует погружение.
«СТРАННЫЕ ДНИ»
КЭТРИН БИГЕЛОУ
Ручная камера.
Паника — и на картинке, и в звуке.
Ни введения, ни знакомства.
Чья это машина? И что мы тут делаем?
Мы словно в подводной лодке.
«ОКРУГ ХАРЛАН, США»
БАРБАРА КОППЛ
Начальная сцена великого документального
фильма Барбары Коппл показывает,
чем полезно погружение.
Взрыв в шахте…
И вот ты уже катишься, как на санках…
И, отправляясь в темноту,
включаешь фонарик.
Ныряешь глубоко в шахту,
в историю, в фильм.
Одна из лучших подводок в истории кино.
Сцена показывает,
насколько сильный приём — погружение.
Мы буквально погрузились в сюжет.
Какое облегчение эти живописные пейзажи.
«НЕВИННОСТЬ»
ЛЮСИЛЬ ХАДЗИХАЛИЛОВИЧ
Почему нам показывают слив?
Ещё ближе? Кто-то рычит…
И вот мы уже под землёй, в тоннеле.
Через пару кадров мы понимаем,
куда французский режиссёр
Люсиль Хадзихалилович ведёт нас:
в другое подземелье —
в наше подсознание.
Это был его рык.
Такая съёмка проливает свет на историю:
мы видим мир и героя.
А погружение, наоборот,
толкает в тьму неведенья.
Картина похожа на кошмар.
День и ночь.
В фильм можно и влететь, и погрузиться.
При этом сюжет остаётся целостным.
У многих режиссёров по-другому.
Они делят мир на несколько частей
и по очереди знакомят нас
с каждой его частью,
с каждым тоном,
с каждым предметом.
Отличный пример —
фильм «Будущее» Мии Хансен-Лёве.
Ни влёта, ни погружения.
Нас встречает ничем
не примечательная сцена:
лодка, в ней пять человек.
Камера с трудом пробирается вперёд.
В кадре выделяется женщина слева.
Но она сидит спиной к зрителю.
Затем в кадре появляется мужчина.
На кого нам смотреть?
Кто окажется главным героем?
Это пример загадочного вступления.
Возникает вопрос: «Кто?»
В этом фильме так же.
«Я, ТЫ, ОН, ОНА»
ШАНТАЛЬ АКЕРМАН
Композиция похожая,
но на этот раз женщина справа.
Её мы тоже видим со спины.
Камера не двигается.
Как выглядит женщина?
Почему она сидит?
Кровать одноместная и не лучшего качества.
Героиня недавно переехала?
Или у неё депрессия?
Вопросы, вопросы…
Загадочные вступления
вызывают у нас вопросы.
Режиссёр и актриса — Шанталь Акерман.
Мы ещё поговорим о ней.
В начале комедии
«Всё ради Мэри» режиссёра,
танцовщицы и хореографа Венди Туа
появляются ноги.
«ВСЁ РАДИ МЭРИ»
ВЕНДИ ТУА
Эти первые кадры пропитаны
роскошью и элегантностью —
некоторые даже ждут,
пока она пройдёт к началу очереди.
Первые кадры «Душечки» Джейн Кэмпион
развивают эту идею: мы опять видим ноги.
Героиня говорит о деревьях, и тени
на ковре напоминают нам о деревьях.
Замечательный кадр.
Рука, ладонь, губы — вновь части тела.
Но камера снята с крана,
и мы влетаем в историю,
а ковёр всё больше напоминает дерево.
Джейн соединила два вида вступлений.
Кстати, начинать можно не только с тела.
Мультфильм «Дюймовочка».
«ДЮЙМОВОЧКА»
ЛОТТА РАЙНИНГЕР
Самый простой общий план.
Мы такое уже видели.
Вдруг всё растворяется,
и крупным планом — цветок.
Лотта Райнингер занималась
анимационными фильмами 61 год,
а вдохновило её искусство Китая.
Во время Второй мировой войны
она сбежала из Германии.
Ни одна страна не дала ей визу.
Но она продолжала работать.
Фильм Аньес Варда тоже начинается
с предмета — с цветка.
Подсолнух колышется на ветру
под бодрые звуки флейты.
Жёлтые лепестки. Титры.
Простое и понятное начало.
