Берёзовая роща-2 (2021 год). Цитаты и фразы из сериала

2 сезон

Во второй части «Березовой Рощи» события становятся еще более горячими – тайный роман Киры Забелиной повергает в шок всю семью, подковерная борьба против архитектурного проекта Николая Забелина доводит его до КПЗ в милиции и лишению привилегий, его того и гляди вышибут с должности! Несчастный случай в доме Забелиных дает козырь его врагам – против его сына, Макса, возбуждается уголовное дело. Устои дома Забелиных трещат по швам – смогут ли они прорваться сквозь все трудности и сохранить семью?

Все фразы и цитаты

Серия 1

- Алло. Мам, мамочка, я специально
отпросилась пораньше. Ой, господи.
Сейчас переоденусь, и приедем.
Что-нибудь купить в "Берёзке"
к юбилею папы?
(напряжённая музыка)
Я поняла, хорошо.
О боже!
- Милая, прости. Я...
Вера! Прошу тебя, всё получилось
абсолютно случайно.
Мы работали над докладом.
- Отойди.
- Я сам не понимаю,
как это получилось!
Я ненавижу себя до глубины души.
- Отойди.
- Думай что хочешь. Но что бы ты
ни думала, что бы ты ни говорила,
я люблю только тебя, я клянусь тебе.
- Господи, у тебя трусы наизнанку.
- Буду бит. Я, правда, не понимаю,
что со мной происходит
в этот момент. У меня как будто
мозги переклинивают, отключаются.
(раздельно):
- Дай мне пройти.
- Я... я пойду к врачу.
Слушай, есть один психотерапевт,
гениальный мужик. Вот такой!
- Делай что хочешь. Мне плевать.
- Вера, ну послушай, мы справимся,
мы справимся, я обещаю тебе!
- Ну что, Володя, гульнём?
Тебе за руль уже сегодня не надо.
- Сегодня?
- Ну конечно, праздник же.
Ты гость. Держи, это тебе.
- Ого!
Спасибо. Николай Васильевич...
У меня к вам будет один вопрос
не очень приятный.
- Ну валяй.
- Утром меня вызывал к себе
начальник нашей автоколонны,
сказал, что я с понедельника буду
возить какого-то начальника треста,
а вам подыщет нового шофёра.
- Вот ты о чём.
Слушай, мы можем об этом поговорить
в другой раз, а?
- Он сказал,
что вы сами об этом просили.
- Да, это правда.
У меня нет к тебе претензий.
Ты отличный парень
и прекрасный шофёр.
- Спасибо. Но тогда почему?
- Это просьба Киры.
Понимаешь, ну, длинную дорогу
скрашивает беседа.
Кира хочет, чтобы водитель был
поближе к её возрасту.
А ты парень молодой.
Твой круг интересов, он ей неблизок.
- Каких ещё интересов?
- Да неважно.
Месяц назад мы чуть сына
не потеряли.
Эта ситуация нас немного сблизила,
отношения стали налаживаться и...
- Новая ссора вам ни к чему.
- Ты всё понимаешь.
Не держи на неё зла
и останься сегодня вечером.
Мой праздник - мои гости.
А насчёт работы... Я тебе дам
отличную характеристику.
Поехали.
- Как скажете.
БЕРЕЗОВАЯ РОЩА-2
- Давайте-ка поторапливайтесь.
- Елена Петровна.
- Это обратно отнеси.
Хромой как полководец Тамерлан.
- Ой, всех-то вы знаете,
со всеми вы служили.
- Лучше табуретки
из мастерской принеси.
- А сколько же их будет?
- Много.
Приедут Колины студенты,
коллеги из управления, друзья.
Да нас самих тут целая дюжина.
- Но студенты могут
и на лавке посидеть.
- Шарапова, не рассуждай,
неси давай.
- Мам, мне нужно с тобой поговорить.
Прости, что отвлекаю.
- Ага, сейчас я допишу абзац.
- Я хочу бросить Виктора.
Я, правда, очень хочу бросить
Виктора, но я боюсь.
Ты знаешь, сейчас развод,
эти алименты...
Поездка на Кубу накроется и...
Андрюше нужно школу новую искать,
а сентябрь на носу, я не знаю.
- Господи, да что ж такое-то?
Как это всё не вовремя.
Бедная моя детка.
- Мам, мне 30 лет!
Я не бедная.
Я зарабатываю больше, чем он.
Мне не нужно сейчас твоё сочувствие,
просто дай совет.
- О-о, совет! Не навредить
бы с этими советами.
Вера, ты сейчас так расстроена.
В любом случае в таком состоянии
нельзя принимать никакие решения.
Тебе надо выдохнуть, успокоиться,
я не знаю, взять паузу.
- Да какую паузу? Билеты на руках.
Чемоданы собраны.
Через 10 дней уезжаем.
- Ты, правда, хочешь знать,
что я думаю?
- Да.
- Вот при всех обстоятельствах
я бы подождала.
- Да сколько можно?
Мам, он же никогда не изменится.
Нет, а что ты мне предлагаешь?
Нет, давай я буду варить кофе им,
стелить постельку, я свечку подержу.
- Вер, послушай меня.
Я сейчас тебе скажу кое-что.
(Вера плачет)
То, что вообще никто не знает.
Месяц назад я сама чуть не ушла
от твоего папы.
- Он тебе изменил?
- Да нет. Какая разница?
Просто... просто брак...
Брак - это сложно.
Понимаешь, Вера,
это вообще огромное испытание.
И люди поддаются соблазнам.
Это нормально.
Но семья, вот семья -
это великое счастье.
И ради семьи стоит побороться.
Я это поняла и у меня всё встало
на свои места.
Но я теперь ни о чём не жалею.
- Нет, я не ты, я так не смогу.
Спасибо тебе за честность.
- Верунь, давай договоримся.
Какое бы ты решение не приняла,
не говори сегодня ничего отцу.
Ладно? У него всё-таки праздник.
- Да.
- Я люблю тебя.
(грустная музыка)
- Ну смотри, сколько мы с тобой
лисичек собрали. А?
- Да. А на Кубе-то, наверное,
лисички не растут.
Там же только пальмы и кактусы.
- Ну, по поводу лисичек не знаю.
Но какие-то грибы ведь
там точно растут.
- А дедушка с бабушкой будут
нас навещать?
- Разумеется.
Николай Васильевич к Новому году
обещал приехать.
- Пусть тогда и бабулю возьмёт,
и Макса с Катей, и Женьку возьмёт.
- Хорошо. Ой, человеку плохо,
кажется.
- Татьяна Михайловна, а кто это?
- Не знаю.
Сейчас дедушка разберётся.
Как вовремя он за нами приехал.
- Эй, дед, дед, ты как? О, пьяный.
- О-о-о... понятно.
- Поднимаем.
- Встаём. Ух ты.
- Тихо, тихо.
- Привет.
- Ты чего? Привет, молодёжь.
Ты посмотри на орденские планки.
Три Ордена солдатской Славы.
Таких человек 100 в стране осталось.
Негоже ему валяться
как свинье в болоте.
Давай-ка мы его отвезём к нам.
- Так, может, я его домой отвезу?
Дедуля, дедуля, ты где живёшь-то?
- Я...
- Понятно. Поехали, поехали.
Осторожно голову, опа.
- К бабам поедем?
- О, хорошо погуляли.
До дома-то дойдёте?
- Да, конечно.
(Николай): - Всё, поехали.
Аккуратненько, оп-оп.
Ч-ш-ш... давай здесь.
Присаживайтесь. Опа.
- Это что, сюрприз к юбилею?
- Мам, не начинай. Ну видишь,
у человека проблема.
- А у нас филиал вытрезвителя.
- Это же Коробков Василий Захарыч.
- А ты что, его знаешь, что ли?
- Ну конечно, это мой сосед по дому.
- Вот это иконостас.
Что ж ты так, Василий Захарыч?
- Ч-ч-ч-ч...
- Берлин брал, а водочке поддался.
- Это очень странно.
Я ни разу в жизни его пьяным
не видела.
- Ну, знаешь, мало ли,
как в жизни бывает.
Ну что, давайте его, может быть,
в гостиную на диван положим?
- Так давайте я его домой отвезу.
Вон Наталья скажет адрес.
- Нет, в таком виде...
Соседи засмеют.
А злые языки,
они страшнее пистолета.
Дайте я хоть пиджак ему почищу,
что ли.
- Отставить!
- Тихо, тихо, тихо.
- Я сам.
- Тихо, тихо.
- Нет, в гостиную не надо.
Сейчас гости съедутся,
каждому объяснять.
Давайте в мастерскую на софу.
- Точно.
(Елена): - Там тепло, спокойно.
Пусть отоспится.
(Николай): - Давайте, пойдём.
- А я схожу подушку и одеяло принесу.
- Подъём. И раз.
- Идём.
(Коробков напевает)
- Так, вот плед. Чем-то ещё помочь?
- Рассол.
- Наталья Павловна, мне Володя
сказал, что это ваш сосед.
Я могу съездить в посёлок,
предупредить родных,
чтобы не волновались.
- Он вдовец.
У него из родных только сын Валерка.
Вот недавно вернулся из Афгана.
Но дома ты его вряд ли застанешь.
- Ну так записку можно написать.
- Нет, бесполезно, он там не бывает.
- В смысле? Живёт отдельно, что ли?
- Да, в лесу. То ли в землянке,
то ли в шалаше.
Ну, в общем, подальше
от людских глаз.
Он немного не в себе,
Николай Васильевич.
Пять лет в каменной яме
в плену у моджахедов.
Вот месяц как выписали из госпиталя.
(Татьяна): - Какой ужас.
- Угу.
- Ничего себе.
- Дедушка твой пельмени любит
такие, а делать не умеет.
- Всем привет.
- Ой, привет.
Стоп, стоп, стоп. А что, это всё?
А как же обнять любимую сестру,
почирикать на ушко?
- Мне как-то сейчас не до этого.
- А что случилось?
- Ничего, просто устала.
Попала в перерыв,
на перроне два часа стояла.
Потом в электричке духота, давка.
- Какая электричка?
А-а-а... подожди. А где Женя?
- А... Женя на съёмках.
Он не приедет.
- Как не приедет?
Дедушка расстроится.
- Да, заплачет от горя.
- Малышка, скажи мне,
вы что, поссорились?
- Вер, я не малышка.
Хочешь посюсюкаться -
заведи себе кота.
- Вер, иди поговори с ней.
(грустная музыка)
(стук в дверь)
- Кать.
Катя, если не брать сына, то ты
самый дорогой для меня человек.
Когда кого-то любишь, то начинаешь
чувствовать вместе с ним.
Когда ты была маленькой,
у тебя резались зубки,
я, знаешь, как это...
- Хватит.
- Нет, не хватит. Я не знаю,
что там произошло у вас с Женей.
Это не моё дело. Но я точно знаю,
что виновата не ты.
А значит, виноват он.
И это ему с рук не сойдёт.
- Давай, теперь ты меня поучи.
- Нет, я, конечно,
за себя постоять не могу.
Я тряпка, ты это любишь повторять.
Но если тебя кто-то обидит,
ему не поздоровится. Понятно?
- Меня никто не обижал. Успокойся.
- Я больше не могу на тебя смотреть.
Что случилось?
- Мне от этого только хуже.
Оставь меня.
- Ладно. - Пожалуйста.
- Ладно, ладно.
(грустная музыка)
- Я понял, ребята, хорошо, хорошо.
Ну, вы там будьте поаккуратней
и держите меня на связи.
Хорошо? Всё, пока, пока.
- Доброе утро, Николай Васильевич.
Поздравляю.
- Спасибо. Ты рановато, капитан.
Мы часам к семи вечера всех ждём.
- Ну так к вечеру-то я приду
при полном параде с подарком.
А сейчас по делу.
- Присаживайся.
Что за дело?
- Разыскиваю одного гражданина -
Коробков Василий,
20-го года рождения,
ветеран Великой Отечественной.
- Угу. Ну и что он натворил?
- Да устроил дебош в райисполкоме.
(Николай прищёлкивает языком)
Разбил стекло на рабочем столе
председателя,
запустил стулом, назвал фашистом.
- Стулом запустил? Ай-яй-яй...
- По месту жительства его не нашли.
Одна гражданочка сказала,
что час назад видела его в вашем
обществе у въезда в посёлок.
- Знаю я эту гражданочку, знаю.
Да, а ветеран у меня, вон там спит,
лыка не вяжет.
Чем ему председатель-то не угодил?
- Да отказал в решении
квартирного вопроса.
Да весь сыр-бор из-за сына.
Пять лет назад парень пропал
без вести под Кандагаром.
Ну, в общем, Коробкову в квартиру
вселили очередников.
- Угу, ну поторопились.
Там же срок давности лет 15.
- Ну да, согласен.
Но отец-то тогда не возражал.
А теперь парень вернулся.
И Коробков просит, чтобы ему
предоставили отдельное жильё.
- Угу, понятно.
- Жилплощади свободной в районе нету.
Предложили встать на очередь,
слово за слово.
- Ладно, Сергей Иванович,
хорошо. Придёт в себя,
я его лично к тебе приведу.
- Ладно, договорились.
- Всё, жду вечером.
- До вечера.
- Ой-йо...
(шум воды)
- Привет. Есть минутка?
- Конечно.
- Я разговаривал с профессором.
Решила от меня избавиться?
С глаз долой - из сердца вон?
- Так будет лучше для всех.
(грустная музыка)
- Ты меня прости, но разве я дал
тебе какой-то повод?
- Пожалуйста, давай не усложнять.
Нет никакого повода.
Ты, как всегда, на высоте,
а я... мне...
Мне очень трудно скрывать
свои чувства
и врать надоело.
И ещё мне очень сложно оставаться
с тобой наедине в машине.
- Раньше, по-моему, тебе нравилось.
- А теперь нет.
Всё, Володя, я приняла решение.
Я выбираю семью.
Я очень тебя прошу, пожалуйста,
пойми меня и помоги мне.
- Хорошо,
тогда я прямо сейчас уезжаю.
- Подожди. В смысле?
Ты не останешься на праздник?
- Потоп, потоп!
- Да чего ты орёшь?
Позовите Николая Васильевича.
- Простите, я хотел как лучше.
- Одного извинения недостаточно,
Василь Захарыч.
- Что у вас произошло?
- Пожар. Сама не видишь?
- Володь, ну ты сделай
хоть что-нибудь.
- Да ну чего ты кричишь?
Сейчас всё будет.
- Да найдёныш наш.
(лёгкая музыка)
(Татьяна): - Ну что там, Володь?
- Всё, перекрыл!
- Ну всё промокло, всё.
Василь Захарыч удружил.
А мы что, ещё банки с огурцами
будем спасать?
- Ну а как же мы без твоих
огурчиков 73-го года?
(Елена): - Ой, Верка, руки-крюки.
Это же диктанты моих учеников.
(Вера): - Они тебе уже всё равно
не понадобятся.
- Отнеси, пожалуйста.
- Да, конечно.
(лёгкая музыка)
(Кира плачет)
(стук в дверь)
- Да.
- Простите.
Дверь была открыта.
- Нет, всё нормально.
О-о-о... что-то я совсем
расклеилась.
Извини, вот представляешь,
не могу никак выбрать,
в чём пойти к ужину.
А что там, на улице, происходит?
- Мастерскую затопило.
Но вроде сейчас всё хорошо.
Хотите, я с вами посижу?
- Да зачем тебе это надо?
- Вы меня всегда поддерживали.
- Угу, ну да. Спасибо, Таня, проходи.
Только видишь,
у меня тут такой бардак.
- Я уберу.
- Да не надо, пусть остаётся.
Садись.
(Кира тяжело вздыхает)
- Вы, правда, из-за платьев
так расстроились?
- Нет, конечно.
Есть совсем другая причина.
Но я не могу об этом говорить.
Вернее, я бы даже хотела...
