«Се́льма» (англ. Selma) — американский исторический кинофильм
режиссёра Авы Дюверней. Фильм основан на событиях марша 1965 года в
Сельме и Монтгомери в рамках движения за гражданские права чернокожих в
США, в особенности право голоса на выборах. Сюжет фильма начинается в
1963 году, после убийства четырёх темнокожих детей белыми террористами в
Бирмингеме, штат Алабама. В Сельме тем временем разворачивается борьба
за право голоса на выборах, в ходе которых Мартин Лютер Кинг пытается
донести до Линдона Джонсона важность права голоса темнокожего населения.
Основные события затем разворачиваются вокруг маршей темнокожих за право
голоса, тогда как власти, в лице губернатора штата Джорджа Уоллеса,
выступают против них.
Все фразы и цитаты
Я принимаю эту награду
во имя тех, кого мы потеряли,
во имя тех, чьи смерти
проложили нам путь.
И во имя 20 миллионов
чёрных мужчин и женщин,
движимых чувством собственного достоинства
и презрением к отчаянию.
Что-то не так.
Корри.
Всё как-то неправильно.
В чём дело?
Этот шейный платок.
Он не подходит.
Что ж, это и не шейный платок, милый.
Это аскотский галстук.
Да, но ведь в целом
должны работать одни и те же принципы, верно?
Он неуместен.
Он неуместен или просто тебе не нравится?
Мне не нравится, как всё это смотрится.
По-моему, всё это выглядит изящно и знатно.
Ты же понимаешь, что я имею в виду.
Кажется, будто мы живём на широкую ногу.
Будто мы одеваемся так,
как это принято у белых...
Это неправильно.
Подумай, что будет,
когда мои братья увидят меня таким.
Вот уж они посмеются.
Пусть смеются.
Уехать на несколько дней
не преступление, Мартин.
Уезжать приятно, не правда ли?
Да. Приятно.
Слушай.
Я стану пастором в каком-нибудь
тихом местечке.
В городке, где есть колледж.
Буду проповедовать в церквушке.
Стану преподавать.
Возможно, время от времени
буду выступать на конференциях.
Мы сможем расплатиться по всем нашим счетам,
самое главное - выплатим ипотеку за наш дом.
Прекрасно.
Ты замечательно выглядишь.
Несмотря ни на что,
Мартин Лютер Кинг говорил о своей мечте.
О мечте, которую разделяем мы
и множество людей по всему миру.
Именно этому несокрушимому борцу за справедливость
Нобелевский комитет вручает в Осло
Нобелевскую премию мира за 1964 год.
Я принимаю эту награду
во имя тех, кого мы потеряли,
во имя тех, чьи смерти
проложили нам путь.
Я принимаю эту награду
во имя 20 миллионов
чёрных мужчин и женщин,
движимых чувством собственного достоинства.
Все мы верим, что то,
что было уничтожено
иллюзией превосходства,
может быть вскормлено истиной равноправия.
Говорю тебе, тут нечего бояться.
Всё происходит быстро.
И пастор стоит прямо рядом с тобой.
Да, но самое главное не загубить причёску.
Мне в то утро выпрямили волосы,
но как только я нырнула в воду,
всё оказалось испорчено.
Надо было надеть шапочку для купания,
как советовала мама.
А я спросила у мамы,
сможет ли она сделать мне причёску
как у Коретты Скотт Кинг
во время марша на Вашингтон.
Но она сказала, что это слишком по-взрослому.
У неё потрясающие волосы.
Я слышала, она даже не использует бигуди.
Они у неё такие от природы.
Но я со всем разобралась.
Я знаю, как у неё так получается.
Короче, она делает пробор посередине, а потом...
Энни Ли Купер!
Вставайте уже. Весь день ждать не буду.
Вы работаете на мистера Данна
в доме престарелых, не так ли?
Да.
Интересно, что старина Данн скажет,
когда я сообщу ему,
что одна из его дамочек
устраивает тут шум.
Я не устраиваю никакого шума.
Я просто пытаюсь зарегистрироваться,
чтобы проголосовать на выборах.
На этот раз всё должно быть правильно.
Всё будет правильно, только когда я так скажу.
Произнесите преамбулу к Конституции.
Знаете, что такое "преамбула"?
"Мы, народ Соединенных Штатов,
с целью образовать более совершенный союз,
установить правосудие,
обеспечить внутреннее спокойствие
и общую безопасность,
способствовать общему благосостоянию..."
Сколько в Алабаме окружных судей?
67.
Перечислите их поимённо.
[Отклоняется]
Разве с этим не покончено?
Разве мы с этим не покончили?
Это когда-нибудь прекратится?
Я не знаю, господин президент.
Мы уже разработали всеобъемлющий план.
Акт был принят всего 6 месяцев назад.
Так что нетерпение может только навредить
нашей главной цели.
Мы... Мы на правильном пути.
Просто... Продолжайте напоминать о плане.
Нет, ему не нужны напоминания.
Он хочет что-то такое, после чего сможет заявить:
"Слушайте, я же говорил вам,
что у меня есть мечта,
и она сбывается, чёрт подери,
нравится вам это или нет!"
Вот, чего он хочет.
Что ему нужно, так это
поддержать то, что мы делаем,
а не наоборот. Хоть раз в жизни!
Господин президент, доктор Кинг.
Господин президент.
Доктор Кинг.
Должен вам сказать, что я высокий сукин сын,
но когда стоишь совсем рядом
с обладателем Нобелевской премии
и ещё кучи других побрякушек,
полученных вами в последнее время,
чувствуешь себя мелкой собачонкой.
Что ж, спасибо, господин президент.
- Мистер Уайт.
- Доктор Кинг.
Должен вам сказать,
больше всего в жизни я горжусь тем,
что в 1964-м подписал закон,
положивший конец сегрегации.
Поверьте, это был лучший момент в моей жизни.
Как вы знаете, гражданские права
являются приоритетом моей администрации.
Мы сделаем всё, чтобы решить эту проблему,
или эта страна наживёт себе
большие неприятности.
Раз уж я не могу уговорить вас
сотрудничать с этой администрацией,
занимая официальную должность в Белом доме,
мне чертовски повезло,
что кто-то столь представительный
возглавил движение.
И я хочу, чтобы вы продолжали
стоять у его руля. И никто иной.
Не какой-нибудь головорез вроде Малкольма Икс.
Итак... Я хочу помочь.
Скажите, что я могу сделать.
Что ж, господин президент,
я пришёл поговорить с вами
конкретно о лишении негритянского населения
одного из важнейших гражданских прав.
Права голосовать.
Что ж... Теоретически...
Теоретически, они уже обладают этим правом.
Да, господин президент.
Но мы оба знаем, что на Юге
чёрных избирателей не включают в списки
и не подпускают к будкам для голосования
путём систематического запугивания, господин президент.
Итак, вы спросили, что вы можете сделать.
Нам необходим федеральный закон,
дарующий неграм право беспрепятственно голосовать.
И необходимо на федеральном уровне
разработать протокол,
который положит конец
существовавшему на протяжении десятилетий
незаконному ограничению для чёрных,
желающих принять участие в выборах.
И мы требуем широкомасштабного
внедрения этого протокола.
Что ж. Всё это прекрасно, но...
На большей части территории юга
всё ещё существует сегрегация.
Давайте не вступать в ещё один бой,
пока ещё не выигран предыдущий.
И знаете, каким должен быть
следующий бой?
Искоренение бедности.
Я назову эту программу "Войной с бедностью".
Тут дело политического приоритета.
Бедность будет главным пунктом
моей внутренней политики,
и я хочу, чтобы вы мне с этим помогли.
Мы можем привнести значительные изменения
в жизнь людей с самым разным цветом кожи.
И я знаю, что для вас это важно, не так ли?
Вопросу с голосованием просто придётся подождать.
Он...
Он не может ждать, господин президент.
Что ж, почему нет?
Потому что на юге происходят
тысячи убийств на расовой почве,
включая тех четырёх девочек.
Мне это известно...
И вам известны шокирующие факты -
ни один из этих преступников,
убивающих нас, когда им заблагорассудится,
не был осуждён.
Да, я знаю, что нам предстоит
ещё много работы на юге.
Ни одного осуждённого,
потому что их защищают белые чиновники,
избираемые белым электоратом.
А в тех редких случаях,
когда дело вообще доходит до суда,
их освобождают белые присяжные.
Исключительно белые,
потому что нельзя быть присяжным,
не будучи зарегистрированным
для участия в выборах.
Что ж, доктор Кинг, вы определённо
дали мне пищу для размышлений.
Но эта администрация на время отложит
решение данной проблемы.
Лишь на некоторое время, вы же понимаете.
Да, господин президент, я...
Я понимаю.
Едем в Сельму.
На сегодня у вас заготовлена
мощная речь, док?
Сначала нужно разобраться
что к чему, здоровяк.
Мы здесь лишь для того,
чтобы прощупать почву.
Боже правый. Во что ты нас втянула, женщина?
У нас есть 128 миль на то,
чтобы одуматься, господа.
Замолчите.
Мы должны быть именно здесь.
Именно здесь произойдёт
следующая великая битва.
Могу себе представить.
Но это неплохое местечко для гибели.
[Запротоколировано:
10:12. Кинг пребывает в Сельму, штат Алабама, с Абернати, Янгом, Оранжем
и
девушкой-агитатором Дайан Нэш.]
Мисс Нэш.
Мистер Бевел.
Док? Вы как раз вовремя.
В Сельме всё и случится.
