Библиотекарь (1 сезон, 2023 год). Цитаты и фразы из сериала
«Библиоте́карь» — российский художественный сериал по мотивам
одноимённого романа Михаила Елизарова. Производством проекта занимается
компания «Вайт Медиа». Главную роль в нём исполняет Никита Ефремов.
Премьера сериала состоялась 29 июня 2023 года на онлайн-платформах
more.tv и Wink. Телевизионная премьера состоялась 27 августа 2023 года
на канале «РЕН ТВ».
Все фразы и цитаты
Серия 1
Апрель начался вихрями и морозами,
а потом вдруг сдалась зима.
Ещё несколько дней назад
не видно было в поле ни клочка земли,
торчали лишь вытаявшие в сугробах кустики.
Как вдруг на южном склоне
осенняя пахота показалась,
а там грачи вышагивают. Когда прилетели?
А вот ведь, стало быть, учуяли птахи небесные.
Заплясали, зазвенели ручейки
сквозь снежные нивы,
поигрывая солнечными зайчиками.
То тут, то там сквозь черные прогалины
показывали вдруг свои
еще неокрепшие, нежные стебельки
первые весенние травы…
Набухли коричневые почки на деревьях,
как будто вздыбилась весенняя влага и земля…
Так, наш серебряный плес заискрил
новой жизнью, новым счастьем.
Имя которому — Родина.
БИБЛИОТЕКАРЬ
Шестьдесьят пят!
Том Круз, Киану Ривз, Джим Керри…
Там можно бесконечно перечислять!
Они все работали официантами, грузчиками…
Брэд Питт!
Он вообще работал в курином костюме
рядом с куриным рестораном.
Так что и я смогу.
Я артист, хороший артист.
Но в нашей стране у артистов будущего нет.
Не люблю Брэда Питта.
Он слишком — как это по-русски? —
сладенький?
Я добьюсь успеха. Я знаю, что я добьюсь.
Окей.
Значит, Калифорния?
Голливуд!
Окей.
По виза, которую ты хочешь,
должен быть депозит.
Минимум четыре тысячи долларов.
У тебя нет депозит?
Нет депозит, нет виза. Закон.
Но ты помнишь:
твои справки, у них есть срок.
Да.
Да, я…
Я достану деньги быстро.
Я кап-кап-кап-кап-кап!
Я буль-буль-буль-буль-буль,
Я хлюпаю в ладошки!
И скачут, скачут по земле
Мокренькие ножки!
Капелюшка — это я!
И все вокруг мои друзья.
И песенка моя звучит,
Как звонкие ручьи!
Кап-кап-кап-кап-кап-кап…
Ну что это за доисторическое говно?
Вы бы еще
в Мальчиша-Кибальчиша переоделись.
Дети хотят Суперменов, Спайдерменов…
У них там этих «менов» хренова гора.
Вы знаете, сколько костюм Спайдермена
в аренду стоит?
Не знаю и знать не хочу. Вот.
Спасибо.
- Тут половина.
- Угу.
- Мы так не договаривались.
- Еще спасибо скажи.
Не-не-не. Подождите.
Я вам что, дилетант какой-то?
Я дипломированный артист! Давайте всё.
Кис, тут козел один хамит.
- Поговори, а?
- Да где я хамлю?
Это мошенничество!
Мы договаривались на одну сумму…
- Ты чего?
- …а в итоге получается другая!
Ты чего трезвонишь?
Лифт не работает! Завтра починим.
Достали уже.
Мам, я дома.
Мама, продукты,
пожалуйста, забери, я купил.
Что случилось?
Мама, что случилось?
Иди, у тебя там гости.
Здравствуй, сын.
Что с мамой?
Стареем, а разговаривать
так и не научились.
Как ты вообще?
Нормально. Чё приехал?
Деньги на бухло нужны?
- Я не пью.
- Ух ты…
Опять подшился, да?
Мне надо тебе кое-что рассказать.
Что-то очень важное.
Ты, наверное, даже не поймешь.
Я понимаю, я был тебе плохим отцом.
Ты мне не был никаким отцом.
Так, какой-то ханыга,
который раз в два года появлялся.
Да, всё так.
Всё так.
Но потом кое-что случилось,
и я изменился.
Я хочу, чтобы ты узнал меня. Другого меня.
У тебя чё, рак?
Тебе 27 лет было похрен, и тут нате…
Сын…
У меня мало времени.
У меня другого момента может не быть.
Да и слава богу! Ты чё думаешь,
мне интересен ты и вот эти твои проблемы?
Тебе интересно было, как мы тут выживали?
Как мать на трех работах
впахивала за твои долги,
пока ты там водку жрал и баб трахал?
Ты вообще кто такой, чтобы тебя узнавать?
Ты перед ней на коленях стоять должен.
А мне ты никто.
- Да, всё так.
- Угу.
Вот письмо.
Здесь всё.
Если что-то случится, сохрани его.
- Обязательно сохрани.
- Угу.
Если вам нужны деньги, у меня есть.
В жопу себе засунь.
Простите меня.
Может, хоть деньги стоило взять?
Да пошел он. Сам заработаю.
Лейтенант медслужбы Ротова.
Мне сказали, у генерала болят зубки?
Да. Мне кажется,
выпала пломба, доктор.
Ай-яй-яй…
Давайте-ка мы с вами проверим,
что я могу для вас сделать.
Откройте, пожалуйста,
ротик, товарищ генерал.
Кажется, нам придется сверлить дырочку.
- Больно?
- Угу.
Вы знаете, а у меня совсем нет анестезии.
Если вы мне поможете, доктор,
то я вам просверлю дырочку…
под орден.
Знаете,
может быть, так?
Так хорошо?
Да. Да, так хорошо.
Но, мне кажется,
я всё-таки что-то еще чувствую.
- Да?
- Да.
Тогда нам нужна анестезия помощнее.
Извините, извините, извините,
стоп-стоп-стоп.
Так-так-так!
Стоп! Стоп! Стоп! Стоп!
Итак… Да, выруби ты на…
Чего ты меня снимаешь?
- Как тебя, Лёша?
- Да у него не стоял просто.
Свет! Ну помолчи ты минуту, а!
Ну пусть рот отдохнет!
Лёш, слушай, я… я тебя понимаю.
Я тоже думал, буду в Каннах с Тарантино
в туалете разнюхиваться.
Но что поделать?
- Жрать чего-то надо.
- Да.
- Ну ты же знал, куда идешь, а?
- Да.
Ну давай это… давай полегче.
Ну да, ну… Ну, порно.
Ну, это тоже искусство.
Ты посмотри, какая у тебя партнерша!
Нимфа! Ава Гарднер!
Коньячку хочешь?
Нет-нет. Я не хочу коньячку.
А…
Когда деньги заплатят?
Лёш! Ну слушай, ты трусы еще не снял,
уже бабки просишь.
Ну нехорошо.
Готов?
Лёш, хочешь, тебе Светка пере… пере…
перед кадром подрочит?
Ну, чтоб конфузу не было.
Не буду я ему дрочить,
пусть сам себе дрочит!
Один-девять, один-два!
Кадр выставим!
Сейчас, секунду.
Не, ну тебе что,
тебе фанфары нужны, что ль? Лёх!
Сейчас, извините, у меня что-то с отцом.
Блин!
«От полученных ранений
Максим Вязинцев скоропостижно скончался
в райбольнице Широнино тчк
просьба прибыть на опознание зпт
вступить в законное наследство тчк
Селиванова МТ».
Вот и всё.
Отмаялся Максим.
И бог с ним.
А я ведь его предупреждала.
Я ведь говорила, что этим закончится.
Говорю: «Максим,
твои же дружки тебя где-нибудь
и прикончат».
Ой, господи, прости.
- Мам, тут квартира.
- Что «квартира»?
Наследство — квартира.
Лёш, не говори ерунды!
Почему ерунда? Эта ерунда денег стоит.
Подбирать за этим человеком объедки —
это унизительно, Лёш.
А вот это не унизительно?
Жить, как мы, не унизительно?
Я сказала, нет.
А я поеду.
Лёша!
Лёш, ты никуда не поедешь!
Ты никуда не поедешь!
Лёша!
Да гордость какую-то надо иметь!
Какая гордость?
Ты мне, блин, «капелюшку» стираешь.
Я сегодня, вообще, знаешь чем занимался?
Мам, сколько ты впахивала?
Мама, он нам должен! Не стыдно!
Я поеду и продам эту грёбаную квартиру!
Лёша. Лёша!
Я известный актер из России.
Не подскажете, где здесь ближайший парк?
Два коктейля, пожалуйста.
Где я могу арендовать яхту?
Я могу себе это позволить.
У меня достаточно денег.
У вас красивая улыбка.
Да что ты встал, дай людям пройти!
Слушайте, а как вообще,
улица Гвардейцев у широнинцев котируется?
Да ну. Жопа мира.
- А чего?
- Да я так.
Квартиру ищу, прицениваюсь.
Да ну. Чего там хорошего?
Овраг с коноплей,
карьер да речка-говнотечка.
Ну а сколько там, например,
двушка в хрущевке может стоить?
Да бог ее видать.
Ну, скажем,
тыщ пять баксов, не больше.
Угу.
Нормально.
Деньги-то с собой?
Доллары, в смысле.
А…
Нет. Я так просто сказал.
Не ссы! Пошутил.
Это, братец…
Вот, если тачка понадобится, возьми,
я всегда на колесах.
- Ух ты, ничего себе.
- А ты думал!
Фирма!
Ты чё ломисся? Че ломисся?!
Дед, я только что с автобуса
из Москвы приехал.
Мне нужно в квартиру попасть,
а ключи, сказали, в ЖЭКе.
- Какая квартира-то?
- А вот в шестом доме.
У меня там отец жил.
Вот умер недавно.
Это вам!
Тоська! Тоська!
Топай в контору, беспелюха,
тебя люди ждут!
Это…
Дядя Игорь.
Сладкая женщина, вот комарики и любят.
- Здрасьте.
- Здрасьте.
Антонина Петровна,
начальник ЖЭКа. А вы у нас кто?
А я, вот, наследник.
- А это вам.
- Ой…
- Приятно.
- Угу.
А мы вот все гадали,
кто же за квартирочкой приедет.
- А вы к нам насовсем или как?
- Не, я или как.
Я продам — и сразу в Москву.
А вот тут проблемочка может возникнуть.
Квартирка-то нехорошая была.
А народец у нас в Широнино суеверный.
Тосенька, ну, мы с вами,
как говорится, люди цивилизованные.
Вы, кстати, в Москве-то бывали?
- Не приходилось.
- Да вы что!
Так приезжайте ко мне.
Мы с вами погуляем там.
Ой, а бургеры попробуем?
- Конечно, и картошку фри!
- Прекрасно.
Только вот, Тоська, квартиру надо продать.
Может, всё-таки есть кто-то,
какой-то покупатель?
Ну вообще, приходили одни, интересовались.
Вот, Тосенька, другое дело.
Здрасьте. Сын покойного Максим Данилыча.
Прошу!
Ну, в общем, дальше я не пойду:
мертвецов боюсь.
- Вот.
- Ага.
Насчет квартиры я поняла, подсуечусь.
- Спасибо.
- Давай, москвич.
Тось,
ты не знаешь всё-таки, что там случилось?
А… Да бытовуха.
- Алло.
- Привет, мам. Ну, в общем, я здесь.
Я уже зашел в квартиру…
Алло.
Алло?
Алексей Максимович? Здрасьте.
Колесов моя фамилия.
Мне из ЖЭКа позвонили, насчет квартиры.
- А, я так и понял.
- Ага.
А я приятеля с собой прихватил,
он на машине, знаете…
Да ничего.
- Так вы хотите купить квартиру?
- Хочу!
У меня тут родители в соседнем доме.
Вот, удобный случай поближе перебраться.
- Ну, вы позволите?
- Конечно!
Ага.
- Здрасьте.
- Так…
О! Так…
Гарнитурчик у меня тут встанет как влитой!
Ты смотри, а…
Так, здесь ковер ляжет.
Ну, дверь мы поменяем.
Прекрасно, прекрасно…
Прекра…
Алик! Алик, иди сюда!
Надо же, а!
«Дорогами труда», а!
Читали?
Нет. Могу прочесть.
- Стоит?
- Да нет! Книжка так, чепуха.
У меня просто с ней связано
одно романтическое воспоминание.
Коктебель, море…
Алик знает.
Слушайте, а вам книжка-то,
наверное, не нужна. Продайте, а?
Давайте мы с вами
по поводу квартиры договоримся,
и тогда вся макулатура ваша.
А я что, не сказал, что ль, еще?
Меня всё устраивает, я беру.
Я готов дать за нее…
восемь тысяч зеленых.
Годится?
- Сколько?
- Восемь.
Задаток.
Кстати, а вы, наверное,
в Москву побыстрее хотите?
У меня есть друг армейский, нотариус.
Мы сейчас прям к нему поедем
и, если поторопимся, всё оформим.
Мы еще вас на вокзал проводим.
А ночным поездом в Москву, а?
Ну?
Может, у вас еще и батарейки есть?
Батарейки?
- Алик.
- А?
- Батарейки есть?
- Ну я так-то их для пульта брал.
Ну Алик! Ну… Ну!
Ты смотри, а!
Чё делается, а?
Ну чего, поехали?
Поехали! Поехали!
О, оклемался?
Ты это, посиди пока, тут с децл осталось.
Ну? Что же вы так сплоховали-то?
Приехали в чужой регион,
провели разведку, не изучили противника.
Ну что же вы, не знали в лицо
членов нашей читальни?
Пожалуйста… Пожалуйста, я заплачу!
Деньги не проблема.
Проблема, действительно, в другом.
В общем так,
либо сейчас же называете нам
имя заказчика,
а потом свидетельствуете
против него на съезде,
либо завтра найдут ваш обгорелый труп.
Я… Я… Я ни при чём. Я не убивал никого.
Фамилия!
Марченко.
Это Марченко! Он приказал!
- Значит, вы готовы к сотрудничеству?
- Типа!
Да! Да, товарищ Лагудов! Да!
Это ЧП!
Я… Товарищ Лагудов,
нам нужен съезд!
Завтра нужен!
Ну что делать?
Это из-за квартиры, да? Забирайте.
Да бог с вами, Алексей Максимович,
квартира тут ни при чём.
Я понимаю, вы напуганы,
и я очень сожалею,
что нам пришлось познакомиться
в таких обстоятельствах, но…
Я клянусь светлой памятью вашего отца,
эти люди хотели вас убить.
Поэтому нам пришлось действовать
так жестко, решительно.
А вы кто?
Действительно.
Извините, мы не представились.
Ну, вот перед вами все члены
нашей, так сказать, организации.
Вот Саша, Вероника —
они вас охраняли в дороге.
Вот Аннушка — сестра Вероники.
Марат Андреевич —
наш семейный доктор, так сказать.
Николай Тарасович — наш богатырь.
Игорь Кручина — повар от бога,
я рекомендую вам.
Таня — добрый и отзывчивый человек.
Ну и я — Маргарита Тихоновна Селиванова.
Мы все друзья вашего отца,
и, я вам более скажу, мы его…
библиотека.
Что?
Библиотека. Мы читаем книги.
Вот такие.
Секта?
- Чё сразу секта?
- Саш.
Она… раритетная?
Ну, в книжном, я думаю,
она бы стоила копейки,
но это…
это необычная книга,
и именно из-за нее вас и хотели убить.
Это очень всё трудно понять, я понимаю.
Мы попозже вам всё объясним,
а сейчас вам надо отдохнуть.
Да и нам решить парочку вопросов.
Простите, если это всё из-за книги,
и она, слава тебе господи, уже у вас…
- Я бы, может…
- Алексей Максимович.
Выходить наружу
для вас сейчас смертельно опасно.
- У меня мама…
- А здесь вы среди друзей.
И…
чтобы вы нам окончательно поверили…
Вот.
Маргарита Тихоновна,
вы уверены?
- Маргарита, может быть, не надо?
- Надо.
Это самое ценное, что у нас есть.
Книга вашего отца.
Твою мать.
Тань, уводи его.
Проходите.
Всё готово, можете ложиться.
А вы…
Вы так со мной всю ночь будете?
Так безопасней, поверьте.
Я тихо, постараюсь вам не мешать.
Если вам нужно раздеться, я отвернусь.
Не надо читать.
Извините.
Это опасно.
Что?
Вы так на него похожи.
На кого?
На отца.
Мне очень жаль, что его не стало.
Мне тоже.
Мы с ним…
так близки были.
Тань, пожалуйста,
я ничего не понимаю.
Объясните мне, что происходит?
Ну хорошо.
Это так просто не объяснить.
Есть книги.
Написал их советский писатель Громов.
Издавались они в разное время,
разными тиражами.
Так вот, эти книги,
они как бы волшебные.
Тань, пожалуйста…
Ну…
Ну вы серьезно?
Я… Я пробежал пару строк,
но это же графомания.
Это какой-то соцреалистический бред.
В том-то и секрет.
Если прочесть пару строк,
то читать дальше не захочется.
А если прочесть всё целиком,
не отрываясь,
выполнив условие непрерывности и тщания,
то книги покажут свою силу.
Великую силу.
Книги? То есть их много?
Известно шесть.
Книга Силы, Книга Терпения, Книга Власти,
Книга Ярости, Книга Радости
и Книга Памяти.
Говорят, что есть еще седьмая —
Книга Смысла.
Но ее все ищут,
и пока никто не может найти.
А вот эта какая из них?
Это Книга Ярости.
Она очень, очень опасная.
Не стоит читать ее без подготовки.
«Казанцев стоял посреди
золотистого пшеничного моря,
и грудь его вздымалась радостно, мощно.
Комбайны шли ровной,
словно парадной шеренгой —
могучие, неукротимые.
План был перевыполнен,
это была чистая победа.
Он почувствовал, как в его жесткую ладонь
вложила свою нежную
девичью ладошку Анфиса.
И понял вдруг, что вот эту вот руку
он не хочет отпускать никогда».
Таня,
вот этот вот, я прошу прощения,
словесный понос?
Вот это очень, очень опасная
Книга Ярости, да?
Я понимаю.
Но когда-нибудь вы прочтете.
Это мой отец придумал вот эту секту?
Это не секта.
Это не секта.
Н-да…
Хорошо…
Да.
Просто это… какое-то безумие.
Но вы при этом вменяемый человек.
Какой-то ужасный день.
Я, наверное, с ума сойду.
- Может быть, хотите поспать?
- Да, поспать.
Да, пожалуй, посплю.
Посплю, и завтра вы мне
обязательно всё расскажете,
а может быть, даже,
ну я не знаю, прочтете мне какую-то…
книгу вменяемости, вот.
Я как-то приду в себя так…
Может быть, у нас с вами
завяжутся какие-нибудь отношения.
Я вас приглашу в ресторан, поцелую.
А пока, знаете ли,
посплю…
Тань,
только вы, пожалуйста, никуда не уходите.
Мне, вот, с вами как-то спокойней.
С вами, с вашей шпагой.
Я кап-кап-кап…
Я буль-буль-буль…
Маргарита Тихоновна, он ушел!
Мы здесь, собирайте всех!
- Что случилось?
- Замок вынес, сука!
- По ходу, к речке двинул.
- Ну так давай к речке!
Мы тогда к железке.
Ты почему здесь? Твой объект — Вязинцев.
Я к железке! Девочки, разделитесь!
Твою мать…
Господи, помоги!
Ты можешь еще раз рассказать?
Я чего-то недопонял.
Еще раз:
за мной гонятся,
я их не знаю.
Может, риелторы черные, может, еще кто.
Посадите меня, пожалуйста,
на поезд до Москвы. Я заплачу.
Бандиты, значит?
А чего гонятся?
Я не знаю!
Я квартиру продаю, аванс получил.
Может, отследили.
И чего, большой аванс?
Полторы штуки баксов.
Возьмите себе,
только купите билет и посадите на поезд.
Пожалуйста.
Как же так, товарищи?
В одну ночь — два побега.
Ну ладно Колесов!
Но этот-то вообще ничего не понимает.
- Да еще и книгу унес.
- Хватит уже, Марат Андреевич.
Надо парня искать, единственный свидетель.
Может, на квартиру пойти? У него вещи там.
А может, он вообще Марченко завербованный?
Сразу он мне что-то не понравился.
Если Марченко до него доберется,
он не жилец.
Ну и что будем делать с советом?
Без свидетеля они нас прям там
и нашинкуют на антрекоты.
Он, наверное, в милиции.
Он в милицию мог пойти.
Блин, только бы не туда.
Наверняка «гореловскими»
куплены все до единого.
Я думаю, что он
на московский поезд пойдет.
Значит так, давайте в 7:30 на вокзале,
ну если до этого не найдем.
Игорь, Таня, за мной в милицию.
Остальные, сами распределитесь.
Маргарита Тихоновна,
я пыталась ему объяснить,
и мне казалось, что он понял.
Молись, что б мы его раньше нашли.
Тут тебя никто не найдет, не ссы.
Я пока на вокзал съезжу, билет куплю.
Через пару часов разбудим
и на вокзал отвезем, поезд в 7:30.
А это у нас перебои со светом.
Если что, вот.
Огонь есть у тебя?
Ну всё, давай.
Отдыхай!
Мужики, говорил же, ну нет тут ни хрена.
Слышь, Сусанин.
Полдня по говнам топаем —
сраной каски не нашли.
Ну ты чего, а?
Ну тебе же люди говорят. Где лежак-то?
Простите.
Я не… Я правда, я не понимаю.
Местные говорили, что немцы сюда уходили.
- Свернули где-то не там.
- «Свернули где-то не там».
Мозги у тебя не там свернули!
Простите меня.
- Пробухал всё!
- Хорош, мужики.
Держи.
Спасибо.
- Простите меня, я…
- Бывает.
Нам ночлег нужен, стемнеет скоро.
Я понимаю.
Щас…
Вот здесь
деревня должна быть.
- Там?
- Да.
Ну пошли.
Пятнадцатый, может, и раньше.
Да вон, они уже расчесали наверняка.
А вдруг нет?
Дай-ка клюшку.
Лопату дай!
Подсвети.
Учитесь, пока я живой.
Слышь, фартануло тебе!
Мать честная,
я такой жирняк первый раз вижу.
Смотри, как получается.
Целились мы в порося, а попали-то в лося!
Мужики,
это завтра понесем,
потом еще одну ходку сделаем.
Только Гаврила наш сдаст поляну.
Жопой чую.
Что предлагаешь?
Похаваем и спать ляжем.
А утром назад двинем.
Надеюсь, не заблудимся.
Ну здравствуй, сынок!
Что же ты моим ребятам
про книгу не сказал?
Давай-ка ее сюда,
только спокойно,
без лишних движений, договорились?
Слышь, браток,
не спится тебе, да?
Серия 2
Я артист, хороший артист.
Я добьюсь успеха.
Голливуд!
Нет депозит - нет виза.
Здравствуй, сын.
- Я понимаю, я был тебе плохим отцом.
- Ты мне не был никаким отцом.
Я изменился. Я хочу,
чтобы ты узнал меня. Другого меня.
Вот письмо.
Если что-то случится, сохрани его.
«От полученных ранений Максим Вязинцев
скоропостижно скончался
в райбольнице Широнино тчк
просьба прибыть на опознание зпт
вступить в законное наследство».
Вот и всё. Отмаялся Максим.
«Дорогами труда»! Продайте, а?
Я клянусь светлой памятью вашего отца,
эти люди хотели вас убить.
Поэтому нам пришлось
действовать так жестко.
- А вы кто?
- Мы все друзья вашего отца.
И я вам более скажу, мы его…
библиотека.
Есть шесть книг.
Они как бы волшебные.
А вот эта какая?
Это Книга Ярости.
Она очень, очень опасная.
Не стоит читать ее без подготовки.
Давай-ка ее сюда.
Меня спрашивают:
«А ты, батюшка, проповеди читаешь?»
«Ну а, скажем, Бога ты видел?»
Вопросец, да?
А Бог ведь…
есть что такое?
Бог есть любовь.
Муж любит жену,
жена любит мужа.
Дитя неразумное — мать свою и отца своего.
Стало быть,
Бог приходит в нашу жизнь вместе с семьей.
Семья — это от Бога.
Так, отвечая на вопрос,
видел ли я Бога,
скажу: «Каждый день вижу».
