Раз, два! Люблю тебя! (2013 год). Цитаты и фразы из сериала

Молодая казачка Марина работает главным технологом на местной шоколадной фабрике и ждет весточки от мужа, который после свадьбы уехал на заработки в Москву. Вместе с Мариной на фабрике работают ее лучшая подруга Алена - одинокая и эксцентричная девушка, мечтающая встретить настоящего мужчину и выйти замуж, а также скромный молчаливый механик Андрей. Он давно и безнадежно влюблен в Марину, но их отношения так и не сложились. Однажды Марина узнает, что ее муж погиб. Печальную новость о своей второй половине получает и Андрей – его жена, работавшая нянечкой в Краснодаре, теперь ждет ребенка от другого мужчины. Казалось бы, у него наконец-то появится шанс завоевать сердце Марины, но судьба распорядилась иначе. К удивлению Андрея и всех односельчан, в свою родную станицу Марина торжественно въезжает на роскошном розовом лимузине в компании обаятельного водителя Владимира.

Все фразы и цитаты

Поют: "Уж как девушка вила кудерышки,
Да на реке оставила ведерышки.
Раз-два, люблю тебя, люблю тебя,
Да на реке оставила ведерышки.
- Что ж ты, милка ненаглядная,
Да почему ж ты не нарядная?
Почему не нарядилася?
- Да за водой поторопилася.
Раз-два, люблю тебя, люблю тебя,
Да за водой поторопилася.
За водой идти за версточку,
Да я взяла орешков горсточку.
Раз-два, люблю тебя, люблю тебя,
Да я взяла орешков горсточку.
Меня, батюшка, бить не отбить,
Да я задумала молодчика любить.
Раз-два, люблю тебя, люблю тебя,
Да я задумала молодчика любить.
Полюбила не за ум, не за красу,
Да полюбила за поглядку веселу.
Раз-два, люблю тебя, люблю тебя,
Да полюбила за поглядку веселу.
Раз-два, люблю тебя, люблю тебя,
Да опиши, милая, любишь или нет.
Люблю!
(Звонок будильника.)
- А Валентина-то приехала, Санька?
- Нет, тетя Люба, нет.
- Нет?
- Да в городе она.
- А что она долго так в городе?
- Да я-то откуда знаю?
- Вот уж приснилось.
Доброе утро, Степочка.
- Маришка, я слыхала, в Москве
месячная норма осадков выпала.
- К чему ты это, тетя Люба?
- К тому, что Степану не до писем.
С половодьем борется.
- Тетя Люба, а свадьба к чему снится?
- Ух, это смотря кто женится
и при каких обстоятельствах.
- Вот мне приснилось, будто Степан
весь в белом, а невеста незнакомая.
Не я, но за фатой лица не видно.
- Это хорошо.
- И как будто я знаю,
что невеста эта московская.
И свадьба напротив Мавзолея.
- Господи.
Это у тебя кровь горячая, постель
холодная, вот и блазнится всякое.
Ты бы как я за день педальками
накрутила, потом сериалов нагляделась,
и спала бы как убитая. Ой, еще
пустырник с валерьянкой напополам -
сорок капель, и спать.
(Телефонный звонок.)
- Алло.
- Мариша, на этот раз точно он.
Я тебе говорю, 148 процентов,
что это он.
Мариша, когда увидела, меня
прямо, знаешь, по голове шарахнуло.
- Слушай, тебя каждую неделю
кем-то шарахает.
Я вообще удивляюсь, как ты в перерывах
между этими шараханиями умудряешься
дебет с кредитом сводить.
- Что такая оголтелая? Писем нет?
- И вовсе я не оголтелая.
Плакать не смею, тужить не велят.
- Ой, Мариша, ты когда заплачешь,
Дон из берегов выйдет.
- Что это?
- А то это. В тебе, небось, за 30 лет
знаешь сколько воды накопилось.
- А что это мне свои слезы
наружу проливать? У каждого
своя река из глаз течет.
Да, Степочка?
(Напевает.)
- Саша, куда дальше-то погоним?
- Туда вот, за хребет.
- Коля! Коля!
- О, тетя Люба явилась,
как с печки скатилась.
- Я спросила тетю Галю.
Она гутарит, что Верка вчера видала,
как ты в полдесятого рыбалить пошел.
- Вот деревня!
Никакой личной индифферентности,
хоть в дупло забейся.
Один чихнул - у всех изжога.
- Читай газету, коль счастья нету.
- Ты мне эти свои привороты брось,
тетя Люба, не выйдет.
У нас, у казаков, обычай таков:
поцеловал куму, то и губы в суму.
- Лови карася,
коли сам не удался. Ать!
Ой, Колька, что забыла-то. Этот тебе,
Кант пришел. Аж 54 килограмма.
Сам заезжай, у меня велосипед лопнет.
- О, и года не прошло.
- Эй, эй, пошли!
- Это Наташка, что ли?
- Ага. Определила себя, значит,
в матери-героини неизвестно от кого.
- Что делать будешь?
- Давай колесо гляну.
- Глянь, Андрюха.
На камень налетела - восьмерит теперь.
Когда Наташка в Краснодар
за хорошей жизнью в няньки полетела,
зачем отпустил?
А Маринку этот Степка залетный
увел из-под носа,
тоже хоть бы слово сказал.
- Пускай кобель за забором шумит.
- Хоть бы рот когда открыл.
- В открытый рот мухи летят.
- Ой. Вот со мной ты, Андрюха,
огрызаться гораздый.
Сыпнуть тебе горошку? А?
- Давай.
- Не могу я над тобой...
- Алена, слушай, а к чему снится,
когда, например, муж твой
как будто второй раз женится,
и костюм на нем такой белый-белый?
- Ты свадьбу видела, и он в белом?
- Да.
- Так, ладно. Ничего, не бери
в голову. Что только хорошему человеку
ни приснится. Ты за меня,
Мариша, лучше порадуйся.
В первый раз у меня все совпало,
понимаешь? Даже гороскопы.
- Да ты что! Главное,
чтоб не в последний,
как говорит наш Егор Матвеевич.
- Да, это точно.
- Дай бог, чтоб не последняя.
Еще есть продукты, которые
вполне могут конкурировать
с западными аналогами.
- Егор Матвеевич, вам кофе как всегда?
- Нет, вызовите мне главного
технолога Марину Григорьевну.
- Хорошо, Егор Матвеевич.
- Нет ничего лучше нашего шоколада.
- Я, Мариночка Григорьевна,
с Ниной больше не буду стоять в паре
на конвейере, ей-богу. Я две смены
с ней простояла, и оба раза потом
зубы болели.
- Лида, ты сладкое любишь,
а от сладкого, говорят, зубы болят.
- А она только глядит.
Глядит и молчит.
- А у Нины просто близорукость.
Она на тебя смотрит,
а видит бог знает что:
может, тебя, может, Егора Матвеевича,
а может, куст резеды.
- Хорошенькое дело, у нее резеда
круглый день перед глазами,
а я хоть с ума сойди.
- А вот нервы, Лидочка, надо беречь.
(Алена напевает.)
- Ой, красавица, ну что?
Любовь волнует кровь?
Может, у тебя гипертония?
- Почему гипертония? Гипертония от
нервов, а у меня адреналин от любви.
- Показывай свой адреналин.
- Сейчас.
Так, где у меня? О!
Бизнесмен из Краснодара. Джип,
свой бизнес, трехкомнатная квартира.
Короче, супергерой.
- Слушай, что-то я сколько по городу
хожу, ни одного Бонда
на улицах не встречала.
- В наших краях можно встретить
одни неприятности.
Ты уже встретила одного Бонда
и тут же в Москву проводила.
Дай бог, тебя раз в год
под бой курантов вспоминает.
Я не буду ждать милостей от природы.
Взять их у нее -
вот моя основная задача.
Я отпросилась в Краснодар,
меня отпустили.
- Подозрительно это: и джип,
и квартира, и сразу в гости пригласил.
- Подозрительность -
признак старости, Мариша.
- Неправильные все эти знакомства
по интернету. Судьбу не обманешь.
Она всегда неожиданная бывает.
- Марина Григорьевна,
к Егору Матвеевичу вас.
- В интернете не шарься.
- Ага.
Котик.
- Марина Григорьевна, а у меня к вам
дело государственной важности.
Дело в том, что мы решили
ваш визуальный образ,
лицо - чтоб было понятно -
использовать на новых наших конфетах,
которые пойдут за рубеж. Называться
он будет хорошо - "Казачка".
И выполнен будет, между прочим,
в голографическом исполнении.
Вы меня спросите: "Егор Матвеевич,
что такое голография?"
А я вам скажу: "Это, предположим,
смотришь вот так вот -
одна Марина Григорьевна, а чуть
повернул - Марина Григорьевна
и рукой махнула, и рот открыла,
и глазами хлопнула".
Правда здорово, а?
- Я, Егор Матвеевич, уж извините меня,
на роль объекта на подхожу. Я глазами
хлопаю, только когда лук режу.
- Что ж вы, Марина Григорьевна,
не хотите наш шоколад олицетворять
за рубежом? Вы же казачка.
- Казачка, но я что-то стесняюсь
и нервничаю.
- Девушка, вы не нервничайте.
Я пристреляюсь немножко, и все.
- Вы, пожалуйста, стреляйте
в кого-нибудь другого. Егор Матвеевич,
я не хочу ни на какую упаковку.
Андрей. Андрей, здравствуй. Скажи!
- Егор Матвеевич, там в седьмом
конвейер барахлит.
- Да погоди ты, Андрюха, погоди.
Я не понимаю вас, Марина Григорьевна.
Подумайте сами,
вас же узнавать все начнут.
Пойдете вы, скажем... Подожди.
Пойдете вы куда-нибудь
в магазин с мужем за рубежом,
в самой Москве.
Муж пойдет покупать шоколад,
глядь - а там Марина Григорьевна.
- Ага, рот открываю и рукой машу.
Степан не ест шоколад.
У него аллергия,
он чесаться от него начинает.
Вы лучше сами сфотографируйтесь.
Вы же казак?
- Казак. - Вот.
- Но я же не казачка.
- Лизавета Ивановна, а вы казачка?
- Казачка.
- Вот, Лизавету Ивановну
сфотографируйте.
- Нет, ты вот скажи мне, пожалуйста,
подруженька моя дорогая,
а чем это интернет хуже,
чем судьба? Вот чем?
Написала я письмо,
скажем, в Австралию.
Долетело оно за две минуты.
Кто его туда донес со скоростью света?
- Да черти, анчутки.
Не знаю, неромантично это все:
пиксели-миксели, аккаунты,
которых и в глаза никто не видел.
- Зато романтично кабачки
на навозе выращивать
и суженого своего ждать из Москвы,
от которого ни слуху ни духу.
Он про интернет вообще,
что ли, ничего не знает?
- Не признает он его.
Последнее письмо, между прочим,
месяц назад пришло.
Зато не надоест - большое дело.
- Мариша, тебе что, правда все равно?
С кем он там вечерами
вареники лепит в Москве?
У него, между прочим, и здесь глаз
шальной был, а уж в Москве найдется,
на кого положить. А у нас что -
деревня. Вон, газетенку откроешь:
"Свиноматка Люся родила 12 поросят".
- Молодец Люся.
Двенадцать - большое дело,
постаралась.
- Что у тебя за характер, Марина?
- И тебе приятного аппетита.
- Спасибо.
- Вернешься из Краснодара - позвони.
- А я не вернусь из Краснодара.
Вообще выйду замуж там
и буду жить долго и счастливо.
И помру со своим любимым в один день.
- На похороны приеду за свой счет.
- Вот что за человек, а?
- Марина, давай подвезу по-соседски.
Что ноги такие красивые топтать?
- Подвези, если хочешь. Но ты вроде
как женатый, и я вроде как замужем.
- Ну да.
- Чужие языки узлом не завяжешь.
- Ты, как и я, понарошку: у тебя муж
в Москве, у меня Наташка беременна.
Написала сегодня. На пятом месяце она.
- Что делать будешь?
- Не знаю. Так я подвезу?
- Ты не переживай, Андрюша,
уляжется как-нибудь.
- А у меня вся жизнь - как-нибудь.
Маринка, а у тебя мечта есть?
- Есть. Хочу, чтоб все соседи
испарились разом.
Выходишь на улицу - и никого,
только яблони шелестят.
- А вообще?
- Ой, а вообще, Андрюша,
хочется чего-то необыкновенного.
Вот у нас в городе фабрика есть,
и мы вроде все к этой фабрике
как железной веревкой привязаны.
И ты, и я, и мамки наши. И мы,
если детей родим, они тоже будут
на этой фабрике конфетки
в фантики заворачивать.
А хочется, чтобы один день
от другого отличался.
А ты, Андрюша, о чем мечтаешь?
- Я бы помечтал, да место моё занято.
- А что ты тогда
на своей Наташке женился?
- А что ты с этим приезжим
Степаном на речку пошла
в раздельном купальнике?