Местные провели
серьёзную подготовительную работу.
И они готовы.
- Сестра Бойнтон.
- Мистер Оранж.
Добрый вечер.
Доктор Кинг?
Я могу с вами познакомиться?
Да, конечно.
Всё нормально. Я в порядке.
Пойдёмте, доктор Кинг.
У этого белого неплохой удар.
Это место просто идеально.
Каковы последние данные,
имеющиеся у ФБР на Мартина Лютера Кинга?
Слышал, в Сельме на него
было совершено нападение.
Нашу информацию можно свести
к нескольким словам.
Кинг - политический и моральный дегенерат.
Что ж, Гувер, раз вы так считаете,
я обязан отнестись к этому серьёзно.
Но даже если он и дегенерат,
я также знаю, что он дегенерат,
не прибегающий к насилию.
И я хочу, чтобы он продолжал возглавлять
движение за гражданские права,
а не какой-нибудь из этих кровожадных вояк.
А сейчас мне нужно знать,
что он собирается делать дальше.
Господин президент,
вы же знаете, что мы способны
устранять влиятельных людей
безоговорочно и необратимо.
Мне прекрасно это известно, мистер Гувер.
Что ж, если вы предпочитаете иной подход,
мы можем начать с жены.
По нашим данным, между ними уже
существует напряжение.
Мы можем ослабить их отношения.
Разрушить семью.
[Запротоколировано:
13:24. Кинг возвращается в свой дом в Атланте.
С ним находятся К. Кинг и дети.]
Алло.
У вас мало времени.
Когда перестанут биться
сердца ваших мелких негритят...
Снова то же самое?
Когда вы выезжаете?
В 5 утра мы поедем назад в Сельму.
Этот город оказался отличным плацдармом.
Всё распланировано на пару недель.
Нам многое нужно сделать.
Понятно.
Сейчас на дороге спокойно.
Туда можно добраться за пару часов.
В тех краях живут приятные люди.
Что ж...
Меня беспокоят те, кто не так уж приятен.
У местного шерифа, Джима Кларка,
плохая репутация.
Говорят, что без борьбы не сдастся.
А учитывая, что мы отказываемся бороться...
Что ж...
Наверное, умереть и там неплохо.
Перестань так говорить.
Это просто снимает напряжение.
Со своими дружками вы можете таким шутить.
Я о таком не шучу.
Ты права. Прости.
Я сейчас же сложу твои вещи в сумку.
Не думала, что ты уезжаешь так рано.
Алло?
Хейли?
Мартин.
Мне нужно услышать голос Господа.
Конечно, Мартин. Конечно.
Драгоценный Господь,
Возьми меня за руку
Веди меня вперёд,
Позволь мне встать
Я устал
Я слаб
Я одинок
[Запротоколировано:
21:07. Телефонный звонок из дома Кинга в Атланте
чёрной певице Махалии Джексон.]
Сквозь шторм,
Сквозь мрак ночи,
Господи, приведи меня
к свету...
- Салли.
- Только посмотри на себя.
- Доброе утро, доктор.
- Доброе утро, доктор.
Доехали нормально?
Поездка была приятной и долгой.
Хорошие новости в том,
что Ричи Джин здесь.
(*писательница и гражданская активистка)
Она вас уже заждалась.
Нигга, мог бы сразу сказать.
Дядя Марти!
Вот ты где! Девочка моя!
Здравствуй, Ричи Джин!
- Так похожа на свою маму.
- Иди поиграй.
- Привет!
- Привет, Ральфи.
Как поживаешь?
Рад тебя видеть, дорогая.
Эй, иди-ка сюда.
Боже, как приятно это видеть!
Так, каша стоит на плите.
Сколько человек мы сегодня ждём?
Что ж, сестра Джексон.
Ты ведь знаешь о нашей организации КХЛЮ, верно?
Конференция христианских лидеров Юга?
На этот раз с нами приехали
несколько лидеров КХЛЮ,
раз уж мы пробудем здесь
дольше, чем ожидали.
Это преподобный К.Т. Вивиан.
Он - координатор региональных отделений КХЛЮ.
Добро пожаловать.
Рада познакомиться. Добро пожаловать.
Это преподобный Джеймс Бевел.
- Как поживаете, мэм?
- Хорошо. Спасибо.
Это Джеймс Оранж.
Какой вы крупный.
Не знаю, смогу ли я вас прокормить.
Что ж, давайте проверим. Как вам такая идея?
Так значит, здесь двоих зовут Джеймс.
Можете называть меня Джим, сестра.
А меня просто Оранж, мэм.
Или здоровяк!
Хорошо. Что ж, всё понятно.
Миссис Джексон. Хоузи Уильямс.
(*борец за гражданские права, учёный,
политик, филантроп, ближайший союзник Кинга )
Или Кастро!
Да, это долгая история.
Кашу надо перемешать. Вы не против?
Ты разве не на диете?
Кто-нибудь, позвоните Хуаните.
А вон и телефон!
Эй, брось трубку.
Хуанита?
Не делайте этого, док. Не надо...
Я уже ложусь, док. Вы в порядке?
Да, сэр. Доброй ночи.
Хотел вам сказать, что студенты уже в городе.
Местные студенты?
Нет.
Студенческий координационный комитет
ненасильственных действий.
Ясно. Наши юные друзья из СККНД.
Спасибо, что предупредили.
Это вы сказали им координироваться.
Они восприняли всё серьёзно.
Не удивляйтесь, если они
нас завтра примут прохладно.
Местные может и рады нас видеть. Но СККНД?
Им кажется, будто мы залезли
на их территорию.
Они молоды и полны решимости.
В этом нет ничего плохого.
Всё устаканится.
Доброй ночи.
Доброй ночи.
"Бойкот автобусных линий в Монтгомери.
Сегрегация в Бирмингеме".
Бойкот автобусных линий в Монтгомери.
Сегрегация в Бирмингеме.
А теперь? Право на голосование в Сельме.
Одна битва заканчивается только для того,
чтобы уступить место следующим.
Если вы относитесь к этому именно так,
этот путь становится трудным.
Но я отношусь к этому иначе.
Для меня все эти битвы являются одним целым.
И битва эта - за нашу жизнь.
За жизнь нашего сообщества.
За жизнь нашей нации.
За наши жизни.
Мы можем сделать это!
Мы должны сделать это!
Мы видим как наши дети
становятся жертвами самых жестоких преступлений,
когда-либо совершённых в истории человечества,
прямо в стенах их собственной церкви!
Теперь они святые.
Они стали нашими святыми
на пути борьбы за свободу.
И они всё ещё говорят с нами.
Они говорят нам,
всем нам, в независимости
от цвета кожи и вероисповедания,
что мы должны сделать это.
Они говорят нам, что неприемлемо,
что в Сельме больше 50%
населения чернокожие,
но менее 2% из них
имеют возможность голосовать
и определять своё будущее на этой земле.
Они говорят нам, что местное белое руководство
использует свою власть для того,
чтобы не подпускать нас
к будкам для голосования
и не давать нам право голоса.
До тех пор, пока я не могу реализовывать
своё законное право на участие в выборах,
я не контролирую собственную жизнь.
Я не могу определять свою судьбу,
ведь она определена за меня людьми,
которые предпочитают, чтобы
я страдал, а не добивался успеха.
Те, кто покинул этот мир раньше нас,
говорят: "Хватит!"
Хватит! Хватит!
Хватит!
А это означает протест,
это означает марш,
это означает, что мы должны нарушить
правопорядок, это означает тюрьму,
это означает риск! И это трудно!
Мы больше не будем ждать.
Мы требуем права голоса!
Да! Хватит!
Мы не просим. Мы требуем.
Мы требуем права голоса!
Мы требуем права голоса!
[Запротоколировано:
18:22. Кинг и КХЛЮ провоцируют местных негров в Сельме. Присутствовало
около 700 человек.]
Доктор Кинг. Я Рой Рид из The New York Times.
Да. Здравствуйте. Как поживаете?
Хорошо, сэр. Спасибо, что спросили.
Доктор Кинг, являетесь ли вы противником насилия,
если сами его провоцируете, сэр?
Мы здесь, для того чтобы использовать
собственные тела в знак протеста,
- ... чтобы сказать тем, кто нас притесняет...
- Доктор Кинг. Доктор Кинг.
- Рад встрече, сэр.
- ...что мы больше не позволим им использовать
свои полицейские дубинки
в тёмных подворотнях и в кулуарах власти.
Мы заставим их сделать это
при свете дня, мистер Рид.
СККНД поддерживает нас или нет, господа?
Вы хотите, чтобы мы привели своих людей,
но вы ничего не даёте нам взамен.
Мы хотим, чтобы вы взяли на себя
хоть какие-то обязательства.
При всём уважении, конечно же.
Мы уже два года занимаемся проблемой
регистрации избирателей в этом городе.
Что ж, вы не очень далеко продвинулись, не так ли?
Может и так, преподобный.
Но мы всё ещё здесь.
А это что ещё значит?
Это значит, что через месяц вас здесь не будет!
Это просто безумие!
Так же, как вы уехали из Олбани.
Местные жители там
теперь совершенно несчастны.
Ведут себя так, будто их папочка бросил!
Мы пытаемся вам объяснить,
что в Олбани вы...
Знаете, что я думаю?
Может, стоит просто уехать из Сельмы...
Сейчас же!
Оставить её на откуп этим двоим.
Потом вернёмся ещё через пару лет
и посмотрим, насколько далеко
вы продвинулись!
Меня это устраивает.
Довольно.