В глазах жены моей.
В глазах дочери моей.
За что каждый день говорю спасибо Ему.
Чё, святоша?
Думал, я не узнаю,
кто моих с ширевом сдал?
Жить тебе, опарышу, осталось до ночи.
Готовься.
Скоро с бывшим начальником встретишься.
Вот дохляк.
Как он водилу-то грохнул,
который дочку сбил?
Да, товарищ Шульга, понимаю.
Ну, не оставим же так.
Хорошо. Спасибо, ждем.
Я не убивал.
Я не убивал. Я не мог этого делать.
Это гипноз какой-то, я не убивал.
Да не вы, не вы, Алексей Максимыч.
Книга это, пора бы уж поверить.
Это вы…
Вы всё срежиссировали. Вы меня подставили.
Я не убивал.
Давай-ка, глотни.
Вы меня кровью решили повязать, да?
Не выйдет.
Я всё про вас расскажу.
Да бог с вами,
никто вас не держит, вы свободны.
- Свободен?
- Ну конечно. Вот ваши деньги.
Только вы убили трех человек
с особой жестокостью, Алексей Максимыч.
Через два часа
здесь будет все милицейское
начальство района, потом области.
Ну а уж к обеду
вас будет искать вся милиция страны,
включая транспортную.
Ну и что? А я им всё расскажу.
Ну что же им расскажете-то, милый?
Про книжку волшебную?
Или про секту так называемую?
В общем так, решайте.
Или вы сами по себе,
ну и берете на себя ответственность
вот за всё, что вы тут устроили,
или мы берем на себя ответственность
за вашу свободу, за ликвидацию улик,
ну а вы остаетесь с нами
и делаете всё, что мы вам скажем.
Чего, могильщиков вызвали?
- Угу.
- Скандала-то не было?
Был еще какой.
Шульга такую истерику устроил.
Ладно, ехать пора. Машину подгоняй.
Алексей!
Пойдемте.
Таня, прости.
На.
Полегчает.
Это что?
- «Абстинентиа».
- Что?
Это на латыни.
А по-русски — ломка, отходники от книги.
Пей, не бойся.
Тут ромашка, зверобой, сушеный гриб.
Отлично повышает тонус.
Кстати, я Луцис Денис.
Вязинцев Алексей.
Рукопожатие ладонью вниз —
очевидное стремление
захватить власть над собеседником.
- Что?
- Интересный факт:
традиция рукопожатия зародилась
в первобытных племенах.
Так воины показывали, что безоружны.
- А позже в древней Греции…
- Денис, можно я потом послушаю?
Голова очень болит.
Сегодня рубль снова существенно вырос,
и средний курс сейчас составляет
уже 21 рубль 80 копеек за доллар.
Ну что, товарищи,
в Совете страшный скандал.
Марченко подал встречный иск.
Но, учитывая то, что произошло в милиции,
оправдаться, думаю, будет сложновато.
Видимо, сатисфакции не избежать.
Ну, в конце концов,
надеемся на лучшее, а готовимся к худшему.
Товарищи, началось.
…к которому мы обратились
по поводу таинственной пропажи
сразу нескольких офицеров милиции,
комментариев получить не удалось.
Но из источников,
пожелавших остаться неизвестными,
мы выяснили, что буквально накануне
областная прокуратура
вынесла постановление
о начале расследования в отношении
должностных лиц широнинской милиции.
Таким образом, слухи о том,
что пропавшие офицеры…
Ты погляди, ни кровинки.
Чисто аварийка поработала.
…расследования,
не так уж и непохожи на правду.
- Следующий…
- Кто их научил так разговаривать?
…злоумышленники взломали…
Ну что?
Мы свое обещание выполнили,
про вас ни слова.
Ваша очередь,
Алексей Максимыч.
Я?
Вы мне сказали остаться — я остался.
Я ничего не обещал.
Сегодня ночью состоится экстренный съезд
Совета библиотекарей.
- Я тут ни при чём.
- Ну хватит уже!
Посмотри на него,
торгуется, как баба на базаре.
Ты свидетель,
поэтому поедешь на совет с нами.
Расскажешь, что был утром
в отцовской квартире,
потом то, что на улице.
О милиции молчи.
Что нужно, сама скажу.
Ну а потом, после совета,
если всё закончится хорошо,
получишь свои деньги за квартиру
и уедешь в Москву.
Я тебя лично довезу
и маме на руки сдам. Ясно?
Вопросы?
А если всё плохо закончится?
Ну тогда нам всем не повезло,
что с нами нет твоего отца.
Я спать очень хочу.
- Можно я пойду?
- Я провожу.
Тань,
тебе что, понравилось бегать за мужиками?
Ну имей гордость.
Ты тоже, Денис, имей гордость.
Ну что, товарищи, давайте соберемся
и обсудим нашу позицию на совете.
- Здорово!
- Здорово.
Смотри, кого привезли.
- Это он, да?
- Ага.
Привет, чувак!
- Здрасьте.
- Я Гриша.
Рад, что ты с нами.
- А не знаешь, они здесь зачем?
- Да это так, на всякий случай.
А вот и «всякий случай».
Гореловские.
Да, ладно, расслабься. Погнали!
У гореловских боевое крыло из афганцев.
Марченко — бывший замполит,
специально их в читальню собирал.
Вон он.
Штандартенфюрер Марченко,
собственной персоной.
Почему штандартенфюрер?
За пристрастие к пыткам.
Ну фетиш у человека такой.
А ведь когда-то на одной стороне
с твоим батей сражался.
А это Президиум Совета библиотек.
Самые главные.
Прям политбюро.
Почему именно они?
Это те, которым книги сами открылись.
Ну, природные библиотекари.
Типа перст судьбы.
Вон тот, здоровый, на цыгана похож —
это Лагудов.
Дипломат. Любые вопросы
за бабки решить может.
Ему Книга Радости открылась.
Рыжая фурия — Шепчихина.
Доктор наук, между прочим.
Ей Шульга книжный фонд доверил.
Книгу Памяти нашла.
Ну а этот буратино пучеглазый —
Шульга, самый главный.
Ему Книга Власти открылась.
Он ее перед заседаниями каждый раз читает.
У нас тут народ горячий,
всякое может случиться.
Так, товарищи,
на повестке сегодняшнего дня,
а точнее сказать, ночи,
иск широнинской читальни
к гореловской читальне.
Исполняющего обязанности
библиотекаря широнинцев,
товарищ Селиванова, прошу вас на сцену.
И ответчик, товарищ Марченко,
пройдите к нам.
Товарищи!
Мы обвиняем гореловскую читальню
и лично ее библиотекаря товарища Марченко
в попытке насильственного
захвата Книги Ярости
и покушении на убийство
Алексея Вязинцева —
сына нашего погибшего библиотекаря
Максима Даниловича Вязинцева.
Неделю назад
наш библиотекарь Максим Данилыч
был хладнокровно зарезан
в собственной квартире.
Внутри было всё перевернуто,
убийцы искали Книгу Ярости,
которую Максим Данилыч хранил у себя.
Приехавшие на место преступления
сотрудники милиции
также обшарили все углы —
они тоже искали книгу.
Как позже мы узнали
из достоверных источников,
сотрудники милиции подкуплены
и работают на Марченко.
Чтобы выманить преступников,
мы пустили слух,
что книга передана Алексею
по наследству, как и полагается.
И что же? Наш расчет оказался верным.
В первый же вечер,
когда Алексей приехал в Широнино
оформлять документы и продавать квартиру,
тут же объявились покупатели —
некто Колесов сотоварищи,
которые и обнаружили
подложенную нами книгу в квартире.
Как позже показал на допросе Колесов,
нанятые Марченко,
они должны были
выманить Алексея из квартиры,
завести его в лес и убить его там.
При выходе всех из дома
книга уже была похищена.
Чтобы ее отбить,
нам пришлось применить силу.
Наемники оказали отчаянное сопротивление,
в результате чего трое из них были убиты,
а Колесов взят в плен
и дал признательные показания.
Ну, к сожалению, этой же ночью
Колесову удалось бежать.
Браво, браво. Боже, какая прекрасная речь!
Не пасть ли прямо сейчас на колени?
Не разрыдаться ль под тяжестью
предъявленных обвинений?
Не распустить ли гореловскую читальню,
раз она запятнала себя
столь чудовищными злодеяниями?
Не юродствуйте, товарищ Марченко.
У вас есть что сказать по существу?
По существу, пожалуй, сказать-то и нечего.
А пока связь между мной и сынком Вязинцева
подтверждает, уж извините за каламбур,
только одно «существо».
Позвольте предъявить это существо съезду.
Вот сука.
Значит, Марченко явился с козырями.
Хочу обратить внимание Совета,
что в таком состоянии товарищ Колесов
пришел к нам за защитой.
Вот как допрашивает широнинская читальня.
Это провокация!
Мы никого не пытали!
И я прошу обратить внимание, раны свежие!
Всё, хватит, хватит. И так всё ясно.
Уведите его.
Я считаю, что Совет обязан за садизм
и превышение мыслимых правил
распустить широнинскую читальню,
книгу изъять в общий фонд,
а участников расправы предать трибуналу.
А хрена лысого тебе не выкусить?
Щенок, это ты мне?!
Я боевой офицер!
Саша!
Тихо, тихо!
Стоять!
Вернулись на место!
Это чего щас было?
Книга Власти — это не просто так.
Всем успокоиться.
А вам, товарищ Марченко,
первое предупреждение.
Здесь Совет принимает решение.
Спасибо, товарищи. Спасибо.
Совет библиотек изучил
взаимную претензию
широнинской и гореловской читален
и пришел к выводу,
что ни одна из сторон не предоставила
исчерпывающие доказательства другой.
Учитывая серьезность ситуации
и тяжесть обвинений,
Совет библиотек полагает,
что единственно возможным решением
данного конфликта является…
сатисфакция.
Пусть всё решит поле боя.
Количество участников —
по 20 человек с каждой стороны.
Проигравшая читальня будет распущена,
а книги будут переданы победившим.
Наблюдателем от Совета буду лично я.
Прошу подготовить списки
и предоставить к завтрашнему дню.
Собрание окончено, все свободны.
- Маргарита Тихоновна.
- А?
- Я пойду машину прогрею.
- Давай, Игорь.
Да, приплыли…
Не паникуй, побарахтаемся еще.
Ну что,
Маргарита Тихоновна, а?
Может, книжечку по-хорошему отдадите?
А то мои парни вас всех в капусту нарубят.
Ой, Сергей Петрович,
топорики-то не обломаете?
У вас даже библиотекаря нет.
Максим-то уже не поможет.
А этот от страха еле стоит.
Я за тобой лично приду, Вязинцев!
Тихо-тихо-тихо-тихо.
- Иди сюда!
- Стой.
Саш!
Пойдем.
Я ни хрена не понимаю,
что происходит, какая сатисфакция?
Бой. Читальня на читальню.
До полного истребления
выставленного отряда.
В каком смысле?
Вы что, будете драться насмерть
с этими мужиками?
Да, и всё из-за тебя.
Из-за меня?
Да, потому что если бы ты не сбежал
и не случилось бы
всего вот этого в милиции,
то им…
у них бы не было бы повода
не принять твои показания.
- Тань.
- То есть это я виноват?
Так, то есть это вы всё заварили,
подкинули книжку,
устроили засаду — виноват я?
Вы нормальные?
Я думал, вы в совке застряли,
а вы в каком-то средневековье!
Какие-то бои,
какие-то сатисфакции, какие-то шпаги!
Вы все толкиенисты хреновы! Психи вы все!
Ну не все.
Алексей Максимович, Совет хочет
пообщаться с вами персонально.
Если товарищ Селиванова не возражает.
Ну и вы, конечно,
Алексей Максимович, если не против.
Пройдемте.
Алексей Максимович,
мы решили не разбирать ваше дело публично.
В какой-то степени вы жертва.
Мы же понимаем,
что широнинцы использовали вас втемную.
Вас же, наверное, дома мама ждет?
Так вот, Алексей Максимович,
поезжайте домой к маме, в Москву.
Про книги, конечно,
язык надо держать за зубами,
иначе дело об убийстве
трех сотрудников милиции
немедленно всплывет.
Совет понес расходы
по зачистке отделения милиции.
Конечно, вам надо будет компенсировать.
Так вот что мы вам предлагаем,
Алексей Максимович.
По нашим правилам,
книга, открывшаяся
природному библиотекарю,
передается по наследству.
То есть книга вашего папеньки,
Книга Ярости — она ваша.
Отдайте ее нам, и мы в расчете.
Согласны?
- У меня есть выбор?
- Ну, выбор есть всегда.
Вы можете вступить в широнинскую читальню,
передать им книгу вашего отца
в качестве вступительного взноса.
Но вам придется
поучаствовать в сатисфакции.
Что в вашей ситуации
абсолютно верная смерть.
Альтернатива ясна.
- Когда я смогу уехать?
- Когда закончится сатисфакция.
Книга Ярости сейчас у Селивановой?
Ну вот.
Добровольно она ее не отдаст.
Вы же видели,
что она тут устроила из-за книг?
А когда сатисфакция закончится,
к сожалению, никого из них
не останется в живых.
Книги Терпения и Памяти
отойдут Марченко за победу.
А вы нам отдадите Книгу Ярости.
Так что сидите в квартире,
никуда не ходите.
Когда всё закончится, мы с вами свяжемся.
Капелюшечка, приехал
на пару дней хату продать —
и шибзда широнинской библиотеке.
Остальные уехали собирать людей.
Вы садитесь в коляску, так безопаснее.
Да, Пал Семеныч.
Ну так что, подсобите?
Спасибо за помощь. Ждем.
Так, ну с Алексеем нас одиннадцать,
а с коллонтаевскими
и григорьевскими — семнадцать.
Осталось трое бойцов.
Лёх, проходи, ты чего как неродной?
Так… Товарищи!
Слушайте, мне правда очень жаль,
что я вас подставил так своим побегом.
Вам теперь надо биться насмерть.
Ну, хорошего, конечно, мало.
Но с нами Вязинцев,
мы еще посмотрим, кто кого!
Нет-нет-нет! Я свою часть выполнил.
И Совет мне сказал,
что я могу не участвовать.
- Так что…
- Подожди, чувак.
А мы думали, ты с нами.
Чувак, я думал, что я приеду
в Широнино, продам квартиру,
через неделю
буду в Лос-Анджелесе пить вино.
Вместо этого шесть трупов за сутки!
Извините, я не готов.
За Максим Данилыча не хочешь поквитаться?
Я не знал Максим Данилыча!
Чего мне за него квитаться?
Может, он сам виноват
в том, что его зарезали.
За базаром следи.
Он мне заместо отца был.
Значит, хотя бы у тебя был отец.
Поздравляю!
Понятно.
Значит, надо искать четверых.
Может, Каюмову набрать,
всё-таки старая гвардия.
Алексей! Алексей, подожди!
Господи, ну что?
Я понимаю, мы не договаривались,
что ты будешь драться вместе с нами!
Ты сможешь уйти в любой момент!
Ну подожди!
Но…
Но понимаешь, Максим Вязинцев —
это был символ для нас!
Он всегда первым шел в бой,
прикрывая всех нас, и всегда победа!
И вот его убили.
Ну мы как будто сердца лишились!
- Но появился ты…
- Я всё прекрасно понимаю.
Но я не мой отец!
Я другой Вязинцев!
Я людей не убиваю!
- Обычно.
- Ты как боец, ты как знамя нам нужен!
Ну знаешь, как это важно,
когда ты в бой идешь!
Я не знаю! И если честно,
у меня нет особого желания узнавать.
Извините.
Я понимаю, ты обижен на отца,
но он не мог жить с вами!
Нам запрещено иметь семьи,
если члены семьи не посвящены.
А посвятить —
это значит вовлечь во всё это!
Выбор есть всегда. Так?
Так.
Я всё детство пытался понять,
почему папа от нас ушел,
что я сделал не так.
Он ведь даже не общался со мной.
Оказывается,
он тут в сраных рыцарей играет.
Это не игра.
Их бы не было б в живых никого,
если бы не Максим.
Кто б спился, кто в тюрьме сгнил,
кто б от голода…
Господи, это так печально!
Но они же мне по наследству не перешли?
Вы все мне…
никто!
Ладно, ты не твой отец
и не обязан драться вместе с нами.
У меня к тебе последняя просьба.
Прочитай вместе с нами книгу.
Чтоб вы все тут поубивали друг друга?
Нет, это другая книга: Книга Памяти.
Она показывает человеку всё самое важное,
помогает это снова прожить
и понять, кто ты.
Мы ее с Максимом всегда читали перед боем.
Это правда очень важно для них.
Хорошо.
И потом я уйду.
Конечно.
Товарищи!
Времени мало, поэтому предлагаю
прочитать Книгу Памяти.
А Алексей с нами почитает. Пойдем.
Садись вот сюда.
«Сколько дорог меряно
этими солдатскими сапогами.
Сколько верст шагано от Смоленска
и до самого Берлина.
Левой! Левой!
Ступали они и по Вильгельм-штрассе.
Левой!
Да и напрямки через
Бранденбургские ворота хаживали.
Левой!
А всё же самой долгожданной
была небольшая тропка
через ячменное поле
к родному селу Прохоровка,
где пахнут вечера топленым молоком,
а ласковый летний ветерок
волнует тихие травы.
Гвардии ефрейтор Егоров
возвращался домой…»
Пап.
Что?
А ты был маленьким?
Конечно, был.
Тогда где твои игрушки?
Не помню.
- Забыл, представляешь.
- Как это «забыл»?
Взрослые всегда что-нибудь да забывают.
В памяти остается только самое важное.
- А игрушки, они, вообще-то, важны.
- Конечно.
Конечно, важны.
Потом человек взрослеет,
в жизни появляются…
другие, более важные вещи.
И про игрушки он забывает.
- А про меня ты не забудешь?
- Да нет, конечно.
Ну что ты такое говоришь, а?
Лёш?
Я тебя никогда не забуду.
Мы с тобой всегда будем вместе, ты и я.
Пошел вон отсюда! Пьянь, убирайся!
- Дай мне с сыном поговорить.
- Я сказала, пошел вон!
- Я сейчас милицию вызову!
- Да я просто…
Зачем? Я просто поговорю и уйду.
Нету его, он у бабушки.
Зайди через четыре года,
может, дома будет.
Да, я просто пог…
Постой, Лёш, не уходи.
Постой.
Это я.
Я твой папа.
Здравствуйте.
Ты помнишь меня?
Прости.
Прости, что пропал.
Я виноват перед тобой.
Мне очень, очень жаль.
Ты будешь теперь жить здесь?
- Нет.
- Почему?
Я теперь не могу.
У меня сейчас дела, очень важные дела.
Они изменили меня, и не только меня.
А вам с мамой они могут навредить.
Прости меня.
Всё, хватит, уходи.
Пап, не уезжай!
Пап, пожалуйста!
Пап, ну пожалуйста! Папа!
Пап, не уезжай, пожалуйста!
Пап, не уезжай! Ну пожалуйста!
Папа! Не уезжай, пожалуйста!
Папа…
«Здравствуй, Алексей.
Смешно начинать, как в плохих детективах,
но если ты читаешь это письмо,
то, возможно, меня уже нет в живых.
Хотя, надеюсь, что всё-таки это не так,
и моя кислая рожа еще не раз надоест тебе.
Но если нет, ну что ж…
Жалею только об одном: что не был
с тобой рядом, когда был нужен.
На то были причины.
Нет смысла их описывать здесь,
это будет выглядеть бредом сумасшедшего
или ты сам уже обо всём узнал.
Я и предположить не мог,
что такое возможно,
но мир оказался сложнее
моих представлений о нём.
В нём есть что-то большее, чем мы сами,
и нам это только предстоит постичь.
Я знаю, сколько боли принес.
Надеюсь, ты сможешь
понять меня и простить.
И еще я надеюсь, что у тебя получится
то, что не получилось у меня.
Будь осторожен. Люблю тебя.
Твой непутевый старик.
Сохрани это письмо для меня или для себя.
Верь Селивановой».
Что приуныли, товарищи?
Читальня у нас боевая, гвардейская.
И трусов среди нас отродясь не бывало.
Запомните,
мы не идем героически погибать.
За нами правда.
Значит, победа будет за нами.
Мы готовы.
Рита, командуй.
Давай еще подождем.
Да не приедет он.
Ну что, товарищи.
По машинам.
А я знал!
Сухарь, с тебя стольник.
Я с вами.
Ну что, по машинам!
- Но только как знамя.
- Ну конечно.
Что не доделал мой отец?
- В смысле?
- Он в письме написал.
Давай потом.
Садись.
Это что?
- Книга.
- Зачем?
- Для библиотекаря это знак отличия.
- Угу.
Оружие Максима Даниловича.
Ну что, командуй.
Что говорить?
Ну, как в кино: «Вперед, за мной».
Товарищи!
Вперед, за мной!
Я не знаю, куда идти.
Туда?
Ну всё.
Теперь будет замес.
А вы уверены, что противоположная сторона
не придет с «калашами», с «макаровыми»?
Исключено.
Огнестрельное оружие запрещено правилами.
Колото-резаные раны
проще всего замаскировать
от внешнего мира под несчастный случай
или обычную бытовуху.
Пулевые ранения исключают
любую иную трактовку.
А еще от огнестрела шума лишнего много.
А раньше еще луки и арбалеты были,
но потом отказались.
А то не доблестная битва,
а какая-то ссыкливая
перестрелка получалась.
Но ножи или снаряды метать можно —
так что не зевай.
- А это кто?
- Всем привет!
- Здорово.
- Здорово.
- Здорово.
- Спасибо.
Привет.
Тимофей Степаныч.
Алексей.
Это коллонтаевская читальня.
А вон григорьевские стоят.
Опа…
А вот и гореловские пожаловали.
Это кто?
В Древнем Риме, помнишь,
на гладиаторских боях, ликторы.
У них секиры были, а у этих весла.
- Ликторы?
- Секунданты.
Эти, с веслами, следят за порядком.
Вмешиваются, если поединок идет
не так, как нужно,
или кто-то попытается сбежать.
Слушайте.
Давайте просто отксерим книжку,
копию себе оставим, а им отдадим оригинал.
А?
Никакие копии не работают.
Поскольку сатисфакция
назначена Советом библиотекарей,
ни одна из сторон не имеет права выбора.
Выбор книги осуществлялся жребием.
От широнинской читальни
выставлена Книга Терпения.
От гореловской — Книга Власти.
«Серебряный плес»!
Фух, ну слава богу, уже легче.
Книга Терпения. Живем, Лёх.
А это что за книга?
После нее никакая анестезия не нужна,
хоть аппендицит удаляй.
Только слушать надо внимательно.
«Апрель начался вихрями и морозами.
А потом вдруг сдалась зима.
Еще несколько дней назад
не видно было в поле ни клочка земли,
торчали лишь вытаявшие в сугробах кустики,
как вдруг на южном склоне
осенняя пахота показалась,
а там грачи вышагивают. Когда прилетели?»
Работает.
- Товарищи!
- Становись!
Сатисфакция между между широнинской
и гореловской библиотеками!
Построение на Книгу Терпения!
Становись!
Так, стой на месте,
тебя все будут защищать.
А Аннушка рядом, с ней не страшно.
Правила стандартные:
бьетесь в пределах поляны.
Не стой как засватанный,
двигайся, уворачивайся.
Если бьешь — не следи за ударом.
Попал, не попал — неважно.
Главное, постоянное движение!
Давай, библиотекарь.
Попытки побега пресекаются ликторами.
- А вы что скажете?
- О чём скажу?
Ну вот об этом обо всём.
Это ж средневековье какое-то.
- Вам не страшно совсем?
- Да не особо.
Книги несут смысл жизни тем,
кто его лишился.
За это умереть не страшно.
Потеря библиотекаря останавливает бой.
Что? Кого потеря?!
Строй держать!
Помогите!
- Лежать!
- Широнино!
Спасай библиотекаря!
Нет-нет, нет. Помогите…
О боже!
Именем Совета, сатисфакция окончена!
Библиотекарь убит!
Ну что ж, поздравляю с победой.
Недооценил вас Марченко. Серьезно воюете.
Старая гвардия, товарищ Шульга.
У нас же половина ветеранов,
считай, еще с Невербина.
И вот, новый библиотекарь.
Орел!
