Лиговка (1 сезон, 2010 год). Цитаты и фразы из сериала

1925 год. Расцвет НЭПа. На фоне прекращения красного террора, частичного восстановления общественных свобод и роста капиталов граждан - процветают мошенники и преступники всех мастей. Лиговка, самый криминально опасный район Ленинграда. Многие из здешних жителей чуть ли не с рождения приобщаются к уголовному миру. Запутанная система проходных дворов способствует устроению бандитских налетов. Криминальную власть на Лиговке держит банда неуловимого и загадочного Лехи Черта. По путевке губкома комсомола на работу в местное отделение милиции направлен Леонид Самойлов. Парень увлечен книжками о Шерлоке Холмсе. Его привлекают тайны криминалистики, романтика борьбы за справедливость. Заметив у стажера задатки оперативника, начальник УГРО Григорий Шмаков лично оказывает ему помощь и поддержку. Ленька влюбляется в приемную дочь Шмакова Женьку. Но девушка увлечена другим мужчиной - лучшим оперативником лиговского УГРО Василием Красильниковым. Непримечательное на первый взгляд дело о гоп-стопе, порученное для тренировки новичку Самойлову, оказывается связанным с убийством крупного предпринимателя-частника, владельца швейной мануфактуры. Милиция выходит на след главаря лиговских жиганов Лехи Черта. Однако бандиты все время опережают милицию в своих действиях. Шмакову приходится признать печальный и тревожный факт: в УГРО предатель...

Все фразы и цитаты

Серия 1

- А ну, пошла!
- Эй, откройте! Человека убили!
Эй, кто-нибудь!
ЛИГОВКА
26 января 1924 года
город Петроград был
переименован в Ленинград.
Это было время, когда новая
экономическая политика, НЭП,
вступила в пору своего рассвета.
Ведённая правительством
после гражданской войны,
она помогла быстро
восстановить народное хозяйство,
но вызвала повторное расслоение общества.
Частные предприниматели, НЭПмены,
могли позволить себе красивую жизнь,
в то время как миллионы людей,
прошедших революцию и войны,
существовали в полной нищете.
Социальное неравенство привело
к резкому росту преступности.
При этом воры и бандиты
зачастую грабили зажиточных граждан,
чувствуя себя борцами за справедливость.
Криминальным центром
Ленинграда стала Лиговка -
район, прилегающий к
Лиговскогому проспекту.
Свою дурную славу она
получила ещё до революции.
Потом на Лиговскои
проспекте было организовано
государственное общежитие пролетариата,
сокращённо ГОП, куда свозили
беспризорных подростков.
В русском языке появились такие слова,
как "гопники и ""гоп-стоп".
В преступные сообщества
вливалась новая кровь.
- Когда это кончится?
Уже третий внедрённый
сотрудник народной милиции
погибает от рук бандитов.
Лучших людей посылаете на верную смерть.
Это разбазаривание народного имущества.
Это саботаж, товарищ Шмаков!
- Товарищ комиссар, лиговские
бандиты хорошо организованы.
- Слушайте, мы все знаем
героизм товарища Шмакова в
лихие годы гражданской войны.
Но, может быть, эти методы не подходят
для мирного времени?
- Да, нет. Погиб наш товарищ.
Но надо понимать, что идёт война,
самая натуральная война с
бандитизмом и контрреволюцией.
Ну да, мы, конечно, все виновны
в гибели нашего товарища
и в следующий раз...
- Никакого следующего раза!
Если ещё
хоть один сотрудник милиции
попытается проникнуть в банду,
Вы лично, слышите, лично вы
пойдёте под революционный трибунал!
Я вам обещаю!
Вам ясно?
- Ясно.
- Партия вам поручила
бороться с преступностью.
Вот сводка.
Сводка преступлений вашего района.
Не за год, не за месяц - за неделю!
Ну, что тут у нас?
Так, ограбление,
убийство,
ещё ограбление.
Хм, поджог?!
Опять ограбление.
Да, ни в одном районе
нет такого безобразия...
- Правильно, ни в одном.
Потому что Лиговка - район особый.
- Подождите.
Потому что Лиговка - район особый.
Что у нас там первым номером?
Ограбление гражданина Истомина.
Через неделю доложите о раскрытии.
- Но...
- Всё!
- Есть.
- Всё.
- Есть всё.
- И не заставляйте меня,
Григорий Макарыч,
задаваться вопросом, есть ли
вообще на Лиговке советская власть.
- Гражданочка, не подскажете
пятое отделение милиции?
- Привет, Битюк.
- Приветствую.
- Что случилось-то?
- Убийство.
- Кто погиб?
- Быков - мануфактурщик.
- Так ему и надо.
НЭПмэну недорезанному.
- Почему ж недорезанному?
Очень даже дорезанному.
- Милиция народная.
- Успокойтесь, пожалуйста.
- Так, ну что тут у нас?
- Здорова.
- Здрасте.
- Быков Павел Игнатьевич
1872 года
Владелец мануфактуры "Быков и компания".
Убит, ножом в сердце.
- Ограбление.
- Как обычно.
- Жена?
- Так точно.
- Есть свидетели?
- Понятно.
В 18-м году стояли мы под Самаркандом,
был там у нас один боец,
ловкий шельмец был, прям фокусник.
Мог из уха наган достать.
Стоял в карауле, басмачи его зарезали.
Вот так вот лежал.
Когда же это кончится?!
Ребят, а не подскажете, где
здесь пятое отделение милиции?
Смотри, смотри, Халтын,
чудак сам в гадиловку ломится.
Коны с мильтонами наводить.
- На киче покачаться захотелось.
- А ну, стой!
Поберегись!
- Семечка, покупай! Жаренная,
солёная! Покупай, деньги складывай!
- Рубль пятьдесят.
- Пакетик.
- А вы не подскажете мне вот этот адрес?
- Покупай, налетай!
- Там чужой семечками торгует.
- Где? - За углом.
- Держи.
Парни!
Отвали!
- Мандат есть?
- Чего?
- Бумага. Без неё нельзя
семечками торговать.
Или ты чужой, да?
- Для тебя чужой.
А мандат я тебе сейчас на роже нарисую.
- Товарищи, ну как вам не стыдно?!
- Не стоит вам лезть в эту кашу, барышня,
пацаны сами разберутся.
Личико своё поберегите.
- Прекратить! Всем стоять!
- Шухер!
- Документы имеются, гражданин?
- Он, как? Пойдёмте.
Проведу.
- Конечно, они там у себя в управлении
под пулями не ходят.
- Вот и я говорю, был у нас один штабной
из бывших. Тоже нам всё карты показывал.
Вот, дескать, река, тут мост, там север.
А потом случилось
попасть, так он моментально
к белякам рванул.
Видать перепутал север с югом.
- Знаешь, Григорий
Макарыч, я вот иногда думаю,
если с армией сравнивать,
то мы не на передовой,
а в тылу врага.
- Вась, я тебе совет хороший дам, дельный.
Меньше думай, думалка будет легче.
- Мужчины, угостите папироской.
- Да, отстань ты, Маш,
без тебя тошно.
И вообще, что ты всё у отделения торчишь?
Картину портишь.
- Место у вас хлебное, Григорий Макарыч.
От вас люди в расстройствах уходят,
а им утешение нужно.
- Ишь, сестра милосердия.
Давай, иди, иди отсюда, Маш!
Так ты говоришь, Василий, в тылу врага.
Выходит, по-твоему, прав Егорин?
Нет на Лиговке советской власти.
Что ты мне плечами-то пожимаешь?
Ты мне лучше, Василий, скажи -
позавчерашний гоп-стоп у
Егорина первым в сводке стоит?
- Понятия не имею, не
раскрывать же его теперь.
- А вот Егорин требует, чтоб раскрывали.
У нас, вон, с тобой, да, убийство Быкова.
Что мы должны всем
отделением за шпаной гоняться?
Ну, ладно, надо хоть одного
человека туда отрядить.
Пусть он хотя бы документы оформит.
- Если нам на каждый гоп-стоп
по сотруднику посылать,
так нам полка не хватит.
- Вы главный? Вы и разберитесь, пожалуйста.
Ваш сотрудник не желает
выполнять свои обязанности.
Я лично поймала хулигана. Он курил.
А когда я сделала ему замечание,
он начал выражаться
словами, а этот бюрократ
не хочет принимать меры.
- Так, вы, гражданочка, не волнуйтесть.
Мы обязательно во всём разберёмся, да.
Хулигана накажем.
И бюрократа тоже.
Да, бюрократа расстреляем в первую очередь.
- Спасибо.
- Спасибо за сознательность.
А ну-ка, оп, успел. Успел уже.
Давай. Василий, а ну-ка иди сюда.
А ты брысь отсюда и
запомни - курить вредно.
- А я не взатяжку.
- Василий, ты давай-ка догони гражданочку,
ну и скажи, дескать, она обронила.
Ну что, Иван, я тебе сколько раз говорил?
Ну, что ты мне из дежурки ночлежку устроил?
Ну, вот это что такое?
Ну что она способна
натворить в таком состоянии?!
- Я ничего не сделала
и ни в чём не виновата.
Ничего не сделала и
документы у меня в порядке.
- Это пострадавший.
- А это кто такой?
- А это, Григорий Макарыч, товарищ Самойлов
с мандатом.
- А, Самойлов это по комсомольской линии?
- Да.
- Ну, здравствуй, Самойлов.
Василий, знакомься - наш новый сотрудник.
Прислан союзом молодёжи
нам с тобой в помощь.
А это Вася Красильников -
наш лучший оперативник.
- Лёнька!
- Леонид.
- А что, Леонид, деревню
поднимать, значит, мы не захотели?
- Почему? Я по комсомольской путёвке.
И раз такое дело, я
попросил, чтоб меня назначили
на борьбу с бандитизмом.
Ну, мне тут Кондратьев звонил из ГУПкома
Вот, просил взять. Говорит, хороший парень.
- Ну что, что такое гоп-стоп, знаешь?
- Вот оно, ну что, товарищ Самойлов.
Вот это твоё первое, как
говорится, настоящее дело,
ознакомься.
- Ограбление Истомина Виниамина Осиповича.
- Вот, правильно.
- Так, 23 августа возле дома
50 по Лиговскому проспекту
был ограблен двумя неизвестными.
Так, здесь же только заявление.
- Правильно, заявление.
А ты чего хотел? Чтоб
тебе портрет преступника
что ли в профиль и анфас?
Ты вот лучше мне доложи,
как действовать собираешься.
Поговорю с участковым, опрошу потерпевшего.
- Так.
- Дальше по близлежащим домам, наверняка свидетели остались.
Ну, а там по обстоятельствам,
думать, анализировать.
- Правильно, молодец. Ну, так действуй.
Да, хотя... Ну-ка погоди.
Ты вот чего, ты завтра у
дежурного оружие получишь.
Вот, а до этих пор на
Лиговку соваться не надо.
И вообще, садись-ка, Самойлов.
Вот ты говоришь, там, дескать,
опросить потерпевших. Правильно.
И проанализировать всё
это - вот, тоже всё правильно.
Вот, давай на этом и остановимся.
Ты пока потерпевшего опроси, проанализируй.
Все бумажки аккуратно в папочку подшей.
А дело потом мне вернёшь.
- Ну, раскрою и верну.
- Раскрою... Да, не раскроешь ты его.
- Почему?
- Да, вот потому и не раскроешь.
Потому что гоп-стоп на Лиговке-то
раскрыть, это никаких
силов человеческих не хватит.
Разве только самого
уркагана с поличным взять.
- Так, а зачем тогда работать вообще?
- А как иначе?
- Буженина какая-то, поди несвежая.
- Ну что вы, господин Истомин,
найсвежайшая буженинка,
специально для вас берегли.
- Армянский?
- Не извольте сомневаться, наилучший французский коньячок,
10 лет выдержки.
- Здрасьте, товарищ Истомин.
- О, товарищ Егорин, здравствуйте.
Большая честь для меня.
Очень рад, что нашли время.
Ну,
в дружеской, так сказать, обстановке.
- Ну, зря вы всё это пиршество устроили.
Мы ж с вами всё-таки по
делу должны поговорить.
- Дело, конечно, дело.
Приятно иметь дело с деловым человеком,
уважаемый товарищ Егорин.
У меня все бумаги с собой.
- Но время вечернее, пора ужинать.
Ну, давайте, что ли, покажите ваши бумаги,
что там у вас такое.
Ну что ж, смотрите, тут
всё выкройки, сметы, эскизы.
У меня на производстве всегда
так, всё наилучшим образом.
- Любо-дорого будет посмотреть
на нашу доблестную милицию.
Я в выкройках мало что понимаю.
Слушайте, давайте мы вот
что сделаем, вы сошьёте,
а мы уже и посмотрим, как сидеть будет.
А смету вашу я передам в финчасть.
Они мастера в этом деле, там проверят.
Ну, будьте здоровы.
Я слышал, вы подверглись ограблению.
- Подвергся, да.
Дело пустяшное, не стоило и обращаться.
- Да, нет, почему не
стоило? Как раз стоило.
Я приказал расследовать ваше
ограбление в первую очередь.
Так что, лучшие силы на
него, можно сказать, бросил.
- Чёрт меня дёрнул обратиться в милицию.
С перепуга, не иначе.
- А вы, товарищ Истомин, не забывайтесь.
Расследование преступлений
- это наша общая задача.
И милиции и граждан, товарищ Истомин.
- Значит, во время гибели вашего мужа
вы были на даче.
- Летом мы с детьми всегда уезжаем.
- Так вот, золото взяли.
- Что?
- Из драгоценностей много чего пропало?
Золото, ювелирные украшения.
- Нет, не много.
Два кольца и брошь сапфировая.
- Ага.
- Ещё шуба.
- Ну, шуба - это дело пустое,
давно уж на Сытном рынке,
не сыщешь.
А вот это, побрякушки
могут-то в скупной снести.
Ты, Василий, переписал бы, вон, приметы.
Глядишь, чего и всплывёт, ага.
И ещё, ещё чего?
- Ещё портфель.
- Портфель?
- Да, портфель кожаный, коричневый.
Подарок от сослуживцев
с дарственной табличкой.
- Что в нём было?
- Бумаги. - Какие?
- Да погоди, Василий.
- Я не знаю,
мой муж не велел мне их трогать.
- Значит, в портфеле что-то ценное было.
- Вера Порфирьевна, у
вас прислуга в доме есть?
- Да, Анюта.
Она сейчас с детьми на даче,
поехала вместе со мной.
- Давно у вас работает?
- Лет пять уже.
- То есть в ваше отсутствие
Павел Игнатьич жил в квартире один?
- В последнее время
он почти не бывал здесь.
Весь день на работе, даже
часто ночевал в конторе.
- У вашего мужа были враги?
- Да, погоди ты, Василий.
- Мой муж - НЭПмен. Ему пол России враги.
Вы вот чего,
вы давайте из дома никуда не уходите.
Вы сами понимаете, что могут
возникнуть кое-какие вопросы.
- У меня дети на даче.
- На дачу можно, а вот
больше никуда - ни-ни.
Вы меня понимаете?
- Шпана его грохнула,
тут и к бабке не ходи.
- Да, какая шпана, Григорий Макарыч?!
Дверь выломали.
Хотя Быкова ни днями,
ни ночами дома не бывало.
Потом взяли не всё.
Ты ж сам видел, там было чем поживиться.
- Так правильно, потому и дверь выломали,
в расчёте на то, что хозяина дома нет.
А он дома оказался.
Ну вот, они его бедолагу и грохнули.
А не взяли ничего, так
потому что испугались.
Ну и рванули оттуда,
а ты не спорь со мной, Василий. Ты вот чё,
давай с утра по скупкам,
глядишь Быковское золотишко и всплывёт.
Вот.
...станков воздушного флота.
Так и отметим, кевзону.
- Давай, Василий, забери его.
Что, пускай он, вон, в отделении проспится.
- Ты мне рот не затыкайте.
- Давай, вставай. Поднимайся.
- Я человек общественный.
- Давай-давай, общественный он.
Ты, общественный.
- Помогите, ограбили!
- А что случилось, товарищ Гребенюк?
- Та гражданина опять прибили.
- Убийство? Так, надо ж...
Что вы, что вы?
- Какое убийство? Это у
них метода такая пошла.
Польта к скамейке прибивают,
вроде как орехи колят,
а потом вещички того.
Ничего, поймают. Нет такого уговора,
чтоб у Гребенюка на участке
среди бела дня озоровать.
- Вот, на счёт ограбления Истомина,
вы же хорошо знаете свой участок?
- Хм, четверть века без малого.
- Подумайте, пожалуйста,
кто мог бы на вашем участке,
ну, совершить это ограбление.
- Я думаю, думаю.
Только ведь любой мог совершить.
- Как любой?
- Очень несознательный народ. Политически грамотных мало.
- Пришли.
- Спасибо, товарищ Гребенюк.
- Кто таков?
- Самойлов из УГРО. Новенький.
- А от тебя чего ему надо?
- Портфель найти хочет.
- Смешной вы народ - легавые. Помочь?
- Справимся.
- О!
- Помогите, помогите!
- Здравствуйте.
- Здрасьте.
- Уголовный розыск.
- А документ у вас есть?
- Моя фамилия Самойлов.
Я из уголовного розыска.
Расследую ваше ограбление.
- Прасковья!
- Да, Вениамин Осипович!
- Коньячку нам.
- Хорошо.
- Спасибо, я при исполнении.
Гражданин Истомин, я
хочу уточнить сведения,
изложенные вами, в вашем заявлении.
- Преступление произошло
23 августа возле дома 50
по Лиговскому проспекту, так?
- Ну, вроде так.
- На вас напали двое, и вы не запомнили
какие-нибудь приметы?
- Приметы...
- Ну да, цвет волос, глаз, рост.
- Да, я знаю, что такое
приметы, товарищ Самойлов.
Неужели вы думаете, когда вас грабят,
вы любуетесь цветом глаз.
Для меня вся эта лиговская
шпана на одно лицо,
как китайцы.
Один, такой маленького
роста. Второй - повыше.
Подошли, шилом ткнули, вещи забрали.
Лиц не разглядел, темно было.
- В заявлении сказано,
что у вас были похищены ценные вещи.
Какие?
- Пожалуйте.
- Послушайте, молодой человек, я прекрасно знаю, что
в нашей доблестной милиции
есть дела куда более важные,
чем расследование
какого-то уличного ограбления.
Мне, право, неловко отвлекать вас от борьбы
с настоящими врагами
советской власти. Поскольку ущерб
я понёс, прямо сказать, копеечный.
- Гражданин Истомин, мне кажется,
вы плохо понимаете политическую ситуацию.
На мой взгляд, именно вот это,
как вы изволили выразиться,
шпана - и есть настоящий
враг советской власти.
- Ну, как знаете. Вам же хочу помочь.
- Вы мне поможете, если
перечислите похищенное.
- Я не помню уже. Часы взяли... бригет.
Портсигар серебряный. Или
портсигар я раньше потерял.
- Бумажник?
- Бумажник, конечно, пара червонцев.
- Из одежды?
- Нет, одежду, слава Богу, оставили.
- Хорошо, гражданин Истомин,
я, возможно, ещё к вам приду.
- А чего ходить?
Мы с вами прекрасно знаем -
гоп-стоп милиция не раскроет.
И, замечу, не неё вина. Так сложилось.
- Откройте, уголовный розыск!
- Шёл бы ты лесом.
Ничего не видели, ничего не знаем.
- Здрасьте, Лиговское УГРО.
- Откройте, я из УГРО.
Здравствуйте, я из... жилтоварищества.
23 августа у вас возле
дома ограбили гражданина.
- Много взяли?
- Нет, я хотел спросить,
не видели вы кого-нибудь подозрительного?
- Лежите, Матвей Феоктелактович!
Это ко мне легавый, по
поводу вчерашнего гоп-стопа.
Ему нельзя волноваться - у него похмелье.
Так что вы говорите, взяли?
- Нет, я спросил, не видели
вы кого-нибудь подозрительного
или незнакомого.
- Что ты, мил человек,
разве такими глазами что-то увидишь?
- Это про того НЭПмена с портфелем?
Матвей Феоктелактович, успокойтесь!
Молодой человек сам не
знает, зачем он сюда пришёл.
Ступай, милок.
Не тревожь людей понапрасну.
Ну, ограбили. С кем не бывает.
- Теперь проживём, слава Богу, прокормимся.
Ты не Богу говори спасибо, а Истомину.
У советской власти Бога нет.
Один чёрт.
- Товарищ Самойлов!
Нашли что-нибудь, товарищ Самойлов?
Да, я просто осматриваюсь.
В целях, так сказать, общей картины.
- Вы думаете, меня ограбили мои же рабочие,
которым я деньги плачу?
Это, кажется, называется методом дедукции.
Уверяю вас, мои рабочие меня любят.
- При чём здесь дедукция?
Я вообще, просто мимо шёл.
Да и потом я слышал, что любят.
Хвалили вас тут. Говорят,
дела у вас идут неплохо.
- Ну так что ж? Это как-то
подозрительно или противозаконно?
- Зачем вы так? Я ведь
свою работу выполняю.
Ваше дело, в конце концов, расследую.
- Послушайте, юноша,
поймите меня правильно.
Мне работать нужно, людей
кормить, в конце концов.
Вон их у меня сколько. А у них семьи.
Мы очень хороший заказ получили.
Хорошо сделать нужно, выполнить.
А тут вы ходите, отвлекаете.
Да не прячется тут у меня
грабитель, честное слово.
Заберу я заявление.
Жалко мне вас.
Да, и себя тоже, честно сказать.
Прощайте.
- Раз, два, три, ровнее,
ровнее. Так, молодцы, молодцы.
И раз, два, три. Так аккуратно, аккуратно.
Поворачиваемся, ещё, ещё.
Корпус держим, корпус. Молодцы, молодцы.
И, приготовились к следующему.
Приготовились. Все на свои места.
О, Вася!
- Что за мещанские замашки?!
Ты серьёзный человек, работаешь в милиции.
А ведёшь себя, как НЭПмен.
- Кто?
- Ты, что не уважаешь меня как личность?
-Женька, я тебя как
личность хочу поцеловать.
- Прекрати!
Зря ты не ходишь к нам на диспуты.
Тебе необходима здоровая
атмосфера комсомольского коллектива.
А то ты на своей работе постоянно общаешься
со всякими пережитками.
Недобитками. Это на тебя влияет.
- Эй!
Фраер! Чего встал? Давай ценности!
Экспроприация на нужды рабочего класса.
А Гребенюк говорит
политически грамотных мало..
Ты что ли, рабочий класс?
- Ты чё, падла, не понял что ли, ну?
У меня дворник есть
знакомый - вот такой мужик!
Он твои кишки подметёт и...
- Отзынь, Стакан.
Не беспокойтесь, гражданин Самойлов
Вас пока на Лиговке никто не тронет.
- Так... О! Самойлов, а ты чё здесь?
- Добрый вечер, Григорий Макарыч!
- Да ладно, сиди уж.
- Ну что, как там расследование?
- Понимаете, дело в том, что
Истомин - ну, это потерпевший -
хочет забрать заявление.
Ну, так и отдай.
Как говорится, "баба с воза, кобыле легче"
- И про похищенное он что-то темнит.
- Ты пойми, он же НЭПмен.
Ему с милицией лишний
раз общаться резону нет.
А на счёт похищенного, ты вот чего,
ты у прислуги спроси.
Прислуга есть?
- Да, есть.
- Вот у неё и спроси.
И ещё, Самойлов,
ты мне на улице с одним
дельцем не подсобишь?
Ну и хорошо. Ты, в общем,
с расследованием не тяни.
На всё про всё у тебя дня два, не больше.
Что успеешь, то успеешь.
- Григорий Макарыч!
- Это что такое? Так,
днём шуба ваша. Вечером - наша. Лиговка.
- Почём?
- Да так...
- Чё мелкие-то такие? Отборные есть?
- Отборные по рубль пятьдесят.
- Так неделю назад ещё
по рублю были, чего ты?
- Время-то бежит.
- Ну, ладно.
Держи.
- О, Хасан! Сколько лет, сколько зим!
Ну что, всё марафетом торгуешь?
- Ай-яй-яй, Григорий Макарович,
так большой человек, а глаз совсем плохой.
Семечку от марафета отличить не можешь?
- Ну-ка, Самойлов,
глянь, что там за семечки.
- Семечка она какая -
чёрная, марафет - белый.
- Белый, говоришь? А это что, по-твоему?
- У гражданина брал.
- У гражданина. Давай, двигай. Двигай-двигай.
- Где марафет берёшь?
- В кулёчке нашёл.
- Лёнь, ну-ка посмотри у
него в карманах, что там?
- А это что такое?
- Мандат.
- Мандат.
Выдан гражданину Хасану, что ему
дозволяется торговать семечками,
в том числе, отборными
по Лиговке от Знаменской
до Перцева дома.
Колобаев и печать.
- Что такое, я спрашиваю?
- Порядок во всём должен быть.
Василий, островские
приходят, где хотят торгуют.
А своим куда? Мандат он порядок делает.
- Колобаев. Цыган, что ли?
Цыган-цыган, большой человек. Василий
островских прогнал, торговать разрешил.
- Цыган известный на Лиговке шниферт.
Но правда, вот видишь, иногда
работает не по специальности.
Мокрушничает.
- Зачем обижаешь? Цыган - большой человек.
- Ваня, ну-ка зайди.
- Лёнь! - М!
- Ты посмотри, там у меня в сейфе мешок должен быть.
- Вань!
- Да, Григорий Макарыч!
- Давай его в камеру!
- Вставай! Ну!
- У Истомина был?
- Был.
- Ну и как там?
- Да, непонятно как-то, Григорий Макарыч.
- Ага.
- Всякие Истомины золото
едят, дорогие коньяки пьют,
а мы тут жизнью рискуем.
Всё-таки советская власть.
- Это верно, советская власть.
Вот в двадцатом годе был у нас случай один.
Брали мы как-то банду.
Ну, шли, все деревни вокруг
пожжённые, порушенные.
А когда из лесу вышли,
стоит на пригорке деревенька.
Такая из себя ладная, видать,
война её стороной прошла.
Ну, переночевали. Утром дальше идти.
Мне тут и ударь в голову
мысль шальная.
Вот, бросить всё
и остаться тут, на этой самой земле.
Пахать её, сеять.
С мужиками вон там самогонку пить.
Бабу себе найти.
Всё ж таки, не старик ещё.
Э, ну её, войну эту к едрени-фени.
- Так это же дезертирство.
- Дезертирство, говоришь. Вот, то-то и оно.
- Обещай, что придёшь к нам на диспут.
Мы как раз будем обсуждать работы товарища Калантай.
- Обещаю.
- Врёшь?
- Вру.
- Здрасьте, тёть Зин, дядь Гриш-то пришёл?
- Здравствуй, Женечка. Да, пришёл уж.
Уж с полчаса, как он строчит.
- Тёть Зин, горит чего-то.
- А, это ж я головы петушиные поставила.
- Эт я, дядь Гриш.
- А, Женька!
Чай будешь?
- Не, устала.
- С Васькой что ли гуляла?
- Ну, проводил.
- Проводил.
- Слушай, Жень, ты мне вот что скажи.
У вас с Красильниковым серьёзно, аль как?
- Ну, что это такое?
Куда не кинь, везде пережитки прошлого.
Советская власть, между прочим,
в корне изменила отношения
между мужчиной и женщиной.
И у нас с Василием комсомольская дружба.
Без всяких там мещанских ужимок.
- Да, ладно там, без всяких.
Говори прямо - нравится, аль нет?
Да при чём тут, нравится, не нравится.
Василий комсомолец, я тоже комсомолка.
Василий - работник милиции,
политически грамотный.
В общем, мы идеально подходим друг другу.
- Это в каком же смысле?
- В смысле комсомольской дружбы.
- А, ну слава Богу, а то уж я...
- Дядь Гриш.
- Ну, всё, всё, всё. Про Бога эт я так.
Ты уж не ругай пережиток прошлого-то, а!
- Никакой ты не пережиток.
- Здоров.
- Здравствуй, товарищ.
- Бумажник забрали. Дорогущий.
Сколько в нём денег было, не скажу.
Но Вениамин Осипович обычно помногу носят.
Часов золотых не оказалось.
Они их вот в этом кармашке носили.
- А портсигар?
- Так портсигар ещё неделю назад
Вениамин Осипович оставили в бильярдной.
- Ещё что-нибудь?
- Не, всё остальное осталось.
Правда, Вениамин Осипович,
когда в расстройстве были,
всё твердили про какой-то портфель.
Но это она наверно с перепугу,
потому что портфели все на месте,
и чёрный и коричневый с застёжками.
А, Вениамин Осипович приехали,
а у меня ещё кофе не готов!
А. Вы, товарищ Самойлов,
никак Прасковью соблазнить решили?
Просто она лучше вас в
ваших вещах разбирается.
- Так она и поставлена для этого дела.
- Скажите, пожалуйста,
а что вы делали в 11 часов на Лиговке?
- Вы знаете, ещё ещё немного
и вы убедите меня, что я грабитель.
Вам саму-то не кажутся
странными эти вопросы?
Это меня ограбили, понимаете? Меня!
- И всё же, бандиты могли
вас выследить и провести.
Поэтому мне нужно знать,
где вы были до ограбления.
И где вы могли засветить, то есть...
- Я понял.
Понял. Послушайте, молодой человек.
Мне бы не хотелось огласки,
тем более, что выполняю
заказ для комсостава милиции.
Я шёл из церкви, с вечери.
Был день ангела моего покойного батюшки.
А прихожанином церкви Александра
Невского, которая на Лиговке,
я был ещё до революции.
Прасковья, кофе!
- Несу-несу, Вениамин Осипович.
- Приятного аппетита.
- Вы к кому направляетесь, товарищ?
- Я к товарищу Егорину.
- Вы не подскажете, где кабинет товарища Егорина?
- На втором этаже.
- Товарищ Егорин!
- Вы, что здесь делаете?
- Прошу вас, распорядитесь
прекратить расследование
по моему ограблению.
Это может помешать нашим общим делам,
пожалуйста!
- Вы что, гражданин Истомин, белены объелись, что ли?
Мало того, что вы
являетесь ко мне на работу...
- Здравия желаю!
- Здравия желаю!
Вы ещё хотите, чтоб
я, начальник милиции,
приказал преступление
не расследовать? Да я вас!
Да вы с ума сошли!