«СЧАСТЬЕ»
АНЬЕС ВАРДА
На размытом заднем плане появляется семья.
Совсем скоро мы с ними познакомимся,
а главное, узнаем о делах отца.
Картина намекает на то, что грядёт шторм.
Но пока мы видим только предмет — цветок.
«Счастье» — восьмой фильм режиссёра Варда.
Она была одним из лидеров
французской новой волны.
Мы уже влетали в фильмы
и погружались в них
через загадку,
через части тела и предметы.
Ещё один вариант — время.
Историю хорошо начинать утром.
Кажется, что и эта начнётся с растения,
но в кадре появляется мужчина в постели,
потом ещё растения…
«ФАВН СУМЕРЕЧНОЙ ПОРОЙ»
ВЕРА ХИТИЛОВА
И женщины.
Вдруг понимаем, что это сон героя.
Вот он встаёт и раздвигает шторы.
За окном всё серое.
Камера кружится.
Герой сбит с толку.
Так может начинаться утро —
так может начинаться фильм.
«ЧЁРНЫЙ ПЁС»
ЭЛИСОН ДЕ ВЕР
Невероятный мультфильм Элисон де Вер
также начинается утром.
Чёрный пёс выглядывает в окно,
и мир почему-то рушится.
Потом звенит будильник.
На дом надвигается хаос.
Де Вер принимала участие в работе
над мультфильмом «Жёлтая подводная лодка».
«Чёрный пёс» переносит нас
в волшебный Египет —
мультфильм в стиле сюрреализма.
А вот начальная сцена
от одной из самых удивительных
режиссёров последних десятилетий.
«ТРИ КОМНАТЫ МЕЛАНХОЛИИ»
ПИРЬО ХОНКАСАЛО
Руку словно сам Энгр писал.
И это ухо.
Может, мы снова начинаем с частей тела?
Мягкий свет подсказывает,
что на дворе утро.
Птицы проснулись,
скоро встанут и мальчики.
Таинственная прелесть раннего утра.
И голоса…
Громкоговоритель —
ещё один будильник.
Теперь и камера начинает двигаться.
Реализм первых кадров поражает.
А что насчёт фильмов,
начало которых больше похоже на миф?
«ДЕНЬ, КОГДА Я СТАЛА ЖЕНЩИНОЙ»
МАРЗИЯ МЕШКИНИ
В полдень героиня этой истории
станет женщиной.
Мы в Иране,
так что ей придётся покрыться.
И в первом же кадре — вуаль,
из-за которой видно
лишь половину горизонта.
Вид на море открывает покрытая женщина.
Во двор забегает мальчик.
Но девочка не выйдет гулять.
Сегодня она станет женщиной.
Она в шатре.
Прячется.
Эта куколка не сбросит кокон — наоборот,
заберётся в дополнительный.
Эта картина начинается
с раскрытия и закрытия.
Фильм падчерицы Мешкини Самиры Махмальбаф
«Школьные доски» полон
крайне символичных кадров.
Мы в Курдистане.
Кадры с учителями, несущими доски,
сняты на ручную камеру.
Потом они будут обменивать эти доски,
и режиссёр с самого начала
подчёркивает их значимость.
Периодически эти мужчины
напоминают стаю птиц.
Под угрозой химической атаки
Саддама Хуссейна
доски становятся укрытиями.
По мере развития сюжета доска становится
то носилками для больного,
то костылём для раненого,
то перегородкой между мужчиной и женщиной.
А ещё — дверью самодельного дома.
С самой первой сцены
фильм наполнен символами.
Мы рассмотрели пространство и загадки,
предметы, время,
мифы и символизм в начальных сценах,
однако не поговорили о сюжете.
Обычно развязку приходится ждать,
но есть отличные примеры
насыщенных первых кадров.
Действие происходит сразу,
как по щелчку пальцев.
Гречанка Афина Рахель Цангари
начинает картину с сюрприза.
«АТТЕНБЕРГ»
АФИНА РАХЕЛЬ ЦАНГАРИ
Здесь нет погружения,
влёта или загадки — всё просто.
«МОЯ ЗВЕЗДА»
ВАЛЕСКА ГРИЗЕБАХ
Когда-то немка Валеска Гризебах
уже использовала приём поцелуя,
но всё происходило в кругу.