А, так вас можно
с новым библиотекарем поздравить?
Можно-можно.
Алексей Максимович перед боем
сознательно взял на себя обязанности.
Какое мужество…
А про правило, по которому
в случае смерти библиотекаря
бой прекращается, заранее знал?
Ну что ж,
«безумству храбрых», как говорится.
Я-то, грешным делом, подумал,
что библиотекарем вас,
не спросив, выбрали.
Ну чего, дело нехитрое,
человек вы неискушенный,
опыта в бою никакого.
Убьют вас быстро, тут и бой кончится.
Потом уж мы, как говорится, разберемся.
А вы, оказывается, герой. Поздравляю.
Ой, давайте без этих грязных намеков,
товарищ Шульга.
Да, и правда, время дорого.
Именем Совета
гореловская читальня распущена,
Книга Власти отныне ваша.
Удивили, Алексей Максимович.
Ну что ж, будьте осторожны.
Это серьезная книга.
Видите, до чего она Марченко довела?
- Тебя звать как?
- Фигура.
Не кликуху, имя скажи.
Тимур. Тимур Ковров.
Тебя же Коля Лосось опустил?
Лосось. По подставе два года назад.
В клубе на петушиный стул усадил.
Вот что,
сегодня в столовке подойдешь к нему
и оближешь ему лицо.
- Убьет.
- Не убьет.
Зашкваренным станет, как и ты.
Захочешь, потом сам его опустишь,
ну или пришьешь.
Никто за него не вступится.
Ладно.
Ты чё, петушара!
Ты чё? Ты чё, сука?!
Завалю, тварина!
Тормози, Лосось.
Зашквар, Коля.
За этот стол ты больше не сядешь, понял?
Иди к обиженным
и посуду свою зашкваренную забери.
Да вы чего?
Вы чего, арестанты?
Вы же сами всё видели!
Это была чистая подстава!
То-то и оно, что видели.
Ступай, Лосось, не мороси.
Твоей власти здесь больше нет.
Серия 3
Есть шесть книг. Они как бы волшебные.
А вот эта какая?
Это Книга Ярости.
Она очень, очень опасная.
Не стоит читать ее без подготовки.
Давай-ка ее сюда.
Вы всё срежиссировали. Вы меня подставили.
В общем, так, решайте.
Или вы сами по себе,
или мы берем на себя ответственность
за ликвидацию улик,
ну а вы остаетесь с нами
и делаете всё, что мы вам скажем.
Мы обвиняем Гореловскую читальню
и лично ее библиотекаря товарища Марченко
в попытке насильственного
захвата Книги Ярости
и покушении на убийство Алексея Вязинцева —
сына нашего погибшего библиотекаря
Максима Даниловича Вязинцева.
Вот письмо. Если что-то случится, сохрани.
И еще я надеюсь, что у тебя получится
то, что не получилось у меня.
- Что не доделал мой отец?
- Давай потом.
Единственно возможным решением
данного конфликта является сатисфакция.
Спасай библиотекаря!
Именем Совета Книга Власти отныне ваша.
Будьте осторожны, это серьезная книга.
Силен.
Силен, брат Вязинцев.
Вы опоздали, товарищ Лагудов.
Мы мчались что есть духу,
Максим Данилович.
- Нет.
- Дай сюда.
Нет. Нет!
Руки убери!
Твоя добыча.
- На, возьми.
- С чего это она моя?
Это же не сатисфакция.
Книга должна перейти
в распоряжение Совета.
Совет решил, что ты достоин награды.
- Да?
- За то, что ты сделал для него и…
И?
И за помощь в ликвидации опасной банды,
терроризировавшей читальни.
Значит, Шульга решил избавиться от меня?
Убрать меня из Совета, да?
Книга — всего лишь предлог!
- Вроде как выходное пособие.
- Послушай, Максим.
Ты и твои взгляды на будущее библиотек —
оппортунизм в чистом виде.
Мы не потерпим раскола.
На, бери.
С этим что?
Дорошевича будет судить Совет.
Нет. Нет, Максим…
Максим! Книга!
Максим, он умрет без нее!
Нет! Нет, Максим!
Воры, блудницы,
наркоманы, убийцы.
Вот кто мы есть.
И все мы были мертвы,
и души наши были прокляты.
И в каждом из нас сидел чёрт,
имя которому — грех.
И водил он нас, и кружил,
и к тому привел, что сами себе стали адом.
Непрощенные,
отвергнутые.
Им отвергнутые!
Но сказано:
«И будет на небе больше радости
от одного кающегося грешника,
чем от 99 праведников.
Ибо этот сын мой был мертв, но ожил.
Блуждал и нашелся».
И мы покаялись. Мы ожили.
Прошли геенны огненной и нашлись.
Таков Его замысел.
Давайте же следовать замыслу Отца нашего.
Распространять веру Его.
Вырывать грешных из липких лап тьмы
и вести заблудших к свету.
К свету, который теперь горит
и в наших сердцах.
Аминь.
Ты, говорят, много книжек пожег?
Совсем сдурел?
Ты что творишь, охранник?
Давай-ка поскромней.
Меру знай.
На них молиться надо, а ты сжигаешь?
Нехорошо.
Ты бы с таким усердием Книгу Смысла искал.
Я тебя и твоих головорезов
поэтому и терплю. Забыл?
Нигде не попадалась?
Дорошевич?
Зачем позвал?
Широнинцы.
Да, совсем распоясались.
Четыре книги собрали.
Терпение себе оставь.
Твоя. Остальные — мои.
С читальней сам решай.
Мне главное — Вязинцев, младший.
Придуши.
С остальными сам разбирайся,
у тебя к ним свой счет.
Ступай.
Я уж не знаю,
что вы там, москвичи, у себя едите.
У нас всё по-простому, зато от души.
Оладушки со сметанкой,
блинчики с творогом,
яишенка и мои фирменные зразы.
Красота!
Красную икру каждый день,
конечно, не обещаю,
но достойное питание гарантирую.
Рубай, библиотекарь.
Все затраты на содержание библиотекаря
берет на себя читальня.
Кормежка, одежка, всё самое необходимое.
Квартирка эта, опять же.
Спасай библиотекаря!
Взносы в Совет сами оплачиваем.
За…
За нами как за каменной стеной.
Инициацию пройдешь, а там узнаешь,
что такое Широнинская читальня
и с чем ее едят.
Хватит!
Ты чего?
Где Селиванова?
Дома, у них собрание.
А тебя решили пока не дергать,
дать возможность оклематься малясь.
Поехали.
Товарищи!
Здрасьте.
А мы как раз
по твоему поводу собрались, Алексей.
Отлично.
То, на что ты пошел ради нас…
Мы все в неоплатном долгу перед тобой.
В бою мы чувствовали, что с нами Вязинцев.
А значит, врагу нас не сломить.
Ну а когда ты нанес решающий удар,
мы все поняли, что ты не случайный человек
для нашей читальни.
У нас теперь четыре книги, товарищи.
Четыре!
И мы все проголосовали единогласно.
Мы предлагаем тебе остаться с нами,
приобщиться к таинству книг,
вести нас за собой…
Ну и что там?
Стать нашим новым библиотекарем.
Это огромная честь, Алёша.
И огромное доверие.
Вы предлагаете мне стать
вашим библиотекарем?
Я…
Я даже не знаю, что сказать.
Это так неожиданно.
Спасибо, конечно, что так высоко
оценили мой скромный вклад,
но это… это не только моя заслуга.
Без вас ничего бы этого не было.
Благодаря вам я попал на сатисфакцию
и смог проявить мужество.
Конечно, отдельное спасибо и благодарность
я хочу сказать моему отцу.
Который смог собрать такой
прекрасный и дружный коллектив.
Мне, наверное, пора признаться.
Да, я признаюсь.
Я всё знал! Всё знал!
И про книги, и про вас, и про вас!
Мне отец всё рассказал.
Товарищи! Да чего там товарищи, ребята!
Я так долго этого ждал!
И теперь я ваш библиотекарь.
И как ваш библиотекарь
я хочу у вас спросить…
А какого хрена вы мне не сказали,
что бой заканчивается
за смертью библиотекаря?
Почему?
- Ты чего тут цирк устроил?
- А вы?
Чувак, ну мы же тоже там были.
Каждый мог умереть.
Никто за твоей спиной не прятался.
Конечно, потому что цель —
это человек с книжкой!
- А дальше как повезет!
- Слышь, мы двоих товарищей потеряли.
Анька погибла, тебя защищая.
Она, наверное, знала, на что шла. А я нет!
Здесь каждый бы отдал за тебя свою жизнь.
Но книгу в бой несет библиотекарь —
таковы правила.
Правила…
Слушайте, а чего же вы мне так
избирательно про правила рассказываете?
Ребята, я просто мог сдохнуть!
По-моему, всё понятно. Слышь!
- Пошел…
- Руки убрал!
Руки убрал!
Руки!
- Слышь, я сказал!
- Разошлись!
Здрасьте!
Широнинская читальня, всё верно?
Миленько, миленько.
Пыльновато, но в целом миленько.
Ух ты, какая прелесть, вы посмотрите!
Уважаемый, а вы, собственно, кто?
А, да, сорри. Мое имя Валентин.
Валентин Иванович.
Я юрист-адвокат,
представляю интересы одного клиента.
Секундочку.
16 мая 1994 года
в результате преступных действий,
совершенных группой лиц,
повлекшее за собой гибель
двух и более лиц,
ответчик, Вязинцев Максим Данилович,
незаконно завладел Книгой Терпения,
принадлежавшей истцу.
Согласно статье 13 пункт 1 подпункт 1
Кодекса Громовского Универсума,
книга может быть передана
третьему лицу в результате:
а) добровольной сделки купли-продажи;
б) официального решения
Совета библиотекарей;
в) победы в сатисфакции;
г) по наследству.
Соответственно,
истец требует свою книгу назад.
А истец кто?
Артём Дорошевич.
Помните такого?
Помните.
Слышь, дружище,
ты бы забрал свой чемоданчик
и шуровал бы отсюда, пока цел.
А истцу своему скажи,
чтоб забыл про книгу.
Она наша.
Клиент предполагал,
что по доброй воле книгу вы не отдадите.
Поэтому был вынужден взять в заложники
одного из членов вашей читальни —
Татьяну Мирошникову. Мирошникову.
Впечатлительных, надеюсь, нет.
Меня самого стошнило.
О боже.
Имеющий уши да услышит!
Видимо, это уши того, кто не услышал.
Ладно.
Если к девяти часам вечера
сегодняшнего дня
вы не принесете Книгу Терпения
к заброшенному депо,
вы в живых ее больше не увидите.
Кроме того,
за убитых членов его читальни
и дальнейшие неприятности
с вас еще три книги,
которые имеются в вашем распоряжении.
Книга Власти, Ярости и Памяти.
Если вдруг вы не принимаете
данные условия,
то сначала в этой банке
окажутся уши Татьяны Мирошниковой,
потом ее повесят,
а затем Дорошевич придет
за всеми остальными. За вами.
Фух. Вроде всё сказал.
Ну ладно. Как говорится,
приятно было познакомиться.
Всего хорошего, желаю вам удачи.
Ух ты!
Барбариски! Обожаю!
Ну, пойду!
Работа. Разрешите?
Всё-таки какая прелесть, а?
До девяти часов вечера.
Слышал, в Воронеже нашли
читальню повешенную.
Думал, совпадение.
Его ведь лет пять в наших краях не видели.
И ведь как подгадал, собака.
- Когда мы после сатисфакции.
- На то и расчет!
Бойцы из нас сейчас, как из подливы пуля.
Что будем делать, товарищи?
- Надо звонить в Совет.
- Ты же знаешь их позицию.
Денис, факельщики вне закона.
Да. Соответственно, и читать не можем.
- А союзники?
- Не успеют. Да и кому?
Все, кто мог, были на сатисфакции.
Подождите. Подождите,
я ни хрена не понимаю.
А кто такие факельщики? У кого Татьяна?
Это банда фанатиков,
они охотятся за книгами.
Только они их не читают.
Они считают книги Громова злом.
Поэтому сжигают их.
Ну понятно, какие-то
очередные психи. Так всё просто:
возьмите и отдайте им книги.
В каком смысле «отдайте»?
В прямом смысле,
возьмите и отдайте им книги.
Вы видели уши в банке?
Почему нет?
Потому что в них
смысл нашего существования.
Потому что каждая книга —
это божественное чудо!
И каждая досталась нам
ценою жизни наших товарищей!
На месте Тани мог быть любой из нас,
и мы все к этому готовы.
Подождите, вы сейчас… Вы серьезно?
Охренеть.
Мужики, ну вы-то чего?
Мы пока с вами тут языками чешем,
они хрен знает там что с ней делают!
Окей, не хотите отдавать, давайте прочтем.
Ярости, например!
Соберемся, назначим им встречу,
прочтем книгу!
Покрошим их, на хрен!
Да не имеем права,
потому что факельщики вне системы.
А правила запрещают использовать силу
для тех, кто вне книжного мира.
Да какие, на хрен, правила,
Маргарита Тихоновна?
Те правила…
которые написаны кровью!
И если читать эти книги налево и направо,
здесь такое начнется, мало не покажется!
А это не началось?
Где мои деньги за квартиру?
Мы с вами договаривались,
что после сатисфакции я их заберу и уеду.
И я свою часть выполнил.
Смотрю я на вас…
Может, эти факельщики в чём-то и правы.
Нужно звонить Шульге.
Шансов мало, но вдруг…
Здравствуйте, еще раз.
Это Алексей Вязинцев.
Я бы хотел с вами встретиться.
У меня есть то, что вас заинтересует.
Через час около ЖЭКа.
Ну что?
Ну что и ожидалось:
«Не можете защитить книги, отдавайте их».
- На хрена вообще этот Совет нужен?
- Времени мало, что будем делать?
Надо книги спрятать,
чтобы до них не добрались.
Ну и нам, видимо, сваливать.
Собираемся.
А Таня?
Товарищи! Товарищи!
Есть… есть идея.
Дорошевичу ведь нужны мы, так?
Он от нас не отстанет.
Давайте заплатим Совету книгой. Одной!
Его ликторы разнесут эту шваль
в два счета!
Или наймем другую читальню.
Да никто не согласится, Денис.
У нас останется три и Таня.
А книга? Ну…
Мы же товарищи! Нас же не книги держат,
а верная дружба и любовь к ближнему!
Правильно?
А на книгу накопим.
- Гриша!
- Чувак, да не сходи с ума!
Тут всем херово!
Книгу спёр.
Вот говнюк, а!
Я правильно понимаю,
вы украли книгу у широнинцев?
Книга Власти, как мило.
А остальные?
Меня интересует обмен книги на девушку.
Хорошо.
Я передам своему клиенту,
и мы назначим время и место.
Нет, нет.
Я хочу совершить обмен сейчас.
К сожалению, это невозможно.
Вы поймите, это же опасные люди.
Мы не можем просто взять
и появиться у них на пороге.
Это исключено.
И вам не поздоровится,
и меня, извините, накажут…
Измажь костюм мороженым.
Забавно! Я, право, не понимаю зачем.
Вы за это ответите. Это нарушение Кодекса!
Замолчи.
Отвези меня туда,
где Дорошевич держит заложницу.
Это да. Конечно!
Почему бы и нет?
Прошу вас!
- Привет!
- Это кто?
Отойди назад, встань спиной.
Выруби его.
Веди к заложнице.
Вот.
Остановитесь!
Всем лечь на пол!
Лежать.
Не-а. Ага, щас.
- Лечь на пол!
- Не-а.
Всем лечь на пол, я сказал!
Взять его!
Уведите его отсюда!
Нет. Нет…
Алексей? Ты ранен?
Башка только раскалывается.
- Ты как? Цела?
- Да.
Подожди, а где тебя взяли?
Меня не брали. Я сам пришел… спасать тебя.
В смысле? Ты пришел за мной?
Ну, другой Тани Мирошниковой
я тут не вижу.
- Один?!
- Не благодари.
Да за что? У них теперь два заложника.
У тебя вообще какой был план,
просто прийти к вооруженным бандитам?
- Да у меня был план!
- Угу.
Я прочитал Книгу Власти.
Я заставил адвоката
привести меня сюда к тебе.
Положил этих всех охранников,
почти всё получилось.
Потом они встали. Потом…
«Потом, потом»! Действие книги кончилось.
Ты не знал,
что у Власти самый короткий эффект?
Вы же инструкции к своим книгам не пишете.
Какого чёрта так голова болит?
Потому что нельзя книги читать часто!
Они съедают тебя.
Не только физически, но и как личность.
Если использовать их с умом,
читать один раз в неделю,
то организм восстанавливается,
а если читать часто,
то книги подчинят тебя себе.
Память может затянуть, Сила истощает,
а Власть разрушает,
в этом смысле она самая опасная.
А ты две книги послушал,
две книги прочитал.
- Об этом точно надо на обложке писать.
- Надо было спросить у знающих людей!
Извините, не было возможности.
Знающие люди отказались помогать.
Теперь у них один выход —
взять книги и бежать.
Я не сомневаюсь, что они так и поступят.
Тань.
Я рад, что ты жива.
Сейчас нам надо подумать
о том, как выбираться.
Знаешь, как это действует?
Это словно вирус проникает в тебя,
и всё…
ты инфицирован.
Превращаешься в куклу.
На всё готов ради новой дозы.
И тебя больше нет.
И тебя не спасти.
Я принес вам книгу.
Делайте с ней что хотите,
только отпустите нас.
Ты ведь Вязинцев?
Да.
Ему было как тебе.
Сыну.
Пока твой отец его не убил.
Теперь Максим тоже сдох.
Всё из-за книг.
Алексей!
- Вы тоже инфицированы, Алексей.
- Лёша…
- Эту заразу невозможно вылечить.
- Отпусти его!
- Ее можно только уничтожить.
- Лёша!
Вместе с самим зараженным.
Лёша!
Нет! Нет!
Папа…
Да.
Артём Олегович, там опять…
Артём Олегович, ноги посмотрите.
Он пальцы обморозил.
Да, я вижу. Антон! Антон, приди в себя!
Папа…
Папа, а ты когда приехал?
Когда-когда… Когда ты спал.
Сядь.
Инна Валерьевна, приготовьте капельницу.
- Диазепам, всё как обычно.
- Сделаем.
Антон!
- Антон, очнись!
- Папа?
- Папа…
- Ну как же так?
Ведь ты же так долго держался.
- Я на тебя столько сил потратил!
- Не скули, а.
Мне жить, в принципе, не хочется.
- С алкоголем как-то легче.
- Не смей!
Не смей так говорить, слышишь меня?
Давай.
Инна Валерьевна,
вы, наверное, идите, я сам.
Давайте.
Антон, чёрт. Антон!
Я тебя сам убью, слышишь?!
Сволочь, своими руками придушу!
Ты думаешь, мне легче? Мне легче?
Сынок…
Давай, Антоша.
Надо поесть.
Пожалуйста.
- Сынок…
- Я не хочу.
Пап.
Ты лучше… почитай мне что-нибудь.
Как раньше.
Что мне тебе здесь почитать?
У меня тут из популярной литературы
только учебник по наркологии Пятницкой.
Вон, тут в тумбочке оставил кто-то.
Да это говно какое-то.
Почитай.
«Глава первая.
Апрель начался вихрями и морозами.
А потом вдруг сдалась зима…»
Дорошевич был обычным врачом.
Он помогал людям,
но у него самого случилось горе.
Книга попала к нему случайно,
но в самый тяжелый момент.
Папа…
Пап…
Папа.
Дай-дай-дай…
И это спасло жизнь его сыну.
Всё, сынок. Всё.
Сын…
А потом Дорошевича нашли.
Кто-то из посвященных.
Ему оставили книгу, но заставили убивать.
Однажды он пришел и за нами.
Но твой отец победил.
Книга перешла ему.
Нет! Он умрет без нее!
Чтобы уберечь Антона,
Дорошевич постоянно
читал ему Книгу Терпения.
А когда он ее лишился…
Он убивал, чтобы сохранить книгу.
А после смерти сына он стал факельщиком.
- Значит, мой отец не убивал его?
- Нет.
Надо наших спасать, он их не отпустит.
Сейчас.
Так…
Вызывали?
Звони широнинцам.
Скажи, Вязинцев у нас —
у них нет больше времени.
- Так до девяти еще пять часов.
- Звони!
Они нужны мне сейчас!
Хорошо-хорошо.
Господи, все такие нервные.
У вас узкой зарядки на последнюю
«Моторолу», случайно, не найдется?
Ага. Понятно…
Сейчас.
Господи, худший день в моей жизни.
Это был Шульга.
Совет готов помочь, но в качестве оплаты
они требуют Книгу Власти.
Я же говорил. Я же говорил!
- Ну хорошо, но книгу-то Вязинцев спер.
- Ну значит, надо его искать!
- Давайте быстро.
- Сука.
Марат Андреевич, Игорь, Гриша,
давайте быстро на вокзал.
Остальные на квартиру к Максиму.
Я здесь останусь, буду ждать,
вдруг Вязинцев вернется.
Выезды из города проверьте!
Пленников убей, книгу сожги.
Книга…
Нет!
Ну чего у вас?
- Пусто.
- Та же херня.
Маргарита Тихоновна!
Маргарита Тихоновна!
На кухне пусто.
- Рита!
- Книг нет!
Товарищи!
Она хочет предложить себя вместо нас.
- Мразь! Мразь!
- Спокойно.
Спокойно.
Господи…
Поднимайся.
Поднимайся.
Книга!
Цела?
Да, вот только подгорела немного.
Да я про тебя.
Ага.
А ты?
Я в порядке.
Спасибо.
Я б не дал тебя убить.
Мы еще не целовались.
Пора.
Самое время.
Пора ребят спасать.
Ну да. Да, да.
Я именно это и имел в виду.
Адвокат говорил
про какое-то заброшенное депо.
Ага, мы знаем, где это. Отойди.
Садись.
Как в кино.
Давно не виделись, Рита.
Последний раз, когда ликторы волокли тебя
по моим грядкам.
Где остальные?
Я одна.
А книги спрятаны, и никто не знает где.
Отпусти пленников и дай моим людям уйти.
Бери меня, Дорошевич. Получишь книги.
Ты думаешь, я хочу отомстить?
Я благодарен вам за сына.
Максим сделал то,
что должен был сделать я как врач.
А ведь он тогда пьяным сел за руль,
устроил аварию.
У него переломы,
а мать погибла мгновенно.
Антон всегда испытывал боль.
Книга нашла его по этой боли.
Я думал, книга — выход.
Читал ему десятки раз, но…
не получив очередной дозы, он не выдержал.
А когда я увидел его в петле, я понял:
туда ему и дорога.
Я не смог бы его спасти.
Забрав книгу, вы освободили меня.
А я освобожу мир от этой заразы.
Это не месть, Рита.
Это моя благодарность вам.
Вязинцева отпусти, он ни при чём.
Он при чём.
Он уже заражен.
Отошли от нее!
Оружие на землю.
Взять их.
Ты что делаешь?
Она убьет тебя!
А Дорошевич убьет ребят.
У тебя есть другие способы их спасти?
- Таня, мы теряем время.
- Угу.
Если у нас есть шанс,
надо его использовать!
Мои планы работают. Я ж тебя спас?
Отдай книгу.
Всё будет хорошо. Просто доверься мне.
Таня?
Спасибо.
Чёрт.
Чего приуныли? Радуйтесь!
Скоро для вас всё закончится.
Вы очиститесь!
Жалко, тебя Максим не добил тогда.
А ты будешь последней.
Я хочу, чтобы ты это видела.
Чтобы ты меня поняла.
Поднимай.
Смотри.
Смотри на него!
Папа…
Опусти.
Всех поднимай!
Всем стоять!
Бросили оружие!
- Отставить!
- Стоять!
На колени!
На колени!
Снимите с них петли и развяжите их.
Стоять!
На колени!
Руки за спину!
Власть…
Это Власть.
Чувствуешь, как она тебя забирает?
Заткнись!
Всё, теперь ты в ее руках.
Лёша!
Отойди! Отойди!
Власть может больше.
Ты можешь больше.
Давай! Давай!
Заткнись! Заткнись! Заткнись! Заткнись!
На пол живо! Лег на пол!
- Не надо!
- Отошли все!
Еще чуть-чуть. Вирусу нужно время.
