Девушки в опасности (2011 год). Цитаты и фразы из фильма

«Девушки в опасности» (англ. Damsels in Distress) — американская комедия сценариста и режиссёра Уита Стиллмана. Впервые фильм был показан на закрытии 68-го Венецианского международного кинофестиваля и затем на Международном кинофестивале в Торонто в начале сентября 2011 года.

Все фразы и цитаты

 ДЕВЫ В БЕДЕ
ДЕВЫ:
ИХ БЕДА:
УНИВЕРСИТЕТ «СЕВЕН ОАКС»
Распределение новых студентов
– Смотри.
– Куда?
Там.
Да. Согласна.
Здравствуй.
Ты новенькая?
– Да.
– Хорошо. Мы так и думали.
Мы хотим тебе помочь.
Помочь? В каком смысле?
Быть первокурсником нелегко.
Ты приезжаешь и думаешь,
что все будет прекрасно.
Но университетская жизнь
может быть нелегка.
– Здесь много самоубийств.
– Ну, попыток.
На самом деле, я не первокурсница.
Я перевелась.
– А, так ты на втором?
– Да.
Значит, ты была несчастна,
и решила начать с чистого листа.
Думаю, у тебя получится.
– Да.
Так ты не против?
Примешь нашу помощь?
Или предпочитаешь быть самой по себе?
Мы будем подругами в любом случае.
– Да, что бы ты ни решила.
Да. Конечно.
Отлично! Начнем немедленно.
Выбор одежды очень важен для уверенности
в себе и хорошего самочувствия.
– Ей необязательно быть дорогой.
– Нужны лишь подруги с твоими размерами.
Вам не нравится моя одежда?
Что? В чем дело?
– В чем дело?
– Ты не заметила?
– Нет. Что?
– Те парни.
Их запах. Ужасное едкое зловоние.
Ты слышала о синдроме назального шока?
Любой неприятный запах
вызывает у Роуз назальный шок.
Даже пот?
«Даже пот»? Господи, Лили.
У тебя, должно быть,
высокий болевой порог.
В «Севен Оакс» это тебе пригодится.
– В каком смысле?
«Севен Оакс» печально
известен своими запахами.
Это один из последних вузов,
куда начали принимать женщин.
Варварская атмосфера
господствует здесь и сегодня.
Но мы это изменим.
– Да.
Ты куда?
В канцелярию.
Они потеряли мое заявление на комнату.
Ужасно! Тебе негде жить?
Его не туда положили?
Нет, просто поступивших больше,
чем они ожидали.
Комнат на всех не хватает, так что...
Оставайся у нас.
Серьезно?
Не воспринимай это как вечеринку
в ее традиционном понимании.
Встречи, знакомства.
Нам нужна иная динамика.
– Какая динамика нам нужна?
– Молодец, что спросила.
Для нас поход на вечеринку –
скорее форма просвещения молодежи.
– Чего?
– Просвещения молодежи.
Не банальные развлекушки
с парнями из братств.
Хотя и это там будет.
Нельзя забывать,
что эти парни – все еще дети.
Незрелые, нуждающиеся в помощи и заботе.
– Хоть и не знают об этом.
– Главное, знаем мы.
– Разве мы с ними не одного возраста?
– Только численно.
Я гораздо полнее тебя,
но его можно заколоть.
Очень красивое!
Превосходно.
Субботний вечер.
«Просвещение молодежи»
Взять моего Фрэнка.
Его не назовешь крутым, вульгарным мачо.
Нет, вовсе нет.
Не выношу таких парней.
Скорее он этакий печальный тюфяк,
не находите?
– Определенно.
– Печальный тюфяк?
Неудачник.
– Тебе нравятся неудачники?
– Очень нравятся.
В чем, по-твоему,
главная проблема социальной жизни?
В чем?
В распространенном стремлении
найти кого-то, круче тебя.
Это всегда стресс.
Часто серьезный.
Почему бы не искать кого-то похуже?