- А ты что, из-за кустов подглядывал?
Ты сам сказал,
что в Краснодар уезжаешь.
- Да ты со мной на танцы не пошла!
- А я с тобой на танцы не пошла,
потому что Аленка мне платье
порвала на самом стильном месте.
- Так это что ж получается,
я на Наташке женился из-за платья?
- Получается. А я из-за него
за Степана вышла.
- Стильное платье. Роковое.
- Ну что, еще долго?
- Нет, минут пять-семь. Рядом уже.
- Может, в Краснодаре
две одинаковые улицы?
- Второй улицы с таким
названием быть не может.
- Просто странно. Меня должен
был друг на джипе встретить.
В последний момент позвонил,
говорит, джип сломался.
- Девушка, джипы здесь
сроду не ездили.
- А что это тут джипы сроду не ездили?
Джипы-то вообще везде ездят.
- Здесь джипы не ездят.
- Я пойду.
- Ага.
Почтальонша сказала, у тебя смеситель
барахлит. Может, я гляну?
- Да он лет пять барахлит,
еще столько же сдюжит.
Тетка Люба. Известная
сводня-тимирязевка.
У нее даже синенькие с огурцами
на огороде и то все перекрещены.
- Степана ждешь?
- Жди да надейся - бабье житье.
- Здрасте, девушка.
- Здравствуйте.
- Я вас узнал.
Вас случайно не Алена зовут?
- Алена.
Ой, а вы от Димы, наверное, да? Он
мне звонил, у него что-то с машиной
случилось, в общем... Вас как зовут?
- Дима.
- Не поняла.
- Это вам.
- А-а!
(Напевает.)
- Андрюшенька,
хватит дров на две зимы.
Надорвешься. О господи.
- Маришка!
- Тетя Люба, что так рано-то?
- Не хотела тебе вчера
твой сон разгадывать.
На-ка вот, почитай.
Не убивайся ты.
Твой Степан знал, куда ехал.
- Что, в Москву? Но это же клоака!
Из Москвы еще ни один живой
не вертался!
Степан. Вот я и говорю.
"Москва", "Москва"...
(Колокольный звон.)
- Ой, пришел Степан в Москву
незваный и ушел не обласкан.
Молодой и здоровый в землю лег,
небось, не кашлял.
Летал быстро, да упал низко.
Вот такой он и есть - Степочка.
Ой. Да что ж тут разговаривать-то?
- Как с ближайшей родственницей.
- Тут хоть обкричись,
все равно не поднимется.
- Выпьем? Несчастный случай,
такое дело.
- А в медицинском заключении сказано,
перелом основания черепа. Нет.
- У Степана остались кое-какие долги.
И вот товарищи интересуются,
с кем теперь разбираться.
- Много?
- На ваше имя Степан
оформил машину, лимузин.
- Что?
- Вон, розовый стоит.
Им можно рассчитаться.
- Тот, длинный?
- Длинней не бывает.
- Я просто ни разу в жизни
лимузин не видела.
Даже страшно.
Как в гости к президенту сходила.
Степочка мой бедный... Я ведь думала,
что он обо мне и вспоминать забыл -
ан нет, помнил.
- Марина Григорьевна, что вы решили?
Машинку продавать будете?
- Так а как же я могу-то?
Это ж память.
Степочка, он же уж и не расскажет,
зачем и для чего?
- Марина Григорьевна,
вы определяйтесь,
а то товарищи волнуются.
- Сама с долгами расплачусь.
Ничего, справлюсь.
- Марина Григорьевна, вы подумайте,
там же приличная сумма.
- А, была бы родня, будет и стряпня.
Это же Степочка. Тут же память,
сами понимаете. Нехорошо.
- До завтра.
- Здрасте. Можно мне мой ключик?
Я к вам утром заселилась, в 308-й.
Простите, что я вас отвлекаю, но
у меня в номере окно не открывается.
- А оно и не должно.
- Как же? А чем дышать?
- Дышите на улице,
а в номере отдыхайте.
- Как же там отдохнешь,
там тараканы топают.
- Какие тараканы, девушка?
Если вам не нравится,
за углом направо отель пять звезд,
там даже микробы не живут.
Ну что?
Может, тебе показалось, а?
- Я уже три месяца в завязке.
- А может, это, как ее?
Передача "Розыгрыш", а?
Может, нас тут уже целый день
просматривают и прослушивают?
Девушка, сам видел, подходящая.
Позвольте предложить вам
другой номер. Прошу.
- Здесь что, меньше тараканов?
- Шутите, да? Очень хорошо.
Всегда приятно видеть, когда
улыбается такая красивая женщина.
- Почем?
- Пустяки, это вам ничего
не будет стоить.
Репутация превыше всего. Да.
- Ясненько.
- Ужин из ресторана за счет отеля.
- До свидания.
- Одолжаем тебе, Маринка,
последние наши сбережения.
Остались только сережки мамины
да награды деда.
А узнаешь про наследство Степана,
обязательно напиши.
- Ходят упорные слухи, Мариночка,
что если я зубной техник,
то у меня кубышка с золотом спрятана.
Это гнусный поклеп!
Нынче золотые зубы упали в цене
в связи с всеобщим прогрессом.
Вот так, Мариночка.
- Я, Маринка, денег тебе,
конечно, вышлю,
но и сказать скажу, что думаю.
А думаю я, Маринка,
что Степа твой вовсе и не помер,
а сбежал за границу,
чтобы скрыть свой капитал.
Ты хорошо проверь это дело
на предмет мумии.
Лучше всего - наверняка, на ощупь.
- Господи.
- Здравствуйте, Марина Григорьевна.
- Здрасте.
- Я за деньгами, как договаривались.
- Влезай первым.
Влезай-влезай.
- Все в тютельку, Марина Григорьевна.
Тут такое дело. Вам, наверное,
водитель понадобится,
чтобы машину на родину перегнать?
Я бы мог.
- Водитель? Так есть уже. Есть.
Мой знакомый хороший, он и поедет.
Завтра утречком и рванем.
- Удивительная вы женщина,
Марина Григорьевна!
Вот все у вас есть: и водитель,
и родственники с деньгами.
А у меня только мухи на кухне.
- Жениться тебе надо,
и мухи твои улетят.
- На ком?
- На хорошей девушке. У нас их
на Кубани целая шоколадная фабрика.
И с орешком есть -
так, что не сразу раскусишь,
и с изюминкой, и с мармеладкой.
Вылезай.
- Ничем вам помочь не могу. Симпозиум
гастроэнтерологов развивающихся стран.
Все водители перегружены.
- Понятно.
И всем гастроэнтерологам
нужны лимузины?
- Да, особенно этим,
из развивающихся стран.
Просто поразительно.
- Евгений Александрович,
тут Петров явился.
По громкой связи:
- Готовь документы на увольнение.
- Мужчина! Мужчиночка,
да погодите же вы.
У вас шнурок развязался,
упадете и разобьетесь! Вы что?..
Скажите, а вы лимузин водите?
- Я?
- Да.
- Нет.
- Подождите, подождите!
Мне лимузин в наследство оставили.
Его как раз нужно на Кубань доставить,
а у меня прав с собой нет.
- Хотите совет добрый дам
в дружеском режиме?
- Хочу.
- Вы лимузин свой продайте
и возвращайтесь к себе
туда, на родину, на Кубань,
потому что лимузин - это не машина,
это так, летучий голландец!
Нормальные люди на нем не ездят.
- Подождите! Вы телефончик запишите.
А как вас зовут?
- Владимир Антонович.
- О! Очень приятно.
А меня как раз Марина Григорьевна.
Вот телефончик.
Вы возьмите, возьмите. Вдруг сможете?
Вот, сюда положу.
- Это вряд ли.
- В левом кармане!
Женщина: - А-а-а! Володя,
я тебе сейчас все объясню!
Это не то, что ты думаешь!
Мужчина: - Мужик, я просто...
- Алло? Да, я по объявлению.
Мне надо машинку перегнать
из Москвы на Кубань.
Ага. Ой, сможете, правда? Класс!
Лимузин. Да, лимузин. Сколько?
- Алло, Наум? Здорово. Как дела?
Слушай, у меня неприятности с женой.
Разбежались, похоже. Да.
Можно я у тебя перекантуюсь
пару дней там, в Одинцово?
Ремонт начал? Ну ладно.
Да нет, ничего, нормально все.
Обойдусь. Да. Давай, пока.
- Что вы сказали? Да вы что, за эти
деньги можно еще один лимузин купить.
Что же это такое?! Как только
люди узнают, что у тебя лимузин,
сразу все как с дуба рухнули.
Извините, это я не вам. Спасибо.
- Маруся, чего ты хочешь?
Позови мне Андрея.
Я не могу с тобой разговаривать.
Андрюша, поругался я с женой.
Неприятности. Может, хотя бы пару дней
я в гараже у тебя побуду?
Что значит - Маруся будет против?!
Ладно, пока.
- О! Ой! Как приятно!
А я как раз вас вспоминала!
Богатым будете! А я иду и думаю,
какой Москва большой город,
даже страшно. Оказывается, вовсе
и небольшой, раз мы увиделись.
Как космонавты в открытом космосе,
только там народу поменьше!
Ну что, работаем? А?
- Молодая вдова, значит?
А муж, поди, кони двинул
при загадочных обстоятельствах, да?
- А откуда знаете-то?
- Ха! Так не первый год живу на свете.
Повидал всякого.
И таких, как вы, повидал.
- Каких - таких, как мы?
- Таких.
Слетаетесь в столицу,
как мухи на... варенье.
Счастья хотите хапнуть
по самое не балуйся?
А хапок на всех и не хватает, вот
и начинаете друг другу кадыки рвать.
- Это кто "хапнуть", а?
Это я "хапнуть"?
- Вы не заводитесь так. Я к тому,
что лимузины из воздуха-то не берутся.
- Так, останови машину.
- Чего?
- Машину останови!
- Сейчас.
- Опускай!
- Хоть убей, не понимаю,
что в таком автобусе можно делать,
кроме как коньяк брудершафтом пить.
- Да те, у кого есть деньги
на такую сороконожку, я так понимаю,
вообще ничего не должны делать,
окромя детей.
- В ваших услугах
я больше не нуждаюсь.
- Спасибо, что подвезли. Истеричка.
- А вы видели,
какая из нее баба вышла?
В гостиницу вошла -
грудь вперед, носочки вместе.
Зефирчик в шоколаде!
- Ой, баба!..
- Баба - не то слово.
Женщина-космонавт.
Небось, скафандр отстегивает.
(Смеются.)
Мужчины: - Видишь что, Федя?
- Ничего, сейчас глаза привыкнут.
Я хорошо в темноте вижу.
- Да ну ее к лешему!
Что я, баб не видел, что ли?
- А-а-а!
Владимир...
- А-а-а!
- Ничего, до свадьбы заживет.
- Правда?
- Угу. Характер у вас,
Владимир Антонович...
- Какой есть, Марина Григорьевна.
Поет: - Кто выходит рано в поле,
Кто встречает в поле зори?
Девушка-колхозница -
Молодцу бессонница!
На груди ее коса,
С поволокою глаза.
Стар и млад - вся улица
Девушкой любуется.
Звучит песня: "Ох, недаром славится
Русская красавица.
Ох, недаром, ох, недаром,
Русская красавица.
Не ее ли у дубравы
Встретил нынче парень бравый?
Встретил и в сторонке встал.
"Это я, колхозница..."
- Глянь, Коля, это что было-то?
- Апокалипсис как он есть.
Все, Люба, считай, ты в отпуске. Никто
теперь твои новости читать не будет.
- А что это было-то? За рулем-то кто?
Жениха, что ли, нового привезли?
- Кто про что, а вшивый про баню.
- Садись, подвезу.
- Сейчас.
- Андрей!
- А?
- Господи, как его растянуло-то!
- Глянь, Клавка, лимузин
к нам в деревню заехал.
Может, миллионер какой
с навигатором заблудился?
- А ты больше наливки на ночь пей -
у тебя скоро здесь трамваи поедут
и самолеты полетят, истребители.
- У меня, Клава, один истребитель.
Вон, одна свинина на уме.
- Может, Марина гроб с усопшим
на родину привезти решила?
- Ну что ты, родная?
Что ты? Успокойся.
Это же лимузин. Понимаешь? Ли-му-зин.
Машина такая. Как катафалк.
- Мои свиньи получше
любых других будут.
Ему что, дал покушать -
никаких сложностей с ним нет.
Не то что с тобой!
Такой ласковый, такой хороший!
- Да убери ты его, смотреть противно.
- От тебя, Миша, в доме один футбол
по телевизору и гайки с болтами
валяются, а отдачи никакой нет.
- Да я вчера один
домкратом сарай поднял.
Ничего, скоро вон внуки пойдут,
может, хоть тогда успокоишься
со свиньями своими?
- Ну конечно. Ты мой хороший!
Хороший, хороший такой, маленький...
- Андрюха, я до тебя!
- А я от тебя. Надоела ты мне!
