Доминион Сета (2014 год). Цитаты и фразы из фильма

Seth's Dominion (2014).

«Доминион Сета» — анимационный документальный фильм с живыми актерами, снятый в 2014 году Национальным советом по кинематографии Канады режиссёром Люком Чемберлендом о канадском карикатуристе Сете .

Все фразы и цитаты

Леди и джентльмены, меня зовут Сет,
и я автор комиксов.
Есть что-то очень милое
в тишине страницы комиксов,
в этой строгой сетке кадров,
в человечках, запертых во времени.
Я действительно думаю, что это лучше подходит
для изображения внутренней жизни человека,
чем какой-то большой, раздутый мир фантазий.
NFB попросил меня повторить вопросы,
которые мне заданы,
и сформулировать их как утверждение.
Почему я считаю, что комиксы больше подходят
для повседневной реальности, чем для фэнтези?
Есть что-то в этой очень простой и сдержанной
природе создания комиксов,
с пузырьками, которые образуются в вашем мозгу.
Это может показаться смешным утверждением,
но в некотором смысле комиксы
очень похожи на то, что делали импрессионисты,
в том смысле, что ты стремишься
не столько к деталям,
сколько к общему ощущению.
ВЛАДЕНИЯ СЕТА
Анимационные эпизоды адаптированы
на основе опубликованных работ Сета
Интервью были сделаны
между 2006 и 2013 годами
Создание комиксов для меня
вовсе не связано с рисованием,
это скорее графический дизайн,
это скорее...
создание знаковых изображений,
которые ты перемещаешь по странице,
которые на самом деле стимулируют у читателя
его собственный опыт.
Они как рисованные воспоминания,
я вызываю их.
Но этот простой знаковый рисунок
действует во многом так же, как и язык.
Я не могу нарисовать текстуру мира природы.
Я могу создать дом,
а вы сами можете добавить ему отделку,
как оно есть на самом деле.
Я думаю, что процесс воссоздания мира
в вашем уме с помощью этих рисунков
и есть то, что приводит к реальному миру.
Последние несколько лет я писал
автобиографические рассказы в своих комиксах.
Мне надо было придумать подходящий метод,
чтобы сделать это.
И простой ответ явился мне...
Вообще я думаю, что это пришло ко мне,
когда я разговаривал по телефону
с другим художником комиксов.
И он говорил о том, как трудно писать дневник,
а я в шутку сказал: "Тебе надо
просто взять несколько штампов и сделать это".
И тут же, подумав, добавил:
"А вообще, не делай этого. Я сделаю это."
У меня как бы есть штамп самого себя,
у меня есть штамп ходьбы.
Что такое память?
Я задумался.
Это странная вещь.
Не фактическая запись.
Это вспышка накопленного опыта.
Подумайте о каком-нибудь воспоминании.
Это место не столько видишь, сколько чувствуешь.
Вы не можете осмотреться
и перечислить то, что было в комнате,
но вы чувствуете детали вокруг себя.
Вы чувствуете близость
людей и предметов вокруг вас.
Это почти текстурный опыт.
Воспоминание похоже на фотографию ощущения.
11 октября 2005 года
Сегодня вышел из дома.
Поручения.
Вино, пекарня и итальянский рынок.
Ходьба – лучшее время для размышлений.
Увидел старушку, сидящую на скамейке.
Просто старушка, как и прочие.
Немного вялая, немного растерянная.
Мне подумалось, что
когда мама ходила за покупками,
она, вероятно, выглядела именно так для других.
Моя любимая мама,
просто еще одна дряхлая старушка.
Мысль об этом вызвала
такой внезапный прилив эмоций,
что слёзы чуть не потекли из моих глаз.
Я не знаю, как он это делает,
но он... он как-то, знаете,
превратил день в 35 часов вместо 24 часов.
И он стал не только
чрезвычайно плодовитым комиксистом,
но помимо всей этой работы, которой он известен,
так хорошо известен,
я имею в виду,
у него есть и другие побочные проекты,
и никто из нас не может понять,
как он это делает.
Его прогресс за эти годы был фантастическим,
и его преданность своему виду искусства
также поразительна.
Я имею в виду, что он из тех парней,
которые могли...