Серия 2

- Вы к кому направляетесь, товарищ?
- Я к товарищу Егорину.
- Вы не подскажете, где кабинет товарища Егорина?
- На втором этаже.
- Спасибо.
- Вы не подскажете, где кабинет товарища Егорина?
- На втором этаже. Товарищ Егорин!
- Вы что здесь делаете?
- Прошу вас, распорядитесь
прекратить расследование
по моему ограблению.
Это может помешать нашим общим делам,
пожалуйста!
- Вы что, гражданин Истомин, белены объелись, что ли?
Мало того, что вы
являетесь ко мне на работу...
- Здравия желаю!
- Здравия желаю!
Вы ещё хотите, чтоб
я, начальник милиции,
приказал преступление
не расследовать? Да я вас!
Да вы с ума сошли!
- Так, Ваня!
- Здравия желаю.
- Я тебе сколько раз говорил,
чтобы ты порядок навёл?!
- Так я и убрал всех.
- Что убрал? А это что?
- Что, изба-читальня?
- А это товарища Самойлова книги.
- Эт что, Самойлов?
- Ну-ка, ты чего, спал что ли тут?
- Нет.
- Нет, а понимаете, товарищ
Шмаков, меня ведь сюда
по комсомольской путёвке направили.
- Ну?
- Вот, а всех остальных,
кто по путёвке - их на целину.
- Ну-ну?
- Вот, а всех, кто не по путёвке их
из общежития выселили.
- Новости. Давай, вон, собирай свои манатки.
- Ой, Леонид-Леонид!
Как говорится, не было
у меня без тебя печали.
Ну, ладно.
Давай, пошли со мной.
- Да, пошли, тебе говорят, там узнаешь.
- Григорий Макарыч, а куда это
вы молодого-красивого уводите?
- А тебе-то что за дело, а?
- Мужчина, вы книжки любите?
- Книжки, да. Леонид, пойдём, пойдём...
- А Леонид - красивое имя!
- Аглаечка!
- Посмотри, как я тебе платьице починила!
Пойди, примерь, я посмотрю.
- А чем это ты, а?
- От гардины взяла.
- От какой? - А на третьем этаже.
- Помню-помню, я же сохранила её.
- Ах, какая же ты молодец, Верочка.
Да, как хорошо-то ты всё сделала.
Ты посмотри, прямо цвет в цвет.
- На твои именины.
- Попросим, только знаешь, дожить бы до именин.
- Доживём, доживём, Милая, доживём.
- Вера! Это я, открывай!
- Я посмотрю.
- Кто там?
- Мишка?
- Вера, с праздником!
- Да, с каким праздником, Миш?!
С каким праздником?!
- Да, тихо ты.
- Мне надо, Вера!
- Ведь ты уже лыко не вяжешь!
- Родимый мой, ну куда тебе ещё?!
- Аглая, с праздником!
Я человек общественный на платформе.
Вера, я отдам!
- Ой, Миш...
Когда, когда ты отдашь? Ты
уже восемь с полтиной должен!
- Дай!
- Ну, погоди...
- С праздником, я отдам. Отдам, отдам.
- Зачем ты ему дала? Он же нас разорит?
- А что лучше, чтоб он на
лестнице буянить начал?
- Он же не отдаст!
- И не надейся,
он скорее умрёт по пьянке.
А и то бы к лучшему.
И ему там покойнее и нам облегчение.
- Что же такое говоришь, Аглая?!
Господи, боже мой, прости, это же грех.
Господи, прости нас грешных, Господи!
- Кто там? - Шмаков, Шмаков, открывайте!
- Ну что, бабульки, опять, я
гляжу, за старое взялись, а?
- Да, что вы, Григорий Макарыч, как можно?
- Как что? Да, вот что!
Мишка Мухин во дворе, вон,
в обнимку с бутылкой валяется.
Давай, проходи.
Ну, показывайте, что тут у вас творится.
- Я как чувствовала,
будут у нас неприятности через этого Мишку.
- Будут, бабульки, обязательно
будут, а как вы думали?
Самогоноварение - беспатентная
торговля, до пяти лет лишения.
- О, Григорий Макарыч, да вы что?
Мы пять лет с сестрицей
не проживём, что вы?
- Ну, ладно, ладно, показывай.
- Аглая, а где ключ?
- А я-то его вообще давно не видела.
- И у меня нет.
- Вот.
- Вот это, как говорится, другое дело.
- Ну, а как жить-то иначе?!
- Вот она!
- Мы сами разберём, а баночки
нам в хозяйстве пригодятся.
- Продукты и одежда вам
теперь не понадобятся.
Да, государство, как говорится, обеспечит.
- Григорий Макарыч,
вы что нас на самом
деле в тюрьму-то засадите?
- Значит так, бабульки! Вы
мне вот это вот помещение
от запрещённого предмета освобождайте!
Да, чтоб этого я больше не видел!
Последнее моё предупреждение.
Да.
- Ох, спасибо большое.
- Это будет вам мой испытательный срок.
- Бог воздаст!
- Воздаст, воздаст.
А контроль над вами будет
осуществлять наш молодой сотрудник.
Да, вот он пока и поживёт.
- Живите на здоровье.
- Живите на здоровье! Проходите, пожалуйста!
- Давай, Леонид...
Давай, проходи, устраивайся.
- Мы всё уберём.
- Даже после лицемерной
отмены крепостнического права
женщина всегда остаётся рабыней.
Советская власть сделала женщину
полноправным членом общества.
Советская власть дала женщине
право самой выбирать себе мужчину.
Товарищ Нина выступает с
индивидуалистической позиции.
Она не желает считаться
с мнением коллектива.
И между прочим, сама из-за этого
тонет в мещанском болоте.
- Я?
- А не ты ли гуляла с сыном НЭПмена?
- Верно говорит товарищ Серук.
На примере Ромео и Джульетты
мы видим до чего доводит
мелкобуржуазный индивидуализм.
А с мнением какого коллектива
они должны были считаться?
Монтекки или Копулетти?
- Верно, в условиях
феодализма они были обречены!
Товарищи, перестаньте
жрать горох, дышать нечем!
- Скажите, а Ромео тоже был комсомольцем?
- А вы зря смеётесь, товарищи.
Мало быть членом РГСМ.
Есть ещё комсомольцы, которым
не дают покоя мещанские купидоны.
- Вы не могли бы пофамильно?
- Я имела ввиду другое.
- Слово предоставляется товарищу Игнатьеву!
- Ну что там у нас по делу Быкова?
- В скупке на Транспортном кольцо,
похожее на украденное у Быкова.
Сдал Коровин.
- А, это барыга.
Грабить не будет. А вот
чего его в скупку понесло?
- Так, не дурак. Кольцо ему скинули.
Понял, что горячее - решил побыстрее избавиться.
- Тоже верно.
Есть у нас, чем его поприжать?
- Здрасьте.
- Д, ничего нового, Григорий Макарыч.
- Ну тогда лучше не суйтесь,
а то мы тогда всю эту кводлу спугнём.
Ну, всё, бойцы, по коням, работать!
- Так, а я?
- А, ты! Извини, Самойлов.
А ну-ка скажи мне, как у
тебя с делом Истомина,
двигается?
- Да-да, по Истомину.
Я пообошёл все квартиры
по адресу 50 на Лиговке
и опросил всех свидетелей.
- Ну, ладно, всё! Цыц!
Ты это, Самойлов, зря ноги оттоптал.
На Лиговке тебе никто ничё не скажет.
- Так, они видели преступление.
- Ну вот.
Да, конечно, видели. Ну
ладно, хватит вам смеяться.
Вы вместо того, чтобы
смешки мне здесь устраивать,
вы лучше б вот подумали и сопоставили.
Что вот это самое ограбление,
оно произошло в один день
с убийством Быкова.
- Прям, герой труда. Сначала квартиру взяли,
а по дороге домой - НЭПмена.
- Ну, всё.
- Хватит, хватит. Вы лучше идите
и мозгами своими пораскиньте,
да и сделайте выводы. Всё, все свободны.
- А, Григорий Макарыч, а
можно я дело Быкова почитаю?
Может, там действительно
какая-то связь имеется?
- Ну, читай.
- Скажите, а где управляющий у вас?
Там!
- Спасибо.
- Вы управляющий?
- Чем могу быть полезен?
- Моя фамилия Самойлов. Я из УГРО.
- Да-да, но уже всё
рассказал вашему товарищу.
Чем я ещё могу вам помочь?
- Скажите, Викентий Адамович, вам
что-нибудь говорит фамилия Истомин?
Ну, они были с Быковым конкурентами?
- Для того, чтобы быть конкурентом,
Истомину не хватает честности.
- Не понял.
- Что такое конкуренция?
Это когда я делаю вещь,
а мой конкурент делает лучше.
Я нервничаю и пытаюсь сделать ещё лучше.
- А Истомин?
- А Истоми ничего не пытается сделать.
Истомин предпочитает идти другими путями.
- То есть?
- Истомин скупает по
дешёвке скверное сырье.
- А плохой товар никто не будет покупать.
- Вот, тут и наступают другие пути.
Это хозяйка на рынке
посмотрит на плохое пальто,
плюнет и уйдёт.
Но Истомин на этом рынке не работает.
Истомин шьёт для крупных клиентов,
для военных парадов, понимаете?
- Но там же есть свои хозяйки.
Кто-то же проверяет качество.
- Тому, кто это проверяет это не носить.
Поэтому его можно
по-всякому заинтересовать.
Чем, собственно говоря, Быков и занимается.
- А Быков?
- Покойный Павел
Игнатьич - честный человек.
Не думаю, что в Петербурге,
извините, я хотел сказать в Ленинграде,
есть кто-нибудь, кто шил бы лучше нас.
- Так, а в чём конфликт?
- Молодой человек,
разве я вам сказал про конфликт?
Милиция искала подрядчика на пошив формы.
Как вы понимаете, качество было главным,
а цены при этом играли второстепенную роль.
Мы были на сто процентов
уверенны, что заказ наш.
Но появился Истомин. Говорят,
у него есть какие-то связи
в руководстве милиции.
Извините, так говорят.
Наш заказ начал уплывать у нас из под носа.
Для покойного Павла
Игнатьича это был страшный удар.
- Что вы имеете ввиду? Слушайте
дальше, слушайте сюда. Не отвлекайтесь.
За пару дней перед своей смертью
покойный Павел Игнатьич пришёл на завод
воодушевлённый, шутил. А где-то
перед самым окончанием рабочего дня
он подошёл ко мне и говорит:
"Не вешай нос, Викентий,
скоро ты будешь одевать
комиссаров". Извините, он так сказал.
- Так, а что это значит?
- Ума не приложу!
Но для того, чтобы обойти
такого жука, как Истомин,
у покойного Павла Игнатьича
должен быть очень сильный козырь.
- Какой?
- Видите ли, в прошлом Истомина
есть немало тёмных моментов.
Если найти хорошие доказательства,
то этого гадёныша можно спокойно прищучить.
Хотя я не вполне уверен,
что дело обстояло именно так.
Извини, молодой человек, это всё,
что я имею вам сказать.
- Вениамин Осипович, какао будете?
- Убери эту булку с глаз долой.
Погоди.
- Ой, сахару набухала, аж горло слипается.
- Переезжаем?
- Куда? Бумаги, бумаги привожу в порядок.
- Из-за милиции всё разбросали?
- Ерунду говоришь.
- Вениамин Осипович, меня с собой возьмёте?
- Куда возьмёте?
- В Финляндию. У них там капитализм ещё,
да она и ближе всего.
-По делам еду на пару
дней. Первый раз, что ли?
- Уезжаете, значит, на пару
дней. Три костюма взяли.
Это из-за портфеля всё?
- Что?
Ты это что, Прасковья?
- А сама не знаю, чего.
Сильно бредили вы в ту
ночь после ограбления.
О портфеле об этом. Милицейский
потом приходил, прилипал.
Выспрашивал. У нас по
гоп-стопу так не ходят.
Ой, потом снова приходил.
А вы что убиваетесь по портфелю этому?
Ну не один он у вас, чай.
- Ты, что следователю про портфель сказала?
- Ничего.
- Только, чует моё
сердце, что согрешили вы.
Вениамин Осипович, моё сердце
верное, оно зря волноваться не будет.
А милиция это что - ничего.
- Живём мы с сестрицей
скромно, но чем Бог послал.
- Спасибо большое.
- Леонид, вы ведь наверное комсомолец?
- Конечно.
- Я так и подумала.
- А что ты вздыхаешь, Аглая?
- Это сейчас модно и Леонид не отстаёт.
- Да, я вот хотела у Леонида
про Матушку заступницу
спросить. Мы, конечно, не настаиваем.
Ну, если вы не возражаете,
мы её сразу прикрыли.
- Что прикрыли?
- Икона старая, семейная. Память о прошлом.
- А, да нет, я не против.
То есть против религии,
конечно. Это дурман.
Я вам не начальник,
можете вешать, что хотите.
- Спасибо, Леонид, спасибо.
Мы ведь раньше так к
каждому празднику всей семьёй
в церковь-то ходили.
В ту, что закрыли-то недавно,
в Александра Невского.
Ну, хватит, хватит, Аглая.
- Стойте, как закрыли, когда?
- Да уж месяц как, да Верочка?
- Да-да.
Я шёл из церкви, с вечери.
Был день ангела моего покойного батюшки.
А прихожанином церкви Александра
Невского, которая на Лиговке,
я был ещё до революции.
- Товарищ, подай инвалиду
гражданской войны -
кавалеристу, пострадавшему от Колчака.
- Где мне найти который главный здесь?
- А, настоятель, что ли?
- Ну, да.
- А помочь
борцу за дело революции,
парализованного в борьбе
с белогвардейской гадиной?
- Держи.
- Пятак? Вот она цена подвига
революционного матроса?
- Ты же только что кавалеристом был.
- Давай, давай, глумись над калекой, топчи ногами.
- Ну, ладно.
Угомонись. Так где мне найти
этого вашего настоятеля?
- Настоятеля? Отца Филарета?
Взяли.
- Отца Филарета взяли.
- Кто взял? Куда взял?
- ГПУ.
- Так давно взяли-то?
- Давно, давно.
- А церковь месяц, как заколоченная стоит.
- Давай, читай, дел невпроворот.
-Подождите, Григорий
Макарыч, я сам запутаюсь.
Так, значит так, поздно вечером 23 августа
в Кузнечном переулке убивают
мануфактурщика Быкова.
Примерно в это же время
в трёх минутах ходьбы от места убийства
дом 50 по Лиговскому проспекту
грабят Истомина, тоже мануфактурщика.
- Совпадение.
- Возможно. Теперь дальше.
В деле сказано,
что у Быкова пропал портфель с бумагами,
Преступники не взяли другие, более ценные вещи.
- Ну и что?
- Ну, согласитесь, это странно.
- Ну, чего странного.
Ещё и не такое бывало.
Вот, я помню, ювелирку ограбили.
Ничего, кроме золота
не взяли, только галстук.
Мы потом это, слышь Вась,
этого вора-то поймали.
Мишкой Кучерявым оказался.
- А, помню.
- Я у него я спрашиваю, ты чё, дурья голова,
галстук-то зачем взял?
Он говорит: "А нечего этому
НЭПмену в галстуке щеголять!"
Галстук - пережиток прошлого.
А тут ведь не галстук, а портфель.
Штука серьёзная. Туда можно
награбленное сложить, а как же.
- Ну, с портфелем-то
тоже не всё так просто.
Истомин утверждает, что
портфель у него не брали.
Не было якобы у него никакого портфеля.
Просто часы сняли.
Портмоне забрали и всё.
Ну вот, стало быть, и не было портфеля.
Чё же ему на себя-то наговаривать?
- Да, а вот секретарь Истомина -
Прасковья Лыкова утверждает, что
все портфели у хозяина на месте.
- Да, но та же Прасковья Лыкова вспомнила,
что сразу после ограбления Истомин,
находясь ещё в шоке от случившегося,
говорил о пропаже какого-то портфеля.
- А вот это уже интересно.
- Что он мог говорить? Он тогда, пожалуй,
и не соображал ничего.
- Но и свидетели говорят,
что у НЭПмена был какой-то портфель.
- Чё ты, и свидетелей что ли нашёл?
- Ну, не то, чтобы свидетелей.
Это скорее случайность.
- Ты мне, что хочешь сказать?
- Что вот этот самый портфель,
он один и тот же?
И у Истомина, и у Быкова?
Это по-твоему что, Истомин ограбил Быкова?
- А почему бы и нет?
- Вась, что вы мне тут голову морочите?
По-вашему что, серьёзный мануфактурщик
он что, по-вашему, будет
выбивать дверь Быкова?
Там, брать этот портфель
и шубу ещё в придачу.
- Нет, грабить, конечно, нет.
Но мотив убить у него был.
- Вот люди-то, а, жадные. Сами себе сожрут,
сами всё до дыр протрут.
- Ты чё сюда припёрся, Костыль?
- А чё нельзя?
- Закрыли церковь.
- А не волнует никого,
Костыль. Там твоё место.
Цыган сказал.
- Ты меня будешь учить, щенок?
- Сейчас ухи откручу.
- Ага, разбежался.
- Опа, что за люди глупые - такую вещь, а?
- Хороший портфель.
- Ну-ка, покаж.
- Павлу... А ну, стой, щенок!
- Хуже будет!
- Кучкин!
Догоню, прибью!
- Куда?
Стой, гад малолетний!
Гадёныш!
- Сам такой!
- Ну, я поговорил с управляющим
мануфактуры Быкова.
Быков и Истомин боролись за заказ
на форму для руководства милиции
и Истомин воспользовался
связями в управлении.
И заказ перешёл к нему,
хотя качество у Быкова гораздо лучше.
- А вот это, как ты говоришь,
Василий, интересней.
Хотя мне крайне любопытно,
какие там у Истомина
связи могут быть в управлении, а?
- А вот тебе и ответ на
вопрос, Григорий Макарыч.
Почему тогда в сводке у Егорина
первым стояло дело Истомина?
- Подстраивает по дружбе, сволочь.
- Ты давай полегче, Василий.
- Ты всё-таки думай, что
говоришь. Егорин - коммунист.
- А помните насильника с Пушкинской,
тоже, между прочим, был коммунист.
- Ну, хватит, не об этом
вообще сейчас речь.
Давай, Леонид, продолжай.
- Я спросил у Истомина,
что он делал на Лиговке
в столь позднее время.
- Ну и что?
- Он сказал, что был в церкви.
- Так.
- Я проверил. Церковь месяц как уже заколочена.
А настоятель вообще давно арестован.
- Ты погоди, это отец Филарет, что ли?
Ну, надо же.
Ну что, вовремя,
а то он слишком активный был.
Прям на десять агитаторов хватит.
- Но ведь Истомин мог быть и у проституток.
Об этом обычно тоже не кричат.
- Нет, я уверен, что Истомин
причастен к убийству Быкова.
- Причастен-то, может, он
и причастен. Нам что толку?
Улик у нас нет. Тогда вот что, Самойлов.
Езжай-ка ты ко вдове Быкова. Ну, на дачу,
сам знаешь, куда. Потолкуй
там с ней по-свойски.
Глядишь, она, может, чего
и вспомнит. Хотя вот чего.
Давай-ка я лучше с утра сам с тобой поеду.
- Кучкин, у кого портфель спёр?
- Слышь, Цыган, тут вроде чё-то написано.
- Покажи.
"Господину Быкову от
благодарных сослуживцев"
Откуда у тебя?
- Нашёл, честно. На своей помойке.
А Костыль, гадина, отобрать
хотел, но я ему не дал.
- Хорошая вещь, дорогая.
Хозяин не стал бы выбрасывать.
Уж не того ли это Быкова?
- Может, мильтонам снести?
Пусть радуются.
- Не суйся, пока не велено. Пустой, что ли?
Может, бумаги какие были? Смотри, Кучкин,
не шали с этим.
Если там что было - тащи ко мне.
И не болтай, сорочий блин, по всей Лиговке.
Иначе башку оторву.
Ладно, Цыган, покедова.
Если чё найду - принесу.
- Портфель возьми.
Сунь в неприметное место,
да так, чтоб не сразу нашёлся.
- Ладно.
- Ну что, Евгения.
- Что?
- Сейчас познакомлю тебя со своим...
- Дядь Гриш, ну, он идейно твёрдый?
- Вот, чего-чего, а идейно
он действительно твёрдый.
- Вот, напросилась со мной.
А спорить с ней бесполезно.
- Вы поработаете, а я погуляю.
- Ну что, Самойлов, знакомься.
- Женька.
- Леонид.
- Вот, скажи, дядь Гриш,
что вы все так носитесь с этой любовью?
Вот ты в гражданскую за что воевал?
- Ну как за что? За свободу.
- Вот. Кровь проливали,
чтоб уничтожить рабство.
А любовь - это самое настоящее рабство.
- Так, вроде как, добровольное всё-таки.
- А какая разница? Та же
тюрьма, только в цветочек.
Влюблённый человек просто
физиологически не способен
участвовать в строительстве новой жизни.
- Подожди, а вон, Красильников
вроде неплохо работает, а?
- А при чём здесь Кросильников?
Вообще, пойми, дядь Гриш, что
любовь подменяет высшие идеалы
салфеточками и фикусами. Ты с
идейными ради фикусов воевал?
- Фикусы-то чем тебе не угодили?
- Мещанством. Любовь и фикусы
- наследие царского режима.
- Любовь не царский режим
придумал, она и до этого была.
- А я думала, что вы немой.
- Так ты же это...
Ты же задавила его своим напором-то, а.
Ты же прёшь и прёшь.
Прям как этот паровоз, а. Эх, Женька.
- Ничего себе. Скажите,
Леонид, я похожа на паровоз?
- Ну, жалко, что вы в любовь не верите.
- Скажите, пожалуйста, чем был так важен
этот заказ для вашего мужа?
- Это первый подряд, который государство
размещает в частном производстве.
Естественно, после этого хлынут заказы.
Павел был сам не свой.
Тем более, что он привык
к честной конкуренции.
- Честная конкуренция...
- Вам трудно поверить, что среди
НЭПменов есть честные люди?
Представьте есть. Были.
- Машка мячик в колодец закинула!
- Я освобожусь и достану.
- Она специально.
- Мишенька, мы разговариваем, ты нам мешаешь.
- А вы не знаете, с кем у Истоимна
были связи в управлении?
- Нет, не знаю.
- Но ваш муж же нашёл
компромат на Истомина.
- Да.
Материалы о его связи с эсэрами.
- Благодарствую, с эсерами - это серьёзно.
Тут уж Истомин не только заказа не получил,
а вообще он прямиком под суд отправился бы.
Жаль, конечно, что бумаги пропали.
- Портфель нашёлся.
- То есть как нашёлся?
- Мальчишка принёс.
Сказал, что нашёл на помойке.
- А, ну, правильно.
На нём же была табличка
с дарственной надписью.
Зачем при себе улики держать?
- Да, погоди ты.
Вот что, гражданочка, вы не могли бы мне
ну, скажем, показать этот портфель.
- Куда?
- Пропусти.
- Держи, моя доля.
- Это что?
- Общак.
- Помнишь, Цыган, я
тебе портфель показывал?
Так это портфель того
НЭПмена, что давеча зарезали.
Я жене его отнёс, она мне денег дала.
- Мал ты ещё шкет свою долю в общаке иметь.
Себе забери.
- Ну, как хошь. Наше дело предложить.
Слышь, Цыган, а вот тут чё написано?
- Где взял?
- Так, в портфеле том было.
- А чего не отдал?
- Цыган, ты думаешь, я дурак?
Я тётке той Быковой специально
пустой портфель сунул.
А если б она меня про бумаги спросила,
я б сказал, чтоб ещё червонец добавила.
- Не стоит тебе с этим
бумагами таскаться, Кучкин.
Целее будешь.
- Певичка эта стала визжать,
царапаться. Пугала меня.
- В общем, устроила варьете прямо здесь.
Кричала, представляешь, что
она подруга самого Лёхи-Чёрта.
- Ну, а ты что?
- Я - ничё. Проспалась - выпроводил.
Куда её - шалаву?
- Ну что, Лёва, есть?
- Отпечатков при идентификации не обнаружено.
- Так, бойцы, ну что носы повесили?
Отпечатков на портфеле не обнаружили?
- А откуда вы знаете?
- Так, его же из мусорной кучи достали.
Какие там могут быть отпечатки, а?
- Это, вообще-то, была
единственная улика против Истомина.
- Да, с отпечатками оно
проще было бы, кто спорит.
- Товарищи. Я тут злодея
задержал, с поличным.
Представляете, гражданин
идёт себе с саквояжем с вокзала.
Вдруг этот шилом его сзади.
Извиняюсь, в одно место ткнул.
Тот само собой саквояж выпустил.
Схватился руками за...
А этот саквояж хвать и тикать.
Так, не тут-то было, на его беду.
я рядом оказался.
- Ну что, Гога, не стыдно тебе?
Ты чё за шило-то взялся?
Ты ведь честный форточник.
- Возраст не тот, Григорий
Макарыч, по крышам лазить.
Теперь хожу по земле.
Ты б отпустил меня, начальник.
Шило я скинуть успел, саквояж бросил.
Перед людьми в камере неудобно.
- Нет, Гога.
Там тебе самое место.
- Эт точно.
- Поровнее, мать!
Да нет, пониже, пониже.
- Пониже.
- Да, ты на себя тяни.
- Да, да, да, да.
- Пониже, пониже.
- Ой, держите!
- Спасибо.
- Здравствуйте, товарищ Женька!
Давайте я вам помогу, прибью.
- Нет, спасибо, не надо.
- Жень, а это кто?
- Да, толком не знаю.
- У отца работает. Новенький.
- Симпатичный.
- Да так, какой-то несознательный.
- Ой, Жень, у тебя все парни
симпатичные, сразу несознательные.
- Ой, ну ты чё, Маня, отсталая, что ли?
- А почему это?
- Потому что деревенская, вот почему.
- А чё такого? Я - комсомолка, как и ты!
У нас, вон, вся деревня в Ленинград ушла.
Мы хоть тут мир повидали.
Всё равно, там жрать нечего.
А тут тебе и политинформация, и кружки.
Вот чем я хуже тебя?!
- Ну, я что говорю, что хуже, что ли?
Я говорю, что ты незрелая, неустойчивая.
- Чё незрелая-то, Жень?!
Парень-то видный, симпатичный.
- На личико такой, что просто прелесть.
Сама б взяла, да занята.
Неустойчивая. А ты-то устойчивая?
- Я-то устойчивая, Маня. А ты?
- Устойчивая. Ага!
- Вера, ты становишься воровкой!
Ты просто становишься
люмпен-пролетариаткой!
Скоро ты станешь комсомолкой!
- Не стану, милая!
Не позовут. Меня уже
больше никуда не позовут.
И ничего не предложат.
- Так, положи всё на место - это чужое.
- Чужого ничего нет, теперь всё общее! Да!
А общее, значит ничьё.
Господь послал нам этого
пролетарского ребёнка.
Он тоже ничей, как и мы с тобой.
Давай его любить.
- Прежде всего, его надо накормить.
А ты знаешь, у нас есть немного пшена
и толстые картофельные очистки.
Давай приготовим кулиш!
Как ты думаешь, он будет есть кулиш?
- Я думаю, будет.
- Это хорошо.
- Гражданин Истомин, задержанный
гражаданин Чуркин признался
в том, что 23 августа
вместе со своим подельником
он совершил нападение
на вас с целью ограбления.
Вы узнаёте гражданина Чуркина?
- Я уже говорил вам,
что не запомнил этих негодяев.
По росту похож.
А что, на опознании не
положено быть понятым?
- Да, какое там опознание?
Под тяжестью неопровержимых
улик гражданин Чуркин сознался
в совершении данного
преступления. Так, я говорю, Чуркин?
- Что было, то было. Чего уж теперь.
Да, точно! Этого НЭПмена
мы тогда на гоп-стоп взяли.
Не обессудьте, гражданин
хороший, работа такая.
- К сожалению, часы и
бумажник не обнаружены.
- Мы их на следующий
день в Бристоле оставили.
Душевно погуляли.
Тогда зачем меня вызвали?
При обыске у гражданина Чуркина
изъят похищенный у вас портфель.
- Только этот портфель
оказался совсем не вашим.
Но в нём были обнаружены
весьма интересные бумаги,
имеющие отношение непосредственно к вам.
- И так, гражданин Истомин, я предлагаю вам
сделать чистосердечное признание.
Возможно, это в дальнейшем
как-то облегчит вашу участь.
- Но вы же всё знаете.
Что ещё я должен рассказать?
Видите, ну, так кого вы
наняли для убийства Быкова?
- Ну, говори, Прасковья, что знаешь.
- Я скажу, что знаю. Другого не требуйте.
Одно - что покойника
грозился со свету сжить.
Ещё меня хотели одну бросить,
когда в Финляндию навострились.
Будто там грехи отмаливать легче.
А про компромат этот
говорили, что Быков собрал.
Потом ещё мозговали, как
компромат этот заполучить.
- Истомин. Я повторяю вопрос -
кого вы наняли для убийства Быкова?
- Никого.
- Во, это вы правильно говорите.
Потому как вы сами убили Быкова
и мы это враз докажем.
- Я?!
Это они убили! И квартиру они обчистили!
А я просил только
портфель с бумагами достать!
- Так всё, всё, Прасковья! Давай, давай!
Ступай, свободна!
Кто? - Имя? Адрес?
- Ей Богу, не знаю. Адрес
помню, он туда послал.
Из при живых кто-то, а имени не назвал.
- Вот бумага, карандаш. Пиши имя и адрес.
Василий, берите с Самойловым
ребят и быстро на захват
бандитского логова.
- Продал, сука! Продал, фраер дешёвый!
Теперь тебя Лиговка на ремни порежет!
И на кичмане достанут
стукача позорного! Не жить тебе!
- Страшно?
- Да, нет.
- В первый раз всем страшно.
- Вася, а этот Лёха-Чёрт на самом деле кто?
- А откуда ты знаешь про Лёху-Чёрта?
- Ну, Григорий Макарыч как-то
обмолвился, Ванька в дежурке.
- Лёха-Чёрт - король Лиговки.
Как он выглядит, кто
он такой - чёрт его знает.
- А, Женька - она Григорию Макарычу кто?
- Ты смотри, какой пронырливый!
Без году неделя в милиции,
а уже многое пронюхал.
У Шмакова друг в гражданскую
погиб. Дочка осталась - Женька.
- Григорий Макарыч ей заместо отца.
- А мать родами померла.
- А что, понравилась Женька?
- Понравилась.
- Так вот, запомни... Потом договорим.
- Можно!
А ну пошли! Всем стоять! Милиция!
- Стоять!
- Успокойся!
- Отпусти!
- Гони!
- Давай-давай-давай!


Серия 3

В мае 1924 года 13-й съезд РКПП
признаёт неизбежность роста
новой буржуазии в эпоху НЭПа.
Однако советское государство
терпит НЭПменов с большой неохотой.
Ведь НЭПмен это классовый враг,
который набивает карман
за счёт пролетариата.
На Губернской партийной
конференции глава Петросовета Зиновьев
объявляет поход против частного капитала.
Налоги повышаются. Государство
устанавливает предельные цены на товары.
На идеологическом фронте
НЭПменам объявлена настоящая война.
Газеты клеймят их в статьях и фельетонах.
Комсомольцы осмеивают
мещанский быт, презирают вещизм.
А взамен танго и фокстрота,
разучивают новый танец
"Смело, товарищи, в ногу!"
Тем не менее, в этот период
расцветает частная торговля.
Сияют окна богатых магазинов,
переливаются огнями вывески роскошных
ресторанов. Блеск, роскошь
и резкий взлёт преступности.
В Петрограде орудуют банды Лёньки
Пантелеева, Гришки Тряпичника,
Ваньки Чугуна, Вовы Матроса и Васи Котика.
Весь город поделён воровскими кланами.
Некоторые из них, нарушая воровские каноны,
начинают вторгаться на чужие территории.
- Ну, сколько раз я тебе могу объяснять?
У меня нет такого размера стёкол.
Сейчас нет. Надо заказывать.
- Слушай, ну что ты
несёшь? У меня торговля!
Доставай стёкла, где хочешь.
- А тут хоти не хоти -
таких стёкол раньше
чем через два дня достать не смогу.
Их заказывать надо.
- Сегодня закажем. Завтра доставят.
Послезавтра вставим. В случае, конечно,
своевременного получения
оплаты. Мы и старыми берём
и новыми. Мы к заказчику положительны.
- Ну, войди,
войди в положение. Я ведь несу убытки!
- Положение?
Мы войти, конечно, рады.
Только такого размера нет.
Плачу вдвое.
- Из денег стёкла не делают.
Они делаются из кремния и из извести.
- Ну что, Николай Петрович?
- Ничего! Выходной!
Сегодня и завтра. Бездельники!
- Готово! Бей!
- Теперь моя фигура.
- Почему твоя? Я после Коли.
- Закрыто, Силыч!
- Сейчас!
- Спишь, что ли?
- Бери бумаги, подписывай!
Ну что, нам целый день здесь торчать?!
- Грузите!
Так, ящики - два, мешки - два.
- Я же врач. Мне без телефона нельзя.
Товарищам понадобится срочная
помощь... при вашей-то работе.
- По-твоему, моя фамилия Зиновьев?
- Я был в Петросовете,
там не слишком уважают
мои политические взгляды.
- Ессер?
- Что вы, я убеждённый социал-демократ.
- Да, конечно. Мы с тобой
оба - старые большевики.
Чего надо? - Помогите с телефоном, вы же можете.
- Поглядим.
- Доброго здоровья, до свиданья!
- Будь здоров, доктор.
Следующий!
- Здравствуйте.
- Моё почтение.
- Здравствуйте.
- Здравствуй, мама Соня, как Паша?
- Скучает, болезный.
- Конечно, чего же ещё можно на киче-то?
Сколько ему ещё тянуть?
- Пол года осталось.
Пристроим к делу.
- Премного благодарна.
Спасибо.
Спасибо.
- Всего вам доброго.
- Всё, вроде.
- Всё?
- Сторож не расписался.
- Колька, не отставай!
- Да, ладно, ладно.
Передай, в следующий раз
разбитую тару не возьмём.
- Стакан, иди к нам!
- Цыган, беда. Лабаза шмокнули.
- Как он у вас?
- Какой? Наш, Алексеевский.
- Поехали! - Там легавые.
- Как легавые? Почему Алексеев
легавых позвал, а не нас.
- Там старика шлёпнули.
Местные пацаны нашли, а
граждане легавых вызвали.
- Сиди здесь.
- Ваня, стул.
- Понял. Что случилось?
- А чё случилось?
- Чё такого могла случиться.
На Лиговке всегда что-то
случается, или не знаешь?
- А куда Цыган рванул?
У него же это, приёмный день.
- А вот это тебе знать ни к чему.
Это личное Цыганово дело.
- Интересно, а чё его Цыганом
зовут? Ведь он не цыган.
- Вот, Чернявый, что на Разъезжей
промышляет. Вон, то - Цыган.
У него волосы курчавые и серьга в ухе.
- А я слыхал, что когда он
к нам перебрался из Твери
в Питер, поначалу лошадей крал.
Вот, и прозвище поэтому, да?
- Никаких лошадей он не крал.
Начинал, как все мы с гоп-стопа.
И не Тверской он, а здешний.
А Цыганом назвали, потому что хитрый очень.
- Колотое ранение в области сердца.
Нож с широким лезвием.
Скорее всего жертва не ожидала удара.
Лёва, отойди.
Смерть наступила мгновенно.
- Ну что же. Рассказывайте,
гражданин Алексеев.
- Что?
- Всё что знаете.
- Я знаю только одно. Что магазин мой погиб.
- Уже кое-что.
- Почему магазин не работал?
- А вы сами не видите, да?
Какие-то негодяи ночью разбили нам витрины.
- Григорий Макарыч, след
надо бы сфотографировать.
- Да? А толку?
- Других-то у нас всё равно нет.
Панченко, Мить!
- Готово.
- Сюда.
- Скажите, ну украли-то много?
Нет, не много. Да всё, всё!
Что не видите? Ведь ничего,
ничего, ничего не оставили.
- Спокойнее, гражданин,
спокойнее. Вы не волнуйтесь.
Свидетелей уже опрашивают. Так что,
Лёнь, давай выноси!
- Выносите.
- Ты понимаешь, что произошло?
- Как не понять?
- Весь товар пропал.
Это же сколько убытка?!
- То есть не понимаешь. Скажи, Цыган,
если к тебе на Знаменской площади
залезает байданщик в карман,
и вытаскивает, скажем, спички.
- Уйдёт.
С пером в брюхе.
- За спички?
За карман. Это мой карман, я туда лазаю
и больше никто. Так вот,
Цыган, это мой магазин.
И я туда лазаю и больше никто.
Тут дело не в товаре, дело в принципе.
- Порву.
- Ты их найди сначала.
- А рвать или не рвать - я решу.
- Вон! Вон, я сказал!
- Григорий Макарыч, тут
у нас гражданка Лютова
говорит, что видела грабителей.
- Давай.
- Ну, видела я. А кто не видел-то?!
Ток кто знал, что она грабители?!
Приехали чинно, на лошадках.
Погрузились и уехали.
- Выглядели как?
- Обыкновенно выглядели.
Как люди! Ты чё, милый, думаешь,
ежели они грабить приехали,
так у них рога должны
быть или на лбу надпись?!
Бандит такой же человек, только с мыслями.
Ты знаешь, сколько я их
на своём веку повидала?
- Вам придётся проехать
с нами. Это не надолго.
- Опять в пятое.
- В пятое, в пятое.
- Это Василеостровские. Они
давно на нашу территорию зарятся.
- Не спеши так говорить, Цыган.
Ты следы поищи, людей поспрашивай.
С милицией связь держи.
Им иногда везёт. А на Васильевских
не суйся, дров наломаешь.
Я к Меченому сам схожу.
- Ты чего тут болтаешься?
- Чё Лёха-то сказал?
Ну, ты же к нему ходил?
- Пойдём к магазину, разобраться надо.
- Вот тут уже.
- Давай!
- О! Пять! Пруха.
- Ваша Лиговка уже вот где.
Да, что же это такое,
уже среди бела дня убивают!
А милиции будто и нет вовсе.
Товарищ Егорин, я же говорю, этот вот
последний налёт это
явно не Лиговских работа.
Это скорее приезжие там... а я не удивлён!
К вам скоро на Лиговку весь
преступный элемент съедется.
Это же курорт! Там милиционера
днём с огнём не сыщешь.
- Ну, это не совсем так.
- А, складывается впечатление, что так.
Вот что, товарищ Шмаков, я хочу, чтобы вы
к субботе вы мне доложили
о результатах расследования.
- Есть доложить о результатах расследования.
- Вот, и ладушки.
- Здрасьте.
- Здрасьте, а где Шмаков?
- А он на Гороховой в губмилиции.
- Понятно.
- Я ему ключи принесла.
- Он скоро приедет, давайте я передам.
- А чем это вы тут занимаетесь?
- Дело расследую.
- И что у вас за дело?
- Ограбление.
- И кого ограбили?
- Магазин. Сторожа убили.
- Очень интересно.
Очень интересно и что?
- Пацаны!
- Видали, здесь подводы грузили?
- Это когда магазин грабили?
- Всё знают. Да, тогда.
Кто чего запомнил?
- Это были не наши, не Лиговские.
- Они из магазина всё
вытащили - и мешки, и ящики.
Главный потом снова в магазин пошёл.
- Стоп.
По очереди. Как их главный выглядел?
- В очках.
- С карандашом вон тут вот.
- А роста какого? - Нормального.
- Ты запомнила?
- Да, что мне на них пялиться?!
Спросите у бабки Лютовой. Она всё время
у окошка сидит, всё видит.
- А у вас револьвер есть?
- Есть, два. И маузер.
А где эта Лютова живёт?
- Вон, там.
- Значит, картина такая.
Ночью они разбивают витрину,
поэтому на следующий день
магазин закрыт - можно грабить.
- Тут ещё одна цель. Разбитые
витрины заколачивают фанерой.
С улицы не видно, что происходит внутри.
- А мне вот что непонятно.
Ну хорошо, не оказалось
у стекольщиков стёкол данного размера.
Ему их пришлось где-то
специально заказывать.
Но ведь могли быть у него эти стёкла.
Тогда бы он их сразу
вставил, магазин бы открылся,
ничего бы не было.
- Вот, это ты, Митька, молодец!
Правильно рассуждаешь.
Выходит, не могло быть у него этих стёкол.
А ты слышь, Василий, ты
с этим разберись, почему.
По-моему, тут есть зацепка.
- Понял, дальше рассказываю.
Бандиты подъезжают с заднего хода
и выносят всё, что можно вынести.
Потом так же тихо проезжают.
И, если бы не любопытные пацаны,
мы бы до сих пор ничего не знали.
- Но ведь мог прийти
кто-нибудь из работников.
- Лёнь, ну что вы такое говорите?
Не все же такие труженики, как мы с вами.
Им дали выходной, они б
не заявились. Дураков нет.
- А если бы зашёл постовой?
- Постовой днём? Эт вряд
ли. Ну, даже если и заглянул.
А вы знаете, что бы я сделал на их месте?
- Что?
- А я тут, сразу же стал заносить всё обратно.
Ну, вроде как товар не выносят, а наоборот.
Только что привезли.
- Разумно, Григорий Макарыч.
Там более, что у них
были липовые накладные.
Они же показывали их сторожу?
Могли также показать и милиционеру.
- Вот, что ещё любопытно.
Свидетели утверждают, что
грабители подъехали на двух подводах.
И хотя груза взяли много, но всё можно
было уместить на одной.
И это странно, учитывая, как
было продумано всё остальное.
- Странно, говоришь?
Вот как-то незадолго до окончания войны
стояли мы в Крыму.
Белые там не далеко в каком-то
маленьком городке окопались.
Я уж сейчас и названия не упомню.
Нам бы их сразу и додавить,
но тоже ведь вслепую-то не пойдёшь.
Мы уж туда и разведку высылали.
Но под видом вроде как и местных.
Всё никакого толку, а их по
одному так и вылавливали.
И вот, ведь тогда мы какую штуку удумали.
Послали к ним туда не
одного, а сразу семерых.
Ну, вроде как артель.
Офицерики на это и клюнули.
Никак они не могли предположить,
что, дескать, в эту разведку
целой толпой пойдут.
- То есть, вы хотите сказать, что
две подводы это такой психологический ход?
- Психологический или нет, а вот то, что
никто поверить не мог,
что они двумя подводами
грабить приедут - это точно.
- Что-то не похоже на
наших Лиговских бандитов.
Уж слишком всё продумано.
- И, главное, тихо.
- Стиль не тот.
- Магазин брали не Лиговские.
А гастролёры.
Вот, и давайте их искать.
Ну, всё, совещание закончено.
Послушай, Самойлов, а ты не видел,
Женька сегодня приходила?
- А, да, приходила. Она
ключи вам хотела оставить.
Я ей немного про ограбление
рассказал. Это ничего?
- Да, ничего. Ну, давай.
- Чего?
- Ключи давай. - А так она не оставила.
- Да, я все запоминаю,
кто чужой во двор приходит.
- И как же он выглядел?
- Знаете, такой уверенный мужчина в очках.
Только вот нос не очень.
Привет, Лёха.
- Здоров, бабуля.
- Здоров, Здорова. Глазища хитрющие.
Как сейчас его вижу. Прямо хоть рисуй.
Бог таланта не дал.
- А это мысль.
- Стакан, ты, часом, рисовать не умеешь?
- Ещё чего.
Вы, гражданин художник,
давно этим занимаетесь?
- В смысле?
- Рисуете вы давно или новичок в искусстве?
- Я учился у академика
Василия Дмитрича Поленова.
- А часики, часики где?
- Какие ещё?
- Перед вами дама, обратите
внимание, при часиках Буре.
Немалых денег стоят.
Вы уж сделайте одолжение,
не позабудьте изобразить.
И серёжки потщательнее нарисуйте.
- Дёнечка, я похожа?
- Похожа, душенька, похожа.
Не волнуйся, я за всем прослежу.
- Красивая у вас женщина.
А ты рисоваться будешь?
- Мальчик, уходи.
- Чего уходи. Нельзя посмотреть, что ли?
Мешаю кому?
- Пускай поглядит, ему же интересно.
- Мадам, он поглядит, а потом вашему
супругу расплачиваться нечем будет.
- Да, я стою просто, я
что, трогаю чего-нибудь?
- Кучкин, скройся, брысь!
- Полегче.
- Не, не похожа.
- Чего не похожа? Нормально.
- Да, вон какая видная
баба нарисована, всё при ней.
Рожа приятная. А эта вон - кобыла кобылой.
- А знаете ещё что?
- Да, три рубля пятьдесят копеек.
- Позвольте, вы же говорили три просто.
- Три за работу, а материалы?
- Нет, вы должны были сразу предупредить.
- Дядя,
это недорого.
- Пойдём, пойдём, душенька, уже всё готово.
- Покажи мне, Дёнечка.
- Дома посмотрим.
- Нам надо нарисовать одного человека.
- Только похоже.
- Для вас два с полтиной.
- Где ваш человек? - В этом и загвоздка.
Я бы это и сам знать хотел.
- Я же не могу написать
человека, пока его не увижу.
Это же абсурд. - Это невозможно.
- Придётся постараться.
- Бери мелок, милок.
- То что Алексеев дружит с
бандитами, это мне известно.
Есть сведения, что именно через его магазин
Лиговские сбывают золото
и ювелирные изделия.
Барахлишко иногда пристраивают.
А Лёха-Чёрт всем руководит.
- Отчаянные эти гастролёры.
- Моё почтение, Григорий Макарыч.
Здравствуйте, молодой человек.
- Пал Сергеич, а вы что же, не в тюрьме?
- А вы всё шутите, товарищ Шмаков?
- А почему в тюрьме? С виду
вроде приличный гражданин.
- Этот приличный гражданин -
самый известный щипач на Лиговке.
Пал Сергеич по кличке Пал Сергеич.
- Карманник?
- Карманник, ещё какой?!
Даю гарантию, что если б он меня не знал,
ты б лишился своего бумажника.
Пока он с нами раскланивался.
- Правда?
- Этот может.
Ты вот чё, Самойлов.
Тот следок, что в магазине нашли
ты покажи одному человеку - Гурскому.
Он не наш, из бывших, но дело своё знает.
- Четвёртая камера.
- Здравствуйте.
Гражданин Гурский?
- С кем имею честь?
- Леонид Самойлов.
Мне посоветовал к вам
обратиться товарищ Шмаков.
- А.
- Проходите, проходите, молодой человек.
Всегда рад друзьям Григория Макарыча.
- Гражданин Гурский.
- Иннокентий Романыч, с вашего позволения.
Я полагаю по поводу ограбления
Алексеевского магазина?
- А откуда вы узнали?
- Товарищ Шмаков
ко мне по простым делам
не обращается, а это дело
сложное, нетипичное.
- Да, уж. Нетипичное.
- Вы здесь ни чему не
удивляйтесь - это моя рабочая
картотека. Перечень
преступлений, описания преступников,
личные данные, а это мой фото-архив.
Вот здесь я с Петром Яковлевичем Вольфом.
Он был начальником жандармского
управления в 1905 году.
Здесь наш сыскной отдел. Я ещё молодой.
А это с Зубатовым Сергеем Васильевичем.
- Вы дружили с начальником царской охранки?
- Ну, личной дружбы, конечно, не было.
Но по служебной надобности
встречались довольно часто.
- У меня к вам собственно вот какое дело.
На месте ограбления мы обнаружили след.
- След, я полагаю, кровавый.
- Как вы догадались?
- На грязь не похоже.
Конечно, можно предположить,
что преступники разбили на месте
бутылку марочного вина,
но скорее всего, это кровь.
Вы прям как Шерлок Холмс.
- Увлекаетесь?
- Да, так.
- Не стесняйтесь, Конан Дойл - хороший писатель.
Конечно, брать его рассказы в
качестве руководства к действию
не стоит, но и вреда он не принесёт.
- Слишком не похоже на нашу жизнь.
- Не похоже?
- А чем убийство в викторианской Англии
отличается от убийства в
большевистской России, м?
- Мы защищаем пролетариат, А
Шерлок Холмс - паразитирующий класс.
- НЭПменов, по-вашему. Садитесь, садитесь.
- Ну, почему же. Иногда
он помогал простым людям.
Ну, как в "Пёстрой ленте", помните?
- Бросьте, Леонид, простите отчество?
- Михалыч.
Бросьте, Леонид Михалыч,
у Элен Стонер было наследство, имение.
Самая настоящая НЭПменша по-вашему.
- Ну, тем более.
- Я же уже сказал, таких стёкол не было.
Их заказывали специально.
- То есть обычно бывает,
а в этот раз не оказалось.
- Его никогда не бывает. Мы
получаем стекольное полотно
размером пять на шесть аршин.
Витрина в том магазине
была на аршин больше.
Документы же есть, читайте!
- А в других мастерских есть стёкла больше?
- В других мастерских есть стёкла меньше.
Потому как работаем в центре города.
Тут окна большие.
- Понятно.
- Может, теперь придётся
ещё больше заказывать?
Раз повадились все витрины стеклить.
- А что ещё кто-то обращался?
- Заходил один тут неделю назад.
Тоже спрашивал про стекло для витрины.
Того же размера, что и в том магазине.
- Выглядел как?
- На вид не высокого качества.
А как приглядишься,
видно, что мужик непростой.
- Выглядел как?
- Невысокий.
Говорит уверенно, в очках.
Стекло одно битое.
Карандаш за ухом носит.
- Я не специалист по обуви.
Могу лишь сказать, ботинок
иностранного производства.
Возможно, армейский.
А вы что, из ГПУ?
- Нет.
Иначе бы сообразили,
что шпион, пойдя на дело,
взял бы с собой сменную обувь. Хотя в ГПУ
работают. Ну, да ладно.
После войны появилось новое обмундирование.
Английского и немецкого.
Разбитые склады, мародёры.
Бог весть к кому эта обувь могла попасть.
- То есть, след ничего не даёт.
- Ну а чего же? Когда
вы поймаете преступника,
изымете у него ботики,
поищите на подошвах следы крови.
Они иногда там остаются.
Незаметные, но это роскошная улика.
- Найти бы.
- Задача. Хотите знать моё мнение?
Злодеяние совершили не местные,
так что, времени у вас в обрез.
- На Лиговке работал некто Тряпкин.
Сапожник. Он знает про
обувь всё. Попробуйте поискать.
Может быть, он ещё на свободе.
- Спасибо.
- Не за что. Викентий Романович.
- Что-то ещё?
- Ребятушки, ну не надо,
не надо, не бейте вы.
Не надо, отдайте.
- А ну, сдрыснули отсюда!
- Что это, мелюзга тиснула ваш башмак?
Нет, это не мой ботинок.-
- Зачем он вам?
- Как это зачем? Это же работа самого Шульца.
- Кого?
- Шульца.
Что не знаете, кто такой Шульц?
- Кто же не знает, кто такой Шульц?
- Я всего лишь три раза
чинил ботинки работы Шульца.
Ботинки Шульца не рвутся.
И вот что я вам скажу. Для меня честь
почистить ботинок работы Шульца.
- А зачем вам один ботинок?
- Лучше один этот,
чем два таких, как у вас.
- Прошу прощения, я потерял дорогу, ищу человека.
- Не понимаю.
Чтобы мне помочь,
- Иностранец?
Я ищу который изготавливает...
- Пиджак.
- Да, пиджак. И вот этот вот, штаны.
Да, костюм. О, спасибо большое. Да, костюм.
Этот человек.
- Это портной.
- Адрес есть?
- Есть адрес, я английский дипломат.
Я, видите, вот моя картонка.
Здесь мне написали адрес, я потерял улица.
Я, видите, вот моя картонка.
Здесь мне написали адрес, я потерял улица.
Не могу найти. Может,
мне покажете? Калёновский.
Да, совершенно верно. Вы не подскажете?
- Прямо.
Налево и направо.
Отлично.
- Прямо. Налево. И прямо.
- Большое вам спасибо, большое.
- Вы очень мне помогли,
теперь я точно найду портной.
Обязательно увидимся.
- Чё смотришь, завидно?
- А ну, брысь отсюда.
- Эй! Активистка!
- Книжку свою забыла.
- Иди к нам, смазливая, третьей будешь
- Я, конечно, показал ему
куда пойти, дело не в этом.
Сейчас уже иностранные
дипломаты у наших мастеров
костюмы заказывают. А ты,
Аркадий, всё большевиков ругаешь.
- Да ведь костюмы не большевики шьют.
- И то верно. А какая у него
визитная карточка - красота.
Жаль себе не оставил,
а то таких же наделал.
- Да, да, Вера Поликарповна.
- Пожалуйста, проходите.
- Чё...
- Извините.
- Не ждал.
- Честно говоря, нет, но
проходи, присаживайся.
Холмс неторопливо выбивал
трубку о толстый край пепельницы.
Взгляд его был устремлён на
грязный ботинок вошедшего.
А тебе зачем это?
- Просто интересно.
- А, для удовольствия.
То есть, тут ботинок, у нас ботинок.
Только нету, чтобы схватить. Ладно.
Есть книги для удовольствия,
а есть вот это. Опа!
Стаканы есть? Тащи.
- Сейчас.
- Вот, возьмите.
- Хм, спасибо.
- Пожалуйста.
Странный ты какой-то, товарищ Самойлов.
- Почему это?
- Ты вот мне скажи.
Ты глупый или умный?
- Это уже не мне судить.
Это пусть другие говорят
глупый я или умный.
- Ясно.
- У тебя в жизни бабы-то хоть были?
- Прекратите там подслушивать,
а то провожу вас в участок.
А поехали к проституткам.
Чё, чё испугался? Впервой, что ли?
- Забудь.
- Извините, извините.
- Да, странно как-то получается.
Ну вот, у вас обокрали магазин.
А вы на следующий день даже не приехали.
Не поинтересовались,
всё ли там в порядке, так?
- Видите, в каком я состоянии?
Я очень расстроился. Ограбили мой магазин!
По дороге домой я зашёл в ресторан
исключительно поправить
нервы. Но и в этот раз за беседой
увлёкся.
- Беседовали с кем?
- Ко мне подсел милый молодой человек.
Выразил сочувствие, что-то рассказывал,
но я не помню.
- Как выглядел милый молодой
человек, тоже не помните?
- Похож?
- Ага, похоже. Вот очки.
И стекло разбито. Похоже.
- А мужик-то похож?
- Не, мужик не похож.
Ну, я же говорила, у
того был нос помясистее.
- Ты куда прёшь-то? Не
видишь, люди работают.
- Интересное дело, а мне что
чайник уже вскипятить нельзя?
Расселись тут. Чайник вскипятить не можно.
- Спокойно, Стакан.
Ставьте, мадам свой чайник.
-Екатерина Андреевна, интересное дело,
развела тут малину на общественной кухне.
- Между прочим, у вас своя комната имеется.
- Не ори.
- А так?
- Ага, похоже.
- Очки или весь?
- Да нет, дядька похож. Силыч, точно Силыч.
- К вечеру этих Силычей
нарисуй штук двадцать.
Тогда и рассчитаемся.
- Рисуй, дружок.
Я же говорила.
- Дайте руку, вот грудная клетка.
Слушайте уже не стук, а стон.
Тревожусь я о нём.
Щенка, смирённом в львёнке
я никогда не знал, что столько тысяч тонн
В моей позорно-легкомысленной головёнке.
Я тащу вас, удивляетесь, конечно.Больно.
Стиснув. Извините,
дорогой. У меня, да и у вас,
в запасе вечность. Что нам
стоит потерять часок-другой.
Будто бы вода, давайте мчать, болтая
Будто бы весна свободно и раскованно.
- Ладно хорошо. Покажите
портрет стекольщику.
Если он в нём Силыча
узнает - раздайте по вокзалам.
По малинам пройдитесь,
уличных поспрашивайте.
- Сделаю.
- Нужно убедиться, что земля поката.
Сядь на собственные ягодицы и катись.
Нет, не навяжусь в меланхолишке чёрной.
- Да и вот ещё.
Легавым портрет зашлите.
- Легавым?
- Лёха, а Легавым-то зачем?
- Пусть на нас поработают.
Если первыми поймают,
мы всё равно узнаем.
- Женя.
- Ой, здравствуйте.
- Вы в магазин ходили?
- Да, в аптеку за барсучьим жиром.
- А вы что простудились?
- Это у дяди Гриши спина болит.
Он на гражданской войне спину застудил.
Иногда даже лежать не
может. По ночам сидит.
Рассказывает, вспоминает.
- Ага, он это дело любит.
- Ты знаешь что, Самойлов,
не смейся над ним.
У него сильная контузия
была. Не смешно это, понял?
- Здрасьте, дяденька мильтон.
- Привет.
- Я не то, чтобы смеюсь...
- Спасите-помогите, люди добрые, ограбили!
Шпана Лиговская, недобитая!
- Я сейчас.
- Ой, мамочки! Милиция!
- Кучкин!
- Троишься, гад? Думаешь,
Мишка Мухин пьяный?
А я не пьяный, я немного
выпивший. Ну и что.
После трудового рабочего
дня, план выполнили.
Почин одержали. Я человек
общественный, я на платформе.
Врагу помогать - понял?
Ничего ты не понял. Знаешь,
сколько мы галош выпускаем?
Много. Каждому трудящемуся по галоше.
Пить будешь?
А я выпью.
- А ну.
- Она говорит: "Чистое
золото, хочешь на зуб проверь?"
- Ну, а он?
- А он говорит:
"Какое же это золото? Золото жёлтое"
Она говорит: "Тёмный вы
человек. Это у нас золото жёлтое.
А в Европе оно давно уже такое.
Возьмите - не пожалеете."
Ну, он и взял - дурак.
- Давай, давай, давай.
- Да, отвали ты, отвали.
Я человек общественный, я на платформе.
- Садись.
- Грибенюк опять злодея тащит.
Ну, чё натворил?
- Ничё я не натворил, не надо.
- Грибенюк, слышь, чё
мы с ним делать будем?
- По-вашему, Товарищ
Красильников, пускай безобразят?
- Зачем меня притащил? Я человек
общественный, на платформе.
Вот вам кого надо.
Вот вам кого надо.
- А ну?
- Ну-ка покажи!
- Ну-ка, ну-ка, кто там?
- Вот вам кого надо.
А меня не надо.