Я же тебе сказал, отстань от меня
со своей Маринкой!
Значит, отстань!
- Если бы я отстала, у нас бы вся
станица на корню вымерла. Маринка твоя
опять одинокая, как в девятом классе.
Так что хватай ее
и веди под венец - вдовую.
- Давай, давай. Заезжай.
Батя?
- Батя.
- Батя, а ты что здесь делаешь?
- Не поздно ли домой возвращаешься,
доченька? Солнце уж давно взошло.
- Батя, откуда ты взялся?
- Откуда я взялся,
то моим родителям ведомо.
Главное, что ты от меня взялась
и от мамки твоей, страдалицы.
Пойдем, поговорим по-родственному.
- Здрасте.
- Здравствуйте. Сбежишь -
я тебя под землей найду.
А может, там и оставлю,
смотря по обстоятельствам.
- Как шахтера, что ли?
- Там посмотрим кем.
- Батя, ты... Батя!
А чего за ящики ты припер, батя?!
- Это приданое.
- Батя, я взрослая женщина,
между прочим!
- Взрослая женщина по ночам
не шляется без мужа!
- А я и не шляюсь. И вообще...
- Это что, вообще, было,
мне интересно узнать?
Маринка, стой.
- Ты что, не получил мою телеграмму?
- Я, может, и получил бы,
но дома-то меня нет: я к тебе уехал.
Что, плакать собралась?
- Вот и поздоровались.
- Хоть бы раз ремень в дело пустил.
Давай, разговаривай уже,
взрослая женщина.
- Гляди-ка.
- Смотри, магнитола.
- Мне Степан в наследство лимузин
оставил. Я думала, что он обо мне
забыл совсем, ан нет - помнил.
Хоть и писем не писал.
- Не зря мне ночью твоя мамка снилась.
А знаешь, мне твой Степан никогда
не нравился. Кочевник он был,
налетчик, перекати-поле.
Укатали твоего Сивку
крутые московские горки.
И женой ты, Маринка,
настоящей не была.
Знаешь, ты вдова только на бумаге.
Так что не реви.
- "Домой после работы вашу дочь
привозят мужчины на личном
автотранспорте, и по утрам она
тоже одна на работу не ходит,
как все порядочные женщины. Даже
если у тебя артрит с остеохондрозом,
все равно никто не подвезет".
А, так это Анатольевна.
- Ух.
- Соседка наша, у нее полиартрит.
- А кто это нас возит
на личном автотранспорте?
- Кто-кто - Андрюшка, кто.
- Какой? Это наш, что ли,
малахольный Андрюшка?
- Что это он малахольный?
- Да то. Настоящий мужчина, если он
хочет женщину получить, он же и ужом
изовьется, и соколом, если надо,
прикинется, и тараканом
в щель пролезет.
- Эй, вы чего тут собрались-то все?..
Что за несанкционированный митинг?
- Вот это вот кто? Вон там.
- Отойдите от машины! Не подходите!
- А, так это же Владимир Антонович,
водитель из Москвы.
- А куда это он нас по ночам возит?
- Батя!
- Что "батя"? Я тебе 30 лет батя.
Одинокая баба - как коза без привязи.
А ночевать здесь я его все равно
не оставлю. Пусти козла в огород...
Так...
Одного я, Марина, не понимаю: что ты с
этим механизмом предпринимать будешь?
Ведь в наших местностях таких углов
поворота нет, чтобы этот самолет
в них вписался.
Ты бы продала его, пока не поздно.
- Грех, батя,
последнюю память продавать.
К тому же необязательно
на нем картошку возить.
Его можно в аренду сдавать.
Чем наши люди хуже?
- Доча, я долго живу, и знаю -
праздников мало, а будней много.
И потом, после наших праздников
от него один руль может остаться,
и то вряд ли.
- Батя, может, я этого случая
всю жизнь ждала. Может, этот случай
всю мою жизнь перевернет.
- Перевернет-то перевернет, я
не сомневаюсь. Только в какую сторону?
- Поехали, Владимир Антонович.
- Андрюха, я все прознаю!
- Что, Клава? Небось, смотришь
и думаешь - это ж сколько свиней
в такое знатное стойло влезет? Да?
- Ты меня свиньями не попрекай.
Вон ученые пишут, что они только двумя
хромосомами от человека отличаются.
Может, и сам человек от них когда-то
произошел, понятно? Что ты ржешь?
- Ай, Клава, Клава.
- Привет, Аленка.
Как успехи в личной жизни?
- Да никак и с горочкой. Нет, ты
даешь, Мариша. Все про тебя все знают
и про лимузин. Это, вообще, кто?
- Володя, водитель из Москвы.
- Удачливая ты! Вот не то что я.
Ладно, пойду с горя
дебет с кредитом сведу.
- Не переживай, Аленка,
какие наши годы? И на твоей улице
наступит праздник.
- День пожилого человека, называется.
- Привет, Андрюша.
- Привет.
Андрюша, чего не здороваешься?
- Куда уж нам теперь здороваться
с вами, у вас теперь вон -
личный водитель.
- Что, ревнуешь, что ли?
- Что мне, делать больше нечего?
Что я, мавр Отелло - ревновать-то?
- А что, домой вечером подбросишь?
- А ты поедешь?
Не продует после лимузина-то?
- Андрюша, машина - это не роскошь,
а средство передвижения.
Я и пешком могу до дома дойти. Нам,
вдовам, главное - здоровье беречь.
- Так я жду после смены?
- Сорок с лишком лет наша фабрика
людям работу дает. Нет, ну скажите,
может, я дурак, а? Может, кормил вас
плохо, что вы на вольные хлеба
от меня сбежать захотели?
- Хорошо кормили.
Спасибо родной фабрике.
Но отпустите вы меня, Егор Матвеевич,
на вольные хлеба.
- Я вот предрекаю,
Марина Григорьевна, предрекаю: месяц,
не больше, и обратно будете проситься.
Обратно взять мы вас
главным технологом не сможем.
А почему - спросите.
- Почему?
- Потому что незаменимых у нас нет.
- Жалко.
- Я не понимаю, Марина Григорьевна,
на что вы надеетесь.
- Может, на судьбу?
Может, я на самом деле счастливая,
просто не знаю об этом.
- Бери отпуск за свой счет,
а там видно будет.
- Спасибо. Ой, простите.
- Не могу больше. У меня вообще сил
никаких больше душевных не осталось.
Что, у меня на лбу написано, что
я замуж хочу и на все готова пойти?
Я не знаю, что мне, прическу поменять,
может, похудеть или к этой ведьме
пойти, которая раньше нянечкой
в детском саду работала?
Да, потому что меня сглазил кто-то.
Или на мне пояс безбрачия.
- Слушай, ты, может, водителя пока
моего приютишь московского,
Владимира Антоновича? А то у меня
батя приехал, ввел комендантский час.
Сама понимаешь, характер у него...
- А он женат?
- Не знаю, не спрашивала.
- Ты что, вообще уже, что ли, Марина?
О таких вещах сразу
как-то надо спрашивать.
- Спасибо, Лена, я всегда
знала, что ты мне не откажешь.
Вот, Владимир Антонович,
Алена Викторовна любезно согласилась
вас приютить.
- Алена.
- Володя, здравствуйте.
- Очень приятно, Володя.
- До завтра.
- Пойду.
- Что, поехала?
- Поехали. Не поминайте нас лихом.
- Лучше бы ты дома сидела, Клава,
чем по выставкам со свиньями шастать.
У всех бабы как бабы,
а у меня селекционерка по свиньям.
- Ты, Миша, знал, на ком женился.
Я своему призванию не изменю.
Да и я знала, за кого замуж шла.
- Это за кого же ты замуж шла?
- А за порося. Как тебя первый раз
увидела, так и подумала -
настоящий поросенок.
- Слава богу, дожили.
- Да шучу я, дурачок. Поросеночек
ты мой, давай сядем на дорожку.
Узнаю, что лазил за наливкой, -
пеняй на себя.
- А что, Андрюша, пойдешь ко мне
водителем лимузин водить?
- А этот как же, московский-то твой?
- А сам говоришь - московский.
Как приехал, так и уедет.
- Только я в автомобилях не спец,
я больше по мотоциклам.
Могу разобрать до болтика
в течение часа.
- Ты подумай, Андрюша, подумай.
- Ага.
Хочешь, я тебе кран починю?
- Не надо, Владимир Антонович починил.
- Вот, видите, Владимир Антонович.
У меня тут немножко японский садик.
Фэншуй, так сказать. Что я, буду
ландшафт огородом, что ли, портить?
Цибулю и в магазине можно купить.
- Алена Викторовна,
вы меня простите, пожалуйста,
я по ландшафтным дизайнам
не очень. Мне бы переодеться.
- Так оригинально. Конечно, пойдемте,
я вам покажу комнату, там все постелю.
Я могу ужин вам приготовить.
Вы на ужин что предпочитаете?
- Да все, в общем. У меня жена
совсем готовить не умела.
У нее даже яйца на завтрак
получались печеные.
- Так оригинально - печеные яйца!
Почему не умела? Она сейчас научилась?
- А я понятия не имею, мы расстались.
Я для нее этап пройденный.
- Вы так, Владимир Антонович, о себе
не говорите, вы замечательный мужчина.
Вы такой красавец.
Знаете, в вашем возрасте жизнь
только начинается. А!
Владимир Антонович, сейчас, секунду.
Я вас позову через пять минуточек.
Так... Покрывало пусть...
Владимир Антонович, уже можно.
- Марина, целый день думал
об этом твоем наследстве.
Кто же это в нашей местности
на лимузинах ездить будет?
Блажь это, пустое дело.
- Ты мне скажи лучше,
что у тебя там в этих ящиках.
- Здесь у меня красота в чистом виде.
Гусеницы здесь от бабочек.
- Что?
- Что слышала. Бабочек хочу разводить.
Посмотрел я однажды
передачу по телевизору.
Этих бабочек можно в домашних
условиях культивировать.
Замечталось мне, как морока какая.
Они мне сниться стали, покой потерял.
Два года каждую копеечку
откладывал - и вот, купил.
- Да, батя, надо было тебя
раньше к себе забирать,
пока до бабочек еще дело не дошло.
- А что? Представляешь,
будет народ дома бабочек
держать вместо этой герани.
- Батя, да у нас бабы этих гусениц
твоих на капусте травят.
Они для них вредители,
больше никто. Тьфу!
- А твой лимузин чем лучше?
- Хорошее дело, когда баба из дома
съезжает. - Убирай.
- Наступает, так сказать,
полная гармония с природой.
- Женщина - существо шумное, ничего
возвышенного из-за нее не видать.
- Нет, хорошо-то оно, конечно,
хорошо. Но только первые три дня.
Вон, и здоровье уже не то, да и
харч заканчивается. Ничего же нету.
- Вот! Вот так они нашего брата
лишают всех прав и свобод,
гарантированных нам конституцией.
Выпили.
- Ничего ты, Коля, в семейном
счастье не понимаешь.
Да как ему понять-то?
Он же как бабу на улице увидит -
сразу на другую сторону дороги
перескакивает.
- Идешь ты после трудового дня домой,
зимой, снег в морду,
пальцы аж как ледышки - не гнутся.
Видишь перед собой свою хату -
окна горят, занавесочки висят. Ноги
сами собой быстрее бежать начинают!
Заходишь, а там котлетами
пахнет и чем-то еще,
знаешь, вот таким, бабьим.
Вот тут к тебе выходит
твоя дура румяная
и как начинает верещать:
"Опять вчера в тапочках курить
ходил, все изгваздал, свинятина!
Ходи теперь, как поросенок,
босой, стучи своими копытами".
А у самой на грудях
две пуговки расстегнуты,
вроде как от кухонного жара.
- Зачем?
- Жениться тебе надо, Коля.
- Ты вчера видел,
как наши с сербами сыграли?
- Нет.
- Тогда выпили.
- Батя, смотри, может, так лучше?
"Ваши самые важные дни станут
еще более незабываемыми,
если вы обратитесь в наше агентство
"Лимузины от Марины". Как?
- Страшно, доча, если честно.
Пойду-ка завтра мамке свечку поставлю.
- Что так?
- Да так. Одна она у нас была
светлая голова в семье,
да и та ушла. У нее на год вперед
все было расписано:
кому как жить, что есть, что пить,
кому родиться, когда жениться.
А у нас с тобой лимузин да бабочки.
- Батя, чем ты их кормишь-то?
- Это, дочура, целая наука.
Это я начну рассказывать,
так ночи не хватит.
(Кукареканье петуха.
Сигнал клаксона велосипеда.)
- Маришка, просыпайся!
Мы объявление в газете пропечатали.
Здорово, Гриша.
- Люба, даже дятлы по утрам
громко стучать стесняются.
- У меня работа такая, Гриша, ранняя.
- Что, батя, напечатали?
- Напечатали.
- Что, Гриша, соскучился один,
раз к дочке приехал?
- Я обуреваем скукой и один печалюся.
- А мне дела нет, Гриша.