легко отказаться от комиксов много лет назад
в пользу карьеры иллюстратора
или карьеры в живописи, если уж так.
Поколение комиксистов, с которыми я работал,
получало пользу от работы,
cделанной андерграундными комиксистами до нас.
Они открыли дверь идее,
что комиксы могут быть искусством.
Мое внимание всегда было сосредоточено
на создании комиксов,
кадр за кадром,
тогда как он... он может писать картины,
а затем захочет создать рамку для картины
или он будет делать...
эти коробочки ручной работы.
И всё это будет великолепно.
А я такой: "Да,
почему я не хочу заниматься такими вещами?"
Наша сегодняшняя мелодрама,
леди и джентльмены,
называется "Апология Альберта Бэтча".
Этим вечером его жизнь подходит к завершению.
Как художник, ты должен иметь работу,
которую нельзя просто опубликовать,
и именно поэтому
у меня есть все эти маленькие хобби.
Поэтому у меня есть дневник со штампами,
мой альбом для рисования, мой город Доминион.
Это сильно отличается
от работы над страницей комикса,
где вы знаете, как только начинаете,
что планируете опубликовать его.
Это прямая художественная цель -
попытаться общаться с другим человеком.
Есть что-то действительно ценное в творчестве
только для себя.
РУЧЕЙ
Я подозреваю, что у многих людей было такое место
в их детстве
место, где они встречались с миром природы
без бдительного ока взрослых,
место, которое остаётся
неестественно ярким в воображении.
Ручей находился в нескольких минутах ходьбы,
сразу за новым районом, на окраине города.
Дикая местность
с небольшими ручьями в тени кустарника.
Через забор и в травяное поле,
а на том поле пруд, просто полный жизни.
Стрекозы,
расписные черепахи,
водомерки,
жуки-вертячки
и, конечно, лягушки.
Лягушки на всех этапах их жизни.
Всегда так поразительно видеть их
на пороге перехода к последней стадии.
В поле молочай, рогоз и пырей,
кружево королевы Анны, скунсовая капуста.
А в кустах - триллиум.
Триллиум обладал особым очарованием.
Поскольку это провинциальный цветок,
нам запретили его срывать.
Школьные предания предупреждали,
что если триллиум сорвать...
он будет кровоточить красной кровью.
Я обещал никогда не трогать ни один.
Я купил старую открытку с видом Стратроя, Онтарио,
с почтовым штемпелем 1909 года.
Старая купальня.
Это было то же самое место?
Унаследовали ли мы его и его имя?
Был ли я лишь одним из длинной череды мальчиков,
которые там играли и плавали?
Я помню, как неприятно было
идти по дну ручья, босиком.
Грязь, камыши
и раки, скользящие меж твоими ногами.
Я помню, каково было находиться там,
когда ты был в компании,
и каково было быть там одному.
Когда я вернулся взрослым, в 1990-х годах,
ручей не изменился.
Он был до жути знакомым.
Однако,
когда я последний раз был там,
кусты стали такими густыми,
что я даже не смог приблизиться.
- Чёрт!
Одна из замечательных особенностей
создания комикса для себя
в том, что ты можешь рассказывать историю
так медленно, как хочешь,
и так долго, как хочешь.
Я хотел уловить некоторые качества,
которыми вы обладаете в мечтах,
а для этого
вам действительно нужен медленный темп.
ТИХО
Где-то в прериях, на окраине маленького городка,
есть закрытый авто-кинотеатр.
Закрытый 10 лет.
Рядом с ним
вы найдёте ржавую детскую карусель,
которую дети не трогали с 1973 года.
А на берегу озера Гурон стоит коттедж.
И в том коттедже есть подсобка.
А в той подсобке
стоит старая картонная коробка,
наполненная дорожными картами,
папками со страховками,
инструкциями к приборам,
мимеографированными рецептами,
и чёрно-белыми снимками.
Коробка, которую не открывали 35 лет.
Дальше,
по гравийной дороге недалеко от Алгонкина,
стоит заколоченный информационный стенд
заброшенного туристического лагеря.
Внутри, под главной стойкой,
пыльная книга, открытая на странице 126.
Она лежит с тех пор, как дверь закрылась навсегда,
с тех пор, как её позабыли, прочитав наполовину.
В этих местах и подобных им...