Звук притягивания карт губами.
Начинаем со стаккато.
Все следующие пять сцен начинаются
с «щелчка», дилеммы или напряжения.
В них присутствуют элементы масштаба,
загадки, погружения, мифа или комедии,
и все они призваны
приоткрыть занавес истории.
В фильме «Посетительница» Лолы Рандл
мы оказываемся в машине. Просто.
«ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА»
ЛОЛА РАНДЛ
Может, даже слишком просто
для начальной сцены.
Почему мы смотрим на неё?
Ничего не происходит.
И вдруг…
Удар.
Очередной «щелчок».
Картину «Время умирать» полька
Дорота Кендзежавска начинает с окна.
В кадре появляется добрая старушка —
знаменитая Данута Шафлярская,
участница Варшавского восстания.
Действие фильма разворачивается
в больнице.
«ВРЕМЯ УМИРАТЬ»
ДОРОТА КЕНДЗЕЖАВСКА
И вдруг — щелчок.
Кругом расплываются машины,
героиня на улице.
Злая и уязвимая.
Кендзежавска обманула нас.
Начало тревожного фильма
«Масло на защёлке»
Жозефин Декер затягивает.
«МАСЛО НА ЗАЩЁЛКЕ»
ЖОЗЕФИН ДЕКЕР
Женщина крупным планом.
Фокуса нет.
Звонок.
На душе неспокойно.
Камера не знает, за что зацепиться.
Звуки громче. Страх сильнее.
Кадры начинают мелькать, ничего не видно.
Сидение велосипеда?
Что угодно.
Погружение, как у Кэтрин Бигелоу,
только здесь оно связано с сюжетом.
Чувствуется паника.
Кстати, о панике…
Мы снова в Польше.
Не улыбайся — беги.
«ПОСЛЕДНИЙ ЭТАП»
ВАНДА ЯКУБОВСКАЯ
Даже через дорогу опасно.
Они снова тут.
Камера двигается вправо,
потом на немецкого солдата,
а потом налево, ещё левее.
Сцена продолжается.
Суета, унижения, изгнание.
А потом проклятое растворение
и проклятое место — Освенцим.
Что удивительно:
режиссёр Ванда Якубовская сама
была узницей фашистов,
однако всего через год после освобождения
она вернулась в лагерь,
чтобы снять фильм «Последний этап».
Настоящий шедевр.
Мы заканчиваем главу о вступлениях
не столь драматичными,
но такими же сложными кадрами.
Деревья.
Перец.
Шторм?
Предчувствие.
И всевозможные предметы,
мелькающие в первых кадрах.
Общий план, потом — крупный.
«ТОПЬ»
ЛУКРЕСИЯ МАРТЕЛЬ
Брызги.
Вечеринка не из роскошных.
Теперь бокал — это колокольчик.
Что за шум?
Части тела.
Целлюлит.
Животы.
Сигареты.
Скрежет.
Мы не погружались,
не влетали, но мы попали в этот мир.
Мы слышим, видим, чувствуем его.
Лукресия Мартель показала нам
общество, тревогу и декаданс.
И сюжет разворачивается.
Как это обычно происходит?
Таков наш следующий вопрос.
После начальной сцены
режиссёр должен задать тон,
создать правдоподобность
и представить нам героев.
Это следующие главы нашей истории
о том, как снимали хорошие фильмы.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ТОН
Что такое тон фильма?
Это не история, не тема — это ощущение.
Сцена из золотого века Голливуда
поможет нам разобраться.
«ВЕСЕЛО МЫ КАТИМСЯ В АД»
ДОРОТИ АРЗНЕР
Два профиля. Крупный план.
Длинный объектив.
Только влюбленные — ничего больше.
Приглушённый лунный свет.
Мужчина пьян — как и кадры той эпохи.
Сама картинка «расслабленная».
Атмосфера пьянит.
Романтическое настроение
задаёт тон фильма.
Определяет его мелодию.
Так же, как ноты на листе
определяют аккорды.
У каждого жанра свои отличительные черты.
Рассмотрим «Ванду» Барбары Лоден.
«ВАНДА»
БАРБАРА ЛОДЕН
Естественное освещение,
реальные, неприятные звуки.
Загрязнённый мир.
Недовольный взгляд бабушки.