Серия 4

- Да, отвали.
Я человек общественный, я на платформе.
- Садись.
- Грибенюк опять злодея тащит. - Не надо
руки распускать тут. Ну, чё натворил?
Я человек общественный, на
платформе. Вот, вам кого надо.
Вот, вам кого надо.
Вот вам. Во!
- А ну?
- Что у него? Ну-ка покажи!
- Ну-ка, ну-ка, кто там?
- Вот вам кого надо, а
меня не надо, не надо.
- Обидел ты меня,
Лёшенька, своим подозрением.
Обидел. Ну, случалось, конечно.
Озоровали мои ребятки на твоей земле.
Но ведь меру знали. Да и приструнил я их.
- А вы бы, Меченый, не пришли ко мне,
если у вас на Васильевском
чужаки такой куш взяли?
- Пришёл бы, Лёшенька, пришёл.
Но я же тебя ни в чём не виню.
И с пером на тебя не бросаюсь.
А почему ты решил, что это чужаки?
А твои-то Лиговские точно никаким боком?
- А вот теперь вы меня обидели, Меченый.
Чтобы я в своём доме и мышей не ловил?!
К тому же, как это не
прискорбно осознавать,
фантазии у моих на такое дело не хватит.
- Да, нечего сказать, гоп-стоп созывон.
И моим ребяткам такой
натюрморт не написать.
Акварели не хватает.
- Вы, Меченый, наш
круг лучше других знаете.
Кто мог?
- Да, никто, Лёшенька. Никто.
Ребятки, которые по правилам
живут, к тебе не пойдут.
У них свои перья есть, зачем им ещё твоё.
Перо под ребром пиджак топорщит.
А ты ведь у нас волк пострашнее прочих.
Не даром тебя Чёртом кличут.
- Кто тогда?
- Есть молодёжь, Лёшенька, неразумная,
которая по глупости никого не боится.
Они чужое добро возьмут, не поморщатся.
Пролетарии всякие.
С Невской заставы, да с правого берега.
Ну чтоб такое дело провернуть, Лёшенька,
тут, Лёшенька, люди со стилем работали.
- Откуда же они взялись?
- А ты ищи, Лёшенька, ищи.
А то, ребятки-то смотрят,
защитит Лёха-Чёрт своё добро или отдаст.
А ежели отдаст, то и нам грешным можно
малую долю урвать. Ищи, Лёшенька, ищи.
О, срам-то какой, а всё одно красота.
Люблю я наш город, Лёшенька.
И работать удобно и жить приятно.
- Лёнечка, идите завтракать!
- Хорошо, иду.
- Жозефина вся встрепенулась, тяжело
задышала, увидев молодого герцога.
- Ей стоило иметь ввиду, что он появится.
- Конечно, но она же такая юная.
И совсем неопытная.
- И почему она отказалась от предложения маркиза?
- Она не любила его.
- От неё это и не требовалось.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Проходите, садитесь. Мы ждём вас.
- Ждёте? А зачем?
- Ну как же?! Вы - мужчина, Леонид.
А мужчина всегда самый главный в доме.
- Ну, это совершенно
необязательно меня ждать.
- "Это вы, Жозефина?"
- спросил герцог. Эхо каменных
сводов повторило его голос
властный и равнодушный.
Девушка хотела уйти в тень...
- Дочитаем после. Этот старый роман
может утомить нашего молодого человека.
- А что у вас за книга?
- Это французский роман.
"Распутный герцог". Знаете, Леонид,
Во времена нашей молодости такие
книги считалось читать неприличным.
- Мы его прятали.
- А теперь надеемся, что это не испортит
нашу репутасьён.
- Герцог Де Труваль -
коварный обольститель.
Он покоряет всех женщин, которых встречает.
- Как это?
- Лёнечка, вас что интересует тактика обольщения?
- Ну, э... Не меня лично, конечно,
но как сотрудника уголовного
розыска. Я должен знать
разные ситуации. И разбираться
в них и даже предугадывать.
- Предугадать поведение,
обуреваемое страстью, невозможно.
- Верочка, я с тобой не согласна.
- Леонид, а что конкретно вас интересует?
- Вот, например,
есть парень и есть девушка.
- Интересная ситуация, ну?
- И он не знает, как с ней заговорить.
- Это действительно сложно.
- Для начала, надо познакомиться.
- Они знакомы.
- Нужно придумать повод встретиться.
- Они встречаются иногда случайно.
- Ну, так что мешает?
- Он не знает, о чём с ней разговаривать.
- Она что, настолько глупа?
- Нет, совсем нет.
- Но по началу нужно сделать комплимент.
Потом пускай она уронит
платок, а он его подберёт.
- Какой платок.
- Верочка, ты совсем запутаешь Леонида!
Сейчас совсем другое время.
У них всё гораздо проще.
- Ну, как проще? Если Леонид так теряется!
- Леонид, вашему другу
надо вести себя уверенно.
А девушка это сразу почувствует.
А уж о чём с ней говорить,
да можно... да, о чём угодно.
Вы ешьте, ешьте, Лёнечка. Всё образуется.
- Жень!
- Напугали, Зинаида Еремеевна!
- Ты, случаем, не на рынок собралась?
- Нет, по другому делу.
- Жень, я ведь парня твоего видела. Хорош.
Ты только с ним не шути, с ним аккуратнее.
- Да, что вы там видели, Зинаида Еремеевна.
- Это мой товарищ, мой друг.
Мы вместе заседаем на собраниях.
- А...
- Отсталость одна у вас в голове.
- Отсталость, да...
Скоро все бабы на заседаниях
будут, а детей-то рожать
кто будет?!
- А это не главное, мы - не животные.
- Женечка, ну сейчас-то
хоть не агитируй ты меня, а!
Ну, сама раскинь. Женский
состав всё по клубам,
да по кружкам разбрёлся. Рожать
перестанут, все на заседаниях.
Страна наша этим и закончится.
Народ весь и исчезнет.
- Зинаида Еремеевна.
Вы рассуждаете, как оппортунистка.
- Я не сознательная.
Я баба тёмная. У меня
пятеро погодков и шестой
в пузе завёлся.
- Вот, мы и хотим вашу жизнь облегчить.
- Так и облегчай, я же не против, Жень!
- Жень, иди сюда.
- Я ведь что к тебе
подошла-то. Тебя кто растил?
Макарыч. А с мужика-то чё возьмёшь?!
Он с шашкой по войне носился.
Сейчас с наганом бегает.
А тут девочка растёт, а
девочке нужно рассказать что-то,
объяснить.
- Я сама всё знаю.
- Всё, да не всё. Я ведь
видела его, хахаля твоего.
- Мне идти надо, до свиданья.
- Жень,
Жень, ты не обижайся на меня.
Ты же ведь ещё девочка, а он... Ох, какой.
Дурочка, от дурочка.
- О, вот ты где? Чего натворила?
В чепечницы пошла?
- Не, мне эти проблемы без надобности.
Передохнуть зашла. Думаете,
легко всю ночь стену подпирать?
Работы мало.
- Значит так, Марья.
Я смотрю, ты совсем совесть потеряла?
Может, ты своих клиентов прямо здесь у нас
обслуживать станешь?
- Можно?
- Значит, Иван, а ты куда смотришь?
Давай, чтоб духу её здесь не было.
Выметайся на улицу!
- Злой вы человек, Григорий Макарыч!
Нет у вас жалости к трудящему человеку!
- Ну чё ты?
- А чё такого?!
- Так, Лёва поближе. Поближе, Лёв.
- Здорова, бойцы!
- Здравствуйте!
- Здорова, Макарыч.
- Давай, Вась, начинай.
Что у нас там получается
с ограблением магазина?
- Значит, я был в стекольной
мастерской. Там чисто.
Стёкла для витрин такого размера
действительно нужно заказывать заранее.
На это уходит два-три дня
и грабители об этом знали.
- С чего ты взял?
- Не задолго до ограбления
в мастерскую зашёл какой-то человек
за именно этими стёклами, но заказывать не
стал. в мастерскую зашёл какой-то человек
за именно этими стёклами,
но заказывать не стал.
- Может, совпадение? -
Может быть, только стекольщик признал в нём
главаря гастролёров.
- Как он мог его опознать?!
Иль ты, может, сам втихую Силыча взял, а?
- Да, нет пока, но у меня есть его портрет.
- Счастливого вам дня,
господин околоточный.
- Товарищ.
- Дяденька мильтон, возьми меня в милицию работать.
- Пошёл вон, Кучкин!
Брысь, шпана голопятая!
- Чужие урки рынок шмонают.
Наврал, наврал, а ты поверил.
Когда мать меня рожала,
вся милиция дрожала.
Грибенюк ворчал сердито:
"Родила опять бандита!"
- Балбес.
- Давай толком объясняй, какой портрет?
- Вчера вечером был
арестован гражданин Мухин.
Так вот, у него я изъял вот это портрет.
- Что, по описанию свидетелей похож.
Очки разбиты, карандаш.-
- Вот, и мне так показалось.
Я распросил у Мухина.
Он рассказал, что именно
по этому портрету наши Лиговские бандиты
разыскивают своих обидчиков.
А сегодня я показал портрет стекольщику.
Он сказал: "Именно этот человек
приходил и интересовался витринами."
- Ну, молодец, Василий.
Молодец, что сказать.
Молодец, Василий, лихо работаешь!
- Таки большой фарт тебе
пошёл, товарищ Красильников!
- Это, Лёва, называется интуиция.
Незаменимая вещь в нашей работе.
- Вот, помню, стояли мы как-то под Курском.
Там тогда по окрестным деревням
банда Батьки Чеботаря лютовала.
Жутко они этих мужичков-крестьян прижимали.
Нам командование сразу задачу поставило -
дескать, ваше дело не с
бандитами воевать, а беляков бить.
Ну, беляков, так беляков.
Делать нечего. Кто был против?!
Да, вот тут мы взяли как-то их поручика.
Много тогда интересного рассказал.
Ну, как говорится, ему
тоже тогда добром отплатили.
Вроде как случайно, под видом
как бы штаба нашей девизии
показали ему это самое бандитское гнездо,
а потом случайно вроде он у нас и убёг.
Да, мы ему для встряски
даже постреляли вслед.
И вот до сих пор не
пойму, поняли тогда беляки,
чей они стан разгромили.
Или до сих пор считают,
что красные командиры
они на бандитов похожи.
- А это вы к чему, Григорий Макары?
- А к тому, что, сдаётся мне, неслучайно
этот портрет попал.
Не Черниговские ли
ребятки нам его подкинули.
Чтобы нашими руками
своих конкурентов раздавить.
- Так, а чего же теперь делать-то?
- Искать, ребята.
Искать.
- Чё по чём?
- 25 копеек штука.
- Дороговато, не гнилие они?
- Не гнилые, славные, обычные.
- Конечно, гнилые. А ты глаза разуй, мымра.
- Чё, он, что ли?
- Не, не он. Совсем не похож.
- Портретик дай. Может, Василий Островский?
- Пойди-ка, пощупай.
- На, подавись.
- А ну, стоять.
- Чё надо?
- Чё мне надо? Ты кто такой? Откуда взялся?
- О, ты с Васильевского, слышь?
- Какая тебе разница?
- К Цыгану идём, разбираться будем.
- Никуда я с тобой не пойду.
- Слышь, э!
- Ты чё у тётки апельсинов взял, а?
- Да, на, обожрись.
- Здорова, тётя. Торгуем?
- Давай.
- Ты чё, от даёт, а.
- Я разлюбил... Впусти!
- Э, куда? Открой дверь! Открой, говорю!
- Э, орлы! Вы что, совсем офонарели?!
А ну, пошли вон!
- Грибенюк! Грибенюк!
- Да пошёл ты, Грибенюк!
- Открой.
- Принёс?
- Принёс.
- Почему долго так?
Я же сказал одна нога здесь, другая - там.
- Прогулялся я. Сколько можно
здесь сидеть?! Света Божьего не видим.
- Дурной ты, Ёрш. Нас, поди,
сейчас вся Лиговка ищет.
И легавые и местные. Сидеть надо тихо.
По улицам зря не болтаться.
Подозрительного ничего не было?
- Не, ничего.
Никто тебя не приметил?
- Если и приметил, то уже не скажет.
- Это как?
А ну рассказывай.
- Хмырь какой-то привязался.
Спрашивал откуда я. Не его дело.
Да, вот ещё. У него в кармане нашёл.
- И что?
- Ничего. Пырнул его под рёбра, чтоб не лип.
- Хвоста хоть не привёл.
- Нет. Я пырнул и сразу тикать.
- Всё равно, когти теперь рвать надо.
Нельзя больше отсиживаться. Найдут они нас.
Идиот!
- Силыч, Силыч-то, за что?
Силыч, Силыч!
- Ну, счастливо, счастливо вам.
- Да свиданья, до свиданья!
- Здрасьте.
- Здрасьте.
- Гражданин, а вы к кому?
- Здравствуйте, скажите пожалуйста,
а Евгения Шмакова здесь живёт?
- Ты только посмотри. Да, не вертись ты!
Я же на тебя удивляюсь,
на твою рожу бесстыжую.
Женечка - девочка честная.
И вообще, её нет дома.
- Я вообще-то, по делу.
- Из клуба, что ли?
- Я из милиции?
- Вот, оно что...
Допрыгался рубака.
- Да, вы не поняли.
- Да, я всё поняла.
Бандюгов по Лиговке гоняет,
а девчонку упустил. Старый
дурак. Сколько раз я ему говорила,
Женись, пока бабы на тебя
зыркают, а он заладил одно.
Жена - моя милиция. Точно
контуженый. Такая девочка пропала.
Комсомолка, дитё
невинное. Что натворила хоть?
- Да, ничего, вы не поняли.
- А если ничего - канай отсюдова!
Нечего тут шнырять, разнюхивать.
Бельё с верёвок потом пропадает.
- Прекратите, гражданка,
пожалуйста толкаться.
Мне просто увидеться с ней надо.
- Опоздал.
У Женьки уже жених есть.
- Какой жених?
- А вот такой. Понял, кто?
- Нет.
Красильников, что ли?
- Вот именно.
- Заходите, девчонки.
- Вот, спасибо.
- Вася, ты меня приследуешь, что ли?
- Я и не думаю. Я в клуб
на картины посмотреть.
- Да? Что это ты культурой заинтересовался?
- Ну, а кто мне говорил, что я
живу пережитками прошлого?
Вот, решил...
- Всё, больше нечего сказать?
- Ладно, погоди-погоди. Ты угадала,
я здесь по работе, только никому.
Мне искусствовед ваш нужен.
- Да, ладно не оправдывайся.
Клуб для всех предназначен. Мы с тобой товарищи, комсомольцы.
- Друзья.
- Друзья.
- Если бы художники
возрождения смогли бы отыскать
живописную плоскость,
это было бы гораздо выше,
гораздо сильнее любой Мадонны или Джоконды.
Мы заявляем: "Долой
любовь, долой эстетизм!"
В нашей культуре они кажутся
нам ничтожными и смешными
Настоящий художник талантлив именно тогда...
- Я не понимаю, что это?
- В тебе, Вася, Амура не хватает.
Это искусство пролетариата.
- Какого пролетариата?
Я не вижу здесь людей.
- Это буржуазные художники
рисовали невыпаков,
чтоб усладить взор зажравшихся помещиков.
Революционное искусство
должно будоражить сознание.
- Вот это, что ли, должно будоражить?
- Как ты не понимаешь?
Если просто обывательски
смотреть на эту картину,
то, конечно, ничего не
увидишь. А если думать.
То вот, силы, которые помогают
коммунистическому строительству.
- свободна и уникальна. Каждая форма
есть мир.
- У меня такое ощущение, что я с ума схожу.
Сейчас. Здравствуйте.
Моя фамилия Красильников. Скажите,
кто бы мог вот это нарисовать?
- Я полагаю, что вы из...
- Я оттуда.
Трудновато, фигуративная
живопись нынче неактуальна, но
стиль угадывается. Я могу
вам сказать, кто это написал.
Это рука Свирского. Есть такой художник.
- Где его найти.
- Портреты пишет в городском парке.
- Здравствуйте, а могу я видеть
Петра Кузьмича Тряпкина?
Здрасьте.
- Его нет.
- Вы его жена.
- В ближайшую неделю я его вдова.
- Он умер?
- Бог с вами, у него запой.
- А где я всё-таки мог его найти?
- В ресторане. Ну, не в музее же он пьёт.
- Спасибо.
- Да, кстати, если он вам
будет говорить, что чинил сапоги
самому государю императору, так это правда.
- Занято.
- Я из уголовного розыска.
Это вы вот этот ботинок чинили?
- Выпьешь?
- Нет.
- Тогда не скажу.
- Ладно, выпью.
- Ну? Вы ботинок чинили?
- Моя работа.
- А когда?
- Давно, ещё до того, как сюда пришёл.
- Ну, это понятно, а кому чинили?
- Мужику.
- Ну, голова у этого мужика была?
- А, может, и не было.
- Хорошо, а потом вы
ещё раз эти ботинки видели? Когда? Где?
- Потом они к извозчику
садились, к Зосимычу.
- Зосимычу. Дрянь человек.
И сапоги у него дрянь.
- А скажите пожалуйста,
как можно по отпечатку
узнать, кто ботинок чинил?
- Стиль не пропьёшь.
- Спасибо. А это правда,
что вы царю сапоги чинили?
- О, хорошая моя, хорошая.
- Э, ты, что ли, Зосимыч?
- Ну, я.
- Скажи пожалуйста,
ты этого человека видел?
- Ну, видел.
- Уверен? Он?
- Ваше благородие,
господин товарищ милиционер,
тут на извозе люди и с глазами, и с ушами.
А то иначе не только без кобылы,
а то вообще без родной шкуры останешься.
Я его сразу заметил. У
него глаза нехорошие.
Я его запомнил. Боялся чего-то.
Тут много таких ошивается.
- Так, и чё? Куда ты его отвез-то?
- Как и всех.
Взял на Лиговке, высадил у вокзала.
Мне 20 копеек на чай
дал. Вот и вся история.
- Подождите, спокойно. Граждане,
дайте пройти. Граждане, тише.
- Куда прёшь?
- УГРО, спокойно. Я к кассирше, поговорить.
- Скажите, вы вот этого человека видели?
- Моё дело билеты выдавать,
а не морды запоминать.
- Так, гражданка, вы
как с милицией разговариваете?
- Вы мне тут, слышите, людей держите.
А у меня через пять минут отправление.
- Если понадобится, мы
весь вокзал держать будем.
- Не знаю. Не помню.
- А он, между прочим, бандит и убийца.
Ни в чём неповинного старичка убил,
а ему ещё семью кормить надо... было.
- Милиция, стой.
В общем, так.
Пять плацкартов до
Таганрога на 20-е число взял.
Двенадцать багажей.
Нет, ты мне скажи, откуда у честного
гражданина двенадцать багажей?
- Спасибо.
Граждане, успокойтесь, я
говорю. Берите свои билеты. Всё.
- Вот, умру я, умру я. Похоронят меня
и никто не узнает, где могилка моя.
- Ты чего разорался-то здесь?
Общественный порядок нарушаешь?
- Душа просит.
- Ты скажи, дяденька мильтон,
кому мы нужны в этой жизни?
- Здоров.
- Здорова. Зайди в дежурку.
- По отпечатку, найденному на
месте убийства, удалось найти мастера,
который чинил этот ботинок.
Тряпкин, в свою очередь,
узнал обладателя ботинка,
который уехал на извозчике.
Личность извозчика тоже удалось установить.
Он вспомнил, что отвозил человека,
изображённого на портрете на вокзал.
- Ну, откуда портрет взялся, выяснили?
- Портрет главаря по заказу
Цыгана, нарисовал художник Свирский.
Сам он этого Силыча не
видел. Рисовал по описанию.
- Зато кассирша
Николаевского вокзала Смирнова
Силыча видела и опознала по портрету.
Он взял билеты до Таганрога
на 20-е число сего месяца.
- Сколько билетов?
- На всю банду, стало быть.
- Все билеты в один вагон.
Кроме того, они купили ещё
двенадцать мест в багажном отделении.
- Ой, до чего нахалы. Это
кому в голову взбредёт,
что бандитский элемент, не
стесняясь своей уголовной сущности,
сдаст награбленное в общественный
багаж и преспокойно поедут себе
все в одном вагоне.
- Ну что, наглости им не занимать.
Выпускать из города их нельзя.
- На вокзале брать тоже нельзя.
Там народу тьма.
- Ну правильно, значит, будем брать в поезде.
- Так а как же в поезде?!
Могут пострадать женщины, дети.
Правильно, могут. А вот тут надо думать.
- То есть?
Милиция, Лёнька, великая сила.
- Брать их будут в вагоне.
Значит, нам надо перехватить их на вокзале.
- Зачем?
- Как зачем?
- Порезать мы их и на кичмане
успеем. Зачем людьми рисковать?
- Не хочется ментам отдавать. Там,
глядишь, пару-тройку пуль словят.
И потом, мы ведь с тобой этого Силыча
только одного знаем.
Как ты, Цыган, собираешься
других на вокзале искать?
- А вот так.
-А легавые чужаков поймают
и успокоятся на какое-то время.
- Здравствуй.
- Здравствуйте.
- А я вот Шмакову краски
принесла для стен-газеты.
Он просил. Только я
сразу оставлю, а то забуду.
Дежурный сказал, все на задании.
- Да, банду Силыча брать пошли.
- Это который магазин ограбил?
- Да, я ведь вам уже рассказывал.
- Леонид, прекрати это мелкобуржуазное выкание. Ты же комсомолец?
- Конечно.
- Почему они тебя не взяли?
- Видишь ли, Женя,
план по захвату преступников
состоит из двух частей.
Сейчас идёт заключительный
её этап. Им руководит
Григорий Макарыч. А мне была
поручена разработка оперативного плана.
- Так, это что же, вы теперь с дядей Гришей
на пару командуете?
И что же ты придумал?
- Не волнуйте, вы все
успеете. Спокойно, товарищи.
Поезд без вас не уйдёт.
Проходите. Готовьте билеты.
- В чём дело?
- Ни в чём. Обычная проверочка.
- У меня билет, как билет.
- Я знаю, гражданочка, это
буквально пять минут. Пройдёмте.
- Я в кассе покупала билет.
- Да, не переживайте вы так.
- Куда вы меня ведёте? У меня поезд.
- Успокойте, гражданочка, успокойтесь.
В один вагон с вами купили билеты
бандиты. Вот, мы их
арестуем и вы спокойно уедете.
- Возите в одном вагоне
бандитов с женщинами и детьми.
- Мы не могли рисковать женщинами и детьми,
поэтому до конца операции
их в вагон не пустят.
- Правильно, всегда нужно думать о детях.
А бандитов это не спугнёт?
- Что?
- Ну, если в вагоне будут одни мужчины,
они могут заподозрить подвох.
Поэтому я ввёл в план
операцию агента-маскарадника.
- Ты уж извини меня, Григорий Макарыч,
но это не план, а дурость какая-то.
- Ну, всё, Вась.
-Надо для подстраховки.
И так, вон, жизнью рискуем.
Запомни, операция должна
пройти быстро и без ошибок.
Дитё, давай, вон, возьми.
Василий, Василий.
- Ну что, Лёнечка?!
- Красильников? И он согласился?
Вот, уж никогда не подумала?
- Ну, приказ есть приказ.
- Это ты ему приказывал?
- Ему приказывала его совесть.
Его долг перед гражданами.
Женька, милиция - это сила.
- Отправляемся, граждане пассажиры!
Граждане пассажиры, отправляемся.
Провожающих просим выйти из вагона.
Так, молодой человек, быстрее проходите.
- Оправляемся, просьба покинуть вагоны.
- Так, сюда.
- И что дальше?
- Поезд отгонят на запасные пути,
а там его оцепят сотрудники
железнодорожной милиции.
- Братва, валим, легавые!
- Сидеть!
- Вася!
- Лежать.
- Давай, пошёл, пошёл!
- и всё-таки в этом плане
есть одно слабое место.
- План идеальный.
- Нет, не идеальный.
- Почему?
- Ну, я не хочу тебя огорчать.
- Нет, говори.
- Ну, нет, не буду.
- Ой!
- Сейчас, подожди, подожди.
Так, так, так, так.
Холмс закончил набивать
трубку и спокойно произнёс:
"Скажите, сэр, зачем вы
в ясную солнечную погоду
заляпали свои ботинки так, словно
долго бродили под проливным дождём.
Вы хотели сбить меня с толку".
- Лёнька, ты чего?
- Женька, ты ведь аккуратный человек.
- Ну, дядь Гриша дразнит меня
аккуратисткой.
- Вот, аккуратность. Она же точность в деталях.
Две телеги, разбитые
очки, карандаш за ухом.
Подробное внимание к
деталям и вдруг кровавый след
на самом видном месте, Женька!
- Что?
- Силыч нарочно оставил
нам кровавый след от ботинка.
- Зачем?
- Ну, как? Чтобы и мы и люди Лёхи-Чёрта
пошли по следу его подельников.
И смотри, как он всё ловко придумал.
Разбитые очки, карандаш
за ухом и лица не видно.
Он отправил своих подельников
вместе с награбленным на поезде.
А сам исчез.
- А сам он где?
- Тихо смылся. Профессор Мориарти.
- И бросил награбленное?
- Нет, он скрылся как раз-таки с тем,
ради чего и было совершено это ограбление?
- Так, что это?
- Ну, золото, драгоценности. Все
Лиговские бандиты сбывали награбленное
через Алексеевский магазин.
Поэтому Лёха-чёрт взбесился.
Силыч взял его точку.
К сожалению, мы никогда
не узнаем, где Силыч.
Если только...
- Эй, приятель. Огоньку не найдётся?
- Найдётся.
- Приехали, Ряженый.
- Отправка поезда задержалась
лишь на несколько минут.
Благодаря действиям умелых сотрудников
пятого отделения уголовного розыска
опасные бандиты были арестованы.
Народная милиция стоит на
страже безопасности граждан.
- Егорину надо газету показать. Обрадуется.
Жалко, не удалось, Вась,
тебя сфотографировать.
Уникальный был бы кадр.
- Послушайте, Панченко, я
последний раз вас предупреждаю.
- А ты б не сердил Василия. Эт всё-таки он,
а не ты умело действовал в вагоне.
И вовремя обезоружил бандитов.
- Я тоже, между прочим,
одного задержал, одного пристрелил.
- А вот как вы считаете, Григорий Макарыч,
этот Силыч правда от нас ушёл?
Или наши задержанные не
совсем с нами откровенны.?
Ведь могли они его и хлопнуть,
теперь всё списать на него.
Организацию грабежа и убийство.
Возьми для Егорина.
- Так что, побеседуем с ними ещё раз.
Сравним показания. Я думаю,
складно врать у них всё равно
не получится.
- Выдыхаем.
- Ну, что ты...
- Григорий Макарыч, вот тут принесли.
- Чё это такое?
- Посыльный просил передать.
- Чего это такое Какого года?
- Что там, Григорий Макарыч.
- Чего, вот, знакомец наш.
"Объявляю благодарность сотрудникам
пятого отделения уголовного розыска
за поимку гастролёров, которые без
спросу хозяйничали на моей Лиговке."
Лёха-Чёрт.
- Лёха-Чёрт. Ах, ты...
шутки вздумал шутить.
- Здравствуйте.
- Добрый день. Желаете портрет, молодой человек? Прошу.
- Вы сегодня прекрасно выглядите.
Вас просто необходимо запечатлеть.
- Я из уголовного розыска.
- Ах, вот оно что.
Но я рассказал всё вашему
товарищу, когда он приходил.
Я написал несколько графических
изображений какого-то человека.
По описанию его внешности.
Не знаю, кто он, откуда.
Я не знаю, похож он получился или нет.
Я не знаю, зачем вообще
его понадобилось писать.
Я же не приступил закон, я
- художник, это моя работа.
- Товарищ Свирский, вы должны нам помочь.
- Я вам всё уже рассказал,
чего вы ещё хотите?
- Во-первых, это должно остаться
между нами. Это в ваших интересах.
- Так, а во-вторых?
- А во-торых, вы не могли бы
нарисовать ещё один портрет?