Я так, чтобы разговор поддержать.
Мариша, полетела я.
- Лети-лети, капустница перелетная.
Хотел бы я посмотреть на твой полет.
- Вадик, где твой телефон?
Сейчас же звонить начнут.
- Бегу, бегу.
- Ну, Гриша, обидел ты меня, паразит.
Попадешься ты мне еще - узнаешь...
По радио: "В Архангельске +18,
солнечно, без осадков.
В Вологодской области +23,
солнечно, местами небольшой дождь.
В Санкт-Петербурге +17,
облачно, местами осадки.
В Перми +28, без осадков.
На всем северо-западе страны
антициклон.
Спонсор прогноза погоды -
шоколадная фабрика "Южная звезда".
Теперь в эфире региональные новости.
Вчера открылась областная
животноводческая выставка.
На этот раз победительницей
в ней стала наша с вами землячка
Клавдия Калитина, на протяжении
десяти лет успешно занимающаяся
выведением новых ценных пород".
- Ты глянь! Добилась-таки.
По радио: "Для того, чтобы добиться
таких результатов, мало просто
терпения, тут нужен талант
и большая любовь к своему делу.
Поздравляем Клавдию..."
- Тут как ни приглядывайся -
свинья свиньей.
(Звучит музыка по радио.)
- И что-то кормлю я,
кормлю этих гусениц,
а у них кокон никак не образуется...
И жрут, что характерно, как поросята,
а кокон не образовывают.
И из готовых коконов
тоже ничего не вылупляется.
А вот возьмешь его, тряхнешь так,
там что-то стукнет сухонько-сухонько -
ничего. Может, обманули меня?
Как думаешь?
- Нервная я,
у меня жизнь под вопросом.
- Так а ты что хотела?
Что к тебе очередь на лимузины
будут занимать напрокат?
- Хоть бы один позвонил.
Так, поинтересоваться. Я же пока
для пристрелки объявление дала.
- Наш человек бюджет бережет.
И народ у нас практический,
он юбилей пешком справляет -
от греха подальше и от гаишников.
А в загс и на "жигулях" съездит.
Продала бы ты лимузин свой
от греха подальше.
- Здрасте.
Марина, тут такое дело.
Клавка у меня на выставке победила.
Свинью какую-то редкую вывела.
Вот я по вопросу, как бы ее, Клаву,
с почетом встретить
на этом вашем лимузине,
забодай его комар.
- Кого, свинью встретить?
- Антонович, а ну глянь, как выгляжу.
- Как дембель на третьи сутки.
- Что, дюже заметно, да?
- Ладно, успокойся.
Глаз от тебя невозможно
отвесть! Хорош.
- Съест она меня, Антонович, съест.
- Хорош, что и требовалось доказать.
Я всегда говорил, что индивидуализм
в условиях развитого...
Не важно. ...Обречен на провал.
- Егор Матвеевич,
вот как вы всегда так сказать
умеете - ни прибавить, ни убавить.
- Жалко мне Маринку Григорьевну. Все
нервы она себе бизнесом истреплет.
- И нам без нее... Сами знаете, вчера
всю партию "Золушки" забраковали.
- Вот вы мне эти упаднические
настройки оставьте!
Вот мы без нее обойдемся.
Пусть она попробует без нас!
(Поют русскую народную песню.)
- Все, Антонович, пошел я.
- Дерзайте.
- Клавдия Андреевна, вы ожидали,
что станете победительницей?
- Знаете, я всегда знала,
что я победю. Да.
- Клавдия Андреевна, поздравляю!
Ну-ка, хлопчик.
Да ты моя золотая!
- Давай, давай.
- Ты сумку на колесиках взял?
Я тебя просила сумку взять.
- Клавдия, не горячись.
Сейчас разберемся. Пошли, пошли.
- Ты пил вчера, что ли?
- Кто, я? Да я за тебя
переживал целый день вчера.
- Ну-ка, дыхни.
- Зачем, Клава?
Я борщ с утра ел с чесноком.
Что я тебе буду настроение портить?
- Хорошо, дома разберемся.
- Пошли, Клава.
(Поют русские народные песни.)
- Да ты глянь сюда,
перманент свой поверни, Клава.
Видишь, как мы героев своих встречаем?
- Ты где деньги взял на этот паровоз?
Здрасте.
- Я ж на пилу копил.
А потом думаю - раз такое дело,
так ее перетак, ту пилу.
Давай, Клава, залезай.
- Ой, ну вообще!
- Эй, вы куда скотину в салон пихаете?
Он же загадит сейчас все.
- Вы что думали, я без нее поеду, да?
И со "скотиной" поосторожнее.
- Клава, Клава...
- Скотины медали не получают!
- Клава, садись.
- Вот так вот.
- Но у меня не скотовозка!
- Да поехали уже.
- Ты мой маленький.
- Свинья в лимузине, а!
- Давай быстрее.
- Все, поехали.
- Вы не шугайтесь, товарищ водитель,
у нас все под контролем.
Не в каменном веке живем.
- Дожил.
- Давай наденем с тобой памперс,
мой хороший.
- Ой, Антонович, глядеть тошно.
- Да ладно!
Поехали, мой родной пупсик. Подержи.
- Давай, давай.
- Я же Димке обещала купить трактор,
а Лизке, племяшке,
блендер для взбивания.
Зря, что ли, в центр ездила?
- Да вы, бабы, и без блендера
взбивать умеете.
Быстренько, говорит, да?
Быстренько вы только
нервы мотать можете.
- Я не просила тебя меня
на этом драндулете встречать.
Могла бы и на автобусе
нормально доехать.
Как вас... Владимир Антонович,
остановите, пожалуйста,
у этого магазинчика. Спасибо большое.
Я сейчас быстренько. Держи.
- Вот и делай подарки,
а тебе вместо спасибо - шиш под нос.
Еще и свинью оставила.
- Так, сидите здесь,
никуда не уезжайте. А то я вас знаю.
- Да что ты знаешь?
- Я все знаю. Тихо сидеть!
- Слышишь, друг, мне бы тоже
выйти ненадолго. Я мигом.
Одна нога тут, другая - там.
Дело срочное.
- Я вижу, что срочное.
На тебя сейчас плеснешь - зашипит.
- Вот то-то. Что, я пойду, да?
- Иди, только свинью с собой забери.
Она визжит,
а у меня нервы не железные.
- Да он тихий,
он два месяца в хате жил.
Все тапки, гад, сожрал.
- Я говорю, свинью забери.
- Пошли.
Где ж ты, свинюка, памперс потеряла?
Иди сюда. Иди, вот.
Гусь. Извини, друг,
туда с багажом нельзя.
Так что любуйся ландшафтом,
дыши воздухом. Понял?
Господи...
- Обратите внимание на линию плеча.
Сейчас это очень актуально.
- Что-то как-то не того.
Да у меня и плечей никогда не было.
У меня бюст.
- Так это же замечательно.
Мерим эту модель с глубоким декольте.
- Только не до колен.
- Может, чешские сабо?
- О, гады, увели! Да что ж такое?
Ничего святого у народа нет.
Где он есть?
Она ж меня теперь
со свету сживет, совсем.
Антонович, спасай.
Господи, да что ты спишь?
Она же от меня теперь
мокрого места не оставит.
- Кто?
- Да поросенка украли! Вот, видишь?
Медалиста, представляешь, увели. Во!
Поехали на выставку. А?
Любую свинью ей какую-нибудь купим.
А, Антонович?
- Садись в машину, поехали.
- Хороший ты человек, Антонович.
Поначалу вроде как бы не глянулся,
а сейчас смотрю - мировой мужик.
С меня магарыч.
- Угораздило меня с вами связаться,
с придурками.
- Все, Антонович, добыл свинью.
Сейчас в канцелярский,
а потом в цветочный.
- Это зачем?
- Надо ж алиби делать.
У той же свиньи пятно было.
Как думаешь, чернила помогут?
- Миша, знаешь, что я думаю?
- Ну?
- Тушью хорошо. Я в школе стенгазету
делал, знаю, что говорю.
А в цветочный зачем?
- Скажем Клавке, что букет искали.
- А-а. Сильна у тебя баба.
Бьет, поди, раз так ее боишься?
- Нет, не в этом дело, Антонович.
Понимаешь, она ж всю жизнь
вот этим свиньям посвятила,
а я ей тут подгадил.
- Памперс-то где возьмешь?
Тот был в памперсе.
- Скажем, что использовали
по назначению. Все, поехали.
Ой...
- Где ты был, поросенок?
- Да мы ждали-ждали, а потом думаю,
давай за букетом сгоняю.
Ты ж теперь наша гордость,
Клава. Глянь.
- Какой купила я Димке трактор,
просто чудо, а не...
- Давай подержу.
- Ничего, я всю жизнь без поддержки
обхожусь, ничего страшного.
Своя ноша не тянет.
- Давай. Глянь.
- Знаете, как стали
объявлять победителей,
я прямо так вся похолодела.
Сижу думаю: "Если меня не назовут,
брошу все к чертовой матери, ей-богу!
Все-таки есть справедливость на свете,
есть! Ты мой хороший.
Маленький мой, хороший мой.
Медалист, победитель мой, мой хороший.
Ой. Что это такое?
Что такое, Миша, я тебя спрашиваю!
- Клава, подожди.
Клава, я потом все расскажу.
- Владимир Антонович,
ну-ка остановите машину,
нам нужно поговорить с мужем!
- Подожди.
- Это что ж такое-то?
Нет, ты мне... Это что?!
- Клава, ты только представь...
- Стой! Я с тобой поговорю.
А ну выходи! Выходи, говорю!
- Чтоб ты сдох.
Клава, да подожди ты...
- Куда хочешь езжай, но найди мне его!
Я домой тебя не пущу, ты меня понял?
- Сейчас найду, господи ты боже мой.
Я ж тебе говорил,
что надо чернила брать,
а ты: "Колибри, колибри".
- Я тебе все сказала.
Я тебя ненавижу, гад!
- Ой, господи.
- Несчастная я женщина!
- Клавочка, все, успокойся.
- Несчастная я женщина!
- Слушайте, заканчивайте уже.
Садитесь в машину, поехали.
- Клава, постой, давай в машину
садись. Давай, давай, давай.
- Батя.
- А?
- Мне нужно рекламный щит сделать.
Ты не знаешь, кому бы заказать?
- Алексей Иванович малюет хорошо.
- Так Алексей Иванович же
мясник на комбинате.
- А тебе какая разница?
У него дома все стены разрисованы.
Коровки, зайчишки. Как живые прыгают.
- Батя, мне зайчатки
не нужны, мне буквы нужны.
- Грамоте мы все учились.
У него рука твердая, не бойся,
не промахнется.
А я вот тоже что придумал.
- Батя, я всегда вздрагиваю,
когда ты что-то придумываешь.
- Что, если к твоему лимузину
моих бабочек пристроить?
Представляешь, на свадьбах
вместо праздничного салюта,
на именинах вместо свечек на тортах.
Главное, чтобы хоть
кто-нибудь вылупился.
- Так, все, хорош, граждане дорогие.
Все подворотни мы с вами облазили.
У меня глушитель на одном
честном слове держится.
Давайте-ка, можете
здесь оставаться, а я поеду.
- Клава, поехали до дому. А?
Вырастишь ты другого поросенка,
лучше того будет.
- Мне не нужен другой!
Я тут останусь,
а вы куда хотите, туда и поезжайте.
(Слышен поросячий визг.)
- Слышите?
Это он! Это он!
- Где?
- Остановите мне машину!
- Стой, стой.
- Я его сердцем чую! Остановите мне!
- Да подожди ты.
- Остановите мне!
- Стой, куда на ходу?
- Ой, это мой!
- Э, что случилось, уважаемая?
- А ну, гад, отдай свинью сюда!
- Это моя свинья. - Почему кричишь?
- Давай сюда свинью!
- Ты иди гуляй, мы свое дело делаем,
ты свое делать будешь.
- Свинью отдавай!
Сейчас полицию вызову! Ты слышал, нет?
- Иди гуляй давай.
- Гад какой!
- Слышишь ты, ухарь,
отдай им животное по-хорошему,
а то хуже будет.
- Хуже? Хуже - это как?
- А сейчас узнаешь.
- Ой, это что такое? Ах!
Я не поняла. Миша, глянь.
Мамочки мои родненькие,
как же это я ошиблась-то?
- Ну вот. "Сердцем чую".
Зря только мужиков обидели.
Антонович, ты не обижайся,
ради бога.
- А мне что? У меня оплата почасовая.
- Тварь какая, сам пришел.
- А я тебе говорила, что они умные.
Я тебе говорила? Вот.
- А мужики-то что подумали...
- Смотри.
- Я же ее с восьмого класса люблю.
Сам теперь не рад.
Всегда что-нибудь поперек
встанет, как нарочно.
- Женщины, Андрюха, - это же
отравляющий газ замедленного действия.
- Ведьмы - они и есть ведьмы.
Что хотят с нами делают.