время стоит на месте.
Ностальгия подразумевает...
что-то вроде открыточного чувства,
что существует золотое прошлое,
по которому вы тоскуете.
В моих работах много подобной тоски,
но я не считаю это ностальгией.
На самом деле, я всегда думаю, что истории,
которые я пишу, чтобы польстить себе,
более сложны и связаны с прошлым,
и моими персонажами я не делаю людей,
которые жили в каком-то золотом прошлом.
Мне нравится писать о людях, чья жизнь была...
есть некоторая сложность в том,
была ли их жизнь успешной или нет.
Альберт Бэтч был известным канадским комиксистом
в двадцатом веке.
"Траут Хейвен" были довольно милыми комиксами,
в своём роде пасторальными,
посвященными мелким событиям
в маленькой деревне.
У него было 10 сборников его знаменитых комиксов,
изданных при жизни.
Они были опубликованы
издательством Narwhal Press of Dominion, Онтарио.
Они продавались очень хорошо.
"Графический роман" - какой ужасный термин.
Деформированное нечто, сшитое из двух слов,
которые, надо полагать,
считаются более респектабельными,
чем "комикс" и "книга" вместе взятые.
Люди знают словосочетание "графический роман"
и теперь я говорю его в интервью,
просто потому, что легче использовать его,
чем пытаться ввести
какое-то новое имя, придуманное мной.
Это трудное дело -
переименовать что-то и закрепить.
Я сделал это однажды, много лет назад,
когда сменил имя с Грегори Галлант на Сет.
Это была большая работа.
Сначала введение нового имени,
а затем обеспечение его использования.
Поправление друзей или родственников
каждый раз, когда они использовали старое имя.
Постоянное его закрепление,
пока оно не стало второй натурой для всех.
Это игра для молодых людей.
У меня больше нет сил
на такую высокодисциплинированную чушь.
И это было что-то вроде процесса
участия в панк-сцене в начале 80-тых
и поиска претенциозного, пугающего имени,
и именно поэтому я выбрал Сет.
Кстати, тогда у меня была ещё и фамилия,
которую я никогда не скажу.
О, нет.
Я бы лучше показал вам своё тату,
чем сказал вам это.
"Все короли в городе,
подстригаются в Макушке"
Они спят на своих обычных местах.
Красиво.
Спасибо, дорогая.
- Без проблем.
Ты всегда так хорошо выглядишь,
когда заканчиваешь.
Мне нравится рутина.
И...
мои дни довольно структурированы.
Я встаю рано утром,
потому что моя жена Таня парикмахер.
И когда она уходит на работу,
я обычно спускаюсь в студию.
Я начинаю с работы,
оставшейся со вчерашнего вечера.
Остаток утра мне нравится работать
над одним из моих личных проектов.
Время еды. Время чтения.
Если нужно выполнить
какую-то коммерческую работу,
какую-то конкретную работу, имеющую крайний срок,
обычно я работаю над ней после полудня.
Решение повседневных проблем,
проверка электронной почты, телефонные звонки.
Приготовление ужина.
Таня приходит домой, мы ужинаем,
проводим время вместе,
выпиваем по бокалу вина, расслабляемся.
Будучи 50-летним мужчиной, я иду вздремнуть.
Вечер лучшее время для работы над комиксами,
я считаю.
Я буду работать примерно до 11 вечера.
Если не уложусь, могу работать до 11:30 или 12.
А потом я поднимаюсь наверх,
и мы с Таней обычно садимся,
я выпиваю пару бокалов вина, мы смотрим кино,
затем наступает время чтения,
а потом уже в час ночи - спать.
На самом деле, 1:30. Всегда 1:30.
На следующий день точно то же самое.
Я довольно экстравертная личность,
но я думаю, вероятно,
ты более интровертна по своей природе,
всё же у тебя карьера связана с людьми,
а у меня карьера, в которой я один.
Но для нас это работает хорошо.
- У тебя есть внутренний мир, в который
ты позволяешь мне заглянуть время от времени,
и я нахожу это увлекательным.
Потому мне нравится оставлять его в покое.
В глубине моего мозга живёт
какая-то протестантская трудовая этика,
которая заставляет меня
чувствовать себя хорошо, когда я работаю.