Чётки для молитвы.
Ребёнок.
Кружка пива, американский флаг.
Пронзительный плач ребёнка.
Режиссёр Лоден играет мать.
Сцена не смягчается музыкой.
Социальный реализм в кино
не использует музыку,
освещение или следящую съёмку.
Здесь нужен «сырой», не приукрашенный тон.
Никакого эскапизма.
Цель — показать, что героям
некуда деваться от криков ребёнка
и от этой убогой жизни.
Сравним «Ванду» с этим фильмом.
«КЛАДБИЩЕ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ»
МЭРИ ЛАМБЕРТ
Семья въезжает в новый дом.
Прекрасный день.
Белый забор.
Довольная среднестатистическая
американская семья.
Младший сын остаётся один.
Кот.
Диссонирующий звук.
И оглушающий шум грузовика.
Это уже не социальный реализм,
а фильм ужасов.
Ребёнку угрожает не общество.
Здесь нет трагичности…
Только адреналин.
Тон другой.
Другая манера.
Грузовик — чудовище,
которое призвано напомнить,
что счастье хрупкое.
«Я» — это смерть.
Американская готика.
Мы видим угрозу.
Тон не привязан к героям или сюжету.
Он прослеживается в мелочах,
не имеющих отношения к истории.
В мире, где разворачивается сюжет.
В правилах и логике.
Переходим к следующему жанру.
«ТАНКИСТКА»
РЭЙЧЕЛ ТАЛАЛЭЙ
Научная фантастика.
Чем же отличается этот жанр?
Обычная девушка, но едет она на буйволе.
Оба увешаны вещами.
Что-то произошло — может, апокалипсис.
Но девушка бодра.
И тон бодрый:
графический, комичный.
Апокалипсис не расстраивает героиню.
За счёт футуризма
комиксов тон таких фильмов
зачастую бунтарский,
вычурный, приключенческий.
У стандартных жанров
яркие отличительные черты,
но у множества шедевров
тона непредсказуемые.
И снова Венди Туа.
Её классика — «На двенадцатый день».
Сцена как с рождественской открытки.
Голубой и розовый цвета.
На фоне — приятные звуки флейты.
Герой шагает как на параде.
Мы будто попали
в волшебную оперетту Штрауса.
Сладкие, как имбирные пряники,
картинка и звук.
Тон чем-то напоминает лакомство.
В этом мире не может быть неприятностей.
Двойной дизайн присутствует в сцене
из «Лазурного берега» Анджелины Джоли.
Пара заходит в номер отеля,
женщина снимает очки…
«ЛАЗУРНЫЙ БЕРЕГ»
АНДЖЕЛИНА ДЖОЛИ
Комната напоминает сцену театра.
Цвет топлёного молока.
Одежда сочетается.
Кашемировый мир.
А вот и второй дизайн.
Перестановка вещей.
Они уже делали так сотню раз.
Пара в агонии.
Нам хочется отвернуться,
но картинка притягивает.
Иронично.
Мужчина поправляет её очки.
Может, он и её хочет поправить?
Фильм Джейн Кэмпион
увеличивает напряжение.
В начальных титрах
имена героев образуют треугольник.
ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ / РЕАЛЬНАЯ СЕМЬЯ
Удар.
Ещё один.
Тётя раздражена.
«КОЖУРА: УРОК ДИСЦИПЛИНЫ»
ДЖЕЙН КЭМПИОН
Отец, сын — каждый в своём кадре.
Муха бьётся о стекло.
Мальчик не слушается.
Крупный план.
Мир поделён на фрагменты.
Фильм-мозаика.
Люди, которые не хотят быть вместе.
Это напряжение связывает их.
«КРАСИВАЯ РАБОТА»
КЛЕР ДЕНИ
Эта сцена из «Красивой работы» Клер Дени
призвана задать не менее сложный тон.
Танк.
Но в этом мире нет места бодрости.
Почти похоронная следящая съёмка
и религиозные песнопения…
Акцент на теле.
Это молитва.
Они молятся солнцу?
Поднимают руки, потому что сдались?
Да, по крайней мере, так думает Клер Дени.
Это мужской мир, но без жестокости.
Грация, не свойственная войне…
Эти солдаты живут в мире оперы.
Двойной тон.