Сегодня убить готов, а завтра - все,
как увидел, опять пропал.
- У тебя клюет, подсекай.
- Да плевать.
При чем здесь рыба вообще?
- Тут, хозяюшка, вот какое дело.
В общем, не могу я тебе сейчас
за прокат деньги отдать.
Ты понимаешь, были деньги,
а я их все на свиней потратил.
Ты не переживай,
я отдам, в рассрочку отдам.
- Ты извини его, Марина,
Христа ради, поросенка.
Он случайно - хотел как лучше,
а получилось как всегда.
Вот такой он у меня непутевый.
Глянь, какую панамку купила ему
в центре - вылитый поросенок.
Посмотри на его морду.
- Марина! Вылупилась!
Шоколадница вылупилась.
- Кто?
- Пошло дело, доча.
(Напевает. Сигналит.)
- Иваныч!
- Здорово, Люба.
- Пресса спортивная пришла, получите.
Что ты озираешься, как Штирлиц
в гестапо? На, держи.
- Спасибо. Слушай, ко мне тут в гости
сеструха приехала, Валентиной зовут.
Пристроила бы ты ее к кому, а?
- В смысле?
- Она третий год вдовеет,
осатанел я от нее.
У меня заслуженный отдых, Люба,
пока моя Зойка в санатории.
Уж насколько я к бабам терпеливый,
а тут по пять раз на дню
придушить ее хочется.
Боюсь, не сдержусь.
- Ты чего ветки весной не попилил?
Чего молчишь-то?
- Почту получаю, отстань.
- С кем это ты там?
- Люба я, почтальонка.
- У него весь год "спортивная пресса":
утром пиво, вечером раки.
И так круглый год. Спортсмен!
- Давай через полчаса на мосту,
я что-нибудь покумекаю.
- Любаша, я на тебя только надеюсь.
Не поможешь - хоть топись.
- Придумаем что-нибудь.
- Бездельник! - Да иду, иду.
Чего ты разоралась?
- Иди домой, копай.
- Иваныч, на стрелку не опоздай.
- Ага. - Я тебе поагакаю.
Картошку окучивай, агакает он.
- Алена Викторовна!
- Да-да, Владимир Антонович, иду!
- Тут к вам товарищ
из интернета приехал.
- Аленочка, здравствуйте.
Я вот не дождался и сам
решил нагрянуть к вам.
- Здрасте.
- Вы просто писали,
что у вас бессонница
на почве одиночества,
а потом так внезапно исчезли.
Я так переживал
и сразу же приехал к вам.
- Ну, не буду вам мешать.
- Так что, зая, как там у Пушкина?
"Ногою твердою
в Европу прорубить окно".
Так и сделаем. Откроем новую линию
экспортного шоколада.
- А вы кто?
- Я?
Денис Петрович, конечно же.
Вы мне просто написали,
мол, приезжайте в любое время.
Вы меня, возможно, не узнали.
Алена Викторовна, у меня фотокарточка
на форуме студенческих лет,
я, возможно, сейчас
немножко располнел.
А вы именно такая...
Я так вас и представлял.
- Может, чаю?
- Чаю?
Чаю даже очень интересно, Алена.
Ведь все в России начиналось
с чаепития. Ведь как получается -
есть некоторые исторические факты,
которые, может быть, даже
заставят вас улыбнуться...
- Ничего-то ты не умеешь,
Алексей Иванович.
Руки у тебя из одного места растут.
- Знаете, Алена, современная женщина
совершенно забыла о старом домашнем
укладе - борщи, пироги, самовары.
- Еще?
- Да, пожалуйста.
Еще мама говорила:
"Денис, когда я умру,
ты пропадешь, Денис".
- Простите, Денис...
- Да?
- Скажите, мама ваша давно умерла?
- Нет, я имею в виду,
она совсем не умерла.
Она говорила:
"Денис, в чьи руки ты попадешь?"
У вас, Алена, очень красивые руки.
Вы не сочтите за наглость,
возможно мне немножко водички?
- Конечно.
Навязался на мою голову,
пузырь в сандалиях.
- Значит, слухай. Я тут покумекала...
Скажем Валентине,
что, мол, Григорий - ученый,
селекционер, жених видный,
любая бы за него пошла. Он ищет,
мол, женщину тихую и домовитую.
Наша-то... Так что пусть молчит,
за умную сойдет. Значит так...
- А Григорию что мы скажем?
Он же, кроме бабочек своих,
ничего не видит.
- Григория я беру на себя.
Скажем ему, что приехала...
Она откуда приехала?
- Из Южной Берестовки.
- Нет, не надо.
Скажем, приехала издалека,
прослышала про него.
И, мол, хочет посмотреть и даже
прикупить - вот! - даже прикупить
несколько выдающихся экземпляров.
Пусть, поднапустить надо,
чтобы боялись друг друга.
Она у тебя чего боится?
- Да ни хрена она не боится.
Крокодил - он и есть крокодил.
- Ничего, напужаем.
- Напужаем, да.
- Крокодила в парикмахерскую своди.
Невеста же, ты что.
Значит, чего еще-то?
- Алло, Мариша, что мне делать-то,
если он ко мне полезет?
- Ты его на люди выводи.
- Куда выводить? Его народу показать
стыдно, он такой тюфяк.
- Ничего, наши любят крупный размер.
- Это не тот размер, который любят.
- Да держи ты, честное слово.
Что ты как увалень городской?
- Уже справились.
- Добрый день, Егор Матвеевич.
- Здравствуй, Клава.
- А что вы так стоите,
что-то оборонили?
- Да нет, что-то в спину вступило.
- От спины муравьи помогают хорошо.
- Ага, хорошо. Но больно.
- Я-то, может, увалень,
а вот ты несуразный.
Поет: - В кофточке белой
Где ж ты, ромашка...
- Денис Петрович, пойдемте погуляем,
я вам достопримечательности покажу.
У нас так красиво.
- Алена, что я там не видел?
Яблони, груши - они же везде
одинаковые, только заборчики разные.
Я думаю, может, мы с вами
как-то познакомимся поближе?
- Нет, пойдемте лучше в кафе,
там у нас новое кафе открылось.
Знаете, оно такое хорошее...
- Алена, Алена!
Вы знаете, какие у вас красивые глаза?
Так бы смотрел и смотрел в них.
- Там и посмотрите. Там птички поют,
там светло, там видно лучше.
- А вынесла бы кваску женихам.
- Тебе, батя, я посмотрю,
и медведь жених.
- В твоем возрасте, Марина,
кто в брюках, тот и жених.
Нет времени перебирать,
хватай любого, потом разберемся.
- Нахваталась уже,
пальцы до сих пор жжет.
- За интерес стараются.
Вынеси кваску страдальцам.
- Перебьются.
- Все-то у вас запущено.
Что по дому попросить, так ни-ни.
Только и можете пивными кружками
мериться, у кого больше.
- Отдохнула бы ты, Валечка,
красоту бы свою поберегла.
- Чего это ты жеребеночком-то
заблеял? На, держи.
- Роскошная женщина, говорю.
Так это не только я заметил.
И другие говорят.
- Кто говорит? Что-то я здесь
никого не вижу. Разгребаю
авгиевы конюшни, как каторжная.
- Валечка, когда ты скворечник
этот вешала,
так тебя всю разом и рассмотрели.
- Кто рассмотрел?
- Бизнесмен наш, селекционер.
Ученый человек, на лимузине ездит.
"Познакомь меня, - говорит, -
с этой нимфою,
а то спать теперь по ночам не смогу".
- Нимфою?
- Да.
- Это что, русалка, что ли?
- Как можно, Валечка?
Русалки - это с хвостом,
тиной воняют.
А нимфы - это девки молодые полуголые.
У ручьев в лесу живут, охотников
смущают и до греха доводят.
- Вот еще.
Старый ты развратник. Ой, господи...
- Здрасте.
- Здрасте.
- Что же вы ничего не кушаете, Алена?
- Что?
- Я говорю, что же вы ничего не едите?
- Я так рано не ем.
- Фигуру бережете?
- Угу.
- Алена, фигура у вас замечательная.
Я бы ей любовался... Спасибо.
Вы знаете, Алена, я бы ей
любовался бы и любовался.
Правда, Алена.
Хотите, я могу сам не есть?
Могу тоже похудеть.
- Мне все равно.
- Алена, вы удивительная женщина.
Все ищут какого-то идеала
по телевизору, у меня мама тоже...
- Вы извиняйте, я пойду морсику себе
маленько налью, в горле пересохло.
Нина, морсу налей.
- Сейчас. Это кто с тобой?
- С работы.
- Тоже бухгалтер? - Угу.
- Сразу видно, городской. Сало
не хапает ломтями, ножичком режет.
- Женщина такая обстоятельная, ладная.
А голос такой зычный. Как запоет,
Гриша! Я заплакала, веришь?
И говорит, что она с серьезными
намерениями, посмотреть предприятие.
- Если с серьезными намерениями,
надо подписать контракт
на поставку бабочек.
- Сейчас, прямо сразу вот так!
Клиента напугаешь, уйдет,
конкуренция, ты что?
Ты же должен произвести впечатление.
Галстучек повесь, на лимузине прокати.
- А лимузин при чем?
- Как? Мол, мы при средствах.
Мол, не мухортики какие-нибудь.
Ласково с ней. Женщину погладил -
она и растронулась, как шаньга.
По себе знаю,
хоть даже если и крокодил.
- Кто тут крокодил?
- А, я крокодил, говорю.
Крокодил я и есть.
- Ну да.
- Ага.
И все там приладится.
На обстоятельства посмотришь,
и все будет окей.
- Мариша, что теперь делать-то?
Мы всю деревню туда-сюда,
обратно уже приперлись,
а он мне все: "Аленочка,
дайте я на вас налюбуюсь.
У вас что-то к плечику прилипло".
Отвлекается только на кулинарию.
- И прекрасно. Корми его.
- Что, опять?
- А что делать? Ой...
- Алло, Мариша.
Марина, алло!
- Алена.
Куда вы все время исчезаете?
- Так я вот решила котлетки пожарить.
- Вы, конечно, удивительная женщина.
- Думаю - что ж, человек в гости
приехал, накормить нечем.
- Алена, я даже, пожалуй,
таких женщин не встречал нигде.
Мне кажется, я должен
познакомить вас со своей...
...мамой.
- Угу.
А-а-а!
- Сильно дефекты заметно?
Я имею в виду, возрастные.
- Какие дефекты, Валечка,
когда ты всегда была красавица.
И вообще, скоро солнце сядет.
Поедете в лимузине прогуляетесь.
- Ой, не знаю. Хоть о чем мне
с ним разговаривать-то?
- Что-нибудь про бабочек.
Он любит, хвали бабочек.
Понимаешь? И главное,
Валечка, полегче, полегче.
- Чего полегче-то?
- Все полегче.
Все. Не хочешь говорить - молчи.
Молчи, хорошо? Вот сиди и улыбайся.
Как Мона Лиза. Ведь не зря ее
на броневике по всему миру возят
как особь редкую.
- Вот чувствую, что ты мне
что-то гадостное говоришь.
Только не могу понять что.
Смотри у меня.
- Аленочка Викторовна! Аленочка
Викторовна, я и не сплю вовсе.
Я так, на секундочку глаза закрыл.
У вас атмосфера располагает
к неге и домашнему уюту.
- Я просто сейчас редисочку принесу,
редисочка у меня свеженькая выросла.
- Аленочка Викторовна,
как у вас котлетки-то вкусно пахнут.
- Чего их нюхать-то? Вы ешьте вот.
- А можно?
- Можно, угощайтесь.
Специально для вас готовила. Слушайте,
Денис Петрович, вы мне скажите,
вы вообще надолго ко мне приехали?
Просто мне завтра на работу,
понимаете? Я не смогу вам оказать
должного внимания, так сказать.
- Аленочка Викторовна,
вы не беспокойтесь,
я в конторе обо всем договорился.
- Я за редисочкой.
- Аленочка Викторовна, вы бы хоть
посидели, я бы вас хоть бы
за руку, что ли, подержал.
- Хотите мороженое?
- Нет, тетя Люба, спасибо, не хочу.
- Владимир Антонович,
я хотела вас давно спросить.
А у вашего лимузина колеса надежные?
- В каком это смысле?
- Если, к примеру, он на битую
бутылку наскочит, проколется?
- На бутылку - нет.
А на какую-нибудь железяку -
проколется, может.
А вы с какой целью интересуетесь?
- Так, для общей информации.
Я тут на своем велосипеде наскочила
на камень, вот такая "восьмерка" была,
вот такая. Андрюха починил.
- Ну как я вам?
- Блестяще, очень живописно.
И жизнеутверждающе.
- Гриша, ты у нас еще орел.
- Особенно галстук удался.
- Цвет бабочки.
- Батя, ты куда намылился?
На танцы, что ли?
- Гриша, Валентина хотела через меня
за бабочек задаток передать,
гроши в конверте.
А я говорю - неудобно, мол.