Например, если у меня есть день,
когда я делаю пять дел —
работаю в своём альбоме,
веду дневник,
делаю часть коммерческой работы,
работаю над своим комиксом
и одним из своих маленьких зданий —
в такой день
я чувствую себя очень хорошо.
Когда вы ложитесь спать, вам нужно ощущение,
что вы чего-то достигли.
Знаете, я хотел стать комиксистом,
когда мне было двадцать,
я думал, что это будет круто.
О чём я не думал, так это о том,
чтобы построить для себя жизнь,
в которой я, 50-летний,
буду проводить всё своё время один в подвале,
но именно этим всё закончилось,
и именно здесь я счастлив.
Мне нравится ощущение одиночества
большую часть времени,
и ощущение комфорта, когда я один,
а одиночество устраняет Таня.
Слышу Танин смех наверху, когда работаю.
Не зная, над чем она смеётся.
Я знаю, что она бы не обиделась,
потому что мы обсуждали это,
но то же самое чувство я испытывал
по отношению к своей матери,
когда я был в своей комнате и работал,
слыша, её в другой части дома.
Это удовлетворяло мою потребность,
избавляющую от одиночества.
Эту книгу я собрал несколько лет назад.
Она называется
"История компании Cosmic Comics",
что является намеренно громким названием,
поскольку это просто коллекция
того, что сохранилось от комиксов,
которые я рисовал, будучи ребёнком.
КЭО-КУК
Одна из величайших сил комиксов для детей
заключается в целом ряде сильных эмоций,
которые вы можете испытать, читая их,
от подлинного волнения приключенческого жанра
(люди же сражаются друг с другом!),
но также и от чувства приближения
к более глубокому пониманию жизни.
Когда ты видишь,
что Супермен лицом к лицу со смертью,
а ты маленький ребёнок,
это похоже на какую-то детскую глубину,
понятную тебе.
Поэтому, когда я создавал "Историю Кэо-Кука",
я хотел, чтобы она имела такое же качество.
Я нарисовал много-много сотен страниц комиксов,
может быть, 1000 страниц комиксов,
с самого детства
и до того, как пошёл в художественную школу.
И никогда их не показывал.
Может быть, раз или два показывал другим детям.
Это был маленький личный мир,
и лишь мама была той, кому я что-то показывал.
И её поддержка была реально очень важна.
БОЛЬШОЙ МАЛЬЧИК
Придя домой из детского сада,
я останавливаюсь на подъездной дорожке.
Я смачиваю щёки слюной и бегу к дому,
притворяясь плачущим.
- Мам!
Поступок исключительно для того,
чтобы добиться расположения мамы.
- Мама! Они были грубы со мной.
Неужели я так жаждал любви?
- О, бедняжка.
Думаю, да.
- Давай налью тебе чашку чая.
Оглядываясь назад, я не помню, чтобы
меня когда-то держали на руках в детстве.
- Спасибо, мам!
И по глупости примерно в это же время
я перестал целовать маму на ночь.
- Доброй ночи.
Я решил, что я большой мальчик.
А поцелуй на ночь для малышей.
Я не сразу пожалел о своём решении,
но со временем
увидел в нём необратимую ошибку.
Мне очень хотелось целовать её снова,
но я не мог вернуться к этому.
- Мам, мне скучно.
- Иди рисуй.
Я не переставал об этом жалеть.
В подростковом возрасте
я решил каждый день целовать её.
Завтра... обязательно.
Но я этого не сделал.
Фактически, я не начал целовать её вновь,
пока не стал взрослым.
- Я иду домой, мама.
Я всегда думаю о памяти как...
о чём-то вроде чертежа ощущения,
которое есть в вашем мозгу.
И этот чертёж необходимо изучить,
когда хотите что-то вспомнить.
И это похоже на составление панно:
вы как будто находитесь
в центре этого чертежа воспоминаний,
и говорите: "Вот я, мне 8 лет,
я на заднем дворе.
И там кирпичный дом".
Или вы начинаете
формировать воспоминания в своём мозгу,
так, будто вы перемещаете
маленькие фигурки по диораме.
ИСТОРИЯ ИГРУШЕК
Какое-то время
мы жили в небольшом доме на Милнер-стрит.
В моей маленькой спальне на тумбочке
я хранил моих мягких зверюшек.