И я знаю, что тебе можно доверять,
но просто это такая, знаешь,
глупая, такая жалкая история,
что... ты меня уважать перестанешь.
- Не перестану.
- Да, ты просто не знаешь,
о чём говоришь.
Ой, я сделала такую ошибку...
А теперь за неё расплачиваются
мои родные люди,
хотя они вообще к этому не имеют
никакого отношения.
- Но любую ошибку можно исправить.
- Да. Да, ты права.
Я тоже так думаю.
И я вот... исправляю.
Но это оказалось сложнее,
чем я думала.
- Вы справитесь.
- Конечно.
У меня нет другого выхода.
- Ну, кто там собрался?
- Студенты, художники,
какие-то старички со старушками,
общественно озабоченные.
- Вот я не понимаю, Лёва, группка
бездельников наводит беспорядок.
Кто-то ещё помнит
про укрепление социалистической
трудовой дисциплины, а?
Постановление ЦК номер 744,
между прочим.
С 83-го года успешно боремся.
Один наряд милиции,
и весь вопрос решён.
Лёва, что за церемонии?
- У них налажена связь с Забелиным.
Чуть что, они ему звонят,
и он приезжает на объект.
От его главка полчаса добираться.
А когда он на объекте,
милиция не вмешивается.
- Почему?
- Леонид Андреевич, вы же знаете,
есть мы, а есть горком партии.
И у него там хорошие друзья.
- Забелин, Забелин, Забелин...
Кость в горле.
Ну а если сыграть на опережение?
Он что, целыми днями на работе
торчит? Ты его график знаешь?
- От и до, он очень пунктуален.
Конкретно сейчас его на работе нет.
- Ну, а где он конкретно сейчас есть?
- Празднует юбилей, 50 лет.
- Банкет, ресторан?
- На даче в кругу семьи.
- Прекрасно.
Давай устроим ему подарок.
Незаметно подведём технику,
и когда всё будет готово,
вызовем милицию. Когда участок
очистим, резко начнём снос.
Он же от своей Берёзовой рощи
за полчаса не долетит.
Ну а когда примчится,
будет уже поздно.
- Незаметно, боюсь, не получится.
Там кран, бульдозеры,
свет надо будет тянуть
от опоры, метров 300.
- А ты, Лёвочка, постарайся.
Главное - начать.
Чего ты там жуёшь всё время?
(тихая беспокойная музыка)
- О, а ты чего стоишь на ветру-то?
Пойдём в дом.
Там Николай Васильевич камин зажёг.
- Нет, спасибо, я не хочу.
- Ну на, хоть так согрейся.
- Рябиновая настойка?
- Не-а. Водка на ирге. Попробуй.
- Хм... Душевная ты, Наталья.
Ну давай попробуем твою наливочку.
Мм...
- М? М?
- А ты сама-то будешь?
- Ой, нет-нет. Мне нельзя.
Мне ещё пироги печь.
- Ну смотри.
За твоё здоровье.
Не поминай лихом.
- Ты чего, прощаешься?
Хочешь убежать от нас, солнце моё?
- А, знаешь, да.
Засиделся я что-то на суше,
потянуло опять обратно,
так сказать,
бороздить морские просторы.
- Вы с моим братом - два сапога пара.
Этого тоже верёвками вяжи, а он всё
равно убежит на свой сейнер.
- Погоди-ка. Настоечку-то оставь.
- Ага.
- Спасибо.
(на записи крики чаек, шум моря)
- Привет.
Смотрела ваши старые фотографии,
а потом услышала шторм.
- Это не шторм, а бриз.
- Как твоя нога?
- Цветёт и пахнет.
- Зачем грубишь?
- Чего ты делаешь?
- Это не я, это бриз.
- Охота тебе дурака валять?
- Да, очень.
Пойдём купаться?
- Не хочу. Настроения нет.
- Почему все такие грустные,
как будто это не юбилей, а похороны?
Может, ты хотя бы скажешь,
что с тобой случилось?
- Ты у меня случилась.
- Мы же договорились
больше не трогать эту тему.
- Вот и отлично.
Через 10 дней ты улетаешь,
и никто ничего не будет трогать.
- Ладно, поняла.
Ну, упивайся дальше грустью.
- Подожди. Прости, ты права.
У меня, правда, кое-что случилось.
Меня из института прут.
Менты накатали очередную телегу
за квартирник.
Так что осенний призыв мой.
Отца я вписывать не хочу.
И, да, я тоже соскучился.
Не надо, Таня, правда.
Давай просто море послушаем.
(шум моря, крики чаек)
- Загораете? Смотрите, не угорите.
- Бабуль, тебе чего?
- Да в общем ничего.
Старые джинсы и рубашку.
- Ну что? Приятного аппетита.
- Спасибо.
- Все собрались?
А где виновник торжества?
- А он там по телефону разговаривает,
опять какие-то неприятности
с этим спорным особняком.
- Наверное, все туда подались.
Но ничего, мы и без них отметим.
- Спасибо вам всем за приглашение
и за одежду.
Мне очень неудобно перед всеми вами
из-за того, что случилось.
- Василь Захарыч,
я женщина старая, глухая.
- Да?
- И в маразме, наш доктор установил.
Посему всякие глупости не слышу.
(смех)
Вы наш гость, тем более что Коля
поручился перед участковым,
что вы будете до утра здесь.
Так и будет.
- А где Андрюша?
- Он гулять пошёл.
Скоро вернётся.
- Он немного расстроился,
что во время потопа промок
его праздничный фейерверк.
- Перст судьбы.
Только пожара нам не хватало.
- Зато шампанского у нас хоть
отбавляй, можно ванну принимать.
- Может, Катьку позвать?
- Мы уже пытались, ей нездоровится.
Давайте, открываем шампанское
и начинаем праздновать. - Давайте.
- Вон оттуда они взлетают. Вон.
- Красиво.
- Угу.
- Ладно, мы пойдём. Наверное, поздно.
- Давай, удачи.
- Давай, пока, увидимся.
- А я ещё посижу.
- Давай.
(беспокойная музыка)
- Ну, наконец-то.
(все): Ура!
- Подождите. Коля, что случилось?
- Может случиться.
Друзья мои, простите меня.
Мне нужно срочно отъехать.
- Пап.
- Это не обсуждается.
- Николай, но это ни в какие ворота
не лезет. Они что, не понимают,
что у людей бывают
семейные торжества?
- Они всё прекрасно понимают,
на это и рассчитано.
- Николай Васильевич,
простите, пожалуйста,
что я сейчас не смогу поехать.
Я Наташкиной наливки махнул.
- Ничего, ничего.
Я сам поведу, отдыхай.
- Коль, я с тобой поеду.
- Послушай, я не знаю,
чем это может закончиться.
Друзья мои, давайте, накладываем
закуску, наливаем и пьём за удачу.
Она мне понадобится.
Простите ещё раз.
- Что-то у меня аппетит пропал.
Пойду лучше прилягу.
- Да, день не задался с самого утра.
- Да уж, пойду сестру проведаю.
- Сейчас все разбегутся.
Спрашивается: для кого я старалась?
- Ничего, Наташ, в холодильнике
постоит, ничего не случится.
- Спасибо, пойду я.
Не буду мешать.
- Всё, вы тоже уходите?
- Ну, как-то юбилей без юбиляра...
Пойду отсыпаться. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
- Ну ладно, нам больше останется.
Был же приказ: махнуть за удачу.
Я бы махнул, конечно,
но что-то у меня сегодня
с удачей не заладилось.
(смеётся)
К тому же с этого дня я сегодня
здесь больше не работаю.
Так что могу ослушаться приказа.
Предлагаю новый тост.
Давайте выпьем... за любовь.
(беспокойная музыка)
Ну, значит, сообразим на троих.
(беспокойная музыка)
- Татьяна Михайловна, там чудовище.
- Где?
- В роще. Одноглазое, хромое.
- Что?
- У него в тачке мёртвая девушка.
- Успокойся, не бывает таких.
- Бывает, я сам видел.
- Ну, сумерки.
Мне и не такое мерещилось.
Успокойся.
Хочешь, я схожу, его прогоню?
- Не надо, не надо!
Оно вас сожрёт.
- Подавится.
Я знаешь какая невкусная.
Успокойся. Садись.
- Андрюшечка, извини, пожалуйста.
Ты не мог бы на минутку выйти?
У меня к Татьяне Михайловне
серьёзное дело.
- Я скоро к тебе подойду.
- Танечка, я хотела попросить.
Ты не могла бы присмотреть
за Володей?
Ему сейчас трудно.
Он обижен на нас с Николаем.
Не спрашивай за что.
- А почему именно я?
- Нет, я хотела попросить Наташу,
но она уже уходит.
А вы же с ним земляки
и, по-моему, хорошо ладите. Да?
Вот. Помоги, пожалуйста.
Я знаю, он сейчас ёрничает
всё время,
но ему, правда, плохо.
Поддержи его как-то, отвлеки.
А может быть, у тебя получится
уговорить его не налегать
так сильно на спиртное.
- Хорошо. Я попробую.
- О, какие люди.
- И мне налей, только капельку.
- Уважаю.
Держи.
Что, Кира прислала присмотреть, да?
Да ладно.
Я же знаю, что ты всё знаешь.
В тот день,
когда журналистку убили,
ты же видела нас в машине. Да?
Да... И я тебя видел.
Давай.
- Видел и молчал? Штирлиц.
- Не-а.
Хуже. Я просто сволочь.
Я же думал, что ты
всё донесёшь профессору.
Он её выгонит.
И - о, аллилуйя! - мы будем вместе.
Вот такой был коварный план.
Но... ты ничего не рассказала.
Молодец.
- Знаешь, я раньше тебя
осуждала за это,
думала, ты ей пользуешься.
А потом поняла,
что не права, прости.
Давай за тебя?
(смеётся)
- Ты такая классная.
Комсомолка, спортсменка,
просто персик.
Ой...
ё-моё.
Понимаешь, я же их очень люблю.
Да. Даже Соньку, дурёху эту.
Я же ведь сирота.
А они мне
за всё это время стали...
ну как семья. Понимаешь?
Правда. Ай, Танюха,
вот ты - человек, человечище.
Давай за тебя.
- Володь, не надо.
Так же только хуже будет.
А потом стыдно будет.
- Мне?
Мне нечего стыдиться.
Это вон они пусть стыдятся.
Выгнали как собаку на мороз. Ай...
А чего ты так далеко сидишь, а?
Давай подвигайся ближе. Чего?
А? А-а-а... Я понял.
Как говорится, если гора
не идёт к Магомету, то что?
Правильно.
Магомет идёт к горе.
Опа.
- Володь, прекрати. Я сейчас уйду.
- Да ладно, Тань. Ну ты чего?
Я же без задней мысли.
- Перестань. Володь, хватит, хватит.
- Знаешь-ка что, иди-ка ты отсюда.
Я к тебе со всей душой, а ты...
Уходи.
- Кира Константиновна,
там Кате плохо.
- Господи, что с ней?
- Я не знаю, знобит, тошнит.
Какой-то приступ. И живот болит.
- Катюша, Катюша, доченька.
Господи, да что с тобой?
- Ой-ой-ой...
Ты давала ей какие-то лекарства?
- Обезболивающее дала.
Но я же всего лишь медсестра.
А желудок она не захотела промывать.
- Так, всё, я вызываю скорую.
- Нет, подожди.
Быстрее доедем на машине.
Поедем сразу в больницу.
У меня там главврач знакомый.
- Катюш, ты сама сможешь
дойти до машины, а?
(напряжённая музыка)
- Добрый вечер.
- Добрый.
- Ну, что тут у нас?
- Двое каких-то мужиков пробрались
на территорию.
У одного из них была канистра.
Хорошо, что наш смотритель
Порфирий Петрович их
вовремя заметил.
- Молодцы. Хорошая работа.
(напряжённая музыка)
- Ладно, на сегодня отбой.
- Она приняла какие-то препараты.
К счастью, вы вовремя привезли.
Мы успели ей промыть желудок.
- Ой, господи, ужас какой.
Зачем же она это сделала?
- Затем же, зачем и другие дурочки,
пыталась прервать беременность.
- Что?
- Она беременна?
(доктор): - Не знали?
Ваша дочь в интересном положении,
срок - четыре-пять недель.
Не волнуйтесь, сейчас с ней
и с плодом всё в порядке.
- А она так хотела избавиться
от ребёнка, да?
А сейчас...
А сейчас она решила оставить?
- Выходит, передумала.
- Я думаю, не надо ехать домой,
надо поехать сразу ко мне.
Здесь рукой подать.
- Но как же твои проблемы с Виктором?
- Да нет никаких проблем.
Я всё решила.
- И что?
- Я подаю на развод.
Я уверена, что мы с Андрюшей
прекрасно проживём без него.
А Куба... пропади она пропадом.
- Верунь, и что же тебя сподвигло
к такому решению?
- Не что, а кто. Ты.
- Я?
- Ты же сказала,
что семья - это главное.
А вы и есть моя семья.
- Моя девочка.
- О, прошу прощения,
я здесь по-домашнему.
- Здрасте.
- Добрый вечер.
- Так, вы там устраивайтесь,
мы поговорим минуту.
Поговорим?
- Ладно.
Вер, я так рад, что ты сейчас здесь.
Я сам собирался ехать
в Берёзовую рощу и...
- Помолчи, послушай.
Я приняла решение.
Мы с тобой разводимся.
Сейчас обсуждать не будем.
У тебя пять минут на сборы, собери
всё, что тебе нужно, и проваливай.
- Послушай, я понимаю, ты расстроена.
И осознаю,
как я виноват перед тобой...
- Я очень рада, время пошло.
(беспокойная музыка)
(стук в дверь)
- Кто там?
- Это я, открой.
Мне тебе надо сказать
кое-что важное.
- Володь, я сплю.
Давай завтра.
- Да нет никакого завтра.
Я кое-что понял,
я не могу больше ждать. Открой.
- Володь, ты всех разбудишь.
Я не открою.
(беспокойная музыка)
- Двери здесь какие-то все картонные,
как и всё в этом доме,
сплошное фуфло.
Кроме нас с тобой.
- Володя, иди спать.
- Ну перестань.
- Я сказала, отойди, отойди!
- Ч-ч-ч...
- Володя, не надо, не надо!
- Тихо. Ч-ч-ч... тихо. Ты чего?
Выходи за меня.
- Нет.
- Почему?
- Потому что я тебя не люблю. Отойди.
- Я тебя умоляю,
ну кому это всё надо, а?
Вся эта любовь-морковь...
Ну сейчас не любишь, потом полюбишь.
- Отойди. Отойди от меня! Пусти!


Серия 2

- Ну сейчас не любишь,
потом полюбишь.
- Отойди, отойди. Пусти!
Нет!
- Ты что делаешь?
- Пошёл!
- Добавить?
- Защитничек нашёлся, молодец.
Да пошли вы все к чёрту.
О, и вам здрасте.
- Володь, что с тобой?
- Всё хорошо, класс!
- А что здесь происходит?
Ну вот это надо как-то объяснить.
- Что тут объяснять?
В ментовку надо звонить.
Ты как?
- Всё нормально, не надо в милицию.
- Ты хочешь, чтобы ему это всё
с рук сошло?
- Поумней уже когда-нибудь.
Она не хочет объяснять
посторонним мужикам,
как на ней сорочку рвали
и какие части тела трогали.
А я Николая не хочу сюда впутывать,
у него и так забот по горло.
- Я что-то не понимаю,
как мы собираемся всё это скрыть?
- Да очень просто.
Татьяна скажет, что замок
защёлкнулся и пришлось его выбить.
Только чтоб тихо всё было.
Андрюшу не надо будить.
- Здравствуйте! Хорошо получается.
- Здрасте. Хотел выразить
вам благодарность
за то, что меня приютили.
Я до пенсии в питомнике работал
в Бирюлёво.
Вы уж меня извините,
но ваш сад ухода требует.
- Да, да. Я, честно говоря, сам хотел
заняться, но времени всё нет да нет.