Прекратите это немедленно.
У меня нет на это времени.
Ни у кого из нас нет на это времени.
Джон.
Джеймс.
Наша организация работает очень просто.
Мы ведём переговоры.
Выходим на демонстрацию.
Оказываем сопротивление.
В самые удачные дни наши оппоненты
упрощают дело, допуская ошибку.
Мы провели в Олбани 9 месяцев
и мы совершили множество ошибок.
Но их шериф, Лори Притчетт,
не допустил ни одной.
Он сохранял самообладание,
аресты проводил цивилизованно,
людей уносили в автозаки на носилках.
Изо дня в день.
Не было никакой драмы.
То есть, не было ни одной камеры.
Именно.
И я знаю, мы все понимаем,
что вы, молодёжь,
предпочитаете долговременную работу
в конкретном сообществе.
Вы выполняете полезную работу
по развитию чёрного самосознания.
Это хорошая работа на местах.
Даже передать не могу, как мы её ценим.
Но мы
ведём переговоры,
выходим на демонстрации
и сопротивляемся.
И важной частью этого
является развитие самосознания белых.
И в особенности развитие самосознания
того белого мужчины, который,
так уж получилось,
сидит в Овальном кабинете.
Сейчас у Джонсона другие заботы,
и он будет игнорировать нас, если сможет.
Единственный способ ему в этом помешать,
это каждое утро попадать
на первые полосы общенациональных газет
и каждый вечер - в выпуски теленовостей.
А это требует
драмы.
Итак...
Джон.
Джеймс.
Ответьте мне на один вопрос.
Мне говорили, что шериф в этом городе
непохож на Лори Притчетта из Олбани.
Говорили, что он - невежественный хам,
такой, как Булл Коннор из Бирмингема.
Итак, скажите мне.
Вы знаете Сельму.
Знаете шерифа Джима Кларка.
Он - Лори Притчетт?
Или Булл Коннор?
Он - Булл Коннор.
Бинго!
Хорошо.
Это хорошо.
Но будет ещё лучше.
Дело в том, что Кларк не контролирует улицы так,
как это делал Коннор в Бирмингеме.
Кларк - шериф округа,
и в Сельме он контролирует
только здание окружного суда.
Так что у нас есть относительно
свободные пути подхода
к чётко определённой зоне боевых действий.
В здании суда находится корень проблемы -
офис регистрации избирателей.
Это ситуация совершенно уникальна.
В Олбани не было никакой
чёткой зоны боевых действий.
Проблемой была сегрегация,
а сегрегация была повсюду.
В Сельме мы можем сосредоточить
наши усилия на одном здании.
Цитадели, защищаемой фанатиками.
Здании суда Сельмы.
Идеальное место.
Вы сознательно создаёте помеху работе!
Если вы не разойдётесь,
то будете арестованы.
Я это вам гарантирую!
Шериф Кларк,
мы пытаемся попасть в офис
регистрации избирателей.
Это является нашим законным правом.
Вас слишком много.
И вам, чёрт подери, это известно!
Вам всем придётся подождать
у заднего входа!
Нет, шериф Кларк.
Мы зайдём через главный вход
и мы будем ждать прямо здесь.
Сегрегация теперь является
в этой стране незаконной, сэр.
Убирайся, нигер.
- Я пытаюсь.
- Давай.
Опустись на колени, папа.
Ну же.
Освободите тротуар. Дайте пройти!
С дороги! С дороги!
С дороги, чёрт возьми!
Освободите тротуар!
Я сказал, освободите!
Хорошо. Мы сейчас его посадим.
Он не может сесть сам.
Тогда пора бы научиться.
Садись, чёрт тебя подери!
Сейчас он у меня сядет.
Эй, эй! Папа? Папа?
Папа.
Я же сказал вам, что он не может сесть.
Что это у нас тут такое?
Что этот тут происходит, парень?
Что такое? Что у нас тут?
- Нет, мама, меня это достало.
- Джимми! Сядь!
- Джимми!
- Не делай этого.
У тебя какие-то проблемы, парень?
Я больше так не могу! Я только что вам сказал...
Ты что о себе возомнил, парень?
Ты что это удумал?
Какого хера ты возомнил?
Хватайте эту нигерскую бабу!
Убейте эту нигерскую суку!
Уберите от меня руки!
Мы не потерпим присутствие здесь
кучки нигеров-агитаторов,
пытающихся вызвать в этом штате волнения.
Только не во время моего губернаторства.
Итак, сегодня я стою перед вами
в колыбели Конфедерации,
чтобы напомнить вам о том,
какие цели преследовали
наши отцы-основатели.
Цели, с тех пор давно забытые
прогрессистами и либералами
в пользу того, что они называют
меняющимся миром.
Они стремятся превратить нас
в единое нечистокровное целое.
Вместо того, чтобы позволить
каждой нации процветать,
основываясь на отдельном расовом базисе,
как это было уже много поколений.
Доброе утро, господин президент.
Их меняющийся мир
нарушает баланс юга США.
Итак...
В ходе избирательной кампании,
я обещал отстаивать интересы Алабамы,
и был избран благодаря этому обещанию.
Так что именно это я и собираюсь делать.
Джонсон дрогнет.
Я устал, Ральфи.
Устал от всего этого.
Не отвлекайся от цели, Мартин.
Да, но какова эта цель, друг мой?
Мы боремся за то, чтобы иметь возможность
садиться в кафе за любой столик.
Но чем возможность садиться
за буфетную стойку
поможет чёрному мужчине,
если он зарабатывает столько,
что не может купить себе бургер?
Или, что ещё хуже, даже не может...
Даже не может прочитать меню,
потому что там, где он рос,
не было ни одной негритянской школы.
Что это такое?
Разве это равноправие?
Аминь.
А что насчёт того,
что происходит у нас в головах?
Равноправие должно быть
в чёрном самосознании. Но взгляни на них.
На протяжении многих десятилетий
они были унижены.
И они решили требовать большего?
Что происходит, когда человек встаёт
и говорит, что с него хватит?
Вспомни Медгара.
Он убил человека около
собственного дома.
Его жена и дети были в тот момент дома.
Херберт Ли, Ламар Смит.
Если человек встаёт, его тут же сбивают с ног.
А что происходит с теми,
кого он повёл за собой?
Что мы делаем, Ральфи?
Мы идём шаг за шагом.
Как мы и делали.
Мы прокладываем путь как можем.
Камешек за камешком.
Эта камера наверняка прослушивается.
Скорее всего.
Боже.
Они хотят уничтожить меня,
чтобы уничтожить всё движение.
Верно.
"Посмотрите на птиц в небе!
Они не сеют и не жнут,
не собирают урожая,
а ваш Отец Небесный кормит их.
Разве вы не значите гораздо больше, чем они?
Да и кто из вас, заботясь,
может прибавить себе росту
хотя на один локоть?"
Евангелие от Матфея, глава 6, стих 27.
Именно.
Да, сэр.
Что? С чего ты это взял?
Случайно услышал, как обсуждали,
что он приедет этим вечером.
У нас услышал?
Я в первый раз об этом слышу,
как и ты. Мы этого не делали.
Нельзя, чтобы этот негр нёс этим людям
свой бред про борьбу "всеми возможными способами".
Они и так скоро сорвутся.
Он едет сюда, так?
Нам нужно что-то придумать.
И придумать срочно.
Нет, он не едет. Он уже здесь.
Вот чёрт.
Вы в порядке?
Жаль, что у меня не было времени
подготовиться получше, вот и всё.
Я стараюсь делать подобное
при первой же возможности.
Но происходит это не настолько часто,
чтобы я была совершенно уверена в себе.
Предпочитаю быть подготовленной.
Да, это я понимаю.
Я восхищаюсь вами. Правда.
Иногда я жалею, что не провожу
больше времени на передовой.
Вы делаете больше, чем думаете, миссис Кинг.
Я расскажу вам кое-что, в чём я уверена.
В моменты волнения мне это помогает.
Если хотите.
Да, пожалуйста, миссис Бойнтон.
Я знаю, что мы - потомки великого народа,
подарившего миру цивилизацию.
Народа, пережившего путь
в невольничьих судах,
бороздивших бескрайние океаны.
Народа, не разучившегося
изобретать, творить и любить,
несмотря на невообразимые муки и испытания.
Этот народ в нашей крови.
Он каждую секунду заставляет
биться наше сердце.
Он подготовил нас.
Вы уже готовы.
Миссис Кинг, я не хочу выказать неуважение.
Я приехал из чувства глубокого уважения
к вам и вашему мужу.
За мной больше не стоит армия.
У меня есть только я и правда.
Только на это я сегодня опираюсь.
В прошлом вы высказывались неуважительно.
Так что думаю, вы понимаете,
почему сегодня все немного взволнованы.
Да. Я понимаю.
Мы с вашим мужем имеем
немного разную точку зрения на то,
как добиться для чернокожих прогресса.
И да, моя критика ненасильственных действий
была весьма жёсткой.
Но то, что мы друг с другом
не согласны, миссис Кинг,
не означает, что я - враг.
Так что же вы намерены сказать этим людям, сэр?
Тут была проделана серьёзная работа,
и я не собираюсь её сегодня разрушать.
Скажем так, теперь я
смотрю на всё другими глазами.
Но здешний шериф?
Он этого не знает.
Так позвольте мне сыграть роль
альтернативы вашему мужу.
Альтернативы, которая их так напугает,
что они обратятся к доктору Кингу за спасением.
Миссис Кинг, позвольте мне
выступить здесь от лица групп,
которые придут, если они не дадут
доброму священнику то,
чего он хочет, и немедленно.