Мои самые любимые игрушки.
Безвкусный набор дешёвых мягких игрушек,
приобретённых наугад.
Как минимум две — карнавальные призы.
Их лица я помню лучше, чем любого друга детства,
яснее, чем любого учителя того времени.
Несколько лет спустя
у меня появился большой комод.
Я оставил один ящик для моделей,
вышедших из моды.
Они переместились с полки в ящик.
Каждый раз, когда я открывал или закрывал ящик,
что-то ломалось.
Повреждения только ухудшались по мере того,
как я запихивал туда всё больше моделей.
В конце концов ящик оказался заполнен
лишь мелкими осколками.
Мой отец рос во времена Великой депрессии,
на острове Принца Эдуарда,
и, когда я был ребёнком, он всегда
рассказывал мне истории о своём детстве.
Я считал их хорошими историями,
историями, которые мне нравилось слушать,
хотя это были истории
о бедности, необходимости воровать еду
и родительском пренебрежении.
Я хотел их как-нибудь записать.
Поэтому я просто попросил его записать их.
ДОМ ДЕТСТВА ОТЦА СЕТА
Иногда это забавно: я помню фотографии мест,
где мы были вместе и где я делал снимки.
Это те же самые места, куда я бы пошёл сейчас.
И эти вещи каким-то образом
до сих пор отпечатаны в моём мозгу.
ТРАНЗИСТОРНЫЙ ПРИЁМНИК
В пятом классе мы переехали на Элмвуд-стрит,
хотя прожили там всего около года.
Место стольких ужасных ссор
между моими родителями.
Они всегда ссорились,
или я бы сказал, что он ссорился.
Нас с мамой терроризировал
вспыльчивый характер моего отца.
Странно, насколько ужасен гнев взрослого
для ребёнка.
Я часто пытался это блокировать.
Вечером, если он кричал,
я включал транзисторное радио.
Наушник в одно ухо, палец - в другое.
Это никогда не работало.
Подобные вещи просто невозможно игнорировать.
Я думаю, что я воспитан
с чувством страха перед его характером,
свойственным разочарованному человеку,
который чувствовал, что
упустил определённые возможности.
Он никогда не сознавал, что
должен делать в жизни то, что хотел.
Думаю, он всегда надеялся, что
что-то произойдёт. Не знаю, что.
- Когда я думаю о Сете,
иногда я думаю о... Марселе Прусте.
Дюжина воспоминаний детства,
и ты так часто прокручиваешь их в уме,
так лелеешь, что полируешь их.
- Ну, память тоже забавна.
Кто знает, почему вы что-то помните?
С течением времени вещи приобретают значение.
Иногда я задаюсь вопросом:
насколько сильно вы вообще контролируете
то, что выбираете для запоминания как важное.
ИСТОРИЯ ИГРУШЕК 2
Одним ясным днём я поднялся на чердак.
Я собрал свои мягкие игрушки с Милнер-стрит,
вынес их на задний двор
и аккуратно повесил одну за другой на дерево.
Я вернулся внутрь
и взял свою воздушку.
Я лёг, тщательно прицелился
и расстрелял их всех на куски.
Я не чувствовал ничего особенного, делая это.
Это не было значимым действием.
Просто, чтобы скоротать время.
Но, оглядываясь назад,
я не могу придумать более подходящего события,
обозначающего конец детства.
Я не был счастливым подростком,
и когда я приехал из маленького городка
в большой город,
это была моя возможность
стать новым человеком.
Мне потребовалось около полутора лет,
чтобы достичь момента, когда родился Сет.
Если делаешь что-то довольно долго,
это становится реальным.
Я могу дать хороший совет:
Будь тем, кем хочешь быть.
Если начнёшь притворяться,
то в итоге станешь этим человеком.
ПОЗДНЯЯ НОЧНАЯ ПРОГУЛКА
Во вторник вечером
я отправился на ночную прогулку.
Это была прекрасная ночь.
В воздухе немного прохладно.
Хотя не очень холодно.
И всё же зима приближалась.
Верите или нет, но в этом городке
я действительно мог видеть звёзды.
Я шёл по Лондон-стрит,
погружённый в свои мысли.