Он пожирает тебя, как пожирал моего сына.
Как твоего отца.
Вирус?
Ты думаешь, твоего сына убила книга?
Нет. Нет!
Ты знаешь, кто его убил.
Ты. Это был ты, тварь.
Ты должен был его лечить, а не книга.
Ты должен был быть с ним рядом
и держать его за руку.
Это тебе было больно видеть его таким.
Кому ты читал эту книгу? Себе или ему?
А?!
Это тебя книга обманула.
Твоему сыну нужен был отец.
Это ты инфицирован.
Признайся!
Антоша,
прости меня.
Прости…
Нет, пап.
Инфекцию надо лечить.
Таня,
возьми веревку и подойди ко мне.
Всем стоять!
Накинь петлю ему на шею.
Лёш, борись с ней.
Лёша…
Привязывай.
Быстрее!
Пожалуйста, Лёш…
Борись.
Так, всё, быстро!
Уходим.
Вязинцев нарушил
Кодекс Совета библиотекарей.
Отдайте его — и будете свободны.
А у вас есть свидетель, Аркадий Сергеевич?
Мои люди поймали юриста Дорошевича.
Он дал показания.
Прекрасно.
Тогда мы созываем
Совет всех библиотекарей.
Нужно же разобраться, как столько лет
Дорошевичу удавалось творить
свои преступления.
Может, за ним кто-то стоит?
Ну чего, мы пойдем?
Привет.
Привет.
Как ты?
Как будто меня грузовик сбил.
Потом развернулся и еще раз переехал.
Как наши?
Всё хорошо.
Ну вот.
Я же говорил, у меня отличный план.
- Ты неделю лежал без сознания.
- Ну, почти идеальный.
Риск кровоизлияния в мозг.
Да я знал, что всё будет в порядке.
- Да?
- Да.
Мы же так и не поцеловались.
Может, пора?
Я принесу тебе воды.
Ругать будете?
Ну зачем?
Ты прав насчет доверия.
Такого больше не повторится.
Принято.
А ваше предложение еще в силе?
Конечно.
Ты наш библиотекарь, как и твой отец.
Ну ладно, восстанавливайся,
но правил больше не нарушай.
Маргарита Тихоновна.
Вы мне так и не рассказали про отца.
Что он не доделал?
Он хотел найти Книгу Смысла.
Тань,
по-моему, во мне еще
осталась Книга Власти.
- Подожди, это так не работает.
- Я ее чувствую.
Дай воды.
Вот видишь, всё работает.
Сними свитер.
Иди ко мне.
Теперь это моя любимая книга.
Серия 4
Книга Власти отныне ваша.
Будьте осторожны. Это серьезная книга.
У нас теперь четыре книги, товарищи.
Широнинцы совсем распоясались.
Мы предлагаем тебе стать
нашим новым библиотекарем.
Мне главное — Вязинцев. Придуши.
Если к девяти часам вечера
вы не принесете Книгу Терпения
к заброшенному депо,
в живых вы ее больше не увидите.
Книгу спёр.
У тебя вообще какой был план,
просто прийти к вооруженным бандитам?
Да у меня был план.
Я прочитал Книгу Власти.
Отвези меня туда,
где Дорошевич держит заложника.
Всем лечь на пол!
Действие книги закончилось.
Ты не знал,
что у Власти самый короткий эффект?
Нельзя книги читать часто!
Они съедают тебя.
Не только физически, но и как личность.
А Власть разрушает,
в этом смысле она самая опасная.
На колени!
Борись с ней.
Борись.
Что не доделал мой отец?
Он хотел найти Книгу Смысла.
Лялечка,
в универсаме на Ленина
скумбрию по рыбным талонам отоваривают.
Я в очередь встану. Часа на два, на три.
Ну встань.
Пусть хоть что-то в этом доме стоит.
Ах, ты моя хорошая девочка…
Ты мое счастье.
Опять книгу читали?
- Мы же договорились, это секрет.
- Ну конечно, секрет.
Валер, а когда мы с тобой уедем?
А мы с тобой уедем прямо сейчас.
Серьезно?
Ну да.
Ты принеси книгу, и мы поедем.
Поезд в 3:40.
Что значит «принеси книгу»?
А как же девочки?
Я же тебе говорила, что с этой книгой
у нашего салона конкурентов нет.
Зачем тебе нужна эта книга чёртова?
Я ее даже не читала ни разу
перед твоим приходом.
Ты принеси книгу.
Ты не понимаешь, что она значит.
Блин, Валер, ты же мне слово дал.
Дура, я сказал, принеси книгу!
Ты не понимаешь, что это не одна книга,
что их много в мире этих книг
и людей, которые читают, много!
У них сила, у них власть,
они избранные,
они не живут в таком говне, как мы!
И мы придем, дадим книгу,
и они нас примут.
Понимаешь или нет?!
Ты чё, блин, псих?
Значит, я не нужна тебе
без этой книги говенной?
Ну и езжай тогда один.
Только по счету заплати, придурок!
По счету? Конечно, милая.
Вот, на, по счету.
Откуда ты это взял?
На рынке купил.
Представляешь, не так дорого.
Между прочим, люди, которые читают,
тоже убивают из-за книг.
Но им нельзя из огнестрельного оружия,
а мне пока можно.
Книгу принеси.
Я не могу.
Да блин, мать меня точно убьет.
Не убьет, я тебя это… защищать буду.
Книга!
Книга!
Просто положу обратно в сейф,
никто и не заметит.
А книжка-то полное говно.
Еще и про войну.
Вот чё они так над ней тряслись?
Давай, тихо, тихо. Давай открывай!
Открывай давай.
Открывай.
Она… Она была здесь! Честно-честно.
Честно, я не вру! Пожалуйста!
Книга…
Подожди, подожди, подожди, дай я тебе…
Больно, больно, больно.
Я знаю, что больно, больно…
Ты скажи… Ты скажи, где книжка?
Тихо! Тихо, тихо, тихо…
Тихо, тихо. Тихо, тихо, тихо…
Татка?
Я это…
Ну, в общем…
Может, еще погуляем?
Третий месяц тебе говорю —
ноги шире и бей всем телом.
Ой, я тебя разбудил.
Доброе утро.
Утро доброе, а удар у тебя не очень.
Так, Татьяна, вы не на уроке,
и я не ваш ученик.
Меня, между прочим, Дежнёв хвалил.
Хвалил?
Морально поддерживал.
Разные вещи, библиотекарь.
Татьяна.
Это рукоять оружия или…
Я в душ.
Я хочу, чтобы ты узнал меня,
другого меня.
Что не доделал мой отец?
Он хотел найти Книгу Смысла.
Привет. Я Тата из Нижегородской читальни.
Мне нужна ваша помощь.
Можно войти?
А вы тут неплохо ориентируетесь.
Максим Данилович был мне как отец.
Он меня не стеснялся, а вы?
И я не буду.
А что у вас случилось?
У нашей читальни украли книгу,
единственную Книгу Радости.
Сочувствую, но я же не сыщик.
Нет, но я знаю, кто украл и куда отнес.
Просто я боюсь,
у нас не хватит сил ее отбить.
Совет нам не поможет,
у нас теперь нет книги.
Считай, мы никто,
поэтому я предлагаю вам сделку.
Вы примете нас в свою библиотеку
и заявите в Совет,
что украдена ваша книга —
они обязаны будут вмешаться.
А мне это зачем?
Ну, вернее, зачем это нашей библиотеке?
Книга Радости будет вашей.
Просто храниться будет у нас.
И формально у широнинцев будет пять книг —
еще одна до полного комплекта,
и вы получите право голоса
в Совете библиотекарей.
Право голоса?
А о чём мне там говорить?
Как о чём?
А о том, что книги должны
принадлежать всем?
Так вы не в курсе?
Максим Данилович об этом мечтал,
просто не успел осуществить: его убили.
Привет, Танюш.
Что ты здесь делаешь?
Ну что, Алексей?
Вы собираетесь продолжить дело отца?
Ты ничего об этом не знаешь.
Не слушай ее.
Поехали к ребятам, там разберемся.
Это друг.
Аркадий Сергеевич, не помешаю?
Довольный, аж глядеть тошно.
Украл чего?
А сейчас вы тоже будете довольный.
В стороночку только отойдите
от греха подальше.
Угу.
Ребятки!
Недавно приняли в библиотеку
двух новых девчонок.
Из Самарской разоренной читальни.
В библиотеку…
- В бордель вы имеете в виду?
- Игорь.
Вы без греха, вам виднее.
В общем, эти новенькие намешали
клофелина охране,
сплавили нашу книжку
и продали ее бритым отморозкам.
Читальня ультраправых.
Кстати говоря, подавляющее большинство
современных ультраправых — неоязычники.
- Среди них популярен панславизм…
- Денис.
Биксы против бритоголовых… Умора.
В общем, эти молодчики ездят по провинции,
собирают или выменивают книги,
хотят стать крупной читальней.
Денис, все всё поняли.
А зачем сюда надо было приезжать?
Обращались бы в Совет.
А то ты не знаешь,
что мы для Совета как кость в горле.
Если даже вы носы воротите,
то чего уж о Совете говорить.
Короче, я сюда не побираться приехала.
Вы думаете, вас это не коснется?
Когда эти ублюдки почувствуют силу,
то и действовать они начнут
с позиции силы.
И крови будет много,
всё в рамках правил через сатисфакции.
А мы для них лишь проба пера,
первые ласточки.
И знаете ли, Широнино
не так уж и далеко от Нижнего.
Если мы возьмем под крыло
Нижегородскую читальню,
то у Широнинской библиотеки
будет пять книг.
Еще одна, и я получу
право голоса на Совете.
Зачем тебе это право?
Я вообще не понимаю, в чём разговор.
Принять Нижегородский бордель
в полном составе в нашу читальню — нет.
Этому не бывать.
А я только сейчас поняла,
вы ведь тогда
с таким трудом Максима остановили.
А сейчас всё по новой, да?
Что значит, остановили?
Так, Саша, Вероника,
ну-ка вон отсюда эту дрянь.
Быстро!
Встал на место.
Встал на место, я сказал!
Что значит, остановили?
А вы у них спросите.
Почему Максима Вязинцева убили
за час до заседания Тайного комитета?
Почему он был один, без охраны?
И самое интересное,
кто предупредил об этом убийц?
Решай, библиотекарь.
Мы вам поможем.
Даю слово библиотекаря.
Что за Тайный комитет?
Весь последний год твой отец втайне от нас
собирал единомышленников —
других библиотекарей.
Хотел устроить революцию:
сместить Шульгу, разогнать Совет
и рассказать всему миру о силе книг.
Кто его предал? Кто-то из своих?
Не знаю, возможно.
Ну как?
Как ты мог не сказать, я не понимаю.
Как ты мог не сказать?!
- В целях безопасности.
- Угу.
Знают двое — знают все.
К тому же Совет вас не тронет:
вы ничего не знаете.
- И кто пришел на твою «тайную вечерю»?
- Да не могу я сказать, пойми.
А если там кто-то из осведомителей Совета?
А если там уже ждет засада?
Значит, будь всё как по канону.
Скажу Иуде: делай, что делаешь,
только быстрее.
Ой, очень смешно. Ладно.
На самом деле ваше недоверие,
Максим Данилович, довольно оскорбительно.
Да брось ты, «недоверие»…
Осторожность. Всё правильно.
Ну чё, как действуем?
В половине третьего
забираете меня из дома, на РАФе.
- С оружием?
- Разумеется.
Едем огородами. К трем в ДК.
В половине шестого,
если всё будет нормально, разъезд.
Ясно.
А если не будет?
А если ненормально?
Значит так, обещай мне —
если что-то пойдет не по плану,
ты тут же всё останавливаешь
и остаешься дома!
Обещаю.
Даю слово.
Ну что, по коням, товарищи.
К половине третьего.
Мы вас проводим, Маргарита Тихоновна.
Я сама доберусь.
Господи, зачем тебе это нужно?
А ты в окно посмотри.
Посмотри, как люди живут,
куда страна катится.
А мы прячем такую силу,
которая всем им помочь сможет.
Неправильно это.
Поцелуй меня.
Я любила твоего отца.
Безумно.
Но тогда всё как-то сразу пошло не так.
У Луциса случился приступ почечной колики.
Остальные решили ехать без него.
Приехали, хлопцы.
Ну че? Не спится — дома не сидится?
Лейтенант Кошкин, ГИБДД.
Из машины вылезаем, документы предъявляем.
Лейтенант, а чё не так-то?
А скучно.
Поступила оперативная информация,
что в подобном автомобиле
провозится холодное оружие.
Так, давайте-ка, ребятки,
прокатимся до отделения.
Алло? Максим Данилович, это Вырин.
Где вы?
В милиции, блин. Тормознули.
Говорят, информация у них оперативная,
будто мы оружие перевозим.
А у нас топоры да молотки,
ну вы сами знаете.
Вы уж нас дождитесь,
Максим Данилович, никуда не уходите.
- Мы же договорились.
- Значит, всё-таки решили остановить…
Что?
Алло! Максим Данилович!
В конце концов их выпустили.
Когда они приехали на квартиру Максима…
Сухарев вскрыл дверь…
Тело нашли в коридоре.
Значит, моего отца… убили,
потому что он хотел открыть людям книги.
Чтобы они смогли выбраться
из вот этого говна.
Мы поможем Имонян и получим пятую книгу.
- Я продолжу дела отца.
- Понятно.
Только наши не пойдут биться
за каких-то грязных шлюх.
Они пойдут биться за своего библиотекаря.
Даю вам два дня на подготовку,
меня не беспокоить. Буду занят.
Чем?
Найду предателя.
Категорически приветствую,
Аркадий Сергеевич.
О, кровь Христова.
Качественная.
Ваше здоровье.
Чё пришел?
Тут такое дело…
Мы Вельвету отмашку дали,
а шлюшья дочка к Вязинцеву побежала.
Хочет, чтоб он их книгу отбил.
Таточка-то про отца ему всё рассказала.
Теперь он хочет
полный комплект заполучить,
чтобы право голоса иметь.
Зачем — объяснять не надо?
Вот крысеныш…
Я говорил, говорил,
зря вы его тогда отпустили.
Поучи жену щи варить.
Папашку его, диссидента,
люди не просто так поддержали.
Многие библиотеки недовольны Советом.
Нам мараться нельзя, пока.
Ничё-ничё.
Сынок-то революцию еще сделает.
Чё-нибудь придумаю.
Ты, Лагудов, пока в Нижний поезжай,
блудницами своими займись.
Смотри, чтоб всё по кодексу было.
- Может, бритые и сами всё сделают.
- А чё я-то?
Вы тут наследили, а Лагудов прибирай?
Слышь,
я и за тобой когда-то прибрал.
Если б не я, ты б сейчас не в Совете,
а у параши сидел.
Поезжай, Лагудов.
Ты этот салон породил, тебе и банковать.
Есть.
А как там?..
Сказала она что-нибудь?
Не твоего ума дело.
Я ему устрою революцию.
Ну что, Оленька, будем говорить?
Лучше убей, Шульга.
Я ж тебе, гаденышу… шею сломаю.
Не сомневаюсь.
Но убить не могу,
пока.
Скажи, где Книга Смысла, старая,
облегчи душу.
Ты поближе подойди,
я тебе на ушко шепну.
Скажешь, где книга, —
умрешь легко. Обещаю.
Я же и так уж… на ладан дышу,
мне ж сто лет в обед.
Знакомая книжка?
Книга Силы.
Думала, быстро умрешь?
Нет, ты у меня, Оля,
просто так не сдохнешь.
Рвать тебя буду, не помрешь.
Всё равно! Всё равно не выдержу.
Выдержишь, моя хорошая, выдержишь.
«Пять лет как отгремели бои.
Истерзанная, выжатая до нитки страна
потихоньку восстанавливалась…»
Имей в виду, мы с девочками
в этом гадюшнике спать не будем.
Ну, по крайней мере, на этом белье.
Зря, после чтения Книги Памяти
хорошо бы выспаться,
или вы опять сбежите, как перед Марченко?
Теперь наперекор всё будешь делать, да?
Угу. Может, поговорим?
Приветствую руководство
славной Широнинской читальни.
Рад видеть.
- Приглашаю на небольшое совещание.
- Я еще не заселяюсь.
А я обратился к вашему библиотекарю,
Маргарита Тихоновна.
Встреча закрытая,
только для руководства. Прошу.
Познакомьтесь, это Владислав Бестужев,
больше известен как товарищ Вельвет,
библиотекарь читальни правых.
А это Алексей Вязинцев,
библиотекарь широнинцев.
Ваш завтрашний противник.
А вот это разве по правилам?
Да-да-да…
По дуэльному кодексу секунданты обязаны
предложить примирение.
Если честно сказать, Совет одобрил
сатисфакцию по моей личной просьбе,
и то потому,
что я клятвенно обещал товарищам
попытаться решить дело миром.
Отлично.
Верните книгу, и мы сразу же уедем.
Даже ночевать здесь не останемся.
Алексей, скажу тебе прямо.
Вы не понимаете, с кем имеете дело.
У меня там костяк из белой основы,
у каждого сотня забивонов за плечами.
Каждый с детства в движухе.
Каждый прошел закалку улицы,
и не московских,
а злых промышленных городов.
Драки, стрелки, убийства.
У нас там сатисфакции каждый день.
Они же, по сути, бьются
не за книги, а за идею,
за веру в светлое будущее
для нашей страны.
Без этого генетического мусора,
без этой грязи.
Чтобы всё было по-другому, понимаете?
А погибших ждет вечная слава
и встреча с братьями в Вальгалле.
Поэтому просто поверьте,
этих мирняков и ваших баб этих
они снесут в пыль за минуту.
А предложение такое:
вы тихо едете домой, бабам не помогаете.
А книгу я вам какую-нибудь
обязательно подберу.
Это я как славянин славянину даю слово.
Да, эта читальня — наш общий позор,
всего Громовского мира.
Они существовали полулегально,
но у них была книга.
А Совет не имеет права
распускать читальню
по собственному выбору.
Вы хотите воспользоваться удобным случаем?
Очень хочу.
Поэтому советую вам прислушаться
к товарищу Вельвету, к его доводам
и вырвать наконец эту позорную страницу
из нашей уже общей истории.
Я не понимаю.
Нижегородская читальня
больше не существует?
Она влилась в широнинскую библиотеку,
взносом стала Книга Радости,
которую украл товарищ Вельвет.
Верните книгу, и вопрос снят.
Не паясничайте.
Неужели вы хотите вписываться
за эту подзаборную дрянь?
Даже если вы приняли их в объятья,
а сколько выдержат ваши читатели?
Особенно женщины.
А товарищ Мирошникова,
ваша близкая подруга,
она знает о вашем решении?
Она поддержала вас?
Я не верю, что вы ратуете за мораль.
Тут что-то еще.
Расскажите, в чём дело.
Жаль будет вас коцать. Ты же наш.
Но ради идеи придется.
Ты ж правда не догоняешь,
с кем завтра биться идете.
Мне так уже раз третий говорят.
Пока еще жив.
Ну понятно.
Приступим к формальностям,
чтобы завтра сэкономить время.
Определим место…
Заброшка за Понетаевским монастырем.
- Согласны?
- Угу.
Пятнадцать на пятнадцать,
до полного уничтожения читальни
или смерти библиотекаря.
Так как вызов бросили широнинцы,
вам предоставляется право выбрать книгу
для чтения перед боем, товарищ Вельвет.
Выбираем Книгу Радости.
Понятно.
Не задерживаю, товарищ Вязинцев.
Ну что, библиотекарь?
Уговорили отказаться?
А ты откуда знаешь, что уговаривали?
У меня был один клиент, кагебешник.
Так он говорил:
«Проститутки — золотой фонд разведки».
Ну ты тогда должна знать,
что не уговорили.
Интересно, почему? Мало предложили?
Как говорил персонаж прекрасной книги:
«Джентльмен не может пить с джентльменом,
которого собирается ограбить».
О'Генри.
«Короли и капуста».
Да, в общем, я не могу вступать в сговор
с людьми, которых собираюсь уничтожить.
Они выбрали на завтра
чтение Книги Радости.
Сразу. Без колебаний.
Почему? Что это за бред?
Я не знаю.
Но я узнаю.
А ты…
Ты не переживай.
Иди отдохни. Хорошо?
Тат, а…
твои сотрудницы золотого фонда,
они могут кое-что еще для меня узнать?
Ну, смотря что.
Да, моя хорошая, да!
Давай, еще, еще!
- Тебе нравится, мой сладкий?
- Да, да, да!
Тебе нравится, да?
Что ж я буду делать, если тебя завтра…
Ты мой сладкий, не хочешь
меня терять? Мой птенчик.
А скажи мне, а почему эти арийцы
выбрали Книгу Радости?
Не могу, Татусенька, не могу,
они меня накажут.
Тебя накажут? А как тебя накажут?
Скажи мне, как?
Вот так?
Да? Тебе нравится?
Скажи мне, ну скажи мне,
иначе уйду и перестану.
- Нет, нет, нет!
- Я перестану.
- Я могу встать, я могу уйти.
- Нет, нет! Не надо…
- Говори.
- Не надо, не надо… Ладно, ладно, ладно.
Я слышал, как Шульга говорил,
что они Книгу Радости
приспособили для убийства.
У них там свои обряды дикие, плюс химоза.
Они начитаются и превращаются в берсерков.
А остальные превращаются
в дурачков радостных.
Ты что, не знала, что ли?
Еще! Хочу еще!
Ну чё, вроде не так плохо, как могло быть.
Теперь ты со мной не разговариваешь?
Злишься?
Подчиняюсь, товарищ библиотекарь.
- Готовлюсь к сатисфакции.
- Ух ты.
Ну давай.
Пощади…
Всё будет хорошо.
Ведь все считают, что я неправ. Так?
Ты рискуешь нашими жизнями
ради того, чтобы эти женщины использовали
книгу как допинг для работы.
Пусть они используют, как хотят.
Я не вправе их судить.
Я вообще за то, чтобы люди
делали с книгами то, что они хотели.
Ты представляешь,
сколько их клиентов знают уже о книгах?
Даже между библиотеками ведется война.
А что будет, если все узнают?
Они не справятся с этой силой.
Но я же справился.
Отец мой всегда об этом мечтал.
А вы мне ничего не сказали.
Ну ладно Маргарита Тихоновна,
но ты тоже могла бы сказать.
Тань, я всё понимаю.
И они научились использовать
Книгу Радости для убийств.
На остальных она действует
прямо противоположно.
Еще кое-что.
Это из Широнино.
Так…
Сделай для меня еще кое-что.
Танюш, извини, дела.
Сатисфакция по требованию
Широнинской библиотеки
к читальне неоязычников.
Требование: вернуть Книгу Радости.
Правила стандартные:
бьетесь в пределах поляны,
попытки побега пресекаются ликторами,
потеря библиотекаря останавливает бой.
Сторона, которой был брошен вызов,
выбрала Книгу Радости.
Это что за на хрен?
Ты знал?
- Как под ней биться?
- Никак.
Поэтому делайте то, что я скажу,
если не хотите умереть.
Это что такое? Стоп, стоп, стоп!
Вы обязаны слушать книгу!
Так в Кодексе Совета библиотекарей
нет правила,
обязывающего слушать книгу
перед сатисфакцией.
Или вы против собственных правил,
Валерий Константинович?
Твари.
«В феврале 44-го
Нарву наконец сковал лед…»
Маргарита Тихоновна,
для вас я записал отдельную кассету,
и я приказываю как ваш библиотекарь
не вступать в бой,
пока не дослушаете ее до конца.
Эти два дня я искал того,
кто позвонил в милицию и навел их на РАФ.
Я его искал среди тех,
кто знал о планах отца
и кто был с ним тогда в квартире.
И начал с Вырина.
Я следил за Выриным в кабаке,
где он подрабатывал музыкантом,
и думал, что у предателя отца
должен быть серьезный мотив.
И как оказалось, у Гриши Вырина он есть.
- Давай быстро за той четверкой.
- О, здорова Москва!
Поехали.
- Ты за мной следишь, что ли?
- Да на хрен ты мне нужен?
- Сейчас у кабака самый чёс.
- Давай!
Слушай, а дай мне вот таких еще пару штук.
Закончились? Нету больше.
Все раздал.
Ты чё, меня за идиота держишь?