– Например, Фрэнка.
– Да. Это намного полезней.
И, к слову, гораздо надежней.
Кого-то, кому можно помочь,
не думая только о себе?
Да, именно.
Но и святых мы из себя не строим.
Наши стремления довольно просты.
Берешь парня, который еще
не осознал своего потенциала,
или вовсе им не обладает,
и помогаешь его реализовать,
либо приобрести.
Материала для социальной работы
здесь хватит на целую жизнь.
Больше всего тревожит,
что это было намеренно.
Фрэнк!
Фрэнк, это Лили.
Она перевелась в «Севен Оакс».
Правда, она замечательная?
На прежнем месте она
не справилась, или не прижилась.
Но здесь она отлично адаптируется.
Уже адаптировалась.
– Круто.
Боже мой! Золотая классика.
Обожаю эту песню!
– Замечательно, правда?
– Было весело.
Человек может приносить
пользу в разных областях.
Медицина, политика, право, финансы.
– Образование.
– Да, даже образование.
Но мне бы хотелось заняться
чем-то особенным.
Чем-то, что может
изменить ход истории.
Например, создать танцевальный стиль.
– Правда?
Да. Чем-то, что может улучшить жизни
каждого человека и каждой семьи.
Я так тобой горжусь.
Ребята хорошо провели время.
И ничего по-настоящему
плохого не случилось. Это хорошо.
Все парни, которых вы знаете, греки?
– Что?
– Все парни, которых вы знаете, греки?
Извини. Я не понимаю.
Все парни, которых вы знаете, греки?
– Не думаю, что мы знакомы с греками.
– Греки, из братств.
А, студенческие братства.
Братства греческих букв.
Да. Как вчера.
Вообще-то, вчера мы были
в братстве «Д». «D».
Латинская буква. Не греческая.
В «Севен Оакс» братства
не используют греческие буквы.
Только латинские.
Они разные.
«ЦЕНТР
САМОУБИЙСТВ»
– А здесь чье братство?
– Это не братство.
По крайней мере, не то,
куда стоит стремиться.
Мы можем казаться обычными
пустоголовыми студентками.
Я и правда временами чувствую
пустоту в голове.
Но еще мы пытаемся изменить
жизнь людей к лучшему.
И один из способов сделать это –
не дать им покончить с собой.
«ЦЕНТР ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ
САМОУБИЙСТВ»
Слышала фразу:
«Предупреждение – 90% лечения»?
В случае с суицидом,
предупреждение – это все 100%.
– Но это клише?
– Да.
Молодец, что заметила.
Обожаю клише и штампы.
Знаешь, почему?
– Почему?
Потому что обычно они правы.
Сотни – возможно, тысячи –
клише и банальностей,
подаренных нам языком –
неиссякаемый источник
человеческой мудрости.
– Правда?
– Да. Присаживайся.
За время учебы в колледже
нам нужно запомнить как можно
больше клише и банальностей.
Думаю, так и будет.
Кстати о самоубийствах.
У тебя есть парень?
– Встречаешься с кем-нибудь?
– Не понимаю, к чему вы.
– Не понимаешь?
– Парни – главный фактор риска.
Есть кто-нибудь на примете?
Совсем никого?
Ну, летом я познакомилась
с одним аспирантом.
Ксавьер.
Мы довольно близко подружились.
У него есть девушка.
Мы знакомы, она милая.
Завьер. Через «З»?
– Нет, думаю, через «Кс».
– Точно через «З».
Завьер, как Зорро.
Тот же звук.
«Z» – знак Зорро.
Через «Кс».
Но Зорро через «З».
Позвольте мне разобраться.
«З» и «Кс» в начале имен
звучат одинаково.
– Но Зорро через «З»?
– На самом деле, было два Зорро.
Один писал свое имя через «З».
И рисовал знак «Z».
А еще был Ксорро.
Он делал мечом «X».
Из-за этого многие несправедливо
считали его неграмотным,
хотя он писал свое имя правильно.