Познакомитесь - и сама передашь.
Правильно я сделала?
- Чувствую, как-то муторно.
Тащат меня в какую-то западню,
а я сам туда лезу.
- А кто, батя, говорил,
что бизнес - дело жестокое?
- Я.
- Не дрейфь, Гриша, садись.
Помни, что я тебе говорила. Давай.
Поехали, Володька.
- Что это он сам не водит?
Может, он слепой?
- Гриша, желаю тебе счастья...
- Может, инвалид?
- Сама ты инвалид.
- Ох...
- Главное - характер сдерживай.
- Солидный человек.
- Ой, Люба...
- Надо рассчитывать на длительные
отношения, особенно в бизнесе.
- Ах, Валентина Ивановна!
Любезно прошу вас.
А давайте-ка обсудим наши грандиозные
планы на борту автомобиля.
Что? Куда?
- Туда. - Туда.
А ну как она вправду ему поглянется?
- Так это же хорошо, Люба.
- Что это такое?
- Где?
- Это куда мы едем? Куда вы
меня везете? В лес, что ли?
- В лес, если желаете.
- Еще чего!
- Тогда сами выбирайте, чего желаете.
- Вот, прямо пусть едет.
- Володя, прямо.
- Я, знаете, закоулков этих
не потерплю.
Не так воспитана.
Я женщина порядочная.
- Да, это правильно.
Я тоже человек прямой.
А чего нам крутить вокруг да около?
Если у вас серьезные намерения,
заключим контракт. А?
А если нет - суда нет.
- Контракт? Что, прямо вот так сразу?
- А чего тянуть?
Очень у вас прическа драматическая.
- Правда? А мне показалось, что...
Не слишком высоко? Нет?
- Нормально.
Чувствуется, женщина
старалась над собой.
Деловая женщина должна
соответствовать, это я понимаю.
Деловая женщина должна
- Что-то я вся разнервничалась.
- Господи! Ай!
- Аленочка, я вас догоню и поцелую!
- Не надо!
- Алена, я обязан вас отблагодарить.
- Денис Петрович, нам надо
серьезно поговорить.
- Алена, я согласен.
Но только после того, как я вас
сам догоню. Боже, как больно...
- Я давно хотела вам сказать,
но только все не решалась,
Денис Петрович.
- Алена, я знаю, у вас внебрачный
ребенок, но я согласен.
Боже мой... Очень больно...
- Господи боже мой, вам что, плохо?
(Денис Петрович стонет.)
Скорую надо? Скорая!
Скорая, человеку плохо!
Скорая!
- А ваши бабочки шелк не выпускают?
Я тут видала по телевизору,
как из коконов ковры производят,
ценные.
- Это - нет. Мои бабочки исключительно
для наблюдательных целей.
- Что, этот вот лимузин
на средства от бабочек приобретен?
- Как насчет контракта?
У меня вот бумага тут с собой.
- Какой-то вы стремительный мужчина,
меня аж в жар бросило.
- Горячая вы женщина,
Валентина Ивановна.
- Зачем на бумаге-то?
Давайте так пообщаемся.
Мы же с вами почти не знакомы.
- Я человек серьезный,
Валентина Ивановна.
- Так я вижу.
(Скрип тормозов.)
- А... что там, Володя?
- Колеса передние пробило.
Партизанит кто-то. Я даже знаю кто.
Надо в станицу возвращаться.
- А мы как же?
- Да вы не беспокойтесь,
я на попутке за час
туда-обратно управлюсь дотемна.
- Что скажете? Посидим немного,
Валентина Ивановна?
- Посидим, отчего же не посидеть-то?
- Володя, езжай, мы посидим.
Езжай с богом.
- Аленочка, я обещаю:
я вернусь, Алена.
- Нет-нет-нет, вы не торопитесь,
Денис Петрович, вы поправляйтесь.
- До скорой встречи, Алена!
- Ага. Доктор, скажите -
вы его в больницу?
- Да, у него острый колит
на фоне хронического переедания.
Это не наш профиль.
- Ой, спасибо вам, доктор.
Вы самый настоящий доктор.
Вы самый лучший на свете.
- У вас шок. Вам надо валерьяночки.
Вы перенервничали.
- Поправляйтесь, Денис Петрович!
- Поехали.
(Сигнал сирены скорой помощи.)
- Слава богу, отмучилась.
Маринка.
- Вот мы сейчас одни. Валентина
Ивановна, скажите мне откровенно,
как вы хотите?
Разовый контракт между нами?
Или, может быть,
все-таки долговременный?
- Я не понимаю, чего вы хотите.
- Нет, ну как?
Один раз бабочек будете брать
или заказ, предположим, на год?
В перспективе, так сказать.
- Я опять не поняла.
Вы как-то туманно изъясняетесь.
- Я, Валентина Ивановна,
туманно сроду не любил.
Я вас конкретно спрашиваю:
сколько бабочек будете брать
и в каком режиме?
- Каких бабочек?
Зачем мне твои бабочки?
А еще на лимузинах ездите.
Бизнесмен березовый.
- Ты куда побежала-то?
- А куда идти-то?
- По дороге напрямик будет,
вкруговую длиннее.
Сидела бы в машине,
Валентина Ивановна.
- Шиш я с тобой на одном сиденье сяду,
понял? Бизнесмен!
- Удивительная женщина. Стой. Стой!
Стой, Валентина Ивановна.
- Ой, Иваныч,
погано на душе, погано.
- Да не трясись ты, Люба,
как бобылка в урагане.
- Наливай.
- Во.
- Григорий! Как тебя по батюшке-то, а?
- Ивановна, ты?
- Гриша, отзовись! Ты где?
Гриша!
- Упал я.
- Ага. Так тебе и надо,
селекционер несчастный.
- Вот ты где, розовая скотина.
Хотел меня обескровить,
Маринку забрать, нашу шоколадную
фабрику на свалку истории...
Не выйдет! Сам на свалку иди,
туда тебе и дорога.
- Любаня, я отсюда выберусь
и найду тебя.
- Вылезай, селекционер.
- Ты уж прости меня, Валентина
Ивановна, что-то недопонял я.
Запутала меня эта Любка проклятая.
- С Лешкой моим снюхалась.
Ничего, будет ему от меня.
Долго меня помнить будет.
- Давай передохнем малость.
Замечательная ты женщина,
Валентина Ивановна.
На жену мою шибко похожа,
даже страшно.
Она тоже, бывало, ручкой хлопнет,
если что не по ней, -
пятаки потом к синякам
неделю прикладываешь.
- Нет уж, отмаялась я
по замужней части, баста.
А соскучусь - так в кино схожу.
- До свидания, Иван,
до свидания. Спасибо!
- А что это Андрей смотрит
на меня как потерпевший?
- Он меня ревнует.
- Что?
- Думает, что у нас с вами шуры-муры.
- Шуры-муры? У нас с вами? Ничего.
- Посудите сами: он как ни сунется -
мы с вами все рядышком. Ему обидно.
- Так а вы разубедите его,
скажите, что не так это, мол.
- А зачем? Нехай тренируется,
характер полирует.
- Логично.
- Все! Валя, успокойся!
- Ты мне поговоришь!
Ах ты козел безрогий!
- Валя, успокойся!..
- Слетай оттуда, капустница.
- Гриша, я маленько выпила.
- Иди сюда.
- Ой, чего грязный такой?
- В ямку упал.
- Упал, убился?
- Ах ты поганец, я тебя угроблю!
- Ага, догонялки.
О, да я гляжу, у вас тут весело.
Люба: - Ага, Зоя.
Иваныч: - Зоя!
(Хохочет.)
Алена: - Нет, ты понимаешь, Мариша?
Я говорю: "Посидели бы вы дома,
Владимир Антонович,
ведь у нормальных людей выходной".
Нет, встал и пошел. Даже страшно.
- Ой, Аленка, быстро же у тебя.
- Нет, а чего зря время терять?
И потом, откуда я знаю,
сколько его у меня осталось?
- Давай. Давай.
Я тебе три раза объяснял! Когда,
когда мозжечок свой заплесневелый
включать уже будем, а? Тебе на мопеде
надо ездить! Там можешь педали
хоть в разные стороны крутить!
Что ты натворил-то, а? Деятель.
- Да я в армии два года
в танке прослужил.
- Оно и видно.
- А эта бандура для таких, как ты,
заточена. В нее только гранаты удобно
закладывать да понты колотить.
- Я таких, как ты, в армии за водкой
после отбоя пинками гонял, понял?
- Что ты сказал?
- Пинками, говорю.
- Я не побегу, понял?
- Алло, Марина. Марина!
Алло...
Трубку бросила. Ревнует, понятно.
- А-а! Все! Все!
Все, Владимир Антонович, вы уволены.
- Да.
- И ты, кстати, тоже.
- Ха!
- Я пойду к ней, я ей все скажу,
и разойдемся, как в море корабли.
Нет, Владимира Антоновича я ей
не отдам, личное счастье дороже.
А без подруг прожить можно.
Правильно я говорю, Алена? Правильно.
А потом, так даже спокойнее будет,
девочка моя.
(Гудит в клаксон.)
- Приехала, коза рогатая?
Ни стыда ни совести.
- Маришка, чего слезами дорогу мочишь?
Лимузин завязнет.
- Уже завяз дальше некуда.
Чинить надо. Никто не берется.
- Андрюху попроси,
у него золотые руки, ты что!
- Не могу, разругались мы с Андрюхой.
- Ой, господи, разругались. Он с этой
своей краснодарской изменщицей
разругаться не может -
сил не хватает.
- Значит, смог. Подрались с Володькой.
- И выгнала их обоих.
- Ой. Петухи дерутся - курицы несутся.
Ничего, я это дело разрулю как-нибудь.
- Может, не надо?
- Гриша, ты меня совсем не знаешь.
- Да я... Я тебя не знаю?!
- Батя!
- Ты знаешь, я тихая
домовитая женщина.
- Куда ты метнулся махаончиком?
Пойдем. У тебя же давление.
- Так. Еще. Вот.
И еще. Угу. Так.
Кисточка, лак.
Так, духи французские, мои любимые.
А, я их вынюхала.
Сумка. Платье.
А если подеремся? Платье жалко.
- Нет-нет-нет, не возьмусь.
Не мой профиль.
- Пожалуйста, это же такая же машина,
как и эта, только длинная.
- Нет. Нет.
- Вы не переживайте,
я внакладе не оставлю.
- Да я и не переживаю.
Ну не живут в нашем климате лимузины,
милая барышня: почвы не те.
Показуха одна, а не машина.
Купили бы, вон, лучше "Волгу".
- Да не покупала я.
Муж в наследство оставил.
- Помер, значит, уже? Вот я и говорю.
- Извините за беспокойство.
- Егор Матвеевич?
Ваше задание выполнено.
В ремонте лимузина отказано
решительно и бесповоротно.
А вот так вот. Сама ушла
в абсолютном расстройстве
и с полным душевным кандибобером.
- Так, сейчас все, сейчас все скажу.
Мариша!
- Чего кричишь? Не ломай калитку.
- А ты откуда идешь?
- От механика.
Уволила я этого Владимира Антоновича.
- Уволила?
- Да. Не справляюсь я с ним -
шибко характер беспокойный.
Ах, плохо дело. Придется опять
на фабрику возвращаться.
Опозорилась только, "бизнес-леди".
- Мариша, а хочешь, я тебе этот
сарафан с воланчиками подарю,
который тебе так нравился?
- Да какой сарафан, Алена?
А чего в халате-то? Заболела, что ли?
- Да ну... ага, вроде того.
- А что, Владимир Антонович
собирается возвращаться в Москву?
- А я откуда знаю, Мариша?
Мне некогда сейчас,
я потом тебе позвоню, ага?
- Мальчишки, на речке были?
Вместе: - Да!
- Вода хорошая?
- Ага! - Хорошая!
- Хорошо-то как, братцы. А чего у вас,
хлопцы, морды так растревожены?
Бились, что ли?
- Типа того.
- Из-за Маринки?
Ясно.
(Звук клаксона.)
- Эй, женихи! Много нарыбачили?
Что-то Маринка плачет.
Говорит, лимузин
некому починить. Андрюха!
- Они говорят - пытались, да не вышло.
- Были б кости, мясо нарастет.
- Видишь, как личики-то
у них пострадали?
- За одного битого двух небитых дают.
- Хорошо у вас тут. Как в раю.
Коммунальном.
- А ты к нам на комбинат иди.
Тебе ж там цены не будет.
- В Москву-то уедешь?
- Двое из ларца, одинаковых с лица.
- А хороши.
- Ага.
Ничего, ремонт закончат -
разговор продолжим.
- А может, не надо?
- Квасу хочу.
- Ушлая ты баба, Любаня, пока летишь
с печки, семь дум передумаешь. Ага?
- Гриша, мне обидно
слушать от тебя такие слова.
- Спасибо, Марина Григорьевна.
Погодка-то сегодня шепчет.
- Шепчет. Только давление меняется,
атмосферный столб давит.