Ты хоть знаешь, что он
говорил о нас в прошлом, Коретта?
Он называл нас "невежественными
негритянскими проповедниками".
Называл меня современным дядей Томом.
Он заявлял на национальном телевидении,
что белые платят мне,
чтобы со мной негры оставались беззащитными.
Белые платят мне!
Как ты могла ему позволить?
На этот раз всё было иначе, Мартин.
Говорю тебе...
В нашем разговоре он иногда
употреблял прежние слова,
но они были направлены не против тебя.
Это было...
Скорее он хотел помочь нам.
Не то чтобы тебе была нужна его помощь.
Я просто говорю тебе, как всё было.
Это движение, наше движение
склоняло чашу весов в другую сторону.
Наше движение изменяет законы
и повседневную жизнь нашего народа.
А что он изменил?
Действительно изменил?
Ты сам на себя не похож.
По-моему, ты устал.
А ты, по-моему, влюблена.
Я это несерьёзно.
Корри.
Коретта.
Я не это имел в виду.
Я устал.
Ты прав.
Так отдыхай.
Тебе стоит отдохнуть, Мартин.
Я не это хотел услышать.
Во имя всего святого, как Малкольм Икс
сумел проскользнуть в мой штат,
встретиться с женой того второго
и даже выступить с речью
перед этими нигерами,
которые уже и так достаточно на взводе?
Как такое вообще произошло, полковник Линго?
(*А. Линго - глава департамента общественной
безопасности Алабамы)
Губернатор...
Нам теперь собираются нанести визит
все черномазые боевики?
Ты хоть понимаешь, что это значит?
Джонсон занервничает.
Если он увидит, что Кинг и Икс вместе,
то просто улетит в хлопкоуборочную стратосферу.
А съёмки, на которых нигеров избивают на улицах,
делу совсем не помогают.
- Губернатор...
Теперь я уже не могу выступить
против этого шерифа Кларка,
этого неотёсанного белого отребья,
потому что это воспримут как помощь Кингу.
Но кто-то должен унять Джима Кларка.
Приближаются выборы,
и эта история с чёрным голосованием
совсем не к спеху.
Что в этом непонятного?
Слушайте, Джордж, говорю вам,
даже если бы к нам приехали
Иисус с Элвисом Пресли и сказали бы:
"Джим, слушай, нам нужно,
чтобы ты хорошо обращался с нигерами",
Джим Кларк избил бы их обоих
до потери пульса,
а потом бросил бы за решётку.
Боже правый.
Джим - хороший парень, он мой друг.
Джим Кларк совсем не так уж и страшен.
Сейчас он играет им на руку.
Итак...
Если вы хотите вызвать страх,
вам необходимо доминировать в Сельме.
У Гувера появилась информация о ночном марше.
О нём не было объявлено.
Это просто какие-то местные,
не из группы Кинга.
Они его называют неофициальным.
Он должен пройти завтра ночью,
когда Кинг выйдет из тюрьмы.
Он собирается на какое-то
благотворительное мероприятие в Калифорнии.
Значит...
Кинга в городе не будет.
Камер будет меньше.
И дело будет ночью.
Найдите причину послать нас туда.
Давайте хорошенько припугнём
этих чёрных ублюдков.
Уходите.
Уходите сейчас же. Разойтись.
Сейчас же идите по домам.
Стойте! Оставьте его в покое!
Мама, пошли!
Мама, бежим!
Нельзя останавливаться. Бежим.
Сюда, сюда.
Оставьте его в покое.
Всё хорошо.
Всё будет хорошо, ясно?
Делайте вид, будто...
Будто читаете меню, поняли?
Всё нормально.
Папа...
Всё нормально, мама. Всё будет хорошо.
Всё хорошо, всё хорошо.
Нет, отстаньте от него! Отстаньте!
Отойдите от него! Нет!
Нет! Уйдите!
Прекратите! Нет, нет, нет!
Хватит!
Помогите.
Помогите.
Джимми.
Джимми.
Помогите.
Сэр?
Доктор Кинг.
У меня нет слов, чтобы утешить вас,
мистер Ли.
У меня нет слов.
Но одно я могу вам сказать наверняка.
- Первым заплакал Господь.
- Да.
Он первым начал оплакивать вашего сына.
Да. Я верю в это.
А ваша дочь...
Мать Джимми Ли здесь, мистер Ли?
Нет, она... Она не смогла прийти.
Могу я спросить, сколько вам лет, сэр?
Что ж, мне... Мне 82 года.
- Родился в 1883-м.
- Ясно.
Да. Джимми...
Он родился в 38-м.
Он военный.
То есть, был.. Был военным.
Отслужил в армии.
Он говорил: "Дед, ты ещё в этой жизни
сходишь на выборы".
Так он говорил.
Часто повторял мне.
- Он был хорошим мальчиком.
- Да.
Всегда хорошим.
Всегда.
Джимми больше нет.
Мне очень жаль.
Да.
Кто убил Джимми Ли Джексона?
Кто убил Джимми Ли Джексона?
Мы знаем, что патрульный,
действующим по указанию Джорджа Уоллеса,
направил на него ружьё
и нажал на спусковой крючок.
Но сколько ещё пальцев было на том крючке?
Кто убил Джимми Ли Джексона?
Каждый белый представитель закона,
использующий закон с целью запугивания.
Каждый белый политик,
подпитывающийся ненавистью и предрассудками.
Каждый белый священник,
проповедующий библейские заповеди,
но молчащий перед лицом своих белых прихожан.
Кто убил Джимми Ли Джексона?
Каждый чёрный мужчина
и каждая чёрная женщина,
наблюдающие за нашей борьбой со стороны,
в то время, как их братьев и сестёр
унижают, калечат и с корнем
вырывают с этой земли!
Когда я услышал,
что президент Кеннеди был застрелен...
И когда я буквально вчера услышал,
что Малкольм Икс,
который стоял в этой самой церкви
всего 3 недели назад,
был застрелен,
я взглянул на свою жену Коретту
и сказал ей то же самое, что часто говорю,
когда один из наших лидеров
оказывается убит:
"Мы не проживаем свои жизни в полной мере,
если не готовы умереть
за тех, кого любим,
и за то, во что верим".
Но сегодня, Джимми,
мы продолжаем жить,
а ты умер, брат мой.
Мы не дадим твоей жертве
пропасть бесследно, брат мой.
Мы это так не оставим!
Мы добьёмся того, о чём ты мечтал!
Мы получим то, чего ты был лишён!
Мы придём на выборы и
мы снимем этих людей с их постов!
Мы отнимем у них власть!
Мы победим в битве за то,
за что ты был жестоко убит!
Да!
Мы возвращаемся в Вашингтон.
Мы потребуем встречи с президентом.
И я скажу ему,
что Джимми был убит администрацией,
которая каждый день
тратит миллионы долларов на то,
чтобы приносить множество жизней
в жертву во Вьетнаме во имя свободы,
которой однако не хватает
моральной решимости и смелости на то,
чтобы защитить жизни
собственных граждан здесь, в Америке!
Мы это так не оставим!
И если он не начнёт действовать,
это сделаем мы. Мы будем действовать!
Мы сделаем это за всех, кого потеряли.
За всех тех, кто, как Джимми Ли Джексон,
покинул нас слишком рано,
став жертвой ненависти!
Назовите мне главные вопросы,
которые должны быть упомянуты
в законопроекте, которого мы требуем.
Давайте со всем разберёмся.
Но давайте не отклоняться
от того, что мы знаем.
Нам известно, что Джонсон
не видит всю картину целиком.
Так давайте ему её нарисуем.
Какие конкретные трудности и испытания
мы можем выделить в более
широком контексте законопроекта?
Док, надо начать с отмены законов,
согласно которым,
если чернокожие пытаются зарегистрироваться,
если они набираются смелости
добраться до здания суда,
то их имена и адреса публикуются в газетах.
Это даёт тем, кто хочет причинить им вред,
данные об их точном местоположении,
а мы знаем, что такое Ку-клукс-клан.
Согласен. Но сначала мы должны заняться
налогом на голосование.
Потому что чёрные бедны!
Местное чёрное население бедно.
А они должны заплатить за каждый год,
когда они не были зарегистрированы перед тем,
как их смогут зарегистрировать.
Что это за чертовщина?
У кого есть такие деньги?
Так, ладно! Слушайте!
Главная проблема - это свидетельство избирателя.
Разве это самый важный вопрос?
Погодите. Дайте договорить.
Потому что все об этом забывают.
Но если вы чернокожий,
то вы сможете проголосовать,
только если уже зарегистрированный избиратель
подпишет ваше свидетельство.
Верно? Возьмём местечко вроде округа Лаундс,
где нет ни одного зарегистрированного негра,
а ведь кто-то зарегистрированный
должен за вас поручиться.
Что же вы тогда прикажете делать?
Ни один ваш знакомый,
ни один чернокожий в радиусе 100 миль
не зарегистрирован.
Так как же получить свидетельство?
Чтобы переступить порог суда,
чтобы заплатить налог на голосование,
чтобы ваше имя опубликовали
и чтобы вас убили.
Верно.
Нам нужен новый план!
Мы не можем вернуться в Вашингтон,
и промаршировать в Белый дом
со списком пустых требований.
Тактика, друзья мои!
Нам нужно разложить всю эту систему
на ряд ясных тактических шагов,
необходимых, чтобы её разрушить.
Каков ваш следующий шаг?