Привет.
– Мы можем помочь?
Конечно, можем.
Нет ничего невозможного.
Будешь пончик?
– Спасибо.
Присаживайся.
– Выпей кофе.
– Спасибо.
– Как тебя зовут?
– Джим Боуз.
Друзья зовут меня Джимбо.
– Зачем?
– Что?
– Почему друзья зовут тебя Джимбо?
Это сокращение моего имени, Джим Боуз.
Это ясно. Но зачем?
– О чем ты?
– Джим – хорошее имя.
Простое, короткое, запоминающееся.
Разве прозвище не должно
упрощать имя человека?
«Джимбо» ничего не упрощает.
Я не знаю.
Наверное,
стоит спросить у твоих друзей.
«Анкета потенциального самоубийцы»
– Место твоего пребывания?
Братство «D».
– Боже мой, фу.
– Что?
– Запах. Ужасный.
– Какой запах?
Ты прав, скорее вонь.
Грязной одежды, преимущественно.
– Рвоты.
– Выдохшегося пива.
Травки. Дешевого дезодоранта.
Возможно, гнезд паразитов.
Ты знаешь, что запахи очень важны
для хорошего самочувствия?
Не думал найти себе
жилье поприятнее?
Стойте. Речь не обо мне.
У меня все хорошо.
– Правда?
– Ага.
Уверен? Выглядишь взвинченным.
– Нет, я в порядке.
– Ужасное выражение. «В порядке».
«Я в порядке».
Как-то надменно звучит.
«Я в порядке».
– Почему ты считаешь себя в порядке?
– Я не подавлен и не планирую суицид.
Тогда почему ты здесь?
Ты мошенник?
Вор на доверии?
– Нет, есть одна девушка.
Ее бросил парень. Она днями
плакала, а теперь стихла.
Почему ты сразу не сказал?
Бежим! Вызывайте полицию.
Она может убивать себя прямо сейчас!
– Полицию кампуса?
– Конечно, полицию кампуса.
Держи.
Извини, в Центр приходит
много студентов,
которые изображают депрессию,
чтобы получить пончик.
– Воры на доверии.
– Очень нехорошо. Очень цинично.
Мы обещали производителю пончиков,
что будем угощать только тех,
у кого депрессия, мысли о суициде,
или еще что-то плохое.
Мы некоммерческая организация,
правила очень строгие.
Он все еще может быть
вором на доверии.
Скоро узнаем. Расскажи про ту девушку.
Ее зовут Присс. Она ничего.
Понятно. Красивые женщины
тяжелее переживают отказ.
Присс? Присс. Ты в порядке?
Присс, ответь!
Открой!
Слава богу. Нужно
вскрыть эту дверь.
Присс? Ты в порядке?
– Что?
– Не делай этого. Пойдем.
Хочешь поговорить?
Как его зовут?
Джош.
Если не хочешь, можем не говорить.
Нет, все в порядке, просто...
Вспоминаю, как он смотрел
на меня, глазами, полными любви.
Понимаешь?
Нет. Нет, я этого не видела.
Да. Совсем недавно
он смотрел на меня так.
Своими голубыми глазами.
У него голубые глаза?
У Фрэнка тоже.
Фрэнк – это мой парень.
Он не красив в общепринятом
смысле, но мне это нравится.
Ты бы назвала Джоша красивым?
– Это нехорошо.
– Я присоединюсь?
Да, конечно.
Мы беседуем с Присс.
На мой взгляд, красивых
мужчин следует избегать.
Я бы даже не отнесла красоту
к числу мужских достоинств.
Понимаете, о чем я?
Нет.
Красивые парни,
с их точеными лицами...
Ходят везде, довольны собой.
Получают все, чего хотят,
никогда не страдают и...
А мы страдаем?
Речь не о нас. Это несущественно.
Мы говорим о другом.
– Тебе полегчало?
– Да. Кажется.
Хорошо. Я на это надеялась.