Серия 5

Октябрьская революция положила конец
иностранным инвестициям в экономику.
Но уже через несколько
лет советское правительство
вновь смогло заинтересовать зарубежных
предпринимателей и привлечь их капитал.
В годы НЭПа стали заключаться концессионные
договоры с иностранными инвесторами,
стремившимися вновь получить
в России права на пользование
её природными богатствами, крупными
промышленными компаниями и предприятиями.
В то же время у российской эмиграции,
как у активного участника подобных концессий,
главной целью был возврат бывшей собственности.
Общность интересов западных
политиков и российской эмиграции
способствовало возникновению новых возможностей
для подрыва экономической безопасности государства.
Обстановка внутри страны
этому благоприятствовала.
Многие граждане не поддерживали
большевиков, считая их власть временной,
ещё больше пошатнувшейся с введением НЭПа.
Органы УГПУ всё чаще
выясняли, что сотрудники концессий
собирают сведения экономического
характера, щедро оплачивая эту информацию.
Такие действия квалифицировались, как
экономический шпионаж. А экономический шпионаж
в то время толковался очень
толковался очень широко.
- Дядь Гриш, вы меня
сегодня к ужину не ждите.
Я сегодня поздно буду.
- Так,
опять синематограф, а?
Или посиделки комсомольские?
- С танцами.
Почему сразу с танцами?
Танцы - это пережиток. А сегодня в
клубе молодых спартаковцев будет
репетиция спортивного праздника,
потом лекция про воздухоплавание, а потом
инженер Зимин, которого
мы с трудом уговорили,
будет выступать перед членами военно-научного
общества и рассказывать про гидроплан.
- Это хорошо.
- Григорий Макарыч!
Уберите этого хулигана. Кучкин!
- Здрасьте, дяденька милиционер.
- Здорова, Кучкин. Ты чего расселся, как НЭПмен?
Вместо того, чтобы азбуку учить в доме приюта.
- Так это,
бедная Маша попросила,
чтоб её стулку не занимали.
Вы её сами со старого места
попёрли. Она сюда уселась.
Говорит, чтобы я посмотрел,
чтобы другие шмары не заняли.
- Сама-то, небось, вон,
развлекаться пошла, верно?
- Неа, дело у неё серьёзное,
секретное. Нельзя говорить.
- Секретное, говоришь? Так,
давай, выкладывай, раз нельзя.
- В УГРО её повезли.
Дознание проводить будут.
- Тьфу ты, будь оно неладно.
- Так.
- Ну?
- Я девушка честная.
- Не хипешница какая-нибудь. Ну с
чего бы мне приличного гражданина
под гоп-стоп подводить.
- То есть вы ничего не знаете
и свою причастность к
этому делу не подтверждаете?
А вот потерпевший показал, что
перед ограблением видел именно вас.
- А на меня смотреть
никому не возбраняется.
- Граждане товарищи, помогите пожалуйста.
- Заарестуйте эту змеюку подколодную.
Она меня меня вообще на весь
оклад-жалование объегорила.
Вот, я из-за неё одного
только кофе на 10 рублей
новыми выпила.
Бюро предсказаний Зинаиды Петровой?
- Да, да.
ГА точка ПРЕ точка ВИЧ точка СЧАСТЬЕ.
- Да.
И ДР ЯВ. Точно. Дорого.
Мандат НАРКОМ ПРОса.
- Послушай, мальчик, тебе не
надоело без дела по улице болтаться?
Приходи сегодня к нам в клуб на
репетицию спортивного праздника.
Много нового узнаешь, в
конкурсах поучаствуешь.
- Ага, чтоб вы мне ноги
связали в мешок засунули?
Чтоб я там прыгал, как дурак.
Потом вся Лиговка надо
мной потешаться будет.
- Дядь Гриш, вы посмотрите на этого фрукта.
Партия поставила задачу до конца
октября покончить с беспризорностью.
А этот индивидуалист саботирует.
Надо его срочно передать в
детский дом. Там и дисциплина,
и педагоги, и детский коллектив.
- Нельзя мне в детский
коллектив, я чахоточный.
Я до октябрьской сам три раза помру.
Я припадочный.
- Жень, ты давай, ступай.
Опоздаешь ещё. А этого фрукта я сам оформлю.
Поднимайся.
- Отпустите меня, дяденька.
До октябрьских ещё
сто человек себе словите.
Вон, товарищ Троцкий враз всё
подпишет. Я буду вам помогать.
По мере своих скромных возможностей.
- Ладно, шут с тобой.
- Возиться с тобой неохота.
Учти. Это всё в последний раз.
Ещё раз поймаю, вот тогда на себя пеняй.
Пошли, Женька. Гляди у меня.
- Бюро предсказаний Зинаиды
Петровой - предсказание личного счастья
и других природных явлений точно дорого.
- Социальное происхождение.
- А хоть точно?
- Иван, а ну дай воды. Так,
гражданочка, вы давайте успокойтесь.
И расскажите, что случилось.
Толком и по порядку.
- Сама я служу домашней работницей.
- Угу, вот, водичка, попейте.
- Вот, значит, и жалование
у меня тоже приличное.
И хозяева тоже, грех жаловаться,
интеллигентные люди, не торгаши какие-нибудь.
Инженер Зымин и жена
его. Вот, только одно нехорошо.
Девушка я одинокая. И
прочитала я в газете вот
про эту гадалку. Вот думаю,
пойду спрошу про своё счастье.
Пришла, заплатила.
- А это не тот Зимин, у которого в четверг
была зарегистрирована квартирная кража?
- Опять вы про кражу.
Пускай расскажет про гадалку.
И, значит, гадалка говорит:
"Судьба ваша - порядочный гражданин,
состоятельный, приятной
наружности. Вот, в усах, как у вас.
В башмаках жёлтых." А я такого и не знаю.
А она мне и говорит: "Это не
беда, это ты сейчас не знаешь.
А вот в четверг вижу.
Сидишь ты в кафе "Бон-Бон",
а он входит, а ты сидишь в малиновом платье
и в шляпе с цветами.
Я сразу от гадалки, сразу в
модный магазин за платьем.
А потом думаю, у меня
же шляпы ни одной нет.
Я шляпнице и она мне в долг отпустила, вот.
Прихожу я в кафе, заказываю
кофе с пирожными. Час сижу,
два сижу, а на пятый мне
просто плохо от кофе стало.
- Ну, ты, подруга, нашла
местечко мужика заарканить.
В Бон-Боне приличного
человека до старости ждать можно.
- Шла бы ты домой, не
встревала бы в работу органов.
- Ну, и пойду.
- Эй, гражданочка, распишитесь, пожалуйста.
- Вы же мне поможете, да?
- Возитесь, как хотите.
Только мужикам, хоть они воры,
хоть они партийные, ничегошеньки
в женской душе не понять. Если что, я на месте.
- Ты, это, ступай.
- Гражданочка, как же вам
не стыдно. Вы же всё-таки
у инженера служите, а
поддались суеверию. Вы вот чего.
Вы давайте, ступайте в
лавку и поговорите с хозяйкой.
- Григорий Макарыч, здесь
на лицо преступный сговор.
Ограбление квартиры инженера
Зимина произошло как раз в четверг.
Вот, смотрите.
- Вот это она мне как раз и сказала,
что в четверг в этой самой
квартире никого и не будет.
- Надо срочно допросить гражданку Петрову.
- Погоди ты. У нас этих квартирных
краж, вон, десяток наберётся.
Иди, не мешай. А вы, гражданочка, ступайте.
Ступайте, в лавку ступайте.
- Всё равно, надо проверить
гадалку. Если она не замешана
в краже, она обманщица. И вообще,
она способствует распространению
суеверий.
- Василий, давай, заканчивай там.
А то в ГУПмилицю опоздаем.
Ты вот чего, боец, раз такой сознательный,
вот держи, да-да,
нарисуешь мне стен-газету.
Не спорь. Вышло постановление наладить
выпуск стен-газеты силами личного состава.
Вот так. Иван, а ты
проследи, как он всё сделает.
Поехали, Василий.
- Есть.
- Я так хочу такое...
- Современная наука не отрицает
возможности магнетизма и прочего гипноза.
Но предсказание личной судьбы
- это дело далёкого будущего.
-Скажи, Лёв, а может такая
ясновидящая гражданка, например, там
посмотреть в хрустальный
шар или там на этих, на картах
раскинуть и сказать точно,
что в определённое время
в таком-то месте никого дома не будет.
- Лёня, вы ещё слишком
молоды, чтобы встречаться
с моим покойным двоюродным
дядюшкой - Додиком.
Потому расскажу вам буквально
два слова и вы всё поймёте.
Дядя Додик показывал с
колодой карт такие фокусы, что
поставят в тупик любую науку.
- Значит, всё-таки стоит провести
в этом гадальном салоне оперативную проверку.
- Ну, если вы заглянете
туда одним глазом, вреда не будет.
- Я, как комсомолец,
не могу.
Лёв, может, ты?
- Это абсолютно исключено. У меня до субботы
полно работы.
- Это что, спирт?
- Образец номер восемь. Я
его настаиваю на зверобое.
Весьма полезно для печени. Это
я вам говорю, как потомственный
медицинский работник.
- Вот, Шерлок Хломс всегда
помогал британскому пролетариату
и угнетённому народу колонии,
втайне от королевы Виктории.
И внешность менял, как
хотел. У него для этого
даже целый гардероб был.
Так, пойдите к этой гадалке
как интеллигентный человек.
Тут дело одной минуты.
Я, конечно, не королева Виктория,
и даже не доктор Ватсон.
Но могу оказать вам
тут некоторое содействие.
- Рассказывай о квартире галантерейщика.
Галантерейщик во вторник
уедет к тёще на именины.
На весь день.
Горничную свою отпустил. Она
мне об этом сегодня сказала.
Так что, в квартире никого не будет.
- Молодец, Мила. Если дело сладится,
долю свою получишь.
- Да, страшно мне, Цыган, страшно.
- Что ещё такое?
- Да, я столько глупостей понаделывала, не сказавшись.
И в милицию пошла. А теперь ещё страшнее.
- Рассказывай.
- Дело было так. Месяц назад моя хозяйка
уехала на воду. А хозяин барышню
молодую привёл себе домой.
- Ну, а ты-то при чём?
- Как при чём?
Та барышня, всё бы ничего.
Так она у моего хозяина
какие-то важные бумаги украла.
Всё время мне кажется, будто
следят за мной, понимаешь?
Может, продал кто-то, а?
- Да, мерещится тебе, дурёха.
- Мерещится-не мерещится, а страшно.
- Пока ты для нас полезное дело делаешь,
ты под нашей защитой. А
от хозяина своего уволься.
Если документы важные пропали,
не ровен час нагрянут туда архангелы.
А тебе светиться ни к чему.
- Ни к чему.
- Вот, неправильный
человек этот Лёня Самойлов.
- Опять ты про него?
- Да, ведь, правда, он интересный человек.
Но он не ходит к нам на диспуты,
а у него очень много интересных
мыслей. Его проблемы мучают.
- Да, что ты говоришь, мучают?
И очень сильно мучают? Какие, например?
У нас тут в УГРО случай был со счетоводом.
Макарыч тебе не рассказывал?
- Мне дядя Гриша про бандитов
ваших ничего не рассказывает.
- А он не бандит был.
Тихий, спокойный человек.
- Маш, Вер, повесьте эти
плакаты вон на ту стенку.
- Хорошо, Жень.
- Спасибо.
- Счетоводом в конторе
работал. Взял и убил свою жену.
Нанёс ей 37 ножевых
ранений, а когда пришли за ним,
он просил не шуметь, думал, что она спит.
В общем, сошёл с ума от ревности.
- Ужас какой.
- Пойдём, уточек покормим.
- Да, нет здесь никаких уточек.
- Жень, ну чего ты?
- Ну, Вась, мы договаривались?
- Договаривались.
- Как эти НЭПмены такой фасон носят?
Жмёт, зараза.
- Разойдутся, вы пойдёте в них до угла и
и они так разойдутся,
что хоть фокстрот танцуй.
Это их от воды скукоржило.
Только вчера сняли с утопленника.
- А это откуда?
- Это вам, мой друг, просто несказанно повезло.
Нервический тип вашей комплекции
повесился в мало поношенном гардеробе.
- А сейчас, как родному, Лёня,
я скажу вам самое главное.
Этого не прочтёте в своей
книжке и в вечерних газетах.
Я научу вас, как приобретать друзей.
Выдавать себя за интеллигентного человека.
Интеллигентные люди семечек не щёлкают.
Так, и сморкаются непременно в платок.
И руки в карманах не держат.
Моя тётя Рима - культурная
женщина, вы поверьте мне на слово.
Так она зашила мне все
карманы шёлковыми нитками.
Мальчик мой, - говаривала она, -
займись делом и тебе не
надо будут карманы. Вот.
Возьмите это. Перекладывайте
эту штучку из руки в руку.
- Это что, тоже от утопленника?
- Нет, вы слышали за дела,
который позабирало у нас ГПУ?
Так вот, оказывается, в ГПУ
работают загадочные люди.
Их дел, видимо, мало. Они
наши позабирали. Но как?
Папки, бумаги, а вещдоки оставили.
Пишите расписку о том, что принимаете
для выполнения оперативной работы
следующие вещи...
- Мой покойный муж говорил,
что главное - затянуть потуже.
- Никакого толку ни от тебя,
ни от твоего покойного мужа.
Только измяла хорошую вещь.
- Ты никогда это не умела делать, это
нужно вот так. Только измяла хорошую вещь.
- Ты никогда это не умела
делать, это нужно вот так.
- Не для какой барышни. Мне для дела надо.
- Леонид, если
вам нужно для дела, если
по службе, то можно пойти
к Аристарху Петровичу. Это
наш сосед из 20-й квартиры.
Он же бывший кавалергард.
Он служил по военной части.
- Никогда он не был гусаром.
- Так, голову морочил тебе
легковерный... греховодник.
И задолжал нам за целый год.
- Опа!
- Отстань!
- Дядя, почисть мне ботинки.
- А у него гуталин старый.
- А ну-ка, малые, пошли отсюдова.
- Обокрали! Держи вора!
- Чтоб ты сдох, короста малолетняя.
- Дай сюда!
- Аристарх Петрович, я вас слышу.
- Аристарх! Аристарх Петрович, с милицией.
- А, милые сударыни.
Цветы запоздалые, сразу и не признать.
Не стоит эль скандаль.
Слово дворянина - отдам!
Отыграю - сразу отдам.
- Гражданин, я к вам по частному вопросу.
Вы вот с этим обращаться умеете?
- В известной мере, да.
Аристарх Петрович к вашим услугам.
- Леонид Самойлов.
- В прежние времена я
добавлял титул и фамилию.
Наш род восходит к
временам ещё допетровских.
Но теперь это совершенно ни к чему.
Мне без фамилии больше
нравится. Выпьемте хересу.
За знакомство. Значит, водочки.
А откуда пошёл этот варварский обычай
жить без прислуги и пить без закуски?
И так, мой дорогой друг,
вы, стало быть, служите
в ГПУ.
- Нет, нет, что вы.
- Этот цветок увядший сказал, что...
- Я служу в милиции.
Это совсем не ГПУ, а даже наоборот.
Мне просто галстук надо завязать.
- Минуточку.
- Раз, два. Раз, два. Раз, два.
Повернулись.
Хорошо. Машем, машем.
Молодцы!
- Товарищ Добровольская,
вы меня не помните?
Мы с вами виделись в ГУПкоме.
Позвольте угостить вас в буфетной пирожным с кремом.
- Не позволю.
Пирожное - деликатес мелкой буржуазии.
Хорошо, хорошо. Молодцы ребята.
По кругу.
- Может, подвести вас домой?
В этом районе неспокойно. Я
располагаю служебным авто.
- Мне на Лиговке бояться
некого. Я сама отлично доберусь.
- Нынче мало кто умеет завязать галстук,
кроме как виндзорским узлом.
По счастью, одна французская кокотка,
содержательница галантерейного
магазина на Рю де Жю,
обучила меня вязать изысканнейшие узлы.
Разумеется, это был не вполне магазин.
Скорее, дом с дурной репутацией.
Но мы же говорим открыто, как друзья.
Но полно смотреть в буколь, друг мой.
Я сразу всё понял, вы
собираетесь нанести частный визит
прелестным дамам.
Я знаю всех прелестниц
Петербурга с 1900 года.
До наших солнечных дней и сразу вижу,
вы собрались в респектабельный бордель.
- Конечно, в советской
стране сохранились пережитки.
Спекулянты, бюрократы, воры
и даже отдельные проститутки.
Но борделей больше нет. Мы их
искоренили вместе с царизмом.
- Как вы правы!
Как остроумно подмечено, друг мой!
Вы попали в тот же
весёлый вертеп, что я вчера.
Назвать такое место
борделем - сущая благоглупость.
Девицы были совершенный
"пей за", что в переводе
с французского означает
сельские пролетарии.
Или, говоря попросту, коровы.
Но, впрочем, резвы, белы,
свежи. И денег берут умеренно.
Ну, а что ещё желать в моём
скудном средствами положении?
Есть вполне респектабельные заведения.
Где дамы - божественные фемины.
Из балетных.
- Спасибо вам за всё.
- Ну, к чему эти церемонии
между добрыми друзьями?!
Мы же не при царском режиме.
Заходите запросто, по соседски.
Жена инженера на воды
уехала, а он девку притащил.
- Из наших?
Нюра говорит, не Лиговская.
У Зинаиды, видать, свои
шалавы. Та барышня стянула
у инженера какие-то вещи,
документы, а Зинаида выкуп
требовать стала.
- Какие вещи?
Побрякушки бабские. Жена
вернётся - скандал устроит.
С документами и того хуже.
Они не для общего пользования.
- Интересные вещи я узнаю о нашей Лиговке.
- Зимин - скряга.
Решил цену сбывать. Уговорил Нюру
пойти к этой гадалке под видом своей жены.
Дескать, ей всё известно,
пусть цену снизит.
- Она поверила?
- Нет, конечно. Обругала и выгнала.
Сказала, чтоб не лезла
в чужие дела, а то убьёт.
А Нюрка испугалась.
Сдуру в милицию побежала.
И наплела легавым небылиц.
Хотела их на гадалку навести.
- А знаешь что, Цыган, пускай
Шмаков гадалкой занимается.
Поймает - хорошо. Упустит - ещё лучше.
Теперь на неё все квартирные кражи повесят.
- Мсье, купите своей любимой цыпе букет.
Аромат цветов всего за один рубль.
- Отвали.
- А хотите я вас с шикарной
шмарой познакомлю?
Одиноким мужчинам гарантируется культурная...
- Так, Кучкин!
Ты меня с бедной Машей собрался познакомить?
- Дяденька мильтон,
это я обознавшись.
- Если б не задание, я вообще тебе
все уши оторвал, понял?
- Понял.
- Осторожно залезай, осторожно.
- Прочёл ваше объявление.
Хотелось погадать о личном счастье.
- Мы прогнозируем природные явления.
На сугубо научной основе.
Исключительно для нужд сельского
хозяйства и Наркомата обороны.
Кстати, у меня есть разрешение на
исследование. Вот, от Наркомпроса.
От культпросвета. Сейчас.
Нарком геологии, санстанции.
Фининспекции. Прошу вас.
А что бы вы хотели узнать о своей судьбе?
- Ну, как там будет дальше.
И так вообще.
- Возможно, вас интересует какая-нибудь девушка?
Спрашивайте, не стесняйтесь.
- Да, при чём тут девушка?!
- Вот как. Излишняя скромность,
нерешительность порой мешают молодым людям.
Я бы могла познакомить вас с барышней,
которая не стала бы
корчить из себя недотрогу.
Я имею ввиду не тех девок,
которые предлагают себя на улице.
Я имею ввиду барышень, хорошо воспитанных.
Приятных в общении,
прекрасно знающих своё дело.
- Вот.
- Прелестная вещица.
Хорошо.
Договорились. В порядке исключения,
я предскажу вам вашу судьбу.
Готов. Плохая человека. Шанхай надо бежать.
Вроде готов. В Шанхай поедет.
Выкиньте его куда-нибудь.
- Так, разденьте.
Скорее давайте.
Окочурится сейчас.
- Шанхай. Вещдоки я приберу.
Запомни, Шанхай.
- Поехали.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, Здравствуйте.
- А я, собственно, по поручению комсомола.
- А вы к кому?
- Что хочет комсомол от нас?
- Скажите пожалуйста, а
Леонид Самойлов он здесь живёт?
- Проходите, проходите.
- Теперь ты понимаешь?
- Почему теперь?
Я всегда знала, что у Леонида
безупречный вкус - комильфо.
- Скажите пожалуйста, а
вы Леонида давно не видели?
- Да, уж несколько дней.
Но волноваться вам не стоит.
Леонид предупредил нас,
чтобы мы не волновались,
когда он исчезает на несколько дней.
Леонид ведь работает в милиции.
И он должен отлучаться на задания.
И он нас предупредил,
что он будет отлучаться.
Внимательный молодой человек.
- Он и в этот раз вас
предупредил, что он отлучится?
- Вера, а в этот раз он
предупредил нас, что будет
в отлучке?
- Он предупредил нас вообще.
Он же знает, что у нас слабое здоровье.
- Вы знаете, Леонид
считает нас немножко, ну,
мнительными и он очень заботится о нас.
- Он очень внимательный молодой человек.
- Скажите пожалуйста, а он
ничего не говорил вам особенного?
- Леонид вообще особенный молодой человек.
- Да, вот это правда.
- Можете не волноваться. С
ним ничего не может случиться.
Возможно, он нас не предупредил.
- Что не вернётся сегодня
домой, но это ничего не значит.
- Почему?
- Да, потому что комсомольская ячейка - это одно,
а близкие люди - это совсем другое.
- Дело в том, что моя
сестра хочет сказать, что
Леонид работает в милиции.
Он не может посвящать
посторонних людей в свои дела.
- Вы понимаете, о чём я говорю.
- Да.
- Как вы уже уходите?
- Спасибо.
- До свиданья.
- До свиданья.
- Почему ты считаешь, что с
Леонидом ничего не может случиться?
- Аглая, милая. Мы в своей
жизни больше не потеряем
ни одного человека.
- Ой, будем надеяться, Господи.
- Хозяйка совсем злая
стала. В Шанхай уходить надо.
- Хозяйка добрая. В цирке
нас били, а она пришла
и выкупила нас у директора.
- Она жадная стала. Девочек
заставила у клиентов красть.
Человека убить захотела. Нас убить может.
- Теперь мы с тобой хорошо
живём, хозяйка нас кормит.
Нет, в Шанхай бежать надо.
Клиенты в милицию пойдут
- нам всем плохо будет.
- Я дяденку мильтона сразу
узнал, а сам схоронился.
Интересно же посмотреть на стрельбу.
- Да, Кучкин, ты когда-нибудь досмотришься.
Отстрелит он тебе твою дурацкую башку.
На, держи.
- А с чего ты вообще решил, что
стрельба будет?
- Дяденька-то ясно указал, кабы не задание,
он бы мне все ухи оторвал.
А потом приехал таксо-мотор.
Светит ли мне теперь
пролетарское снисхождение
от родной милиции?
- Прям сейчас товарищ
Троцкий, Зиновьев и Бухарин
собрались вместе и думают,
как бы нам представить к ордену
безнадзорного Кучкина.
Жаль здесь нет моей мамочки
и профессора Бехтерева, он бы
ни за что не поверил, что
человек может надышаться
такой хитрой смесью опиумных
паров и остаться живой.
И говорю вам, Лёня, вы
прямо-таки счастливый человек.
- Ты сиди в машине. Сами справимся.
- Уголовный розыск. Нам нужна
гражданка Зинаида Петрова.
- Вас кто нанял, женщина?
- Нет.
Я говорю, нанял. Баба такая красивая?
- Вас кто нанял, женщина?
- Нет.
Я говорю, нанял. Баба такая красивая?
- Погоди, погоди. Где сейчас она?
- Нету баба.
- Кто платит, платит вам кто?
- По-русски плохо понимать.
- Ладно, не до ночи здесь с ними возиться!
Давай, машину вызови,
перевозчика из Коментерна.
- На надо машина.
- Давай, поехали.
- А ну стоять, стоять.
- Пойду я. Пока.
- Давай.
- Это ведь позорище, если кто узнает.
Ведь подумать только, два
каких-то косоглазых маляра
отлупцевали мне целое Лиговское УГРО.
- Найти бы гадов, да...
- Да ладно, найти.
Ты сперва иди вон найди нужного.
Ну вот я вам скажу, у
нас на фронте китайцев
целый интернациональный полк стоял.
Был там у них один пулемётчик.
От собака. Так косил.
Залюбуешься. Ну, я к
комиссару иду, дескать,
давай, сходи к ним.
Переговори. Глядишь, он к
нам в дивизион и перейдёт.
Комиссар пошёл, да, приводит.
Приводит, да только
не этого, не пулемётчика,
а повара приводит.
Да, вот так.
Я вам как старый интернационалист скажу,
Эти китайцы-то они все на одно лицо.
Ну как их определишь, не тащить же...
- Вот, смотри.
- Совершенно как на портсигаре.
Будь он трижды неладен.
- Григорий Макарыч, по этой татуировке
мы одного китайца сразу найдём.
Но я уверен, что у второго
есть точно такая же.
Я читал, что в Китае...
- Да, ладно, тоже мне читака.
Тебя бы, вон, читаку,
самого бы под замок посадить.
Глядишь бы пользы больше было.
- А может, мне опросить при
обходе участка кухонных работниц,
прислугу, домашних хозяек?
Вдруг видел кто китайца с такой приметой.
- Вот, это ты, Тарасыч,
дело говоришь, давай.
Ступай, опрашивай.
- Китайцы ведь как. Понаехали
сюда ещё при войне с германцами.
На заводах работали, а потом что?
Заводы позакрывались,
а они даром, что китайцы,
жрать-то не меньше нашего брата хотят.
Так и стали, кто ханшой,
самогоном ихним торговать,
кто лоточки на рынке держит.
Кто прачечные открыл.
- Всё, Самойлов, тебя я от дела отстраняю.
Ты и раньше на голову не больно здоров был,
а теперь когда шарахнули, ещё хуже стало.
Давай, ступай, ступай, Леонид, домой.
- Пойди, открой.
- Я возьму.
- Спасибо огромное, что открыли.
Меня хозяйка на ночь глядя послала.
- Снова ты.
Опять обманывать меня
собралась, кухонная девка?
- А я не прислуга больше, понятно?
Я в последний раз бельё принесла.
- Я теперь помощница у
Лёхи-Чёрта. Слыхала про такого?
Так вот, станешь мне угрожать,
тебе придётся с ним познакомиться.
- Мне недосуг водить знакомства
с каждым Лиговским хамом.
Чёрт - один на Лиговке хозяин.
Я ему твои слова передам.
Всё про тебя расскажу.
Он тебе ещё устроит.
- Чёрт - большой человек на Лиговка.
- Страшный человек.
Надо уезжать с Лиговки.
Деньги есть - поехали в Шанхай.
Иначе Чёрт приходить глотка
ему резать, мне резать, тебе резать.
- Всех убивать.
- Хватит болтать.
Марш!
Готовить маскарадные
костюмы для моих девочек.
- Ну, чем сегодня разжился,
товарищ Кучкин? Ну-ка, дай сюда.
- Дяденька мильтон, ну что
же вы ко мне пристали-то, а?
Вроде, я не единственный
беспризорник на всю Лиговку.
- Ты теперь не дитё. Ты теперь
настоящий малолетний преступник.
Тебе прямая дорога в
исправительную колонию, а не в приют
с манной кашей. Стоять. Но
активно сотрудничая с органами
дознания, ты можешь заслужить пролетарское снисхождение.
- От нарсуда?
- От Лиговского УГРО в лице меня.
- Тогда вы скажите, что
делать. Я враз, я бегом.
- Сходил бы ты в цирк, разузнал
про двух китайских акробатов.
Расспросил про них, есть
ли у них татуировки на руках.
И с ними про личность с
брюнетистой причёской.
А вечером найдёшь меня и всё изложишь, понял?
- Понял.
- Стой.
Билет купишь.
- Лёха-Чёрт даёт тебе два дня
сроку, чтобы узнать, чья работа.
Кто нашу наводчицу угомонил?
Сказал, не узнаешь, ответишь по
закону. По нашему... по Лиговскому.
- Китайский цирк здесь?
- Какой ещё цирк? Иди вон.
Слушай, давай, вали отсюда.
- Тело обнаружили, Григорий Макарыч.
Ройзман уже там. Сказал,
железной цепью удавили.
- Опять из МУРа кого-нибудь упокоили?
- Да, нет. Жертва женщина.
Молодая. Домработница из соседнего дома.
Видать, в прачечную бегала. Рядом
узел разорванный обнаружили с бельём.
- Ограбление. Деньги у неё
с собой были? Золотишко?
Украшения, там брошки.
- Та кто его знает.
Первым делом хозяев с утра опросим.
- Ладно, Самойлова по дороге заберём.
- Тихо ты.
- Чтоб ни одна нога
здесь не ходила. Тут улики.
Тут посторонним топать не положено.
- Ладно, Грибенюк, уходим уже.
- Что там, Лёв?
- По признакам смерть наступила
от асфиксии, но характер удушения
необыкновенный, понимаешь?
Металлическая цепь. Подвешение.
Это же я впервые в своей
практике сталкиваюсь с подобным
способом удушения.
- А не кажется тебе странным, Лёва, что
милиция обо всём узнаёт последней.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Просто хочу сказать, что УГРО
идёт на шаг позади преступников.
Будто их предупреждает кто.
- Ты понимаешь, что это может значить?
- Ты что, хочешь сказать, что
в УГРО подсадка от бандитов?
- Сам-то он не придёт и не скажет тебе:
"Я работаю на бандитов."
- В том-то и дело, Лёва.


Серия 6

- Что там, Лёв?
- По признакам смерть наступила
от асфиксии, но характер удушения
необыкновенный, понимаешь?
Металлическая цепь. Подвешение.
Это же я впервые в своей
практике сталкиваюсь с подобным
способом удушения.
- А не кажется тебе странным, Лёва, что
милиция обо всём узнаёт последней.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Просто хочу сказать, что УГРО
идёт на шаг позади преступников.
Будто их предупреждает кто.
- Ты понимаешь, что это может значить?
- Ты что, хочешь сказать, что
в УГРО подсадка от бандитов?
- Сам-то он не придёт и не скажет тебе:
"Я работаю на бандитов."
- В том-то и дело, Лёва.
- Нельзя, партийный я.
- Дорого здоровьица.
- До свиданья. Заходите.
- Гражданин товарищ, скучаете, или как?
- Отлипни, шалава.
- Зачем так грубо?
Услуги самые разные
оказываем. Останетесь довольны.
Недорого.
- Тварь.
Развелись по всему Питеру, заразу разносят!
Давить вас надо!
- Та не гонись ты! Не молодой, задохнешься.
Клиент нервный пошёл, а
мы что, люди привычные.
Жалко работать сегодня
не смогу. Весь вид потеряла.
Ой!
- А ты видишь, где стоишь?
Тут сифилитики свинцовую
мазь покупают, а ты стоишь.
Думай головой-то.
- Да, хоть ты не ори.
И так в УГРО загребли - полдня потеряла.
Теперь вот лицо разбили,
а хозяйка срок поставила.
Не заплачу, с квартиры сгонит. Зима скоро.
- Ну, брысь отсюдова! Здесь
приличные люди ходят. Устроили тут.
- Не реви, Маш. Я для
зимовок много мест знаю.
Вот, держи. Отдашь, когда сможешь.
- Советская власть на дворе,
а они вот что вытворяют.
- Одни ты у меня друг душевный.
Товарищ малолетний преступник.
- Когда мы все жить-то
начнём, спрашивается.
- За встречу следует выпить
непременно по-гусарски - залпом.
- Я к вам...
по рекомендации.
- Ну, друг мой, я ведь
ни чем не запятнал...
я не состою в профсоюзе.
Я видел господина Троцкого
исключительно на газетном портрете.
Как же я могу рекомендовать вас
туда.
- Нет, вы обещали рекомендовать меня в бордель респектабельный.
Так сказать, протежировать вас у кокоток.
Это всегда-с. Единственное, не сейчас.
Я, видите ли, любезный Леонид,
несколько стеснён в средствах.
- А, это ничего, денег у нас,
Аристарх Петрович, много.
Как в наркомате финансов.
- Хо, это меняет дело.
Каких предпочитаете? Блондинок? Брюнеток?
Рыженьких? Я знаю всех на
перечёт. Ну, конечно, исключительно
красавиц.
- А нет ли среди них Зинаиды - брюнетки?
По фамилии, кажется, Петрова.
- Вкус у вас недурён.
Это выбор, скажу я вам.
- Так, вы с ней знакомы?
- Ну, разумеется да.
Но мне мы не можем идти к самой мадам Зине
в эдаком дезабилье.
У них нынче маскарад с живыми картинами.
Мадам Зи строга. Без масок
и костюмов нас не допустят.
- Что же делать.
- Скажу вам, не таясь, дорогой Леонид.
Моя семья, особенно, маман.
Упокой, Господи, её душу,
всегда была против. Но в
прошлые времена я актёрствовал
в любительском театре. Поспешим, друг мой!
Мельпомена откроет нам
путь в объятия Венеры.
- Блеск!
- Какая гадость!
- Жень пойдём, ты что, НЭПменов не видела.
- Туда, направо! Вперёд!
Руку, мадам. Леонид!
Мадам, прошу!
Смелей, смелей, друзья мои!
- Шикарный шарман.
- И так, сюрприз! Я
покажу вам свою коллекцию
античной скульптуры.
- Первая в моём милом
музее - Диана-охотница!
Внимание, Господа! Лот продаётся.
- Триста!
- Триста двадцать!
- Давай, давай.
- Пятьсот!
В синюю гостиную. Лесные нимфы!
Парная композиция.
- Триста!
- Четыреста, пятьсот.
- Семьсот!
- Дядь Гриш, а ты знаешь, от
пудры нарушается дыхание кожи?
- Ну, а как же?! Знамо дело.
- А как ты думаешь, вот что находят в этих
НЭПменшах с дохлыми лисицами на шее?
В этих упадочных артистках.
У них же даже брови нарисованные.
- А кто находит-то? Никто их не находит.
- Как никто? Например, ваш Самойлов.
- Какой Самойлов? Лёнька наш?
- Я его только что видела.
В костюме, в галстуке-бабочке, в перчатках,
а с ним какой-то хлюст в цилиндре.
- Самойлов, хех.
В перчатках. Да у него
этой бабочки отродясь не было.
Нет, это ты, Женька, обозналась, видать.
Ну да, не разглядела по ночному делу.
- Я очень хорошо этого
разложенца разглядела.
Я всегда знала, что он идейно не твёрдый.
Что он может попасть под влияние,
скатиться в мещанское болото.
- Может, его уже спасать надо.
- Кого спасать, Жень?
Самойлова, что ли? Ты сама рассуди головой.
Он у нас, вон, на половине жалования сидит.
Ну, спрашивается, на какие шиши
ему среди этих НЭПменов вертеться?
- Дядь Гриш, ты Самойлова завтра увидишь?
- Ну, а как же.
- А ты спросишь его, где он
был сегодня вечером, спросишь?
- Божественная, божественная Зи.
- Да полно, полно, Аристарх Петрович.
- А это что за молодой человек с вами?
- Ах, это?! Так, мой приятель.
Не важно.Он служит по линии...
- По линии ГПУ.
- Возможно, я не вполне осведомлен...
- Внимание, господа!
Афродита!
- Извините пожалуйста,
вы папироской не угостите?
А то я совсем не курю. Спасибо.
- Кучкин?
- Да, я только влез сюда. Вот вам крест.
Доклад хотел сделать. Китайского
цирка мной не обнаружено.
-Слушай, Кучкин, у тебя папиросы есть, а?
- Вам что, своих мало?
- Да, мне бумагу надо написать срочную.
Вот, на стельки берёг, нате.
- Ты смотри, с окна не свались.
Так, Кучкин, передашь лично в руки Шмакову.
Быстро дуй в УГРО.
- Не, в УГРО я не подписывался.
Там враз руки заломят и в приют.
- Слушай, Кучкин,
в бумаге написано, что
ты теперь наш сотрудник.
Понял? И тебе наоборот, премиальные выпишут.
- Много?
- Килограмма на три
мон-пасье хватит. Дуй быстрее.
- Молодой человек, желаете огоньку?
- Здесь Шмаковы живут?
- Выше.
- О, к кому это ты пожаловал, уголовничек, а?
- Пустите, тётенька, у меня для
господина Шмакова срочное донесение.
- Ишь ты, пусти. Вшей разносить, да?
- Нету его, в отделение иди. Пошёл!
- Ведьма, чтоб тебе ежа
против шерсти родить.
- Типун тебе на язык!
Сип тебе в кадык. Фу!
- Типун тебе на язык!
Сип тебе в кадык. Фу!
- Разве это женщины? Настоящие
женщины остались в юности Цыгана.
- Не понимаю тебя, Цыган. Сам - кум королю.
Деньжища, власть. Всё при тебе.
А живёшь, как церковная
мышь. Нигде ведь не бываешь.
- Расскажи мне, Жора, что
ты такого видел в этой жизни,
чего Цыган не пробовал, не видел и не ел?
- У мадам Зи на живых картинах
вся приличная Лиговка там бывает, Цыган.
Конечно, кошельком пришлось
тряхнуть. Но что эти деньги?!
В могилу с собой их не возьмёшь.
- Я не люблю бестактных разговоров.
- Прости.
Какие девочки у мадам Зи!
Не поверишь. Даже
милицейские захаживать стали.
- Шутишь?
На милицейское жалование
не то чтобы девочек мадам Зи,
судомойку не купишь.
- Жить-то всем хочется. Они же тоже люди.
Да, я своими глазами видел.
Костюм тройка, причёсан.
Я даже не признал
вначале. Потому смотрю, нет.
Точно, мильтон Лиговский.
- Кто таков?
- Белобрысый, молодой. Да точно, легавый.
- И что дальше?
- Афродита.
Ты не представляешь. Увидеть и умереть.
В номера поехали. Ох, Афродита.
- Ах, мадам Зи.
- Иди.
- Полина.
- Полина? Очень приятно.
- Как ты не понимаешь,
сегодня его не было на службе.
Вчера он не пришёл в клуб
на спортивный праздник.
После этого, я его сама лично
видела в таком состоянии.
Ты себе даже не представляешь, в каком.
- Ага, значит, он был выпившим.
- Почему сразу выпившим?
Просто с человеком
происходит чёрт знает что.
Его, может быть, уже спасать надо.
А, между прочим, товарищам,
которые вместе с ним работают,
просто напросто наплевать.
- Тётенька, тётенька.
- Чего тебе, шпана?
- У меня для тётеньки срочное сообщение.
От ейного хахаля.
- Какого хахаля?
- Может, он не хахаль ей. Я по чём знаю.
Может, он жених. Но
сказали, сообщение доставить
гражданке в собственные
руки. Всю ночь бегал, искал.
- Тебя дядя Самойлов послал?
- Да.
- А ну-ка, дай сюда этот
сомнительный документик.
Дай, дай, отвезём в отделение
вместе с этим малолетним преступником,
а то по нему исправительный
дом плачет, так?
Жень, дай записку. Ты пойми, то, что
у нас сейчас в УГРО
происходит, почему-то тут же
на Лиговке известно и быстрее,
чем в газетах пропечатывают.
- А как же так?
- Откуда я знаю?
Знали бы, давно уже арестовали.
- Тётенька товарищ,
ты давеча так хорошо про
аэроплан рассказывала.
Я ночь не спал, всё думал,
как в спартаковцы записаться.
Ты понимаешь? Ты меня в приют только не отводи.
- Ладно.
Они сразу же... там никакой агитации нету. Ты понимаешь?
- Хорошо.
Ты меня сейчас здесь подожди.
Мы вместе в клуб пойдём.
- Стоять.
- Отстань.
- А это не мне записка.
Товарищу Шмакову. Вась,
посмотри, почерк Самойлова?
- Товарищу Шмакову срочное донесение.
Точно Самойлова почерк.
В связи с обнаружением бандитского
притона, прошу незамедлительно выслать
усиленную оперативную группу по адресу.
- Григорий Макарыч!
Идите сюда. Кажется, нашёл.
- Ну-ка, Вась, глянь. Знакомая
борозда? Где-то я её уже видал.
Ну что, надо вызывать эксперта.
- Хозяйка совсем перестала
думать. Много опия курит.
- Надо в Шанхай бежать.
- Работай. Ехать в Шанхай далеко.
Здесь жить будем.
- Один в Шанхай убегу.
Оставайся здесь, один убегу.
- У нас нет денег, чтобы в Шанхай уехать.
Так что, надо на еду и билет.
Надо бежать, пока не поздно.
- Гидроплан - это не оправдание.
Подумаешь, собрали по
гривеннику и гордитесь.
На.
Пора начинать кампанию по сбору
интернациональной помощи детям Германии.
Между прочим. На, возьми нитки и
распространи среди комсомольцев.
- Да? Да, дядь Гриш.
Не нашли Самойлова?
- Поняла.
- Умная ваша - товарищ Женька.
Отобрала у меня штиблеты, чтоб я не убёг.
Зараза.
- Держи.
- В них далеко не убежишь.
- Это да. Я тоже, как ботинки новые купят,
сразу сбегу в Италию фашистов бить.
Или в Германию. Там
детям хуже всего живётся.
Они каждый день с полицией дерутся.
Как наши Лиговские урки с мильтонами, да?
- Нет, ваши урки сами по
себе, а германский пролетариат,
за ним целый Коментерн стоит.
- Чё?
- А то. У меня дядя работает
по линии Коментерна.
- И чем докажешь?
- Вот, смотри, это его. А нам не нагорит?
- Нет, мы же как
интернационалисты из солидарности.
- Ха, ну как интернационалисты,
это да, это можно.
Вот только огня нету.
- Подожди. В зале забыл. Я сейчас.
- Легавые не стали бы засылать
своего человека в бордель
по простому ограблению. Раз
заслали, значит недооценили мы Зинку.
- Почему?
- Да потому что у советской власти нет денег
на шлюх. Слишком дорогостоящая операция.
- Прощупай её.
- А что там щупать?
Дело-то, вон, как вырисовывается.
Нюра служила у Зимина.
- Зинка, грабанула Зимина. УГРО
заслало своего человека к Зинке.
Все ниточки к ней.
- Никто не смеет убирать моих наводчиков.
Вот, и спроси у неё сам.
- Сделаем.
- На сегодняшний день. Мы с
вами имеем два трупа. Удавленных
железной цепью. Да, ещё
пропавшего оперативника.
- Как эксперт, скажу.
Удавить человека железной цепью
- это вам не фунт изюма слопать.
Здесь не просто цепь, а
скорее приспособление.
Цепь с утяжелением на конце,
прикреплённой к рукоятке.
Забросил, зацепил за шею поднял и готово.
Такое оружие не требует
большой физической силы, но
обращение с ним требует особой сноровки.
- Помнится, в 1905 годе один
статский советник приехал не то
с Японии, не то с Китаю.
И привёз себе такую
палку с цепочкой. И
представьте себе, товарищи,
отдубасил он этой
штуковиной троих налётчиков.
Приволок в участок. А те ещё не рады,
что не до смерти удавил.
- Ну, и так понятно,
что на Лиговке по ночам
не дети малые орудуют.
Тут другое непонятно. Какое
отношение ко всему этому
Самойлов может иметь. И где
мне теперь прикажете его искать.
- Так имеется ещё одна деталь.
- Григорий Макарыч.
Палка с цепью - забава
китайская. Я вчера когда проводил
опрос прислуги по поводу
обнаружения татуированного азиата,
С покойницей Нюрой, покойницей
Зиминых, также имел беседу.
- Погоди, то есть как
беседу. А ну-ка, погоди.
Ты когда с ней говорил, в какое время?
- Темнело уже.
- Так, выходит накануне гибели ещё?
- Получается, так.
- Так, что же ты мне
сразу-то не доложил, а?
- Да, послушайте же вы меня.
- Да, погоди, Лёва.
- Да, нечего было докладывать.
Нюра показала, что ни одного
похожего под описания китайца,
она не знает. Сказала, работы много.
И убежала. Тюк у неё ещё был огромный.
С тряпками какими, не то с бельём.
- Надо ехать к Зимину.
Расспросить, куда он по ночам
гонял свою прислугу. Да, так,
что она с жизнью распрощалась.
- Да, в прачечную она
побежала, в прачечную!
- Почему именно в прачечную-то?
- Вот, в углублениях шрама
покойной обнаружены частицы
моющего вещества, которое
обычно используется в прачечной.
- Выходит что, это самое вещество
на железной цепи могло быть?
- Ну, да.
- Лёва, ты чего мне сразу-то это не сказал?
- Я из уважения к Семён Тарасычу
слушал остро режимные воспоминания.
Да, и вы не давали мне слово вставить.
- Правильно, Василий.
К Зимину надо ехать. Только я сам поеду.
Он у нас мужик серьёзный. Всё-таки
на военном заводе работает.
А ты, Василий, ты давай Лёньку ищи.
- Есть.
- Пришла пора познакомиться
ближе, молодой человек.
Я не стремилась к знакомству с вами.
Вы мне его сами навязали.
Откройте глаза. Я знаю, вы в сознании.
Когда вы заявились ко
мне в бюро предсказаний,
я быстро поняла, что вы
скрываете свои истинные намерения.
Вы были слишком нелепы
в костюме с чужого плеча.
И не знали, о чём толком меня спросить.
Я подумала, что вы мошенник или
вас прислали Лиговские бандиты.
Но потом я увидела портсигар.
Вы сказали, что он
фамильный. Вы были правы.
Но не учли одно обстоятельство.
Этот портсигар принадлежит мне.
- Мадам, мсье, подайте на мон-пасье.
Убогому сироте, инвалиду детства.
- Я тебе сейчас, убогая сирота, так подам,
что голова отвалится и будет
катиться до самого Эрмитажа.
Чтобы запомнил, как шляться по бульварам.
И людям высокой культуры
клиентуру отпугивать
- Отстань, Цыган. Я и так
от мильтонов пострадавший.
Хотели гады в приют сдать.
Все ухи пообрывали, еле убёг.
- Сыпь отсюда.
- А рубчик сироте на лечение?
- Юный спартаковец
выглядит опрятно и подтянуто.
- Он соблюдает правила личной гигиены.
- Тщательно умывается утром...
- Отстань, не дёргай.
Чистит зубы, делает физическую зарядку
и пользуется носовым платком.
- А я считаю, что носовой
платок, это пережиток прошлого.
И спартаковцам он не нужен.
- Нет, нужен. Особенно, если
заболеет.
- Спартаковцы не болеют.
- Все люди болеют. И спартаковцы тоже.
- Не все. Надо закалятся,
а не косы заплетать.
- Ребята, ребята! Вы же
спартаковцы! Прекратите немедленно.
Ребята, ребята, прекратите!
Самому Карлу Марксу стыдно за вас.
Ребята, собрание объявляю закрытым!
Расходитесь по домам,
товарищи дети. До завтра.
- Вы из милиции? А я
уж думал, что вы оттуда.
Я думал, что я погиб. Я
вам сейчас всё расскажу.
Бедная Нюра. Это ужасно, ужасно.
Я хотел сохранить свой
брак. Я просил Нюру о помощи.
Я не думал, что наш невинный
розыгрыш превратится в такую
кровавую декатумпу.
- Гражданин, прошу рассказывать по порядку.
- По возможности всё-таки
понятными словами.
- Позвольте.
Вы же поможете мне найти
Зину? Вернуть чертежи?
Понимаете, я просил Нюру помочь.
Сходить в гадальное бюро, ой!
Какой стыд. Я просил горничную,
домашнюю работницу изобразить мою жену.
- Гражданин Зимин, излагайте толково.
- Вы позволите?
Понимаете, в прошлом месяце
моя супруга отправилась на воды.
У неё слабые нервы. А я
некоторым образом, был
приглашён на именины.
У Зинаиды Петровой.
Да. У неё многие бывают.
Она меня познакомила с одной
милой девушкой из провинции.
Которой решительно негде было ночевать.
Я предложил ей свой кров,
как приличный человек.
Уходя прихватил некоторые...
- Ценные, небось, вещички.
А супруга узнала и вас взгрела.
- Она взяла
чертежи.
- Чертежи?
- Чертежи гидроплана.
Знаете, чем это может
мне обернуться, знаете?
- Ну, а Зина, значит...
- Зина стала мне грозить, что
всё расскажет жене. Потребовала
сумму совершенно невообразимую.
У меня таких денег просто нет.
- Ну, и вы,
к этой Петровой направили
свою домработницу - Нюру.
Ну, якобы, она ваша жена
дескать, знает про ваши шашни эти самые.
Простила вас. С тем, чтобы эти
самые бумажки назад вернуть.
Что Зина на это?
- Зина не поверила ни единому слову.
Ещё и пригрозила. Это надо знать Зину.
Она была то ли актриса, то ли циркачка.
Я представляю, как
эффектно звучала её угроза.
Жена вернулась, что-то стала
копаться в вещах. Что-то там
недосчиталась. То ли
брошки там какой-то, то ли...
побежала заявлять в милицию.
- А Нюра, вот ваша
домработница...
- А Нюра с перепугу тоже побежала в милицию.
Заявлять, чтобы Зину
арестовали. Зина сразу же исчезла.
И от этого салона предсказаний
остались только голые стены.
В завершении всех бед Нюра
взяла расчёт, потом мне сказали...
Это ужасно. Всё ужасно.
- И так, вы служите в ГПУ.
- Я... я...
Нет, я...
- Запираться бессмысленно.
Как к вам попал этот предмет?
Ваше имя? Звание?
Какое было у вас задание?
- Мадам, он пил много водка.
Водка разбавляет кровь и
снадобье не действовать.
Надо колоть ещё.
- Так, коли.
- Пульса нету. Надо готовить новое снадобье.
- Так, сейчас готовь.
- Я не погиб? То есть,
не погиб окончательно?
- Вот, ведь какая странная картинка,
гражданин Зимин, получается.
Выходит, накануне убийства, ваша
горничная Нюра была уже уволена, так?
- Да.
- А чего она тогда в эту самую прачечную отправилась??
- Жена попросила её занести бельё.
Последнее поручение. А Нюра
была девушка исполнительная.
Не отказалась. Но мы
её с тех пор не видели.
Я клянусь.
- Адрес этой самой прачечной знаете?
-Нет, но она где-то рядом.
Но я, честно говоря, не интересовался.
Этим женщины занимались.
Ой, это же легко проверить,
где прачечная-то эта!
Я сам готов помочь
следствию. И вам совершенно нет
необходимости дожидаться моей жены.
Она очень аккуратна в
финансовых делах. Сейчас мы
найдём квитанции из прачечной.
Вот, вот они.
Китайская прачечная. А вот
тут и адресок нарисовался.
Грибенюк, надо бы проверить.
Что у них там за бельишко.
- Ну, долго ещё?
- Надо делать правильно.
Не спеша.
- Откройте, УГРО!
Всем оставаться на местах!
- Ну, как ты? Лёнь?
Так, ребята, заводите их в дежурку.
- Слышь, Цыган, Зинку
нам не достать теперь, да?
- Ясное дело. Как теперь
её из УГРО достанешь?
- И в УГРО есть хорошие люди.
Уходим!
- Повторяю, для дальнейшего дознания
вы должны передать мне этих задержанных.
Гражданку Зинаиду Петрову, известную
в определённых кругах как Мадам Зи.
- Товарищи, эти граждане китайцы,
задержанные по подозрению в убийстве.
Между прочим, этой цепью они
задушили как минимум двоих.
- Мы никого не убивали.
- Сидеть. Ведите их в машину, это приказ.
-Товарищи, ну погодите,
давайте сначала разберёмся.
Эти задержанные покушались на жизнь
сотрудников милиции при исполнении.
Мы опознали их по татуировке. Вот.
- Между прочим, такая
же эмблема на портсигаре.
- Родовой герб семейства графа
Обуховых. Ярых монархистов, возглавляющих
за границей одну из самых
активных антисоветских организаций.
- Нет, мы девушку не убивали.
- Хозяйка нас купила в цирке.
- Хозяйка ставить этот
знак, чтобы мы не сбежать.
Мы не отпустим их, пока
не допросим по нашему делу.
- В общем, я их забираю, а
вы делаете запрос начальству.
- Ну, начальство у нас и своё имеется.
Шмаков. Начальник
Лиговского уголовного розыска.
Что здесь происходит?
- Моя фамилия Сомов.
Я требую передать органам
ГПУ особо опасную преступницу.
А также её сообщников.
- Дом предсказания они
устроили для легковерных девиц.
Да и, с позволения сказать,
бордель для несознательных граждан.
Нам, товарищ Сомов, и посерьёзней
преступников задерживать приходилось.
- Я не обязан, но вам скажу.
В число клиентов мадам Зи попали
ответственные государственные работники.
Утратившие бдительность
в половом вопросе. А у них,
как вы сами понимаете, хранились секретные
документы государственной важности.
И потом. У нас есть серьёзные
подозрения, что преступницу интересовали
не только деньги.
- Шпионаж?
- Не могу сказать с уверенностью.
Этот знак - родовой герб - может
служить основанием для такой версии.
- Ну что же, товарищ Сомов. Дело серьёзное.
В таком случае, прошу в мой
кабинет. Вместе допросим гражданку
Петрову. Прошу.
Пошли со мной, Василий.
- Зинку бы мы и так не достали.
С ГПУ, Лёха, даже ты тягаться не можешь.
Извини, но это так.
Теперь её уж никому не
достать. От всех ускользнула.
- Я тебя на что держу? Ты у легавых
всегда на шаг впереди должен быть.
Я сам с ней хотел посчитаться за Нюру.
- Твой указ
был - Зинку легавым отдать,
чтобы все кражи на неё вешали.
А потом уж поздно было.
- Ты, Цыган, народ Лиговский,
как самого себя должен знать.
Ты в прачечной первый должен был оказаться.
- Кто знать мог, что мадам
Зи будет мараться прачечную?!
Её привар от борделя шёл, от гадания.
А прачечная с китайцами
- презренное занятие.
Никто знать не мог, никто!
- Заводи.
- Спасибо, дяденька, не
дали сироте с голоду помереть.
- Мальчик, а что это у тебя в руках такое?
- Смертельное китайское оружие.
- Ничего подобного раньше
не видел. Кто тебя научил?
- У китайцев видел, что из прачечной, где Зинаида.
- Иди отсюда.
Стареешь ты, Цыган. Выйдешь
на пенсию, я вот этого мальчугана
на твоё место поставлю.
Смышлёный больно. Подаёт надежды.
Пусть пока подрастает.
- Ну, попадись мне, огрызок малолетний.
- До свиданья.
- Тётя, товарищ тётенька,
там хахаля вашего заарестовали.
Кого?
- Дяденьку Самойлова.
- Опять врёшь?
- Забожиться могу. Я сам видел.
Там облава была, его забрали.
В УГРО повезли.
- Так, он в пиджаке был, в галстуке.
Пойдём скорее.
- Только ботинки мне мои отдайте, ладно?
- В милицию пойдём, там всё узнаем.
- Гражданка Петрова, вы признаёте
факт организации подпольного
дома терпимости и шантажа?
Советую вам отвечать, гражданка Петрова.
Или Обухова?
- Вы признаёте убийство домработницы Зиминых -
Нюры?
- А я не прислуга больше, понятно?
Я в последний раз вон бельё принесла.
Я теперь помощница у
Лёхи-Чёрта, слыхала про такого?
Так вот, станешь мне угрожать,
тебе придётся с ним познакомиться.
- Мне недосуг водить знакомства
с каждым Лиговским хамом.
- Чёрт - один на Лиговке
хозяин. Я ему твои слова передам.
Я ему всё про тебя
расскажу. Он тебе ещё устроит.
- Вы никогда не поймёте,
каково это для молодой девушки
одной из самых завидных
невест Петербурга, лишиться всего.
Даже своего имени. Побираться, как нищенка.
Голодать. Танцевать в ярмарочном
балагане. Торговать собой.
Вы не поймёте, потому что,
какой бы власти не добились,
в душе вы всегда останетесь холопами.
Как эта глупая девчонка.
Как эти неблагодарные сироты.
Я их выкупила в Шапито из жалости.
А они подло предали меня
в благодарность за доброту.
Дайте папиросы.
Дайте папиросу, умоляю вас, дайте!
- А ну, погоди, Лёнька, свои дам. Погоди.
- Это яд. Быстрей, позовите врача.
- Воды, воды. Василий, воды.
- Боюсь, что этой гражданке
вода больше не понадобится.
- Товарищ, скажите, а что случилось?
- Шпионов забирать приехали. Больше
ничего сообщить не могу, извините.
Служба такая.
- Каких шпионов, это же уголовный розыск?
- Дядя Гриша, что случилось?
- А чего, у нас шпионов задержали.
- Каких шпионов?
- Известно каких, не русских.
Каких тебе ещё.
- Пошёл.
- Товарищ Сомов, вы вещественные
доказательства забыли.
- Стойте, товарищ, пожалуйста!
Расписочку черкните.
- С целью дальнейшей проведённой
следствием работой, было изъято
тело женское - одна штука.
Портсигар с вензелем - одна штука.
Чёрт знает что. Кто бы знал, что Лиговке
сплошные бюрократы.
Коля, в морг.
- И откуда они только свалились
на мою голову, шпионы эти?!
Одних патронов израсходовали,
как на целую баталию.
И что толку?! Лучше б ты, Самойлов,
за карманниками гонялся. План выполнял по
беспризорным. Ладно, как говорится,
пойдём работать.