Марш от Сельмы до Монтгомери,
чтобы привлечь внимание и выразить протест.
Да чёрт бы меня побрал.
Это ведь всегда было
частью вашего плана, да?
Спровоцировать трагедию в старой доброй Сельме,
а потом сыграть по-крупному.
Добиться, чтобы кого-то убили,
а потом пройти маршем на Капитолий!
От Сельмы до Монтгомери миль пятьдесят!
Если завести этих людей беззащитными
в сердце деревенской Алабамы,
там на них откроют сезон охоты.
Это, чёрт возьми, слишком далеко
и слишком опасно!
Тогда внесите новый законопроект, сэр.
В этом году я не могу этого сделать.
Я не сделаю этого! Я вам говорил.
Нам необходимо ваше участие, господин президент.
Мы заслуживаем вашей помощи
как граждане этой страны.
Как граждане, чья жизнь под угрозой.
А теперь послушайте меня. Послушайте.
Вы - активист. Я - политик.
У вас одна большая проблема.
У меня - сто одна.
А теперь вы просите большего
и ставите меня в неловкое положение
своим визитом, и я не против.
Это ваша работа. Этим вы и занимаетесь.
Но я сыт по горло тем,
что вы чего-то требуете и говорите,
что я могу, а что не могу делать.
Если вы хотите моей поддержки с голосованием,
мне нужно от вас что-то взамен.
Чего вы хотите, господин президент?
У нас появилась информация
о некоторых угрозах,
которые нас особенно пугают.
А что в этом нового?
Нет, нет. Тут всё серьёзно.
Весомые, детальные угрозы.
Полагаю, эта информация исходит от ФБР?
С высокого уровня?
Того же высокого уровня, который
следит за нами, как за животными?
Прослушивает наши дома и гостиничные номера.
Пытается нарыть то, чего просто не существует, а, Ли?
Всё это уж как-то слишком вовремя.
Так.
Информация идёт из округа Лаундс, Алабама.
Он между Сельмой и Монтгомери.
Говорю вам, если бы он был в моей команде,
я бы не пускал его на передовую.
Лишь какое-то время.
Это невозможно, Ли.
Пойдите мне навстречу, Мартин.
Не могу, господин президент.
Не можете или не хотите?
Я пришёл сюда, в надежде
поговорить с вами о людях.
Люди за это умирают на улицах.
Это не может ждать, сэр.
Господин президент, как всё прошло?
Чем я могу помочь?
Приведи мне Эдгара Гувера.
Кинг,
ты же знаешь, что ты просто мошенник
и ты - обуза для всех чёрных.
Как и всех мошенников,
тебя ожидает скорый конец.
С тобой покончено.
Твои звания и красивые награды тебя не спасут.
Американское общество
скоро узнает, что на самом деле
ты - злобное, уродливое чудовище.
Это был не я.
Это не я, Корри.
Я знаю.
Я знаю, как звучишь ты.
Я ко многому привыкла.
К часам, которые я провожу,
волнуясь за твою безопасность,
волнуясь о том, как ты.
К этому дому.
К тому, что мы его снимаем.
К отсутствию стабильности.
К жизни без вещей, которые
должны быть у всех детей,
из-за того, как это может
выглядеть со стороны.
Я привыкла к этому,
не знаю, хорошо это или плохо.
Но вот к чему я так и не привыкла,
так это к смерти.
К постоянной близости смерти.
Она словно густой, окутывающий меня туман.
Иногда мне не видно самой жизни
из-за постоянно висящего
надо мной тумана смерти.
Они ведь говорят, что готовы
остановить кровь,
текущую в сердцах наших детей.
Об этом они говорили мне по телефону.
О том, как они убьют моих детей.
И о том, что и как они сделают с тобой.
Сколько лет мне приходилось это выслушивать?
Всю эту мерзость,
настолько безумную, дикую и дремучую,
что она становится серьёзной.
Если я у тебя кое-что спрошу,
ты скажешь мне правду?
Да.
Хорошо,
потому что я не идиотка.
Ты меня любишь?
Да, я люблю тебя, Коретта.
А тех других ты любишь?
Нет.
Мне нужно отложить марш на один день.
Почему?
Я сейчас должен быть дома.
Да. Хорошо. Я понимаю.
[Запротоколировано:
0:18. Плёнка доставлена. Домашняя прослушка работает]
Но должен сказать, организовано всё хорошо.
Очень хорошо.
Все очень настроены.
И местные готовы.
Ребята из СККНД рвутся в бой.
Мы сами можем выступить из Сельмы,
а ты можешь присоединиться на следующий день.
Мне просто кажется, что
было бы ошибкой сдерживать людей тогда,
когда они как раз разогрелись.
Я понимаю тебя,
но нам нужно действовать на полную катушку.
Это не тестовый прогон.
Нам нужно добраться до Монтгомери.
Я предупредил Джонсона,
что мы пойдём к Капитолию.
Это нам и нужно сделать.
И думаю, у нас получится.
Мы туда доберёмся.
И когда нам это удастся,
дело будет за финалом,
когда ты в конце выступишь с яркой речью
прямо на пороге у Уоллеса.
Я даже не знаю, Энди.
Всё будет хорошо.
Мы уверенно начнём.
А ты уверенно закончишь.
Ладно. Давайте начнём.
Но только один из нас
пойдёт с самого начала.
Я не хочу в понедельник вернуться
и обнаружить, что все лидеры за решёткой.
Один из нас пойдёт.
Всё понятно.
Никакого марша от Сельмы до Монтгомери не будет.
Это помешает проезду транспорта по 80-й трассе.
И нарушит общественную безопасность.
Вашей жизни может угрожать опасность,
но мы будем сильны,
если будем держаться вместе.
Не давайте сдачи. Это ненасильственное движение.
Отказ от насилия не пассивен.
Он имеет большую силу.
Мы не должны этого делать, Джон.
Это не мы. Это не СККНД.
Это просто дерьмо какое-то.
Он принесёт больше пользы
Кингу и КХЛЮ, чем Сельме.
Это Алабама.
Пусть не высовывают свои задницы из Вашингтона.
Пусть не смеют указывать как нам жить.
Вот пример того, с чем вы можете столкнуться.
Того, что вы можете испытать.
Поехали. Давайте им покажем.
Мы не хотим видеть здесь таких, как вы.
Отправляйся на дно реки, черномазый.
Мы отправим вас на дно реки Алабама!
Его даже здесь нет.
Как это ему принесёт пользу?
Тогда почему же его тут нет?
Ты хоть сам себя слышишь?
Сначала ты говоришь,
что это принесёт больше пользы ему.
А теперь спрашиваешь,
почему его тут нет?
Так ты хочешь, чтобы он был здесь или нет?
Честно говоря, мне глубоко плевать
на этого человека. Это твой кумир.
Давайте схватим этих ублюдков,
сбросим их в реку Алабама
и больше никогда их не увидим.
Джеймс, ты сейчас глубоко ошибаешься.
Всё это бред. СККНД стремится не к этому.
Не выставляй меня злодеем, Джон.
Я не выставляю! Это ты меня унижаешь.
Не демонизируй меня...
Ты злишься, потому что они его пригласили.
Мы были тут первыми.
А они пригласили его.
Это нормально. Я тебя понимаю.
Но если нас действительно
волнуют интересы народа,
а народ Сельмы выбрал его,
значит, народ сказал своё слово.
И если они хотят провести марш,
я буду маршировать с ними.
Что ж, тогда, брат,
ты маршируешь как Джон Льюис.
А не как член СККНД.
Мы проголосовали и приняли решение.
В этом марше ты сам за себя.
С тобой лишь бог и его апостолы.
У кого короткая, тот победил.
У кого короткая, тот победил.
Итак.
Ладно. Кто её вытянул?
Идти тебе, Хоузи.
Готов, юнец? Точно готов?
Отлично. Сделаем это.
Вперёд.
Примерно 525 негров вышли из часовни Браун
и прошли шесть кварталов,
стремясь пересечь мост Петтуса
и реку Алабама.
Среди них были молодые и старые,
они несли с собой сумки,
спальные мешки и провизию.
Патрульные ждали их
в 300 метрах от выхода с моста.
За патрульными находились
десятки полицейских,
15 из которых были на лошадях,
и около 100 белых зевак.
Плавать умеешь?
Там, откуда я родом,
мало бассейнов для чёрных.
Да уж.
Энди, это Байард. Все на месте?
Да.
Сейчас же включай CBS, Энди.
Сию же секунду. У вас там есть телевизор?
- Да. Прямо сейчас?
- Сейчас же!
Включите телевизор.
Мы прерываем эту программу
из-за специального выпуска новостей CBS.
Дайте им две минуты.
Пока никуда не двигайтесь.
Мы готовы.
Это незаконное собрание.
У вас две минуты на то, чтобы разойтись.
Идите домой или в свою церковь.
Этот марш дальше не пройдёт.
У вас две минуты.
Я могу поговорить с майором?
Тут нечего обсуждать.
Майор Клауд, мы можем с вами поговорить?
Патрульные, вперёд!
На это смотрит 70 миллионов человек.
Первые 10 или 20 негров
были с криками повалены на землю,
вокруг было месиво из рук и ног,
сумки и рюкзаки были выброшены на обочину.
Те, кто сумел устоять на ногах, отступили.
Белые зеваки, наблюдавшие за происходящим
с южной стороны дороги,
встретили всё это радостными возгласами.
Держитесь.
Нужно двигаться дальше.
Пожалуйста, не надо...
Патрульные продолжали наступать,
используя как силу своих тел,
так и удары дубинками.