Уже почти 4. Скоро встреча редакции
«Ежедневного жалобщика».
Нам стоит сходить.
Рик ДеВульф, их редактор, просто ужасен.
Настоящий придурок.
Почему ты так считаешь?
Он один из тех, о ком я говорила.
Высокий.
Наверняка считает себя
красивым и умным.
И он журналист.
Представь себе градус высокомерия.
– Но, Вайлет, тебе не кажется?..
– Что?
Что твоя позиция тоже
выглядит высокомерной?
Слегка.
Да, конечно. И что?
Разве не лицемерие –
критиковать Рика ДеВульфа
за недостатки, свойственные и тебе?
Нет, почему? Никто не идеален.
Поэтому мы должны закрывать
глаза на чужие изъяны?
Отказаться от критики,
потому что мы тоже люди?
А среди нас есть бунтарь.
Это хорошо. Критика всегда на пользу.
Я понимаю,
у тебя благие намерения, просто...
Именно. В точку.
Наши намерения – благие.
Мы пытаемся избавить людей
от великих печалей и бед.
Это достойная цель, разве нет?
Да. Но и не самая скромная.
Да.
Согласна с тобой.
Ты абсолютно права.
Спасибо тебе за этот выговор.
– Прости, я не хотела...
– Нет, я думаю, что хотела.
И это хорошо.
Хорошо, когда есть друг,
который может поставить тебя на место.
Теперь я вижу, что ты – такой друг.
Это хорошо.
Привет, народ. Внимание!
Народ, потише.
Потише, народ. Заткнитесь!
Так-то лучше. Я Рик ДеВульф,
главный редактор «Жалобщика».
Скоро вы возненавидите меня,
как никого на свете.
Я буду заставлять вас работать,
обращать внимание на ваши
тупость и некомпетентность,
и приложу все усилия,
чтобы сделать из вас журналистов.
Из тех, конечно, кто знает алфавит.
– Зануда.
Вопросы?
Нет?
Да. Почему газета называется
«Ежедневный жалобщик»?
Разве не очевидно?
Газета выходит каждый день,
это университетский ежедневник.
Поэтому – «Ежедневный жалобщик».
«Ежедневный»...
– Нет, я имел в виду...
А, почему «Жалобщик»?
Название пошло со времен, когда
«Севен Оакс» был семинарией.
Это отсылка к Книге Иова.
Иов жаловался на мир.
Чтобы правосудие могло свершится,
нужна жалоба.
Это – наша работа,
и людям это не нравится.
Прямо сейчас наша задача –
искоренить элитистские
латинские братства,
этот рак на теле
университетского сообщества.
Они вовсе не элитистские.
Вообще-то да.
Ты с кем-нибудь из них общался?
С парнями из «D», например?
Они едва способны на решение
повседневных задач.
Без литра пива они и с девушкой
заговорить не смогут.
– Без двух.
– И тем не менее ты намерен
лишить этих бедняг крыши
и выбросить их на улицу,
где Бог знает, что с ними случится.
И ты называешь себя христианином?
– Не называю.
– Сколько злобы и жестокости.
То и есть Сердце тьмы,
столь выразительно описанное
Джозефом Конрадом,
известным британским писателем.
– Он был поляком.
– Боже мой.
Бессердечный, самовлюбленный,
педантичный.
В общем, эталонный журналист.
Расскажу вам об этих девушках.
В своем Центре самоубийств
они пытаются лечить людей,
страдающих серьезной
депрессией, с помощью...
Чечетки.
Я не шучу.
Чечетка очень эффективна.
А еще это выразительная форма танца,
которой, к сожалению,
долгие годы пренебрегали.
Это дикость и идиотизм.
Вы всерьез считаете, что чечетка
решит проблемы этих людей?
Нет, не считаем.
Мы используем весь спектр
танцевальных номеров,
за многолетнюю практику
доказавших свою эффективность
в лечении депрессии
и суицидальных наклонностей.
Я страшно подавлена.
– Ты хорошо держалась.