Серия 7

До начала 20-х годов в
денежной системе страны
был полный хаос. Пользовались
золотые царские рубли,
кредитные билеты, думские
билеты, керенки, ценные бумаги и
советские расчётные знаки, подделка
которых не составляла большого труда
для фальшивомонетчиков. С 1922
года началась денежная реформа.
В стране ввели твёрдую денежную
единицу - золотой червонец, который
высоко ценился на валютном
рынке. По своему номиналу
советский червонец был выше
английского фунта стерлингов и равнялся
пяти долларам четырнадцати центам
США. В то же время возродилось
игорное дело. В первые годы
после революции игорных заведений
в России как бы не существовало.
Государство запретило игру на
деньги. Обязало закрыть все клубы
и притоны, где производится
игра в карты. А игроки причислялись
к прослойке общества низшего
класса - пьяницам, цыганам и тунеядцам.
Теперь же по всей территории страны
разрешили продавать игральные карты.
- Кто там?
- Простите, пожалуйста.
Вацлав Леопольдович здесь живёт?
У, папаша, я не верю своему счастью!
- Куда же вы?
- Как я рад, что я вас нашёл!
- Простите, если бы вы
знали, как было тяжело тащить
эти два чемодана из самого Житомира.
- Какой Житомир? Куда вы прёте?
Кто вы такой, что врываетесь
в мой семейный дом
и обзываете меня папашей?
- А как мне ещё вас называть,
когда вы мой натуральный папаша и есть.
- Стасик.
- Какой чёрт меня занёс в Житомир?
И сподобил жениться там двадцать лет назад.
- Да, кстати, покойный
дедушка говаривал, что за вами
перед нашим семейством
числится кое-какой должок.
- Та тише, а то своими вульгарными
воплями вы разрушите моё
семейное счастье. Стало быть, вздорный старик преставился.
- Увы.
Оставил кое-какое наследство.
В дар.
- Так, несите эти деньги в банк.
- Тут слишком много, папаша. Помогите
по-родственному обменять на новенькие.
Мы с мамашей так сильно бедствуем.
- Молодой человек,
посмотрите на меня повнимательнее.
Я похож на фининспектора?
Или хотя бы на состоятельного человека?
Я живу на иждивении своей любимой супруги.
Я просто любящий муж.
- Любящий муж?
При чём два раза. Придумай
что-то новое, папаша.
Иначе вторая твоя женя в миг
познакомится с моей мамашей,
прочитает документик о твоём первом браке,
обольётся горючими слезами и, уверяю тебя,
побежит в ЗАГС разводиться.
- Сколько здесь?
- Семьсот триллионов.
- Ого! А в другом чемодане?
- Там вещи.
- Ну, что же, это может представлять обоюдный интерес.
- Обоюдный, папаша, обоюдный.
Вы нас с мамашей так сильно обяжете.
- Послушайте, мой дорогой,
вновь прибывший друг,
Вы не с кем не познакомились
после приезда в этом вульгарном
районе.
- А зачем?
- То есть вас на Лиговке никто не знает?
- Я как приехал, так сразу к вам.
Так хотел познакомиться.
- Леонид балует нас. И
все эти бесценные продукты
он ведь покупает на своё жалование.
- Аглая, дорогая, Леонид
уже давно - член нашей семьи.
- Спрячь скорее.
- Нет, это карты для пасьянса.
- Добро утро.
- Доброе, доброе утро.
- Это было слишком давно, дружочек.
- О чём вы, Вера Поликарповна.
- В юности наша Верочка
была заядлой картёжницей.
- Не может быть.
- Да, дружочек мой, мы с сестрой не
всегда были древними старушками.
- В своё время она проиграла наше
семейное имение в Курской губернии.
- Заложенный, перезаложенный домишко.
- А я в дурачка умею. И в пьяницу.
- Это страсть, страсть,
способная дотла сжечь человека.
- Но современный человек
уже ушёл от этого. Все эти
страсти, вроде азарта или ревности.
Они остались в далёком прошлом.
Это атавизмы звериного капитализма.
- Вы так думаете?
- Что, можно действительно
жить просто без страстей?
Как букашки, которым ничего не нужно.
Ну, почему же к букашкам?
Можно строить, созидать новый мир,
лечить людей, работать.
Вот, вы сами сказали, до тла.
Так что же тогда хорошего в этом?!
Азарте. Или ревности.
Мы потому и строим новый мир, что в нём
человек будет свободным и счастливым.
Спасибо, мне пора. За мной друг пришёл.
- Вы только поглядите, что
пишут. На Васильевском острове
разгромили тайный карточный притон.
Стало быть, играют.
- А вам какое дело?
Вацлав Леопольдович. Вы
начали играть в азартные игры?
Это никуда не годится.
- Что вы, что вы, душа моя?!
Просто меня интересует,
что происходит в стране.
- Вацлав Леопольдович, мало того, что вы
сами живёте на полном моём
пансионе. Вы за стол ещё племянничка
посадили. Вот это уже полное свинство.
- Душа моя.
Стасик, бедный мальчик приехал в Ленинград
по линии культуры. Он музейный работник.
Зато у него есть персональное
авто и он оплатит жильё
из командировочных средств.
Благодарю, не надо. Мне
пора, душа моя, я на службу.
- Куда, Вацлав Леопольдович?
Вы поступили на службу?
- С тех пор, как на мою личность
прекратились гонения, вызванные
моим аристократическим
происхождением, я готов приступить
к общественной работе, душа моя.
- Позвольте поинтересоваться, дядя,
по какой специальности трудоустроились?
- По финансовой, Стасик, по финансовой.
У меня есть к тебе одна просьба, мон шер,
у меня нет времени. Ты
не мог бы отвести тётушку
к месту её службы на
своём персональном авто.
Вот тебе деньги на бензин
и на мелкие расходы.
Прощай.
- Прикажете подать авто, тётушка?
- Подавай, племянничек.
Откуда же такое богатство?
- Во, подонки, а!
- В часовом магазине имело место хищение
из витрины валютных ценностей
и в виде часов, да, и других
драгоценных металлов.
Но однако сотрудники милиции отказали
в возбуждении уголовного
дела по данному факту.
- Большая беда, Григорий Макарыч,
НЭПмену-спекулянту витрину разбить.
Если по каждому такому
случаю дело заводить,
никакой народной бумаги не хватит.
- Значит, товарищ Ройзман, я
эту бумагу не на улице нашёл.
А мне её дал Егорин из ГУП милиции.
Гражданин Яков Монкин написал жалобу,
просит разобраться. И
что ты мне тут садишься?!
Вон, иди, дело заводи.
- По этому факту, Григорий
Макарыч, имею сообщить,
что Яшке-часовщику грех было жаловаться.
Мы же ему оказали содействие
в забивании дыры на витрине
фанерой.
- Так, правильно, потому и пишет,
что милиция на Лиговке свою
задачу видит не в искоренении
преступности, а в том, что забывает фанерой
витрину моего магазина. Тем
самым препятствует обороту торговли.
- Григорий Макарыч.
- Да, что ты мне суёшь?
- Почему бы нам не поработать
сообща, Пал Сергеич?
Ждёте, когда вас позовёт Меченый?
- Я сам по себе, Цыган. Привык уже.
А привычка - вторая натура. Вот,
доктор тоже человек привычек?
Однако, мы договорились.
Так ведь, доктор Берг?
- Вполне.
- Не сомневаюсь.
- Говори. Все свои.
- Ты знаешь, недавно
прикрыли карточный шалман на Васильевском.
Состоятельные граждане
лишены радости азартных игр.
- Это шалман Меченого - его забота.
Мы-то здесь при чём?
- Удобный момент, чтобы перехватить дело, Цыган.
- Есть предложения.
- Есть господин Коваль.
Он умеет крутить рулетку
и недурно мечет карты.
- Айн момент, прошу пана.
- Оп. А, сейчас, сейчас, сейчас.
Вот мои специальные производственные
аксессуары. Привёз из Лемберга.
- В Польше промышлял?
- Господин Коваль имеет рекомендации от польских коллег.
- Поляки все жульё
первостатейное - один к одному.
Этот тип нас всех без
штанов оставит и сбежит.
- Обидно слышать такие
слова. Я имею ввиду не себя, я
человек уравновешенный от природы.
Это касается моего поручителя.
Пана Ляха.
- Пан Лях?
Серьёзный вор, уважаемый во многих кругах.
- Именно.
- Я слышал пана Ляха уже пол года черви кушают
на Варшавском кладбище.
- Доподлинно нам про это ничего не известно.
- Всё-таки, я считаю, личность Коваля надо как-то перепроверить.
- Как доктор?
Составим телеграмму товарищу
Троцкому. Пусть свистнет конницу
и возьмёт приступом Варшаву. Надо
срочно перемолвиться с Паном Ляхом.
- Вам не нужно никакой
красной конницы, товарищ Цыган.
Достаточно одного филателиста.
Скидывайте ему всякие
безделушки. А с чего человек начинал
и с кем, даже не знаете.
А начинал он в Лемберге с тем самым Ляхом.
Он, его приятель Яков Лямкин,
насколько мне не изменяет память.
Я думаю, что как раз этого
гражданина они срисовали
ещё при царском режиме.
- Срисовали вряд ли.
Но если работали в то
время там, могли меня знать.
- Да, им обоим под сто лет. Памяти никакой.
- Нефёдов, отправь Стакана за филателистом
и Яшкой-часовщиком.
Да, знаю я, какая у Яшки часовая торговля.
Жулик он, краденое
скупает. Вот и все дела.
Ни в жизнь не поверю,
чтобы Яшка-часовщик сам
удумал жалобу подать. Это его дружок.
Филателист научил.
Хозяин лавки, что напротив.
Этот филателист - старый барыга. И едва ли
не первый сутяга здесь на Лиговке.
Ещё в прошлые времена этим
был известен. Как сейчас помню.
- Что, Грибенюк, вспомнил
молодость? Счастливые годы царизма.
- Я, товарищ Панченко, партии
большевиков помогал с царизмом бороться
когда вы ещё пешком под стол ходили.
- Хватит вам, в самом деле.
Ну да, всем известно, что
Семён Тарасыч когда-то
состоял на полицейской службе.
Но он всегда помогал большевикам.
Оказывал содействие. Семён,
ты мне вот что скажи, с какой
радости твой филателист
станет писать жалобу?
Тем самым привлекать к
себе внимание милиции.
Коль, как ты говоришь, он
занимается скупкой краденого.
- Да, не с радости, а для доходу.
Они с Яшкой уже не в первый
раз такое проворачивают.
Филателист, вроде как,
сдаёт Яшке на комиссию
драгоценные вещи. Яшка их страхует.
Потом в Яшкину витрину кладут
стекляшки вместо ценностей.
Дают трояк гопникам,
чтоб те стекло разворотили.
А утром Яшка бегит в страховую
компанию за возмещением.
- Подождите, так в госстрах
требуется справка от нас из
милиции. О том, что по факту
ограбления заведено уголовное дело.
- Вот, а дело-то и нету.
Они и строчат жалобы.
- Правильно. Жалобы строчат.
Самойлов, ты чё у меня
в газету-то уткнулся?
Что тебе изба-читальня, что ли?
- Это не моя, это Лёвина.
- Лёвина.
- Давай, бери ноги в
руки, дуй к этому, как его.
Филателисту. Пугай его,
грози ему, чем хочешь.
Скажи, дескать, ты старый хрыч, если
жалобы будешь строчить, мы тебя привлечём
за скупку краденного. Чтоб он даже
носа не вздумал из своего дома показывать.
Ты понял свою задачу? Исполняй.
- Лёнь, а может это,
наган побольше возьмёшь?
Ну, чтоб припугнуть дедушку для острастки.
- Обойдусь.
- Так, вот ключи. Отнесёшь
чемоданчик в кабинет.
А я пока рекламу повешу.
Малой, ну-ка подь сюда.
Ну, давай бегом, шевели ногами.
Рубль заработать хочешь?
- Маловато, тётенька.
- Какая я тебе тётечка?
Ладно, трёшник дам.
Посмотри, вон, того хлыща в
полосатом костюме видишь?
Вот, он скоро выйдет, ты
присмотри за ним, послушай.
Что говорить будет, с кем
встречаться, куда потом пойдёт.
Всё мне расскажешь, понятно?
- Понятно.
- Вот тебе рубль. Остальное потом. Справишься?
- Справлюсь, теть,
чего там. Хорошо бы ещё
гривенник добавить на конфетки.
- Мальчик, от конфеток зубки портятся.
- А вот, тётушка, ваш инструментарий.
Так сказать, в полной сохранности.
Я смотрю, у вас тут дело
поставлено на широкую ногу.
- Молодой человек, вам срочно
требуется удаление зубного камня.
- Отдай, отдай. Это наше.
- Здорова, дядя.
- Кому дядя, а кому Яков Палыч.
Чего надо?
- Меня Цыган прислал. Сказал тебе
немедленно тащиться в Бристоль.
Хмыря одного надо опознать.
- Цыган - человек уважаемый.
Раз велел, значит надо.
- Надо, надо.
- Ну, вперёд.
- Пойдём.
- Мне кажется, господин Коваль прав.
НЭПменская публика просто спит и видит,
чтобы её кто-нибудь обобрал.
- Хорошо, если останемся
при барышах, а если продуемся.
- Господа, полная гарантия. Прошу вас.
- Посмотрим.
Двадцать чёрное.
Ап! И заведение всегда в выигрыше.
- Значит, металлическая
пластинка и магнит в рукаве?
- Точно так. А при игре я
пользуюсь специальными запонками.
- Это весьма убедительно.
- Решено.
- Доктор Берг, приведи
состоятельных граждан.
Начнём большую игру.
- Давайте сначала дождёмся стариков.
- УГРО. Прошу вас ответить по
факту ограбления магазина "Часы".
Эй.
- Осторожно, стекло. Может, заплатить за разбитое стекло вашей
милицейской зарплаты и хватит, но
здесь внутри очень ценный экспонат.
И начальство вас взгреет за порчу
частной, личной собственности.
- Личная собственность, говорите.
А чем ещё торгуете, кроме марок?
Что у вас там? Золото,
серебро, другие ценности,
похищенные и проданные
вам ворами и грабителями, а?
- У меня всё законно.
- Документы!
Предъявите, пожалуйста, на
имеющийся на витрине товар.
Да, кто вы такой, чтобы такие
документы требовать, фининспектор?
Или служитель культа на
исповеди. Хотите задавать вопросы?
Заведите уголовное дело и вызывайте меня
повесткой и как свидетеля,
а иначе я на вас жаловаться
буду, как жертва царизма.
Меня выгнали с юридического
факультета университета Лемберга.
Я, может быть, с самим товарищем Красиным
в эмиграции кофе пил. И немедленно
покиньте моё торговое помещение.
- Хорошо.
- Будьте уверены, я вернусь и вернусь с фининспектором.
И попрошу у вас документы
на каждую имеющуюся у вас
мещанскую безделушку. И
проведу обыск, и конфискацию.
И вообще, прикрою эту вашу
старорежимную скупку краденного.
- Да, если б я был барыгой,
давно бы уж разорился.
Сейчас каждый штымп воображает
себя знатоком антиквариата.
А последний урка бежит в музей,
с грошовой фенькой... Выйдите отсюда.
- А где филателист?
- Поспорили они тут давеча.
Стали прошлое вспоминать -
Ляха этого и других. Разругались.
Филателист сказал, что
вот у этого башка дырявая.
А он его склерозом отругал.
- Так, понятно.
Если филателист упёрся,
то с ним не поспоришь.
Честь имею.
- Предупреждаю, уважаемый.
Здесь не нынешняя уголовка.
Поэтому прошу отвечать по
существу и с полной откровенностью.
- Как приятно поговорить с
человеком старого воспитания.
Должен сказать с полной уверенностью,
что нынешняя милиция - то дети.
По сравнению с нашим
дознавателем из Лемберга Барнянским.
- Значит, вы были в Лемберге?
В 1910?
Когда Пан Лях нанял цыганский табор, чтобы
ограбить кассу в мебельном магазине у Пана Лины.
- То так.
Я помню, в тот день ещё шёл страшный дождь.
Цыгане гомонили в магазине,
выбирали шкаф, хотели его купить.
Не хватало определённой суммы денег.
Они пошумели, оставили
залог хозяину и ушли.
А перед самым закрытием вернулись,
выплатили всю сумму и забрали
клятый шкаф.
- В чём смысл?
- Да, в том, что Лях
днём спрятался в шкафу,
А вечерком спокойно
спёр из кассы всю выручку.
И пока шумели и отвлекали хозяина,
он залез обратно в шкаф
и его вынесли из магазина.
Деньжата-то при нём остались.
Вот такой исторический факт.
- Неплохо.
- Да, но Пан Лях проиграл
весь доход в этот же вечер,
едва сев играть в карты.
Ему даже пришлось занять часть
денег, чтобы расплатиться с табором.
- Вы и это знаете?!
Значит, вы держали банк?
В салоне.
У Пани Власты. А помните,
как звали её младшую сестру?
- Да, игрывал в этом
салоне и много выигрывал.
А сестрицу звали Гануся.
- Так, значит вы хорошо
должны знать прелестную кузину
Пани Власты?
Милочку.
- Она очень часто приезжала погостить
у папаши, приезжала из Житомира.
Папаша был очень осведомлённый
человек в своём роде.
К сожалению, меня не представили этой даме.
А в Житомире у меня нет ни
знакомых, ни родственников.
Но я вижу наше инвертю несколько
затянулось. Мешает деловым людям.
Но ведь правильно говорится - время деньги,
Как говорят наши проклятые
американские капиталисты.
- Вы совершенно правы, уважаемый...
- Пан Вацлав Коваль.
Последний отпрыск польских магнатов.
В переводе - вполне приличный человек.
- Довольно странно не знать Милочку.
- Мне тоже. Пойдёмте.
- Так.
Ферзём сюда.
- Это получается, шах.
- Так, вот вы где.
А я вас ищу везде хожу.
Какие новости в клубе?
А то голова опухла совсем от
работы - ничего интересного.
Мои старушки старорежимные
говорят, что от коллектива оторваться -
всё равно что от жизни отстать.
- Так, это не старушки, это я тебе сегодня
у клуба говорила.
- Да? А я перепутал значит.
А помнишь, мы ещё про
страсть говорили, про ревность?
- Да, про ревность.
Точно, ту которую отменили
в годы оголтелого царизма.
- Жень, тебя зовут.
- Это крепостничество отменили.
- Краденое, поди?
- Ну что вы, товарищ.
Я хочу познакомиться с местными ворами.
Не сведёшь?
- Так, откуда же тут ворам-то взяться?!
Вот, бабуля умерла. Продаём наследство.
Я закупаю предметы старины
для Житомирского музея.
Есть документики?
- Так, откуда же документики?!
Сгорел дом и бабуля сгорела.
Царствие ей Небесное. И документы сгорели.
- А у тебя что?
- Столовые приборы. Графские из дворца.
- Серебро?
- Ещё какое. Вензик видишь?
- Да где? Царапина просто.
- Графский вензель, только стёрся.
Как же иначе?!
- Машер, представь себе, никак
не могу найти своих старых запонок.
Хотелось бы надеть их на службу.
Может быть, ты случайно унесла их.
Заперла в сейф?
- А чем плохи те запонки,
которые я вам подарила?
- Запонки - подарок покойной мамаши.
Семейная реликвия.
- Я представляю эту маман.
Могли бы придумать что-нибудь получше.
Это какая-нибудь молоденькая
профурсетка поднесла вам презент.
Вацлов, я вижу вас насквозь.
- Шер ами, давай не устраивать скандала.
- Здравствуйте, здравствуйте, товарищ Рудь.
Проходите, пожалуйста. Я вас давно жду.
Петухов, всё. Завтра, завтра.
Проходите, пожалуйста.
Гражданочка, а вы, собственно, что?
Вы к кому?
- А я супруга товарища Рудь.
И буду ждать мужа здесь.
- Ну и ждите
здесь, если вам делать больше нечего.
- Мадам, Рудь. Какой
плесир лицезреть вас здесь.
Комон сава.
- Моне ни ком пра.
Я весь французский позабыла.
А мсье тоже врач?
- Мой супруг служит по финансовой части.
- Как интересно.
- Я готов вам рассказать всё до последних подробностей.
Какой раздел финансовой
науки вас интересует?
Спрашивайте, не стесняйтесь.
- Вот.
- Что это?
- Ну, мне кажется, вы за этим приходили?
- Ах, да.
Вы говорили, вам пора на службу.
Мне кажется, вы опаздываете.
Вацлав, вы опаздываете на службу.
И не надо отвлекать доктора от
работы, правда, товарищ Рудь?
- Дядь, дай лимон. А я тебе расскажу чего-то.
- Пошёл вон.
- Ну, дай, не жлобись. У
тебя их целый портфель.
А я тебя с настоящими
Лиговским ворами познакомлю.
- Слышь, вот тебе миллион, а
вот тебе триллион. Сопли подбери.
- Лиговские воры сами с тобой познакомятся.
- Стой, пацан.
Иди сюда, денег дам за отдельный совет.
- Бывай, не кашляй.
- Ах, ты ворюга, а ну держи его!
- Хорошая работа, штучная. Такой
работы я не видел лет двадцать.
Но, тем не менее, даже такой работы
золото червонцем не становится.
- Фальшивка, значит.
Ну, ясно. Спасибо вам за экспертизу.
- Интересуюсь, каким путём
попали к вам эти лурики?
- Ну, допустим, дома в столе нашла.
- Нехорошо, мадам дантист, не
по-соседски. Разводите, пардон, пожиже
пожилого человека. Предполагаю,
что лурики эти попали к вам
от супруга.
- Не смешите меня.
Откуда у моего супруга такое
богатство. Он у меня нищий.
- Откуда? По женской
линии. Он... дело прошлое.
Золото чего-то стоит даже при советах.
Мог бы у вас купить.
- Сколько заплатите?
- Вот, так вот. И ни миллионом больше.
- Так, я хочу, чтобы вы
мне заплатили новыми.
А вот эти ваши мятые
лимончики для гопников оставьте.
- Не лепите, пожалуйста,
горбатого.В газетах пропечатано.
Имеет вхождение до полной замены.
Или правительство вам больше не указ.
- Так, быстренько верните мне обратно
мой червонец или заплатите новыми.
- Не конфликтуйте, мадам,
я вас на жалобу накатаю.
На кичу загремите.
- Вообще-то, резаться в буру на
наличные в период реконструкции - это
достойно папуасов. А рулетка, она же
востребована в лучших домах
Брюсселя, Парижа и Лондона.
Соберём состоятельных
клиентов и устроим большую игру.
Минимальная ставка - три тысячи.
- Новыми.
- Естественно.
- Состоятельные граждане не дураки.
А если они понесут нам старые деньги?
Мешками. Что нам потом с ними делать?
В утильсырьё сдавать?
- Ну, зачем в утиль?
Лучше в фининспекцию. У доктора на примете
есть один фраер.
Фининспектор, а любит жить красиво.
Вот, мы его и пригласим. Он
проиграется, это само собой.
И тогда ещё долго он не сможет отказать
нам в содействии обменять
старые деньги на новые.
Он как раз за порядкам
обмена по банкам наблюдает.
- А не заложит?
- Доктор клиентов проверяет. И потом
он что, враг себе этот инспектор?
- Доброго дня, Юстафий Кузьмич.
- Доброго здоровьица. Присаживайтесь.
Присаживайтесь.
- Ну-с, как ваша печень?
- Печень, печень вялая.
- Так, надо бы взбодрить.
- Советуете коньячок?
- Ни в коем разе. Только спорт.
- Спорт?
- Спорт это, друг мой, в первую очередь, эмоции.
Переживания, азарт, а
уж потом только мышцы.
Я бы порекомендовал вам острые ощущения.
- Бега?
- Лучше рулетку.
- Господа, к сожалению, я
должен вас покинуть на сегодня.
Мне надо быть дома до утра.
Моя жена - ревнивая женщина.
- Вечером не опаздывай, будет большая игра.
- До видцения, панове.
- Проша, шевелись давай.
- Сыр просто великолепен,
тётушка, как и всё в вашем доме.
При таком богатстве не
боитесь, что вас обкрадут?
Вон, говорят, на Лиговке сплошные бандиты.
Я сам не видел.
- Потому что вы, Стасик, приличный человек.
Не то, что ваш дядя.
- Я вами просто восхищаюсь.
Вы такая сильная женщина.
Вы наверное всех бандитов знаете в лицо?
- Бандитов? Каких
бандитов? Помилуй, Стасик.
Кто может обидеть мою супругу?
У неё одних адвокатов человек пять.
И все с больными зубами.
- При чём здесь зубы, Вацлав?
Я сама могу за себя постоять.
И я прекрасно узнаю, где
вы болтались сегодня ночью.
Скажите, кем вы работаете? Ночным сторожем?
- Душа моя, ты помнишь,
где находится Губфинотдел?
На канале Грибоедова, как
раз напротив мостика со львами.
- Я знаю, но...
- В чём твои сомнения?
Я там служу теперь. Приглашу
тебя на чашечку чёрного кофе.
Познакомлю тебя со своим
секретарём. Это мужчина.
- Вацлав, ну почему ночью?
- Мне надоели твои подозрения.
Мне надоела твоя ревность. В
период реконструкции в мире финансов
нет ни нормированного
рабочего дня, ни праздников.
Ничего нет. Газеты надо читать, газеты.
- Напрасно вы, тётушка,
волнуетесь. Дядюшка пришёл поздно.
Ну, дверь я ему лично открывал.
Ладно, пойду прогуляюсь.
- Прогуляйтесь, Стасик.
Вот, вам это будет полезно.
Подышать свежим воздухом.
А то со своим авто вы один бензин нюхаете.
Да, кстати, Стасик, вы на сквер не ходите.
Потому что там одни
карманники и другое ворьё.
Обчистят вас, Стасик,
ни копеечки не останется.
- Благодарствуйте за совет, тётушка.
- Горошина не фраер,
граждане. Спрячется - не найдёшь.
Три напёрстка - одна
горошина. Ну, где горошина?
Погодите, слепых и слабонервных
прошу не беспокоиться.
Делаем ставки, граждане. Делаем
ставки, не стесняемся. Ну, кто, кто?
Я жду, я жду. Прошу, прошу.
- Давай, я поставлю.
- Это другое дело.
Вот так вот, сто?! Я вас уважаю.
Как у вас со зрением? Руки
мои видите? А этот напёрсток?
А вот эта горошина.
Хлоп, прихлопнем её, как
гниду мирового капитализма. Направо,
налево, налево, направо. Где горошина?
- Тут.
- И так, вы уверены? Снимаем шляпу, опа!
- Браво, я вас поздравляю.
Вам нужно выступать в Чевизелли. Ваши сто.
Я вас поздравляю. Продолжаем
игру. Кто делает ставки, граждане?
Не стесняйтесь. С напёрстками,
а не портной. Кто это?
Вот, это я понимаю. Так,
это ваша удача, граждане.
Я вас поздравляю, товарищ.
С моим удовольствием.
С напёрстками, а не портной. Три напёрстка,
одна горошина. Кручу, верчу, запутать хочу.
- А ну, морячок, двинься.
- Гражданин, хотите испытать судьбу?
- Желаю.
- За хорошее зрение сто миллионов премия.
- Желаю.
- За хорошее зрение сто миллионов премия.
- На все.
- Отлично, напёрсток.
Горошина. Направо,
налево, налево, направо. Где?
Извиняйте.
Извиняйте.
- Ты же дурень, Станислав.
А деньги дураков любят.
- Гражданину непременно повезёт в следующий раз.
- Точно, точно.
- Играем, играем.
- Ещё.
- Мой юный друг, для человека
вашего размаха спустить
пару триллионов на
напёрстки - это как-то слишком.
Пошло и мелко.
- Вчера был неплохой навар.
Сегодня будет ещё лучше.
- Сегодня играем до самого утра.
Доктор обещал подогнать публику.
- Великолепно.
Кстати, куда мы будем складывать кассу.
- Стакан, принеси вчерашнюю корзину.
- Ну, я считаю, что
корзина - это такой моветон.
Придёт солидная публика.
Золотовалютный резерв города Ленинграда.
О, господа, воспользуйтесь моим
счастливым чемоданчиком, так сказать.
- Дзенькую, бардзо.