Вдруг раздался оглушительный звук,
похожий на выстрел,
и серое облако окутало патрульных и негров.
Но прежде, чем всё исчезло в тумане,
несколько секунд ничто не заслоняло обзор.
Сквозь газ можно было разглядеть,
как 15 или 20 человек
бьют участников марша по головам дубинками.
Негры, пытавшиеся найти спасение в единстве,
молили о помощи,
а белые, стоявшие на обочине,
встречали происходящее радостным ликованием.
Из больницы пришли сведения о пострадавших,
получивших переломы рёбер, черепа и конечностей.
Лидер чёрных Джон Льюис,
несмотря на возможный перелом костей черепа,
после этого столкновения с офицерами полиции
привёл участников марша назад в часовню.
Помогите!
На помощь!
Он сказал: "Я не понимаю, как президент Джонсон
может отправлять войска во Вьетнам,
но не может отправить военных
в Сельму, штат Алабама".
Присутствовавшие негры встретили
эти слова возгласами поддержки.
Джерри! Джерри, пошли с нами! Пошли!
Нам нужно твоё ружьё, мужик!
Я не могу никуда идти!
Пошли с нами. Мы знаем,
что у тебя в сарае есть ружья, Джерри.
Эй, а зачем это вам ружья?
В Библии сказано "Око за око", святой отец.
- Да?
- Меня всё это достало!
Как думаешь, а сколько ружей у них?
У них же там целая армия.
А у вас что? Пара ружей 32-го и 38-го калибра?
Может, ещё пара стареньких пулемётов и что?
У меня достаточно оружия для того,
чтобы убить кого-нибудь из этих ублюдков!
А как думаешь, скольких из нас
они убьют, чтобы отомстить?
Ведь у них в запасе пневматические пистолеты 12-го калибра,
автоматические "Кольты",
пулемёты системы "ремингтон", вертолёты, танки!
Так нам не победить
и я говорю не о Библии.
Я не говорю о том, какова воля Господа.
Я говорю о фактах. Жёстких, неоспоримых фактах!
Если ты убьёшь двоих из них,
они убьют десятерых из нас.
Нет. Нужно одержать верх другим путём.
Мы вернёмся на мост.
Мы доведём начатое до конца,
это я вам обещаю, мисс Амелия.
Мы пойдём туда ещё раз.
Доктор Кинг! Вы сделаете заявление, сэр?
Доктор Кинг! Доброе утро, доктор.
Вы сделаете заявление?
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Пока безоружные жители Сельмы
продолжают становиться жертвами
свирепого насилия,
пока они страдают от слезоточивого газа
и ударов дубинок, будто попали на поле боя,
ни один гражданин этой страны
не имеет права считать себя невиновным,
ведь все мы несём ответственность
за наших ближних.
Я обращаюсь к богобоязненным мужчинам и женщинам,
к людям доброй воли, где бы они ни были,
в независимости от их цвета кожи.
Если вы верите, что все мы
созданы равными, приезжайте в Сельму.
Присоединяйтесь к нам.
Присоединяйтесь к нашему маршу
против несправедливости и жестокости.
Нам нужна ваша поддержка.
Судья Джонсон, призыв доктора Кинга к действию
транслировался по всей стране.
Сотни людей едут через всю страну,
чтобы принять участие в завтрашнем марше,
в основном, это белые, в основном,
различные священнослужители.
Конференция христианских лидеров Юга
обратилась в федеральный суд с просьбой
запретить властям штата мешать
проведению следующего марша.
Вы просите меня вторгнуться
в сферу действий губернатора,
и требуете сделать это безо всяких слушаний,
но этого вообще не произойдёт
без соблюдения необходимых процедур.
Доктор Кинг собирается
возглавить завтрашний марш, ваша честь.
Понимаю, но ваше заседание
состоится в четверг, мистер Грей.
Соответственно, завтра никакого марша не будет.
Я не стану противостоять Уоллесу,
нарушая при этом протокол.
"Тысячи отправляются на юг
в моральный крестовый поход".
КХЛЮ уже этим утром подали протест
против указаний Уоллеса.
Хотите услышать мой совет, господин президент?
Вы ещё спрашиваете?
Подарить Кингу марш до Монтгомери.
Если вы сделаете это, с Сельмой покончено.
Контроль вновь будет в ваших руках.
Контроль над чем?
Очередной гражданской войной?
Дело тут не в чёртовом марше.
Думаешь, его волнует этот марш?
Он хочет, чтобы закон был изменён и немедленно.
Конгрессмены названивают мне без перерыва.
С каждым днём пикетирующих всё больше.
Он давит на их чёртово
белое либеральное сознание.
Каждый очередной марш их притягивает.
Особенно, когда людей избивают на улицах.
Эти фото видели по всему миру, Ли.
Я понимаю, господин президент.
Тем больше причин действовать немедленно.
Я и собираюсь действовать немедленно.
Скажи Уоллесу и этим провинциальным жлобам,
что мне это дерьмо не нужно.
И скажи Кингу, что лучше
ему не маршировать, ясно?
Остановится или Кинг, или Уоллес,
а иначе я остановлю их обоих.
Президент приказал мне приехать сюда
и попытаться договориться.
Пожалуйста, поговорите со мной.
Итак, мы отказываемся от марша, а вы...
Что вы дадите нам взамен?
Мы просили о федеральной защите.
И я не хочу проявить неуважение,
но когда самым высокопоставленным
федеральным чиновником в Сельме
оказывается помощник генерального прокурора,
ответ на нашу просьбу очевиден.
И этот не тот ответ, которого мы ждали.
Почему бы вам не поговорить
с губернатором Уоллесом
и шерифом Кларком,
и не призвать их отказаться от насилия,
вместо того, чтобы пытаться убедить нас
не выходить на мирную акцию протеста?
Может, у нас получится достигнуть соглашения.
Что если я
гарантирую вам, что администрация
поддержит проведение марша
в более поздние сроки,
если завтрашний будет отменён?
Знаете что? Он намного ближе,
чем вам кажется, к тому,
чтобы изменить своё мнение
по данному вопросу.
Полагаю, такой компромисс
мог бы нас устроить.
Мистер Доар?
Тысячи человек приехали сюда
из чувства собственного достоинства.
Я не хочу выступать против судьи Джонсона.
Я не хочу идти против президента.
Я ничего этого не хочу.
Президент мог бы остановить это
одним росчерком пера.
Он предпочитает этого не делать.
Решение должна принять ваша сторона, сэр,
а не наша.
Рад видеть вас, святой отец.
Рад вас видеть.
Спасибо, что пришли. Спасибо.
Здравствуйте, сестра. Рад вас здесь видеть.
Вы пришли.
Вы воззвали к нам и мы пришли, друг мой.
Вы не одиноки, друг мой.
Приветствую, приветствую.
- Здравствуйте, как вас зовут?
- Сьюзан.
Добрый день, я Виола.
Добро пожаловать в Сельму.
- Да, мэм. У меня всё прекрасно. А вы как поживаете?
- Хорошо, спасибо.
Как вас зовут и откуда вы, сэр?
Меня зовут Джеймс Риб.
Я приехал из Бостона.
Расскажите, зачем вы сюда приехали, мистер Риб?
Я услышал о нападении
на беззащитных людей,
просто требующих соблюдения их прав,
и я не мог оставаться в стороне,
когда доктор Кинг призвал сюда духовенство.
Я просто не мог.
Президент не хочет, чтобы мы
сегодня выходили на марш.
Суд не хочет, чтобы мы выходили на марш.
- Но мы должны это сделать.
- Да!
- Мы должны встать.
- Да.
Мы должны убедительно продемонстрировать
уверенность в наших моральных принципах.
Я счастлив, что все мы сегодня вместе.
Я благодарю вас за то,
что вы сумели встать.
Ведь мы одержим верх в этой борьбе.
Мы пересечём финишную черту
рука об руку.
Ведь мы всё преодолеем.
Отлично.
[Запротоколировано:
9:35. Кинг возглавляет марш вопреки
указаниям Уоллеса. Присутствует духовенство.
Треть участников - белые.]
Патрульные, разойтись!
Я говорю о том, что после того,
что случилось в прошлый раз,
если что-то кажется неправильным,
то не стоит этого делать. Вот я о чём.
Мы уже несколько часов это обсуждаем,
но ничто не изменит того факта,
что это было решение дока
и мы должны его поддержать.
Это движение состоит
из многих людей, а не из одного.
Так что любой принятое нами решение
должно быть верным для многих.
Ну ладно, Дайан. Ты же понимаешь,
что я не это имел в виду, да?
Люди недовольны, доктор Кинг.
Недовольны. Они вернулись на этот мост,
потому что их волновало то,
что случилось в воскресенье.
Сегодня был наш шанс.
И вы просто взяли и выбросили его.
Они могли перекрыть за нами дорогу.
Они бы не пропускали еду, воду,
у нас не было бы никакой поддержки.
Мы бы не прошли и 10 миль.
Вам кажется, это была ловушка?
Я не знаю, что это было.
Это была не ловушка!
Знаете, почему они освободили
для нас дорогу?
Потому что с нами были
милые, уважаемые белые люди,
и нам нужно было это использовать.
Потому что надолго
они тут не останутся. Никогда не остаются!
Это было решение Мартина.
Ничего не попишешь.
И он, чёрт подери, принял неверное решение!
Эй, следи за своим языком, юнец!
Два дня назад ты вообще
не хотел выходить на марш.
А теперь злишься из-за того, что всё
прошло не так, как ты планировал?