– Правда? Спасибо.
Эти враждебность и агрессия
подавляют меня.
Не только его, мои тоже.
Чувствую себя нечистой.
Прими душ. Вдруг полегчает?
Наверное, ты права.
Нет, это не все.
Слова Лили о моем высокомерии...
– Прости.
– Нет, ты права.
Мне очень стыдно.
– Ты шутишь.
– Нет, я вела себя ужасно.
Мы христиане.
Или, скорее, иудеохристиане.
Смирение должно быть нашим
принципом. Сутью хорошего человека.
Смирение идет изнутри.
Если его там нет, откуда его взять?
Я давно прекратила поиски.
Очень хорошо, Фрик.
– Ты правда так думаешь?
– Да. Конечно.
– Пять, шесть, семь, восемь.
– Вайлет?
Почему ты зовешь его фриком?
Что?
У него депрессия,
а ты называешь его фриком.
Его так зовут. Фрик Астер. Он хочет,
чтобы к нему так обращались.
О чем это вы?
Лили нравится, как ты танцуешь.
Пять, шесть, семь, восемь.
Ты в порядке?
О чем ты?
Просто ты выглядишь
немного расстроенной,
и я подумала,
не могу ли чем-то помочь.
Помочь чем?
А, понимаю.
Боишься, что я покончу с собой,
и ты будешь плохо выглядеть.
Я боюсь, что ты покончишь с собой
и сама будешь плохо выглядеть.
Представляешь ли ты,
насколько угнетающе действуют
постоянные вопросы, не собираешься
ли ты покончить с собой?
Нет.
Начинаешь задумываться,
почему все постоянно их задают.
Они хотят, чтобы я покончила с собой?
Или это побочный эффект
их собственной тупости?
Извини.
Чем ты пахнешь?
– О чем ты?
– О твоих духах.
Я не пользуюсь духами!
В этом и проблема, видишь?
– Я кое с кем подружилась.
– Правда?
Ксавьер
(«Завьер»)
– Они помешаны на парфюме.
– А, это они. Те девчонки.
Волонтерки из Центра самоубийств?
– Ага.
– Они ужасны.
Блондинка? Она легенда.
– В каком смысле?
– Такая стерва! Ужасная, правда?
– Бальзамический подойдет?
– Что?
Бальзамический уксус.
Для заправки.
Да, вполне.
– А это что?
– Где?
– Вот.
– Артишоки?
Вот как они выглядят.
Брось, Лили.
Ты знаешь, как выглядит артишок.
– Нет?
– Они странные.
Я уже не уверена, что наш Центр
предотвращения самоубийств
помогает предотвращать самоубийства.
Ну, у нас вкусный кофе.
Если кто-то решит покончить с собой,
то вряд ли зайдет к нам на кофе.
Смотря какой он на вкус.
– Куда мы идем?
– Я решила сводить Присс в «D».
Зачем?
Ей будет полезно
с кем-нибудь познакомиться.
Зачем? Они идиоты.
– Перестань, Лили.
– Но они же идиоты.
Нет. Не в медицинском смысле
слова. Мне они нравятся.
Они одновременно
и не красивые, и не умные.
В этом есть нечто притягательное.
Общаясь с ними, видишь,
что меняешь их жизни к лучшему.
Для самоубийц вроде Присс
это может быть очень полезно.
– Я не самоубийца.
– Очень хорошо.
Лучше не определять себя
как самоубийцу, не правда ли?
Всем пока.
– Куда ты?
– К Ксавьеру.
– А это хорошая идея?
– Почему нет?
– Его девушка тоже будет?
– Конечно.
А ты любопытная.
– Просто плохое предчувствие.
Предчувствие?
Знаешь, ты права.
Я чересчур любопытна.
Ужасно.
Буду за этим следить.
– Нужно развивать себя.
– Пока.
– Пока.
Пока.
Лили!
– Ты к нам?
– Привет. Да. Элис дома?
Она на работе.
– Правда?