Серия 8

- Вчера был неплохой навар.
Сегодня будет ещё лучше.
- Сегодня играем до самого утра.
Доктор обещал подогнать публику.
- Великолепно.
Кстати, куда мы будем складывать кассу&
- Стакан, принеси вчерашнюю корзину.
- Ну, я считаю, что
корзина - это такой моветон.
Придёт солидная публика.
Золотовалютный резерв города Ленинграда.
О, господа, воспользуйтесь моим
счастливым чемоданчиком, так сказать.
- Дзенькую, бардзо.
- Ставки больше не принимаются, господа.
Двадцать три красное, господа!
Прошу, ваш выигрыш. Поздравляю,
вашей жене сегодня везёт.
- Сегодня опять ходил дядька в
полосатом целый день по Лиговке.
Ну, в часовой магазин заходил,
покупателя от прилавка оттёр.
Завёл в подворотню, купил
фуфел. И так раза три-четыре.
Всё с разными людьми.
- Ты по чём знаешь, что фуфел?
Умник ты большой.
- Кто же ему из гопников на Лиговке
не фуфел сдаст. Денег у
него, мадам, побольше ваших.
- Денег? Денег. А деньги у него в портянке?
Ну, я имею ввиду деньги старого образца?
- Не видел, далеко стоял.
А ещё скандал слышал.
Да вас, мадам, прямо касается.
- Да ну?
- Баранки гну. Пять целковых.
- Так всё, ладно иди
отсюда. Я про скандалы у себя
на работе бесплатно слушаю.
- Ну, и пойду.
Только завтра вам на квартиру
мильтоны набегут. Не обижайтесь.
- Ты не ребёнок. Ты кровопивец.
Беспризорный вампир.
Подавись ты.
- Мерси.
Дед Филателист обещались
на вас жалобу написать
в газету, в милицию, в
Лигу ещё какую-то, вот.
- Что?
- А то, я сам слышал.
Он Яшке-часовщику на
вас ругался. Так сказал.
Завтра пойду, на зубника напишу.
Она, мол, старые деньги брать
не берёт и на законность не реагирует.
- На зубника он напишет, а, тварь.
- Жаловаться на меня
затеяли, да? За мои же деньги.
Я тебя засажу, хрыщ ты старый.
У меня трое прокурорских зубы ставят.
- Вот, это что по-вашему? Финки?
Деньги.
- Нет, это бумажки раскрашенные,
сделанные с большим вкусом.
Талантливо. Художник-то
вашему мужу роднёй приходится.
Через жену.
- Через какую жену?
Что вы мелите?
Так, папаня, пожалуйста,
не томи, рассказывай.
Что у Вацлава за жена.
Нет. У него что, кто-то есть?
Ну что ты знаешь?
Ну, хорошо. Может, ещё прибавить?
- Мадам полагает, что может
купить всё - авто, манто, даже мужа.
- Может. Я заработала.
Я могу себе это позволить.
А вы ворьё. Принципы. Какие у воров принципы?
- Воровские.
Вор никогда не обманет вора. Ни в большом,
ни в малом.
Вор никогда не украдёт у своего.
И не даст это сделать другому.
И вор никогда не подсунет фальшака своим.
И никогда этого не даст сделать другому.
И теперь только ворам
решать, что делать с вами
и с вашим мужем.
А деньги, деньги что... мусор.
- Просто страшно ходить
на рынок. Вот, опять дали
сдачу фальшивыми деньгами.
- Дай взглянуть? С чего ты взяла
что они фальшивые?
- Благодаря Леониду.
Мы находимся в центре событий.
Последние новости мы узнаём первыми.
Он расследует дело о фальшивых деньгах.
- Аглая, милая. Мы же дали слово
Леониду больше не подслушивать.
- Доброе утро. Проходите, садитесь.
Вот, чайку свеженького. Вареньице.
- Спасибо.
Леонид, как вы думаете, что это?
- Пятьдесят рублей новыми.
- Это фальшивые деньги.
- Не может этого быть. Да нет, что вы.
- Мне дали их на рынке.
Я вижу, что фальшивые.
Новые пятьдесят рублей, отпечатанные
советским государством.
Можете смело брать их в руки.
Советские деньги подделать нельзя.
- Почему?
- Потому что невозможно.
- Значит, это надёжные деньги.
- Самые что ни на есть.
- Это наши гробовые.
- Так, зачем нам эти?
Давайте менять на новые.
- Смело меняйте.
Советская власть хоронит бесплатно.
- Аглая, тебе не кажется,
что советская власть
это не так уж плохо, раз хоронят бесплатно.
Значит, мы можем
потратить это на что хотим.
- А знаешь, Верочка,
я думаю, что пока давай
оставим их как память
о прошлом.
- Оп, вот так, смотри не урони. Осторожно.
- Ну что, Лёва?
- Ну что, Лёня, я могу вам сказать, чтобы...
чтобы Митя не дал мне
соврать. Он-таки сгорел.
- Да, это понятно. Ещё что?
- В морге будем смотреть
внимательнее, не хотите с нами?
- Нет, спасибо.
- И что ваш филателист довёл себя до такого
состояния совершенно не презентабельного,
не вижу ничё смешного.
Он погиб от огня...
Молодой коллега спрашивает, не
был ли он умерщвлён до возгорания.
- Черепная коробка цела.
Видимых повреждений нет.
- Ну, ежели его зарезали
аккуратно, не повредив костей,
или стукнули по голове
чем-нибудь мягким, но увесистым -
тогда причина его смерти
останется навсегда загадкой
для мировой судебно-медицинской науки.
Так, Лёва...
- Товарищ Самойлов, имейте совесть.
Пока вы там в уголке пытались сохранить
в желудочном тракте остатки завтрака,
некоторые с пристрастием
осматривали объект вашего интереса.
Дайте и нам наконец передохнуть.
Неужели вы думаете, что
результаты вскрытия я от вас спрячу?!
- Поздравляю вас, господа, ваш выигрыш.
Ставки больше не принимаются.
Двадцать три красное, господа.
- Я же попросил похолоднее, похолоднее.
- Мсье, одну минуточку, ваш выигрыш.
- Господин крупье, можно вас на минуточку?
- У нас пауза, господа.
- Официант!
- Ты что творишь, Коваль? У тебя же шарик
дрессированный.
- Это, так сказать, небольшой комплимент
от заведения. Для поднятия азарта, что ли.
- Ты лучше на чужих баб
поменьше заглядывайся.
А комплимент, вон, фининспектору сделай.
- Который в красном?
- Да. Он вчера в пух проигрался.
А сегодня паренёк с новыми деньгами.
Как вам будет угодно, господин Нефёдов.
Только у меня к вам будет одна просьба.
Распорядитесь на счёт
шампанского, да покрепче.
По рецепту нашего дорого доктора.
Так дело пойдёт быстрее.
- Постой здесь.
- Делайте ваши ставки, господа.
Прошу вас, господа, прошу, прошу.
Семнадцать чёрное, господа.
- Здрасьте, я от доктора Берга.
- Будьте как дома, молодой человек.
Вы среди друзей. Поверьте,
вы не найдёте в Ленинграде
лучшего места для отдыха.
- Да, меня волнует один
вопрос. Я хотел бы узнать, что...
- Да, пожалуйста.
А как же игра?
- Я обязательно.
Знаете, что-то жажда такая.
- За счёт заведения.
- Шампанского!
- Человек, сюда.
Хорошо, хорошо, хорошо.
Нефёдов, сюда!
- Да, да, да.
- Я хочу всё это обналичить.
- Сколько денег.
- Позвольте.
- Пожалуйста, пожалуйста.
- Вы хотели бы увидеть много денег?
- Марки, альбомы, конверты.
Всё это отлично горит и
выделяет много пламени и дыма.
Лёня, что вы тут пытаетесь найти?
- Смотри, Лёва.
- Чего оно здесь делает?
Не для того ли моя бедная мама меня родила,
чтоб я занимался этой ерундой.
Слушайте лучше свежий анекдот.
Буквально вчера рассказал один патологоанатом.
- Про мертвяков?
- Лёва, опять накричишь.
- Нет, лучше.
- Обложили одного НЭПмена
прогрессивным налогом
в тысячу рублей. Он
ничего, пришёл заплатил.
Налоговый инспектор видит такое дело
и выписывает ему налог
аж в десять тысяч рублей.
Тот заплатил.
- Это точно анекдот.
- Ты погоди веселиться, я ещё не закончил.
Налоговый инспектор
видит, что дело движется.
И выписывает ему квитанцию
аж на сто тысяч рублей.
А тот ничего. Приезжает
к нему на другой день.
С каким-то станком.
Ставит станок на стол и говорит:
"Дорогой товарищ инспектор,
вот тебе пресс. Напечатайте
денег, сколько угодно.
Но зачем гонять меня по
пустякам, я занятой человек.
- Смотрите. Деньги,
золото. Почему это-то не взяли?
Дело непростое. Ви
продест - ищи, кому выгодно.
Как говаривал нам один
учитель латыни из гимназии.
- Лёва, ты что ещё и в гимназии учился?
- При чём здесь вообще я?
Учитель снимал комнату у Софы.
Какой-то он не такой. Слишком новый.
Или пролежал в этой
коробке с царского режима.
В давние времена, в
Польше жил один шмайзер.
Так, он делал червонцы
такие, что лучше настоящих.
В музее можно было выставлять.
В прочем, теперь это дело давнее.
- Странное дело.
- Ты о чём?
- Денег вроде больше стало.
- Больше - не меньше.
- Да, куш изрядный сорвали.
- Да. - Вот, взяла.
Всё как вы велели. Один
билет в мягком вагоне.
- Это тебе за труды.
Даю тебе отпуск на месяц.
Отдохнёшь в своей деревне.
- Целый месяц? Что это я
в той деревни делать буду?
Я с такими деньгами
лучше в городе останусь.
- Ну чего ты стоишь-то? Иди!
Стой! Одежду отдай.
- Чего это?
- Нет у меня.
- А передник на какие деньги купленный?
И косынка!
- Интересно и откуда у вас такие?
- От одного НЭПмена достались.
- Чем опять вам НЭПмен не угодил?
- На этот раз он
не нам. Он кому-то другому не угодил.
И мне бы очень хотелось
узнать, кому именно.
- И что с бедолагой стало?
- Умер.
- Умер?
- Ну, что же.
Золото настоящее, только
это не Николаевский червонец.
А просто талантливая подделка.
- Наш эксперт Ройзман рассказывал
про какого-то поляка, который
якобы делал фальшивые червонцы
лучше императорского монетного двора.
- Да, я слышал грустную историю этого уникума.
- Почему грустную?
- В определённых и
далёких от законности кругах
бытовала легенда.
Якобы фальшивомонетчика
обокрал собственный зять.
И даже украл у старика
клише, чтобы штамповать
такие червонцы.
Впрочем, это дело прошлое.Да
и старик, я полагаю, умер.
- Как прошлое? Если те самые
червонцы прямо перед нами.
- Да, есть тут одна
загвоздка, Леонид Михалыч.
Этот червонец изготовлен недавно.
На нём нет ни малейших повреждений.
Его даже в руках толком никто не держал.
- Ну, куда собрались, папаша?
Шпионы, вы сказали, Леонид Михалыч?
Почему же непременно шпионы?
- А кому ещё может понадобиться
чеканить царские деньги?
- А шпионам-то они зачем?
- А кому ещё?
Кому нужны старые деньги,
когда уже есть новые?
- Леонид Михалыч, они нужны не шпионам.
А совсем наоборот.
Гражданам, которые хотят покинуть страну.
Дело в том, что люди, отъезжающие за рубеж,
как все дальновидные товарищи,
хранят свои сбережения не у государства.
А дома. В собственном чулке,
предварительно превратив их
в царские червонцы. Потому что советские
червонцы пока, извините, абстракция.
- Никакая не абстракция. А старые деньги
никогда не вернуться,
так же как и старый мир.
Уж об этом мы позаботимся.
- Не старые
а старинные, Леонид Михалыч.
Поэтому червонцы,
отчеканенные в царское время,
стоят куда дороже весового золота.
- А как же тогда купюры?
- Купюры - это уже фальшивка.
Только весьма искусная
подделка. Такие экспонаты
для музея криминалистики.
- Но получается, что
фальшивые золотые червонцы
покупали за фальшивые купюры.
Думаю, фальшивыми деньгами
расплачивались за настоящие ценности.
Именно в этом смысл операции.
Больше я вам сказать
ничего не могу. Вижу, вы
не собираетесь просвещать
меня в подробности вашего дела.
- Спасибо, Евгений Романович. Мне нужно торопиться.
- Заходите.
- Сегодня ещё разок сыграем?
Потом приостановимся. Пускай деньжат накопят.
- А не разбегутся?
Нет. Игра человека крепко держит.
Стакан, посмотри, кого нелёгкая принесла.
- Цыган, тут такое дело.
Как бы претензия к нам у гражданина
фининспектора возникла.
- Что такое? Не понимаю сути дела.
Вы, если не ошибаюсь,
вчера ушли отсюда в прибылях.
- В том-то и дело, что он
хочет выигрыш обратно вернуть.
- Вся сумма, как одна
копеечка. Хотелось бы обменять.
- Дорогой многоуважаемый
гражданин, здесь что по-вашему?
Общество взаимной помощи
и дружеского кредита?
Наше заведение денег в
обратную не принимает.
Хотите обменять на новые
- идите в ближайший банк.
- Сомневаюсь. Сомневаюсь.
Что в банке сильно
обрадуются вашим, извините,
этим фальшивкам.
- Каким фальшивкам?
- Банкноты в нашем заведении
дело невозможное. У нас всё
пристойно - честь по
чести. Сами вчера видели.
- Да, я вижу, что у вас
очень пристойное заведение.
Поэтому и пришёл предупредить вас.
Как приличный человек.
- А вы не ошиблись?
- Извольте видеть, эти, с позволения
сказать, деньги очень похожи на настоящие.
Обычный гражданин вряд
ли заподозрит неладное.
Даже я, большой специалист
по этим бумажкам, не сразу
увидел подделку. Вот, взгляните сюда.
Вот, на этот нюанс. Рука дрогнула.
- На всех?
- На всех.
- Лёва. У меня только один вопрос.
- Я занят.
- Леонид, не боитесь задать
вопрос еврею с револьвером в руках?
- Он не заряжен.
- Ну, во-первых, вы этого не можете знать.
А во-вторых еврей, даже с
незаряженным пистолетом в руках,
страшное оружие.
- Лёва, мне нужно знать.
- Леонид,
из этого пистолета убито три человека.
Два плохих, один хороший.
Я занят делом, не мешайте.
- Результаты экспертизы
вскрытия трупа готовы?
- Леонид, вы зануда,
почище моей тёти Розы. Да.
Вот, был удар по голове.
Но старик мог и сам удариться. Споткнулся,
стукнулся, потерял сознание
и уронил керосиновую лампу.
- Лёва, твой ход.
- То есть ничего не понятно.
- Что вам ещё не понятно? Вы
нашли пробензиненый фитиль.
Поджог на лицо.
- То есть всё-таки убийство.
- Делаем вот так и мнём.
Краска осыпается. Вот так вот, господа.
Теперь я хотел бы получить
вчерашний свой выигрыш.
Настоящими деньгами.
- Это выходит так, что
мы все в убытке и ничего.
А ты, значит, один при барышах?
- А вы поищите настоящего мошенника.
Вы хотите, чтобы я начал сам
разыскивать с вашего ресторана?
- Ты чего, вообще, нас ещё учить будешь?
А не пойти ли тебе отсюда, дядь.
- Умолкни, Стакан!
- Примите, гражданин, с нашими
извинениями. Мы люди деловые.
И умеем быть признательными
за хорошее отношение.
И уговор помним. Стакан,
проводи инспектора.
- Нет, спасибо, я сам. Я бы на вашем месте
теперь проверил всю свою наличность.
А если кто затеял дело с
фальшивыми купюрами, то
это должна быть сумма солидного объёма.
Это я говорю вам как специалист.
Прощайте, господа.
- Кто эти фальшивки сюда притащил?
Порву.
- Народу вчера много было.
Я сам всем наличность обменивал на фишки.
Затем сам же по этим
фишкам выплачивал выигрыши.
- Стакан, сходи-ка за
Бергом и за Ковалём тоже.
Тащи их обоих сюда. Быстро.
- Григорий Макарыч, деньги фальшивые,
но всё-таки это было убийство. Вот бумага.
- Убийство, говоришь?
- Да, филателист был убит,
а не от дыма задохнулся.
И потом эта горелка отдельно
валялась. Точно поджог.
- А деньги значит фальшивые?
- Да, я у Курского был.
Червонец этот подделка и деньги фальшивые.
Правда, всё высокого качества.
- Хорошая новость.
Нам на Лиговке только
фальшивомонетчиков не хватало
для полного набора.
Так, теперь давай по порядку.
И, по возможности, понятнее.
- Вот, есть гипотеза, что
покойный помогал кому-то
за фальшивые деньги приобретать
материальные ценности.
- Гипотеза - дело хорошее.
Только откуда на Лиговке возьмётся
дурак, который станет штамповать
старые деньги, зная, что идёт обмен.
- Старую купюру подделать
проще а новую попробуй.
- Вот, у меня на Польской был случай один.
Задержали наши патрули
одного типа с мешком.
А мешок этот у него был деньгами набит.
Мужичок этот лавку держал, да,
ну и торговал себе в прибыток.
При всякой власти. А время смутное было.
Вот этот мужик и решил
мешок с деньгами в
лес-то снести, там в ямку и
прикопать. Ну, дескать, до лучших времён.
Покуда какая никакая власть утвердится.
- Это вы к чему клоните, Григорий Макарыч.
А к тому, что сдаётся
мне, что деньги вот эти
фальшивые, они не вчера были напечатаны.
Нет, а ещё тогда, когда
ни о какой реформе и разговоров не было.
И, сдаётся мне, что денег этих у кого-то
на руках сейчас целая прорва.
А иначе бы не было никакого смысла эти
ценности скупать.
Так что, наша с вами
задача обойти все банки,
и все торговые точки.
- Григорий Макарыч, так это целый день
придётся бегать и то все не обежишь.
- Зачем нам-то бегать?
У нас с вами другая работа.
А наша с вами задача,
повторяю, предупредить
фининспекцию. Поставить в известность.
Верно говорю, Самойлов?
Вот, Самойлов ты давай и дуй
в фининспекцию.
А вам, други мои, сегодня же обойти
весь наш Лиговский контингент
и выяснить, кто в последнее
время интересуется антиквариатом.
Задача ясна?
- Ты смотри, куда прёшь, деревня!
- Я тебе сейчас покажу деревня.
Очки нацепил, не видишь?!
Я тебе сейчас эти очки
знаешь, куда воткну?!
- Так, товарищи, а чего происходит?
- А всё в порядке.
- Свидетелей прошу не
расходиться. Лиговское УГРО.
- Товарищ милиционер, да всё нормально
сами разберёмся. Чего вам от дел отрываться?
- Поехали, мы в Бристоль.
- Вот, здесь мы с тобой и побеседуем.
Здесь ты по-другому заговоришь.
Как ты меня называл?
- Стакан!
Ты кого притащил?
- Цыган, вот
эта падла лопоухая чуть меня
своим автомобилем не сбил.
- Стакан, ты совсем без
мозгов. Тебя за кем посылали?
- Позвольте пару слов. Вы
можете не обижаться на вашего
глупого помощника.
- Ты кто? Зачем ты нам, Станислав сдался?
- Я так полагаю, у вас
случился небольшой конфуз
фальшивые деньги, я прав?
- Сразу не признал. Эта
личность вчера здесь ошивалась.
Недолго, доктор прислал.
- Говори, что знаешь про фальшивки?
- С какой суммой вы готовы
расстаться ради этой информации.
- Сначала говори, потом посмотрим,
на сколько твои слова потянут.
- Ну, знаете, если
денег нет, то я удаляюсь.
- Кто фальшивки подбросил?
- Откуда знаешь?
- Вы сами его спросите,
правда, он скользкая бестия
врать начнёт, но ничего я его подправлю.
- Подожди, подожди.
Как же нам его спросить,
если он деньги подменил?
Так, вряд ли сейчас с ними дома сидит.
- Разумеется, его там нет.
Он в багажнике моей машины.
С похищенными деньгами.
- Здравствуйте, я к вам.
- Приём в понедельник с двух до пяти.
- Лиговское УГРО. Вам
придётся найти для меня время.
Дело в том, что при проведении
оперативно следственных мероприятий
нами были изъяты фальшивые купюры.
- И что?
- У нас есть все основания полагать, что часть
продолжает находиться в свободном обороте.
Поэтому просим вас немедленно
известить об этом банки, торговые точки.
- Известить?
Так вот в чём дело, товарищ.
Известить, товарищ, можно.
Известить, я прямо скажу, нужно.
Это же государственное дело.
Сергей Аркадьевич...
- У меня есть ещё к вам пара вопросов.
- Циркулярчики мы мигом
подготовим и разошлём.
Сергей Аркадьевич, дорогой человек,.
- Фёдор Петрович.
- Нижайший поклон супруге. Не
смею больше вас задерживать.
- Нет у меня никакой супруги.
- Значит, непременно скоро
будет. Какие у вас вопросы?
- И вот документик ещё один.
- У меня приёмный день.
В понедельник с двух до пяти.
- Сколько ты будешь вешать?
Ну, давай, Станислав.
Объясняй всё толком.
- Объясняю, для того и пришёл.
Кстати хотел бы
попроситься к вам на службу.
- Служат у легавых.
Или у НЭПменов. Мешки
разгружать - тоже служба.
У нас всё на доверии. А
какое может быть доверие,
если ты за каждое слово денег просишь?!
Эти фальшивки сделал мой дедушка,
чисто из художественных целей.
Он был великий мастер,
царство ему небесное.
Вот, этот вот, он же мой папаша,
вчера во время игры вместо настоящих денег подсунул.
- Удавлю.
- Стакан, убери кляп, пусть тоже скажет.
- Да, я невинная жертва.
Страдая из-за доброты
своей, я сделал этому хаму,
который не совсем мой сын,
документ музейного работника.
Он начал торговать с честными
Лиговскими ворами золотом и
другим товаром за фальшивые
деньги. - Я ничего не знаю!
А потом проиграл нашему
казино три кило резаной бумаги.
- Врёшь, тварь.
- Теперь всё хочет свалить на меня.
- Он же сам заставлял меня
за фальшивки вещи скупать.
Думал, меня потом с этим
золотом и с этими фальшивками
ножом пырнуть. А я хочу с
честными ворами работать.
Ну, по-честному. Вот, смотрите, смотрите.
Сам же вам все деньги принёс.
- Ты чего стоишь? Догоняй.
- Это моя супружница, чёртова
кукла, спёрла все мои деньги.
- Твои деньги?
- Нет, ну разумеется, нет.
Ваши, в общем, ваши.
С деньгами казино она рванёт в
Бессарабию к своим родственникам.
С такой суммой, вполне возможно.
- Твоё счастье, если
она поступит именно так.
И не дай Бог тебе пропустить её на вокзале.
- Опрошенные граждане сообщают, что в
последнее время неустановленному лицу,
представлявшемуся сотрудником
музея города Житомира.
Он всегда предлагал выписать
квитанцию. А вы же сами знаете,
чем наши граждане на Лиговке торгуют.
Откуда у них эти ценности?!
Естественно, от бумажки
они отказывались, зачем им?!
Знали, что парень не местный. В
Питере ворованное не всплывёт.
К тому же, платил им этот
музейщик очень хорошо.
- Старыми платил-то?
- Да, кто теперь вспомнит? Многие выручку сразу пропили.
- Понятно, выходит это несознательные
граждане виноваты, что вы мне
до сих пор не узнали ни
адрес, ни личность этого
антиквара.
- А как это выяснить?
- Почему, я выяснил. Кухарка
стоматолога Риты Коваль показала,
что хозяйка сдаёт комнату
какому-то сотруднику музея.
- Что же ты, Самойлов, молчишь до сих пор?
Давай тогда отправляйся к этой дамочке.
И порасспроси там её хорошенько про этого
подозрительного квартиранта.
- О, милиционер Самойлов!
У вас там каких-нибудь НЭПменов
выпускать не собираются?
- Маш, ты б на работу устроилась, а.
- Интересно, а я что делаю?!
Сами бы попробовали.
- О, Станислав, куда же вы?
- Я хочу сделать заявление.
- Я был втянут в преступную
махинацию, не по своей воле.
- Да, успокойтесь,
гражданин, не волнуйтесь.
Вы не один здесь
правонарушитель. Посмотрите,
люди сидят себе спокойно, ждут.
Сейчас и вас оформим, как следует.
- Спасибо.
- Фамилия.
- Моя фамилия? Стасик.
- Мы уже пол дня доктора ждём.
- Товарищи, милиция вне очереди.
- Так, товарищи, всё прекратили шум.
Доктор сказала, приёма не будет.
Ну, тогда сидите спокойно и ждите.
- В ментовку побежал?
- Ага.
Вот идиот. Правду говорят,
что дураков деньги любят.
- Вы куда, женщина? Доктора нет и не будет
- Как нет?
Откуда вы знаете?
- Работница приходила, сказала очередь не занимать.
- Какая работница? Я
их, Ковалей, работница.
А хозяйка уезжать собралась и
жалование мне старыми выплатила.
А их не берут нигде. Бумага
вышла, что фальшивых много.
- Так, скажите пожалуйста,
много у вашей хозяйки работников?
- Нету других, говорю же.
Только я одна второй год.
- И вы говорите, она собиралась уехать?
- Сказала к родственникам
поедет, а меня отпутстила.
- Что у них тут происходит?
- Никак обокрали. Хозяйка там золото держала.
- Да, сама взяла.
За ним приходила. Когда она
уезжает? Какой поезд, не помните?
- Как не помнить? Я билет покупала.
Поезд Ленинград-Ярославль 19:40.
- Так, а где здесь телефон ближайший?
- Да, пустите, я опаздываю. Да, пустите вы.
- Да, мне в другую, мне для
барыни, а. Убери чемоданы!
Идиоты какие-то, Господи, а!
Что, барыня моя идёт по вокзалу, по перону.
У неё ребёнок заболел.
- Отпустите, душа моя,
разожмите ваши пальчики.
Вы взяли не своё. Это
невозможно. Я ненавижу вас.
Я никогда не любил вас. Вы простолюдинка.
У вас грубые пятки!
- Спокойно, гражданочка, пройдёмте.
- В чём дело? В чём дело?
Уберите свои руки от
меня, я буду жаловаться!
- Значит так, гражданка Коваль,
будет лучше, если вы
сами обо всём расскажете.
- Вам чего, товарищ?
- Здравствуйте, я адвокат
гражданки Коваль.
- Здравствуйте, Андрей Платоныч.
- Значит так, выйдете.
Вон там на двери табличка.
Это вам УГРО, а не прокуратура.
- Адвокат, а
собственно, зачем гражданке
адвокат, она ещё не в суде.
- Товарищи оперативники,
давайте мы не будем делать вид,
что мы не читали кодекс. Я
буду присутствовать на допросе
моей доверительницы. И
вообще вам надо сказать спасибо
гражданке Коваль, а не допрашивать её.
- Так, ваша гражданка Коваль
задержана нами на вокзале
с целой корзиной денег
при попытке сбежать. Деньги кстати получены мошенническим способом.
- Она была обманута.
Своим бесчестным супругом.
- Супруг её был задержан там же.
На вокзале при попытке
отнять у неё эту корзину.
- Господин Коваль, он же Брыльский,
несколько лет находится в розыске.
Как брачный аферист и карточный шулер.
- Мало того, что он жил
на мои средства, так он
у меня ещё и золото крал.
И я давеча начала перевешивать
материал и обнаружила недостачу.
И, конечно, я начала проверять его вещи.
И, чтобы вы думали,
я нашла один очень
подозрительный золотой червонец.
Мало того, что он сам
жил на моей жилплощи,
извините, так он ещё и
сыночка своего притащил.
- Послушайте, гражданочка,
а почему же вы в таком случае
не принесли сюда этот самый
подозрительный червонец к нам?
И не написали соответствующее заявление?
- Вот, кстати, заявление гражданки
Коваль. Она не успела это сделать,
така как супруг исчез сегодня утром. И вот
ещё одно заявление об его исчезновении.
- Так, гражданочка, и что же это вы пошли к
филателисту с заведомо фальшивыми
червонцами.
- Я?
- Никто никому ничего не носил.
- А самое главное, откуда у
гражданки деньги в таком количестве?
- Вы видели вообще эти деньги?
- Я могу себе позволить.
- Весь вокзал их видел.
- Любезный, вы пригласите вокзал в суд?
Как свидетелей. В общем, я
прошу освободить гражданку Коваль.
За отсутствием состава преступления.
В противном случае, я вынужден
буду обращаться в прокуратуру.
- Значит так, пусть напишут
расписку о невыезде.
Ну, а дальше будем разбираться.
- Прошу.
- Ваня, Вань, Ройзмана ко мне!
Да.
Пишите, пишите.
- Вот, Григорий Макарыч
граждане готовы давать показания.
- Да, Я готов.
Я давно готов.
- Я не готов, меня избили.
Прошу занести этот факт в протокол.
Андрей Платоныч, здрасьте,
мне так нужен адвокат.
- Меня обокрали, моя собственная
супруга тайно похитила у меня
копию, заметь, копию
царского червонца работы
неизвестного художника.
- Что ты несёшь, а?
- Хороши вы, папаша, а ваша сожительница
и того лучше. Тащите в
дом всё, что не приколочено.
Она у меня из машины
ночью слила ведро бензина.
За то, что я её из дома до работы довожу.
- Сейчас рот закрой там, а?!
- С чего вдруг такое столпотворение?
Прямо конгресс Коминтерна.
- Скорее, клуб любителей фальшивых денег.
- Ну, всё, хватит, ребята.
Не до шуток. Лёва,
ну-ка напомни мне, что
там у нас по поводу поджога
"Филателии"?
- Очевидно, что поджог был умышленный.
Нашли фитиль, повсюду следы бензина.
- Значит, ты говоришь, ведро бензина слила?
Так, понятно, Самойлов, пиши протокол.
Вот так вот. Гражданка Коваль подозревается
в предумышленном убийстве
хозяина магазина "Филателии".
И в последующем поджоге.
С целью скрыть следы
преступления. Вот так вот,
гражданин адвокат, можете быть свободны.
Как говорится, ваше дело безнадёжно.
- Сука какая.
- Запомните, безнадёжных дел не бывает.
Вы это запомните, пригодится.
- Пиши, Самойлов.
- Купите букетик вашей барышне.
- Да не барышня она никакая.
- А, для матери, купите букетик для матери.
- При чём здесь мать?!
- Просто не барышня она
никакая, а комсомолка.
Вот и всё.
- Купите просто комсомолке. Она ведь тоже человек.
- Жень.
- Идём, идём.


Серия 9

Поддерживая НЭП на словах,
на деле власти поднимали налоги
и лишали частников правовых гарантий.
Одной из отраслей, переживавшей
в 20-е годы не лучшие свои времена,
было ювелирное дело. Революция
в корне изменила положение дел.
Хотя золото и бриллианты
оставались самым надёжным капиталом
и пользовались неизменным спросом,
ценность изделий
определялась только его весом.
А не талантом мастера. Не
удивительно, что после революции
ювелиры перешли на нелегальное положение.
Голод и разруха сделали
профессию ювелира бесполезной.
В это же время государство в
огромных количествах изымало
драгоценности для пополнения бюджета.
За несколько послереволюционных
лет одной только церковной утвари
было конфисковано почти на
три миллиарда рублей золотом.
Но не смотря на это у ювелиров
вновь появились заказчики.
Как из числа НЭПменов, так и среди
ответственных советских работников.
В сознании людей драгоценности
по прежнему оставались символом
престижа и успеха.
- Молодой человек, не вертитесь, пожалуйста.
- А что мне делать?
- Ничего, вы можете хотя бы
минуту сидеть, ничего не делать?
Вообще не двигайтесь.
- Максим, не кривляйся, а то
дядя художник тебя так нарисует.
- Добрый день.
- Добрый день.
- Рад приветствовать, Ефим Яковлевич.
- Здравствуйте, Миша.
- Мама, а мою картину
тоже в Эрмитаж повесят?
- Не сомневайся,
малыш. Только, может, не сразу.
Пока до них дойдёт.
- Какой милый.
- Что?
- Оригинальный карапуз.
- Ну-ка не балуй, сядь нормально.
- Ах, вы об этом.
- Я не перестаю удивляться,
как в большевистской России
вам удаётся, не нарушая законов, оставаться
самым богатым человеком Ленинграда.
- Тише, Миша, что вы
разорались?! В законе есть лазейка.
И слава Богу. У большевиков
просто ещё не дошли
до этого руки. У них и без нас с вами
важных дел хватает.
- Честь имею.
- Краски нам, конечно, мало дали,
так что нам придётся её беречь, понял?
Вот, теперь учись, смотри.
Краски берёшь чуть-чуть,
делаешь попышечки такие.
А потом по пышечкам вверх.
И вниз. Вверх и вниз и
аккуратненько всё это...
Никитка, едрить твою печёнку.
Краски давай добавляй.
- Безобразие!
- А ты куда прёшь,
гражданин, смотреть надо.
Ходят тут всякие.
Видишь, ходят, а потом краска
пропадает. Давай, наливай.
Так вот с тобой вообще ничего не сделаем.
Иди, иди, ещё оглядывается тут.
- Позвольте, Зиночка, я вам помогу.
- Не беспокойтесь, Николай Петрович,
я сама.
- Зиночка, Зинуля.
- Зиночка, ваши глазки...
- Николай Петрович, сейчас кто-нибудь придёт.
- Оставьте.
Никто, никто не придёт.
- Хватит.
- Ну, подожди. Это не покупатель, дверью ошиблись.
- Что вы?!
- Мне нужно пальто. Вот это.
Можете не заворачивать, я его сразу надену.
- Любезный, у нас есть варианты
более приемлемые для вас цены.
Извольте взглянуть.
- Я беру вот это. Что вы ждёте? Да.
- Зиночка. Минуточку, прошу вас.
Так, вот, сейчас будет всё в лучшем виде.
Рукавчик, отлично, отлично.
Прошу, есть костюмы немецкие.
Очень хорошие, желаете?
- Нет, не желаю.
- О, минуточку. Зиночка, щёточку, момент.
Зиночка, ну где ты?
- Пожалуйста.
- Благодарю.
- Момент.
- Прошу.
- Благодарю.
- Что за люди?!
- Господин хороший, возьмите
помидорчики. Свежие, хорошие.
- Вы мне?
- Вам, вам. Не хотите помидорчики, возьмите огурчики.
Хорошие.
- Мне не к чему.
- Прошу прощения, вы не
знаете, я очень давно ищу
такое пальто, хожу по
всему рынку, вы не знаете
вы мне не подскажете адрес магазина.
Где вы купили это пальто. Я иностранец.
- Где-то там.
- Я хотел сказать, что я иностранец.
Вот моя картонка. Я куплю такое же пальто.
Я это обязательно буду
носить в Париже, потому что
я буду туда уезжать. Поэтому, до свиданья.
- Деньги можете оставить,
а мешочек верните.
- Я очень плохо понимать по-русски.
- Мешочек верните.
- Теперь понятно.
- Знаете, и на старуху бывает проруха.
Вы по какой профессии работаете?
- Я?
- Да.
- Я из ГПУ.
- Клейстеру берём поменьше.
Кисть макаем на треть.
По середине много будет.
Клей не твой, а народный. Экономить надо.
Вот, аккуратней.
- Ровнее. Красота.
- Вот, пожалуйста. Второе, третье и пятое.
- А рядом нету?
- Быстрее, пожалуйста, пока эти свободные. Занимайте.
- Я туда поближе сяду. Потом у выхода встретимся.
- Подожди.
Товарищи, можно потише?
- Да, извините.
- Гражданин, вы не могли бы
пересесть в другое место, а?
- Это зачем ещё?
- Понимаете, я просто здесь с
девушкой. Нам лучше вдвоём.
Вам на втором ряду всё
равно. Ближе и лучше видно.
- Да, мне и здесь
нормально видно, я не слепой.
Я нормально фильм
смотрю. Культурно, как все.
Это вот он пришёл и разговаривает.
- Сейчас, одну минуточку, сейчас.
- Гражданин...
- Может, ты сядешь, наконец. И рот закрой.
- Гражданин, ну войдите в
положение. Вам ведь всё равно.
- Жень, я сейчас всё устрою.
- Прекратите хулиганить. Милицию вызову.
- Как чуть что, так сразу
милицию. А как помочь следствию,
так от вас не дождёшься.
- Да, стой ты уже.
Куда идти - туда или туда?
- Сейчас вместе сядем туда,
на второй ряд.
- Давай лучше отдельно сядем.
- Так, двинься, двинься давай.
Значит так, гражданин,
я из уголовного розыска.
Сейчас вы медленно, не
мешая просмотру, встаёте
перемещаетесь вон на то место. Понятно?
Жень, иди сюда.
- Меня не жди, я домой не пойду.
Сегодня моё дежурство в клубе. Женя.
- Про что фильм, что-то
я ничего не понимаю.
Странные они какие-то.
- Это марсиане.
Это на другой планете.
- А чего они делают, ловят что ли кого-то?
- Откуда я знаю? Ты такой
кавардак устроил с этими билетами.
Я ничего не понимаю уже.
- Ты же стояла, смотрела.
Должна была запомнить,
чтоб мне потом рассказать.
- Это инженер Лось.
- Да, какой же он лось?
Он же человек.
- Фамилия у него такая.
- Странная.
- Я что ли придумала эту фамилию?!
Это советский Лось. То есть
это инженер, который прилетел
с Земли на Марс. А дома он убил жену.
- Так, он чего, бандит?
- Нет, она ему изменяла с бандитом.
- Прямо не Марс, а Лиговка какая-то.
- Молодые люди, может,
прекратите разговаривать?
- Выйдите из зала и
выясняйте отношения там.
- А что ты ему сказал? Что?
- Кому?
Кому сказал?
- Парню, который здесь сидел.
- Я ему сказал, что мы с
тобой ловим опасного бандита.
Рецидивиста. И что на этом
месте сидеть очень опасно.
- Злоупотребил служебным положением.
- Почему? Между прочим,
он был очень благодарен.
И сказал спасибо за то, что предупредили.
Так что, все были довольны.
- Что ты делаешь-то?
- Просто у тебя волосы растрепались.
- Подумаешь, ничего страшного.
- Обчистили! Граждане, обчистили!
- Что же вы так орёте?
- Обчистили.
- Парень в шляпе, это он.
- Так, подождите, это
который отсюда к вам пересел?
- Подожди, ты ко мне раньше
подходил. Граждане, они заодно.
- Спокойно. Лиговское УГРО,
- Пойдёмте, гражданин, составим протокол.
- Какой ещё протокол?
- Пойдёмте.
- Какой протокол? Верните деньги, жулики.
Жулики!
- Ефим Яковлевич, вы - Бог.
Это просто потрясающе. Вам не
жаль расставаться с такой красотой?
- Нет. Знаете что? Давайте рассчитаемся.
- Конечно, конечно. Прошу.
Ефим Яковлевич, мне бы очень хотелось брошь
к этому колье. Но колье такое дорогое.
Если...
- Камни у меня будут. Так что, дело за вами.
- Да. Скажите, господин Натанзон,
вы человек, наверное, обеспеченный.
Почему бы вам не перебраться
в квартиру получше?
- Я как раз недавно перебрался
в квартиру получше - в эту.
- А у моего мужа связи в горжилхозяйстве.
Мы могли бы договориться
без денег. Услуга за услугу.
- Поговорим об этом попозже.
Нет, нет, вам сюда.
- А на самом деле, никаких
марсианинов и не было.
- Ну, хорошо, если так.
- А бандита этого отпустили.
- Здравствуй, Вась.
- Здравствуй, здравствуй, Женя.
Гуляете, значит?
- Я тебе записку написала,
чтобы ты меня не ждал.
Ты что её не нашёл?
- Нашёл, и что?
- А мы в синематографе были.
Там фильмы новые
показывают. А мне Пётр Иванович
из синематографа на
сегодня два билета оставил.
За то, что я в клубе афишу повесила. А тут
как раз Лёня пришёл помочь с кладовкой.
- И как? Понравилось?
- Понравилось. Только
сюжеты надо брать из жизни.
Про простых советских людей.
- А вам про кого показывали?
- Про марсианинов.
- Вон, как?!
- Марсианины так же себя ведут по-свински?
- В каком смысле?
- А в таком. С чужими девушками гуляют.
- Вась, ты что говоришь?
Я Лёню сама позвала.
К тому же? Что за взгляды
у тебя мелкобуржуазные?
Ты же в партию собирался вступать.
- При чём тут партия?
Самойлов, пошёл вон отсюда.
- Вася!
- Помолчи.
- Лёнь, тогда ты лучше иди.
- Пойду, если ты этого хочешь.
- День добрый.
- Здравствуйте.
- Потерпите, Пал Сергеич.
- Что вы делаете?
- Григорий Макарыч, а
Гребенюк как в участковые попал?
- Гребенюк-то? Да, ниоткуда.
Он тут всегда был.
- Как это?
- Да, вот так. Он, видишь, до революции
на этом участке околоточным служил.
- А как же его в милицию взяли?
- Вот так и взяли.
- Он, видишь, большевикам
подпольщикам содействие оказывал.
Вроде, как сознательный элемент.
- Не очень он похож на сознательного.
- Да, вот это точно. Не очень.
До революции он, видишь,
попутчикам помогал.
А теперь с бандитами дружбу водит.
Ну, с теми, кто посерьёзней.
- Странно как-то.
- Странно. Вся наша жизнь она странная.
- Так.
Ну, ты чего замолчал-то, а?
Давай уж говори, коль начал.
- Григорий Макарыч, я тут подумал,
бандиты всё время быстрее нас оказываются.
В смысле, в действиях
опережают. Откуда им всё это известно?
- Ты на что намекаешь-то?
- Может, кто из наших сдаёт.
Ты что же, Гребенюка что ли подозреваешь?
- Да, нет.
Может, другой кто?
- Здравия желаю.
- Ваня, а ну-ка, зайди ко мне.
- Ну как там Шмаков? Сердитый?
- Нормальный.
- Интересует что-нибудь?
- Не знаю, у вас тут такие цены.
- На честное жалование не купишь.
- Товарищ, мы государственное учреждение.
У нас есть украшения на
любой вкус и возможности.
Прошу обратить ваше внимание.
От золота вы эти украшения не отличите,
а цена вполне доступна.
- На днях я встретил одного
человека. Естественно, по работе.
Вы не поверите, он заметил,
что после нашей с ним беседы
у него в кармане осталось
намного меньше вещей.
По началу я подумал, что
нарвался на собрата по профессии.
Но теперь я думаю, что
он, скорее всего, ювелир.
Полагаю, точно ювелир.
- И?
- Понимаете, у его в кармане был мешочек,
который я подержал в руках. Я
естественно вернул его хозяину.
Но я не смог совладать с
любопытством касательно содержимого.
Вот, посмотрите.
- Что это?
- Это - необработанный алмаз.
Я думаю, что у него их
было этак штучек тридцать.
И то, что было в
мешочке, я полагаю, не всё.
Потому что он был очень
спокоен, когда я их вытащил.
Я думаю, что у него их гораздо больше.
И, знаете, я проследил за этим человеком.
И я знаю, как его зовут и где он живёт.
- Сколько вы хотите?
- Сорок процентов.
- Вы шутите?
- Пять.
- Ну, хорошо, давайте тридцать.
- Богатый ювелир на
Лиговке - и я об этом не знаю.
- Найдём.
- Десять.
- Пятнадцать.
- Адрес?
- Пожалуйста.
- Чего стоишь? Начинай.
- Чего? Чё тут брать-то?
- Тайник ищите. Нычка у него должна быть.
- Штырь, на стрём.
- Понял.
- Арматура ювелирная.
Может, и вправду, запрятано чего.
- Вот и ищи. Только не
как обычно, а как своё.
- Ну, что там у вас?
- Ефим Яковлевич.
Спасибо, что пришли. Я
прошу прощения, это Фаберже?
- Да.
- Да. Вы уверены? Сам Фаберже?
- К моменту создания этой вещицы
сам Фаберже уже разучился
держать в руке напильник.
Это один из его мастеров.
- Вот как? И вы знаете, кто?
- Я.
- О, нормально. Есть приварок.
- Ерунда это, а не приварок.
- Да ладно, Цыган.
Без шума, без мокрухи за пол часа дело сделали.
- Заткнись.
Всё, уходим.
- Цыган, а барахло куда?
- В Бристоль отнесёшь.
К Нефёдову.
- Ага.
- Это что же они искали,
что даже стенку поломали?
- Непонятно. Квартира вроде небогатая.
- И скажите, товарищ Самойлов,
вот это, чтоб вы знали,
ювелирный инструмент.
Не мне вам объяснять,
какие замечательные вещицы
могут быть спрятаны у ювелира.
- Что здесь происходит.
- А вы кто такой?
- Я здесь живу.
- А, Натанзон Ефим Яковлевич.
- Да.
На сколько я знаю, вы не
имеете права проводить обыск
в моё отсутствие.
- Ну, почему сразу обыск, гражданин?
Зачем сразу о плохом думать? Ограбили вас.
- Странно.
- Что же тут странного? Вы же ювелир?
Наверняка у вас были драгоценности?
- Нет, ничего не было.
Вот вы, товарищ, например, милиционер.
Это же не значит, что у вас
полная квартира преступников.
- Посмотрите, пожалуйста, что пропало.
- Да всё на месте.
- Ефим Яковлевич,
квартира перевёрнута, стена сломлена,
половицы вывернуты. Вы хотите
сказать, что ничего не пропало.
- Возможно, просто налётчики ошиблись.
У меня всё на месте.
- Гражданин Натанзон, мы ведь
помочь вам хотим. А вы
вводите нас в заблуждение.
Гражданка Семёнова, ваша соседка, показала,
что видела, выходящими из вашей
квартиры четверых подозрительных лиц.
Кроме того, ваша дверь взломана.
- Предположительно, ломом.
- Вы знаете,
товарищи,
возможно, ко мне вломились эти, знаете,
хулиганы. Увидели, что взять
нечего и устроили погром.
У меня нет претензий.
- Нет, гражданин, мы вынуждены составить протокол.
- Гребенюк.
- Ну, составляйте.
- Ваша фамилия, имя и отчество.
- Хорошо, спасибо за сотрудничество.
- Мало нам своих бандитов, ещё цыгане озоруют.
- Цыгане?
Почему вы так решили.
- Так, я слышала.
Когда они уходили, один
другого Цыганом называл.
- Леонид, завтрак стынет.
- Спасибо, Вера Поликарповна.
- Ну, вы всё-таки намерены
сегодня завтракать?
- Даже не знаю.
- Но чаю я вам всё-таки предложу.
- Отказывается. Говорит,
только стакан чаю и всё.
Исхудал совсем.
- Эта милицейская работа загонит его в гроб.
- И нас тоже. Стал нервным, подозрительным.
Все ящички закрывает вообще на ключ.
Таится от нас.
- Это список ваших сотрудников?
- Вера Поликарповна,
я же просил вас никогда
не смотреть в мои бумаги.
- Пейте ваш чай.
- Что скажете, Пал Сергеич?
- Собственно, я ничего другого не ожидал.
Цыган, вы посмотрели бумаги, как я вас попросил?
- Ничего важного.
Только телеграмма. "Приезжаю
20-го. Прошу встретить. Везу фрукты.
Кузин."
- Весьма любопытно.
- А чего? Родственник какой-то?
Если бы про бумаги не
сказали, я бы не заметил.
- Цыган, а вы обратили
внимание на адрес отправителя?
Там написано Свердловск. То
бишь по-старому Екатеринбург.
Интересно, какие такие
фрукты на Урале, что их нужно
вести через всю страну в Петербург?
Вы не скажете?
- Мало ли чудаков.
- Чудаков-то много. Тем и живём.
Я, конечно, не знаю, есть ли у Натанзона
в Свердловске чудаки-родственники,
но то, что в этих местах
есть месторождения алмазов,
это я точно знаю.
- Хорошо, Цыган.
За встречей ювелиром с
этим Кузиным понаблюдайте.
Кузина потом тряхните, только аккуратно.
Главное, проследи за
Натанзоном. Если Пал Сергеич прав,
то Кузин передаст ему алмазы.
Нам нужно узнать, куда Натанзон эти алмазы отнесёт.
- Сделаю.
- Здравствуйте, Ефим Яковлевич.
- Анатолий, что за идиотская телеграмма?!
Какие фрукты в Екатеринбурге?
- Та ладно, Ефим Яковлевич,
вы же всё прекрасно поняли.
- Я бы понял, даже если
б вы ничего не написали.
Конспиратор.
- А чё, Штырь, может, причешем дядю?
- Мензович, ты урка или фраер недоделанный?
Старика на гоп-стоп взять не можешь?
- Я не старика боюсь.
- А кто Цыгану скажет? Я, ты? Или старикашка?
- Не знаю.
- Ефим Яковлевич, вы же
знаете, у меня всегда всё законно.
- В следующий раз
попридержите свою фантазию.
Анатолий, я жду вашу телеграмму.
- Понял, понял, Ефим Яковлевич.
Вы не любите фрукты.
- Ефим Яковлевич, нынче
такое время, что всё дорожает.
Может быть, добавите?
- Я плачу вам достаточно.
Мог бы не платить вовсе. Вы
мой не единственный поставщик.
Вот, вам трудно будет найти
другого покупателя. Прощайте.
- Нам Цыган, знаешь, что за это сделает?
- Давай быстрее. Уйдёт же.
- Ой, спасибо большое.
- Не переживайте, завтра зайду к вам. До свиданья.
- До свиданья.
- Что попался? Когда следишь,
держись шагов за тридцать, не меньше.
Держись ближе к стене.
Заворачивая за угол, не торопись.
- Да, ты мастер.
А я это, шёл мимо.
Смотрю, ты это. И вспомнил...
- Что?
- Да, я это, спросить хотел.
Вась, если ты такой раздражённый,
я не буду ничего спрашивать.
- Слушай, Самойлов, я же
всё замечаю. После того случая,
когда вы в кинишку сходили,
ты стал за мной следить, так?
- Да ты ошибаешься. Я,
правда, мимо шёл, смотрю ты и...
- Я тебя в последний раз
предупреждаю - не раздражай меня.
Иначе я тебе все рёбра
переломаю, ты меня понял?
Сопляк... Пошёл!
- Ой, Вася!
- Здравствуй, Женя.
- Здравствуй.
- Ну что, в кинишку?
- Не знаю.
- Эй, старик, стой.
- Что вам угодно, молодые люди?
- Нам угодно посмотреть
чего у тебя в карманах.
- Сто рублей вам хватит?
- Погоди.
- Господи, это становится однообразным.
Я могу идти?
- Гуляй, папаша. Стоять.
Пальто снимай.
- Но вы не имеете права.
- Слыхал?
Днём шуба ваша, вечером наша.
- Это не шуба.
Может быть, возьмёте деньги?
- Оставь себе на лекарство.
Штырь, снимай пальто.
- Вась, ты что, обиделся, что ли?
- Он же не нравится тебе, ну не спорь.
- Ты про Лёню?
- Мы с ним товарищи.
- Твой товарищ знаешь, что удумал?
- Лёня ничего плохого
не может сделать.
- Он шпионит за мной.
- Из-за меня? Это невозможно.
- Невозможно?
Я с ним нос к носу столкнулся.
- Лёня не такой человек.
Он никогда не унизится
до того, чтобы шпионить за
товарищем из-за ревности.
- Да, он просто ревнует. Закрой глаза.
- Зачем?
- Закрой.
Закрой.
- Какое красивое! А
комсомольцам можно такое? - Можно.
- Вася, оно очень красивое. Оно дорогое. Золотое?
- Золотое.
- Где же ты столько денег взял?
- Накопил.
У меня никогда не было такого колечка.
- Теперь будет.
Вдруг меня убьют. Ты сама
знаешь, какая у нас работа.
Так, память обо мне останется.
- Никогда так больше не говори.
- Жень.
- Что?
- Ничего, просто смотрю.
- Жень, а чё ты сияешь, как медный пятак?
- Настроение хорошее.
- Ну-ка, покажи-ка.
Какая красота. Я никогда
такого даже не видела.
И кто же это тебя так любит, что
такое подарил-то, а?
- Золотое.
- Да что золотое-то? Ты взгляни,
как камень играет.
- Красивый камень.
- Это же бриллиант.
Жень, ну ты, дитё, просто.
Лучше расскажи, какого
богача отхватила, что
подарил-то, а?
- Да, вы про что? Какого богача-то?
- Чтобы такой камешек купить,
нужно вместе работать
десять лет. Да, нет, даже больше.
Уж на милицейское жалование
такой камешек не купишь.
- Женька, ну ты перестань суетиться.
Я всё же таки не помирать собрался.
На фронте я б этой простуды и не заметил.
- Ну, сейчас ты не на фронте. К тому же,
на фронте ты был моложе.
- Ишь, ты, моложе...
Я и сейчас вроде не старик.
- Так.
- Держи. Аккуратно.
- Благодарствую.
- Да, я уж и так аккуратно вроде.
- Кого бы там ещё несёт?
- Ой, проходи.
- Здравствуй, Евгения.
- О, и этот туда же.
Ты чё пришёл-то, Леонид?
Прощаться вроде рано.
- Григорий Макарыч, да я не с этим.
- Вот, видишь, Лёнька,
чувствую себя хреново.
Хватит об этом, ладно.
- Лёнька, ты чай будешь?
- Буду.
- Ты чего стоишь-то?
Иди, вон, помоги с чаем.
А то она у меня хозяйка, сам знаешь,
какая.
- Ну, Григорий Макарыч.
- Случилось-то чего?
- Товарищ Шмаков, я хочу
попросить у вас рекомендацию
для вступления в члены ВКПБ.
- Ну, ты, прямо скажем, нашёл время.
- Так, я могу...
- Да, ладно.
- Ну так что, Григорий Макарыч?
- А ты сам-то понимаешь,
что говоришь?
- Понимаю, я
ради дела большевиков
готов жизнью пожертвовать.
- Вот, был у нас в отряде
вестовой Измайлов.
Угодил как-то в лапы белякам.
Те, значит, ему говорят. Давай, молись.
Будем тебя сейчас расстреливать.
- Ну, боец, понятное дело, расстроился.
Кому охота помирать?!
А расстрела на самом деле
никакого не было. Это так,
для острастки.
Да, дескать, бумаги, которые
у тебя были, мы забрали.
А ты нам больше без надобности.
Иди, вон, на все четыре стороны.
Он говорит, а конь мой как?
А конь твой у нас останется.
Нет, говорит, я не согласный.
Хотите, меня расстреливайте.
А вот коня, говорит, своего я вам не отдам.
- Расстреляли?
- Кого?
Чудной человек. Расстреляли!
А как бы его расстреляли, откуда бы я эту
историю знал?
- Ну да, конечно.
- Вот, Леонид, жизнь свою
отдать - дело нехитрое.
Нет, оно понятно, геройство, всё такое.
Дело у нас, Леонид, великое.
И для него, Лёнька, порой одной жизни мало.
- Ну, так а что я ещё могу?
- Ну, вот скажем, ежели дело партии
потребует от тебя, чтобы
ты не только свою жизнь
отдал.
Ну, вот, скажем, жизнь того, кто тебе
дороже всех на свете. Готов?
- Я не знаю, у меня нет больше
никого. Родители померли.
Хорошо, я подумаю, Григорий Макарыч.
- Правильно.
Подумай, Лёнька. Хорошенько подумай.
А вот, как только скажешь, что готов,
я тебе тут же эту рекомендацию дам.
- Выздоравливайте, Григорий Макарыч.
До свиданья.
- И ты не болей.
- А где Лёнька?
- Ушёл.
- Кузин Анатолий Тимофеевич, уполномоченный
Кушинской артели Свердовской губернии.
Далековато занесло.
-О, записная книжка!
Н.Е.Я. - Лиговский, дом 85.
- Знакомый адресок. Мы же там недавно были.
Ну-ка, Натанзон
Ефим Яковлевич - ювелир.