Хотите подработать - пожалуйста,
тут работы непочатый край.
- Может, Валерку моего возьмёте?
А чего? Он парень рукастый
и работу как раз ищет.
Только, к сожалению,
его никто не берёт.
- По здоровью?
- Да здоровье у него, знаете,
как говорится, на троих хватит,
а вот с душой...
Врачи говорят,
посттравматический синдром.
- Знакомая штука, знакомая.
Я сам после войны какое-то время
тоже этим страдал. Хорошо,
мальчишкой был, забыл многое.
Хотя бывает, конечно, срываюсь.
- Но тут история немножко другая.
Вы знаете, злобы в нём нет.
Я сам даже удивляюсь. А вот как-то
с людьми он сходиться не может.
Да что говорить, он даже со мной
иногда почти не разговаривает,
закрытых помещений боится.
А у вас тут для него -
один под открытым небом,
как раз то что нужно!
- Может, насчёт санатория
похлопотать? У меня всё-таки связи.
- Мне кажется, знаете,
работа - это самый лучший доктор.
- Хорошо, тогда не прощаемся,
увидимся.
- Спасибо вам.
- Да не за что!
- На автобус опоздали?
Садитесь, подвезу.
- А куда, не спросите?
- С вами хоть на край света.
Да ладно, знаю я, куда вы едете,
каждое утро вас вижу.
Вы в Берёзовой роще работаете
и зовут вас Наташа,
а меня, кстати, Дмитрий.
- Ничего себе! Вы из милиции?
- Почти. Ну, поехали?
- А почти - это как?
- Я криминалист.
Если точнее, судмедэксперт.
Но заниматься приходится
всем подряд.
Штат маленький, людей не хватает.
- Да, весёлая у вас специальность.
Спасибо за предложение,
но я, наверное, автобуса подожду.
- Ну, хоть компанию составлю.
Вместе веселей.
- Вы в посёлке давно живёте?
- Три месяца.
Перевёлся из Краснодара.
- А, теперь понятно,
почему я вас не знаю.
Ну и вы любите свою работу?
- Работу надо не любить, а делать,
так мой отец говорил.
- Это да.
- Я раз 30 мимо вас проехал.
Вы же на этой остановке
каждое утро топчитесь.
А имя узнал случайно.
Вас соседка окликнула в булочной.
- Ну хорошо.
А сегодня что-то изменилось?
- Собрался с духом.
Ну и потом,
эта панама - вам идёт
необыкновенно.
- Значит, всё дело в шляпе.
- Получается, так.
А вы на работу не опоздаете?
Похоже, нам тут ещё долго ждать.
- Да, похоже.
Так ваше предложение в силе?
- Конечно.
- Катюш, ну что,
как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
- Да? Хорошо.
Скажи, а с Женей?
Надо связаться с ним сегодня.
- Мам, не произноси, пожалуйста,
больше этого имени, хорошо?
- Господи, а что случилось?
Подожди, а он, вообще, в курсе,
что ты в положении?
- Не лезь. Ладно?
- Катя, я просто пытаюсь помочь.
- Поехали.
- Ой, эти замки
постоянно защёлкиваются.
Помните, мы с Еленой Петровной
в апреле
тоже не могли дверь открыть? А ещё
эти окна на первом этаже, решётки,
даже не вылезти никак.
Пора бы смазать эти замки.
- Софья, хватит про замки.
Что там с Катей?
Вы были в больнице?
Что говорят врачи?
- Мне ничего не говорят.
Ой, я вообще в машине сидела,
а Вера Николаевна говорит:
ложная тревога.
Я, конечно, обычная медсестра,
я ни на что не претендую, но...
- Но все врачи - коновалы
по сравнению со мной,
особенно в четвёртом управлении.
Да всё нормально с Катей,
её выписали.
Небольшое отравление. Кира звонила
час назад, они уже едут.
- Дед, а у особняка милиция была
с автоматами или пистолетами?
- Милиции была одна машина,
милиция вела себя очень корректно.
Кстати, а где Володя?
Его кто-нибудь видел?
(Соня):
- Макс, а ты почему не завтракаешь?
- Не твоё дело. Ешь свои оладьи.
- Да Володя ещё ночью ушёл.
Мне не спалось, и я слышала,
как он долго ходил по дому,
а потом дверь входная хлопнула.
- Спасибо большое,
было очень вкусно.
- Но он вчера выпил много.
- Ну да, прилично.
- Что ты подмигивал?
- Не нравится мне всё это.
Заговор какой-то дурацкий.
Лично я не мастер хранить секреты.
И вообще, мне кажется,
что бабуля переборщила,
надо было ментов вызывать.
- Она меня защищала.
- Это вы так думаете.
А на самом деле ваше враньё
только на пользу этому быку.
Ты знаешь, сколько девчонок
отмалчиваются в такой ситуации?
Он легко отделался и теперь
отыграется на другой. Вот результат.
- Во-первых, ему самому
немало досталось.
А во-вторых, не надо делать из него
какого-то маньяка.
Можно?
- Нет.
Теперь ты ещё его оправдываешь, да?
- Да нет.
Просто зачем сгущать краски?
Ну напился, вёл себя по-хамски.
Ему наверняка сейчас самому стыдно.
Главное, что ты вовремя успел.
А вообще, спасибо тебе большое.
Очень хорошо, что ты здесь.
Теперь, пожалуйста, давай поскорее
обо всём об этом забудем.
- Как знаешь.
Гулять пойдём?
- У меня сейчас занятия с Андрюшей,
давай попозже.
- Ладно, иди трудись.
- Если силовые методы не работают,
ищи другой вариант
избавиться от Забелина.
- Какой, например?
- Да любой, например!
Компромат, подкуп, шантаж -
всё что угодно, чтобы убрать
этого клоуна с арены!
- Все эти варианты прорабатывались.
Он чист, как горный снег.
- Это по факту?
А факты, Лёва, - это как карты,
есть чистые, а есть краплёные.
- Намёк понял.
Других активистов тоже прижать?
- Нет, оставь их в покое,
пусть резвятся.
сами исчезнут,
когда мы прижмём Забелина.
На расходы не скупись,
задействуй все связи.
Лёва, меняй тактику!
Или плакала твоя дача в Гаграх.
Срок - неделя.
- Да, пап, я знаю, что вы
договаривались, что выходной.
Но я, честно, даже не знаю,
где он сейчас.
Улетел утром ни свет ни заря.
Ты же знаешь, какая у него работа.
Да, да, если объявится,
обязательно ему скажу.
Но я бы на твоём месте
вообще не рассчитывала.
Знаешь что, Тане скажи.
Она же прекрасно
говорит по-английски.
Да, да. Да, у тебя очень умная дочь,
очень умная.
Да, давай. Давай, пока.
- Кать, да что происходит? Правда,
я не верю, что Женя тебя обидел.
Может, ты не так поняла?
Может... Да стой. Может, тебе кто-то
что-то про него наговорил?
- Ну, Женя!
- Да успокойся ты!
- Вот его подарки.
- Да стой!
Да платье-то куда?
- Я не буду это носить.
Хочешь - забирай.
- В восьмом классе я тоже обиделась
на своего мальчика.
Он подарил мне книжку, а оттуда
выпала фотография красивой девушки.
Это оказалась Марина Влади. Его мама
собирала фотокарточки артистов.
- Успокойся, никто меня не обижал.
- Ну а что случилось?
- Тань, у меня от тебя нет секретов,
но мне очень тяжело
об этом говорить.
Дай слово, что ты не расскажешь
Максу и папе.
- Ну, разумеется.
- Я залетела. Да, вот так бывает.
Но он не хочет ребёнка.
Он боится стать плохим папой
и боится, что одновременно не сможет
добиться успеха в кино.
Мы с ним страшно поругались,
он уехал на съёмки, а я...
пыталась избавиться от всего этого.
У меня не получилось.
И я передумала.
- Ты станешь мамой?
- Да, матерью-одиночкой,
потому что такой отец-эгоист
моему ребёнку не нужен.
Так, хватит, больше
не расспрашивай меня ни о чём.
А то мы с тобой поругаемся, а я
не хочу терять единственного друга.
(стук в дверь)
- Тань, ты здесь?
Тебя Николай Васильевич ищет.
- Да, сейчас.
- Иди, иди. Только помни,
ты дала мне слово.
(тихая музыка)
- Вы меня звали?
- Да, присаживайтесь, Тань.
У меня к вам будет просьба.
В Москву приехала делегация
иностранных архитекторов.
На совещании будут работать
приглашённые синхронисты из МИДа.
Вечером будет торжественный банкет.
В частных беседах я предпочитаю
не пользовался услугами
приглашённых переводчиков,
а у меня английский так себе.
Обычно меня выручает зять,
но сегодня он не сможет приехать.
- А... Ну, английский, испанский -
без проблем,
вот с французским похуже.
- Английского будет достаточно.
Ну, я могу на вас рассчитывать?
- Разумеется, для меня это
тоже хорошая практика.
А когда надо ехать?
- Ну, через полчаса.
Собраться успеете?
- Думаю, да.
Только предупрежу Андрюшу,
что наше занятие переносится.
- Хорошо, спасибо.
- Андрюш...
- Ой, Танечка, можно тебя на минутку?
- Да.
- Я хотела спросить,
а ты тоже не видела,
как уходил Володя?
- Нет, я спала.
- А, ну да, конечно.
Просто очень странно.
Видишь, тут его вещи,
а дома туфли и борсетка
с паспортом и правами.
То есть, получается, он ушёл
в Колином тренировочном костюме
и в его кедах без документов,
без денег.
Скажи, а вчера вечером...
Вообще, как прошёл вечер?
- Ну, мы немножко пообщались,
он пил коньяк, хотя я попросила его
этого не делать.
А потом он пошёл к себе в гостевую.
- Ну да. Да, понятно, хорошо.
Извини меня, просто я...
я очень волнуюсь.
Вдруг он попал в какую-то передрягу.
Я спрашивала у охраны на въезде.
Они говорят, что через КПП
он не проходил.
- Но до шоссе быстрее по прямой
через лес.
Там есть дырка в заборе.
- А зачем ему на шоссе ночью?
- Может, он поймал попутку
и поехал в Москву?
- Угу, ну да, может.
Прости, не бери в голову.
- Наталья Павловна,
а можно поинтересоваться,
что это за интересный мужчина
вас сегодня на машине привёз?
- Поинтересоваться можно,
но только толку с этого не будет.
- Ой, вы прямо вся такая секретная,
ну агент 07.
Что, есть что скрывать?
- 07 - это номер межгорода,
солнце моё. А много будешь знать,
скоро состаришься.
- Ну, меня старостью не напугаешь.
Так что, Шарапова,
давай, поведай миру, что там фрукт.
- Сосед. Нам было по пути,
вот он и подвёз.
- А-а! Сосед у нас,
наверное, важная птица,
раз уж на своей "Ладе" рассекает,
занятой человек.
- Да, не всем с утра до ночи
баклуши бить.
- То-то вы ещё в машине
10 минут вели приятную беседу.
- Слушай, что ты вцепилась,
как пиявка, а?
Ну тебе какая разница?
- Не бузи, конфорку сломаешь.
А ты правда не лезь в чужие дела,
Любопытная Варвара.
- Елена Петровна, ну вот она меня
не любит, но я всё-таки скажу.
Ну вот сами посудите,
какому солидному мужчине
нужна жена-кухарка?
Губы она раскатала.
Я так говорю, потому что я знаю.
Он её поматросит и бросит.
К тому же у него на лице написано,
что он пройдоха.
Наталья Павловна, вы же знаете,
как я к вам хорошо отношусь.
Но вы здесь за всеми ухаживаете,
а о себе забываете.
Да на таких, как вы, ездят,
ещё и погоняют.
- Вот наставница нашлась, а!
- Мой отец, Пётр Георгиевич,
был русским посланником в Пекине.
Генерал, дворянин,
георгиевский кавалер.
А мать - крестьянка
тамбовского уезда.
Но это, скорее, исключение, Наташ,
а не правило.
- Как будто я не знаю,
Елена Петровна.
- Не грех и напомнить.
(говорит по-английски)
- У нас есть подобная проблема,
но существует список ЮНЕСКО,
перечень объектов
народного наследия.
И это серьёзный барьер
для мошенников.
- Да, я понимаю, но дело в том,
что речь идёт
не о какой-нибудь Пизанской башне
или Колизее.
Зданию не больше ста лет.
(переводит на английский)
(говорит по-английски):
- Извините, минутку.
Слушай, что-то меня прямо повело,
разморило совсем.
- Вы ночь не спали,
это неудивительно.
- Да, может быть, ты и права. Я пойду
умоюсь холодной водой, хорошо?
- Мне пойти с вами?
- Нет, нет, останься, пожалуйста,
с нашим другом, он хороший человек
и очень влиятельный.
Поразвлекай его, я сейчас.
- Катюш, нам надо поговорить.
- Нет, нам не надо разговаривать.
- Доченька, послушай меня,
пожалуйста.
Я очень не хочу
обижать твои чувства, но...
беременность -
это не разменная монета
в отношениях с любимым человеком.
Ну надо как-то стараться
быть мудрее и терпимее.
- Я уже терпима, раз тебя слушаю.
- Угу, понятно.
А знаешь, я сама была
в подобной ситуации.
Коля тоже не хотел заводить детей.
Его беспокоило наше зыбкое
материальное положение,
отсутствие жилья.
А ещё знаешь, что больше всего?
Как раннее материнство
отразится на моей карьере.
- Чушь. Он боялся,
что когда появится ребёнок,
ты перестанешь любить
чужую тебе Веру.
Знаешь, это уважительная причина,
а у Жени - блажь.
- Но знаешь, что самое главное?
Самое главное, что он одумался.
А я тогда... А мне было всё равно,
я уехала жить к Лоре Павлоградской.
А через неделю Коля одумался,
прибежал, стал ломиться.
Он выломал дверь,
Женьку напугал просто до колик.
Они, кстати, с тех пор
с Лорой не ладят.
Но самое главное,
что через полгода я стала мамой.
- А ты не бойся, двери тебе
выламывать никто не будет.
- Вот это-то меня и беспокоит,
потому что ты - не я.
а Женя - не Коля.
И вообще, сейчас времена другие.
Катюш, мне кажется,
что ты должна его найти
и спокойно, нормально
с ним поговорить, без истерик,
и просто сообщить ему
о своём решении.
- Да я даже не знаю, где они снимают.
- О, это самое простое.
Мир кино, знаешь, очень тесен,
и уж съёмочная группа -
вообще не иголка в стоге сена,
чтоб не найти.
Так что я сделаю пару звонков...
- Мам, ты знаешь,
чего добьёшься этим?
Я уеду, сниму квартиру, продам
все свои побрякушки, одежду,
мне надолго хватит, поверь.
Тебе ясно?
- Ясно.
(звучит лёгкая музыка)
- Девушка, вы Забелина ищете?
Вы вроде бы с ним пришли.
- А... Да, я переводчик.
- Понятно. Вынужден вас огорчить.
Николай Васильевич здорово перебрал,
и его отвели в номер.
- Не может быть, он же за рулём.
Я весь вечер была вместе с ним,
он не выпил ни капли спиртного.
- Значит, не уследили. Вы спросите
у администратора гостиницы.
Он вам подскажет,
где его разместили.
- Хорошо, спасибо.
- У вас должен быть второй ключ,
открывайте.
- Не имею права, мне влетит.
- Вам влетит, если не откроете.
Это не какой-то пьяный интурист,
а руководитель главка!
Открывайте!
- ёлки зелёные, ладно!
- Вы кто?
- Что значит кто? Я его супруга.
- Вы провокаторы, я вызываю милицию.
- Спокойно, без нервов.
Мы просто номером ошиблись.
- Пошли вон отсюда.
- Уже уходим.
- Таня, что происходит?
Мне сказали, что я в больнице.
- Всё хорошо, сейчас поедем домой.
Как вы себя чувствуете?