– Ничего страшного.
Хорошо, что ты пришла.
Рядом есть бар.
Пойдем, угощу тебя пивом.
– Я думала, Элис будет.
– Я позвоню ей. Она подойдет.
Идем.
Вообще-то она хороший человек.
Все, чего она хочет – помогать людям.
Ты правда в это веришь?
Чем ей не угодил «Жалобщик»?
Это абсурд.
Она считает, что их редактор,
Рик ДеВульф, действует эгоистично.
А она нет?
– Привет.
– Привет.
– Привет, Лили.
– Привет.
– Прочитала сообщение?
– Да.
Кто эгоистичен?
– Соседка Лили.
Она невыносима.
Объявила войну «Жалобщику».
Правда? Зачем?
Она считает их редактора,
Рика ДеВульфа, высокомерным.
И в целом довольно злым.
– Злым?
Да. Он хочет закрыть
латинские братства.
Но это же хорошо?
Я думала, они никому не нравятся.
– Нет.
– Да брось!
Не нужно их оправдывать.
Они закрытые и элитистские.
Позиция Вайлет в том, что они
не могут быть элитистскими.
Ведь они идиоты.
– Да, элитистские идиоты.
Ты сам признаешь, что они идиоты.
Это умственный недостаток.
Таким людям нужно помогать,
а не подвергать их гонениям.
Гонениям?
Да. Никому не пожелаешь
остаться без крыши над головой.
Вайлет считает,
что это грозит самоубийствами.
Из-за того, что какой-то идиот может
покончить с собой,
у «Севен Оакс» связаны руки?
Нужно принимать
во внимание и этот фактор.
– Да.
– Нет. Не нужно.
Нельзя так строить политику.
Извините, мы этого не заказывали.
– Комплимент от парня у стойки.
Это был ход плейбоя или манипулятора.
Таких людей следует избегать.
Почему? Это щедрый жест –
угостить незнакомых людей.
Напитки дорогие.
– Он угощал двух красивых девушек.
Его целью точно было соблазнение.
– Обеих?
– Это немного слишком.
Ты не знаешь, чего он хотел.
Он был один?
Да.
Видишь? Наверно, ему было одиноко.
Он догадался, что Элис
и Лили – студентки.
Студентки колледжей известны
как хорошие собеседницы.
В конце концов, с ними всегда
можно поговорить про учебу.
Конечно, это его привлекло.
Нонсенс.
Его цели могли быть
и более возвышенными.
Поухаживать за Лили с видами на брак.
Мы на севере, но джентльмены
с юга иногда забредают и в эти края.
Чушь!
Он встречает Лили в баре, полном
бездельников без высшего образования.
Почему бы вдумчивому молодому
человеку ей не заинтересоваться?
Она милая.
Разве не должно мужчинам
и женщинам искать знакомства?
Угостить незнакомку в баре –
довольно щедрый способ.
Да. Многие парни и за знакомых
девушек не платят.
Ты описала действия
плейбоя или манипулятора.
Согласна, он следовал
определенной тактике.
Но отчасти благодаря этому
людям и удалось выжить.
Всевышний сказал:
«Плодитесь и размножайтесь».
Господи боже мой.
Так и устроен мир.
Люди знакомятся в барах.
Возможно, ты будешь рассказывать
эту историю своим внукам.
А если вы заведете детей,
он точно научится тратить деньги.
Разве не хорошо,
что он изначально щедрый?
А где Присс?
Твои глаза сногсшибательны.
Такие голубые.
– Правда? Они голубые?
– Да.
Пронзительно-голубые.
Ты знал, что они голубые.
– Нет.
– В каком смысле?
Что?
Ты знаешь, какого цвета твои глаза.
Они голубые, и ты это знаешь.
Делать мне нечего,
проверять цвет своих глаз.
Но когда ты смотришься в зеркало,
ты же видишь, что они голубые.
– Да ладно тебе!
– Что?
Не думаю, что у них есть цвет.