Успокойся, брат.
Так что же сегодня произошло?
Вы должны сказать нам
хоть что-нибудь. Пожалуйста.
Я предпочту, чтобы люди
огорчались и ненавидели меня,
а не были ранены или мертвы.
Дорогая Корри,
я не могу позвонить тебе тогда,
когда ты мне так нужна.
И я сам сделал это с собой. С нами.
В этот поздний час
я думаю о тебе
и обо всём, чем тебе пришлось
пожертвовать ради этой борьбы.
Столько людей чем-то пожертвовало.
Стольких мы потеряли.
Не представляю, сколько же ещё
мы должны потерять.
Я молюсь о том, чтобы обрести
мудрость и ясность на этом пути.
Также я молюсь о том,
чтобы мне удалось оправдать
ту веру в меня, что когда-то у тебя была.
Я тоже часто чувствую тот густой туман,
о котором ты говорила, Корри.
Только ты и наша семья
разгоняют эту мглу.
С любовью, Мартин.
Он предал наше доверие.
Он призвал нас, мы приехали,
а он не исполнил собственное обещание.
Да, но иногда всё не так просто.
Иногда, всё происходит инстинктивно.
Как бывает во время молитвы.
Ты чувствуешь, будто летаешь.
Не опираешься на записи.
Ничего не заучиваешь.
Ты просто прикасаешься
к чему-то истинному, верному.
Господь направляет тебя.
Мне знакомо это чувство.
Оно редкое, но оно мне знакомо.
Мне кажется, именно это сегодня
произошло с доктором Кингом на мосту.
Он опустился на колени,
обратился к Богу и получил ответ.
И он был достаточно смел,
чтобы последовать божьей воле,
и я уж точно не стану его за это винить.
Вот только он мне должен
за билет домой.
Знаете, кого я ненавижу больше нигеров?
И кого же?
Белых нигеров.
Слушайте, мы не ищем неприятностей, ясно?
Нет, это из-за вас у нас тут неприятности.
Док,
у нас пострадавший.
Священник из Бостона.
Белый.
Теперь ты знаешь, каково здесь
быть нигером, сосунок.
Он пострадал? Серьёзно?
Он мёртв.
Мне нужен телефон!
Чикаго, Детройт, Бостон, мне плевать.
Чёрт, да у тебя в Гарлеме
марширует 2000 человек.
Что ж, поздравляю.
Но твои люди приходят в Белый дом!
Заходят внутрь! Под видом туристов!
Они просто взяли и сели, Мартин.
Сели прямо посреди главного коридора,
начали петь и кричать.
Я этого не потерплю!
Я не могу помешать людям выражать...
Можешь! Ты можешь их остановить.
Нет, это вы можете их остановить.
Вы, сэр, можете сделать больше, чем я.
Я рад был услышать,
что вы позвонили вдове преподобного Риба, сэр.
Это очень хорошо и правильно.
Жаль только, что семье Джимми Ли Джексона
их президент
не оказал то же внимание.
Не смей сваливать свою вину на меня.
Это ты решил повести людей на бойню,
хотя мы предупреждали тебя,
что будут неприятности.
Мы не будем сидеть без дела,
пока вы выжидаете ещё год или два,
чтобы заняться этим законопроектом,
когда вам будет удобно.
Вы уже должны это понимать.
Демонстрации будут
продолжаться до тех пор,
пока вы не начнёте действовать, сэр.
И если наш президент
не может защитить наши права,
мы готовы довести дело до суда.
Знаешь, я... Я делаю, что могу.
Мы уж близки к тому,
чтобы придумать что-то
насчёт этой истории с голосованием,
но этого я не потерплю!
Этот законопроект практически
невозможно разработать,
понимаешь?
Думаешь, тебе нелегко, Мартин?
Мне тоже нелегко.
Я - священник из Атланты.
А вы - человек, 4 месяца назад
ставший президентом
самой могущественной державы в мире
с самым большим преимуществом в истории.
И вы - человек,
день за днём уничтожающий
собственное наследие.
Никто не запомнит закон "О гражданских правах".
Но все запомнят противостояние в Сельме
и то, что вы даже не появились в штате Алабама.
Все запомнят, что вы говорили
"Подождите" и "Я не могу",
если вы не начнёте действовать, сэр.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
Я хотел поговорить с тобой наедине.
Я знаю, что в вашей организации
возникли проблемы,
и я хотел принести извинения за то,
что наши действия привели
к раздору между вами.
Я знаю, что это болезненно,
и мне очень жаль,
что это произошло.
Да, это болезненно.
Президент не идёт нам навстречу, Джон.
Я думал, что он это сделает,
но наши усилия тщетны,
и я не могу проводить ещё один марш,
на котором могут погибнуть люди,
пока наши усилия тщетны.
Я не пойду на это.
Нам нужно голосование, а не марши.
Ты это знаешь.
Нам нужно перейти от протестов
к обретению реальной политической власти.
Это не может так продолжаться вечно.
Я больше так не могу.
Когда я...
Помню, как я совместно с СККНД
участвовал в "Поездках свободы",
и как автобус въехал в Монтгомери.
Мы вышли из него. И вдруг, откуда ни возьмись,
они окружили нас со всех сторон.
Там были мужчины, женщины.
Даже дети.
У них были все самодельные орудия,
какие только можно себе представить.
Биты, кирпичи,
монтировки, трубы.
Я помню...
Я помню, как маленькая девочка
буквально раздирала ногтями
щёку моего друга Джесси,
в то время как её папа...
Её папа избивал его топорищем.
Джесси уже потерял сознание,
а они продолжал без конца бить его.
Должен быть, я тоже
упал на асфальт и вырубился.
На следующий день я оправился
и уже сидел в церкви.
Я еле-еле держал голову,
но мне нужно было быть там.
Вы должны были выступать.
И мне нужно было вас услышать.
И мне было плохо, но вы вышли к нам.
Вы вообще помните тот день?
Думаю, мы с тобой по-разному его запомнили.
О чём я говорил, Джон?
Я сейчас вам расскажу.
И надеюсь, вы меня услышите.
Вы сказали, что нас ждёт триумф.
Что нас ждёт триумф,
потому что иначе быть не может.
И знаете, что вы ещё сказали?
Вы сказали:
"Не бойтесь.
Мы прошли слишком долгий путь,
чтобы останавливаться".
Я уверен, что у нас получится.
Мы хорошо подготовились.
- Мы справимся.
- Да.
Мисс Купер и мисс Бойнтон здесь
и важно, чтобы они были готовы.
Многое зависит от того,
что они скажут. Это понятно?
Я понимаю, о чём ты, но...
Ты пришла.
Да, я пришла.
Я рад.
Как раз вовремя.
Рассматривается дело "Конференция христианских лидеров Юга
против штата Алабама".
Заслушаем показания истцов. Мистер Грей.
Ваша честь, вы услышите показания жертв,
переживших жестокие избиения за то,
что стремились к свободе.
За то, что выступили за своё право
на голосование и самоопределение.
Суть дела в том, ваша честь,
что случившиеся события
являются неоспоримыми фактами.
Детали произошедшего
помогут вам составить подробную картину
чудовищных событий, имевших место в Сельме.
Хорошо, продолжайте.
Мистер Кинг, вы вышли на этот мост,
открыто нарушив указания
присутствующего здесь судьи.
Вы сознательно ослушались судьи
и губернатора, не так ли?
Тысячи людей приехали в Сельму,
взбудораженные жестокостью,
проявленной в воскресенье
властями города
и штата Алабама.
Мне показалось, что если
я не возглавлю марш,
сдерживаемые чувства и внутреннее напряжение
могут вылиться в ситуацию
неконтролируемой мести,
жестокости с обеих сторон.
Не надо передо мной тут красоваться
и проповедовать, ясно?
- Я жду ответа.
- Протестую.
Аккуратнее, адвокат.
Я очень стараюсь, ваша честь.
Значит, ещё постарайтесь.
Основным принципам
нашей Конституции соответствует,
что распространение права на собрания,
демонстрации и мирные марши
вдоль дорог должно быть
прямо пропорционально
серьёзности нарушений,
против которых происходят протесты
и подписываются петиции.
В данном случае нарушения чудовищные.
Таким образом,
реализация права на демонстрации
в виде проведения 5-дневного марша
от Сельмы до Монтгомери
была признана оправданной.
- Да.
- Слава богу!
По этому вопросу суду больше сказать нечего.
Слушания завершены,
приношу благодарность
присутствовавшим сторонам.
Хорошего вам дня, господа.
[Запротоколировано:
8:24. В часовне Браун КХЛЮ готовится к маршу.
Присутствуют все лидеры.]
Да, всё верно.
Мы бы не хотели, чтобы произошла
какая-то ошибка, так что если вы...
Только если вы в этом уверены.
Байард говорит, что Гарри говорит,
что он сможет раздобыть для нас Нину Симон,
Дика Грегори, Джоан Баэз
и трио "Peter, Paul and Mary".
Да ладно. У нас на них не хватит денег.
Гарри сам организует чартер.
Уже день, уже день
Уже светит солнце и мы хотим домой
(*традиционная ямайская песня)
Президент склоняется к тому,
чтобы отменить ваш запрет марша.
К сожалению, все мои манёвры
были прерваны
на время судебного разбирательства.
Губернатор, вы хотели поговорить.
Что ж, господин президент...
Мятежники нарушают покой Алабамы
и ваш долг остановить их.
Они протестует против невозможности голосовать
и против того, как с ними
обращаются в вашем штате.