Серия 10

- Кузин Анатолий Тимофеевич, уполномоченный
Кушинской артели Свердловской губернии.
Далековато занесло.
-О, записная книжка!
Н.Е.Я. - Лиговский, дом 85.
- Знакомый адресок. Мы же там недавно были.
Ну-ка, Натанзон
Ефим Яковлевич - ювелир.
- Вряд ли.
- Адрес давно записан.
- Кушвинская добывающая артель.
Вот, мне больше интересно,
что же эта артель добывает.
- Как вы сказали, Кушвинская?
Кушвинский казённый
горный завод - выплавка чугуна.
Это вас не интересует. Здесь
был открыт богатейший прииск.
Местами золото прямо без промывки
поднималось в виде небольших самородков.
- Значит, золото.
- Подождите, Леонид Михалыч.
Здесь же были открыты залежи алмазов.
Однако в количествах, недостаточных
для промышленной разработки.
Тем не менее, при золотодобычи встречаются
крупные алмазы весом до пятидесяти карат.
- Алмазы?
- Ну, что недостаточно для промышленности страны,
вполне достаточно для одного человека.
- Золото, алмазы. Голова идёт кругом.
- Так, подождите.
Подождите, Леонид Михалыч.
Тут
вот какая штука. По
закону, по советскому закону
если месторождения алмазов не
внесено в государственный реестр,
то всё добытое вместе с золотом, будь то
полевой шпат или алмазы,
считается побочным продуктом добычи
и, значит, может быть продано
кооперативу или частному лицу.
- Скажите пожалуйста, Викентий Романыч,
вам известна такая фамилия - Натанзон?
- Натанзон? Что-то
знакомое, а какой он масти?
- Нет, он не из уголовников, он ювелир.
- Увы,
Леонид Михалыч, я
честных людей знаю похуже,
чем мокрушников и фармазунчиков.
- Что, разве среди ювелиров
есть честные люди?!
- Ну, вы опять раздаёте
ярлыки - всех ювелиров
записали в жулики.
- Ну, хорошо, все ювелиры - честные люди.
- Леонид Михалыч, среди
ювелиров есть жулики.
Есть заики, есть домашние
тираны. Есть дураки и умницы.
Впрочем как, среди дворников,
музыкантов или милиционеров.
- Ну, среди милиционеров жуликов нет.
- Леонид Михалыч, я думаю,
вы всё сами понимаете.
Кстати, как вам мой кофе?
Я надеюсь, теперь вы не скажете,
что у него буржуазный вкус
или что-то порочащее его.
- Да, пожалуй, вкусно.
- А на счёт Натанзона,
вы сейчас спросите у господина Брусникина.
У него как раз магазин на Лиговке.
И бегом, пожалуйста. Удачи вам.
- Спасибо.
- Здравствуйте.
- Добрый день. Чем могу служить?
- Моя фамилия Самойлов.
Я из уголовного розыска.
- Да? Очень приятно.
Брусникин Валерий Кириллович.
88-го года рождения. Хотя, я полагаю,
вы всё это знаете сами.
- Валерий Кириллович,
мне нужна консультация.
- Что же вы молчите?!
Всегда рад помочь народной милиции.
- Скажите пожалуйста,
вам знакома фамилия Натанзон?
- Думаю, что в Ленинграде нет ни одного
ювелира, который бы не был знаком с этой фамилией.
- Почему?
- Ну как, дело в том, что
пока работает Натанзон,
все другие довольствуются малым.
Все лучшие заказы, сами
понимаете, стекаются к нему.
- А скажите пожалуйста,
где он берёт материалы?
Золото, камни?
- Этого не знаю. Хотя,
честно вам скажу, где-то берёт.
Он никому об этом не говорит.
Человек он скрытный, молчаливый.
Все свои дела ведёт один.
Поговаривают даже, что
во времена НЭПа он
открыл несколько ювелирных
магазинов на имена подставных
людей. А я, юноша, работаю
в государственном
учреждении. И состою членом
профессионального союза.
- Понятно.
Если у него хорошо идут
дела, почему он так беден?
- Натанзон беден? Послушайте, знаете ли вы,
молодой человек, что Натанзон
едва ли не самый богатый
человек в Петербурге?
В Ленинграде. Живёт, как
нищий. Что тут поделаешь,
такая натура. Мне самому это не импонирует...
- Понятно.
У меня есть к вам ещё один вопрос.
Что вам известно про необработанные алмазы?
- Ну, а что вас интересует?
- Сколько они стоят?
- Ну, молодой человек, это всё по-разному.
Зависит от качества
камня, от его размера. Но
если народной милиции
могу вам сказать, что не
далее, как сегодня утром
ко мне сегодня заглядывал молодой
человек весьма подозрительной внешности.
И предложил купить парочку
необработанных алмазов. И,
могу вам сказать, что он принёс,
весьма замечательные камни.
- Вы их купили?
- Да, ну что вы? Конечно, нет.
Я даже не узнал, откуда они у него.
Но пообещал ему узнать,
кому они могут пригодиться.
И предложил зайти ну, скажем, завтра.
Я надеюсь, я ничего не нарушил?
- Считайте, вы нашли покупателя.
- Меня стал очень настораживать твой Шмаков.
- Мой?
- А чей же он ещё? Твой начальник?
Он, похоже, перестал понимать, где грань.
Хозяйничает на Лиговке, как у себя дома.
- Времена изменились.
Сегодня милиция - это сила.
И она наводит свой порядок.
- Порядок?
На прошлой неделе УГРО
накрыло мой склад на Свечном.
Скупщик жалуются, их шмонают.
Того и гляди, вы станете
хватать серьёзных людей.
- Послушай, я не успеваю
сообщать тебе обо всём.
Как ты себе это представляешь?
Бежать к Цыгану после каждого
совещания со Шмаковым?
- Конечно, нет. Но я
должен знать обо всём, что
затевают твои дружки - народная милиция.
- Нашёл покупателя, а?
- А это вы? Да, нашёл человека,
которого интересуют ваши алмазы. Вот он.
- Стоять.
- Попался?
Рассказывай, откуда алмазы.
- Нашёл?
Тогда сейчас пойдёшь в УГРО,
посидишь недельку в камере.
А потом получишь свои десять лет.
- За что десять лет?
За то, что камни нашёл?
- А ты что,
не слышал о постановлении
совета народных комиссаров
об усилении борьбы с незаконным
оборотом драгоценных камней, а?
- У меня больная мать,
сестрёнка, я ведь не знал.
За что десять лет?
- Рассказывай, откуда камни!
- Не могу, ей богу не могу.
- Боишься?
- Боюсь.
- А если никто не узнает?
- Если я тебя отпущу?
- Чего?
- Ты мне рассказываешь,
откуда камни, а я тебя отпускаю.
Никто не поверит, что ты
всё легавому рассказал,
а я тебя отпустил.
- А ты меня не обманешь?
- Не обману.
- Это тебе.
- Цыган и его подельники следили
за встречей Натанзона и курьера.
Потом Штырю и Кастету было
велено провести его до тайника.
Но жадность взяла своё и они его ограбили.
В общем, Штырь потом пытался
сбыть краденное через Брусникина.
- Леонид, они вас
с собой пригласили?
- Иначе, откуда вам всё известно?
- Так, я же его взял.
Ну, Штыря.
- Что значит, взял?
Один что ли взял? Ты чё, Самойлов,
один пошёл на операцию? Со
мной даже не посоветовался?
Ты что, не понимаешь,
что это самоуправство?
- Ну, так я же его взял!
- Что он тебе рассказал
про убийство Кузина?
- Ничего, про убийство он ничего не знает.
- Мы ещё посмотрим, знает он или нет.
- Давай его сюда.
- Я его отпустил.
- Кого отпустил? Куда отпустил? Как?
- Ну, совсем отпустил. Он мне
всё рассказал. Я его отпустил.
- Погоди, чего-то я не понимаю, Самойлов.
Ты соображаешь, что ты
говоришь? Ты бандита отпустил.
-Он не бандит, Григорий
Макарыч. Ну, так, шпана просто.
Зато я очень много
интересного через него узнал.
Ещё много узнаю.
- Чтобы завтра этот Штырь был в камере.
Все свободны. Самойлов, останься.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Вы не посмотрите? Я
сейчас позову вам хозяина.
Михаил Иванович, к вам.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, что угодно?
- Сколько?
- Что сколько, барышня?
- Я вам не барышня. Сколько оно стоит?
- Нисколько это не стоит, гражданка.
- Это бриллиант?
- Это даже не фионит. Это стекло.
Позолоченная медь и стёклышко.
Но, по-моему, очень миленькое.
- Спасибо.
- Если вернётся, возьми недорого.
- Всё, всё сказал, чтоб мне провалиться.
- Ты не провалишься, ты утонешь.
Вдруг что позабыл. Припомни.
- За что вы меня? Что я такого сделал?
- Вы, Кастет, дурак.
Теперь ювелир точно знает, что
мы интересуемся его имуществом.
Сколько вы заработали на этих алмазах?
- Да ничего мы не заработали!
Штырь носил к ювелиру, он сказал,
они ничего не стоят, потому что
необработанные.
- Ювелир вам соврал.
Он просто не хотел связываться
с такой шпаной, как вы.
- Штырь, скажи мне, докудова с Кастетом
Натанзона довели. Я тебя спрашиваю.
- До дому. Он домой шёл.
- Значит, вы его прямо у квартиры грабили.
- Нет, во дворе. Рядом с его домом.
- А почему ты уверен, что он домой шёл.
- А куда ещё?
Мы же там с Цыганом были.То самое место.
- Значит, он алмазы домой нёс.
Значит, он их всё-таки дома хранит.
- Ничего это не значит.
Он мог их принести домой, чтобы осмотреть.
Взвесить. Я не знаю, что
он должен с ними сделать.
А потом спрятать к остальным.
- Если есть они.
Эти остальные.
- Есть, есть. Можете не сомневаться.
- Я, между прочим, навёл кое-какие справки.
У Натанзона теперь очень много заказов.
И все изделия с брильянтами.
- Чёрт, может, нам самого
Натанзона спросить?
Дело-то нехитрое.
- Ты уже спросил одного.
Свердловчанина. И что узнал?
- Случайно...
Получилось.
- Ювелира не трогать, но глаз с него не спускать.
И наведи порядок, Цыган.
Я сказал проследить.
Одного замочили, другого спугнули.
- Выходит, Леонид, ежели я правильно мыслю,
Натанзон получает алмазы
прямо с прииска, так?
- Правильно мыслите, Григорий Макарыч.
- Вот, из этого следует,
что хорошо бы нам найти эти алмазы первыми.
- Но мы же не можем
ограбить квартиру Натанзона?
- Ограбить, конечно, не можем. Но
вот произвести там самый тщательный обыск
это наша первейшая задача.
- Ну, а на каком основании?
- Основание найдём.
- Нет, Григорий Макарыч, я
считаю, что обыск в квартире
нам ничего не даст.
Вряд ли Натанзон прячет
их в своей квартире.
-Значит так, Самойлов, запомни.
Если Цыган там ничего не нашёл,
это ещё не значит, что алмазов там нет.
- Да, нет, не в этом дело,
Григорий Макарыч. Просто
Натанзон переехал на Лиговку
всего лишь три недели назад.
Вряд ли у него было время
сделать какой-то хороший тайник.
- Вот, видишь, три недели
назад. А ты знаешь, сколько за
три недели можно делов натворить?
- Погоди, а где, ты
говоришь, он до этого жил?
- Не знаю.
- Вот, а ты узнай.
- Хорошо.
Да, и ещё, вот этот самый Штырь-то...
ну, которого ты отпустил.
- Хочу официально
заявить, Григорий Макарыч, что арест Штыря
на данный момент считаю нецелесообразным.
- Да, погоди ты.
Ты вот, порасспросил бы у этого Штыря-то,
не знает ли он, кто из
наших может дружбу водить
с Лиговскими бандитами, понимаешь?
- Вот ещё.
- Так, вы что, всё-таки
кого-то подозреваете?
- Не знаю, Лёнька.
Вот, убей меня Бог, не знаю.
- Знаю только одно, что не я это.
Да, и не ты. Ты к нам
вообще последним пришёл.
Но думать нам с тобой над этим надо сообща.
Вот, ещё что, Леонид.
Об этом нашем с тобой разговоре в УГРО
не должен знать никто.
Понимаешь?
- Здравствуйте.
Скажите пожалуйста, вы
знали некоего Натанзона?
Он жил здесь до прошлого месяца.
- Ну, знал. Тихий такой.
- А что? Его уже убили?
- А почему вы так решили?
- Ну, тихий-то он тихий.
Да, только денег у него
поболее нашего будет.
- А вы откуда знаете?
- Да, чтоб в наш дом переехать,
Натанзон больших денег
заплатил председательше.
- А она их вам предъявляла.
- Ну, не предъявляла.
- Но я знаю.
- Скажите, как давно Натанзон сюда переехал?
- Да с год, наверное.
- А до этого где он жил?
- А я знаю?!
Вы у председательши
спросите. У неё в книгах записано.
- Спасибо, спрошу.
- Не за что. Счастливо.
- Вам чего? Я занята.
- Я из уголовного розыска.
- Любая помощь органам - наш долг.
- В вашем доме до недавнего
времени проживал некто Натанзон.
- Был такой. Съехал от нас месяц назад.
Если какое преступление
совершил, то мы не при чём.
- С чего вы взяли, что он должен
совершить какое-то преступление?
- С чего вы к нам пришли?
- Мне просто справка нужна.
- Так, значит,
указанный Натанзон на территории нашего
комитета никаких противоправных
действий не совершал.
И такую справку я вам подготовлю.
- Не надо ничего подготавливать.
У вас есть информация, где
Натанзон проживал до того,
как переехал к вам?
Есть, посмотрим, так.
Натанзон.
Нотанзон. Вот. Нотанзон.
Вон, там на третьем этаже.
Натанзон жил.
Да не на третьем, Михалыч, а на четвёртом.
- Как на четвёртом?
Погоди, Кузьмич, ты не путай.
- Я не путаю.На третьем
этот артист из цирка жил.
Как его...
- Кукушкин.
- Кукушкин, точно Кукушкин. Рыба!
Его тогда к Прохорову поселили,
а Натанзон на четвёртом,
напротив бабки Семёновой, будь она неладна.
- У меня к вам ещё один вопрос.
- Ну, начинается.
- Скажите пожалуйста, в то время, когда
Натанзон переехал, ещё
кто-нибудь переезжал?
- У нас, чай, не гостиница.
Народ туда-сюда не ездит.
Народ тут живёт.
- Ну, так что, никто не переезжает.
- От чего же? Чай у нас не тюрьма.
Народ хочет - приезжает. Хочет - уезжает.
- Ну, так, вместе с Натанзоном
кто-нибудь переехал?
- Это же год назад было.
- Ну, да.
- Петрович с третьего этажа.
Потом в его комнату эти
сволочи с Орбезянаво заехали.
- Дальше.
- Минкевичи.
На Пасху выехали и эта ещё...
Старуха вредная. Семёнова, вот в сентябре.
- Семёнова в сентябре.
То есть тогда же, когда Натанзон.
- Так и получается.
И съехала она тоже вместе с Натанзоном.
- В одну неделю.
На одной площадке жили.
- А, то есть они были знакомы?
- Да, какой там
знакомы.Семёнова бабка нищая.
Как церковная крыса.
Но въедливая, вредная,
всё норовит чего-то выведать.
А Натанзон - господин почтенный.
- Каждый раз, когда Натанзон
переезжал из квартиры на квартиру,
вместе с ним переезжала эта старушка.
Семёнова. И каждый
раз они жили по соседству.
Вот, на Васильевском и на
Лиговке на одной площадке,
а в Коломне Семёнова жила этажом ниже.
- Да?
Но какой риск?
- Да, никакого.
Никто и заподозрить
не мог, что они знакомы.
Семёнова была сварливой,
вечно сердитой старушкой.
Она никого не интересовала.
- В квартире у нищей старушки склад бриллиантов?
Сомневаюсь.
- Правильно, все так и думают. Что, дескать,
старушка. А у неё, глядишь
там за стенкой, бриллианты.
Ну что, Самойлов. Может, ты и прав.
Хотя никаких оснований для обыска
у Семёновой у нас нет.
Значит так, Красильников,
командуй. Пошли Ройзмана с Панченко.
Пусть они за ночь что-нибудь да откопают.
Глядишь, там и найдём
основания для обыска у Семёновой.
Сразу утром, как из Волочка
вернёшься, так и давай
к Семёновой.
- А я?
Григорий Макарыч.
- Погоди, Григорий Макарыч, какой Волочок?
- Надо будет товарищам бумаги отвезти.
Пошлю, Василий, кого-нибудь.
Надо, чтобы ты поехал.
Бумаги очень важные. Ну что тебе?
Вечером поедешь, утром вернёшься.
И вообще, хватит мне здесь разговоров.
Давайте, идите, работайте.
- Есть.
- Григорий Макарыч, я
у вас блокнотик забыл.
Я тут вот чего подумал.
- Садись.
- Не важно, есть у этой Семёновой бриллианты, или нет.
Это же не мы их ищем, а бандиты.
- А что, если я через Штыря информацию дам.
А мы засаду устроим у старухи на квартире.
- Засада, говоришь?
- Это, Лёнька, всё
правильно, только вот чего.
Ты Штырю этому не говори, не надо.
- Так, а как же бандиты узнают?
- А вот, мы с тобой и поглядим.
Узнают они или нет.
- Лёня.
- Привет, Жень.
Слушай, извини, сейчас некогда.
- А мне не ты нужен, я Васю ищу.
- А зачем он тебе?
- А это тебя не касается.
- Ну, тогда придётся обождать.
- Он в командировке в Нижнем Волочке.
- Ты знаешь что, Лёня?
Ты больше за нами не ходи.
И за Васей не следи.
- Это ты всё неправильно понимаешь, Женя.
- Ты мешаешь, Лёня.
Ты всё запутываешь. Ты нам мешаешь с Васей.
- Ефим Яковлевич, здравствуйте.
- Здравствуйте.
Вы опять ко мне?
- Зайдём попозже. Сначала к вашей соседке.
- А, к Варваре Степанне?
Да, её давно пора привлечь
за сварливость и излишнее любопытство.
- А вы знаете, что ей угрожает опасность?
- Кому? Варваре Степанне?
Я надеюсь, что все её
основные опасности позади.
- Её собираются ограбить.
- Бред какой-то. Кто это будет грабить
нищую одинокую женщину.
- Вот, и тоже говорю, что бред.
А вот бандиты почему-то решили, что она
хранит ваши бриллианты.
- Не знаю, не знаю.
-Лёнька, а ведь ты угадал.
- Гражданка Семёнова, нам всё известно.
Я прошу вас выдать нам
камни господина Натанзона.
- А шо-та я не поняла.
А ко мне Ефим Яковлевич
какие-то камни занесли?
Ой, а когда же это?
Ой, как же я проглядела-то?!
Это когда я на рынок отходила?
- Ну, значит так.
Варвара Степанна, вы нам тут
театр комедии не разыгрывайте.
А лучше отдавайте алмазы добровольно.
Поверьте, это в ваших интересах.
- Надеюсь, вы правы, господа.
Одну минуту подождите.
Вы хоть понимаете, кто такой Натанзон?
- Мы понимаем самое главное
- сколько стоят эти алмазы.
- Нет, господа.
Вы не понимаете, сколько они стоят.
Ну, то есть, стоимость камней вы
конечно, понимаете, сможете установить.
Но то, что делает с ними Натанзон,
вне денег и вне ваших оценок.
- Уж больно вы хитро
изъясняетесь, гражданка Семёнова.
- Натанзон - великий мастер.
Любимый ученик Фаберже.
Натанзон из обычного алмаза создаёт шедевр.
Произведение искусства.
А без него эти камни
простое вложение денег. Обычные алмазы.
- Эта бабка, она где живёт, выше?
- Выше, напротив прошлой квартиры.
- Не ори ты на весь дом.
- Давай.
- Началось?
- Не знаю, сидите и не высовывайтесь.
- Штырь, проверь.
- Стоять, милиция!
- Иди отсюда, быстро.
- Лежать, не двигаться.
Дёрнешься - пристрелю.
Чёрт!
Давай за ним вниз.
- Ефим Яковлевич, а эта
Семёнова, она на самом деле, кто?
- Варвара Степанна.
В революции она служила
в нашей семье экономкой.
- Гражданин Натанзон, подпишите.
- Что?
- Постановление об изъятии.
- Об изъятии чего?
- Что значит чего? А вы
сами не догадываетесь?
- Позвольте, позвольте, но камни были мною
приобретены совершенно официально.
- Григорий Макарыч!
- Ну, что там?
- Ушёл. Он здесь все дыры знает.
- Григорий Макарыч, мы пока с
ребятами труп увезём, оформим.
- Да, везите.
- Простите. Я ещё раз подчёркиваю.
Я закона не нарушал, у меня есть бумаги.
- Лёв, посмотри, чего у него там?
- Вот.
- Так.
Печати Свердловской
золотодобывающей артели
и разрешение от Наркомата финансов.
Печати, похоже, настоящие. Вроде всё законно.
- Да, разумеется.
- Ну что же. Бумаги, конечно, бумагами.
Но я считаю, что в советской России
такие ценности частному
лицу принадлежать не могут.
Я понимаю, есть буква
закона, но есть и дух закона.
Вот, справедливость, так что
подписывайте, гражданин Натанзон.
- Что теперь, Григорий Макарыч?
- А теперь ничего.
Ко мне поедем, домой.
- К вам? Зачем?
- Слушай, Самойлов, не задавай
ты мне идиотских вопросов.
И так на душе тошно. Всё, поехали давай.
- Ефим Яковлевич,
вы простите меня, Ефим
Яковлевич, я не успела.
Не смогла скрыть от них ваши камни.
Да и вызывать их после
ограбления ненужно было. Но я, знаете, я...
Очень испугалась за вас. Простите меня.
- Спасибо вам.
Спасибо вам за всё.
- Да, что вы.
- За всё, Варвара Степанна.
И не вините себя.
Они бы всё равно
отобрали. Они всё отбирают.
- Перестаньте, прошу вас.
- Я должен просить у вас прощения.
- Перестаньте, прошу
вас, мне не ловко, право.
- Вам...
Необходимо приобрести новое платье.
Не беспокойтесь. У меня
остались ещё кое-какие сбережения.
У нас с вами остались.
- Выходит, нет больше сомнений.
Красильников - предатель.
- Ну, выходит.
Про старуху-то Семёнову
только мы трое знали.
Цыган вон потому и на дело пошёл.
Знал, знал, где искать.
Э, наливай, Лёнька.
- Здрасьте, тётя Зина.
- Дядя Гриша дома?
- Дома, дома. Не ночевал.
Только утром вернулся.
А сейчас у них там серьёзный разговор.
- Я в клубе дежурила. А с кем разговор-то?
- Та, я, Женечка, в чужие дела не влезаю.
- Про оперативников
наших, что в банду внедряли,
только я и он знали. Трёх
наших лучших ребят потеряли.
Серёжку Смирнова, Володю
Брагина, Мишку Потапова.
И всё из-за него - гада.
Облаву он организовывал.
Потому и толку не было от облав,
что бандиты нас на шаг опережали.
- Да, у меня
тоже против него улики
есть, правда, косвенные.
- Косвенные.
- Портрет Силыча помните, который Алексеевский магазин брал?
Это же нам Красильников принёс.
-Выпьем, Лёнька.
- Ты что же думаешь, у меня
подозрений не было?
Что я, Григорий Шмаков,
целый год рядом с собой не мог
врага распознать?
- Так, чего же вы медлили, Григорий Макарыч?
- Чего?
В двадцатом годе вели мы бои
с белополяками на юго-западном.
Вот, как не бились, не
могли мы эту контру одолеть.
Словно им заранее обо всех
наших планах было известно.
Будто знали, какие разговоры
в нашей штабной палатке ведутся.
И порешили мы, что завёлся
промеж нами предатель.
Ну, а коль и порешили, так и нашли его.
Да, очень много было против того мужичка.
Вот, как ты выражаешься, косвенных улик.
Биография была подпорчена.
Отец был из попов.
Приказал я его
расстрелять.
- И что?
- Расстреляли. Но только лучше не стало.
Поляки тогда по всей линии фронта
ударили. Отбросили нас аж под Житомир.
Много тогда наших бойцов
полегло, но то ведь в бою.
А вот мужика этого
я зазря в расход пустил. Моя вина.
Это уж после войны... Ну, да ладно.
Ты вот чего, Лёнька, ты
давай-ка домой ступай.
А то Женька скоро придёт. Давай.
И вот чего.
На вокзал-то мы с тобой сегодня
вдвоём пойдём. Не надо наших
ребят из отделения привлекать.
- Во сколько?
- В одиннадцать.
- До свиданья.
- До свидания.
- Григорий Макарыч, вон.
- Стой.
- Стоять!
- Вон, он!
- Куда они побежали?
- Туда, туда.
- Стой, стой тебе говорят!
- Женя!
- Вася!
- Не подходи, Григорий Макарыч, от греха.
- А ты, Вася, свой грех на душу давно взял.
- Ты меня слышишь, Григорий Макарыч?
Опусти пистолет!
- Так, Сейчас мы пойдём назад.
А вы останетесь здесь.
- Женька!
- Что же ты делаешь?
- Женя!
- Женя!
- Женя.
- Женечка, ну успокойся, пожалуйста.
Пожалуйста, я прошу тебя, успокойся, Женя!
- Это я виновата.
Это я виновата.
- Ни в чём ты не виновата.
Ну, кто мог подумать, что это он?!
- Не прикасайся ко мне.
Его больше нет.