Если я смотрю голубыми глазами,
разве все вокруг не должно быть голубым?
Типа, отдавать голубым?
Нет. Все нормально.
Это... это голубой?
Такой цвет?
– Да, конечно.
А это какой?
Зеленый.
Говоришь, кресло зеленое,
а глаза Фрэнка голубые?
Да.
А стены какого цвета?
Тоже зеленого.
Ты не знал?
Нет.
Да быть не может.
Считаешь, знать цвета – это так важно?
Ты учишься в колледже
и не знаешь цветов?
Тебя это не смущает?
Нет. А должно?
Для этого родичи и платят
за мое обучение.
Чтобы я узнавал всякое.
Ну, пора за книги.
Не знаю, как ты, но я не считаю, что
нужно стыдиться, если чего-то не знаешь.
Стыдно притворяться,
что знаешь что-то, чего не знаешь.
Или принижать людей, если считаешь,
что они знают меньше тебя.
Я не скрываю своего невежества.
Поэтому я здесь, и намерен
серьезно вгрызться в гранит науки.
В нашу следующую встречу
я буду знать больше, чем сейчас.
Я буду старше и мудрее.
Или хотя бы знать больше всякого.
Для меня в этом и есть образование.
Ваше здоровье.
Тор классный. Ставит себе четкие цели.
Он правда хочет учиться.
Фрэнк?
Ну и козел!
Чудовище.
Господи, Вайлет. Ты отдала им все.
Без тебя они были никем.
– Вот крыса.
– Идиот.
– Не трать на мерзавца ни слезинки.
– Не трать ни вздоха.
Хватит. Пожалуйста.
Что?
Я люблю Фрэнка.
Я люблю его.
Ну же, Вайлет. Фрэнк идиот.
Он тебе не нужен.
– Не говори так.
– Фрэнк не идиот?
Знаешь, Лили,
ты ведешь себя грубовато.
Эта одержимость интеллектом...
Думаешь, это какое-то магическое
свойство, которое все меняет?
Уровень интеллекта –
преодолимый барьер.
Любовь выше этого.
Можно любить и кого-то
с низкими способностями.
Я знаю. Я люблю.
– Преодолимый, но все же барьер.
– Мы знали, что Фрэнк тупой.
Но то, что он плейбой и манипулятор,
ускользнуло от меня.
Я не хочу злиться.
Я беспокоюсь о Фрэнке. Как он там?
– Перестань.
Нет.
Я люблю Фрэнка.
И всегда буду.
Тогда борись за него.
– С Присс? У меня нет шансов.
– Уверена, есть.
Присс – крыса. Стерва.
Крысиная стерва.
Не вини Присс.
Голубоглазый Джош разбил ей сердце.
Я должна была предвидеть.
Конечно, она влюбилась во Фрэнка.
Джош и Фрэнк – два голубоглазых
похитителя сердец.
Алгебра любви
Бедная Вайлет.
Твоя соседка из клуба
по повышению самооценки?
Да. Но сейчас она раздавлена.
«В алгебре любви нет логики».
– Алгебра любви?
– Ага.
Звучит как название глупой книги.
Это название,
но книга совсем не глупая.
Алгебра? Мне казалось,
любовь больше про геометрию.
Ладно, название не очень,
но книга хорошая.
О чем она?
О том, что хотя мы иррациональны
в романтических предпочтениях,
в этом есть своя логика, или алгебра.
И все это как-то связано с эволюцией.
– С выживанием вида?
– Да.
И о том, будет ли так всегда.
Никакой выпивки?
Ближайший магазин в 60 километрах.
– Довольно слабый.
– Вообще-то крепкий.
Буду еще один.
– Не лучшая идея.
– Почему нет?
– Ну...
– Пытаешься мной командовать?
– Лили?
– Привет.
Мы собирались перекусить.
Присоединишься?
– Я с Чарли.
– Вижу.
Тебе правда стоит пойти.
– Почему?
Мне кажется, так будет лучше.