- Уже лучше.
В сок что-то подмешали,
вкус был странный.
- Вас хотели скомпрометировать.
- Да, хотят с должности снять
за аморалку.
Есть в Моссовете мразь одна,
Шиманский. Ладно, не суть.
Вы меня сегодня спасли
от грязного скандала.
Даже не знаю, как вас благодарить.
- Да никак не надо,
просто знайте, что вы всегда
можете на меня рассчитывать.
- Я в Бога не верю.
Но если не он вас послал мне,
тогда кто?
(тихая музыка)
- Оно здесь!
- Кто?
- Одноглазое чудовище.
- Где?
- Да успокойся,
никакое это не чудовище,
это сын Василия Захаровича Валера.
Дедушка сказал, что он хочет
поручить ему уход за садом.
- А почему у него один глаз?
- А он был в плену, и его пытали.
Но он хороший. Так сказал дедушка,
а дедушка в людях разбирается.
- Алло.
(по телефону): - Вахта, слушаю.
- Здравствуйте.
Это вас беспокоит знакомая
Владимира Холодова.
Скажите, а можно его позвать
к телефону?
(по телефону): - Девушка, это
общежитие, а не переговорный пункт.
- Да, да, я понимаю.
Просто дело срочное.
Видите ли, он забыл у нас
свои документы и кошелёк.
Может быть,
ему можно записку передать?
- Передать можно, но когда, не знаю.
Холодов уже два дня не ночевал.
А кто звонит?
Алло. Алло, говорите.
- Это и есть твой герой?
Что-то не похоже, бродяга какой-то.
- Он вертолётчик,
был в плену у моджахедов.
Ему здорово досталось.
- Фуфло! Его бы сразу
пустили в расход.
Зачем кормить вражеского солдата?
- Ну, может, они его обменять
хотели на своего.
- А что ж не обменяли?
- Видишь, какая у него харя злобная?
Он, наверное, своих предал.
Из-за это его в живых оставили.
- Я его видел уже. Ходит с тележкой
по помойкам, мусор собирает.
Твой герой - псих конченный.
- Да был бы он предателем,
его бы уже в тюрьму посадили.
- А если он и сейчас
на моджахедов работает?
Они хотят завербовать твоего деда
и втираются к нему в доверие.
- Хана предателям!
- Ты что делаешь? Ты что делаешь?
(слышен стук)
(шёпотом): - От 15 до 20.
- Может, со мной поговорит кто-то?
А то я тут вкалываю как папа Карло,
а они там избу читальную устроили.
Так.
(читает): - "Нарушение пигментного
обмена с повышенным содержанием
порфиринов в крови и тканях
и их усиленным выделением
с мочой и калом?" Это что за фигня?
- Ну написано же - порфирия.
- Это как у вампиров, что ли?
Совсем с ума съехали? Зачем вам это?
- Макс, мы, кажется, заразились.
Не подходи к нам близко, ладно?
- А-а. Да вы гоните.
Я вам что, Андрюша, что ли?
- Посмотри.
(читает):
"Проявляется фотодерматозом".
Да, я вот чешусь вся
прямо целый день.
(читает): "Гемолитическими кризами,
желудочно-кишечными
и нервно-психическими
расстройствами".
Ну да, всё так и есть.
- Слушай, кажется, он нам не верит.
- У меня гемолитический криз,
мне срочно нужна кровь.
Давай его укусим?
- Давай.
- Да вы что, гоните, что ли?
Да какой укусим? Да вы чего?
Я на репетицию опаздываю!
О-о.
- Боже, что случилось? Где упал?
- Где больно?
- Нигде. Надо Валеру спасать.
- Садовник? Такая рама
и без нас справится.
- Да в него камни бросают,
а он только и может,
что руками закрываться
и голову втягивать.
Пойдём, я один не справлюсь.
(беспокойная музыка)
- Пошёл!
- Бродяга!
- Давай сильней, ребят! Убить его!
- Пошёл отсюда!
(выстрел)
(Максим): - Э-э!
- Шухер, пацаны!
- А... Так, его надо срочно в дом.
- Ему нельзя. Отец сказал,
у него клаустрофобия.
- Ещё бы! Пять лет
в колодце просидеть.
- У него кровь, надо его в медпункт.
- Ты не вкурила?
Он боится замкнутых пространств.
Эй, дружище, у нас дома
тоже зелёнка есть. Пойдёшь?
- Не бойся, Валер, тут все свои.
- Ладно, надо собираться.
Тань, помоги мне.
- Так, всё, мне пора,
полчаса до репетиции.
Валер, пойдёшь с ними? Они ребята
хорошие, хоть и с придурью.
Давай.
(Андрей): - Я провожу.
(Татьяна): - Так, пойдёмте.
- Только у нас нечем рану обработать.
- Ничего, я схожу в аптеку.
- Отлично.
Пойдёмте.
(тихая музыка)
- Сейчас мы тебе пробоину заделаем.
Давай.
- Я сам.
- Как скажешь.
Как клаустрофобия?
Стены не давят, потолок не падает?
- Нет, здесь красиво.
- Нам сказали, что ты разговаривать
не умеешь, а ты, вон, как говоришь.
- Твои рисунки?
- Да. Нравятся?
- Можно посмотреть?
- Можно, если интересно.
(тихая спокойная музыка)
- Он умер?
- Для меня да.
- Я тоже однажды умер.
Пока человек жив,
у него должен быть шанс.
Позволь ему остаться живым.
Спасибо вам, мне надо идти работать.
(тихая спокойная музыка)
- Татьяна Михайловна,
уделите минутку.
- Здравствуйте. Мы знакомы?
- Нет. Я Лёва, у меня к вам
интересное предложение.
Угощайтесь.
- Спасибо.
А если мы не знакомы,
то что за предложение?
- Это вы меня не знаете,
а я вас знаю как раз достаточно.
Вот, скажем, ваша поездка на Кубу.
Прекрасное место.
Сигары, ром, бокс.
Превосходно.
Но ведь это вынужденная поездка,
так же, как ваша работа у Забелиных.
Вас надули с распределением.
А что, если вдруг
справедливость восторжествует?
- Вы добрая фея?
- Круче.
Все эти фокусы с балами и каретами
давно устарели.
Я могу сделать так, что вы
получите место в испанской школе,
куда ещё пару месяцев назад
так рвались.
К тому же, по моим сведениям,
поездка на Кубу
под большим вопросом.
- Вы из КГБ?
- Упаси бог! Совсем другая сфера.
Но возможности наши
весьма обширные.
- Моё место отдали сыну проректора.
- Он тупой двоечник, забулдыга,
таких к детям вообще нельзя
подпускать на пушечный выстрел.
Одно ваше слово - и он отправится
на принудительное лечение,
где ему самое место.
- И что вы просите взамен?
- Всего об одной непустяковой услуге.
Я передам вам небольшой свёрток,
который нужно будет оставить
в кабинете у профессора,
ну, скажем так, в шкафу за книгами.
- Плохо вы меня изучили, Лёва.
- И что же я упустил?
- Я не предаю своих.
- Хватит нести эту пионерскую чушь.
Забелин вам не свой, он вас нанял.
Вы такая же прислуга,
как кухарка или шофёр.
Он барин, а вы...
Кого вы называете своими?
Его избалованных отпрысков?
Капризную жену в бриллиантах?
Деспотичную мамашу,
страдающую маразмом?
Снимите розовые очки, Татьяна.
Вы из простой рабочей семьи,
вы всего в жизни достигли сами.
Вы жили в общаге пять лет,
вы подрабатывали на почте,
едва сводя конца с концами,
а они жируют в трёхэтажном дворце
в элитном посёлке
с КПП на въезде, чтобы такие,
как вы, оборванцы
не портили им вид из окна.
- Руку отпустите.
- Что?
- Если не отпустите руку,
я вам врежу.
- Да, я вас плохо изучил.
Вы идиотка.
- Николай Васильевич, ко мне сейчас
пристал какой-то тип
по пути из магазина, просил,
чтобы я подсунула вам пакет.
Обещал горы золотые. Мне кажется,
вас опять хотят подставить.
- Как он выглядел?
- Да обычно. Жевал постоянно жвачку,
шепелявил немного.
Он представился Лёвой.
- Помощник Шиманского, гадёныш.
- Я послала его куда подальше,
но просто мне кажется,
он просто так не остановится
и найдёт ещё кого-нибудь.
- Тань, закройте ворота,
если вам не сложно.
Я недалеко отойду,
на соседнюю улицу.
- Конечно.
Что случилось?
- Ему объявили бойкот
в его дачной компании.
Теперь с ним никто не разговаривает
и не играет.
- Знаете, уж лучше быть одному,
чем с кем попало.
Он просто должен это понять, и всё.
- Да, или как у Высоцкого:
"Но был один, который не стрелял".
Молодец.
- Да. Сильный, справится.
Пойдёмте.
(Максим поёт): - "Я был крепок,
Взял волю в кулак
И принял, что друг - мой враг.
Моим мечтам - попутного ветра,
Стал блеском в любимых глазах.
На наших лицах - печать былых эпох.
В сердцах шальных - шёпот тревог.
И всё повторяется вновь".
(Максим усмехается)
- Ты чего здесь делаешь?
- Я не смогла достать билет
на концерт и вот решила:
приду послушаю репетицию.
- Я не думал, что тебе нравится
наша музыка.
- Мне очень нравится.
Больше того, у меня есть записи,
даже самые ранние.
- Удивлён.
Ладно, погоди.
На, держи.
- А зачем так много?
- У тебя есть друзья? Им и отдай.
Да, и в этом скафандре
на концерт не приходи.
- А в чём?
- Кожаная куртка есть?
- Есть.
- Ну вот её и надень.
Не обижайся, просто не хочу, чтобы
над тобой смеялось всякое дурачьё.
- Быстрее, на совещание опаздываем.
- Успеем, успеем.
- Шиманский!
- О, Николай Васильевич
в гости пожаловал.
А чего это вы так раскраснелись,
товарищ дорогой?
- У тебя со мной не получилось,
ты решил за моих родных взяться?
- Родная? Уже родная, понятно.
Седина в бороду, бес в ребро,
Николай Васильевич?
Да я вас прекрасно понимаю,
девочка-то загляденье.
Держи его!
Что, так серьёзно всё, да?
(длинные гудки)
(звонит телефон)
(грустная музыка)
- Что значит требует?
Разъясни ему, что это милиция,
а не дом свиданий.
Документы проверил?
Шабалов, мать честная!
Дежурный по отделению...
- Тише, не шуми.
Видишь, человек отдыхает?
- Тоже ваш человек?
- Вон тот мой.
- Забелин, на выход.
- Ты как узнал?
- Птички начирикали.
- Ой-ой-ой.
- Протокол.
Запись в журнале?
- Всё сделаем,
комар носа не подточит.
Товарищ Шабалов, извините,
как быть с заявителем?
- Мои заботы.
Пошли, забияка хренов.
- Саш, ты извини, что так получилось.
При таких обстоятельствах
встречаемся.
- Ты свои извинения попридержи,
они тебе ещё пригодятся.
Тебя ждут большие неприятности,
Николай. Предупреждаю сразу,
я не собираюсь вмешиваться
в дела твоего парткома.
- А я тебя не прошу об этом.
- Чёрт возьми,
ну как тебя угораздило?
Ты не знаешь поговорку:
"Не тронь дерьмо?"
- Не сдержался.
- Потому что нервы ни к чёрту.
Не бережёшь ты себя, профессор,
не отдыхаешь. Я вот трижды в неделю
в Сандуны хожу:
бассейн, массаж, парилка.
Присоединяйся.
- Я подумаю. Что там по нашему делу?
- Я работаю над этим.
Хотя после учинённого тобой
мордобоя...
Есть человек в ЦК, мы давно знакомы.
Я договорился про встречу, обрисую
ситуацию, покажу твои картинки.
Шанс есть.
- Спасибо.
До дома меня подбросишь?
- Ну куда же я денусь? Пойдём.
- Спасибо.
(тихая спокойная музыка)
- О! Это что ещё за явление?
Подожди, это же собака Лебедевых
из шестого дома.
- Да, это Звезда. Она убегает
постоянно и носится везде.
Я её на футбольном поле нашёл,
а Лебедевых дома нет.
Дедушка, а можно она у нас
до вечера останется?
- Можно.
Но только вечером отведёшь её сам.
- Да, хорошо.
А можно я ей котлету дам?
- Можно, можно.
Ну, что такое? Что там такое? Что?
Ежа услышала? Что?
(собака лает)
Подожди, куда ты? Эй, Звезда!
Подожди. Куда ты?
Что там такое?
Что там? Фу!
Точно ёж, что ли?
(кашляет)


Серия 3

- Ой, он что залез и крышку
за собой задвинул?
- Помолчи ты хоть минуту.
- Ой, господи.
Пойдёмте в дом, пойдёмте.
(мужской голос): - Ребят, там обувь
внизу. Её не трогайте.
- Не надо, не смотри.
Тихо, тихо. Уводите её.
Тише. Тише.
- Да, пап. Безусловно.
Я сейчас приеду.
(напряжённая музыка)
Подъём! Подъём. Вставай.
- Вера.
- Я еду в Рощу, погиб водитель папы.
- Володя? Авария?
- Иди домой.
Приведи себя в порядок.
Оброс как леший.
(заикаясь): - По-по-послушай,
остальные-то все целы?
Я же помочь могу.
- Иди домой.
- Кто ещё кроме вас был в доме?
- Мы, Дрон и бабуля.
А, ещё этот ветеран в мастерской.
Больше никого не было.
Мама с Соней и Верой повезли Катьку,
а отец поехал на свои баррикады.
- Андрюша точно спал.
Я сама его укладывала.
- Как мама?
- Не очень.
С ней Наташа. Вы закончили?
Мне нужно уезжать.
- Ну с ребятами уже всё.
Осталась Елена Петровна.
И Коробков.
Я за ним уже сына послал.
- Мама тоже себя плохо чувствует.
Может быть, давайте в следующий раз?
- Я всё понимаю, но в другой раз ей
придётся беседовать со следователем.
Лучше она мне даст показания.
(тяжело вздыхает):
- Да, хорошо.
Тань, вы с Андреем пойдите,
прогуляйтесь куда-нибудь.
А то он напуган, растерян,
ничего не понимает.
- Хорошо, не переживайте.
(Николай): - Спасибо. Пойдёмте.
(стук в дверь)
- Если Володя хотел уехать,
почему он не пошёл к воротам?
- Это как раз понятно. У нас там
раньше за колодцем была калитка.
Оттуда тропинка через лес
прямо к шоссе.
Ну и прошлой осенью
мы проход закрыли.
Потому что постоянно
кто-то на участок забредал.
И фонарь убрали. Он, видимо, забыл
об этом спьяну и ломанулся.
- Что же нам делать?
- Ничего. Раньше надо было думать.
Если бы милицию вызвали,
может, ещё успели бы откачать.
А так всё, поздно пить боржоми,
когда почки отвалились.
- Так страшно, Макс.
Криминалист сказал,
что у него обе ноги были сломаны.
Он, наверное, звал на помощь,
а никто так и не пришёл.
- Тань, хорэ, а! Хватит травить душу.
Всё, забираем Дрона и валим отсюда.
- Елена Петровна, давайте попробуем
ещё раз. Вы меня узнаёте?
- Естественно.
С первого класса тебя знаю.
- В ту ночь, когда Катерину
увезли в больницу,
вы говорили, что наутро
вам не спалось, и вы слышали...
- Я не понимаю, чего ты от меня
добиваешься, Баранов?
Тебе не со мной надо говорить,
а с ней.
Пойми, наконец, ей 19.
Два года разлуки большой срок.
Ну оступилась, совершила ошибку.
И что?
Десять лет дружбы коту под хвост?
- Видите, бесполезно. Она вас
за кого-то другого принимает.
- Не совсем так.
- Серёж, вы прекрасная пара.
Вы мои лучшие ученики.