Их же не было вообще.
Их же специально для меня напечатали.
Ты же не случайно мне тогда
на вокзале попался.
На Шульгу шестеришь?
- Не слыхал про такого.
- Не слыхал…
Марченко знаешь? Я его убил.
Про трех ментов слышал?
Про Дорошевича?
А я чё? Мое дело маленькое, я при чём?
А я не знаю,
кто из вас, сук, отца моего убил.
Так что я вас всех по очереди,
крыс, сейчас давить буду.
Не надо, я же… правда, я ничего.
Я просто смотрю.
Чем докажешь?
Чё, справку из милиции принести?
Можно.
У тебя связи в ментовке есть?
Не без этого.
В смысле, кум работает.
Вот число и примерное время.
Кто-то звонил в милицию
и сдал наш микроавтобус.
Узнаешь кто — я тебя не трону.
Красивая жена.
И дочка.
- Вычислил.
- Да ты не особо и прятался.
- Кто отца Совету сдал?
- Думаешь, что я?
Ну, из всех, кто тогда знал,
что он вечером на встречу поедет,
четкий мотив был только у тебя.
Какой мотив?
Например, он узнал,
что ты нарушаешь правила Кодекса:
живешь с женой и дочкой.
Он сказал тебе выметаться, а ты его сдал.
Дурак ты, Лёша.
Максим Данилович
с самого начала про меня знал
и сам меня прикрывал.
И если хочешь знать, он слово дал,
что, когда Совет сбросят,
отменит запрет
на отношения с непосвященными.
Он ведь и сам страдал из-за этого.
А ты думал, что я, да?
Да я его любил, как отца родного.
Я лучше б удавился, чем предал его.
Пока поверю.
Я свое расследование веду.
И кто у тебя главный подозреваемый?
Ну а у кого у нас с темное прошлое?
Кто нам, в конце концов,
от Шульги в наследство достался?
От Шульги? Кто?
Сухарев.
Ну допустим, всё так, и чё?
Секрета не делаю, наши в курсе.
В Иркутской ИТК закорешились.
Там в Шульгинскую читальню вступил.
А как вышел, с ними по стране колотился
да книги у честных людей воровал.
Пока с твоим отцом не встретился…
А за что сидел?
Замки вскрывал.
Это у тебя для работы и для войны?
Это точно.
Такой отверткой
дубленку пробить — не фиг делать.
А застукали менты — да всё путем,
шкаф иду подруге собирать.
В темноте опять-таки
отвертка незаметная, быстрая,
достал, тырц — в печени дырка или в горле.
Надежная штука.
А отцу тогда дверь ты вскрывал?
Ну я.
Ключей-то у нас не было.
А ты к чему?
А чего ты так разнервничался?
Слышь! Я шпана, потомственный гопник.
Меня не такие волкодавы, как ты,
расколоть пытались.
Ты крысу ищешь,
того, кто Максим Данилыча Совету слил.
И чё, по-твоему, я ссучился?
На, смотри.
Узнаёшь почерк?
Читай.
«Дорогие товарищи.
Обращаюсь к вам с просьбой.
В случае моей кончины прошу избрать
новым библиотекарем Широнинской…
верного и близкого мне человека,
Александра Сухарева».
Понял?
- А почему же ты не…
- Потому что я отказался.
Я-то знал, Данилыч ошибается.
Когда на нас Дорошевич наехал, я зассал.
А ты не зассал.
И Таньку спас, и нас всех.
Так что ошибся твой батя.
А я нет.
Дежнёв в тот вечер оперировал.
Он не выходил из операционной пять часов.
Он физически не мог позвонить ментам.
Сухарев ждал его в коридоре и подтвердил,
что они сразу спустились к РАФу.
Оставалось проверить Луциса.
Единственного, кого не было
в машине в ту ночь.
В тот вечер,
когда мы с Максимом Даниловичем
должны были ехать
на заседание Тайного комитета,
у меня случился приступ…
Почечные колики.
Селиванова сказала.
Ладно, ты всё равно будешь проверять,
поэтому вот.
«Аденокарцинома простатика».
По-русски — рак простаты.
Самый распространенный тип рака
у мужчин. 30-35% смертности.
Кстати, интересный факт.
В Юго-Восточной Азии данный тип рака
почти не распространен…
Ребята знают?
Нет, я не хочу.
У меня на нервной почве
иногда случаются приступы.
В тот раз открылось
кровотечение, пришлось…
скорую вызывать, вот.
Всё задокументировано.
Вызов был в 22:45,
вахтер, медики, есть свидетели.
Можешь опросить.
Отпустили в три утра.
Опрошу.
Перед отъездом в Нижний
со мной связался знакомый таксист,
он пробил адрес, откуда звонили ментам.
Это было общежитие Луциса,
но в ту ночь он был в больнице.
Тогда кто ж звонил?
Маргарита Тихоновна,
вы знали, что проститутки —
золотой фонд разведки?
Их клиентом оказался врач клиники,
который сообщил,
что Луцис очень удивил его
тем, что сразу
после остановки кровотечения
сам поехал домой.
При таких болях пациентов оставляют
в больнице на несколько дней.
Но Луцису не было больно,
он читал Книгу Терпения,
доступ к которой есть только у вас.
Стоять!
Ну!
Бой окончен, библиотекарь убит!
В тот вечер это вы были у Дениса.
Это вы привезли ему книгу.
И когда он уехал на скорой,
это вы остались в общежитии.
Это вы…
Вы сдали моего отца.
Серия 5
- Скажи, где Книга Смысла, старая.
- Лучше убей, Шульга.
Мне нужна ваша помощь.
- У нашей читальни украли книгу.
- Ну я ж не сыщик.
Боюсь, у нас не хватит сил ее отбить.
Если мы возьмем под крыло
нижегородскую читальню.
Книга Радости будет вашей.
Еще одна до полного комплекта —
и вы получите право голоса
в Совете библиотекарей.
А о чем мне там говорить?
О том, что книги должны принадлежать всем.
Максим Данилович об этом мечтал,
просто не успел осуществить, его убили.
Я любила твоего отца.
Папашку его, диссидента,
люди не просто так поддержали,
многие библиотеки недовольны Советом.
- Сынок-то революцию еще сделает.
- Что-нибудь придумаем.
Ведь тогда с таким трудом
Максима остановили.
Что значит остановили?
А вы у них спросите,
почему Максима Вязинцева убили
за час до заседания тайного комитета,
почему он был один
и, самое интересное,
кто предупредил об этом убийц.
- Кто-то из своих?
- Возможно.
Это из Широнино.
Это вы, вы сдали моего отца.
Нет! Нет, дочку…
Нет, дочку оставьте,
она ни при чем, я заплачу!
- Я заплачу!
- Ну, конечно, заплатите.
- Слышь, Вырин, счетчик пошел.
- Пошла!
Паспорт, паспорт,
свидетельство о рождении.
- Что еще, что еще надо?
- Маш, куда ты собралась?
В милицию, Гриш, куда же еще…
- Маш, милиция не поможет…
- …в милицию.
- там все куплено.
- А кто? Может быть…
секта твоя поможет?
Женечка, она же голодная, она голодная.
Нет, нет, нет, нет, Гриша! Нет!
Все здесь?
- Вырина нет.
- А в чем дело, что за срочность?
Прошу.
Товарищ Селиванова
хочет вам всем кое-что сказать.
Или это сделать мне, Маргарита Тихоновна?
- В ту ночь…
- Громче.
В ту ночь, когда убили Максима…
Даниловича,
это я позвонила в милицию
и сказала, что в РАФе перевозят оружие.
Зачем, Рита?
Я была уверена,
что он не выйдет один без охраны из дома,
он мне это обещал.
В итоге ваш библиотекарь
действительно остался дома один
без охраны,
где его и убили.
А зачем?
Зачем Маргарите Тихоновне
подставлять Максим Данилыча?
Чтобы заседание
тайного комитета не состоялось,
чтобы он не сделал то,
что он хотел сделать…
чтобы он не дал людям книги.
Не сходи с ума,
мы все пошли бы за ним, несмотря на…
Несмотря на то, что вы были против?
Да, лично я считаю это утопией.
Вы все с самого начала…
вдалбливаете мне,
что книги должны оставаться у посвященных,
у избранных.
Вы ведь все так думаете?
Правила написаны не просто так.
Верно.
Правила.
Ну, тогда за грубое нарушение правил,
написанных кровью,
я, библиотекарь
широнинской читальни, исключаю
товарища Селиванову из наших рядов.
Нормально.
И какие такие правила
нарушила Маргарита Тихоновна?
Она выносила из хранилища
Книгу Терпения тайно,
без охраны, и читала её Денису.
Это моя вина.
Товарищи, я не хотел, чтобы вы знали…
у меня рак.
Если Алексею так нужно,
чтобы кто-то покинул читальню,
то это должен быть я.
Конечно, ты тоже исключён
вместе с Селивановой.
Ты подожди, Лёх, ты тормозни,
тут же разбираться надо. Луцис свой.
В конце концов, от этого же никто не умер.
А как же правила?
Вы все лицемеры.
Если Маргарита Тихоновна уйдет, я с ней.
Скатертью дорога.
Кто ещё?
Я сразу предупреждаю,
я добуду шестую книгу,
я соберу союзников отца,
созову съезд всех библиотекарей,
вышвырну из президиума Шульгу и остальных
и устрою честные выборы.
А когда мы победим, я сделаю так,
что книги будут служить
всему человечеству.
Если кому-то это не нравится,
вы можете присоединиться
к товарищу Селивановой.
Решайте…
товарищи.
Гриша?
Что случилось?
Помоги, чувак,
они её убьют.
Кто, кого?
Дочку украли.
Кто украл?
Там чуваки,
они мне на реализацию травку давали,
чисто для своих, там, для души.
Ну, и один чувак на бабки кинул.
Ну и вот…
Без книги не спасти.
По поводу девчонки.
Мало.
Как мало?
Сколько надо, столько и принесли, Фугас.
Так счетчик же капает.
Еще пятьсот баксов.
- Дак откуда у нас еще-то?!
- Гриш.
Череп,
сходи отрежь девчонке ухо.
Не надо, не надо никуда ходить.
Рублями возьмете?
Подожди.
По хорошему курсу — почему нет.
Череп, приведи девчонку.
А вы садитесь, ребята, угощайтесь.
Хорошее мясо здесь, как дома.
- Москвич?
- Москвич.
Под кем ходишь?
Да я, вообще, библиотекарем работаю.
А деньги водятся…
Делай выводы.
Мы люди серьёзные,
скоро весь город под нами будет.
Женя!
Зачем?
А вы по-другому не поймете.
Или мы снова её заберём.
Так ведь понятнее?
Насилие родит насилье,
И ложь умножает ложь,
Когда нас берут за горло,
Естественно взяться за нож.
Но нож объявлять святыней
И, вглядываясь в лезвиё,
Начать находить отныне
Лишь в нем отраженье своё…
Нет, этого я не сумею,
Нет, этого я не смогу:
От ярости онемею,
Но в ярости не солгу!
Убийство зовет убийство,
Но нечего утверждать,
Что резаться и рубиться —
Великая благодать.
Николай Асеев.
Татьяна Васильевна, херня какая-то.
Может, Эминема почитаете?
Домашнее задание:
выучить на выбор
стихотворение Николая Асеева.
Кузнецов, тебе два стихотворения.
Я знаю, что ты думаешь,
можно было прочесть Книгу Власти
и заставить этих дурачков извиниться.
Ну, или дать им прочитать Книгу Радости.
Чему ты их учишь,
чего они вообще хорошего в жизни видели?
Поэтому и вырастают потом подонки.
И если подменить реальность
волшебными книгами,
то все, конечно, изменится.
Мир нужно менять, начиная с себя.
И я учу этих детей
брать ответственность за свою жизнь
и решать проблемы самостоятельно
без всяких книжек.
Это прекрасно. Почему вы сами
не живете по этому принципу?
Мы готовы умереть ради того,
чтобы подонки, как ты говоришь,
не добрались до книг,
потому что, если это случится,
то они будут решать,
кому жить, а кому умирать
по праву сильного.
А ты хочешь дать им эту силу.
Таня, я же не предлагаю
книги пускать по радио,
я предлагаю их научить, и я это сделаю…
с вами или без вас.
Я сюда, Татьяна, не ссориться пришел.
Съезд Совета будет в Москве,
поэтому я звонил маме
и сказал, что я приеду не один,
а с удивительно красивой невестой.
Поехали?
У меня уроки,
буду стараться учить детей
не быть подонками.
Тань, ну это ж не про книги,
это про нас с тобой.
Это неотделимо,
ты мой библиотекарь, а я твой читатель.
А я думал, что мы больше, чем это.
О чем задумался, библиотекарь?
Думаю, поддержат ли меня союзники отца.
- Как их?
- Мальсагов и Цофин.
Ну, добиться этого будет нелегко,
библиотеки чеченцев и евреев,
мягко говоря, недолюбливают друг друга,
но я бы на их месте поддержала бы тебя.
Да, поверь, я знаю толк в мужчинах,
на тебя можно положиться.
Ладно, другого пути у меня все равно нет.
Многие читальни ненавидят
и Совет, и Шульгу.
Ну, они боятся.
Тебе нужна сильная коалиция,
чтобы сомневающиеся
поддержали тебя на Совете.
А этот библиотекарь с Книгой Силы,
у нас нет другого варианта?
Боюсь, что нет.
Их всего две: одна у Шульги,
которую эта тварь добыл
у старух в Невербино,
а вторая у чокнутого библиотекаря
Фёдора Оглоблина.
- Чё, ты боишься?
- Ну знаешь,
отшельник, который живет в лесу
и убивает всякого, кто к нему заходит…
- Мало веселого.
- Не переживай…
Я в тебя верю. Все будет хорошо.
Манечка.
Кажется, к вам гости.
Исаак Моисеич, забирайте куру.
Эти гои, судя по всему,
из ветеринарной инспекции.
Дай бог вам здоровья
и успеха вашему бизнесу.
Тата!
Радость моя!
Что, ты опять ничего не кушаешь, да?
Дяде Мулеку тяжело на тебя смотреть.
Ты голодная?
Я знаю.
Цофин Самуил Давыдыч.
Вязинцев Алексей Максимыч.
Добро пожаловать, Алексей,
сын Максима.
Форшмак. Кушайте форшмак.
- Пожалуйста.
- Спасибо.
А у вас тут всё кошерное, да?
Я вас умоляю,
любой раввин, увидев, что я здесь делаю,
проклял бы меня до седьмого колена.
А, то есть вы…
Нет, нет, нет, нет, еврей я настоящий,
только я ни слова не понимаю на иврите и
разбираюсь во всех этих обрядах,
как свинья в апельсинах.
Простите за сравнение.
Но это не мешает иметь мне
небольшой бизнес по кошерному забою.
Ну, во-первых, это очень хорошая ширма
для нашей библиотеки,
ну а, во-вторых, это даёт мне право
свободно владеть
вот этим вот халефом.
Ну, это страшное оружие.
Мало кто рискнет у вас
потребовать сатисфакции, да?
Не смешите меня,
кто пойдет со мной на сатисфакцию,
полтора еврея и десять инвалидов,
которых мы бесплатно кормим после шаббата.
Исаак Моисеич, Софья Марковна?
Ой, да почти все мои воины уехали,
да мы тоже сидим на чемоданах.
Вы уезжаете?
А нас здесь уже ничто не держит.
Ну, подождите,
а как же книги, а как же читальня?
А как же общество «Память»,
газета «Завтра» и прочая мерзость?
За этот год нас восемь раз поджигали,
бросали свиные головы, на детей нападали.
Нет, книги мы, конечно, возьмем с собой.
А вот эта вся остальная мерзость
пусть остаётся тут.
Хорошо, Совет, другие читальни,
никто не может за вас заступиться?
Кому это надо?
Был один человек,
который поклялся, что сделает книги общими
и что всегда придет на помощь тому,
кому это нужно.
Его убили.
Я теперь за него,
и я хочу сделать то же самое,
но мне нужна ваша поддержка в Совете.
А если вы проиграете, молодой человек,
мы можем не успеть уехать из страны.
Если мы соберем коалицию, мы не проиграем
и вам не придется уезжать из своих домов.
Ключевое слово «если».
Для того чтобы собрать коалицию,
вам надо уговорить кавказцев.
Сможете сделать так,
чтобы они присоединились к нам?
Тогда я согласен.
Аркадий Сергеич, чем обязана?
Вязинцев собирает союзников.
Хочет нас с вами из Совета убрать.
А книги людям отдать. Готовьтесь к съезду.
Ты где ходила?
Юрий Альбертыч уже на взводе.
Принесла?
Валер, у меня кое-что случилось.
Я нашла её сегодня утром у себя на столе.
Думаешь, она тоже работает?
Автор тот же, Громов Д.А.
Я вижу, но название другое.
Юрий Альбертович, извините за задержку.
Добрый день. Мы готовы.
Ну, наконец-то!
Нина Михална, у меня очень мало времени,
так что, может быть, вы нам расскажете
про ваше сенсационное открытие.
Да, действительно, мы сделали открытие.
Товарищи, я объясню.
Это обычная книга советского автора.
Текст этой книги представляет
сложную сигнально-знаковую структуру
с широким спектром
психосоматического воздействия.
Ее можно назвать программой.
Книга начинена программой-резидентом,
которая активизируется при соблюдении
условия безотрывного чтения.
Вы в своём уме?
Вы собрали половину ученого состава,
чтобы рассказать про
нейролингвистическое программирование?!
Книга обладает ярко выраженным эффектом.
Всё, я больше не хочу слышать этот бред.
Товарищи, мы на пороге научного открытия.
Немедленно ко мне в кабинет!
И Дубровский тоже.
- Мы прочтем книгу, это займет…
- Сейчас же откройте дверь.
Или будете уволены по статье.
Это займет немного времени.
Откройте дверь!
- Да что же это такое, в конце концов?!
- Читай.
Откройте дверь,
нельзя держать людей взаперти.
Мне нужен Аслан Мальсагов.
Моя фамилия Вязинцев.
Мы сюда от войны бежали,
обосновались на окраине подальше от всех,
так и то менты каждый божий день прессуют.
То наркотики ищут, то оружие.
У них цыгане на рынке
травой открыто торгуют,
на любой помойке можно ствол купить,
а они сюда.
- Почему?
- Потому что мы кавказцы,
значит, бандиты.
Вчера тут целый митинг был,
требовали всех нас депортировать.
Боятся.
Это надолго, к сожалению.
- Как справляетесь?
- Книгу Памяти читаем.
Жаль, что ментам её нельзя дать почитать,
может, тогда отвязались бы.
Если вы поддержите меня на Совете,
их все прочтут, все.
И отвяжутся,
и не будет больше никакой войны.
Твой отец тоже так говорил.
Ты ж с Цофиным приехал.
Думаешь, из-за кого я здесь?
Из-за таких, как он, началась эта война,
они её начали.
Нет, ни тебе, ни им помогать не стану.
Почему, когда мой отец был жив,
вы с ним вместе были в тайном комитете,
а теперь не хотите поддерживать меня?
А теперь его убили.
А кто убил? Может, они?
Они по-любому предадут.
Нет, ничего не выйдет.
После того раза Совет и так
точит на нас зубы.
Я не хочу подставлять своих людей.
Да за это вы не беспокойтесь,
я вас защищу.
Извини, ты?
Твой отец воин был, джигит…
а ты не похож, извини.
Проверьте.
Всё. Всё.
Вы чего? Хамзат!
Хамзат, пускай его сейчас же!
Аслан, Аслан, сделай что-нибудь!
Аслан!
Ты хочешь, чтобы мы тебя поддержали?
Мы тебя поддержим,
но читальни Цофина не будет.
Аслан, пусти его сейчас же!
Мы всё сделаем, их книги заберем себе.
Что скажешь, библиотекарь?
Пошел ты.
Отпусти его.
Цофин! Цофин, пожалуйста.
Аслан?
Отпускай.
Алексей, извините,
мы должны были удостовериться,
что вам можно доверять так же,
как вашему отцу.
- Здравствуй, дорогой.
- Здравствуй.
Цофин, Аслан.
Извини, Тата-джан, так было надо.
Вы что, в ладах?
Да, благодаря твоему отцу.
Революции тогда не получилось,
но союз остался, так легче выживать.
Теперь о главном.
Борьба никакая,
ребенок на лопатки его уложил,
но характер есть.
Мы поедем с тобой, Алексей,
может, у тебя что-то получится.
Ну, отлично.
Так, осталось добыть
Книгу Силы.
Подожди, у тебя нет Книги Силы?
Я добуду её, даю слово.
Это его владение.
Просто иди по тропе и дойдешь.
Просто, да?
Просто прийти, уйти сложнее,
точнее, никому не удавалось.
Алексей, я бы на вашем месте
еще раз хорошенько подумал.
Оглоблин, конечно, ветхий, как Завет,
но у него Книга Силы.
Я поэтому туда и иду.
- Я с тобой пойду.
- Нет.
Да всё нормально будет,
мы просто поговорим.
На случай, если переговоры зайдут в тупик.
Героев порождает вера в героическое.
Ну, конечно…
Доброе утро, птенчик. Проснулся?
Ну слушай меня внимательно.
На тебе полкило динамиту,
у меня шнур метров 20.
Правила такие:
я спрашиваю, ты отвечаешь,
правильно ответишь — потушу,
нет — разорвет в лоскуты.
Зверьё дожрет, че останется.
У тебя секунд 40.
Зачем пришел?
- Грибочки собирал?
- Мне нужна…
Книга Силы. Я не красть,
- меня зовут Алексей, я сын Максима.
- Тю-тю-тю-тю-тю,
отвечай только, че спрашивают.
На кой тебе книга?
Получить голос в Совете библиотек.
У меня пять книг, хочу их открыть людям.
Людям открыть? Ты что, больной?
Знаешь, сколько я здесь
охотничков за книгами положил?
Не, дурное затеял, пущай догорает.
Мой отец так хотел, Максим Вязинцев.
- Так будет лучше.
- Знаю такого.
- Сынок его, значит?
- Да.
Ошибается он, так что, извини,
Максимка мне еще спасибо скажет.
Он не скажет, он умер. Потуши шнур!
Вязинцев мертв?
Шнур потуши. Шнур потуши, шнур!
Не может, это как так-то?
Кукла.
На всех дураков динамиту не напасешься.
Ну, пойдем, раз ты теперь Вязинцев.
У меня библиотека была, все шахтеры.
Книгу читали и в забой спускались.
Там нас и взорвали,
сорок человек…
Я один выжил.
Две недели без еды и воды.
Книга с собой была,
читал…
пока спасатели до меня не добрались.
Оказалось, они и взорвали,
чтоб книгу добыть.
Ну, я их всех и убил, всех до единого.
С тех пор живу в лесу, читаю.
Ну, что, хорошая моя,
вот и всё, стало быть,
новый хозяин у тебя.
Бери, птенчик, теперь твоя.
Бери, пока я не передумал.
На тебя вся надежда.
Прочитай шестую.
Тот, кто прочитает все шесть,
призовет седьмую,
Книгу Смысла.
Найди её,
у неё на тебя свой замысел,
Вязинцев.
А зачем седьмая?
Мне для голоса в Совете нужно шесть?
Придёт время.
Что б у вас там дальше ни закрутилось,
берегите Вязинцева,
никого ценнее сейчас нет.
На рассвете, чтоб вас здесь не было.
Он прав, надо спать.
Не надо.
Тебе не надо, а мне надо очень.
Не бойся, я проверяюсь, честное слово.
И вообще у меня клиентов не было
уже два месяца.
Я всё сама сделаю.
Нет, не надо.
Понятно.
Брезгуешь?
Да перестань.
Это из-за этой Танечки?
Нет.
Просто я её правда люблю. Понимаешь?
Не-а,
я понятия не имею, как это вообще.
Никогда не любила, и меня никто.
А Паша Горшенин?
Паша — клиент.
Клиентов любить нельзя — табу.
Как клиент?
Вздыхал, вздыхал,
а когда я уже почти сдалась,
взял и купил пару часов.
Хоть так, говорит.
Ну, я ему и дала по прейскуранту.
Бедная девочка.
Отдыхай, библиотекарь.
Мам!
- Привет.
- Лёшка!
Привет.
- Привет, сынок.
- Привет.
Давай.