По радио передавали.
- Я вот...
- Спасибо. Можно мне еще квасу?
- Конечно.
- Володя, ты пока сварку мне передай.
И кабель проверь заодно.
- Вы простите меня, ребята,
я погорячилась немножко.
- Ладно. Что вы извиняетесь?
Это мы погорячились.
Вы у нас голубка - птица мира.
- Я вам борща сварю. Ага?
- Только мне без сметаны.
Ну ты помнишь, как я люблю.
- Приятного аппетита.
- Спасибо.
- Пожалуйста, на здоровье.
- Как дела, Андрюша?
- Как сажа бела.
- Что так?
- Сама знаешь.
- Андрюша, откуда же я знаю, если ты
молчишь все время и зубами скрипишь?
Другая женщина на моем месте
испугалась бы давно.
- И зубами я не скриплю вовсе.
- Андрюша, послушай. Предположим,
вышла бы я за тебя вдруг замуж.
- А ты бы вышла?
- Андрюша, я говорю: "Предположим".
И вот сидим мы с тобой за завтраком
или гуляем на природе.
Ты все молчишь - и за завтраком,
и на природе.
- А что говорить-то?
- Что угодно, Андрюша.
Про книгу какую интересную.
Или про кино. Или хоть о погоде.
А еще женщины любят, когда их смешат.
А ты сидишь, как медведь в засаде.
- Так я же от нервов все, Марина.
- Что ты нервничаешь-то, Андрюша?
Не нервничай.
- Извини.
- Ничего, Андрюша.
- Знатный вы борщ варите,
Марина Григорьевна.
Такой вкусный, что захлебнуться можно
и помереть от счастья.
- Спасибо, Владимир Антонович.
Может, добавочки?
- Помилосердствуйте.
Вот, я же говорил:
помереть можно от счастья.
Легче?
- Спасибо.
- Да не за что.
- Можно мне еще черепушечку?
Вы знаете, я тут одну очень интересную
книгу прочитал про шпиона.
Агент нашей разведки.
Так вот, он на устрицах погорел.
- В смысле?
- Не смог преодолеть себя
во время очень важного приема.
- И что, прямо вытошнило?
- Кого? - Шпиона этого.
- Не знаю, там про это не написано
в деталях. Но только взяли его.
- Кого?
- Шпиона.
- Очень познавательная история.
- А чего это его вытошнило?
- Бабаня.
Бабанька.
- А?
- Ты истории смешные знаешь?
- Истории-то? Знаю.
Было тебе годика четыре,
тебя дедка и спрашивает:
"На ком, Андрюшенька, ты женишься,
когда вырастешь?"
А ты ему: "На Нинке, у нее пряников
много". В Нинке-продавщице
весу больше центнера, ага!
Добрая была баба.
Померла рано: диабет сгубил.
- Ой, здоров ты, Андрей, как боров!
Оттого у тебя кровушка то в кулаки,
то в голову кидается.
Детишек бы тебе штук пять спиногрызов,
чтобы было, куда повышенный
тонус девать.
- Шла бы ты мимо, баба Люба,
по-над бережком, на природу глядеть,
а не об меня свою фантазию
травмировать.
- А что мне велосипед по лесу ломать?
Звери и то Господом приучены:
все по гнездышкам, все в обнимочку.
Их не надо учить,
за какое место женку спать укладывать.
- Тьфу ты, пришла кума
в гости глодать кости.
- Слышь, Андрюха, Маринка-то костюм
свадебный мужнин Володе-водителю
отдала, в огороде примерял,
сама видала. Честно.
- Слышишь, баба Люба, отскочи,
пока я тебе прессу не замочил.
- Да ты чего? Кровушка в нем заиграла.
- Отвернись давай.
- Ага, сейчас прямо. Ха-ха-ха!
Ничего.
Наше дело - адреналин на нужном уровне
поддерживать, чтобы не закис.
- Сорок лет.
А ни дома, ни семьи.
Как будто жизнь не начинал.
- Ой, а вы не спите, Владимир
Антонович? Я вас нарочно не бужу,
думаю, полежит человек,
отдохнет мужчиночка.
Владимир Антонович,
вы такой героический.
- Доброе утро, Алена Викторовна.
Я сейчас оденусь и выйду к вам туда.
- Ах, да. Ой, простите.
Вы сильно не старайтесь,
я вам уже костюмчик отпарила.
- Хорошо, спасибо. Вторая серия.
- Вы что, думаете, мне это надо?
Афоньке все.
На два года меня моложе,
а все норовит вперед меня скакнуть.
Я в позапрошлом году четырех
породистых жеребцов из центра вывез.
Так он себе - пять.
И ахалтекинца мне назло.
Мне что теперь, десять, что ли,
выписывать? Брат называется.
Пупырыш из подмышки.
Я себе 2-этажный дом поставил, так
он себе 3-этажный сконструировал.
Туда с его рожей и войти-то совестно.
Меня в атаманы избрали - и он туда же.
- Так и его тоже избрали, Михайло.
Что ж поделать, коли у вас
крови такие начальские?
- Это да, батька наш покомандовать
горазд был, особенно когда употребит.
Вы что, думаете, Афонька меня
просто так, без задней мысли
к себе на юбилей пригласил?
Опять козу какую-нибудь задумал.
А мы на лимузине подъедем!
Пускай себе вертолет покупает. Илья.
- А? - Не трожь педали,
нам их еще нажимать.
- Я просто попробовать.
- Дома попробуешь леща соленого
поперек спины.
- Нет, ну костюм в плечах маловат.
Просто Степан Маринкин
поуже вас и пожиже был.
Отдала, что негоже. Это что - лацканы?
Кто сейчас носит лацканы?
Лацканы сейчас, Владимир Антонович,
вообще неактуальны, понимаете?
Я должна вам сказать:
у Маринки со вкусом вообще швах.
Она на себя напялит - юбка, сарафан?
Вообще ничего не поймешь. Пошли бы
с вами в ателье, заказали бы костюм,
ходил бы как человек, красавец.
- А что? Для сельской
местности сойдет. Нет?
- Что? Зря вы так про сельскую
местность, Владимир Антонович.
У нас, между прочим,
некоторые тоже за модой следят.
- Алена Викторовна,
вы меня простите, ради бога,
я вот модой не интересуюсь совсем.
Понимаете? Так бывает.
А сейчас разрешите откланяться:
опаздываю. Извините, тороплюсь.
- Мама моя, мамочка.
Ох, какой мужик.
За него же убить можно, господи!
Как он эту косточку мозговую ел:
хрусть - и вдребезги.
У меня аж мороз по коже.
- Что ж, Марина, беру я его у вас
на два дня, сам поведу.
- Нет. Машина сдается только с нашим
водителем. Извините, такие правила.
Ей особое управление нужно.
- Я в армии с первого раза
на вертолете полетел.
- Хотите - берите с нашим водителем.
Мне человеку зарплату платить надо.
Не хотите - ради бога.
- Не доверяете?
Ладно, все. Где ваш водитель?
- Извините, припоздал чуть-чуть.
- Не наш вроде.
- Из Москвы.
- Из Москвы? Так-так-так...
Перетакивать не будем.
Заверните с водителем!
Я на него костюмчик
свой казацкий надену.
- Прошу прощения, почему вы обо мне
в третьем лице? Я же здесь.
С чего вы взяли, что я казацкие
костюмы надевать буду? Я не манекен.
- Жаль, усов нету.
- Да.
- "Каждый брюнет должен быть с усами".
Так наш батька говорил.
- Буденный фамилия батьки-то?
- Марина, он у вас
невежливый какой-то.
- Владимир, отойдемте на минуточку.
- Я отойду.
Только усы я клеить не буду.
Мне и ваши-то особо не нравятся.
- Ты что там мявкнул, водитель?
Да ничего, ничего.
Без усов, но с характером. Илья!
- А ну отсюда!
- А ну-ка.
Ой, ну что ж...
- Вы, Володечка, кваску выпейте.
Холодненький, успокаивает очень.
- Я, вообще, не нервничаю.
Что мне успокаиваться?
Я просто принципиальный!
- Принципиальный... Молодой еще.
- Вы не обижайтесь на него.
Михаил Георгиевич очень добрый,
просто басовитый шибко.
А казачья форма вам очень даже пойдет.
Вот помяните мое слово:
вы на кокарду себе еще с десяток
невест нацепляете.
Замучаетесь стряхивать.
- Не собираюсь я никого цеплять.
Нацеплялся уже в своей жизни.
- Что вы наговариваете?
- Вот так вот, нацеплялся.
- Вот вы какой у нас крепкий.
- Квас хороший очень.
Аж в голову ударило.
- Это вы, Владимир Антонович,
просто мужчина такой,
что вам даже квас в голову ударяет.
Андрюшка, квасу хочешь?
Половицу на крыльцо новую принес.
- Экий затейник.
- Убью гада!
- Пресвятая матерь Богородица,
святые угодники.
Чем чучелик-то виноват?
- Вот, какой вы гарный в кокарде.
Тютелька в тютельку прямо.
Это что еще за зоопарк?
- Как - что? Подарок.
- Не-не-не, никаких козлов!
У меня лимузин, а не козлятник.
- Мариночка, это ж не козел,
это ж граф турецкий.
- Красавец.
- Ангорский производитель, самец.
Он же даже не воняет. От него амбре,
как от клумбы с флоксами. Нюхни.
- Что ж вы со мной делаете-то?
То свинью подсадят, то козла.
- Доплачу я за козла-то, отвечаю.
- Батя?
Батя!
- Марина.
Бизнес, доченька, такое дело.
Тут главное - найти компромисс.
Я ему вдогонку бабочек
своих пристроил.
За приличное вознаграждение,
в рекламных, так сказать, целях.
- Батя! - Маринка, у меня
ремень всегда наготове.
- Убьет, Люба.
- Убить не убьет, а, может,
скорее женится от ревности.
- Ведь сказал, убьет.
- Ничего, бабонька, ты не трусись.
Так бы и ходил твой Андрейка
прохладный, как вчерашний кисель,
если б не я. Спасибо лучше скажи.
Не боись.
Раз сам не может разогнаться,
мы маленько подтолкнем.
Может, скоро внучка нянчить будешь.
- Ой, Люба, куда ж мне? Ой!..
(Блеянье козла.)
- Батя, скажи, что у козла голос
на дедушкин похож?
- Это да. Дюже дурной голосина.
Ой, держись, Афонька!
Марина, а бабочки -
это опять батяня учудил?
- В Европе теперь это модно.
Там бабочек вместо салюта запускают.
Экологию берегут.
- Вот, а!
Нехай будет экология.
Нам же лучше.
Я надеюсь, вы насчет того,
чтобы лимузин арендованный...
- Конечно.
- Эх, водитель! Владимир Антонович!
Жаль, у тебя усов нема.
- Заткнули бы вы лучше
пасть козлищу своему.
Сил нет никаких терпеть уже.
Поют: - ...При знакомом табуне
конь гулял на воле.
Маруся, раз-два-три, калина,
Чернявая дивчина
В саду ягоду рвала.
Маруся, раз-два-три, калина,
Чернявая дивчина
В саду ягоду рвала.
А я це дывлюся, де моя Маруся.
А я це дывлюся - где ж ты, Маруся?
- Оксана! - Что?
- Я в голове сяду.
Ты брата напротив посади, чтоб я его
бачил, когда речь говорить стану.
- Слышь, Афоня, тревожно мне
что-то на сердце. - Что?
- Додрыгаетесь ведь вы до мордобоя.
- Да ну!
- Что это вы воюете столько лет?
Мамкину сиську не поделили.
(Поют по-украински.)
- Да... Да он с восьми лет
надо мной изгаляется.
Я всю жизнь портки за ним донашивал.
Все детство.
Так он нарочно перед тем,
как мне их передать,
по баштанам издерет, а я ему:
"Спасибо, Мишенька".
(Поют "Ты ж мене пидманула".)
- Знал ведь, гад, что я немцев боюсь.
Так ведь он ночью
фашистскую каску на себя напялил
и всю ночь сидел смотрел на меня.
Я глаза открываю - и все! Он потом
про энурез всем рассказывал.
- Надо ножики со стола убрать.
- Чего? Тьфу!
- Маруся, раз-два-три, калина,
Чернявая дивчина в саду ягоду рвала.
- Кота нашего в сапоги мне
гадить приучил.
Мне батяня на 10 лет первые сапоги
купил. Я утром ногу сую в сапог -
а там добро кошачье.
Под подушкой держать приходилось,
вот до чего дошло.
Теперь он мне за американского
петуха-то ответит.
Ох, Афонька, ответишь.
Илья, уйми скотину.
- Батя, сбег!
- Куда сбег?
Я его из самой Турции на хребте волок.
Владимир Антонович, тормози.
- Тормози!
- Бабы, что расселись?
Не у телевизора.
- Батя, я рогатину захватил.
Может, стрельнем?
- Я тебе стрельну!
Сиди бабочек охраняй.
Вперед, за мной!