Так что, это ваша проблема,
ваша обязанность
и заниматься этим надо вам.
Господин президент, я не согласен.
У нас существует определённый
порядок вещей. Так уж сложилось.
И люди хотят, чтобы так всё и оставалось.
Джордж, зачем вы это делаете?
Всю свою карьеру
вы работали на благо бедняков.
Почему вас так выводят из себя чёрные?
Потому что они всегда чем-то недовольны.
Сначала, они хотят занимать
передние сиденья в автобусах.
Затем хотят захватить парки,
потом государственные школы,
потом они требуют голосование,
следом - работу,
а в итоге - распределение
материальных благ безо всякой работы.
Джордж, вы ведь видели этих демонстрантов
прямо перед Белым домом,
из-за которых моя жена, чёрт возьми,
всю ночь не может спать?
Да, господин президент. Я их видел.
Что ж, так давайте вместе к ним выйдем
и объявим, что вы решили
перестать мешать чёрным голосовать,
и вся эта шумиха уляжется.
И мне не придётся разрабатывать
законопроект или настаивать на этом решении.
Так почему бы нам этого не сделать, Джордж?
Почему бы вам просто
не дать нигерам проголосовать?
Вы ведь согласны, что
право голосовать у них есть, верно?
С этим-то не поспоришь.
Я это знаю. Таков закон.
Так почему бы вам просто
не дать им голосовать?
У меня нет такой власти.
Она принадлежит окружным регистраторам.
Так, не надо мне тут заливать о том,
кто правит в Алабаме.
По закону, у меня нет никакой власти
над окружными регистраторами,
господин президент.
У них есть свои установки
и они им следуют.
Ты пытаешься меня облапошить,
Джордж Уоллес?
Пытаешься наебать своего президента?
Господин президент...
Мы вообще не должны думать о 1965-м.
Мы должны думать о 1985-м.
К тому моменту нас с тобой
обоих уже давно не будет.
Как ты хочешь, чтобы
тебя оценивали в 1985-м?
Ты хочешь, чтобы люди
вспоминали как ты говорил
"Подождите", "Я не могу"
или "Это слишком сложно"?
Мне глубоко плевать на то,
что обо мне думают,
и вам тоже не стоит об этом думать.
Что ж...
Будь я проклят, если позволю истории
поставить меня в один ряд
с такими, как вы.
Сегодня я выступаю за человеческое достоинство
и будущее демократии.
Иногда история и судьба
встречаются в одно и то же время
в одном и том же месте.
Именно это и произошло
на прошлой неделе в Сельме, штат Алабама.
Именно там исстрадавшиеся
мужчины и женщины
мирно протестовали против лишения их
законных прав любых американцев.
Очень редко бывает,
что одна проблема обнажает
тайное нутро
Америки как таковой.
Проблема равноправия американских негров -
это именно такая проблема.
Из-за неё
многие из них подверглись
жестоким нападениям.
Не существует никакой негритянской проблемы.
Не существует никакой южной проблемы.
Существует только американская проблема.
В Конституции сказано,
что ни один человек не должен
встречать помех при голосовании
из-за его расы или цвета кожи.
Чтобы исправить нарушение
этого фундаментального правила,
в эту среду я направлю в конгресс законопроект,
направленный на уничтожение
этих незаконных барьеров.
Этот законопроект отменит
ограничения на выборах всех уровней -
федеральных, окружных и местных.
И мы сделаем это.
Мы всё преодолеем.
Мы полагаем, что сможем защитить вас
на всём протяжении округа Лаундс,
но если учесть, что в последний день
вы собираетесь маршировать
через Монтгомери,
и то, что вы будете проходить
мимо большого количества высоких зданий,
нам будет непросто прикрыть вас.
Так что, пожалуйста,
рассмотрите возможность
преодоления последней части
маршрута на машине.
И, пожалуйста, подумайте
над отменой речи у Капитолия.
Что ж, если Уоллес увидит,
как мы приближаемся,
в речи необходимости не будет.
Вы сможете это организовать?
Я не могу прятаться.
Мы не можем прятаться.
Вы же понимаете.
Я не хочу, чтобы у вас что-то пошло не так.
Разве вы не хотите уберечь себя, доктор?
Позвольте мне попытаться
сделать это.
Я знаю, что вы хотите
прожить достаточно, чтобы увидеть
плоды вашего труда.
Я знаю, что хотите.
Я просто прошу вас разрешить нам
помочь вам сделать это.
Я ничем не отличаюсь от всех.
Я хочу жить долго и счастливо.
Но сегодня я буду
думать не о том, чего я хочу.
Я буду думать о том,
чего хочет Господь.
Пройдя бесчисленные шторма,
мы оказались здесь не просто так.
Но сегодня светит солнце,
и вскоре я окунусь в его тепло
вместо со множеством
стремящихся к свободе людей,
многое вложивших в то,
чтобы мы сейчас здесь стояли.
Возможно, мне и не суждено провести с ними
все грядущие солнечные дни,
но до тех пор, пока в будущем их ждёт свет,
все жертвы для меня оправданы.
Спасибо, Джон.
Мы слышали как они говорили,
что мы никогда сюда не доберёмся.
Мы слышали как они говорили,
что остановят нас,
даже если это будет последним,
что они сделают.
Мы слышали как они говорили,
что мы не заслуживаем быть здесь.
Но сегодня мы стоим здесь
как граждане Америки.
Мы здесь
и мы никому не позволим
сбить нас с пути.
Этот потрясающий марш,
который будет признан одной из величайших
демонстраций протеста и прогресса,
заканчивается здесь, в Капитолии штата Алабама,
далеко не случайно.
Мы боролись не только за то,
чтобы иметь право сидеть там,
где нам хочется,
и ходить в те школы, в какие нам хочется.
Сегодня мы стремимся не только к тому,
чтобы голосовать так, как нам хочется.
Но благодаря нашей преданности делу,
каждый день мы даём жизнь новой энергии,
которая превосходит по своей мощи
любое сопротивление.
И мы так смело принимаем эту новую энергию,
так страстно воплощаем её в жизнь,
что её отражение привносит свет
в самую непроглядную тьму.
Наше общество исказило нашу сущность.
От рабства и Реконструкции Юга
до того переломного момента,
на котором мы находимся сейчас,
мы видели как влиятельные белые мужчины
правили этим миром,
предлагая бедным белым мужчинам
жестокую ложь в успокоение.
А когда дети бедных белых мужчин
выли от неутолимого голода,
они кормили их той же жестокой ложью.
Ложью, нашёптывающей им на ухо,
что в независимости от того,
что им уготовано в жизни,
они по крайней мере могут гордиться тем фактом,
что их белая кожа дарит
им превосходство над чёрными.
Но мы знаем правду.
Мы знаем правду
и мы будем двигаться вперёд
к этой правде, к этой свободе.
[Кейджер Ли
Первый в его семье, кому удалось проголосовать...
В возрасте 84 лет.]
Нас не остановить.
[Эндрю Янг
Был назначен представителем США при ООН
во время правления Картера после 3 сроков в Конгрессе.
Затем избирался мэром Атланты - дважды.]
Мы будем маршировать за наши права.
Мы будем маршировать, требуя
относиться к нам как к полноценным гражданам.
Мы будем маршировать до тех пор,
пока жестокость и тьма
не уступят место свету справедливости.
[Джон Льюис
28 лет представлял в Конгрессе 5-й округ штата Джорджия.]
Ни один человек, ни один миф,
ни одна проблема не остановит это движение.
Мы этого не допустим.
Ведь мы знаем, что именно эта тьма
убивает лучшее в нас и лучших из нас.
[Джордж Уоллес
4 раза безуспешно баллотировался в президенты.
Остался парализованным после покушения в 1972 году.]
Будь это Джимми Ли Джексон, Джеймс Риб
или четыре невинных маленьких девочки,
[Джим Кларк
Не был переизбран преимущественно чёрным электоратом
и больше никогда не был шерифом. ]
уничтоженных ещё до того,
как они начали свой путь.
[Виола Луиццо
Был убита через 5 часов после этой речи
членами Ку-клукс-клана, когда она везла
участников марша назад в Сельму.]
Возможно, вы хотите спросить,
когда же мы будем свободны от этой тьмы?
И сегодня я говорю вам,
братья и сёстры,
что несмотря на боль,
несмотря на слёзы,
скоро мы обретём свободу.
[Коретта Скотт Кинг
Основала "Центр имени Кинга" и добилась создания
гос. праздника в его честь. Больше никогда не была замужем.]
Ведь "истина, прижатая к земле, воскреснет".
Когда мы будем свободными?
Скоро и очень скоро.
[5 месяцев спустя Линдон Джонсон подписал закон
1965 года о предоставлении избирательных прав.
Доктор Кинг стоял рядом с ним.]
Ведь что посеешь, то и пожнёшь.
Когда мы будем свободными?
Скоро и очень скоро.
Ведь ни одна ложь не живёт вечно.
[Мартин Лютер Кинг-младший
Возглавлял американское движение за гражданские права
через философию и практику ненасильственного
сопротивления вплоть до своей гибели в 1968 г.
Ему было 39 лет.]
Когда мы будем свободными?
Скоро и очень скоро,
ведь "я увидел, как во славе
сам Господь явился нам,
Как Он мощною стопою
гроздья гнева разметал,
Как Он молнией ужасной
обнажил меча металл.
Он правды держит шаг.
Славься, Аллилуйя!
Славься, Аллилуйя!
Славься, Аллилуйя!
Он правды держит шаг".