- Привет.
- Привет.
А ты что здесь делаешь?
Ты же хотел,
чтобы я познакомилась с твоей мамой?
Чудесная женщина.
Смотрели твои
детские фотографии, хохотали.
Прости, прости меня.
Прости.
Родной мой.
Алёша.
Ты прав абсолютно.
Я долго думала над тем, что ты сказал.
Ты прав,
мы выше этого, мы сильнее.
Послушай,
даже если у тебя все получится,
ты же понимаешь,
что Совет тебе не простит,
ты же знаешь, что будет.
Лёша, я не хочу тебя терять,
и если есть возможность нас сохранить,
если придется выбирать
между книгами и тобой,
давай убежим,
давай начнем обычную жизнь.
Я выбираю тебя.
Я люблю тебя.
У меня…
первый раз в жизни…
появилась возможность
сделать что-то важное…
по-настоящему.
Если у меня есть хотя бы один шанс,
я должен,
я не могу подвести этих людей,
они мне поверили.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
А вы, наверное, мама?
Лёша о вас рассказывал.
Я Тата.
Привет, Таня.
А, слушай, Лёш,
Горшенин остался в гостинице,
там мест больше нет,
поэтому я тут останусь?
Ну, ладно, я, пожалуй,
ванной воспользуюсь.
Береги себя, библиотекарь.
Приятно было познакомиться.
- До свиданья.
- До свиданья, Татьяна.
Я тебе корочку чесноком намазала,
а ты хлеб не ешь.
Я ем.
Таня мне понравилась,
серьёзная, начитанная девочка,
но у неё был муж. Ты знал об этом?
А еще она ребенка потеряла
и больше детей иметь не может.
Об этом ты в курсе?
Ладно, я пойду.
За кефиром сбегаю в гастроном,
мне там специально оставляют.
А вечером будут блинчики твои любимые.
А вот эта вот девочка
мне вообще не нравится, Лёша,
тем более, она явно лицо
кавказской национальности.
Мама…
А блинчики с мясом будут?
Ну, разумеется.
Я скоро.
Многие из вас меня не знают…
Ведь я не так давно в вашем мире.
Но уверен, что все хорошо знали
моего отца…
Собственно, с его убийства
и началось мое знакомство с миром книг,
продолжилось оно покушением на меня
и последующей сатисфакцией
с гореловской читальней,
где уже мне пришлось убить
их библиотекаря Марченко!
С самого первого дня в мире книг
я вижу смерть, кровь
и страдания читателей!
И с самого начала я не понимал,
ну почему, имея такую силу…
мы так живем?
Почему мы, прикоснувшись к чуду,
пачками режем друг друга,
словно приносим жертвы
какому-то кровавому богу!
И причем так обыденно,
словно по-другому и быть не может!
И я нашел ответ…
Так нами легче управлять.
Вспомните Невербинскую битву.
Тогда погибли многие ваши товарищи…
Многие читальни исчезли полностью…
И вы думали, что после победы и этой крови
вы, наконец, заживете в мире.
Что Совет, выбранный тогда
вполне демократически,
будет поддерживать порядок!
А что вы получили на самом деле?
Еще больше крови!
Мы получили невыносимые условия,
которые многих из нас
просто толкают на преступления!
Пример…
что Совет ввел первым делом
после Невербино?
Взносы. Они обложили нас
непомерным налогом.
Правильно. А если читальня
не может собрать деньги?
Совет требует откупиться книгой!
Моя читальня была вынуждена отдать
Книгу Терпения Совету,
чтобы на время они отстали от нас.
И это еще не самый плохой вариант.
Если у читальни нет денег
и всего одна книга,
то Совет отбирает единственную книгу,
и распускает читальню!
То есть они возомнили,
что они имеют право решать,
кому быть, а кому нет!
Сколько читален было распущено!?
Альметьевская, Северо-Донецкая,
Выборгская, Воркутинская,
Нарьян-Марская, Тобольская!
И это только за этот год!
Что происходит с читателями
распущенных библиотек?
Они собираются в банды
мародеров и факельщиков!
Которые нападают на тех,
у кого есть книги!
И они не боятся, потому что знают,
что Совет не будет вмешиваться!
Потому что защита книг —
это обязанность самой читальни…
И мы все живем в страхе!
Моя библиотека чуть не стала
жертвой факельщика —
всем вам известного Дорошевича!
Товарищи, этот Совет живет за наш счет!
А нам предлагает жить по закону джунглей!
Этот Совет создал такие условия,
где библиотеки режут друг друга,
с их молчаливого согласия!
Этот Совет давно превратился
в кучку узурпаторов,
в людей, которые
обернули правила библиотек,
написанные вашей же кровью, в свою пользу.
Я не хочу долго говорить.
Я просто предлагаю…
распустить Президиум.
И создать новый орган,
не запятнанный позором.
- Поддерживаем!
- Верно!
Правильно!
Поддерживаем! Верно!
Тихо, товарищи, тихо!
Давайте все-таки будем придерживаться
демократической процедуры,
объявим прения, выслушаем каждого из вас
и после вынесем на голосование
предложение товарища Вязинцева.
Спасибо, товарищ Вязинцев,
садитесь на место, пожалуйста.
Позвольте мне начать.
Вы, товарищ Вязинцев,
сами не прочь занять наше место?
Если Совет вам это доверит? Так?
Я не против, если доверят.
Правильно ли я понимаю,
что, заняв наше место,
вы немедленно займетесь
претворением в жизнь идеи вашего отца?
О том, что книги должны уйти
из-под контроля библиотек,
что книги должны принадлежать людям?
Всем людям?
Это избавит нас от всех проблем,
о которых я сказал выше!
Но для начала нужно разрешить читателям
взаимодействовать с людьми
с помощью книг.
Совет библиотек должен стать
проводником и для начала
научить людей обходиться
с этим новым «огнем».
Здрасте, приехали.
Поддерживаю.
- Поддерживаем!
- Поддерживаем!
Товарищ Вязинцев желает стать Прометеем.
Похвально.
Человеколюбиво! Гуманно!
Прежде, чем начать обсуждение,
предлагаю узнать, как, собственно,
будет выглядеть на практике
окормление обычных людей
благотворной силой книг.
Узнать от непосредственного
участника событий.
Пригласите нашего специального гостя.
Здрасте.
Товарищи…
Несколько дней назад я…
Погромче, пожалуйста.
Несколько дней назад я обратился
к нашему библиотекарю Алексею Вязинцеву
с просьбой о помощи…
Мне нужны были деньги
для выкупа моей дочери…
Мы встретились с похитителями в кафе,
чтобы передать деньги…
Но Алексей их всех убил.
Алексей прочел Книгу Ярости.
Специально.
Он её уже читал раньше…
И обуздал её силу.
Настоящий Прометей.
Теперь я хочу спросить
у так называемого тайного комитета.
Вы это поддерживаете?
Вы это поддерживаете?!
Нет, конечно.
Задержите, товарищи, Прометея.
Мы должны передать его в милицию.
Товарищ Вырин,
вы можете представлять
широнинскую читальню в Совете.
Займемся следующим вопросом.
Серия 6
В ту ночь, когда убили Максима,
это я позвонила в милицию
и сказала, что в РАФе перевозят оружие.
Зачем, Рита?
Чтобы заседание тайного комитета не состоялось,
чтобы он не открывал людям книги.
Я исключаю товарища Селиванову из наших рядов.
Я соберу союзников отца.
Для того, чтобы собрать коалицию,
вам надо уговорить кавказцев.
Твой отец воин был, джигит.
Я добуду шестую книгу.
Бери, пока я не передумал.
Тот, кто прочитает все шесть,
призовет книгу Смысла.
Созову Съезд всех библиотекарей,
вышвырну из президиума Шульгу и остальных.
А когда мы победим,
я сделаю так, что книги будут служить
всему человечеству.
Товарищ Вязинцев желает стать Прометеем.
Похвально.
Несколько дней назад я обратился
к нашему библиотекарю
с просьбой о помощи.
Дочку украли.
Алексей прочел Книгу Ярости…
специально.
Задержите товарища Прометея.
Товарищ Вырин,
вы можете представлять
широнинскую читальню в Совете.
Товарищи, так называемая
библиотека Моховой —
вот главная угроза, перед которой
мы должны объединиться.
Появилась она значительно позднее наших,
но благодаря агрессивности,
особой жестокости
и наплевательскому отношению
к любым правилам,
быстро стала одной из самых обширных.
Основательницу зовут Елизавета Мохова,
но ни портрета,
ни даже внятного описания
этой женщины у нас нет.
Мы знаем, что она работала санитаркой
в Невербинском интернате для стариков.
И у нас есть все основания полагать,
что там до сих пор находится
главная база моховской библиотеки.
Судя по всему,
Мохова завладела Книгой Силы,
и с ее помощью рекрутировала
целую армию старух.
А старухи, сами понимаете, —
целый мир
с богатыми возможностями и связями.
Они опутали нас настоящей шпионской сетью.
Пользуясь самыми жестокими методами,
стали добывать книги
со всей страны!
Гурьевская, Алтайская,
Североморская библиотеки
были физически уничтожены.
Причем, старухи —
понятие довольно условное.
Постоялицы интерната
привлекли к делу своих дочерей,
в их ряды влились нестарые еще
многочисленные сектантки,
нищенки, спившиеся асоциальные элементы.
Ситуация стала критической уже давно.
Но поводом для нашей сегодняшней встречи
явилось вот что.
Это было снято
на прииске Северный в Якутии.
Местная читальня отбила
нападение старух и поймала курьершу
с особо ценными сведениями.
Старая ведьма отбивалась до последнего,
а когда ее загнали в угол,
съела при них какую-то бумагу.
Читатели с прииска вскрыли ее пищевод.
И нашли неопровержимые доказательства
существования седьмой книги.
Прочитавший которую,
объединит в себе все силы книг
и станет могущественным библиотекарем.
Вот это вот бланк приказа одного
провинциального издательства
о печати книги Громова.
Даже название почти сохранилось:
что-то там первое непонятно…
«…на изломе времен».
Это всё какие-то сказочки.
Да, возможно, и сказочки. А что, если нет?
А что, если моховские нашли
или вот-вот найдут эту седьмую книгу?
В таком случае
их мощи не может никто противостоять,
а нас они просто уничтожат.
Товарищ Лагудов прав,
мы все стоим перед лицом
огромной опасности,
и выход у нас один:
нанести…
упреждающий удар.
Согласен.
Создать армию и ударить первыми.
Если седьмая книга существует,
отобрать её.
Кто за то, чтобы
создать коалиционное войско
и единым фронтом выдвинуться
на моховских старух?
Единогласно.
Где твои зэки, Шульга?
Что-то в бою я их не видел.
Мохову не видели?
А пёс его знает,
как она выглядит, ведьмы-то молчат.
Пожалуйста.
- Слышь, старая…
- А?
Мохова где? Говори.
Скорую тебе вызовем, покоптишь еще. Ну?
Не видать вам нашей Лизоньки
и книги главной не видать,
не старайтесь.
Спрятана так,
что никому не добраться.
Ну и подыхай, чёрт с тобой!
Погоди.
А Вязинцев тут?
Ну, допустим, я Вязинцев.
- Зачем я тебе?
- Не мне.
Книга Смысла…
ищет тебя, только тебе откроется.
Только тебе заветные…
слова скажу.
Интересно.
Ах ты, тварь, на, на!
Идем в интернат.
Найдем книгу, там всё выяснится.
Пустая трата времени.
Почему?
Потому что я свою братву
туда во время боя отправил.
Нет там ни книг,
ни Моховой, хотя искали хорошо.
Ни хрена там нет. Точка.
Мне не надо.
Явился, Иуда.
Товарищи, всем добрый день.
Совет библиотекарей утвердил меня
в должности библиотекаря
Широнинской читальни.
Но, безусловно, легитимность этого решения
в конечном счете определяется читателями.
Хрена се, как заговорил!
Вылитый Чубайс.
Гришань, тут камер нет,
по телику не покажут.
Давай по-человечески.
Ну ладно.
Ну с вами даже не повыпендриваешься,
блин, нормально.
Ну, че, чуваки,
- давайте по-честному.
- А ты умеешь?
Всегда умел и сейчас смогу.
Почему ты предал Алексея?
А это не я его предал,
это он предал всех нас.
И тебя первую, Таня,
когда спутался с этой дешманской шлюхой.
Какая ж ты сволочь, а.
Да ничего, ничего,
пусть говорит, мне все равно.
Думаете, он про вас думал,
когда попытался поднять бунт
против Совета?
Нет.
И вы это знаете. Но признайте…
вся эта чушь про книги для всех
рано или поздно привела бы
к еще большей крови.
Да вам Невербино бы
детским лепетом показалось.
Кто из вас хотел отдать книги
обычным людям?
Кто, ты? Или ты?
Никто!
И Вязинцеву было насрать на это,
потому что он никогда не был одним из нас.
А я знаю, чего вы хотите, и дам вам это.
Гриша, а чего мы хотим?
Мы хотим, чтобы книги стали
по-настоящему нашими,
мы хотим читать их,
когда нам это необходимо,
мы хотим пользоваться их силой,
когда сами посчитаем нужным.
Мы не хотим быть
сраным кружком книголюбов!
Мы будем избранными,
обладателями огромной силы,
и в конечном счете
мы будем управлять теми,
кому не дано быть такими, как мы.
Мы, товарищи,
можем взять все в свои руки,
потому что у нас есть настоящая сила.
Читальни Мальсагова
и Цофина ликвидированы.
Остальные, кто поддержал
Вязинцева на Совете,
откупаются книгами.
А мы, товарищи,
стали полноценной библиотекой…
с полным комплектом книг.
У меня особые полномочия, данные Советом:
отныне мы можем пользоваться книгами
на своё усмотрение, когда захотим.
У нас будет совершенно отдельный статус.
Каждый из вас
станет хранителем своей книги
и сможет читать ее когда и кому угодно,
без разрешения библиотекаря.
Начинаются новые времена, товарищи!
Ну, что скажете, чуваки?
Ты демагог, Вырин, и я никогда
не признаю тебя библиотекарем.
Я ухожу.
Очень жаль.
Но, я думаю, это просто истерика,
они вернутся.
Ой, какие вкусные помидорчики!
Сашунь. Язычок мне дай.
Ну, что, товарищи, предлагаю голосовать.
Кто за то, чтобы назначить Вырина
Григория Васильича
на должность нового библиотекаря?
Ну, вот и славно.
Спасибо.
Не думаю, что наши его изберут.
Бред какой-то.
По-моему, он обыкновенный провокатор.
- Гапон.
- Что?
Гапон.
Ну, поп, который повел рабочих
к Зимнему дворцу в 1905 году.
Тоже утверждал, что власть
наделила его особыми полномочиями,
обещал райские кущи. А закончилось всё
расстрелом мирной демонстрации.
- Между прочим, Ленин…
- Денис…
Всё, прости, прости.
Я думаю, что наши образумятся.
Я поговорю с каждым.
Нам нужно спасать Алексея.
Да, освободить,
может быть, даже силой.
Он наш библиотекарь,
мы не можем его так бросить.
Да?
Что ты думаешь?
Помнишь, как мы с тобой
первый раз поцеловались?
У Селивановой на Новый год,
там еще все во двор пошли,
а мы с тобой у ёлки остались.
Ну, да. К чему ты это?
- Пойдем к тебе?
- Что?
Я тебя так люблю!
Я даже думаю, пропади оно все пропадом,
все эти книги чёртовы.
- Давай уедем.
- А куда?
В Питер.
Или в Финляндию.
У меня там родственники, правда.
Я не знаю, сколько мне осталось,
но я так хочу детей,
я хочу нормальную жизнь. А ты?
А это меняет дело.
Это ничего не меняет.
Ну, тогда будем спасать Алексея вместе?
С тобой?
Кто-то рассказал ему про замысел Максима,
и теперь он за решеткой.
Он за решеткой,
потому что вы боитесь этой идеи как огня.
Если б вы не скрыли от него правду,
может, все сложилось бы по-другому.
- Ты не думала об этом?
- Мы бы рассказали ему тогда,
когда он был бы к этому готов.
Ладно, давай не будем искать крайнего.
А сейчас будем думать, как спасти Алексея.
Времени у нас мало.
Сейчас Алексей в СИЗО.
Его возят на следственные мероприятия,
через три дня суд, оттуда на этап,
и там его уже будет не достать.
Да и люди Шульги постараются
добраться до него первыми,
если еще не добрались.
- Сколько у вас людей?
- Нисколько.
Мы ушли из читальни.
- А Мальсагов и Цофин?
- Они в бегах.
Совет объявил на них охоту.
Да, штурмом мы СИЗО не возьмем.
Алексей Максимыч,
вот у меня тут написано, что…
вы — артист.
Щукинское училище закончили
с красным дипломом. Работали…
по специальности, в частности…
Капелюшкой.
И что?
А то, что я хочу понять,
как это Капелюшка в одиночку…
четверых ушатал.
Если я вам скажу правду, вам будет…
трудно мне поверить.
Я постараюсь.
Хорошо.
Представьте, что перед вашим носом
есть мир,
о котором вы не имеете
ни малейшего представления.
И в этом мире…
люди читают книги,
особенные книги.
Если ты прочтешь
одну из таких книг,
соблюдая определенный ритуал,
то ты сможешь, например,
терпеть любую боль,
или достичь абсолютного счастья,
или заставить кого угодно
сделать что угодно,
или научиться убивать.
Мы прочли такую книгу.
То есть вы…
прочли волшебную книгу и…
убили четверых крепких мужчин
шампурами от шашлыка?
Я же сказал,
что вам будет трудно мне поверить.
Ну, допустим, я вам поверила,
но вы можете как-то это доказать?
Разумеется.
Если вы мне поможете,
я вам расскажу про книги,
я вам дам прочитать любую из них.
Вы станете другим человеком.
Вы получите невероятные возможности.
Но для этого мне надо,
чтобы одна из этих книг была здесь у меня.
А как же её достать?
Разрешите мне свидание с моей девушкой,
с Таней Мирошниковой.
И попросите её,
чтобы она принесла книгу сюда.
Она называется…
Книга Ярости!
Он уже уходил оттуда с её помощью.
- Передадим ее на свидании.
- Да, это может сработать.
Нет, против ментов, не против ликторов.
Да, Совет направил
лучших бойцов охранять Алексея
вместе с ментами, мы пробили.
А хотя, наверное, ликторов можно отвлечь.
Чем?
У нас в читальне
десяток первоклассных тёлок.
Нет. У ликторов даже встаёт по приказу.
Знаю.
- Место встречи изменить нельзя.
- В смысле?
Эти ваши телки, когда они смогут приехать?
Завтра-послезавтра.
А зачем? Вы же сами сказали, что…
Ликторы знают нас в лицо,
нам нужен кто-то, кого они не узнают.
- Так, в чем твой план?
- Это не мой план,
это братьев Вайнеров.
Кстати, когда по телевидению
показывали «Место встречи»,
по всей стране падало потребление воды.
- Никто от экранов уходить не хотел.
- А в рекламных паузах?
Ну, тогда не было никаких рекламных пауз.
Денис, в чем план?
Ну, как, Татьяна Михайловна, долго еще?
Долго, Серёженька, долго.
Клиент вконец офигел, басни сочиняет.
Типа, голоса в голове сказали убивать?
Да хуже. Книжек, говорит,
волшебных начитался. Так что…
поработай с ним, Серёженька, как следует.
Не всю же ночь с ним сидеть?
Только не калечь.
Нам его скоро еще
на следственный эксперимент везти.
Ой, а я пока чайку попью.
Да, да, там пончики как раз ваши любимые.
Я уверен, Алексея повезут в кафе
на следственный эксперимент,
показать, как все было.
Вырин, разумеется, приведет ликторов,
но спрятаться им там негде,
поэтому они сядут за столики
как посетители.
Разве менты не закроют кафе?
- Думаю, Вырин уговорит их не закрывать.
- Уговорит?
Книга Власти, он без неё теперь
и шага не делает.
У ваших…
жриц любви есть опыт обращения с…
С клофелином? А как же.
Прекрасно.
Тогда вот мой план.
Для начала вы, юноша,
нейтрализуете тамошних
красавиц официанток.
Девушка, вы, случайно, не знаете,
где тут кафе «Теремок»?
Случайно знаю, могу показать.
У нас на окраине есть тихое место,
отвезете их туда.
Дальше мы с тобой берем на себя
повара и помощника.
Сари, а ну-ка, расскажи мне,
где эти шалавы, а?!
Слушай, у нас кафе, полное ментов.
Они что, сегодня
решили забастовку устроить?!
Позвони этим дурам и скажи,
что я согласен.
Ладно, накину им по двадцатке.
Звони, че сидишь?!
Звонил, дома никого нет,
на сотовый еще не насосали.
Здравствуйте. Санэпидемстанция,
внеплановая проверка.
- Так, а мне что делать?
- А у вас самая сложная задача.
Ваши валькирии должны сыграть официанток.
Врачом, училкой, прокурором…
Официанткой?
Когда ликторы рассядутся,
они примут у них заказ.
Привет, мальчики.
Даже если они не закажут,
вынесем им чай сами,
как комплимент.
С клофелином, разумеется.
Когда все уснут,
забираем Алексея и быстро уходим.
Подтверждаю.
- Книга Власти.
- Я же говорил, вот сволочь!
Пора разносить угощения.
Я скажу.
Вы признаёте,
что всех четверых убили лично вы?
А гражданин Вырин в этом
участия не принимал?
Призна… признаю.
Подписывай.
И вы тоже.
- С удовольствием.
- Вот тут.
С моих слов записано верно.
Чайку попьёте? За счет заведения.
- Хозяин угощает.
- Ого, благодарю.
Чай не пить.
Не пить чай никому!
Взять её! Всем стоять!
Стой!
- Быстро уходим!
- Нет, нет, нет, их надо отбить!
У нас 30 секунд,
пока они не окружили кухню!
Быстро, быстро!
- В чем дело, что происходит?!
- Всем стоять!
Вы — в машину.
Ты, взял этого — и в машину. Быстро.
Вашего подозреваемого
только что попытались отбить.
Сворачивайтесь, Вязинцева отправляйте
в камеру
- и уезжайте сами.
- Да, конечно.
Найдите их!
Ну что, милая, думала, не узнаю тебя?
Паша! Паша!
- Тата!
- А где Паша?
Пойдем!
Отпусти!
Всё, уходите, я отвлеку.
Нет, нет, нет, нет, я с тобой!
Я спасаю девчонок,
ты едешь домой спасать читальню.
Нет, Паша, я никуда не…
Паша!
- Всё, уходите!
- Паша!
Давай, давай, давай.
Джан, выходи! Ну где же ты?!
Джан!
Выходи, Джан,
или я сейчас буду резать твоих потаскух!
Девок отпусти!
И всё, что ли?
- А где же твоя принцесса Будур?
- Я один.
Девок отпусти, давай по-мужски разберемся.
Или зассал?
Бегите.
На колени!
Давай!
Нас с Таней Вырин не видел, а вас,
девчонки, наверняка уже ищут.
В городе вам нельзя.
Самое разумное сейчас —
на попутках домой.
Отошел, отошел!
Я вас довезу до станции, а там…
Пора ехать.
Всё в порядке, даже лучше,
Вязинцев признал вину по всем пунктам,
следствие закрыто,
и дело передаётся в суд.
Ну конечно, из первых уст.
Да, полным ходом, да.
Спасибо. Я вас не подведу.
Где книга, старая?
Ты из себя Жанну д'Арк-то не строй,
помрёшь ведь.
Не твоя,
другого ищет.
Я же тебя собакам скормлю,
ежели не скажешь.
Не найдешь.
За что муку принимаешь, Оля?
У Смысла…
свой избранный.
А ты кто?
Вша плешивая, урка.
А кто вам первым Громова открыл?
Кто вам, грешным, чудо явил?
Не Вязинцев,
не выкормыш его и никто другой. Я.
Вы мне руки целовать должны,
гниды неблагодарные.
Я — избранный!
Он так решил! Кто ты против него?
Гордец.
Лизка тоже думала, что избранная.
Мохова?
- Книга у неё?
- Сгинула дочка…
пропала сразу после Невербина.
Значит, найду.