Но что же из-за одной глупости
ставить на человеке крест?
Ой, что же вы до старости лет
будете мучить друг друга
как журавль и цапля?
- Да. Вы были правы.
Придётся подождать с расспросами.
Поправляйтесь. Я ещё зайду.
(Соня):
- Так.
- Я когда покурить вышел,
и увидел, как он из дома выходил.
- А куда он пошёл?
- Ну мне показалось,
что к воротам пошёл.
Он когда вышел из дома,
там ещё на веранде свет горел.
Постоял секунд, наверное,
10-15 и пошёл за угол.
- Он один был?
- Да, да. Один.
- А сколько времени было?
Ну хоть примерно. Не помните?
- По-моему, около часа.
Но я точно за временем не смотрел.
- Ну здесь мы закончили.
Я, конечно, сделаю вскрытие.
Проведу тест на содержание алкоголя,
и так далее.
Но в целом картина ясная.
- Не поделишься?
- Почему нет?
Криминалом здесь и не пахнет.
Несчастный случай. Причина смерти -
удар, полученный при падении.
С трёх метров пришёлся чердаком
о чугунный вентиль.
Потерял сознание и вскоре умер
от отёка мозга.
Есть и другие травмы,
но все они не смертельные:
переломы, ушибы, ссадины.
Видно, спьяну налетал
на какие-то предметы.
- Ну а что за деталь тебя смущает?
- Их две.
Кто открыл коллектор,
и кто его потом закрыл?
- Вы знаете,
у нас накануне как раз...
водопроводная труба лопнула.
Мы перекрыли вентиль,
чтобы вода не шла.
Видимо, в суете забыли закрыть.
- А потом кто-то вспомнил?
- Так я же и вспомнил,
когда ещё раз вышел покурить.
Но это уже было под утро.
А вот заглянуть вовнутрь
я что-то не догадался.
- Не переживайте.
Он умер задолго до этого.
Думаю, после падения
он так и не очнулся.
Прожил ещё максимум полчаса.
Счастливо оставаться.
(Вера):
- Мама.
Мам. Мам, ну скажи хоть что-нибудь.
Ну, пожалуйста, не пугай нас, мам.
- И вот так уже два часа.
- Это шок.
Надо звонить Лазареву.
- Звонили. Его дома нет.
Надо вызывать скорую.
- Так что она сделает? Ей Соня
померила давление - в порядке.
- Соня - сиделка.
Нужен нормальный врач.
Я пошла звонить.
- Катюш, остановись.
- Ой, мама. Слава богу.
Господи, мы так испугались.
- Присядь, пожалуйста.
- Тебе что-нибудь надо?
- Верунь, сделай мне чай с ромашкой.
- С ром... сейчас.
- Спасибо тебе, родная.
Ты всё знаешь.
Не говори никому.
- Не скажу.
- Спасибо.
(грустная музыка)
(щебетание птиц)
- Хочу умереть молодым.
- Ну ты выдал.
И во сколько ты планируешь умереть?
- Не знаю, лет в 16.
- То есть, по-твоему, нам с Таней
давно пора "в дамки"?
- Да нет. Пусть каждый решает сам.
Я вот так решил.
- Тебе не нравится жить?
- Слишком много
грустного и печального.
- Ну хорошего же тоже много.
- Да, вот только всё хорошее
очень быстро кончается.
Не успеваешь заметить, как его нет.
Хорошие люди умирают или болеют,
как бабуля. Не хочу я этого видеть.
- Это Вова Холодов хороший человек?
- Конечно. Он играл со мной в шашки,
подарил электронный конструктор,
носил меня на спине,
обещал свозить в Мурманск,
показать ледокол "Ленин".
Он часто там бывает.
- Ты недостаточно его знаешь.
- Подожди, Макс.
Я тебя понимаю.
Сама иногда думаю так же.
Знаешь, мне кажется,
в трудные моменты
многих людей посещают такие мысли.
Только вот они плохие.
Их надо гнать.
Понимаешь, если ты умрёшь молодым,
ты не увидишь много
потрясающих вещей.
Не встретишь самых лучших людей.
Никого не полюбишь,
и никто не полюбит тебя в ответ.
Ты ничего не совершишь.
А самое главное, ты причинишь боль
тем, кому ты дорог.
- Да, я тоже думал об этом.
Если папа с мамой умрут,
то кто будет заботиться о бабушке?
Но всё равно на свете
слишком много грустного.
- Это сейчас.
Придёт время, и радость вернётся.
Так всё устроено.
Не бывает радости без печали.
- Ночь темнее всего перед рассветом.
- Да.
(грустная музыка)
(шум дождя)
(Николай): - Здравствуй, Валера.
- Здравствуйте.
- Отец говорит,
ты с техникой дружишь?
В автомобилях разбираешься?
- Немного.
- У меня "Москвич" 40-й
в гараже пылится.
Весной пытались завести,
не заводится. Не посмотришь?
- Ну это можно.
- Если нужны будут запчасти,
детали, скажи. Всё купим.
- Хорошо.
- Добрый вечер, Наташа. Я вас видел
днём, но не решился подойти.
Подумал, что это будет неуместно.
- Ну, вы правильно подумали.
Дим, автобусы вечерами
ходят полупустые.
Мне, конечно, приятно
ваше внимание, но...
- Вот и отлично, что приятно.
- Правда, не стоит, и мне неловко.
- Я знал, что вы так скажете,
и подготовился.
Вам же интересно
узнать результаты экспертизы?
Я уже написал заключение.
- Ну вы хитрец.
Чтобы вы не подумали,
что я вас подкупаю, расскажу сразу.
А вы решайте, стоит ли поощрять
меня за прямоту и открытость.
- Ну давайте попробуем.
- Несчастный случай,
как я и предполагал.
Траектория падения и характер
полученных травм
чётко на это указывают.
- Траектория, характер.
А что, кто-то думал,
что его убили и спрятали?
- Мы обязаны рассматривать
все версии.
В этом и состоит мой скорбный труд.
Но ваш Холодов на тот момент
был жив и относительно здоров.
Если не считать тяжкой
стадии опьянения.
Оно и стало причиной
этого трагического инцидента.
- Вы считаете,
что меня это может обрадовать?
- Думаю, да. Я заметил,
что Забелины тепло к вам относятся.
Вы им платите тем же.
Значит вам будет приятно услышать,
что следствия не будет.
Их больше не побеспокоят.
- Да.
- Долгий у вас рабочий день.
Дома, наверное, заждались.
- Дима, вы наверняка уже навели
справки и знаете, что я не замужем.
- Знаю, конечно.
Но штамп в паспорте это ещё не всё.
Простите, но мне трудно поверить,
что такая девушка, как вы, и...
- Одна. Много лет.
И меня это устраивает.
- Однажды вы здорово обожглись,
но нельзя судить обо всех мужчинах
на примере одного проходимца.
- А откуда вы знаете,
что это проходимец?
- Ну не вы же.
- Ладно. Это я не дождалась
его из армии,
а он не смог меня простить.
- Значит, не так хорош был,
что не дождались.
Прошу.
(спокойная музыка)
- Сто тридцать на семьдесят.
Отлично.
Сейчас немножко почитаем,
и спатушки.
- Ты должна понять,
было бы только хуже.
- Это о чём вы сейчас?
- Ты знаешь, о чём.
Спасти его было уже невозможно.
Они никогда не приезжают вовремя.
Нашли бы тело и решили, что Максим
специально его сбросил в колодец.
- Да, да, конечно. А зачем?
- Как зачем?
Чтобы скрыть убийство.
Подрались из-за девчонки.
Один другому пробил голову.
Он понял, что натворил,
оттащил во двор и сбросил в колодец.
- Да, но ведь Володя сам упал.
Ведь так?
- А кто бы нам поверил?
Случайно открытый люк,
случайно попавшаяся
под руку статуэтка телебашни.
А из доказательств только
твоя мятая рубашка.
Нет, нет. Мы всё правильно сделали.
- Я с вами полностью согласна.
- Держи язык за зубами, Таня.
Давай, иди сейчас.
А я тоже пойду спать.
- Спокойной ночи, Елена Петровна.
- Спокойной ночи.
(Евгений): - Ладно. Прогоним по
ритму. Итак, это - ключевая сцена.
Рассвет на хуторе. Староста Архип
избивает солдата Ивана за то,
что тот осрамил его дочь Глашу.
Он их двоих выводит во двор.
Здесь какие-то куры, гуси,
утки нужны, овца.
Взгляд коровы нужен, корова.
- Будет корова - будет взгляд.
Построим забор, поставим телегу.
А избу подснимем в деревне. Там была
одна правильная, с колодцем.
- И наличники резные.
Обновим, будет прелесть.
- Это хорошо. Он их выводит во двор,
Ивана швыряет на землю,
Глаше даёт берданку.
Но ни Иван, ни Глаша не знают,
что ружьё не заряжено.
Так, поехали.
Иван: "Пощади дядьку".
Архип: "То-то. Намочил портки?
Я о тебя рук марать не стану.
Ты Глашу осрамил,
от неё прими и расчёт".
Глаша: "Я не могу, тятя.
У меня его дитя под сердцем".
Японский бог, а.
Чушь гороховая. Это же бред!
- Что тебе не нравится, дядя Жень?
- Да всё не нравится.
Ну здесь вообще текста
не должно быть.
А без её фразы тоже нельзя.
Кто этот текст написал?
- Ну ты сам и написал.
- Снимайте сами это кино.
(Сергей): - Остепениться решил?
- Ну об этом пока говорить рано,
но намерения серьёзные.
- Повезло кому-то. Завидный жених.
- Погоди, не сглазь.
Сам третий день стучу по дереву.
- Ну рад за тебя. Слушай,
есть новости по поводу Холодова?
- Ты про жмура в коллекторе?
Там всё чисто.
Сегодня получу анализы
из лаборатории,
приложу к отчёту и в архив.
А вот тебе попотеть придётся.
Парень вроде один как перст.
Тело кому выдавать?
- Ну, с этим я разберусь.
Ну что, давай рассказывай,
кто твоя избранница?
- Наташ, привет!
- Доброе утро, Сергей Иваныч.
- Так вы знакомы?
- Здесь все знакомы. Удачного дня.
- Как говорится,
не было бы счастья...
Но я ведь, правда,
разводиться хотела.
Не знала, как Андрюше сказать,
что поездка на Кубу
медным тазом накрылась.
- Подожди. Так он что,
два дня на скамейке просидел?
- Как штык. Даже ни разу не встал.
- А что он ел?
- Отправлял соседского мальчика
в булочную и за кефиром.
- Слабохарактерная ты, Вер.
Нет в тебе нашей фамильной жилки.
- Стальной проволоки,
ты имеешь в виду? - Да.
- Ну всё. Стартер мы перебрали.
Валера сказал, движок в порядке.
- Какие же всё-таки у этого Валеры
руки золотые.
- Бабуля, я решил, кем хочу стать,
когда вырасту. Автослесарем.
- Отлично. Руки мыть кто будет?
- Кстати, Валере оставьте
с пятОк блинчиков.
- Николай Васильевич,
а можно я отлучусь на полдня?
Мне нужно кое-что купить.
- Я не возражаю. Ты почти сутки
с мамой просидела.
Отдыхай.
- Спасибо.
(звуки клаксона)
- О, знакомый мотивчик.
- Кать, Кать, там Женя приехал.
(волнующая музыка)
(звуки клаксона)
- И что это значит?
- Да так. Ничего.
Просто кто-то проехал
900 километров, чтобы тебя увидеть.
- Да? А как же твои съёмки?
- Да наплевать.
Знаешь...
Знаешь, котёнок, я подумал,
что я тебе запрещаю делать аборт.
Потому что это и мой ребёнок тоже.
- Молчи. Никто не должен знать.
- Ты что, никому не сказала?
- Нет.
- Ты сумасшедшая, да?
Ладно. Потом об этом поговорим.
Ну... кто-нибудь здесь
собирается меня целовать?
- Точно не я.
- Привет!
- О-о.
(напряжённая музыка)
- Бери, красавица,
"Столичная" по чирику.
Есть коньяк "Дагестан" в ту же цену.
Виски Польша, четверной за флакон.
Дешевле даже на Беговой не возьмёшь.
- Я не пью. Мне бы курточку кожаную.
- А... Это к Аслану.
Вон, с бородой стоит.
- Спасибо.
- Здравствуйте.
- Тебе чего? Кожу настоящую?
Смотри, турецкая лайка.
- А чё, почём?
- Полторы "Кати".
- А попроще есть?
- Есть. Тоже Турция, только кожзам.
Вишь, цвет хороший. Как раз для
тебя, крепкий. Тридцатник.
- Минутку.
А пятёрку не сбросишь?
- Да ну что ты, дорогая!
Я и так даром отдаю.
А что это у тебя?
- А это билеты на концерт
группы "Авария".
- А... панки, знаю.
А куда тебе столько?
- Это лишние.
Я перед концертом раздам.
- Да ты что? Зачем?
Тебе деньги нужны.
Вставай рядом.
Сейчас мы их загоним. Влёт уйдут.
- А почём можно продавать?
- По рублю.
- Ну давайте. Так...
А вы музыкой не интересуетесь?
- Сергей Иваныч!
Ты какой-то пришибленный.
Случилось чего? Курить начал опять.
- Неважно. К делу.
Я понимаю,
что вас это не особенно касается,
но в таком случае есть
определённые правила.
Если тело опознано,
но родственников и близких нет,
то тело кремируют, а потом хоронят
в специально отведённых
для этого местах.
- Угу. Или передаётся в анатомичку
как пособие для студентов-медиков.
- Да, такое тоже возможно.
- Но мы не родня.
У нас права решать нет.
- Но это вопрос решаемый. Главное,
кто на себя возьмёт расходы?
Оформление, кремацию,
ячейка в колумбарии?
- М-да... Он как-то говорил:
"ЗдОрово, когда прах
развеивают над океаном".
- Где мы и где океан?
- Все реки впадают в море.
- Да, это детали. После кремации прах
выдаётся законному представителю,
и уже тот решает.
- Он уже решил. Передайте им,
что мы согласны всё оплатить.
Скажете, когда урну привезут.
(Сергей): - Да.
(грустная музыка)
- Я, наверное, не поеду на концерт.
Там другой чувак
на соло отыграет без меня.
- Я считаю,
что это хороший способ отвлечься.
- От чего?
- От тяжёлых, ненужных мыслей.
Я понимаю, ты считаешь себя
виноватым в смерти Володи.
- Да, считаю.
- А если бы он вышел на шоссе
и попал под машину?
Это всё стечение обстоятельств.
- Обстоятельства сами собой
не стекаются.
Это я ему врезал железякой
по голове.
- А я с ним коньяк пила.
Меня тоже всю трясёт.
- Ты вообще ни при чём.
Не накручивай.
Ты с ним пила, отец его уволил.
А его мама родила его на свет.
Так можно
и до сотворения мира дойти.
- Вот именно.
Поэтому хватит грустить,
и собирайся на свой концерт.
- Спасибо. Приятного вечера.
- Ну что? Сколько билетов продала?
- Почти всё. Уже хватает.
- Ну я же говорил.
Бабки на всём варить можно.
Если с умом, конечно.
- Что за бумажки, красавица?
- Билеты на концерт группы "Авария"
сегодня на вечер.
- И почём?
- По рублю.
(мужской голос): - Атас! Облава!
- Пройдём.
- А я... Так я ничего не...
- Пройдём. Пройдём!
(звук милицейского свистка)
- Я ничего не сделала.
(беспокойная музыка)
- Я не понимаю.
Что нам это даёт?
Если бы его Забелин шлёпнул,
тогда другое дело.
- Забелин не мог.
Он был как раз на объекте.
Но можно как-то прикрутить
преступную халатность.
Колодец-то открытым оставили.
- Да не, пустой номер.
Что ты ещё нарыл?
- У сына проблемы в институте.
Мы слегка раздули угли к ректорате,
но из этого много не выжмешь.