Мои мысли были сосредоточены на девушке,
которую я настойчиво преследовал
в другом городе.
Я остановился на мгновение и, стоя там,
услышал почти незаметный жестяной звук.
Это была музыка.
Я узнал песню.
Я быстро понял, что звук исходил
из мешка для мусора, на обочине.
Очевидно, кто-то выбросил
одну из этих карт с компьютерным чипом.
В одиночестве, в темноте,
это было очень забавно.
И глубоко грустно.
- Его личный подход к работе
и отношение ко всему, что он делает,
настолько серьёзное,
хотя и с чувством юмора,
это определенно заставило меня
иначе взглянуть на свою работу.
- Я был большим поклонником
комиксов Честера...
когда жил в Монреале.
Сет всегда был с Честером.
С той минуты,
когда мы втроём начали тусоваться,
дружба сработала
и мы все говорили на одном языке.
- Это моё?
- Да.
- Ты играл Джека?
- Я играл Джека.
- Тебя раздражают качества,
которые ты видишь во мне,
а на самом деле принадлежащие тебе
или типа того.
- Я не верю в эту теорию.
- Сета, Честера Брауна и Джо Мэтта
называли "Трое из Торонто".
Они просто всегда были вместе.
Всегда собирались вместе,
и в тот или иной момент
все создавали автобиографические комиксы.
Поэтому, естественно,
они рисовали своих друзей,
и друзьями изображали друг друга.
- Не знаю, cчитывается ли это,
но вы видите: они двое против меня.
- Это верно. Это верно.
- Я не отрицаю.
- Сет, наверное, чувствует
своё превосходство над многими людьми.
Но у него также, знаете ли,
есть врождённое смирение.
И я думаю, что художники в целом такие же.
Чтобы заставить себя запечатлеть что-то
на бумаге или на плёнке,
у тебя должна быть такая самоуверенность,
что всё, что ты собираешься сказать,
стоит отнятого у людей времени,
чтобы быть сказанным.
Писать о себе — палка о двух концах.
Да, ты мог добраться до реальных вещей,
но стал слишком осознавать,
что ты решил изобразить себя.
Именно поэтому в "Хорошей жизни",
хотя я и главный герой,
это был вымысел,
и я мог больше не переживать об этом.
- Сет всегда любил смешивать вымысел и факты.
Так делают все,
кто работает в художественной литературе.
Но Сет реально хочет стереть грань между ними.
Он действительно хочет, чтобы мы
задавались вопросом, что реально, а что нет.
Этот внутренний опыт так трудно вынести
за пределы оболочки человеческого тела.
Вот где комиксы являются важным способом
передать это.
Четырнадцать часов назад
Альберт Бэтч отложил карандаш и лёг в постель.
Там он и остаётся,
то теряя, то приходя в сознание.
Он вспоминает лица людей, которых знал.
Он думает о местах, которые видел.
Что всё это значило?
В этот момент он понимает, что его работа
должна была быть именно об этом.
Идея настолько яркая,
что Альберт почти встаёт,
чтобы вернуться за рабочий стол.
Но не делает этого.
Мы слышим предсмертный хрип.
НЕВИДИМАЯ ЖИЗНЬ
Возможно, ошибкой был переезд в город,
где я не знал ни одной души.
Но к декабрю я уже привык проводить
почти каждую минуту один в своей студии.
Когда это становилось невыносимым,
я читал книгу или слушал пластинки.
Со мной никто никогда не разговаривал.
И шли месяцы. Мне стало казаться,
что я живу невидимой жизнью.
Часто я гулял,
а потом обедал в ближайшем ресторане.
- Яичный салат, пожалуйста.
Временами это казалось мрачным.
По пути к этому ресторану был большой пустырь,
по какой-то причине
окруженный бетонными блоками.
В моём молчании это пустое пространство
начало приобретать торжественность,
своего рода напряжённое присутствие.
В одно грустное, одинокое утро,
я обнаружил, что
говорю вслух, проходя через него.
- Боже...
дай мне немного счастья.
Идеальное место для молитвы атеиста.
Прекрасно зная, что ни одно высшее существо
не слушает и не видит меня.
И всё же, несколько недель спустя,
когда я впервые увидел её милое лицо,
я не мог не задаться вопросом.
- Привет.
Мы встретились на уроке рисования.