Товарищи, вчера я говорил с Шульгой,
и он полностью подтвердил
наши с ним договоренности
о том, что отныне
члены широнинской читальни
получают особый статус
и вольны читать книги,
когда сами посчитают нужным!
Итак.
Товарищ Кручина!
Игорь Валерьевич, встань.
Ты назначаешься хранителем Книги Памяти.
Отныне она под твоим контролем,
как и когда ее использовать — решай сам.
Но самое важное —
это неукоснительное выполнение
главного правила.
Полная секретность.
Ни хрена себе, так прямо самому решать?
Решай.
А если колеблешься, спроси товарищей.
Поздравляю.
Вероника.
Ты многое пережила, потеряла сестру.
Будь же хранительницей Книги Радости
и ангелом для всех,
кого захочешь ей окормить.
Поздравляю.
Саня.
- Я?
- Ты.
Ты единственный,
кто может не поддаться соблазну,
и тот, кто может обуздать ярость.
Книгу Ярости хранить тебе.
Мне.
Тебе, Саня. Поздравляю.
Доктор.
Кому, как не тебе,
отдать на хранение Книгу Терпения.
Ты точно знаешь, как ее применять.
И что, я могу использовать её в больнице?
Это на твое усмотрение, Марат Андреевич.
Как решишь.
Ну, спасибо, Гриша.
Поздравляю.
Теперь, товарищи, мы — хранители.
И в наших руках судьба не только книг,
но и читателей.
Отныне каждый хранитель
сможет собрать вокруг себя читателей,
которые захотят читать именно его книгу.
Принять тех,
чья читальня погибла или распустилась.
И тех, кто только что…
узнал силу книг.
Это наша новая читательница —
Татьяна Шорохова.
И именно она
станет первой, кто выберет себе хранителя,
которому она доверит…
свой дальнейший путь.
Предлагаю в ознаменование новой вехи
завершить наше собрание…
чтением Книги Радости.
Вероника, не сочти за труд.
«В феврале сорок четвёртого
Нарву, наконец, сковал лед.
Слякоть последних месяцев отступила,
ударили крепкие морозы,
и бойцы зенитно-пулемётного взвода,
чей лыжный батальон закрепился
на западном берегу реки,
поняли, что атака не за горами».
Обиделись, что не сделал вас хранителем?
Ну, еще не вечер, Гриш.
Видишь ли… После смерти Максима
я вела свое собственное расследование.
Так вот, наши мужики сказали,
что в ту ночь в милиции
вас держали в одной камере.
Почему-то только одного тебя
выводили на допрос.
Правильно,
я им все объяснил, и нас отпустили.
Только я видела протоколы задержания,
и там везде одна и та же фамилия:
старший следователь Шорохова Т.М.
Она?
Это её ты приволок в наш дом?
Возможно, ну и что?
А тебя не было два часа, Гриша.
За это время ты спокойно мог
поехать на квартиру к Максиму,
убить его и вернуться.
Ты, Гриша?
Ты…
Ох, как же ты давно власти хотел.
Даже не думай.
Я с тебя теперь глаз не спущу.
Чего ты, чувак, расслабься.
Я никому ничего не скажу,
тем более, я невольно помогла тебе,
позвонив тогда в милицию,
да и младший Вязинцев хотел
вышибить меня из библиотеки.
Только ты сделаешь меня
хранителем Книги Силы, Гриша.
Это будет твоей платой за моё молчание.
Свободен.
Кто-нибудь из наших
ещё считает меня библиотекарем?
Нет, они выбрали Вырина,
тебя считают предателем.
И ты?
Я ушла из читальни.
Союзники?
Совет после твоего мятежа
начал репрессии и террор.
Читальни Мальсагова и Цофина уничтожены,
кто-то эмигрировал, кто-то бежал.
Все книги на руках читален
сейчас официально принадлежат Совету.
Читальня обязана ежемесячно
платить аренду за собственные же книги.
Если денег нет, то книги отбирают
и отправляют в хранилище.
О господи, что я наделал.
А Имонян?
Они вне закона, на них объявлена охота.
Мы с тобой остались одни.
Нет никаких «мы», у меня завтра суд.
Уходи и возвращайся в читальню,
иначе они доберутся и до тебя.
Нет, я тебя не брошу.
Свидание окончено, заберите её!
Заберите её, свидание окончено!
Таня, прекрати.
Я погиб, а ещё я тебя предал, уходи.
Уходи! Уходи!
Я люблю тебя.
Время вышло.
Прости, Максим.
…убийство двух и более лиц,
суд постановляет —
приговорить Вязинцева Алексея Максимовича
к высшей мере наказания —
пожизненному заключению
в колонии строгого режима.
Приговор может быть обжалован
в установленные законом сроки.
Родственники могут проститься
с осужденным в зале суда.
Простите меня, если сможете.
Не могу, Лёша,
ты слишком сильно меня разочаровал.
Лёша, что с тобой?
Лёша!
Лёша!
- Скорую!
- Скорая!
Привет.
Всё хорошо. Это я.
У нас мало времени,
вставай.
Нам пора.
Идти можешь?
Вы какого хрена тут сидите? Где менты?
Бегом в реанимацию, быстро!
Везде охрану поставить.
Давай быстро в машину. Бегом, бегом!
Чуваки…
Вы чего?!
Я же для вас, книги,
статус.
Я вам поверил.
А вы что?
Вы же мне в верности клялись,
в глаза смотрели,
а сами, значит, врали?
Притворялись, гады,
и ради кого, ради предателя этого!
Вышел сюда!
На колени! На колени!
Ещё и книжки мои украли втихую, как крысы.
Суки,
какие же вы подлые суки!
Ты гнида!
Ты Максима убил.
Да вы мне все за это еще спасибо скажете.
Он бы у нас всё отнял,
всё, что мы заслужили.
- Или мы, или нас, чуваки!
- Стой, стой!
Гриша, стой. Вот.
Тут книги, они твои.
На, бери, только дай нам уйти.
А это ты, сука подлая, во всём виновата,
ты, сука, всё подначила!
Чё тебе не хватало, власти,
или задело, что я главным стал?! Да?
Сила где?
Тань.
Давай книгу, раба любви.
Дернешься, убью.
Хорошо.
Гриш…
Забирай книгу, и ты нас больше не увидишь.
У тебя будет полный комплект…
к тебе придет много людей.
У тебя все будет, Гриш.
Отпусти нас.
- В РАФ быстро!
- В машину, быстро!
- В РАФ!
- Уходим, быстро!
Уходим!
Уроды.
Вы че сделали-то?
Гады.
Оторвались. Кажись, пронесло.
Мы тебя спасли.
- Это главное.
- Да.
Спасли тебя.
Спасли.
Поцелуй меня.
Тань, у тебя кровь.
Тань. Проснись, Тань.
Тань.
Что такое?
Она мертва.
Как мертва?
Она ж только что в порядке была.
Тань…
Танюша. Танюш…
Танечка. Таня.
Её держала Книга Силы.
Тань.
Дурак,
их всего две штуки было.
Она ж теперь нерабочая!
Ты чего, Оль?
Фотография знакомая?
М?
Да ладно.
Ах ты, моя хорошая.
Думала, я не догадаюсь?
Идем.
Скажи бабе Оле спасибо.
А ты, Лагудов,
с ней заканчивай.
Ты, Оля, меня не бойся,
я тебя не трону.
Ты только скажи,
что Шульга сообразил.
Он ведь что-то понял, да?
Отпусти, Лагудов, все скажу.
Нет, милая, ты сначала скажи.
Испугался…
Старуху испугался.
Давай говори и не думай, что я дурак.
Гнида…
- Маргарита Тихоновна, где-то здесь?
- Угу.
Приехали.
Дочка…
Дочка…
Жива.
Они всё знают, дочка, всё знают.
Маргарита Тихоновна.
Серия 7
Так называемая библиотека Моховой —
вот главная угроза,
перед которой мы должны объединиться.
Основательницу зовут Елизавета Мохова.
Но ни портрета, ни даже внятного описания
этой женщины у нас нет.
Мы все стоим перед лицом
огромной опасности,
и выход у нас один — упреждающий удар.
Товарищи, Совет библиотекарей утвердил меня
в должности библиотекаря
Широнинской читальни.
Почему ты предал Алексея?
А это не я его предал,
это он предал всех нас.
Уходи, иначе они доберутся и до тебя.
Нет, я тебя не брошу.
Суд постановляет: приговорить
к высшей мере наказания,
пожизненному заключению
в колонии строгого режима.
Ты слишком сильно меня разочаровал.
Лёша!
Привет.
Чуваки!
На колени!
Ты Максима убил.
- Или мы, или нас, чуваки!
- Стой!
В машину быстро, бегом!
- Что такое?
- Она мертва.
Скажи, где Книга Смысла, старая.
Лучше убей, Шульга.
Мышь ты безмозглая!
Да ладно?
С ней заканчивай.
Что Шульга сообразил?
Отпусти, Лагудов, всё скажу.
Давай, говори.
Жива!
Они всё знают, дочка.
Они всё знают.
А, Мохова.
Слышь, Мохова, тебя там, это,
Аванесов ждет.
Хочет тебе по первое число
благодарность выписать,
ты ж у него любимая сотрудница.
Слышь, Мохова, слышь?
Давай.
А?
Ну давай, я сказал.
Ну давай, тварь!
Я тебя уволю, сука!
Хер куда устроишься, я тебе гарантирую.
Тебя даже в морг не возьмут,
или вообще я тебя посажу, поняла?
Придушу двух старух,
за халатность сядешь.
Давай.
Ах ты…
Жри, сказала, стерва старая.
- Я кому сказала, жри.
- Не могу…
Мохова, ты где шляешься?
Я за тебя этих сук кормить должна?
Давай принимай смену.
Опять?
Убила бы, если смогла.
Ты чего?
Полгода не вставала.
Забыла, что хотела, забыла, что хотела.
Какое хорошее…
Какое было хорошее платье,
очень хорошее.
Я помню.
Ты зачем здесь?
Сука, ко мне не подходи.
Не подходи, ты проститутка,
ты меня измажешь.
Я тебе не разрешаю, ненавижу тебя!
Пусти…
Лиза, читай книгу.
Там сила.
Гамлет Тигранович, там… Я не понимаю…
Мохова читает, но…
- Вам надо посмотреть!
- Сука!
Идите, я сейчас.
Твою мать.
Лиза, дочка, кто это с тобой сотворил?
Скажи мамке.
Скажи мамке.
Все сели, засучили рукава!
Кто будет сопротивляться,
того будем привязывать и колоть силой.
Сели!
Они.
Нет! Нет! Нет!
Закрыть двери, никто не должен уйти!
Значит, Рита,
ты на самом деле Лизка Мохова,
глава Моховских старух.
Ну значит, так.
Мохову везде искали
после Невербинской битвы, а оказывается…
Господи, да вы же десять лет
нас обманывали.
Вероник, а когда ж я тебя обманула-то?
Или, может быть,
я тебя когда-то подставила?
А что у вас руки по локоть в крови,
это ничего?
А ты сам, Саш, был в читальне Шульги,
и вы там тоже, знаешь,
не бабушек через дорогу переводили. И что?
А то, что я не скрывался.
А я скрыла, потому что так было надо.
Но десять лет
плечом к плечу я билась рядом с вами,
не щадя своей жизни,
и никто не сможет
упрекнуть меня в обратном.
Я знаю, о чём вы сейчас думаете:
библиотекарь самого кровавого клана
прикинулась другим человеком,
чтобы спрятаться в вашей читальне.
Но это не совсем так.
А как тогда?
А ты, товарищ Дежнев, не помнишь,
что было после Невербинской битвы?
Когда разбили старух,
и вы с Максимом отправились
в интернат искать Книгу Смысла,
а нашли меня.
И Максим меня пожалел,
принял за одну из жертв моховских.
Забрал к себе, ухаживал за мной и…
месяц за месяцем пытался
привести меня в чувство.
Я ничего не помнила.
И тогда Максим решил
читать мне Книгу Памяти,
чтобы вернуть мне мои воспоминания.
И книга подействовала.
Я вспомнила, что мои старухи
нашли Книгу Смысла.
То есть…
вы нашли и прочитали… самую главную книгу?
Мы её так долго искали и наконец нашли.
Лиза, мы с тобой уже говорили,
что нам не стоит этого делать.
И я решила, что я избранная.
Но если я нашла Книгу Смысла…
Вы же все знаете легенду:
прочитавший Книгу Смысла
подчинит и приумножит силу
всех остальных книг.
И я её прочитала.
Но Смысл оказался непостижим для меня.
Он… он свел меня с ума, стер память
и оставил только одно слово в моей голове:
Вязинцев.
А когда я узнала
фамилию человека, спасшего меня,
я поняла, что книга зовет его.
И вот тогда я выдумала Селиванову,
чтобы остаться рядом с ним.
Потом его убили,
и я поняла, что я ошиблась,
я растерялась, у меня опустились руки,
я не знала, что делать, но тут…
но тут появился ты.
И я поняла, что книга зовет тебя.
Избранный — ты.
- Может, и не я.
- Может.
Но мы это поймём, только когда
книга окажется в твоих руках.
У Шульги тоже полный комплект книг,
и он тоже ищет Книгу Смысла.
И для того, чтобы её найти,
ему нужны вы, Маргарита Тихоновна.
Где книга?
- Не знаю.
- Как так?
Я вспомнила всё: кто я, что я, но…
всё, что касается Книги Смысла…
стерто в моей памяти, я даже не могу…
не могу вспомнить, как она выглядела.
Я думала, Книга Памяти мне поможет,
я стала её читать,
но я видела только
чьи-то чужие воспоминания, я…
я видела какую-то страшную…
память о войне.
С каждым разом она засасывала меня
всё глубже и глубже.
Поэтому вы никогда
не читаете Книгу Памяти.
Угу.
Я боюсь в ней остаться.
Охренеть не встать, конечно, ребят.
Мы десять лет жили под одной крышей
с Лизкой Моховой,
которая притворялась Селивановой,
за нами гонится Совет,
книг, чтоб защититься, у нас нет,
а вы не помните, где самая главная книга,
которая может нас всех спасти?
Угу, всё так, Саша.
И чё теперь делать?
Надо найти Книгу Смысла,
и тогда мы станем сильнее Шульги.
Но для этого мне надо
прочитать Книгу Памяти,
чтобы вспомнить,
куда я или мои старухи спрятали
Книгу Смысла.
Это единственный шанс спастись.
Значит, нам надо добыть Книгу Памяти.
Где мы её добудем? Всем друзьям каюк.
Таня говорила про хранилище Совета,
куда они свозят конфискованные книги.
Да, в НИИ Шепчихиной.
Так там же, наверное, охрана.
А может, инкассатора где перехватим.
У Шульги их всего двое: чтец да водитель.
Совет обязал сдать книгу
в Каймаковскую читальню.
- Но у них Книга Радости.
- Это неважно.
Мы проникнем в хранилище
и добудем Книгу Памяти.
Как?
Есть мысль.
Аркадий Сергеевич, я всё проверил:
квартиры, дачи, друзей — всё.
Нет их нигде, и следов нет.
Но я их найду, обещаю вам,
я их из-под земли достану!
Я их зубами грызть буду!
М, какой…
Благословите, батюшка.
Бог благословит.
Что слышно, Татьяна Михайловна?
Я думала, вы будете меня звать «чадо»,
а я вам в ответ «отче».
Ты отвечай, коли спрашивают,
красуля. Где широнинцы?
В городе их нет,
как корова языком слизала.
Ну а где тогда? Где?
Ну не томи, по глазам вижу,
что-то разнюхала.
Ничего-то от вас не скрыть, отче.
Видели их машину по дороге в Москву.
В Москву…
Только не понимаю зачем.
Маму, что ли, навестить?
Вязинцев же не идиот.
Не идиот.
Задумал что-то наш Алёшенька.
Вот что, красуля, рви-ка ты в столицу,
найди мне их.
Селиванову не тронь, живая нужна.
А Вязинцев?
Убей.
Пора с ним заканчивать, утомил.
Да вы его боитесь, отче.
О… Вижу-вижу, боитесь.
Так раз такое дело,
раздали бы своим гребцам
оружие нормальное огнестрельное.
Вязинцев теперь вне законов —
и книжных, и светских. Кто вас осудит?
Не всё сразу.
Я эти законы отменю, когда надо будет.
Это я.
А ты, красуля, стреляй сколько хочешь.
Я с тебя на это время запрет снимаю,
не читатель ты теперь, а мент.
Вот и бей по-ментовски.
Только ты не оплошай, чадо.
А вот и благословение.
Не сомневайтесь, батюшка, найду и убью.
Аркадий Сергеевич, а я?
Ну а мне-то что делать?
А ты, дружок, хотел же их
из-под земли достать, ну вот и доставай.
Чувак, ну реально давай договоримся, а?
Мы же платим взносы.
Дядя, не обламывай нам кайф.
Совет принял решение
о лишении вас статуса читальни,
так что, молодые люди,
книгу, будьте любезны.
Дяденька, а у нас травка есть.
Или, может, вы кислоты хотите,
у нас кислота ваще улёт!
Давайте словим кислого.
Ребят!
Я по всей стране инкассатором туда-сюда,
мы с водителем уже месяц
не спали нормально.
Книгу сдайте, я уйду.
Или вы хотите,
чтобы вместо меня ликторы приехали?
Стой, мужик, стой.
На, мужик, это… твоё.
Бери, бери, бери. Всё окей?
- Тварь, это наша книга!
- Так, иди, иди, иди дальше.
- Отдай, тварь!
- Успокойся!
Я говорю, успокоилась!
Блин, Валер, не поколение,
а дегенераты какие-то.
Музыку слышишь? Штамповочный цех какой-то.
Вот раньше музыка была:
Ободзинский, Магомаев.
Да хрен с ним, Высоцкий.
Хотя Высоцкий — это лирика, скорей.
Еще раз: машина чтеца должна подъехать
к хранилищу через три часа.
Паркуем, заводим механизм, валим.
Ставим на пять минут, должно хватить.
Сильно рванёт?
Шульга в своей келье точно услышит.
Это же нитроглицерин —
сложный эфир глицерина
и азотной кислоты, имеет номенклатурно…
Денис.
Да, вот, если что, есть… дистанционка.
Марат Андреич, значит,
забираете наших у НИИ — и сюда.
Только, пожалуйста, осторожнее.
- Игорь.
- Да, понятно, понятно.
Дача уважаемого человека,
надо быть аккуратней.
Всё путем будет, Лёха, не переживай.
Должно получиться.
Еще раз, милочка,
как вас зовут?
Таня, Татьяна Михайловна.
Таня. Странно.
Таня как-то и… по-другому мне запомнилась.
Так я другая Таня, из милиции.
Ирина Филипповна,
вы своего сына Алексея давно видели?
В тюрьме перед отправкой в Широнино.
Он что, с тех пор не объявлялся?
Нет, не звонил и не писал.
Я и о суде-то случайно узнала.
Так вы мне и рассказали, Танечка.
Или вы не Таня?
Ой, господи, что-то я последнее время…
Ой!
Ну, а друзья его, что,
не собираются его навещать?
Так а кто?
У них с курса только один работает,
остальные непонятно где.
А вы почему Алёшей интересуетесь?
Набедокурил?
А вот это вот в центре кто?
Какое-то лицо знакомое.
Мастер курса, Николай Фёдорыч Губанов.
Народный артист.
Не любил он Лёшу, двойки ставил.
А вы по какому вопросу, Танечка?
Или вы не Танечка?
Собирайтесь, Ирина Филипповна, прокатимся.
Утомил меня ваш цирк.
…калейдоскоп огней, эти глаза…
Попробуй-ка.
Эй, широнинцы!
Говорит капитан милиции Шорохова,
бывший читатель вашей сраной библиотеки.
Дом оцеплен сотрудниками милиции,
у меня приказ
открывать огонь на поражение,
так что предлагаю не страдать хернёй
и выходить из дома медленно,
по очереди, без оружия,
с поднятыми руками.
Лучше вы к нам!
Или ссыте, Татьяна Михайловна?
Димочка.
Сдавайтесь!
Иначе сделаю Лёшеньку Вязинцева сироткой!
Так…
Пошли.
В дом иди.
Что там?
Радость.
А Петя где?
В отпуск отпросился.
Сами ж знаете, в каком он графике был.
Аркадий Сергеевич попросил нас подменить.
Ну, тогда пойдемте.
Куда?
В хранилище.
Конечно.
Да, Аркадий Сергеевич, нашла.
Они взяли машину инкассаторов
и поехали сами догадайтесь куда.
Правильно.
Так что вы там у себя за ними
сами присмотрите, ладно?
С Селивановой? Нет.
Но это вопрос времени.
Да, я поняла.
Значит так, парни, поступил сигнал,
их подельников нашли на Полежайке,
это НИИ биологии. Знаете, где находится?
Короче, дуйте туда,
ищите белый РАФ,
только осторожно, они вооружены.
Давайте, давайте, давайте.
А я пока опрошу этих.
Ну что, что ты хочешь? Облажались.
Наконец-то. Давайте раз…
Закрой рот!
Ну…
что, пирожок, где Селиванова?
Дэн… Дэн, это не по плану, валить надо.
Слышь, нет?
Это чё за нахер-то, Денис?
Денис, приди в себя, Денис.
Саша, мы в хранилище идем.
Ты представь такой шанс.
- Ну вы идете?
- Да, конечно.
Будем молчать?
Повторяю вопрос…
где Селиванова?
Считаю до трёх, потом стреляю.
Потом ты.
Всё равно твои друзья скажут,
где Селиванова.
Раз,
два…
Хорошо! Только не убивай.
Говори.
Мы спрятали Селиванову.
Это очень далеко,
там какой-то лес, очень старое дерево,
то ли дуб, то ли вяз, хрен его знает.
А на этом дереве
такой старый сундук висит.
В этом сундуке утка,
а в утке заяц, а в зайце яйцо.
И вот уже в этом яйце Селиванова.
- Здрасьте.
- Ключи.
Мы уже вас похоронили давно.
Слухи о нашей смерти сильно преувеличены.
Там ребята в беде, надо выручать.
А где Алексей?
Прошу.
Ты чё? Сука!
Сука!
Ну и чё?
Твою мать.
Дэн, Денис, а может,
давай рванем её на хер, а?
Нас накроет волной.
Интересный факт: в середине 50-х
в архитектуре на смену сталинскому ампиру
пришли такие направления,
как брутализм и функционализм.
Денис, нас убьют, ты слышишь, нет?!
У тебя вообще бак потек?!
Почти все здания московских институтов…
…построены именно в этих стилях.
Основная черта — прагматизм,
главная цель — безопасность
и продуктивность научного процесса.
Что нужно мозгу
советского ученого? Кислород.
И по идее, она выходит в решетку
в торце или на крыше.
Ну ты… ты Эйнштейн!
- Вроде пролезем.
- Только после вас.
Я с удовольствием. Дэнчик, Дэнчик!
Ну да, пролазим, Дэн?
- Ага.
- Лезь сюда.
Дэн, ты чё?
Денис, ты чё?
Если всё получится,
у вас будет время найти Книгу Смысла.
А я отомщу за Таню.
Ты чё, дурак, что ли?
Потом вместе отомстим.
Ты чё, э?! Сюда лезь!
Глупо умирать двоим.
Ты теряешь время.
Дверь открыл!
Ты меня чё, не понял, что ли?
Открой двери мне!
Денис, дверь открыл! Денис!
Ирина Филипповна.
Ирина Филипповна.
Ирина Филипповна.
Ирина Филипповна,
развяжите меня.
Я вам всё объясню, я должна была.
Это члены очень опасной банды,
ваш сын замешан в этом,
ему угрожает опасность.
Алёша — артист, а не бандит.
Он убийца.
Они планируют страшное преступление,
но ему еще можно помочь,
если вы поможете мне.
Ирина Филипповна, я…
Чё это я должна помогать?
Я даже сама не знаю, где он.
Если вы меня освободите,
я сделаю так, что он сдастся.
Никто не станет убивать того,
кто сдаётся добровольно.
Иначе они его убьют, вы понимаете?
Вы слышите, Ирина Филипповна?
У милиции строгий приказ,
стрелять на поражение.
Я сама получила такой, вы же это видели.
Иначе вы лишитесь собственного сына.
Он же у вас единственный.
А чё это ты решила нам помогать?
П… потому что…
потому что…
я… я люблю его.