Серия 11

В те смутные времена
уголовникам жилось вольготно.
В Петрограде открыто хозяйничали бандиты.
Было известно, где они жили и развлекались,
нюхали кокаин. Однажды в
почтовых ящиках Петроградских домов
появились анонимные письма.
"Друг, если не хочешь
быть ограбленным ночью
повесь на своих дверях ясную записку.
Граждане бандиты, не трудитесь сюда идти.
Ибо здесь живут такие же бандиты.
Это письмо перепиши в
трёх номерах и разошли
по трём адресам.
Анонимные письма наводнили город.
Но милиция не могла
справиться с бандитизмом.
Бандитский террор стал обыденностью.
Сообщения об убийствах, снимки
изуродованных тел, жуткие репортажи
из зала суда притупили ужас.
1924 год
По предложению Дзержинского
руководство борьбой с бандитизмом
передают ОГПУ, подчинив чекистам
ещё и органы уголовного розыска
и милиции. Создаются
ударные группы из наиболее
опытных работников милиции и ГПУ.
В середине 20-х годов преступность в стране
всё же значительно сократилась.
- Женя!
Жень.
Слушай, а я был уже здесь, кричал.
- Ты не слышала наверное, да?
Слушай, а я всю ночь бегал тебя искал.
Ну, Григорий Макарыч
попросил тебя разыскать.
Ты бы шла домой. Он волнуется очень.
Ну, хоть на глаза ему покажись.
- Уйди, Лёня.
- Ты тоже взяла моду по ночам бегать.
Лиговка всё-таки.
- А кто на Лиговке Маруху Васькину тронет?
- Тебе кто всё это наговорил?
- Есть добрые люди.
- Нечего дураков всяких слушать.
- На каждый роток не накинешь платок.
- Ну, ты же не при чём здесь, Жень
- Жень.
- Товарищи, я из милиции. Тут
рядом произошло преступление.
Мне нужны понятые. Это
не займёт много времени.
- Надо же, на этой
неделе я уже был понятым.
- Вот, видите, у вас уже и опыт есть.
- В последнее время милиция
стала работать гораздо лучше.
- Граждане, ну, пропустите уже!
- Конечно, бандиты совсем распоясались.
- А что за преступление?
- Ограбление.
- Кого ограбили?
- Ну, пока никого.
- Простите, не понял?
- Не волнуйтесь, сейчас всё поймёте.
- Ну что, НЭПмен, сдавай награбленное.
- Я не НЭПмен.
Я работаю на железной дороге.
- Он не НЭПмен, ошибочка. Может, отпустим?
- Послушайте, ну что с меня взять?
- Ты что не понял?
Тихо давай. Денежки доставай.
- Доставай денежки.
- Бандитский элемент на вашем
участке зарвался и распоясался.
- Судя по сводкам, эти
недобитки чувствуют себя
совершенно безнаказанно.
- Что скажете, товарищ Егорин?
- Хватит вам месяца, чтобы
покончить с бандитизмом на Лиговке?
- Товарищ Зиновьев, как коммунист,
я подобного обещания дать не могу.
Ну, ситуация слишком сложная.
- Ситуация сложная..
Товарищ Тёмкин.
- Я, Григорий Васильевич.
Что у нас с поставками
продовольствия для красной армии?
- Есть, конечно, сложности, но все
армейские части будут обеспечены в срок
и в полном объёме.
- Хорошо.
Товарищ Иванов.
- Да, товарищ Зиновьев?
Скажите, Илья Моисеич, вам
удалось наладить выпуск техник
для нужд колхозов?
- На сегодняшний день выполнено
83% по производству тракторов
и уборочных машин.
Рабочие путиловцы с
энтузиазмом откликнулись на
наш призыв повысить производительность труда.
- Трудно было?
- Непросто, Григорий Евсеич.
- Хорошо.
Видите, всем трудно, товарищ Егорин.
Но все работают.
- Так, и мы работаем, товарищ Зновьев.
За последний месяц у нас
раскрытых преступлений больше,
чем за предыдущие пол года.
Я же докладывал, я
- Я читал ваш доклад, товарищ Егорин.
Бумаги-то писать дело
нехитрое. Это ещё Ильич говорил.
- Я правильно понял из вашего доклада,
что личности главарей установлены?
- Так точно.
- Так, проведите облаву. Покончите с этим, наконец.
- Ну..
- У нас ещё много дел, товарищ Егорин.
- Ну, кто так составляет план
мероприятий, а? Ну, что это?
- Товарищи!
- А как тебе вот это?
- Товарищи!
- Здравствуйте, товарищи!
А это, что? План мероприятий
на следующий месяц?
А когда утверждали? А почему без меня?
- Товарищ Максимова,
встречаемся в клубе в шесть часов.
- Ты сама не опаздывай, товарищ Роза.
- Да, товарищи, на счёт дисциплины у нас
это отдельная тема для заседания ячейки.
- Ты на какой день планируешь?
- А я вам говорю, товарищ
Шмаков, что облаву
произвести необходимо, именно в назначенный мною день.
- Товарищ Егорин,
мне казалось, что наши
успехи в последнее время.
- Ваши успехи в последнее
время не дают вам права...
Это ещё что такое?
- Подследственного повели на допрос.
- Вижу, что на допрос. О чём я? А, да.
Ваши успехи в последнее
время не дают вам права
почивать на лаврах.
- А это что ещё такое?
- Это с Лиговки.
Ну, вроде как там
вещественное доказательство.
- Только не надо из меня дурака-то делать.
Вещественное доказательство!
- Товарищ Шмаков,
у вас тут по коридорам
уголовный элемент шастает.
НЭПмены всякие. И что они видят?
Что для них это дом родной?
А он должен понимать, что
это не при царском режиме.
Конец старой жизни, а начало новой.
Трудовой.
- Что же нам им
вывеску повесить?
Добро пожаловать, дескать?
- Не смешно.
Не смешно. Ну, я не знаю.
Ну, например,
Вот, это напишите.
- Хорошо, товарищ Егорин.
Напишем.
- Учтите, Григорий Макарыч, я проверю.
- Да, я не сомневаюсь.
- Так, жду отчёта об облаве.
Об успешно проведённой облаве.
И о полной ликвидации банды.
Так, Петушков, заводи!
- Ваня, оформи.
На рынке промышлял.
Взял с поличным.
- Ой, да, чем же промышлял, гражданин милиционер?
Разве что с поличным. Не надо мне шить.
- Гребенюк, куда мне его.
Ты посмотри, что творится.
- Потише.
- Убирайся.
Так, пошёл вон, говорю.
- Ты с ума сошёл? Оставляй!
- Стоять.
- Ой, с вами не поймёшь,
гражданин милиционер.
- Что стоишь? Пойдём.
Может, пойдём выпьем?
Брезгуешь?
- Брысь.
Если не ошибаюсь, мадемуазель Евгения.
Мы разделяем вашу скорбь. Василий
Красильников был человек храбрый.
Жил по понятиям и ушёл из жизни достойно.
Мы помним и ценим то, что он сделал.
Если вам нужна помощь, вы
всегда можете рассчитывать на нас.
Соболезную. Крепитесь.
- Ну, ты, Лёнька, сам посуди.
А чего Егорин про Лиговку знает.
Он хоть раз по Лиговке
пешком прошёл? Как же.
Он по Лиговке на машине
из окна своего этого
автомобиля только и видит.
А потом с каких это пор Егорин
стал оперативные вопросы решать.
- Да, вы не переживайте, Григорий Макарыч.
Надо облаву, сделаем облаву.
Как она?
- Как она. Сама не своя.
Прям не знаю, что и делать.
-Я сейчас соберусь и уйду.
- Так, а ты нам и не мешаешь, дочка.
А мы вот чё сейчас. Чайку попьём.
Сообразим чайку. Так
что, Лёнька, я тебе скажу,
глупо в Бристоле эту облаву-то проводить.
- Боитесь, спугнём?
- Да, спугнёшь их. Осрамимся и только.
Вон, поарестуем всякую шушеру.
Гопников, да спекулянтов.
Куда их потом девать?!
У нас вон и так все камеры переполнены.
Вот. А потом кто же эту облаву
в пятницу вечером проводит, когда из Москвы
Литерные приходят. И весь этот элемент
там сейчас вон на вокзале работают.
- Да, это товарищ Егорин
к празднику подгадал.
- К празднику пущай вон
устраивает. Да, там вон этот... тьфу ты.
Сапоги свои гуталинит.
А облавы надо проводит не к праздникам.
Облавы надо проводить, когда в этом
смысл имеется.
- Так, значит, не будем.
- Ну, как не будем, ещё как будем.
Но рапорт я всё-таки
напишу. От всей души напишу.
Ты чё расселся-то, Леонид?!
Ты давай, вон, барышня ждёт.
- Ага.
Иди, вон, это. Чайник ставь.
Я чего говорю, дочка, я говорю..
- Хозяин, ещё белой.
- Никак с хороших барышей гуляете?
- Ну, что тебя угостить, что ли?
- Спасибо, не стоит.
А вот, долю в общак с
прибыли отдать надо бы.
- А ты чё, фининспектор?
Сами заработали, сами и потратим.
У тебя же гуляем, папаня.
У тебя же приварок.
Чем недоволен?
- Нехорошо порядки нарушать.
- Чьи порядки? Лёхи Чёрта, да?
Где он этот Лёха Чёрт? Где?
Чё такое?
- Всё, всё, всё.
Нормально, нормально всё.
- Где он этот Лёха Чёрт?
Порядки наводить каждый мастер.
А ты выйди на улице поработай.
Это тебе не за стойкой стоять.
- А если ты
на нары угодишь, на
что твоя мать жить будет?
- Я приютский.
- Не могу же я всех порезать.
Если бы один отказался...
Честных воров всё меньше, а молодняк этот.
И ещё,
- Что? Говори Цыган.
Народ беспокоится.
Тема такая идёт, будто
ты с общака кормишься.
А своей доли не несёшь.
И помощи с тебя никакой.
Легавые в последнее
время много наших повязали.
- Повязали, потому что
одна лихость в голове.
А ума нет.
- Я-то понимаю, но...
Купите цветочки, барышня.
- Папироска есть?
Чё-то я сегодня умаялась.
Папироска есть?
- Я не курю.
- Плохо. А чё невесёлая
такая? Хахаль бросил?
- Нет, подлецом оказался.
- Ну, ты даёшь.
Кем он ещё бы мог оказаться, если он мужик.
Все они такие.
- Не все.
- Ну, большинство.
- Ну и чего теперь,
горевать будешь? Та плюнь.
О! Гражданин, дай папироску.
- Сколько?
- Занятая, не видишь?
- А эта?
- Сдурел?
Она... Вали отсюда, козёл. Идиот.
Так, вот. Был у меня один.
А он меня.
- И что?
- А, ничего. Молодая - дура была.
Спуталась с другим.
Повелась на красивую обёртку.
- А что тот, который.
- Ничего, не простил.
Да, я прощения не просила.
Понимала, не прощают такое.
- И что, так всё и кончилось.
- Так, и кончилось.
Он в милиции работал в пятом
отделении. Потом убили его.
-Хотел в банду в тереться,
пробраться. Его и порезали.
- Выходит, и вам бандиты должны.
- Здрасьте.
- Здрасьте.
- Мне плакат нужен.
- А, милиция?
В краске работа бесплатна.
А холст придётся покупать.
- Так, у меня есть, только испорченный.
Правда, одна сторона чистая.
- Ну, почему же испорчена?
Аккуратная работа.
- Да, вот текст.
- Знакомый почерк.
- Вряд ли, это... неважно.
- Приходите через неделю.
- Вы уверены, что денег не надо.
- А у вас есть?
- Нет. Через неделю
- Вот, сказали вам отдать.
- Стой.
Кто передал.
- А я знаю?
- Тётка какая-то.
- Она ещё там?
- Неа, ушла.
- А я смотрел? Тётка. Слышь,
дядя, а правда, что Лёха Чёрт
в Стамбул на дирижабле улетел.
- Чё?
- Ну, пацаны рассказывали
- Так, давай, двигай отсюдова.
- А Стамбул далеко? Дальше, чем Испания?
- Я сказал, исчезни!
- Слышь, а правда, что за место Лёхи Чёрта
из Москвы сын Ленина приедет?
- Видишь, там,
за последним столиком?
Глухой сидит. Знаешь,
почему у него нет ушей?
Тоже про Лёху Чёрта спрашивал.
- У меня есть информация,
которая может быть вам интересна.
Мне, например, известно, что
скоро пройдёт крупная облава.
Точное время и место я
сообщу при личной встрече
с вашим человеком.
Я буду ждать его на рынке в два часа
во вторник.
Пусть он вденет в петлицу красную гвоздику.
Подписи нет.
Ну,
- Чего тут думать? Фуфло.
Штучки легавых.
- Хорошо, допустим, это Шмаков. Но зачем?
- Что зачем?
- Зачем Шмакову
выманивать нас на эту встречу.
Приходит, допустим, на рынок
Цыган. Что из этого
следует? Что Цыган - бандит.
И связан с хозяином Бристоля - Нефёдовым.
А кто на Лиговке того не знает. И потом.
Нетрудно представить, что этот
романтический пассаж про гвоздику
творение Григория Шмакова. Не, Цыган,
автор этой записки не из милиции.
Слушай, Цыган. А у тебя есть петлица?
- Мадемуазель Евгения,
Что-то покупаем или так, прогуливаетесь?
- Не ваше дело.
- Зачем так строго? Извините,
мой фрак с петлицей в чистке.
В пятницу милиция совершит облаву на Бристоль.
- Ой.
Такая правильная, честная
комсомольская барышня.
Разве комсомол не учит вас, что
старших обманывать нехорошо, а?
- Хотите верьте, хотите -
нет. Я вас предупредила.
- Мы ещё не закончили нашу
увлекательную беседу. Не правда ли,
мадемуазель?
Ведь это же вы нас искали.
И если вы не соврали,
то вам нас бояться нечего.
Так, нечего?
Прошу.
- Сегодня всем отделением
проводим облаву в Бристоле.
Берём все, у кого не в порядке документы,
у кого марафет на руках
ну и, разумеется, оружие.
- Григорий Макарыч, а чего же в пятницу-то?
Как раз Литерные приходят.
В Бристоле не будет никого.
Да, и потом..
- Короче, это приказ сверху.
Я вас собрал не для того, чтобы вы
мне его здесь обсуждали.
- Ну, раз приказ...
- Всем быть на своих местах в семь вечера.
Разговор окончен.
- Нам стало известно, что
вы хотите оказать нам помощь.
Это так?
- Так.
- Почему?
Я жду ответа?
- Я уже говорила. В
пятницу уголовный розыск
произведёт облаву в ресторане
Бристоль. Не хотите, не верьте.
- Как вы докажете, что говорите правду.
- В пятницу сами узнаете!
- Вы кажется, дочь работника УГРО?
- Я не хочу об этом говорить.
- Милое дитя, здесь мы
решаем, когда вам говорить,
а когда молчать.
- Не оборачивайся.
-А что я должна сказать?
- Вы должны сказать, почему пошли
на такое дерзкое предательство своих.
Вы это делаете из-за
вашего убиенного друга?
Васьки Красильникова?
Потому что всё ещё любите его.
- А это не ваше дело!
Это вас не касается!
- Цыган, я не понял, а Лёха
про Ваську-то вспомнил?
- Это психоанализ.
- Чего?
- Зигмунд Фрейд. - Это кто?
- Это очень умный человек.
Он рассказал про самые
потаённые мысли людей.
Почитай его, Стакан, и ты будешь
видеть всех людей насквозь.
Девочка из себя вышла.
Когда про её хахаля заговорили. А врала бы,
повела бы себя по-другому.
Плакаться бы стала, что мстит.
А она разъярилась, как дикая кошка.
Любит Васеньку убиенного.
И мстит всем своим девичьим сердечком.
- То есть ей можно доверять?
- Можно.
- Смотри, Цыган, тебе видней.
- Не мне, Фрейду.
- Всем оставаться на местах,
приготовить документы.
Где Нефёдов?
- Так, выходной у него.
- Ну, в общем так. Проверьте
всё здесь. Да, как следует.
Надо же?! Сами себя перед
бандитами дураками выставили.
- Как-то уж слишком. И Нефёдова не было.
- Ты чего, Лёнь.
Хочешь сказать, что бандитов кто-то...
- Ты чего, Лёнь.
Хочешь сказать, что бандитов кто-то
предупредил, что ли?
- Похоже очень.
- Похоже. Так, Самойлов,
мне, вон, один Красильников
десять лет отнял.
Ты что хочешь, чтобы я
по новой предателя искал.
- Слушаю. Пускай заходит.
В общем, Самойлов, запомни.
Никаких предателей больше нет.
И быть не может. А бандитов мы
не нашли, правильно, потому что
никто так облавы не проводит.
- Я вообще считаю, что облавы
устаревший метод. Они умнее стали.
- Чего тебе?
- Бандиты знали про облаву.
- Откудова?
- Я им сказал.
- Вот, уже скоро пятьдесят лет как любуюсь,
а всё налюбоваться не могу.
Столько красоты в Питере.
Спасибо, Лёшенька, что пришёл.
Я ведь тебя, Лёшенька, чего
позвал-то. Слухи нехорошие ходят.
Ребятки говорят, что на
земле твоей порядка не стало.
Молодёжь по правилам жить не хочет.
- Я...
- Та, ты дослушай, Лёшенька. Или как тебя называть там? Чёрт?
Не хорошая у тебя кликуха, не божеская.
- А я не сам себя крестил.
- Не сам.
Уважаемые люди тебя крестили.
А теперь вот говорят,
что сховался в берлогу.
И не видать тебя.
А как за порядком-то следить из норки?!
Из норки-то не уследишь.
Нехорошо получается, Лёшенька, нехорошо.
Ребятки на улицах работают.
А ты в щёлки за ними подсматриваешь.
- У нас с вами, Меченый, работа другая.
Не наше дело по улицам гонять.
- Вроде верно ты всё
говоришь, верно. Ну и, Лёшенька,
ремесло забывать не
надо. Я-то вот нет-нет и
схожу с ребятками за барышом.
И мне удовольствие косточки
размять и ребяткам наука.
А ты всё суд да расправу чинишь.
Чужими руками.
- Завтра же к тётке! В деревню!
- Не поеду.
- Да, я тебя сам, силком!
Дядя Гриш, успокойся, я никуда не поеду.
- Трое! Трое наших ребят, вон, погибли!
Ты тоже захотела пулю в дурную голову?!
- Они из-за Красильникова
погибли. Он их выдал.
А теперь мне поверили.
Нельзя упускать такой случай.
- Как поверили, так и...
разверят.
- Я не НЭПменов буду с ними по подворотням грабить.
Не в Бристоль на работу
устраиваюсь. Что они мне сделают?
Если перестанут верить, просто не придут.
- Твоё не мой.
Не могу я, дочка, тобой
рисковать, понимаешь? Чем-угодно...
Не могу.
Всё.
- Я не расправу чиню.
Я Лиговкой управляю.
- Лиговка твоя - держава особая.
Всем на зависть. И ребяткам
твоим жилось хлебно.
И простые люди не жаловались и милиционеры
тебя не трогали. А теперь говорят,
сам народной милиции боишься.
Кто там у вас? Шмаков?
- Но вы же знаете, что это не так?
- Лёшенька, я-то знаю.А ребятки не знают.
- Молодёжь дурная выросла.
- Ну, какая есть.
Чё ты от них хочешь?
Старый режим не застали, а
большевистской дури в голову
лезет. Вот, с такой пустотой и живут.
Ни Бога не боятся, ни чёрта.
- Вы же знаете, Меченый, как я вас уважаю.
- Да.
- Но вам не кажется,
что Лиговка это моё дело?
- Лёшенька, Лёшенька, какое твоё?
Ведь не на Луне твоя
Лиговка. Ребятки смотрят.
Дурной пример им. Наше это дело.
Общее.
- И что, учить меня будете?
- Да, чего тебя учить? Только портить.
Но ежели порядка не будет,
придётся найти человека
за Лиговкой присматривать.
- Как? А меня куда?
- Ну, а тебя мы
уволим.
- Жень, это опасно.
- Пускай.
Ты можешь рисковать, вы все
можете рисковать, а я не могу?
Я могу только с бандитом гулять.
На большее не способна.
- Перестань.
- Лёня, ты что думаешь, я его не любила?
Ладно, прости, извини.
Я не то хотела сказать,
я вообще не то говорю.
- Послушай. Да, он всех нас
обманул, но это в прошлом.
- Нет, я должна.
Я себе не прощу.
- Тебя-то кто обвиняет?
Лёня поговори со Шмаковым, я тебя прошу.
Я всё равно что-нибудь сделаю, всё равно.
- Вам помочь?
- Ишь, какой. Ты с моей картошкой-то не убежишь?
У меня ноги не те.
Могу не догнать.
- Не волнуйтесь, мамаша, не убегу.
- Машка, а ну прекрати скандалить.
А то сейчас я тебя сама угомоню.
Серёжа, а разве я тебе не говорила,
чтоб ты не появлялся здесь
со своим марафетом, а?
- Ухожу, мама Соня.
А то легавых нагонишь.
- У вас тут, смотрю, есть
кому порядок наводить.
- У нас-то есть. А вот на Лиговке - некому.
Вот, был Лёха-Чёрт. А
теперь Шмаков командует.
А какой у него порядок?
У него один беспорядок.
- А куда же этот Лёха-Чёрт делся?
- Разное говорят. Одни
говорят, заграницу подался.
Другие, что убили его.
А я вот думаю, что он сидит
тише воды ниже травы и не высовывается.
Ну, всё, пришла я.
- До свиданья. Спасибо
за интересную беседу.
- Не шали тут.
- Теперь я буду Лёха-Чёрт.
- Нет, я.
- Григорий Макарыч.
- Всё, всё, разговор окончен.
Ты что хочешь, чтобы я
её сам к бандитам послал.
- Да, почему к бандитам? Если
встреча будет происходить днём
и под нашим присмотром, всё будет безопасно.
- Я сказал нет!
- Да, нельзя ей сейчас в деревню.
Вы знаете её характер.
Да, характер у неё упаси Бог.
- Григорий Макарыч...
- Я извиняюсь,
вы случайно не из милиции?
- Ну, из милиции. А в чём дело?
- Не знаю, будет ли вам это интересно.
Там за углом магазин грабят.
- Чёрт возьми, ну-ка
пошли со мной, Самойлов.
- Давай. Пошла, давай.
Пошли. Деньги складывай.
Все складывай, говорю.
- Да, тише-тише. Мне
всего пару фунтов колбасы.
- Заткнись, порежу.
- Чего ты нервничаешь, брат?
- А ну-ка.
А теперь давай спокойно, без суеты.
Железяку свою бросай.
Аккуратненько бросай, бросай, говорю.
Да, и барышню отпусти.
Ишь ты. Перепугал-то.
Держи, барышня. А ну-ка пошли. Пошли.
Вот так вот. На пол аккуратно.
Хозяйка, у тебя там никакой
верёвочки не найдётся?
- Верёвочки, ой, я не знаю, Господи.
Ой, да вот же она от упаковки осталась.
- Ну, отлично.
Нам именно для упаковки и
нужно. Давай, Лёнька, упаковывай.
- Давай-давай сюда руки.
- А Лёха-Чёрт не за этим
магазином присматривал?
- За этим.
- Совсем страх потеряли.
- А кого бояться-то?
Тебя что ли? А Лёха..
Кончился Лёха.
- Ну, хорошо, коль так.
А уж такую шантрапу, как вы, я
живо переловлю.
- Цыган, а ты тоже считаешь,
что я боюсь Шмакова?
Сдался им всем этот Шмаков. Хорошо.
Завтра расскажешь в Бристоле,
что через неделю Шмакова
на Лиговке не будет.
Скажешь Лёха-Чёрт слово дал.
- Чёрт.
У меня тоже на Шмакова руки чешутся.
Но нельзя его сейчас
мочить, анархия начнётся.
К нам тогда уже не Шмакова, к нам тогда
войска пришлют.
- Не начнётся.
Не пришлют. Тебе, Цыган,
фантазии не хватает.
И ещё. На следующую встречу
с дочкой Шмакова не ходи.
- Это как?
- Пошли кого-нибудь.
- Кого?
- Кого-нибудь кто сидел.
Нормально. Только лишнего ему не болтай.
Пусть записку берёт и уходит.
- А он уйдёт?
- Завтра в пять часов подойдёшь к барышне.
Возьмёшь у неё записку, передашь мне.
- Это что, Цыган, я у тебя
теперь на побегушках, да?
- Я же тебя не о многом прошу.
- Ладно, схожу. Но больше меня, Цыган,
по всякой ерунде не дёргай.
Пацанов посылай, если
самому ходить не охота.
- Так, что они просили тебя узнать?
- Бандитам нужен список
личного состава отделения.
- Чего?
- А что здесь такого?
- Да, они, список-то вон,
лучше моего знают.
- Проверяют.
- Да, выходит так. А иначе для чего?
- Надо передать.
- Надо так надо.
Где он у меня тут?
Ну, вот этот список.
Только его править надо.
- Вон, Быков. Он же уже убит. Гурин...
- Не надо.
- Почему же не надо?
- Если б Женька взаправду с бандитами,
список выкрала, а потом править попросила...
- Это ты молодец. Правильно мыслишь.
Ладно.
- Вот, Евгения, бери.
Какой есть.
- На двоих.
- Начальник, ты из чего
баланду варишь? Из портянки, да?
- А выпивка-то будет?
- Разговорчики.
- Мадам.
- Товарищ Егорин. Да,
поймите. У меня ведь не тюрьма.
- Не могу я держать
столько людей. Их ведь вон
кормить всех надо.
Ну, а что, кроме Крестов больше тюрем нет?
Да, при чём здесь ГПУ?
У ОГПУ своя тюрьма!
Да нет, ну
не против я ОГПУ, но я...
Да, я понимаю всё, товарищ Егорин.
Мы работаем. Всё.
Чёрт возьми, если б мы, вон, не работали,
у нас бы пусто было.
- Да? Пусть войдёт.
- Разрешите.
- Проходи, Григорий Макарыч.
- Здравствуй, Коля.
- Здравствуй.
Присаживайся.
- Извини, что я опоздал.
Но, сам понимаешь, до тебя пока доберёшься.
Пять раз пропуск проверяли.
- Ну, а что ты хочешь? ГПУ всё-таки.
Я сейчас чайку организую.
- Спасибо, Коль, не нужно.
Я ведь понимаю, что ты меня не чаи гонять
пригласил. Есть наверное более серьёзное дело.
- Есть дело.
И очень нехорошее дело.
Я смотрю, ты совсем не удивлён.
- Чему тут удивляться?
Я тебе так скажу, Коля. То, что Лиговские
бандиты на меня анонимки
в ГПУ пишут, это для меня
не новость.
А вот то, что они Женьку мою замарать пытаются...
- Подожди.
Я никого не принимаю и
принесите пожалуйста чай.
Ну, а теперь, Григорий Макарыч,
рассказывай всё подробно и честно.
- Гражданочка, а вы не
подскажете, как пройти на Лиговку?
- Вы на ней стоите, мадам.
Только вот вам мой совет.
Валяйте-ка вы в другую сторону.
- Спасибо.
- Ты, что ли, Женька
- Не твоё дело.
- Ещё как моё. Я от Цыгана.
- А почему сам не пришёл?
- Я красивее.
- Дурак ты.
- Да ладно. Давай лучше пойдём погуляем. Останешься довольна.
Сучка!
- Гражданка Добровольская,
вам придётся проехать с нами.
- В чём дело? Куда вы меня ведёте?
- Значит, в анонимке сказана правда.
Да, ты хоть понимаешь,
что сделала твоя Женька?
- Ну, эта облава, она всё
равно ничего б не дала.
- Нет, ты не понимаешь.
Это не просто облава была.
Она проводилась по указанию
Губернского исполнительного комитета.
По личному распоряжению товарища Зиновьева.
- Вот, этого я не знал.
- А тебе о таких вещах
и не должны сообщать. Вот,
почему твой Егорин так нервничал.
Но это теперь всё не важно.
Потому что твоя дочь
действительно её сорвала.
Разве это не пособничество бандитам?
Так что, засадят твою
Женьку, да и тебя тоже.
Потому что ты знал и не доложил.
- Ну, а ты доложишь?
- Если б хотел, не стал бы звать.
- Разрешите, товарищ Резцов.
- Пожалуйста.
А это письмо не просто получено.
Оно уже зафиксировано.
О нём не только я знаю.
Скажу тебе по-дружески.
Не знаю, удивишься ты
или нет, большой интерес
эта бумажка у кое-кого
вызвала. Не все тебя любят,
Григорий Макарыч. Так что, как ни крути,
а твою Женьку ждёт
разбирательство, да и тебя тоже.
- Ну, а ежели она, к
примеру, не всё расскажет?
Доказательств никаких нет.
- Понимаешь, Григорий Макарыч,
с ней же не детишки будут
болтать за светлым завтраком.
С ней будут серьёзные люди
разговаривать. Мастера своего дела.
Поймают на маленькой лжи,
и раскрутят весь моток.
- И что делать, Коля?
- Что делать, что делать...
А делай, что задумал.
- То есть?
- Ты же эту кашу заварил,
чтобы Лёху-Чёрта поймать?
- Ну, да. А для чего же ещё?
- Так вот, если вдруг это всё удастся,
тогда ты сможешь всё объяснить.
Что предупреждение бандитов об облаве,
было хорошо продуманной и
чётко спланированной операцией.
Это твой единственный
шанс. Да, Григорий Макарыч,
это не я тебя к себе вызвал.
Это ты ко мне пришёл, всё рассказал.
И попросил о совместных действиях. Понял?
- Ну, так
на проведение такой операции,
я должен был испросить
разрешения у начальства, то есть у Егорина.
- Ну, а что твой Егорин
выберет, как ты думаешь?
Благодарность от товарища Зиновьева или
выговор за твоё самоуправство.
Да, и вряд ли он выговором
отделается. Однозначно.
А если всё срастётся, Егорин
тебя сам поддержит и подтвердит,
что операция бала так задумана.
Победителей не судят.
Во всяком случае, иногда.
- А ну, как не получится?
- Здравствуйте, Григорий Макарыч.
- Вы ко мне, товарищ?
- Ваше оружие.
- Да, вы что с ума сошли?
- Ваня!
- Спокойно, товарищ Шмаков, спокойно.
Ознакомьтесь-ка лучше
с постановлением.
- Что это?
- Постановление о временном
отстранения вас от работы
и помещение под домашний
арест до выяснения обстоятельств.
- Ничего не понимаю.
Какое ещё сотрудничество
с бандитами. Вы что?
- Вы, если не ошибаюсь, знакомы
с гражданкой Добровольской?
- Да, это моя дочь.
Погодите, а она-то тут при чём?
- А вот мы сейчас заедем в управление
там вас обоих и расспросят.
Так что сдайте табельное оружие.
- О, Григорий Макарыч и до
вас добрались. За что вас?
Э, за что его?
- Отвали, шалава.
- Давай, давай пошла.
- Что вы меня толкаете?
Люди спрашивать будут. Что я им скажу?


Серия 12

- Здравствуйте, Григорий Макарыч.
- Вы ко мне, товарищ?
- Ваше оружие.
- Да, вы что с ума сошли?
- Ваня!
- Спокойно, товарищ Шмаков, спокойно.
Спокойно.
Ознакомьтесь-ка лучше
с постановлением.
- Что это?
- Постановление от временного
отстранения вас от работы
и помещение под домашний
арест до выяснения обстоятельств.
- Здравствуйте, Евгения Александровна.
А ведь мы с вами знакомы. Помните меня?
Я был на вашем диспуте.
Вы тогда речь произнесли
про Ромео и Джульету. Я аж заслушался.
Не помните? А я вас запомнил.
- За что меня арестовали?
- За дело,
Евгения Александровна, за дело.
За пособничество бандитскому элементу.
- Ерунда. Я не знаю никаких
бандитских элементов.
- О, как неумно, Евгения Александровна.
А как же дважды судимый Доронин?
Вадим Борисыч.
По кличке Штырь.
- Кто?
- Бандит, который был вашим связным.
Мы его тоже задержали.
А вы думали, он убежал?
Эх, Евгения Александровна,
разве от нас убежишь?
Вот, кстати,
тут и записочка ваша имеется,
которую вы ему передали.
- Я ничего не передавала.
- Я понимаю ваши чувства. Ваш друг
Красильников, кажется? Пал жертвой властей.
И вы решили продолжить его дело.
По-своему, благородно.
- Я больше не хочу с вами разговаривать.
- Вы не поверите, Евгения
Александровна, со мной почти никто
не желает разговаривать.
Но приходится.
- Это она?
- Вам чего, товарищ?
- Ничего.
- День в день, как и обещал.
А ты говорил, кончился Лёха-Чёрт.
- Давно говорил, мочить надо этого Шмакова.
- Дурак ты.
Замочил бы нас давно без суда и следствия.
- О, на.
- Лёха знает, что делает.
- Папаша, у нас тут должок. Ты уж извини.
По пьяному делу.
Лёхе передай, что мы к нему
с полным нашим уважением.
- Это только начало. Говорят, Лёха-Чёрт
такое дело задумал, что весь Питер вздрогнет.
- Что за дело?
- Думаешь, Чёрт о своих
делах по всем дворам звонит?
- Что-то готовится, Лёнька.
Вот, помяни моё слово, что-то готовится.
Вон, вся Лиговка гудит.
Не иначе, Лёха-Чёрт что-то задумал.
А я тут сиднем сижу, как привязанный.
- Я постараюсь выяснить,
Григорий Макарыч, но...
- Постарайся, Лёнь, постарайся.
Как следует постарайся.
В отделение-то вместо меня назначили кого?
- Да, нет пока.
Обещали на следующей неделе прислать.
- Безвластие, значит.
Ну, и как?
- Да, нормально.
- Нормально. Вот, у нас
на фронте был один случай.
Взяли мы как-то у одного
убитого сумку с документами.
Часть документов, понятно, сгорела.
А часть, видишь ли ты, осталась.
Вот, из этих, стало быть, документов
вызнали мы, что беляки готовят
секретную операцию. Всё узнали.
Сколько там у них войска,
сколько артиллерии.
Даже день, когда они эту
самую секретную операцию
провести собираются.
- Докурим и поднимаемся.
- А вот одного только не было известно.
А куда же они нападать-то собираются.
Да?
- Григорий Макарыч.
- А, ты, Зинаида?
- Там к вам пришли.
По-моему, они из ЧК.
- Теперь покоя не дадут.
Пошло-поехало.
Каждый день с расспросами приходят.
Эх, ладно, хоть отпустили.
Ты давай, через чёрный ход ступай.
Не надо, чтоб они тебя тут ещё видели.
- Григорий Макарыч, как там Женька?
- Как?
Сам знаешь, как. В ГПУ-то.
Ничего хорошего.
- Свободен.
- Есть.
Не заставляйте меня повторять одно и то же.
Всё равно вам придётся сказать всю правду.
Кто кроме вас, гражданка
Добровольская, вступил в преступный сговор
с бандитами?
- Никто.
- Вот, и оговорочка. Значит, вы признаёте,
что вступили в преступный сговор
с бандитами.
- Я ничего не признаю.
И подписывать ничего не буду.
- Порву. Порву тебя, сука продажная.
Не посмотрю, что ты комсомолка.
Не выйдешь отсюда. Ногами вперёд вынесут.
- Опознать сможете его.
- Я же вам говорю, он...
извиняюсь, сразу сбил с меня
очки. А без очков я... извиняюсь.
Дальше. Да, собственно, всё.
В руках у него была, извиняюсь, бутылка.
Когда я сказал, что денег нету, он
бутылку так... разбил.
За горлышко взял её как,
извиняюсь, нож. Я испугался, отдал ему всё.
Бутылку-то выбросил и пошёл.
Прошло же всего минут
двадцать. Он где-то недалеко. Вы
поймаете его?
- Легко сказать.
- Ваня.
- Да?
Вань, давай всех свободных,
пусть пошарят по окрестностям.
Тут рядом с нами гражданина ограбили.
- И чего? - Что и чего, Ваня?
- Совершено преступление.
- А, ну тогда конечно.
- Ну, скажи.
Скажи, скажи, милая, скажи.
Скажи, Шмаков был твоим соучастником?
- Ну как она?
- Ничего, товарищ Резцов.
Заговорит. У меня заговорит!
Мать родную сдаст, Шмакова.
У меня все говорят.
- У меня нет времени, Сомов.
- Отставить.
Вы ей все кости переломаете.
Она нужна в рабочем состоянии.
Я сам. Все свободны.
- Ну, и как ты тут?
Понятно.
Тогда просто посиди, послушай, что
мы с Григорием Макарычем придумали.
Что ты будешь отвечать на допросах.
- Ну, чё, начальник?
- Пошёл.
- Лёва, сними отпечатки.
- Что вы, товарищ Самойлов,
так невнимательны к
людям. Я ведь на дежурстве.
Мог бы спать сном младенца.
Я работаю, не покладая рук.
- Лёва, пожалуйста.
- Что там у вас?
Это что?
- Нашёл на месте преступления.
Полагаю, что это орудие, с помощью
которого было совершено ограбление.
- Так, следов вещества органического
происхождения не обнаружено.
- Чего?
- Крови нет.
Фрагментов кожного покрова нет.
Волос нет. Этой бутылкой никого не убивали.
Лёве Ройзману уже становится скучно.
А, что тут у нас?
Если не ошибаюсь, птичий помёт.
Товарищ Самойлов,
только не говорите мне, что
на вверенном нам участке убили птичку.
Моё еврейское сердце этого не выдержит.
- Лёва, мне нужны отпечатки.
- Человеческие?
- Лёва, я спешу.
- Хотя бы скажите, что
за злодейство учинили
посредством такого дорогого
вашему сердцу предмета.
- Гоп-стоп.
- Что? И вы из-за обычного гоп-стопа явились
сюда, товарищ Самойлов?
В самое сердце мировой криминалистики?
- Да, Лёва.
Заткнитесь!
- Не иначе, как начальство
у нас уже определилось.
- Хо! Начальник! Зря стараешься.
Хочешь гоп-стоп на меня
повесить? Так не выйдет.
- Так, это ж ты гражданина ограбил.
- Даже если бы и так, что теперь?
- Он тебя опознал.
- Ты очки этого фраера видел?
- Нет.
- Он же без них слепой крот.
- Ну, допустим, даже если и так.
На месте преступления обнаружена
разбитая бутылка, которой ты
потерпевшему угрожал.
Про отпечатки пальцев слыхал?
- Ну?
- Что ну? Наверняка на
бутылке твои отпечатки.
- Ой, фуфло ты гонишь, начальник.
Бутылку какую-то выдумал.
- Ваня.
- Да.
- Слушай, отведи этого в камеру.
- Чего, потом поговорим.
- Ты что творишь, начальник?!
- Встать!
За что?
- А что, жаловаться будешь?
- Ладно, отольётся.
Лёха-Чёрт вам ещё жизни покажет.
Вспомните 81-й год.
- Вперёд.
- Прими.
- Здрасьте.
- К Гурскому?
- Да. - Здорова.
- Здравствуй.
- Сейчас открою.
- Заходи.
- Леонид Михалыч, я допускаю, что вы
пропустили тот урок, когда учились в школе,
но у вас же бывают эти, как их...
политзанятия.
1 марта 1881 года был злодейски убит
император российский
Александр второй освободитель.
Конечно, конечно, как я мог забыть?!
Только что это тогда значит.
Лёха-Чёрт хочет убить кого?
Фигуру, равную покойному
императору, в России ещё поискать.
- Неужели Зиновьев?
- Абсурд. Ни один бандит в здравом уме
не будет покушаться ни на Зиновьева,
ни на какого-нибудь другого
большевистского лидера.
Вспомните, что было в
Петрограде после убийства Урицкого.
Зачем? Для самоутверждения?
Но тогда от Лиговки камня
на камне не останется.
Калиф на час?
- Так, что же это тогда может значить?
- Думаю, имелось ввиду, что
дело будет столь же громким.
- Сам гад.
- Цыган. Пойдём отсюда.
Оружие возьмёте у Нефёдова.
- Ступай, Проша.
- Обещал вернуть с процентами.
- Вернёшь. А почему
своё оружие брать нельзя?
- А потому что мне не надо, чтоб в самый
важный момент оно отказало.
- Ну, ты бы хоть намекнул, куда пойдём.
Ребята спрашивают.
- Пусть спрашивают.
- Ты тех, кто сомневается,
не бери. А сам-то как?
- Обижаешь.
- Ну, было дело. Тюкнул я его по голове.
А чё не рассчитал что ли? Он что, того?
- Если он того... Короче,
зачем ты по голове его бил?
- Так, чтоб полежал спокойно.
И потом, если голова болит,
за деньги не так обидно.
- Лёнь, там тебя Гурский какой-то
спрашивает. Говорит, срочно.
- Митя. Покарауль его.
- Ага.
- Да, сиди ты.
- Отпусти меня.
- Алё. Да, здравствуйте, Викентий
Романович. Что случилось?
- Мне никак не давал покоя этот 81-й год.
Ведь если вы забыли дату гибели императора,
то и бандиты могли
иметь ввиду нечто другое.
- Да...
- Я покопался в старых газетах.
И вот что я обнаружил.
- Ага, и что?
- Григорий Макарыч, здрасьте.
- Самойлов.
Проходи.
- Григорий Макарыч, а помните
вы мне рассказывали про
офицера убитого с документами.
- Нет, не помню.
- На войне, у которого
документы полусгоревшие нашли.
- Этот? Ну, да.
- Ну, вы тогда не закончили.
- На кого напали-то?
- Кто напал?
- Ну, белые. Против кого операция-то была?
- На кого напали. На
нас они и напали. А что?
- Почему-то я так и думал.
- Самойлов, у вас там без меня
в отделении что происходит?
Вы пьёте что ли там беспробудно?
- Работаем, Григорий Макарыч, работаем.
Помните я вам рассказывал про 81-й год?
- Что ты мне всё заладил,
помните да помните 81-й год?
Погоди, в первом-то году царя грохнули.
- Гурский тоже мне это сказал.
Только дело-то совсем не
в убийстве царя.
- Правильно, совсем не в убийстве.
А ты чего радуешься-то?
- Гурский покопался в своих архивах
и выяснил, что ещё было в этом году.
- Ну?
Чё произошло? Давай, не тяни.
- 20-го января 1881 года
было совершено небывалое
по своей наглости нападение, в
результате которого погибло 17 человек.
- Погоди.
А на кого же напали-то?
- На полицейский участок.
- Ба! Здорова, крестник.
Люди брехали, будто ты
по Лиговке уже не ходишь.
Будто в тайном месте сидишь.
- А ещё чего брехали?
- Мало ли. Язык без костей.
Да хожу я по Лиговке,
хожу. Сам-то как живёшь?
- Да, вот видишь? Сапоги, туфли
потихоньку правим. Сумочки,
совочки, замочки, крючёчки.
- Сейфу потихоньку приходы.
- А что делать?
Клиентов маловато.
Вот, и ты похоже с пустыми руками пришёл?
- Я к тебе с другим делом
пришёл, поинтересней.
- Это про что вся Лиговка шепчется?
- Стало быть Лёха-Чёрт
решил напасть на отделение?
Наглец.
Когда?
- Я не знаю.
- Тоже неплохо.
Ну и что будем делать?
- Ну, скорей всего, он нападёт сейчас.
Пока отделение без начальника.
- Так, может нам в УГРО броневик поставить?
Глядишь, Лёха и не заметит, а.
- Я постараюсь узнать.
- Постарайся, Самойлов, как следует постарайся.
Глядишь, это наш шанс.
Покончить со всеми
чертями на Лиговке. Разом.
- Я тебе, Чёрт, вот что скажу.
Дело ты затеял правильно
и обмозговал неплохо.
- Только вот кто пойдёт?
- Старая гвардия. Молодёжи я не доверяю.
На одном страхе держать
нужно, добра не помнят.
Тоскливые нынче времена.
- Эх, тряхнуть, что ли стариной?
От он, друг мой сердечный.
А скажи мне, Чёрт, как ты изловчился
Шмакова-то убрать? Уж больно лихо.
- А в ГПУ, брат, очень внимательно
работают с письмами граждан.
- День. Надо установить день.
- Я постараюсь. Постараться
мало. Надо точно узнать.
- Хорошо.
- Значит так, Григорий Макарыч,
твоих людей мы не будем брать из отделения.
Ну, на всякий случай,
лучше перестраховаться.
- Твоих что ли возьмём?
- И моих не будем брать.
Возьмём красноармейцев. И
ничего объяснять им не надо.
Они только ждут приказа и вперёд.
- Ну, это толково. Как говорится, армия не подведёт.
- Да. Всё.
По коням.
Непременно нужно знать дату.
Иначе вся операция псу под хвост.
- Сделаем.
- Хорошо. Давай, Лёнька.
- Ты подожди там меня в коридоре. Я скоро.
- Слушай, Коль. Как там Женька-то?
- Дай мне тоже. Как, как она? Нормально.
У нас, конечно, здесь не
курорт. Сам понимаешь.
- Понимаю.
- Вот. Она показала,
что с самого начала
действовала вместе с тобой
по договорённости. Вот.
Так, что теперь вы оба
либо борцы с бандитизмом,
либо пособники. В
зависимости от результата.
Да, и я вместе с вами.
- Ну, спасибо, Коля.
- Григорий Макарыч,
неужель ты думаешь,
что если я работаю в ГПУ,
то я теперь не человек.
И надоело мне здесь.
Не нравится мне, уйду я.
-Это почему же?
- Лошадей нет.
- А, точно!
- Ну, ты видал, А? Среди бела дня!
Я ему СТОЙ! А он бегит!
Совсем страх потеряли.
- Тяжёлые времена.
- Тяжёлые.
Начальника-то вам прислали?
- Не, без власти живём.
Говорят, на следующей неделе.
- А вместо Шмакова кто?
- А никто.
- Сказали, что смысла нет
временного назначать, раз скоро
постоянного пришлют. А сами не присылают.
- Хорошо, небось, без начальства.
- А мне всё едино - что с
начальством, что без начальства.
Я сам себе начальство.
- Начальника его им ещё не прислали.
Обещали на следующей неделе.
- Хорошо.
- Цыган, найди мне Пал Сергеича.
- Пал Сергеича? А его-то зачем?
- Да, уж не за девочками бегать.
- Ну, извините ради бога.
Я вас не зашиб? Простите.
- Я, извиняюсь, очень плохо вижу.
Не возьму грех на душу.
- Раньше вы ведь опознали нападавшего.
- А это, извиняюсь, с перепугу.
А что вы хочете? Меня,
извиняюсь, пол часа как ограбили.
А тут вы мне показываете
бандита. Ну я подумал,
раз вы его поймали,
так это он и есть, а потом
подумал, извиняюсь, что и
милиция может ошибаться.
А я, извините, невинного
человека под статью подведу.
- Понятно, тем более, что
и отпечатков на бутылке,
которой вам нападавший
угрожал, тоже не нашли.
- Мне жаль, но я уверен, что наша
извиняюсь, милиция найдёт, непременно
найдёт негодяя.
- Ваня, зайди.
Идите, идите.
- Извиняюсь.
Извиняюсь.
- Ваня, отпусти этого, ну которого мы
по гоп-стопу взяли.
- Жорика, что ли?
- Да.
- А этот отказался?
- Это, Ваня, вообще не твоё дело.
- Просто отпусти.
- Жорика видел?
- Туда пошёл.
- Ну что, Потап, сможешь?
- Сделать, конечно, можно.
- Тебе фраеру показывать или специалисту предъявлять?
- Нечто среднее.
- Тогда нужно только по образцу.
Да, и ГПУшную печать
мне по памяти не сделать.
- Образец есть.
Глянь.
- О, то, что нужно, свежая.
Откуда, если не секрет.
Пал Сергеичу спасибо.
- А, трудится ещё старый щипач.
- Да, он ещё всех нас переживёт.
- Сегодня НЭПмен,
завтра строитель нового общества.
- Это милиционеры из пятого заказали.
- Жизнеутверждающе.
- Вы с обратной стороны посмотрите.
- О, это ж ты для Цыгана рисовал.
- Да, похоже.
- С какой стороны не смотри,
разницы никакой.
- Ну как?
- Всё в ажуре. Ни свидетелей, ни отпечатков.
- Каких отпечатков?
- Они ж бутылку нашли, которой я фраеру грозил.
- Чего? Какую ещё бутылку?
- Ты ж сам говорил.
- Ладно, об этом потом.
- Отмазался - молодец.
- Возьмёшь меня на дело с Лёхой?
- А не сдрейфишь?
- Да, ты чё?
- Ладно, не обижайся.
Только запомни. Такого дела
у тебя ещё никогда не было.
И, скорее всего, никогда не будет.
Всё, иди.
- Спасибо.
- Завтра в девять.
В Бристоле. Не опаздывай, ждать не будем.
- Не пожалеешь.
- Ну чё?
- Готово!
- Так, ну спасибо.
- Григорий Макарыч.
- Алё.
- Григорий Макарыч.
Видал? Год просил, чтоб телефон поставили.
- Григорий Макарыч, завтра.
Нападение завтра будет.
- Пошли.
- Легавые знают?
- Да.
- Как устроили?
- Им Жорик отбарабанил.
- Хорошо, отдохни.
Встречаемся здесь в девять.
- Вопросов лишних я ему задавать не стал.
Подумал, если он про нападение знает,
значит, и участвовать в нём
будет. Ну, и проследил за ним.
- Ну что, везунок ты, Самойлов.
- Есть тут только одна заковырка.
- Что не так?
- Да уж, больно просто ты
разговор их с Цыганом подслушал.
Опять же этот вот потерпевший.
От опознания Жорика отказался.
У нас потерпевшие обычно
от опознания не отказываются.
Да, потому как всегда есть
надежда своё вернуть. А этот, ишь ты...
- У него, извиняюсь,
зрение, извиняюсь, плохое.
- Чё это ты тут дурочку-то ломаешь?
- Да, нет,
это потерпевший этот Игнатов
всё время "извиняюсь" повторял.
- Погодь, погодь. Подожди, стоп.
Всё время, говоришь, извиняюсь повторял?
- Да.
- Ишь ты, подожди. А
зрение у него плохое, да?
И на шее родинка?
- Хм, ну да. А вы откуда знаете?
- Оттуда, Лёнька.
Оттуда, на самом деле, что
никакой это не потерпевший.
А самый, что ни на есть, уголовник Бакурин.
Он, зараза, ещё на
Васильевском промышлял. Ага.
А значит, весь этот спектакль
они специально для тебя устроили.
Потому как кроме меня
его в лицо-то никто не знает.
А я, выходит, дома сижу.
- Так, получается, что Лёха-Чёрт хочет нас
нарочно убедить, что
нападение завтра будет.
- Правильно.
- Так, зачем?
- А то, что нападут они
сегодня.
- Дежурный, ключи от кабинета
арестованного Шмакова.
- Арестованного? Как арестованного? Снова? А вы кто?
- Быстро.
- ГПУ.
- Я провожу.
- Да, ты что?
Обезумел от испуга? А
кто на посту останется?
- Да, конечно. Вот ключи.
Второй этаж направо.
- Ваня.
- Ваня, у нас там всё в порядке?
- Товарищ Шмаков, тут пришли из ГПУ,
взяли ключи от вашего кабинета.
- Погоди, Иван. Точно из ГПУ?
- Точно из ГПУ.
Я бумаги проверил.
- Тьфу, чёрт. Да, какие там бумаги?
Иван, алло.
Чёрт, алло!
Разъединили.
Барышня, 312, да.
Резцова к аппарату!
Алло, Коля!
- Всё, Коля, началось.
- Молодец, Шмаков. Работает старая гвардия.
Значит так, товарищи.
Операция по очистке Ленинграда
от бандитского элемента
переходит в завершающую стадию.
Ты берёшь своих красноармейцев и
выдвигаешься к отделению милиции.
Ты принимаешь общее командование
всей операцией. И чтоб ни одна...
ни одна мышь не ушла.
Я лично доложу об итогах этой
операции товарищу Зиновьеву. Лично.
- Приступайте.
- Есть.
- Ну, Шмаков, молись своему богу.
- Давай.
- Ключи, от камеры и оружейной комнаты.
- Ключи там.
- Второй этаж направо.
- Живо! Сколько их?
- Восемь или семь.
- Быстрее, ребятки!
- Ты как? - Нормально, стрелять могу.
- Сейчас они освободят задержанных,
потом вскроют оружейку и нам конец.
- Уже освободили.
- Куда?
- Ну?
- Может, он.
А может, и не он.
Смерть человека меняет. Успокаивает.
Тот Лиговкой правил,
а этот лежит себе и нет у
него больше никаких забот.
- Значит так, Лобаев,
ты мне голову не морочь.
А говори прямо - он это или нет.
- А ты что мне за это срок скостишь?
Срока-то мне не дадут.
- Цыган,
Шмаков в тебя стрелял - не попал.
Ты в него стрелял - тоже
промахнулся. Война закончилась.
Кто жив остался, значит,
тому на роду написано.
К радости ему это или
к печали. А кто погиб,
пускай хоть не безымянным уходит.
- А не было у него никакого имени.
Прозвище было - Лёха-Чёрт. Он это.
Кончилась великая эпоха.
- Ну как? Что, герой, жив?
- Ну, вроде бы, жив пока.
- Ну, и правильно.
- Что?
Кончилась эпоха великая?
- Кончилась, Лёнька. Цыгана мы взяли.
А там глядишь...
- Дядь Гриш, знаете, давайте,
знаете что, я вам дам пять минут.
Вы обсудите всех ваших бандитов.
А потом я вернусь и
никаких разговоров о работе.
Он, между прочим, ранен.
- Григорий Макарыч, помните, я
просил у вас рекомендацию в партию?
- А как же?
- Тогда вы ещё спросили, готов ли я
ради дела партии
пожертвовать близкими.
- Ну?
- Я тогда сказал, что у меня нет близких.
Теперь
я не готов.
- Вишь ты как...
- Что ж получается, товарищ Егорин,
Лиговская банда была предупреждена
об облаве в целях её скорейшей ликвидации.
- Так точно, Григорий Евсеич.
И предупреждение бандитов
и временное отстранение
начальника УГРО это были наши
тактические ходы.
- И кто же был автором этого гениального плана?
- Я лично разработал все детали.
Согласно поставленной вами задаче.
- Стратегия и тактика советской
милиции должна строиться
на Ленинских принципах и на
чёткости Марксистского мировоззрения.
А такой план - это образчик волюнтаризма.
И положительства на авось.
- Ну, план ликвидации банды
был разработан Шмаковым.
Григорием Макарычем. Ну, старый
партиец. Это герой гражданской войны.
Ну, я неоднократно делал ему замечания
за непродуманность и поспешность действий.
- Так, этот Шмаков, Григорий Макарыч,
отчитывается перед вами или
делает всё, что придёт
в его геройскую голову?
Вы были в курсе операции или нет?
- Нет,
сначала нет, но...
после я лично вник во все детали
и руководил операцией, что и позволило
с честью выполнить
поставленную вами задачу.
- Духота какая сегодня. Ладно.
Банду в результате ликвидировали?
Банду ликвидировали и Чёрта тоже.
- Кого?
- Чёрта.
Ну, это кличка главаря банды.
- Хорошо.
Свободен.
- Слушаюсь.
- Люблю я здесь всё.
Клуб мне вторым домом стал.
Сколько было концертов, диспутов,
агитбригад? А собраний сколько было?
- Так, а почему ты решила уходить?
- Теперь всё по-другому стало.
После ГПУ я не знаю, прям
боятся что ли со мной дружить.
И от работы с детьми отстранили.
- Почему?
Тебя же оправдали. Ты ни в
чём не виновата. Отпустили.
Даже наоборот помогла банду обезвредить.
- Не надо, Лёня. Я найду себе другое дело.
Мало на свете мест, где
человек может быть полезным?
Фабрики, заводы, стройки.
Может, мне на стройку поехать?
Или лучше...
- Женя.
- Что?
Не надо тебе никуда уезжать.
- Почему?
- Ну, потому что можно и здесь дело найти.
Да, и потом, мне кажется, Григорий Макарыч...
- Ну, Григорий Макарыч.
С дядей Гришей я договорюсь.
Я с ним уже договорилась.
Он не против.
- Всё равно, не нужно тебе никуда уезжать.
- Почему?
- Потому что...
Потому что я тебя не отпускаю.