Хотя я не рисую и не преподаю.
Я модель.
- Я не подходил и не разговаривал с тобой.
Будучи художником, вы не заговариваете
с обнаженной моделью на уроке рисования,
это просто неуместно.
Итак, ты подошла и заговорила со мной,
это было мило.
И через пару месяцев мы поженились.
Так что это был действительно
неожиданный поворот событий.
- Мы оба занимаемся созданием личности.
Это часть привлекательности
дизайна, моды и искусства.
У него всегда есть мир грёз,
и он такой.
- Мой интерес к эстетике прошлого
явно обусловлен тем,
что я живу в этом мире,
какой он сейчас.
- Король, да, мне он нравится.
Это так красиво.
Это достопримечательность Гуэльфа.
- Даже дом, я не пытаюсь превратить его
обратно в 1920 год.
Это скорее арт-проект,
чем исторический проект.
Я просто пытаюсь создать мир,
в котором хочу жить.
Тот факт, что здесь сказано: "Ничто не вечно"
- это, я думаю,
как раньше говорили "Memento mori",
чтобы напомнить всем, что короли и нищие,
мы все умрём.
Средневековье отлично подходило для того,
чтобы сбить вас с толку.
Но ничто не длится вечно.
Всё преходяще.
И хотя я это говорю, мы всё равно,
как и все романтические пары, говорим:
"Надеюсь, увидимся в загробной жизни".
Где-то в глубине души
всё ещё остаётся ощущение, что
на самом деле ты не хочешь,
чтобы что-то заканчивалось.
Примерно через год после смерти Альберта
один странный фанат обратился к экстрасенсам,
чтобы узнать, могут ли они связаться с комиксистом.
Видимо, Альберт попал в какую-то
потустороннюю комиксную Валгаллу.
Там были Джордж Херриман, Чарльз Шульц,
Даг Райт и Питер Арнольд.
Роберт Крамб тоже.
Это ставило под сомнение
достоверность видения мадам Флотски,
поскольку Крамб в настоящее время ещё жив.
У вас, конечно, могут быть все сомнения в себе,
но именно поэтому художник должен
совершить решительный шаг веры.
И вот, когда вы держите в руках эту книгу,
и там написано:
"В этом суть моей жизни",
тогда моя жизнь обретает смысл.
И поскольку я это чувствую,
мне хотелось передать этот опыт моему отцу.
Я хотел, чтобы
у него была книга всей его жизни,
чтобы он мог держать ее в руках и говорить:
"Я был здесь не просто эфемерно.
Я оставил запись после себя".
"- Как ты смеешь нарушать мой комфорт?
Изложи своё дело и уходи.
Я рассказал ему о своей проблеме.
Он сказал, что у него нет денег для бедных,
и открыл мне дверь, чтобы я уходил".
Едва ты получал яблоко
от соседской старушки,
у тебя появлялась куча друзей:
"О, Джонни, Джонни! Да?"
"Можно мне серединку?"
"Ну, ладно,
подожди, пока я до неё доберусь, тогда".
Потом другой парень: "Можно мне семена?"
"Семена несъедобны".
"Они мне нравятся".
Вот как всё было плохо.
- Когда книга вышла и я отправил её ему,
поначалу я не получил особого ответа.
Помню, я подумал:
"Ну, это немного разочаровывает".
Я подумал, что для него выход книги
значит не так много, как для меня.
Но потом, примерно через год,
может быть, через полтора,
я был у него в гостях, и он сказал мне кое-что,
и в этот момент я увидел, что
это был для него очень значимый опыт.
Он знал, что
у меня с ним было сложное детство,
и что, когда я был подростком,
тоже были свои проблемы.
Но я думаю, что это было осознание того,
что существует настоящая глубина связи.
И... это было очень трогательно для меня,
потому что... ну, знаете,
очень трудно сказать это кому-то ещё...
передать всю глубину чувств,
которые ты испытываешь
к такому человеку,
как твоя мать или твой отец.
ЛУНА И ЗВЕЗДА
Я выхожу покурить поздно вечером.
Прекрасная ночь,
прохладная и ясная.
Я подхожу к Материнскому камню,
своего рода мемориалу,
который я установил ей в углу двора.
Где ты сейчас, мама?