Парень упёртый, отца боготворит.
Скорее пойдёт в армию,
чем станет сотрудничать.
- Всё?
- Ну ещё сиделка матери.
Толкала на чёрном рынке бесплатные
билеты на концерт забелинского сына.
Угодила в облаву. Сама по себе
пустое место, но, возможно,
то самое слабое звено?
- Ну а что?
Мне кажется, в этом что-то есть.
Давай, пробей этот вариант.
И надави посильнее, чтобы брызнуло.
- Это мы умеем.
(Николай): - Ну прям не узнать
лошадку. Слушайте, машина как новая.
Только помыли зря. Видите,
примета работает. Дождь пошёл.
- Дедушка. - М?
- Надо чехлы новые купить.
- Да, возьмём на заметку.
Спасибо, Валера.
Вы проделали большую работу.
И очень вовремя.
Мне как раз в город надо поехать.
- Хорошая машина.
Надеюсь, не подведёт.
Только заправиться не забудьте.
- Ну это само собой.
Кстати. Ещё раз благодарю.
Очень вам обязан.
- Нет, спасибо.
- Нет, нет, возьмите, возьмите.
- Дедушка, а ты опять
в особняк, что ли?
Там что, опять проблема с ментами?
- Так.
Чтобы я больше такого слова
не слышал. Там нет никаких проблем.
Я просто хочу к ребятам съездить,
проведать их, узнать, как дела.
- Но ты обещал в следующий раз
взять меня с собой.
- Ну обещал, значит возьму.
Да, думаю, мы с тобой
туда на часок смотаемся
и к ужину вернёмся. Да?
- Да.
Таня, вы, кстати, тоже хотели
посмотреть, из-за чего там сыр-бор
с московскими властями.
- Очень хочу.
- Ну так собирайтесь, поехали.
Давайте.
(Татьяна):
- Пойдём.
(напряжённая музыка)
- Присаживайтесь, Краснова.
Ну что же вы так, Софья Дмитриевна.
Никогда ни в чём подобном
не были замечены.
Хорошие характеристики,
послужной список,
работаете на уважаемого человека.
Платит мало?
Вроде профессор Забелин не скуп.
- Да я же ничего не сделала.
Это всё Аслан, который куртками
торгует. Это он меня подбил.
- Махмудов? Личность известная.
Что вас с ним связывает?
- Да ничего не связывает.
Вот только познакомились.
- Вы хоть понимаете,
во что вы вляпались?
- Я понимаю. Я штраф оплачу.
- Какой штраф, Софья Дмитриевна?
Статья 154. Лишение
свободы до двух лет.
С конфискацией. Штраф она заплатит!
- Да я же ничего не сделала.
Это же всё Аслан. Он меня подбил.
Я ничего не сделала. Какие два года?
- Ладно, не буду вас томить.
Если честно, нетрудовые доходы -
не моя епархия.
Я работаю в прокуратуре.
Меня ваши махинации не интересуют.
Но если окажете содействие,
я замолвлю за вас словечко.
- А что я?.. Что я могу сделать?
- Угощайтесь.
Меня интересует ваш работодатель.
У него рыльце в пуху, а мы вот всё
никак не можем зацепиться.
Уж больно ловок, шельма.
И связи имеет хорошие.
Вы в его доме свой человек.
Может быть, знаете,
заметили что-то, скажем так,
неизвестное широкой публики.
- Нет, ничего такого.
Честно. Ничего.
- Я вас врать не призываю.
Ну, может, не он сам.
Может, кто-то из близких?
Люди часто скрывают от посторонних
глаз неблаговидные поступки.
- Да нет же, ничего такого.
Они такие прекрасные люди.
Они так ко мне добры!
- Что ж...
Ну, Софья, не буду вас задерживать.
Конвой!
В камеру гражданку Краснову.
- Нет. Постойте, постойте.
Я кое-что знаю.
Я знаю, что шофёр Холодов,
который недавно погиб...
Там была какая-то драка.
Только никто почему-то
про неё ничего не говорит.
- Ну вот, Тань, наш лагерь.
Здравствуйте, ребята.
Здрасте, Порфирий Петрович!
Приветствую вас.
- Привезли нам подкрепление?
- Да вот, напросились на экскурсию.
А это вам червячка заморить.
- Привет, ты внук
Николая Васильевича?
- Да.
- Беги бутерброды делать.
- Давай. У него там в пакете
колбаса, кстати.
Ну что, Тань. Вот обо что мы копья
ломаем. Как вам домик, нравится?
- Красивый. И парк такой большой.
- А его хотят пустить под бульдозер.
- Ничего, ничего.
Мы проведём реставрацию,
восстановим интерьеры.
Туда заходить сейчас опасно.
Там всё ветхое.
Тронешь - рассыпется.
- А можно я хотя бы снаружи осмотрю?
- Конечно. Я вам всё покажу.
Пойдёмте.
По нашему проекту здесь планируем
сделать музейный комплекс.
Надеемся, что от туристов
не будет отбоя.
Два года назад я был в США
на конференции.
Ну и у нас там появилось
какое-то свободное время,
нас повозили
по окрестностям Бостона.
- Есть на что посмотреть?
- Да, конечно.
Даже не касаясь истории.
Там любое упоминание в литературе,
художественной киноленте,
всё - это национальное достояние.
Мемориальная доска, экспозиция,
грамотный экскурсовод.
Во всех туристических путеводителях
указано. Ну и на дорогах указатели.
- А я слышала, что у них есть
музей Салемских ведьм.
- Есть, есть. А у нас?
У нас и литература побогаче,
и история помасштабнее.
А никому нет дела. Вот посмотрите,
церкви да храмы -
склады да мастерские,
памятники зодчества в руинах лежат.
Да что далеко ходить, вы посмотрите
на Царицыно - без слёз не взглянешь.
Везде кучи мусора,
на стенах слова похабные.
Ай...
(тихо стонет)
- Что с вами?
- Всё нормально. Сейчас пройдёт.
- А может, я ребят позову?
- Нет, нет, не надо. Сейчас пройдёт.
У меня так бывает
когда перенервничаю.
- Дедушка, дедушка.
- А? Что?
- Мне тут сказали,
что здесь есть пруд с карасями.
- Разве ж один? Тут целый
каскад прудов. Пойдём покажу.
Всё начинается вон там наверху.
(женский голос):
- Девушка, вы крайняя?
- Угу.
(объявление): - Поезд Москва-Липецк
прибывает на третий путь.
- Девушка, вы билет брать будете?
- Уважаемый Николай Васильевич,
я хотел бы извиниться,
что меня не было на вашем юбилее.
И надеюсь, что эта штука скрасит
ваше разочарование во мне.
- Штука, ха. Да это бесценная вещь.
Это же Персия, если не ошибаюсь.
- Иран, 15-й век. Дедушка привёз.
Мне кажется, она отлично впишется
в интерьер вашего кабинета.
- Жень, ты извини, пожалуйста.
Это очень дорогая вещь.
Я не могу её принять.
- Николай Васильевич...
Передайте, пожалуйста.
При всё уважении,
это от чистого сердца.
Это наше с мамой взвешенное решение.
- Пап.
- Благодарю. Маме низкий поклон.
- А где опять Андрюша?
- А его Кира Константиновна
отпустила вместе с Валерой
ловить раков.
Ужин они взяли с собой.
- Ну ладно, если с Валерой.
- Друзья мои!
Я хочу кое в чем признаться.
Так сказать, пользуясь случаем,
на этой высокой ноте.
- Давай без прелюдий.
Все здесь заметили,
что ты ходишь как в воду опущенный.
- Спасибо, мама. Ты как всегда права.
На днях я набил морду одному
очень высокопоставленному мерзавцу.
- О господи. Это Шиманскому?
- Да.
За это меня понизили в должности,
урезали зарплату
и отобрали служебный автомобиль.
- Морду хоть хорошо набил?
- Ну а как ты думаешь?
- А то, если что, я схожу добавлю.
- Да-да, меня тоже с собой берите.
Я очень люблю это дело.
- Ну если это всё,
давайте продолжим трапезу.
- Здравствуйте.
- Что случилось?
- Максим, прости меня, пожалуйста.
Я последняя дрянь, я тебя предала.
- Эй, кончай реветь.
- Меня забрали в милицию,
и я там им рассказала
про твою драку с Володей.
- Ты чего, спятила?
(Кира): - Какая драка?
(Максим):
- Ты, вообще, откуда знаешь?
- Елена Петровна проговорилась
во время своего последнего приступа.
- Максим, ты ничего
не хочешь нам объяснить?
- Давно хочу.
Он напился, приставал к Тане.
Выломал дверь.
Ну я накатил ему по башке
этой статуэткой телевышки.
Видимо, перестарался.
- Так это ты убил его?
- Максим никого не убивал!
Володя ушёл на собственных ногах.
Я это видела.
- Бабуля, можно я буду сам
как-то за себя отвечать?
- Удар по голове мог стать причиной
помутнения рассудка.
- Послушайте, мой знакомый,
криминалист Дима Евсеев, считает,
что смерть Володи -
это результат падения в колодец.
Во всём виновен алкоголь.
А я поднесла ему первую рюмку.
- О господи, просто
вечер откровений какой-то.
- Если кто и виноват, то это я.
Я неправильно себя с ним вела.
Посочувствовала ему,
ещё и выпила с ним.
Вот он и подумал...
- Таня, прекрати.
Посочувствовала. Посочувствовала -
это не повод выламывать двери.
Я виновата, я виновата!
Ты-то уж точно
вообще ни в чём не виновата.
И то, что ты слушала его пьяные
откровения, это по моей просьбе!
(громкий стук)
(Николай): - Прекратить.
Во всём виноват Володя.
Он нажрался как свинья,
приставал к девушке.
Устроил дебош.
Я был лучшего мнения о нём.
И всё это из-за какого-то
банального увольнения?
- Коля, замолчи!
Ну какое увольнение?
Ну при чём тут увольнение?
Володя любил меня.
По-настоящему любил.
Что ты на меня так смотришь?
Ты не знал, да? А знаешь почему?
Ты вообще ничего
не замечаешь вокруг себя!
(Катя): - Пап, я...
Я тебе очень хотела сказать, что..
- Кать, Кать, пойдём. Тебе нельзя
нервничать в твоём положении.
Это вредно для ребёнка.
- М-да... Даже жалко,
что я не развелась.
А то могла бы поддержать разговор.
- Конец прекрасной эпохи.
Максима посадят.
Кира с Колей разведутся.
И всё это из-за одной
глупой больной бабки,
которая не умеет
держать язык за зубами.
- Бабуль.
- Документы предъявите.
- Вы же нас знаете.
- Знаю.
Оба несовершеннолетние.
Почему шляетесь по ночам?
- Дядя Серёж,
вы чего головой ушиблись?
- Я тебе не дядя Серёжа.
Я капитан милиции.
И не позволю тут никому
шуры-муры вертеть.
А ну, брысь по домам.
- У меня были с Володей отношения.
Я их разорвала ради семьи.
- Я не смогу тебя простить.
- Я знаю.
Я сама себя не могу простить.
- Это не могло не случиться.
Мы слишком давно не вместе.
Последний месяц не в счёт.
Я думал, что что-то изменится,
но это была иллюзия.
- Нет, Коль, неправда. Но...
Хотя сейчас это уже неважно.
- Тебе придётся уехать отсюда.
Я бы сам уехал,
но из-за мамы это невозможно.
- Нет, нет, конечно.
Я сниму квартиру в городе.
- Нет, об этом речи быть не может.
Мы тебе купим кооператив.
И в деньгах ты тоже
не будешь нуждаться.
- Коля, перестань.
Я не возьму ни копейки.
И всё. Давай об этом не будем.
Сейчас самое главное -
спасти Максима от тюрьмы.
Милиция всё знает.
Надо срочно что-то предпринимать.
- Да, Шиманский не упустит
такую возможность.
Что ты предлагаешь?
- Я не знаю.
Мне кажется, нужно его
вывезти его за границу.
- Как? А документы?
Паспорта, визы, билеты?
- Ну, значит,
надо попробовать нелегально.
Через Прибалтику. У тебя же
в Эстонии есть какие-то связи.
Вот надо ими воспользоваться.
- Совершить ещё одно преступление,
для того чтобы скрыть другое?
- Коля, ну что ты несёшь, ну?
Максим не преступник.
Он просто заступился за девушку,
которую любит.
Ты бы так же поступил.
- Надо поговорить с Верой. Она...
Она умнее всех нас.
- Да. Давай поговорим.
Ты прав.
Ну что? Пойдём?
Там все с ума сходят.
Сделаем вид, что объяснились.
- Ты иди. Я ещё побуду здесь.
Есть о чём подумать.
- Ну ладно, как хочешь.
Спокойной ночи, Коль.
- Спокойной ночи.
- Что за срочность?
Почему среди ночи?
Нельзя было утра подождать?
- Прошу прощения. Такая у нас работа.
- У меня важная встреча
через полчаса.
- Успеете, если поспешите.
Всё зависит от вас, уважаемый.
- Повреждение, о котором
вы говорите, есть. Вот оно.
На поверхности черепа остался
след от удара.
Рельефный отпечаток цифры 67.
Можно только гадать,
каким предметом был нанесён удар.
Но одно несомненно. Не он вызвал
внутричерепное кровоизлияние,
повлёкшее летальный исход.
- Тысяча девятьсот шестьдесят седьмой
- год открытия Останкинской башни.
По нашим данным, удар как раз был
нанесён макетом этого сооружения.
- Да какая разница? Говорю вам,
причина смерти Холодова -
субдуральная гематома,
вызванная ударом о вентиль.
А эта травма не могла
вызвать летальный исход.
- Дмитрий Олегович, прежде чем
к вам обратиться, я навёл справки.
Скажем так, вы человек практичный.
Мы оба торопимся.
Давайте я конкретизирую задачу.
- Да, уж будьте любезны.
Вы можете и дальше читать
свои анатомические заклинания,
и гордиться работой
в провинциальном морге.
Но если в отчёте появится
нужная мне запись,
то вас ждёт крупное вознаграждение
и продвижение по службе.
В частности, перевод на работу
в столичное ГУВД.
Понимаете меня?
- Понимаю.
- Что вас смущает?
Холодов вам ни сват ни брат.
Как только дело будет закрыто,
его тело кремируют.
Ну же, Дмитрий Олегович, смелее.
Вы на свидание опаздываете,
если я не ошибаюсь?
- Вы всё предусмотрели.
- Это моя работа.


Серия 4

- Ради бога простите.
Проклятая работа.
Я, кажется, все дорожные правила
нарушил, пока ехал.
- Я уже хотела уходить.
А вы всё делаете в последнюю минуту?
- Не казните. Каюсь.
Просто очень важный вопрос решался,
судьбоносный, можно сказать.
- Ну и как? Решили?
- Конечно.
- Очень скоро я перееду в Москву
и получу завидную должность.
- Ну хоть у кого-то сегодня
хорошие новости.
Ну пойдёмте,
а то мы опоздаем на сеанс.
- Это вам.
- Спасибо.
- У вас билеты с собой?
- Да.
Держите.
- Ничего себе! Спасибо.
- Максим Николаевич,
свидетель показывает,
что причиной вашей ссоры
с Холодовым был его конфликт
с временно проживающей
у вас гражданкой
Катаевой Татьяной Михайловной.
Поясните суть этого конфликта.
- Не было никаких свидетелей.
- То есть вы отрицаете, что данный
конфликт имел место быть?
- Отрицаю.
- Угу.
Ну таким образом драка с Холодовым
и причинённые ему увечья -
результат бытовой ссоры
на почве личной неприязни. Так?
- Он напился, ломился в дверь,
вёл себя нагло.
Я хотел его успокоить.
- И поэтому вы пробили ему голову
сувенирным макетом?
Максим Николаевич, давайте,
я вам попробую объяснить,
мне кажется, вы не совсем
понимаете всех последствий.