Рассмотрим концепцию
двойного тона подробнее.
В «Оливии» Жаклин Одри в школу
для девочек приезжает гувернантка.
Рука на бедре.
Оборки на платьях.
Огромный бант на шее
и полный любопытства взгляд.
Снятый с крана кадр с директором,
которая затмила гувернантку.
Драпированные занавески,
изгиб лестницы и кран.
Пятнистый свет, прикосновения и декор.
Именно декором, языком тела и
движениями камеры задаётся тон.
Мы видим устаревшие представления
о женственности,
но намёки на сексуальность
добавляют свои нотки.
События этого фильма разворачиваются
в той же обстановке:
это школа для девочек.
Но заметьте, насколько отличается тон.
Монументальные классические колонны.
Скульптуры-воины.
Звуки трубы.
Ещё один бой.
Девочки маршируют в полосатой одежде —
и это за годы до ужасов
концентрационных лагерей.
«ДЕВУШКИ В УНИФОРМЕ» ЛЕОНТИНА САГАН
Армия.
Голову вниз.
Тон фильма Леонтины Саган —
полная противоположность фильма Одри.
Контраст подчёркивает аспекты,
создающие тон, — картинку и звук.
«Красивая работа» Дени сочетает в себе
мужественность «Девушек в униформе»
и женственность дам «Оливии».
Все три сюжета разворачиваются
в однополых мирах.
Две следующие сцены покажут,
что тон задают не только
стиль, дизайн, картинка или музыка.
Это может быть самый
важный в жизни вопрос.
«ДВА В ОДНОМ»
КИРА МУРАТОВА
И вновь русско-украинский
режиссёр Кира Муратова.
Реквизитор украинского театра натыкается
на тело повесившегося актёра.
Тон мог быть трагичным,
однако в репликах героя
нет ни капли печали.
Он равнодушен и спокоен.
Блестящий костюм усиливает
ощущение абсурда.
И этот кадр…
С этой стороны…
Невероятная съёмка с крана,
тело медленно падает.
Декорации и звуки фортепиано
скрашивают невежество героя
и трагичность ситуации.
Поистине сложный тон.
Смерть Джареда Лето
в «Американском психопате»
выводит сложный тон на новый уровень.
«АМЕРИКАНСКИЙ ПСИХОПАТ»
МЭРИ ХЭРРОН
Он вернулся в белую квартиру
нью-йоркского банкира Патрика Бэйтмана.
В их мире одежда, музыкальный вкус
и ресторан, в котором можно выбить столик,
значат гораздо больше, чем жизнь и смерть.
Добрый, но крепкий орешек,
да ещё и двигается забавно.
Он абсурден, абсурдны и его ценности.
Герой невероятно жесток.
Это безумие,
но тон комический,
потому что таков сам герой.
Он не серьёзен,
и фильм, снятый по одноимённому роману,
ему соответствует.
Сигара после резни.
«НОВЫЙ ЛИСТ»
ЭЛЕЙН МЭЙ
У комедии Элейн Мэй «Новый лист»
похожий островатый тон.
Уолтер Маттау женился на богатой женщине.
У них медовый месяц,
но он уже читает книгу по токсикологии,
чтобы убить её.
Жена на фоне связана,
и он мог бы с лёгкостью от неё избавиться.
Но герой вот-вот уснёт.
Некомпетентный киллер.
Явное проявление женоненавистничества
должно привести нас в ужас,
но Мэй уверяет зрителя,
что это не трагично.
В этой игре забавные правила.
Тон «Американскому психопату» и
«Новому листу» задаёт главный вопрос:
«Насколько важна смерть?
Имеют ли смысл страдания?»
Последний фильм — шедевр тона.
«БЕТОННАЯ НОЧЬ»
ПИРЬО ХОНКАСАЛО
Чёрный и белый.
И захватывающий дух момент…
Дождь — как у Тарковского.
Он в поезде?
Тонов много:
вода, бархат, нуар,
загадка, потоп, насилие, апокалипсис.
Мы надеемся, что герой очнётся…
И он приходит в себя…
Но вот незадача:
после этого жизнь ему видится
исключительно в мрачных тонах.
Фильм Пирьо Хонкасало — отдельный тон.
Уникальное и прекрасное явление.
 

////////////////////////////