И, естественно, я поднимаю глаза.
Большая полная луна на небе и одинокая звезда,
словно на своей орбите.
В такую ясную ночь я не вижу других звёзд.
Кажется довольно очевидный символизм.
Женственная Луна - Мама.
И я - кружащая звезда.
Когда умирает твоя мать, возникает ощущение,
что какая-то реальная связь с миром пропала.
Как многие британцы с поджатой верхней губой,
она всю жизнь держала свою боль в себе.
И даже до самого конца
она в значительной степени это делала.
Она... но видно было,
что в ней был неподдельный страх и печаль.
И это было действительно больно видеть.
И ещё мне было очень больно
осознавать, что она всё обо мне забыла.
Чувствовать такую близкую связь с кем-то
и знать, что они больше не помнят твоего детства,
а может быть, даже не помнят тебя.
Посвящается моей матери Вайолет,
от которой я часто слышал название этой книги.
Все мои работы созданы из этого чувства утраты.
У меня твёрдое ощущение, что
основой человеческого опыта является печаль.
Я имею в виду, мне не так уж грустно,
что этот момент уйдёт.
Это... не пренебрежение к вам.
Я имею в виду именно этот конкретный момент,
свежий.
Так что, когда он пройдёт, знаете,
это всего лишь несколько минут,
но через год этот опыт пребывания здесь
будет совершенно за пределами моего сознания.
От него останутся лишь кусочки.
Весь этот процесс постоянной потери всего,
и по мере того, как ты становишься старше,
места исчезают в прошлом,
их даже больше не существует,
люди, которых ты любил,
просто остаются в прошлом.
Я думаю, что весь этот опыт
пребывания в ловушке настоящего,
в то время как
всё постоянно движется в прошлое,
вызывает у меня глубокое чувство печали.
И я думаю, что
вся моя работа посвящена этому.
Так что, хотя этот город
я создавал не специально для этого,
именно эта сила
лежит в основе его создания.
Я думаю,
чтобы вернуть себе часть удовольствия
от создания поделок в детстве,
я и начал строить эти здания,
когда стал разбираться в истории этого города.
Сам город представляет собой
воображаемый город,
расположенный на севере Онтарио.
То, что вы видите здесь,
на самом деле, это лишь верхушка айсберга...
того количества творческих мыслей,
которые мне предстоит вложить
в построение истории города.
Первоначально целью
был этот возможный графический роман.
Поскольку город стал сложнее,
а история стала более интересной для меня,
я думаю, что мне просто нравится
придумывать и проходить через это.
Я не знаю, какова настоящая цель.
Здание пишущей машинки Отта.
Ресторан "Северная звезда".
Наверное, 40 или 50 зданий
здесь на данный момент.
И когда-нибудь это число удвоится
как минимум до 100.
Я, наверное, перестану их строить,
когда у меня закончится место в подвале.
1949 год. Я был прав.
Это было 85-летие со дня основания города.
НОВОСТИ ДОМИНИОНА
ИДЕАЛЬНЫЙ ПАРАД
Каждый парад открывается
большой фигурой их основателя
Дж. Моргана Смита в гробу.
Парад всегда заканчивается
живой фигурой, несущей ключ от города.
Так что в нём тоже есть что-то
вроде образов смерти и возрождения.
ОФИЦИАЛЬНЫЙ КЛЮЧ ГОРОДА ДОМИНИОН
Я понял, что город с населением примерно
в 300 000 человек, как я себе представляю,
означает, что у меня есть
бесконечное количество материала для работы
и я могу думать об этом до самой смерти.
СНЕГ
Замечательная погода сегодня.
С утра было светло,
но быстро стало пасмурнее.
К полудню город почувствовал,
что его занесло снегом.
Я провел день в студии,
окутанный чудесным чувством изоляции.
К вечеру я вышел посмотреть.
Это было захватывающе.
Буквально несколько футов нового снега.
Свежий, сверкающий, перламутровый покров.
Трудно представить себе
какое-либо представление о рае,
которое могло бы
быть прекраснее этого мира.
Перевод - A.Nevidimov
И если есть что-то,
что я могу вынести из этого опыта,
это то, что я никогда не буду
сниматься в другой документалке
никогда в жизни.
 

////////////////////////////