Вы не хотите втягивать
пожилую бабушку,
девушку-репетитора.
Это я могу понять.
Но таким образом
вы берёте ответственность
не только за факт убийства,
но и попытку скрыть его.
Следствие не будет рассматривать
другие версии.
- Я сказал всё, что знаю.
- Где сейчас находится
орудие убийства?
- Не знаю.
- В таком случае ознакомьтесь.
Напишите "С моих слов записано
верно. Мною прочитано".
И распишитесь вот здесь и вот здесь.
(беспокойная музыка)
- Они сделали уточняющую экспертизу.
Смертельный удар Володе
был нанесён до падения в колодец.
(беспокойная музыка)
- Свидание разрешат?
- Нет.
До конца расследования -
только с адвокатом.
А я не могу защищать его интересы.
Я его сестра.
- Не реви. Это была самооборона.
Суд разберётся.
- Мне иногда кажется, что ты живёшь
на какой-то другой планете.
Какая самооборона?
На Максе ни одной царапины.
Ладно, я поехала на работу.
Надо найти Максу достойную защиту.
- Я с тобой.
- Нет, лучше если я буду одна.
Поезжай домой, на дачу.
Ты нужен маме, бабушке.
(драматичная музыка)
- Катя, лимонад нельзя.
Вообще ничего в стеклянных бутылках:
ни лекарств, ни напитков.
Можно конфеты, печенье и фрукты.
- А мне Вера сказала,
что можно ещё сухую колбасу.
- Не надо. Сокамерники отберут.
- Варенье. Он любит варенье. Может,
нальём его во флакон от шампуня?
- Ты знаешь, не надо хитрить,
там всё равно всё проверяют.
А вот шахматы можно.
И блокнот с простым карандашом.
- Коль, я уже положила.
- А? Положила?
- Вот балда, я же забыла книги.
- "Граф Монте Кристо".
Я уже положила. Он любит.
- Нет, все подумают,
что мы над ним издеваемся.
- Катюш, всё, поехали.
(Николай): - Да, поезжайте.
- Всё, пока.
- Здрасте!
(Николай):
- О, Сергей Иванович. Здравствуй.
- Здрасте!
- Здрасте!
Ну хорошего мало.
Максиму предъявили обвинение
по 103-й статье.
- Это что?
- Убийство без отягчающих.
От трёх до десяти.
Но ему инкриминируют
сокрытие улик, неоказание помощи,
плюс попытку инсценировать
несчастный случай.
Думаю, что прокурор наверняка
использует это при назначении срока.
- Туда ещё можно добавить
антиобщественное поведение
и многочисленные приводы в милицию.
- Всё в топку, всё.
- Сергей Иванович, а если получится
доказать необходимую самооборону?
- Это статья 105-я.
Наказание до двух лет.
И есть шанс отделаться
исправительными работами.
- Это химия?
- Она самая. Только Максим твердит,
что действовал один
и никого не защищал,
поэтому свидетельские показания
других учитываться не будут.
- А если я заявлю о нападении?
- Я к этому и веду.
Я не знаю, какую линию
выберет адвокат,
но лично я считаю, что действовать
нужно именно так.
Конечно, одного заявления
будет недостаточно.
Нужны хотя бы
свидетельства очевидцев.
- Кого? Елены Петровны?
- Да. Только вот вопрос в том,
что видела она сама,
а что она услышала
от Максима с Татьяной.
- Нет, ребят, нет.
После ареста Максима
она себя очень плохо чувствует.
Вообще никого не узнаёт,
подпускает только одну сиделку.
(слышен испуганный женский крик)
- Господи! Господи, да что? Сонь!
- Мама, что ты делаешь?
- Это твои сообщники?
Надо же, целая банда.
Ничего, милиция разберётся.
- Она думает, что я воровка.
- Не рыпайся, лахудра!
- Спокойно, спокойно.
Никаких резких движений.
Милиция уже здесь.
- Как вы быстро! Хорошо.
Арестуйте эту авантюристку!
Она рылась у меня в комоде.
Видно, залезла через форточку.
А это что за публика?
- Это понятые.
Так положено при аресте.
- Хорошо. Действуйте, капитан.
Держите её покрепче, она извивается
как глиста на сковородке.
Где ваши наручники?
- Виноват, спешил к вам на вызов,
забыл. Ничего, я справлюсь.
- Смотри, твоя песенка спета!
- Подождите, Елена Петровна,
так это же ваша сиделка.
Соня Краснова.
Ну да, это же она.
- А вы уверены?
- Конечно.
Я лично оформлял ей
временное проживание.
Вы обознались.
Ничего, так бывает.
- Коль, а что происходит?
- Мамуль, всё хорошо.
У тебя просто был приступ.
Всё хорошо.
Таня, Кира, отведите её в комнату.
- Пойдёмте.
- А я позвоню врачу.
- Идёмте, всё хорошо.
- Вы в порядке?
- Угу.
(Николай): - Случай с воровкой -
это реальные воспоминания.
Правда, было это всё ещё до войны,
когда мы в Брянске жили.
Она и раньше путала
воспоминания с реальностью,
но чтобы быть такой агрессивной...
- Болезнь прогрессирует.
Все реакции замедленны.
Речь спутанная,
взгляд блуждающий.
- Знаете, это, наверное,
из-за стресса.
У нас очень большие
неприятности в семье.
- Я знаю и сочувствую,
но думаю, что процесс усилился.
- Хорошо, доктор. А что делать?
Более сильные препараты?
- Одними лекарствами
здесь не обойтись.
Её состояние уже не похоже
на синдром Альцгеймера.
Я терапевт, а не психиатр,
но все симптомы показывают,
что у неё прогрессирует деменция.
- Какие прогнозы?
- Неутешительные.
Конечно, тут нужна консультация
профильного врача,
но если я прав, то очень скоро все
светлые периоды исчезнут навсегда,
и вам придётся поместить её
в специализированный интернат.
Сами вы не справитесь.
- Нет, нет, это абсолютно исключено.
Чем бы не была больна
моя свекровь, она до самого конца
будет жить в своём доме
среди своих родных людей.
- Так, давайте выйдем,
я вам всё объясню.
- Сейчас, Елена Петровна,
витаминки вам поколем.
(тревожная музыка)
- Вы просто не представляете,
что вас ожидает:
деградация личности,
полная потеря самоконтроля,
мрачные навязчивые видения.
(выстрел)
- А! Что это?
- Елена Петровна! Я не знаю,
я захожу, а она с пистолетом стоит!
- Тихо! Соня! Бинт! Марля!
Перекись есть?
- Нет, только спирт.
- Сойдёт!
- Ага. Таня, помоги!
- Рана серьёзная,
пуля прошла по касательной.
Нужно срочно везти в больницу!
- Одевайте маму, я заведу машину.
- Ой, Елена Петровна!
- Девочки, одевайте маму.
(напряжённая музыка)
- Можно к тебе?
- Конечно.
Что купили на рынке?
- Чернику, картошку.
Какая разница?
Соня нам рассказала про бабулю.
А я и не знал,
что у неё есть пистолет.
- Да, это наградной.
Такие давали за храбрость на фронте.
Я, конечно, дико перепугалась.
Да и все тоже.
- Наташа накричала на Соню.
Назвала её коровой, растяпой.
- Ну, Наташа погорячилась,
а Соня молодец.
Она спасла жизнь Елене Петровне.
Не переживай,
теперь всё будет хорошо.
- Нет, не будет.
Всё становится только хуже.
Макс сказал, что ночь темнее перед
рассветом, а теперь он в тюрьме.
Бабуля в больнице,
а рассвет всё не наступает.
- А знаешь, на севере, где я жила,
зимой была полярная ночь,
и рассвета приходилось
ждать по многу дней.
Но всегда приходила весна,
и выходило солнце.
Сначала небо светлело на востоке,
а потом наступал настоящий рассвет.
- Но я не хочу ждать.
- Знаю. Я тоже. Но придётся.
Эй, иди сюда.
(лирическая музыка)
- Коля, говори, что хочешь,
но я останусь здесь.
- Кира, сейчас не время
выяснять отношения.
- А я не собираюсь с тобой
выяснять отношения.
Мы, по-моему, уже всё выяснили.
Просто какой бы диагноз
не поставили Елене Петровне,
я хочу быть с тобой,
когда его объявят.
- Я понимаю и очень это ценю.
- Здрасте!
- Добрый день!
- Вы правильно сделали,
привезя её сюда.
Рану мы зашили, но это могли
сделать в любом травмпункте.
Важно другое.
Коллега описал мне историю
болезни и симптоматику.
И у меня есть предложение.
- Какое?
- Всего месяц назад в нашем институте
установили уникальное оборудование,
ядерный магнитно-резонансный
томограф.
Он позволяет неинвазивно,
то есть без проникновения,
исследовать внутренние органы.
- Ну это вроде рентгена,
но для мягких тканей. - Угу.
- И я настроен
сегодня же обследовать
Елену Петровну на этом аппарате.
Сразу скажу, никакой
опасности для организма
процедура не представляет.
Просто она новая,
поэтому спрашиваю у вас согласия.
- А сколько по времени
продлится процедура?
- Полчаса, не больше.
- Доктор Лазарев сможет
присутствовать при обследовании.
- Кир, ну что?
- А, ну, Коль, раз врачи говорят,
то конечно.
- Да, мы согласны.
- Превосходно. Вы можете пройти
в приёмный покой.
- Нет-нет, мы в машине подождём.
- Хорошо.
- Хорошо.
(Кира): - Спасибо.
- Очень соскучилась.
- Сколько лет, сколько зим!
- Садитесь. Вы не поверите,
иногда очень хочется прийти
к нам на факультет,
пробраться в аудиторию
и послушать вашу лекцию.
- Так пробирайся почаще.
Ну теперь о менее приятных вещах.
Я провёл разведку:
дела твоего брата хуже некуда.
- Как? Мне кажется, чистая
самооборона. Двое свидетелей.
Одна из них пострадавшая,
она может дать показания.
- Да дело не в твоём брате. Сам по
себе он вообще никому не нужен.
- А что? Кто нужен?
- Ну ты же отличница. Думай.
- Мой отец?
Да, он же с кем-то
схлестнулся в Моссовете.
- Это очень серьёзные люди.
Когда идёт что-то не по плану,
они играют не по правилам.
Есть хорошая новость. Если Забелин
уступит в споре с особняком,
Максим выйдет из зала суда
с условным минимальным сроком.
Я гарантирую.
- Да вы не знаете моего отца.
Он не уступит.
- Убеди его.
Умение убеждать входить
в профессиональный минимум юриста.
Ты же хороший юрист,
милая моя.
- Ну а если у меня не получится?
- Ещё один момент:
это заведомо провальное дело.
Это чревато. Никакой опытный юрист
за это не возьмётся. Никакой.
- Ладно, я поняла.
Но я всё-таки попробую.
Спасибо вам за откровенность,
Мирон Михайлович.
- Да погоди ты, не дуйся.
На обиженных воду возят.
Ну хочешь, я поговорю с твоим отцом?
Ты пойми, это серьёзные люди,
они просто так не отступятся.
Пожертвует сыном -
возьмутся за дочерей.
Вообще твой отец понимает,
на кого он замахнулся?
- Да если бы замахнулся!
Он по морде двинул при свидетелях.
- Ты о Шиманском?
Да это мелкая сошка.
Подхалим, взяточник.
Не в нём дело.
Да там серьёзные люди!
Пайщики того самого
кооперативного дома,
из-за строительства которого
затеян весь этот сыр-бор
Ты чего смотришь на меня?
Ты чего, не понимаешь?
- Нет.
- Комитет это.
Тот самый. Поняла?
Говорить с отцом?
- Нет. Я сама.
- "Профессор архитектуры,
имя которого слишком известно,
чтобы его называть,
не раз вступался за своего сынка.
Личность последнего также
знаменита в узких кругах.
Скандальный рок-музыкант и дебошир,
привыкший чуть что
размахивать кулаками".
- Я найду, кто написал эту гадость.
- Дослушай: "К слову,
это фамильная черта.
Упомянутый архитектор на днях
поколотил члена Моссовета,
решившегося ему перечить.
И вот закономерный итог.
Юное дарование напало
на персонального водителя
своего отца и забило его до смерти.
В настоящее время папаша убийцы
подыскивает для своего чада
ловких адвокатов, намереваясь
развалить уголовное дело".
- Как бабушка?
- Бабушка осталась в больнице.
Её обследовали на новом аппарате.
- Ну, в общем,
у Елены Петровны не слабоумие,
нет у неё никакого Альцгеймера,
у неё нашли опухоль в мозге.
- Это рак?
- Пока неизвестно.
Сейчас будут брать биопсию,
и если опухоль доброкачественная,
то есть шанс,
что можно прооперировать.
- В общем, бабушка согласилась
на обследование.
(звонит телефон)
- Ой, это, наверное, Вера. Я возьму.
- Она там совсем одна,
и ей, наверное, страшно.
- С ней сейчас Лазарев,
а потом поедет Соня.
- Сейчас. Женя, это твоя мама.
Тебя съёмочная группа разыскивает.
- Алло! Привет!
Передай им, пожалуйста,
что я не вернусь.
У моей невесты проблемы в семье.
Я должен быть с ней. Пока.
Ридигер отказался браться за дело.
Он боится.
- Свет клином на Мироне не сошёлся.
Есть адвокаты и посмелей его.
Я завтра позвоню
в коллегию адвокатов
и лично поговорю с Генрихом.
- Его нет в Москве.
И поверь мне, папа,
он бы тебе сказал то же самое.
И единственный способ спасти
Макса из тюрьмы -
это уступить в споре с Шиманским.
Я прошу тебя, откажись
от защиты особняка.
- Это невозможно.
- Да на фиг сдался какой-то дом,
если из-за него Макса посадят?!
Да мне пирамиду Хеопса не жалко!
Знаешь, дедушка,
я от тебя не ожидал.
- Так, слушайте, должен быть
какой-то выход.
- У одной японской поэтессы
есть такие строки:
"Сказали мне, что дорога,
по которой я иду,
Приведёт меня к океану смерти.
Я тотчас свернула с неё.
С тех пор всё тянутся предо мной
Кривые, глухие окольные тропы".
- Нет, так нельзя. Я с ним поговорю.
- Сонь, давай, ты перекусишь
и поедешь в больницу.
- Да нет, спасибо, Наталья Павловна,
спасибо, не буду.
- Стоять!
- Его надо переубедить.
- Бесполезно.
- Речь идёт о свободе Макса.
Иногда нужно поступаться принципами.
- Меня удивляет твоя наивность.
Ты знаешь его два месяца.
Пора бы понять, что он не уступит.
- Это глупо.
- Да, он идеалист.
Он живёт иллюзиями. Он не хочет
верить, что мир меняется.
Но убеждать его бесполезно.
Нужно дать ему самому осознать.
- Пока он осознаёт и молотит грушу,
Макса могут засудить.
- Вот! Поэтому не нужно
полагаться на отца.
Нужно самим искать выход.
Чем я сейчас пытаюсь заняться.
Так, всё, успокойся,
успокой Андрюшу.
Ссориться не время, слышишь.
Потому что все пойдём ко дну.
Поняла? - Понимаю.
- Не вешать нос,
что-нибудь придумаем.
- Здравствуйте!
- Следим за временной формой глагола.
Переведи мне такую фразу...
(говорит на испанском языке)
- После обеда мы купались в море.
- Купались, купаемся
или будем купаться?
- Будем.
- На что ты всё время отвлекаешься?
Сосредоточься. Что там у тебя?
- Это вкладыши от жвачки?
А откуда они у тебя?
- Угостили.
- Кто?
- Да какая разница?
- Андрюшенька, миленький,
это очень большая разница.
Кто тебе их дал?
- Одну Соня, а другую Наташа.
- Я сейчас.
Отлично!
- Ты чему так рада, солнце?
- Что застала вас обеих.
Скажите, пожалуйста,
вы Андрюше дали вкладыши.