Я… я люблю вашего сына Алёшу
уже давно.
И вы меня не помните?
Я… я Таня.
Красть — грех, Алёша.
Боженька не одобряет.
Стрелять в людей вроде как тоже.
А я поэтому атеист.
Книгу положил.
На колени встань.
Затейник ты Алёша, ох, затейник.
Аркадий Сергеевич тебя в Москве ловит,
а ты у него из-под носа книжку воруешь.
Нахал.
Да еще не один, подружку свою привел.
Тихо-тихо-тихо-тихо-тихо.
Тихо, тихо.
Ну что за день у меня сегодня, а?
Праздник, а не день!
Того и глядишь, в Господа уверую.
Что, любовнички, споймались?
Даже не знаю, чё выбрать,
одно вкуснее другого:
её на твоих глазах застрелить
или тебя — на её.
Ну а теперь ты, красавица.
Су…
Хорошенькая, вся в мать.
Ты меня, Алёшка, прости,
но всегда было интересно попробовать.
Мать твоя шлюха редкого таланта была…
Нет!
…даже убивать её было жалко.
Может, и ты такая же?
Сейчас. Сейчас.
- Тата!
- Сейчас. Да.
Сейчас, сейчас, сейчас…
Это тебе за маму, тварь.
Слава богу, живая?
- Лёша!
- Живая, живая.
Навылет прошла, жить будешь. Пошли.
- Давай.
- Давай.
Книга, она на цепи.
Давай.
Охренеть.
Вы ж говорили, их двое.
Перекрыть все выходы, обыскать помещение.
Украсть книги из хранилища?
Дерзко.
Я ожидал увидеть здесь Вязинцева.
А я-то вам чем не подхожу,
Аркадий Сергеевич?
А вы не похожи на человека,
который выдержит пытки.
Вы интеллектуал.
Честно говоря, я всегда находил странным,
что вы вступили в Широнинскую читальню.
Это же маргиналы.
Человек с вашим интеллектом
достоин большего.
Я могу вам это дать.
Просто скажите, где Селиванова,
и станете одним из нас.
Вместе мы найдем Книгу Смысла,
вы ведь тоже этого хотите?
Очень хочу.
Понять смысл всего этого.
Одна проблема:
книга ведь Вязинцева ищет, да?
Прекратите!
Мы уже поняли, из какого вы теста.
Где Селиванова?
Ты чё делаешь, сука старая, а?
Ну-ка, выключи, ты слышишь, выключи!
Интересный факт, Аркадий Сергеевич:
смесь глицерина и азотной и серной кислот…
Подержите, пожалуйста.
…детонирует со скоростью
2 тысячи метров в секунду
при температуре в 4 тысячи градусов.
Ты его…
никогда не достанешь.
Мне жаль, что я не увижу,
из какого вы теста.
Это тебе за Таню, тварь.
Назад!
Где Луцис?
Идем.
Прочитала.
Тихо, тихо.
Этого сюда.
Маш, помоги.
Тихо, братик, сейчас легче будет.
Держись, терпи.
Давай пилу.
Пал Семёныч, мы его теряем!
Большая потеря крови, нужно переливание!
Пал Семёныч, теряем!
О, очнулся, герой.
Ты чё ж, тетёха-то, фрица проморгал, а?
Вытаскивай их потом.
Где я?
В госпитале, где ж ещё?
Хотя целых три минуты
ты, это, того… там был.
Еле откачали.
Вы кто?
Не, ну ты слыхал, а? Вот она…
благодарность человеческая.
Братец, я тебя из боя вытянул.
Потом вот.
Я ж тебя…
Братья мы с тобой, получается, по крови.
- Маргарита?
- Тихо.
Даня я,
Данил Вязинцев.
Ты, значит, Громов?
Вязинцев…
На.
Держи. Скарлет зовут.
Я знаю, зачем тебя ищет Книга Смысла.
Где она?
У старух была библиотека.
Где, где, где?
Маргарита Тихоновна, Маргарита Тихоновна!
Чёрт.
Ты где ходила?
Я соскучился.
Привет.
У меня для тебя подарок.
Тикают.
Ты узнал, где книга?
У моховских была библиотека,
и это всё, что она сказала.
Мы перерыли весь интернат,
никакой библиотеки там не было.
Точно.
Где Луцис?
Лёш…
И твоя мама…
Её больше нет.
Мама.
Что дальше, библиотекарь?
Я думаю, книга всё ещё
в интернате у моховских.
Надо искать там.
Серия 8
Вот письмо.
Если что-то случится, сохрани его.
Я хочу, чтоб ты узнал меня, другого меня.
Это было снято в Якутии.
Местная читальня отбила нападение старух,
и нашли неопровержимые доказательства
существования седьмой книги,
прочитавший которую
объединит в себе все силы книг
и станет могущественным библиотекарем.
Ты на самом деле Лизка Мохова,
глава Моховских старух?
А ты, товарищ Дежнёв, не помнишь,
что было после Невербинской битвы?
Вы с Максимом отправились в интернат
искать Книгу Смысла,
а нашли меня.
Книгу обнаружили мои старухи,
и я её прочитала,
но смысл оказался непостижим
для меня, он стер память.
- Где она?
- Не знаю.
Значит, надо добыть Книгу Памяти.
Красть — грех.
Селиванову не тронь, живая нужна.
- А Вязинцев?
- Убей.
Скажите, где Селиванова,
и станете одним из нас.
Вместе мы найдем Книгу Смысла.
Вы ведь тоже этого хотите?
Очень хочу.
Это тебе за Таню, тварь.
Назад!
- Где она?
- У старух была библиотека.
Где, где, где?
Маргарита Тихоновна, Маргарита Тихоновна!
Чёрт.
Я соскучился.
Я думаю, книга всё еще
в интернате у Моховских.
Надо искать там.
Здравствуй, Громов. Не помешаю?
А, заходи, Вязинцев.
Там за рекой сад дикий с яблонями.
Ну, я подумал,
чё добру пропадать, правильно?
- Чем занят?
- Да так…
Да не поможет, оставил бы.
Понятно.
Да нет, Дань, тебе не понять.
У тебя вон руки-ноги на месте,
ты завтра дальше в бой.
На запад, на Берлин.
А я с этим обрубком в тыл.
Дурак ты, ты не в тыл,
ты домой едешь, причём живой.
Радовался бы.
А я радовался, когда немца бил,
когда наши земли от этих гадов освобождал.
А теперь чему радоваться,
что бесполезный, списанный?
Да я одной рукой связь разверну.
А нет — могу патроны подавать,
снаряды подносить.
Да хоть портянки стирать,
но только здесь, на фронте!
- Это тебе понятно?
- Да.
Тогда помоги, браток.
Напиши за меня, а.
Напиши!
Нет, брат, извини.
Дим, знаешь, война эта…
рано или поздно, но закончится,
и наступит мир.
И вот каким он будет, зависит от живых…
От тебя тоже.
Да ладно, слова это всё.
Слова…
Ты знаешь, я до войны…
в литинститут хотел — книги мечтал писать.
Я вот думал всё, вот я сейчас…
напишу что-то такое,
что всё изменится.
Родители отговорили.
Может, тебе попробовать?
Мне?
Книжками немцев по лбу бить?
Да. А почему нет?
А иное слово, оно посильнее пули будет.
Вот немцы те же,
они ж сначала книжку
фюрера своего поганого прочитали
и хуже зверей стали.
Пушки, танки — это всё потом.
В начале было слово.
В Библии так сказано.
А ты бы свою написал.
Ну, не Библию, конечно, но книгу.
Представь, люди бы её читали,
и жить бы хотелось,
строить,
любить, а не убивать.
Романтика это всё, вон, для школьников.
Вон сколько книг написано,
а люди как воевали, так…
А ты напиши такую, чтоб перестали.
Вот напиши там
про всё, что ты здесь видел.
Откуда ты вернулся.
Про терпение, про силу,
вот про всё то,
благодаря чему мы выстояли.
Ну ты, Дань… точно поэт.
Не выйдет у меня так,
да и никак теперь не выйдет.
Да научишься, делов-то.
Ну, вернусь, вместе напишем.
Ну…
а не вернусь,
напишешь за двоих.
Договор?
Ты, главное, вернись,
а там сообразим.
Вот, ну, это ж совсем другое дело, а?
Ладно, пора мне.
Давай, Громов.
Даст бог, свидимся ещё.
Прощай, Вязинцев.
Спасибо тебе.
Знаешь,
я ж когда там был,
не видел ничего, только…
молитва одна и та же по кругу.
Мама в детстве научила.
Как неусыпаемая псалтырь?
А это что?
Непрерывное песнопение во спасение мира.
Аркадий Сергеевич, широнинцев засекли
в Невербино в интернате.
Собирай всех.
Вообще всех?
Всех!
Всех, я сказал!
Всех! Всех!
Всех!
Здесь ничего.
Чистый анекдот: еврей не может
найти вход в библиотеку.
Чеченец помогает еврею,
который помогает русскому — вот анекдот.
Смешно.
Тихо.
Сухарев, ты больной совсем?
Сам в штаны навалял. Прости, прости.
Свои.
- Ладно, пошли.
- Постой.
- Иди ко мне.
- Ты чё это?
Нашел тоже время.
Темнота — друг молодежи.
Ника, когда мы с тобой последний раз
вдвоём оставались?
Я соскучился знаешь как?
Правда.
Нашли что-нибудь?
Труха одна, Марат Андреич.
Ясно. Ладно, потом пообжимаетесь, идем.
Ну что?
Ничего.
Может, кто-то из наших нашел?
Мы бы уже знали.
Твою мать.
Значит, я ошибся, Тата.
Здесь нет библиотеки.
Надо уходить.
Заберем Селиванову и просто исчезнем.
Мы явно что-то упускаем.
Что?
Мы перерыли весь этот сраный интернат,
все подвалы, все люки,
все палаты, что еще?!
Я не знаю!
Извини.
И Шульга, и отец всё здесь обыскали,
нашли только вон, чокнутую Селиванову.
Здесь? Жуть какая.
А почему, собственно,
они её оставили здесь?
Ну, чтоб руки не наложила.
Могли к койке привязать.
Дочка сошла с ума,
старшие мамки пошли биться.
Все, кто знал,
где вход в библиотеку, все погибли.
Почему они её вообще оставили здесь,
почему не… не забрали туда,
где библиотека, если она не здесь?
Значит, они надеялись,
что она придет в себя,
и…
Возможно, оставили какие-то подсказки.
Это что, карта?
Похоже на то. План интерната.
Кружок, видимо, вход.
Обратно. Так…
Почему линии разных цветов?
Возможно, разные уровни,
снаружи подземные коммуникации, не знаю.
Еще один кружок, смотри.
Вот почему Мохова была именно здесь.
И всё это время
она была рядом с книгой.
Что-то нашли?
Вход в библиотеку.
Книга здесь.
Товарищи!
Читатели!
Воины!
Нас ждет бой,
решительный и беспощадный!
Враг, скрывающийся за этим лесом,
не мой враг, не враг Совета!
Он личный враг каждого из вас!
Потому что он хочет уничтожить
каждого из вас!
Отнять у каждого ту силу,
которую он обрел в боях,
получил в награду за лишения и испытания!
Он хочет отобрать у вас силу книг!
Наделить этой силой всех —
и тем самым свести ее на нет,
превратив в ничто!
Пусть ярости вашей не будет предела,
пусть гнев праведный превратится в месть!
Вязинцев и все, кто его окружают,
должны быть уничтожены
без всякой пощады!
Добавлю лишь одно:
читальня, уничтожившая лично Вязинцева,
получит полный комплект книг
и прямое представительство в Совете!
Вперед!
Может, надо было
хотя бы Терпение почитать?
Пока мы читаем,
они уже Книгу Смысла найдут, и тогда всё.
А вы вообще уверены,
что проход здесь, под завалом?
Не уверен, но других проходов я не вижу.
Надеюсь, Алексей, вы окажетесь правы,
и мы тут не зря горбатимся.
Давай сюда.
В очередь, сука! Сначала мы.
Не медлим, не медлим!
Давай, давай, давай!
Ну всё, совсем малость осталось.
Они здесь!
Их очень много.
Надо уходить.
Пошли, пошли, пошли!
- Нет, нет, нет.
- Давай.
Книга, книга, давай забаррикадируемся,
мы успеем разобрать завал.
Нет, они прорвутся, мы не успеем.
Поверь мне. Пошли.
Назад, назад, назад! Фонари, фонари!
Они где-то здесь.
Ты, сюда!
Здесь проверь.
Стоп.
Проверьте тут!
Стой.
Давай.
Давай!
Давай, давай, давай, давай, давай!
- Бегом, бегом.
- Ну, что там?
Нет никого.
Давай быстрее. Быстрее!
Это же здесь, сука!
Лёх, ты чё?
Я сначала не понял,
там на рисунке еще круг был, да?
- Должен быть где-то здесь.
- Ты про что, Лёх, про второй вход?
Да.
Давай валить, а?
Ладно, давайте.
Э! Стоять!
Ну чё, добегались?
Ща резать вас будем, как свиней.
Аслан, вам не кажется это символичным?
Потом обсудим, Самуил Давидыч.
Марат Андреич.
- Марат Андреич!
- Игорь, он всё.
Я нашёл вход.
Все сюда, быстро.
Игорь!
Если верить рисунку,
черный вход в библиотеку где-то здесь.
Всё, идем.
Разобрать.
Давайте, вы слышали.
Мы еще можем опередить Шульгу.
Давай!
Пошли.
Давай, пошли!
Всё обыскать, живо.
Ну чё, разделимся?
Туда.
Давай, давай.
Отойди.
- Сможешь открыть?
- Попробую.
Давай.
Чёрт.
Чёрт.
По ходу, не туда свернули, Лёх?
Бери Тату — и бегите, мы их задержим.
Что?
Ты должен найти и прочесть Книгу Смысла.
Беги!
Должен быть другой вход.
Найти!
Вы, на тот вход!
- Если что, кричите!
- Решетку вскрыть, живо!
Давай!
Смотри, там проход!
Вижу! Пошли.
Назад, назад, назад!
Пращники, давай!
Отступаем!
Сколько же здесь книг…
А нужна одна.
Уходим, живо уходим!
Дорогами труда…
Книга Силы,
Терпение, Книга Власти…
Везде одно и то же.
Быстро нашли, суки.
Мужики, а чё маски нацепили,
рожами не вышли?
Разошлись!
Пошли, пошли, пошли!
Давай, пошли!
Счастье лети…
Пролетарская…
Так, не то.
Книга Власти…
Что там, покажи.
Да нормально.
Чуть правее, и всё, повезло мне.
Точно?
Они прорвались, уходим.
Чёрт…
Ее нет.
Так, Книга Смысла —
это последняя книга Громова,
последняя его книга.
- В каком году он умер?
- В 75-м, а что?
Не так давно.
Тираж остальных книг как-то сохранился,
почему у этой один экземпляр, почему?
Я не знаю, это неважно.
Нет, этой книги просто нет!
Чёрт, чёрт…
«Лейтенант проснулся. С трудом преодолевая
старческую дремоту, обволакивающую
и утягивающую в глубину, словно…
…набитые песком глаза, он всё же…»
Это машинопись. Это машинопись!
Она была написана, но не издана!
Книга Смысла никогда не издавалась.
Они пронумерованы.
Так, 54-я.
Вот.
- 13-й.
- 30-я.
67-я.
- 32-я.
- 14-я.
- Есть!
- 22-й.
21-я.
Титульный лист.
«Жизнь на изломе времен».
Д. Вязинцеву. Другу,
чья кровь течет во мне. Д. Громов.
Я остаюсь здесь. Идите.
Я с вами, Самуил Давидыч.
Аслан, ты хороший воин,
и ты еще нужен, а я просто старый еврей,
которому надоело бегать.
- Я никуда… Отнесу вас!
- Аслан…
Еврей с мусульманином
могут спорить до бесконечности.
Сейчас не та ситуация.
Я уверен, Алексей нашел книгу, читает её.
Идите, вы должны дать ему время, идите.
Чтобы еврей не нашел выхода
из сложной ситуации,
я тебя умоляю…
Они без тебя не справятся. Иди.
Иди.
- Это всё, последняя.
- Давай.
66.
67, 68, 69, 70, 72.
«Владей, Чтец, бессменный хранитель Мира,
моим семикнижием — пишет солдат…»
Текст пропадает!
- Обрывается.
- Нет.
73-я, должна быть 73-я.
Взять его!
73-я…
Тата!
73-я.
Книга Смысла.
Мужики, я же не продержусь
против вас и одной минуты.
Дядя Мулек устал.
Дядя Мулек не будет с вами драться.
Мазаль тов.
Они здесь.
Не теряй время.
«Жизнь на изломе времен».
Д. Вязинцеву. Другу,
чья кровь течет во мне. Д. Громов.
«Стояла весна,
капель барабанила по крыльцу,
как тогда в 44-м утюжила
немецкая авиация наши позиции.
Той весной один юный лейтенант
погиб смертью храбрых.
Но очередной похоронке
не суждено было отправиться.
Тогда, укрывшись
от бомб и дождя в блиндаже,
молодой лейтенант смотрел…»
Тихо!
Ника, дай посмотрю.
Простите, не хотела всех задерживать.
Царапина, Ника, царапинка.
Иди сюда. Можешь идти?
Опа! Ника?
Ника? Ника?
Ника!
Ника!
Ника…
Мужики, давайте дальше сами.
Да хорош, вместе уйдем.
А если надо, я сам понесу.
Не уйдем, Игорь, ну сам знаешь!
У вас будет шанс выбраться, ну?
Игорь, брат,
спасибо тебе, ну… за всё.
Я отомщу, Сань.
Аслан,
главное, чтоб не напрасно всё, да?
Давай. Давай, давай!
Пошел, пошел, давайте!
Ника…
- Девочка моя.
- Темнота — друг молодежи.
Сюда, они здесь!
Давай поднимаемся.
Мы им устроим, да?
Мы им, сукам, всем устроим.
Давай, вот так, вот так, вот так.
Ладно, девочка моя.
Давай.
Держись, держись, вот так.
«Смерть позвала его, но лишь на перекур.
Три минуты…
Три минуты на войне достаточно,
чтобы вытянуть самокруточку
и перекинуться парой слов.
Неизвестно, о чём они болтали,
но по возвращении в голове лейтенанта
непрерывным хоралом звучала молитва.
В общем-то, это была даже и не молитва.
Просто когда-то в детстве его учила мама,
когда очень страшно,
просить Господа о защите.
Господи милостивый, помоги мне,
спаси от всех чудовищ,
не дай им забрать меня.
О том, чтобы она была рядом в этот момент
и не покидала сердце и душу.
Чтобы дал он силы жить и бороться дальше…»
«…мне казалось. К концу своего века,
сидя в тесной захламленной комнатушке,
я осознал, что ошибался:
спасти человека на войне проще,
чем в мирной жизни.
Я понял это, глядя, как снова гибнет
моя давно ставшая на ноги страна.
Гибнут души моих соплеменников,
потерявших Смысл.
В дверь постучали. Лейтенант потушил
самокрутку и, минуя пустой зал…»
«Или сон — лишь способ связи
умерших с нами?
И если нет, что же ты от меня хочешь?
Он видел мешковатый силуэт демона,
который ждал темноты,
чтобы молча смотреть и сводить с ума
маленького мальчика от страха.
В любой момент он мог
утащить его с собой во тьму.
Лейтенант проснулся.
С трудом преодолевая старческую дремоту,
он всё так же сидел в своем кресле.
Он написал шесть книг,
вложив в каждую часть своего сердца.
Он хотел воспеть мир.
Вернуть людей к Смыслу жизни.
Солдат видит необъятную карту Мира,
в пульсирующей звездой точке — в Москве —
появляется черная дыра.
Она расползается всё шире и шире.
По границам республик,
разрезая страну, бегут трещины.
И дальше на Запад и Восток,
к другим странам,
через океаны и континенты.
Мир трещит.
Мы забыли себя. Мы сбились с пути.
И в бреши расползающегося
на лоскуты мира проникает зло.
Снова человек идет войной на человека.
Никто не спасется.
Никто не спасется. Никто не спасется.
Солдат исполняет клятву,
данную другу на войне.
Он пишет свою последнюю книгу,
которая станет щитом.
И тот, в ком течет их кровь,
отдаст жизнь, чтобы спасти мир.
Пусть он обретет смысл,
утерянный нами давным-давно.
И теперь мир, за который погибало
великое поколение, снова трещит по швам.
Страна, впитавшая кровь моих ровесников,
трепыхается в ленивой, бессмысленной
агонии суеты повседневности.
Она меняет нашу память
на разноцветные стекляшки.
Мы отрекаемся от своих отцов.
Мы стираем себе память.
Заводы, драпированные трепещущим шёлком.
Буйные пшеничные нивы и комбайны.
Космонавты в звёздчатых шлемах.
Величие моей страны осталось…»
«И в черной пустоте одиночества
он будет читать.
Призрачные нити, связывающие
поколения нашего народа воедино,
окутают страну, удерживая ось самой жизни.
Покуда читаются книги, одна за другой,
без перерыва, год за годом,
страна надёжно укрыта незримым куполом,
чудным покровом, непроницаемым сводом,
твёрже которого нет ничего на свете,
ибо возводят его незыблемые опоры —
гордое Терпение,
сердечная Радость, могучая Сила,
священная Власть,
добрая Память, благородная Ярость
и великий Замысел.
Владей, Чтец, бессменный хранитель Мира,
моим семикнижием — пишет солдат.
Пусть смерть будет не властна над тобой.
Чтобы подобно древним монахам
читал ты эту священную…»
Не подходите!
Какая самоотверженность,
даже жалко тебя, дуру, убивать.
Взять её.
Гордое Терпение, сердечная Радость,
могучая Сила, священная Власть,
добрая Память, благородная Ярость,
великий Замысел.
Гордое Терпение, сердечная Радость,
могучая Сила, священная Власть,
добрая Память, благородная Ярость
и великий Замысел.
Ты хотел узнать Смысл?
Смотри.
Ты мертвый.
Ты мертвый.
Ты мертвый.
Господи, прости.
Господи, прости.
Твоя судьба…
Твоя судьба,
Вязинцев.
Вязинцев.
Вязинцев.
Вязинцев.
Вязинцев.
Вязинцев.
Я узнал смысл книг.
Слушайте меня.
Вы будете помнить зло, которое причинили,
лица убитых вами,
но вы простите себя и обретете мир.
Вы простите своих родителей
и вернетесь к ним.
И вернетесь к своим детям,
они тоже вас ждут и тоже хотят простить.
Надо принять свое прошлое,
прошлое своих отцов…
и жить дальше.
Я даю вам второй шанс.
Вы умерли,
но вернулись.
Тата.
Мы победили.
Всё закончилось, всё, мы победили.
Да, всё кончилось.
Пойдем домой.
Лёша, пожалуйста, пойдем домой.
Уведи меня отсюда, пожалуйста. Лёша.
Прости меня.
У книг не было Смысла,
но был Замысел.
Книга выбрала меня, моё место теперь…
здесь.
Ты уйдешь одна.
Нет. Нет-нет-нет-нет, Лёша…
Лёша, пожалуйста, не оставляй меня, прошу.
Пожалуйста, пошли со мной, Лёша, прошу.
Не оставляй меня. Я тебя не отдам, Лёша.
Я не отдам, пожалуйста, пошли со мной.
Нет…
Мы так отчаянно ищем силу,
которая изменит нашу жизнь,
как светлячки,
которые летят на свет и сгорают,
не зная, что они и есть…
свет.
В нас есть сила.
Пора остановиться…
и увидеть себя настоящих.
Нет… Я прошу, не надо.
Я буду читать книги.
И пока я буду их читать,
у вас всё будет хорошо.
Иди…
и живи.
У последней книги Громова не было Смысла,
но был Замысел.
От поколения, победившего смерть,
поколению, потерявшему себя,
передаёт он гордое Терпение,
сердечную Радость, могучую Силу,
священную Власть, добрую Память,
благородную Ярость
и великий Замысел.
Покуда читаю я все семь книг
словно непрерывную молитву,
неусыпаемую псалтырь,
земля отцов надежно укрыта от зла
незримым куполом,
чудным покровом и непроницаемым сводом,
крепче которого нет ничего на свете.
Такова воля Громова —
и так будет.