- Что-то у него шапка маловата.
Мой папа большую носит.
- Ты, дочка, вот что, передай бате,
что Егор Матвеевич вначале большую
папаху и сварганил. Но статуя из-за
этого очень неустойчива стала.
И Афанасий Георгиевич все
время мордой в крем падал.
А мордой в крем тоже не дело.
- Да что вы, Егор Матвеевич.
Афанасий Георгиевич прямо как живой -
и носик картофелинкой, и кинжальчик
на поясе, прямо так и съела бы.
- Дивлюсь я на Елизавету Ивановну,
честное слово. Двенадцать лет
на нашей фабрике, а ко всей продукции
с энтузиазмом относится. Не то
что другие: неделя - и нос воротят.
- Спасибочки вам на добром слове,
Егор Матвеевич.
- Вызывали, Егор Матвеевич?
- Заходи, Андрюша.
Возьмешь торт. Отвези Афанасию
Георгиевичу -
дело государственной важности.
Смотри его не помни.
- Понял.
- Как ты, дочка, на батю похожа.
- Копия.
- Господи... Скотина пьяная.
- А где все?
- А?
- Все где?
- Козла ищут.
- А ты что?
- Охраняю.
- Ключ от драндулета у тебя?
- Нет.
- Владимир Антонович, ау!
Владимир Антонович!
- Торт батин посторожи.
- Привет.
- Угу.
- Владимир Антонович, ау!
- Марина Григорьевна!
- Владимир Антонович!
- Ах ты ж, елки!
- Владимир Антонович!
- Марина Григорьевна, вы где?
- Я не знаю, где я.
Черт меня дернул с вами ехать.
Всю жизнь мне с козлами не везло.
- Не понял.
Это, простите, в каком смысле?
- В прямом. Не любят они меня.
Ненавижу их, дурная скотина.
Я, кажется, ногу подвернула.
- А у моего папки две сабли: одна
турецкая, кривая, как взмахнешь,
в воздухе свистит, муху пополам рубит.
- Я мух сам ловлю, и рубить не надо.
У нас дома ружье, пуля с полпальца,
голову любому расшибет,
и мозги во все стороны, как в "Дум-2".
- А у нас в уазике кондиционер,
даже летом замерзнуть можно.
- Ну и мерзни на здоровье.
Слушай, а хочешь, я тебя
на нашем лимузине прокачу?
- Ать!
Вместе: - А-а-а!
- Черт бы его подрал, твоего козла,
с тобой и с Афанасием вместе!
Господи, больше часа ищем, а толку
нет. Ведь не мемекает, окаянный.
Голоса-то не подает.
- Да бог с ним, с козлом, Настенька.
- У тебя же ключей нет.
- Да с ключами любой дурак может.
Я с шести лет за рулем.
- Что, не получается?
- Ну ты даешь!
- А то.
Куда едешь-то?
- Куда надо.
- Извините, а вот так?
Ну, ничего страшного.
Слегка связки потянули.
Я думаю, до свадьбы заживет.
- Да что вы?
- Что?
- Чтобы я опять замуж? Да ни в жизнь.
- А что так?
- Отдохнуть хочу.
Одной-то вон как хорошо. Делаешь
что хочешь, никто тебе не указ.
- Феминистка, значит.
- Что это феминистка?
Тут вон, куда ни глянь,
везде мужики жизнь позахватили.
Так что сама я в хомут ни за что.
(Блеяние.)
- Ой, господи! Когда
же конец этим джунглям-то будет.
- Настя!
- Владимир Антонович, неудобно же.
- Настя!
(Поют на украинском языке.)
- Третий час родичей ждем.
И Тася с тортом непонятно где.
Слышишь, Афанасий, бабы размовляли,
что за Каменкой чужого мужика видали.
Сам худой, страшный, топорами
и отвертками торговал.
Острые топоры у него, бабы балакали.
И сам по сторонам шнырк-шнырк.
Будто прицеливается,
с кого первого начать.
- Как же у тебя от таких мыслей
ядовитых еще волос на голове держится?
- А у Черной речки
зверь ночью выходит.
Собака не собака, волк не волк -
на луну воет. Красиво, как в кино.
Оборотень, девки говорили.
Уже два раза ходили смотреть.
- Какой оборотень? Это
Гуньку-инопланетянина из психушки
домой выписали, вот
он и бегает по степи,
с гуманоидами контакт налаживает.
"Оборотень"!
- Чуяло мое сердце,
не будет толка с этого банкета.
- А здесь все правильно, Любанечка.
Отбой. На что сегодня играем?
- На тот же интерес.
- На какой такой интерес?
- Если я выиграю, то ты не мешаешь
мне провернуть одно дельце.
- Какое такое дельце опять?
- Маринку хочу с Андрюхой свести.
- Чего?
- И ты не мешай, понял?
Андрюха скроен по Маринке.
Она как реактивная, он как двигатель
внутреннего сгорания,
а без меня ему не обойтись. Понял?
Так, кто ходит? Ты?
- Я.
- Хожу.
- Семь? Валет.
- А валет?
- Так.
Туз.
- Ух ты. Отбой.
- А лимузин где? Товарищи, машина где?
- Михайло, сыночка-то пропал! Илюша!
Ой, голоса не подает.
Ой, пропал парнишечка,
и в армию сходить не успел.
Не будет у нас теперь
внуков с тобой, Михайло.
Некому в старости стакан воды подать.
- Начинается.
Чуть что, она про стакан воды.
В дом воду провел, ей все мало.
Куда ему тут деться.
Тайга тебе тут, что ли?
Афонька едет.
Ну что, идем на Запад?
- Логично.
- Позвольте, я вот так вот...
- Ой.
- А дамочка?
- А король!
- Что - король? Он в отбое был.
- Да нет!
Люба, был в отбое!
- Все, бито.
- Как - бито?
- Бито.
- Ты шельмуешь, Любонька.
- Сроду не мухлевала.
- Ты откуда карты берешь?
- Оттуда.
- Где ты карты прячешь?
- Вот.
- Смелый ты, дед.
- Все, я с тобой играть не буду.
- Не будешь?
- Нет.
- Обманули дурака на четыре кулака.
Давай еще разок.
- Нет.
- А чего ты переживаешь?
Будто корову проиграл. Давай!
Не буду больше. Не буду!
- Детоньки! Может, змея укусила.
Лежит небось неживой уже,
посинел весь, кровиночка!
- Да тьфу на тебя!
- Илюша! - Тася!
- Детоньки!
- Опасная вы барышня, Марина.
Замуж больше не собираетесь,
а мужиков терзаете.
- Это кого это я терзаю? Андрюшку?
- Да.
- Так он сам терзается характером
своим медвежьим. Я-то тут при чем?
Вы же сами меня на руки
взяли и поволокли.
- Ну-ну.
- О, Чингачгук наш, Ястребиный коготь.
А чего смурной такой, Андрюша?
Праздник вроде.
- Дураку и похороны праздник.
- Владимир Антонович, поставьте меня,
пожалуйста, на землю.
- Марина Григорьевна, я вас поставлю
только когда до дома донесу.
- Поставь ее.
- Чего вылупился-то?
Я тебе не Марина Григорьевна.
- Не нравишься ты мне.
- Я не червонец, чтобы всем нравиться.
- Поставь ее, понял?
- Не понял.
- Владимир Антонович, сейчас же
поставьте меня.
- Марина Григорьевна, я вас, конечно,
поставлю на землю. Но в таком случае,
прошу, не вмешивайтесь, пожалуйста.
Тут вопрос принципиальный.
Одну секундочку.
- Мы что, заблудились?
- Не знаю.
- И что теперь будет?
- Спокойно.
- Клоп лимузиновый.
- Неудачник.
- Таксист недобитый.
- Чернозем унавоженный.
- Такие, как ты, мать родную
за три копейки продать готовы.
(Крик.)
- Когда я вырасту, сразу женюсь.
- А что так?
- Детей выращу,
сам путешествовать поеду.
С ними же, пока маленькие,
не стронешься никуда.
- А жену куда денешь?
- Жену? Не знаю.
Про жену пока не думал.
- Глянь, тут светится кто-то.
- Где?
- Красота какая.
- Угу, сдохнуть можно.
- Вот это экология.
- Владимир Антонович, возвращайтесь
в Москву - не место вам здесь.
- Эх!
- Будь он проклят, этот бизнес. Чтобы
я еще хоть раз кому-нибудь доверилась.
- Я виноват! Меня казни.
Рано я Илюху за руль посадил.
- Да, брат, запорол
ты мне весь банкет.
Можно сказать, все испоганил.
- А нечего было мне петуха
американского покупать.
- Да хрен с ним, с банкетом!
- Да? Я тебе козла-то
из Турции притаранил.
- А я тут при чем?
- При том!
Он ни бельмеса по-нашему не понимает.
Убег, падла.
- Эх! Хороший был прицеп, жалко.
- Я тебе новый на юбилей подарю.
Вместе с быком-производителем.
- Когда я за Афанасия замуж шла,
прямо удивлялась сама себе.
Как он меня уговорил? Росту-то
в нем - на 5 сантиметров меня короче.
Худой...
Психической атакою взял.
Я и засомневаться-то не успела,
а уж Таськой тяжела хожу.
Это, говорят, такая харизма есть.
- Да, да, да, она, проклятая.
Мой-то как гаркнет,
так все мысли из ума разом вышибет.
А ведь добрый: поорет, а потом
и поцелует. А что еще бабе-то надо?
- Стоп.
- Что?
- Ты что, каблук нарастил?
- Да я и без каблука длиньше тебя.
- Да?
- Да, на два сантиметра.
- Сейчас по-честному мериться будем.
Ну-ка, скидывай сапоги.
- Краски за три месяца,
холст итальянский.
Ренессанс, эксклюзив.
Кисти... Чистый колонок.
- На-ка, успокойся, миленький.
- А что это он?
- Намалевал портрет Афанасия
мордописец, а кто-то
на него сел случайно.
Обижается теперь.
- Понятно.
- Да я думаю,
что он сам на него и сел.
Они такие, эти художники.
Будет теперь три дня нарочно лежать,
страдать, пока вся горилка
в доме не кончится.
- Да мне для брата ничего не жалко.
Вот такой я человек.
- Честно? Эть!
- Ты чего?
- Иди. "Чего"?
Что, одинаковые, что ли?
- А я тебе что говорил?
- Ты говорил, что на два сантиметра
длиннее! (Блеяние козла.)
- О, смотри, производитель-то
старается, с утра производит.
- Зря, что ли,
я его из Турции-то таранил.
- Понятно, это он
про эту фифу говорил.
Такая вульгарная.
Ничего, Володенька,
теперь-то мы с тобой им покажем.
Теперь я тебя от себя
никуда не отпущу.
- Спасибо вам, Алена Викторовна.
За все спасибо.
- Эй, земляк, что нос повесил?
Надо куда?
- В Москву.
- Садись.
Следующая остановка "Москва".
Вот и я недавно был, как ты,
одинокий и несчастный.
- Что это - как я-то?
- Да ладно, я же вижу.
Вот я полюбил одну женщину. Три года
вокруг да около ходил, стеснялся все.
До ручки себя довел,
а потом выпил, осмелел,
пришел и признался во всем.
А она - раз! - и ответила взаимностью.
Смелее надо с ними быть, Володя.
(Напевают.)
- Ну все, Володя, давай, до субботы.
В баньку. Ленина, 1. Помнишь?
- Угу.
Забирай своего Фунтика. Куда ты
поехал-то, стой! Лучше уже не будет.
- Мариша!
(Звучит танго.)
- Вот так вот, Марина Григорьевна.
Что хотите со мной, то и делайте.
Мне лучше вас никого не найти.
Устал я маяться,
как телок без привязи.
Привязали б вы меня, а?
- Аленка? Ты чего? Ты чего здесь?
- Нас тут с тобой не ждут, Андрюшечка.
Там вон Марина
с Владимиром Антоновичем...
- Ну-ка, подержи.
Алена, я тут одну
хорошую книгу прочитал.
Хочешь, расскажу общее содержание?
- Какую книгу, Андрюша?
- Интересную книгу. Про жизнь.
Хорошая ты женщина, Алена.
- Ты чего, Андрюша?
- Выходи за меня.
- Так ты же вроде женат.
- Это так, формальности.
Ну что, согласна?
По рукам? Или как там надо?
Хочешь, на колени встану?
- Так ты штанишки замараешь,
Андрюшенька. Ты...
- Выходи за меня! Выходи!
- Знаешь... Нет, правда. Тебе ведь
тоже, Андрюшка, по жизни не везет.
Ты же хороший.
- Хороший.
- Хороший.
Я знаешь, Андрюша, какая хорошая?
А ты знаешь, как мы
счастливо будем с тобой жить!
Мы так с тобой заживем.
Мы назло им хорошо заживем.
Ясно тебе? Ясно?
- Да, да.
- А я передумала, Владимир Антонович.
Я принимаю ваше предложение.
Вот так вот.
 

////////////////////////////