Откуда они у вас?
Просто это жвачка импортная,
у нас такую не достанешь.
- Мне следователь дал.
- Которому вы рассказывали о драке,
так? Соня, прошу, говорите честно.
- Ну да.
- Какой он из себя?
- Такой шустрый, вертлявый
и ещё всё время расчёску
достаёт и причёсывается.
- Ага, Наташа, а вы?
- Ну меня тоже угостили,
но совершенно другой человек.
- Вы, кажется,
дружите с криминалистом,
который делает экспертизу по Володе.
- Ну да, это Дима Евсеев.
Это он угостил. Откуда ты узнала?
- Дело в том, что у меня есть
точно такой же вкладыш.
- Он и к тебе подкатывал?
- Да нет же, Наташа,
прошу, соберитесь.
Пожалуйста, вспомните,
что он вам говорил в момент,
когда угощал жвачкой?
- Ой, да он всё время что-то говорит.
А в этот вечер вообще
рот не закрывался.
Он хвастался, что его повысили,
что его переводят в Москву.
- Попался!
- А что случилось? Что произошло?
- Дело в том, что человек,
который вас допрашивал,
никакой не следователь,
а помощник Шиманского.
Он поговорил со мной
и с другом Наташи.
Но я его послала куда подальше,
а Евсеев, видимо, нет.
- А кто такой Шиманский-то?
- Тот, кто хочет снести особняк.
- И ты думаешь, что Евсеев?..
Ах он гадёныш, а!
Да я его!..
- Ни в коем случае!
Ни в коем случае, спугнёте!
Соня, и вы, прошу,
никому ничего не говорите.
- Ну когда надо, я - могила.
- Очень на это надеюсь. Всё.
(интригующая музыка)
- Ребята, срочно, вы не видели
Николая Васильевича?
- А ты чего такая угорелая?
- Потом, Кать, нет времени объяснять.
Я, кажется, придумала,
как вытащить Макса.
- Ему позвонили от особняка,
там опять какая-то разборка.
- Да ёлки-палки!
Значит, мне надо найти Веру.
- Ну она у себя дома.
Стой, подожди. Объясни, в чём дело?
- Вторая экспертиза - фальшивка.
Эксперта подкупили.
У меня есть доказательства,
но в суде их не примут.
Надо настоять на новой экспертизе.
- Ты в этом уверена?
- Абсолютно.
- Валер, тебе чего?
- Явка с повинной.
Это я замочил шофёра
вот этой дурой.
- Не вешай мне лапшу на уши.
Ты где это взял?
- Припрятал. Теперь вам отдаю.
Проверьте, это орудие убийства.
- Ты чего несёшь? Максим сознался.
- Его нагнули.
Парень выгораживает других,
а сам себе могилу роет.
- Валер, очнись,
тебя там вообще не было.
- Был. Не верите - отца спросите.
Я с ним ночевал в мастерской,
он подтвердит.
- Я не знаю, чего вы там затеяли,
но мне это совсем не нравится.
- Ну и не надо. Просто оформляйте
бумажки и погнали в изолятор.
Можно газету почитать?
Люблю это дело.
- Ты чего нетрезвый, что ли?
- М-да. Даже если всё,
что ты мне говоришь, правда,
и отчёт криминалистов сфабрикован,
то я не знаю, что с этим делать.
- Почему? Надо просто добиться
повторной экспертизы.
- Для повторной экспертизы
у нас нет никаких оснований.
Прокурор меня даже слушать не будет.
- Почему?
- Потому что я не адвокат Макса.
Сколько я не пыталась найти
для его достойную защиту,
у меня не вышло,
и сколько тебе повторять,
для пересмотра заключения Евсеева
нам нужны весомые факты,
а не вот эти вот твои фантики.
- Хорошо, пусть Макс скажет,
что он невиновен,
что он себя оговорил и так далее.
- Милая моя, ну есть же какие-то
процедуры: отвод, ходатайство.
Да даже если у нас всё получится,
для этого нужно время.
А я точно знаю, что тело Холодова
кремируют в течение нескольких дней.
Если не часов.
- Но останавливаться-то точно нельзя,
особенно после того,
что мы всё раскрыли.
Давай съездим в СИЗО к Максу
и договоримся о свидании.
- Это невозможно!
Я не адвокат Макса,
сколько тебе повторять!
(звонит телефон)
Алло! Да, Кать. Что ещё?
- Звонил Баранов. Валера Коробков
сознался в убийстве Володи.
- Он что, с ума сошёл?
- Да он вообще чокнутый.
Как можно было такое придумать.
- Спасибо, Катя.
Эврика! Быстро вставай! Поехали!
- Куда?
- Вставай! Вставай!
(Вера):
- Здравствуйте, Валерий Васильевич!
Я Вера Никитина, старшая дочь
профессора Забелина.
- Я вас узнал.
- Вот и отлично.
Вам нужно подписать бумагу -
соглашение на юридическую помощь.
- Вы будете моим адвокатом?
- Ну если вы не против.
- Против. Не нужен мне адвокат.
- Так, у нас нет времени.
Не будем ходить вокруг да около.
Скажите, зачем вы пришли с повинной?
Вас никто ни в чём не обвинял.
Вы даже как свидетель
не фигурируете в деле.
- Я так решил.
- Что вас на это подвигло?
- Слушал разговоры, видел поступки.
- Вы уходите от ответа.
- Мне нравится ваша семья,
я хочу помочь.
- Мне нравится, вам нравится.
Но это же не повод брать
чужую вину на себя.
- Парень не виноват.
Он вступился за девушку,
которую любит, а теперь его
используют как разменную карту.
Если он сядет -
это сломает ему жизнь.
- А как же ваша жизнь, Валерий?
- А мне советские тюрьмы,
хоть строгий режим, хоть крытая, -
это всё лагерь детский, пионерский.
Я же говорю, я так решил.
А если я чего решил,
сделаю обязательно.
- Ты не убивал Холодова
и тебя там вообще не было.
- Пусть докажут.
- Я и докажу.
- Это вряд ли.
- Нет, ты не понял.
Я докажу, что вы оба не виноваты.
Но для этого мне нужна
повторная экспертиза.
И каждая секунда,
которую ты у меня сейчас отнимаешь,
очень важна для меня.
- Думаете, получится?
- Я уверена.
Только без бумаги я бессильна,
так что подписывай сейчас.
И давай уже на "ты"
А на брудершафт выпьем,
когда я вас вытащу.
- Кто-то к нам пожаловал.
- Это мой зять, Никитин,
с какими-то людьми.
Ты чего приехал?
- Решил поддержать вас.
- Ги! - Хеллоу!
- Хау а ю?
(говорит по-английски)
- Ну вашего коллегу вам представлять
не нужно, а вот это Ник,
прогрессивный английский журналист,
он будет освещать события.
Он немножко говорит по-русски.
- Не так уж немного.
- Хорошо. Велкам. Велкам.
Не ожидал от тебя.
- Я полон сюрпризов.
- Да, извини, я нервничаю немного.
Мы ждём очень важных гостей.
Комиссия из ЦИК должна приехать.
Надо людей как-то поддержать,
а я же не мастер говорить
вот эти всякие духоподъёмные речи.
- Ну если не возражаете,
это как раз по моей части.
А вы наберитесь сил, передохните.
Если вы не против, Ник хотел бы
поснимать объект и вокруг.
- Да, конечно. Леонид, будь любезен.
- Да.
- Это Виктор, мой зять.
Это его друзья. - Очень приятно.
- Покажите им с ребятами всё,
что они попросят.
- Да, конечно.
- Прошу вас. Прошу вас.
- Вы осознаёте последствия?
- Целиком и полностью.
- То есть вы понимаете,
что если вы докажете невиновность
своего подзащитного, за решётку
отправится ваш родной брат?
- "Сократ мне друг,
но истина дороже".
- Похвальная позиция.
Но, честно говоря,
что-то мне с трудом верится.
Что же вы задумали?
- Ничего, кроме того,
что сказано в ходатайстве.
Валерий Коробков не мог
нанести фатальный удар.
Он почти на голову выше жертвы.
А значит, траектория
не соответствует повреждениям.
А криминалисты этого даже
не указали в своём заключении.
Вот, смотрите.
- Вижу. Накладочка.
А у вас, Вера Николаевна,
я смотрю, глаз-алмаз.
Похвально. То есть вы просите
провести уточняющую экспертизу?
- Я требую. Наказание должен
понести виновный.
Разве не в том смысл и суть
нашей с вами работы?
- Сложно поспорить.
Ладно, убедили.
Признаюсь, редкость такая
принципиальность среди ваших коллег.
Ну что, ваша душенька довольна?
- Почти. Есть одна проблема.
- Настырная. Молодец!
Ну слушаю вас, говорите,
не стесняйтесь.
- Ну дело в том, что следователь
Сергеев уже подписал постановление,
по которому тело Холодова
будет кремировано
в течение нескольких часов.
Я просто не успею оформить бумаги.
Я понимаю, что я, наверное,
прошу многого, но, пожалуйста...
- Торопыги! Что ж вы всё бежите
впереди паровоза...
Ладно, этот вопрос мы сейчас решим.
Удачи вам и вашему подзащитному.
Алло! Сергеева! Да побыстрее.
- Да. Да, счастливо.
- Леонид Андреевич, у меня
две новости: плохая и очень плохая.
- С какой начать?
- Заканчивай ты балаган этот.
Не на привозе. Что стряслось?
- Ну тогда начну просто с плохой.
Моя маленькая хитрость по подмене
улик успехом не увенчалась.
Будет проведена
повторная экспертиза,
которая покажет, что водитель
Забелина убил себя сам.
Пьянству - бой, товарищи,
как говорится.
- Чем это нам грозит?
- Вам ничем.
А я призрак, меня попросту
нет в природе.
Даже если криминалист Евсеев захочет
рассказать о нашей дружбе,
не имён, ни должностей он не знает.
Я следов не оставляю.
То есть сын Забелина
скоро выйдет на свободу?
- Весьма вероятно. Но, как я уже
сказал, это просто плохая новость.
Ну жаль потраченного времени,
обидно, что фокус не удался.
Но я переживу.
- Хватит паясничать.
Что?
- А вот это куда хуже.
Под строительство кооперативного
дома, о котором вы так хлопотали,
выделен другой земельный участок.
Исторический особняк устоял
на радость всему
прогрессивному человечеству.
(нервная музыка)
(стук)
- Мне же крышка.
- Ага.
- Ну... Что посоветуешь?
- Последовать моему примеру
и тихо испариться.
Когти рвать надо, шеф,
и чем быстрее, тем лучше.
Вы же понимаете,
что эти товарищи шутить не станут.
- Да меня-то найдут.
- Бабка надвое сказала.
Я ведь, как вы знаете,
из той же корпорации родом.
Я вам помогу по старой дружбе.
Но только уж простите,
придётся делиться.
Пока есть чем.
- Сколько у меня есть времени?
- Думаю, пара дней.
Потом вас начнут искать.
Так что поторопитесь.
- Здание 18-го века.
Построено братьями Трубецкими.
Образец деревянного зодчества.
- А симпатичный домишко.
А что твой хулиган-профессор здесь?
- А вон тот высокий,
в центре компании.
- А, с коллективом, значит. Молодец.
Ну что, пойдём обрадуем ребят.
- Николай Васильевич!
Николай Васильевич Забелин.
Коля, знакомься.
- Да я узнал, узнал.
Здравствуйте! Очень рад!
- Здравствуй, профессор.
Ну и шуму ты наделал.
Мастер пошуметь.
Да, неплохо, ребята,
вы здесь обосновались.
Понимаешь-то, со вкусом.
А ты что рот открыл?
Закрой. Ворона залетит.
Значит так, товарищи,
времени у меня мало,
поэтому перейдём сразу к делу.
Решение о сносе
вашего раритета отложено
до рассмотрения специальной
государственной комиссией,
которую ты, Николай Васильевич,
и возглавишь.
Годится?
- Годится.
Спасибо вам большое!
- Пожалуйста.
До свидания, товарищи.
- Наберу.
- Да, хорошо.
- Ничего себе!
Мы победили! Вы победили!
- Ура! Молодцы!
- Мы победили!
- Привет!
- Привет!
(лирическая музыка)
- Вы такой благородный.
Я вами восхищаюсь.
- Извините, но так будет правильней.
- Спасибо.
- А где отец?
- Чем говорить, я лучше покажу.
Осаду сняли,
снос особняка отменяется.
Он хотел приехать,
но как раз совещание в министерстве.
- Надо же, какие люди!
Победа по всем фронтам?
- Я так рада!
- Пойдёмте.
- Всё, пакуйте.
Знаешь, Наташ,
нехорошо это говорить,
я всё-таки сотрудник
правоохранительных органов,
но сказать честно,
это было красиво.
- И всё-таки жаль, что мы едем
в Гавану без Андрея.
Но раз уж так решил
семейный совет...
- Ну ничего, это ж всего лишь
отсрочка, вы там обживётесь получше,
да, устроитесь, а потом
заберёте Андрюшку.
- Ой, Танюш, а что дальше?
Аспирантура?
- Ну сейчас уже поздно.
Думаю, что через годик.
- Мы с Кирой предложили
Тане остаться у нас
и продолжить занятия с Андреем.
(Андрей): - А Валера обещал научить
меня водить машину.
- Друзья мои, я хочу сказать тост!
Теперь, когда уже всё позади...
- Моя вырезанная опухоль
уже где-то икает на помойке.
А можно перестать за неё пить?
- Хорошо, мама, хорошо.
О медицине табу.
Я хочу сказать
несколько слов о Тане.
Таня, за это лето вы два раза спасли
моего непутёвого сына.
(Кира): - Нашего, Коль.
- Нашего непутёвого сына.
Первый раз разыскали
его в госпитале,
потом провели расследование...
- Ну на самом деле из-за меня Макс
и попал в эту неприятную ситуацию.
А нашла его Катя.
- Не надо скромничать.
Без твоей помощи
ничего бы не получилось.
- Я могу закончить? В конце концов,
это тост, а не перетягивание каната.
А второй раз вы разгадали очень
сложную шараду с этими фантиками
и вывели на чистую воду
мерзавца Шиманского.
- Ох, но если бы не Валера...
- Если бы не Вера.
- Да ну что ж такое-то!
Ну друзья мои!
Ну у вас будет ещё время
сказать свой тост.
Ну дайте я закончу.
Танечка, за вас!
Всего вам самого хорошего!
И мы все очень надеемся,
что третье спасение Максима
мы будем ждать очень долго.
- Давайте. - Ура!
- Чтобы его вообще не было.
- Ура!
- Ну что ж, а теперь наша очередь.
- Угу, я как раз собирался.
Вера, Виктор!
С Кубы вам придётся
вернуться месяца через три.
- Это ещё почему?
- Мы сегодня утром с Женей
подали документы в ЗАГС.
- Поздравляем! Молодцы!
- Поэтому ждём подарки.
- ё моё, я уже даже шампанское допил.
- Ничего, ничего, там у нас
шампанского после юбилея
осталось два ящика.
Так что если ещё кто надумает
жениться, то милости просим.
- Удивительная штука память.
Представляете, я вспомнила
Васю Коробкова.
После форсирования Днепра
в расположение нашего отряда
пришли уцелевшие бойцы
Букринского десанта.
И он был среди них.
Лихой, надо сказать, был парень.
- Я очень хочу снять про это кино.
Один из моих любимых режиссёров -
Григорий Наумович Чухрай,
тоже там был.
Вот человек умеет снимать
кино про любовь на войне.
- Кстати, а где Коробковы?
Я вообще-то их лично приглашал.
- Василия Захаровича не будет.
Он получает ордер на новую квартиру.
А Валера будет, только чуть попозже.
У него одно важное дело.
- А ты откуда знаешь?
- Он мне вчера рассказал,
когда мы в кино ходили.
- Ой, Соня!
(звонок в дверь)
- Ой! Вот и Валера!
 

////////////////////////////