– Но почему?
– Я настаиваю.
Лили?
Лили, ты злишься?
Все, мы пришли.
В чем дело?
Это было грубо. Он хороший парень,
а ты поставил его в неловкое положение.
Не хороший. Он пытался напоить тебя.
– Нет, не пытался.
– Накачивая тебя мартини?
– Я сама накачивалась мартини.
– Брось, он просто дешевка.
Жуткий тип.
– Ты ничего о нем не знаешь.
А как он угостил нас выпивкой?
Элис.
Элис, в чем дело?
Я подумать не могла, что Ксавьер
может быть таким грубым.
Кажется, он просто
пытался тебя защитить.
Этот Чарли Уокер похож
на плейбоя или манипулятора.
Нет, вовсе нет.
Он славный парень.
Я думала, он ушлый бизнесмен.
Нет. Он хорошо одет, но занимается
стратегическим развитием.
– Чем?
– Стратегическим развитием.
Работает в ПСР.
Партнерстве Стратегического Развития.
Он там партнер.
– Он стратегический манипулятор.
Вайлет, ты как?
Мисс, дождь начинается!
Вам лучше вернуться.
– Полли! Не видела Вайлет?
– Нет. Что-то случилось?
Мы не уверены.
Вайлет!
– Вайлет?
– Вайлет! Господи, что с тобой?
Не понимаю. Что ты делала?
Сколько тебя не было?
Простите. Я не знаю.
Потеряла чувство времени.
Теперь тебе лучше?
Да, чище.
Она что угодно скажет,
чтобы попасть в шоу.
Теперь она и пончиков захочет.
Чтобы получить пончики, не нужно кончать
с собой, достаточно быть в депрессии.
Клинической депрессии.
Из клиники.
– Ты чувствуешь депрессию?
– Мне не нравится этот термин.
Скорее, у меня черная полоса.
– Господи. Черная полоса?
Она даже не может признать,
что в депрессии, как остальные.
Ей нужно сказать что-то особенное.
Присс была честна.
Она правда была в депрессии
и заслужила место в шоу.
А теперь все, у кого черная полоса,
хотят в него попасть.
– Шоу существует для всех.
– Нет, не для всех, Фрик.
Для участия в программах Центра
у вас должна быть клиническая депрессия.
Это значит, что ты ходила в клинику,
и там сказали, что у тебя депрессия.
Ты была в клинике?
Ты была в клинике?
У тебя не клиническая депрессия.
Вайлет. Вайлет!
Что такое? Ты куда?
Я всего лишь хотела, чтобы Фрэнк
был счастлив. Строила планы.
Придумывала для нас занятия.
Я так и не рассказала ему.
Эй! Где ваши парни?
Выходите!
Они не носят бикини.
Это леди, они носят стринги.
Не представляю, куда она могла уйти.
В любом случае,
она уже должна была вернуться.
Как она выглядела,
когда ты на нее наткнулась?
Очень грустила из-за Фрэнка.
– Все еще?
– Ага.
Как такая умная девушка может
настолько страдать из-за такого идиота?
Люди не те, кем кажутся.
Вайлет, которую ты знаешь,
совсем не похожа не девочку,
с которой я познакомилась в 7 классе.
– Вы знакомы с 7 класса?
– Ну, тогда ее звали не Вайлет.
Как тебя зовут?
Скажи нам. Мы не кусаемся.
Как тебя зовут? Скажи.
Ты отсталая?
Скажи, как тебя зовут.
Эмили Твиттер.
– Твиттер? Как птица?
– Это глупо.
Твиттер? Как... птица?
– Не лучшее имя в таком возрасте.
– В любом возрасте.
Какой она была?
Робкая. Книжный червь.
Типичный ребенок из бедной семьи.
Родители были писателями.
Без гроша за душой.
Финансы были меньшей из ее проблем.
– В каком смысле?
– Она была чокнутой.
Я жила с ней в одной комнате
во время экскурсии.
Было ужасно.
– Она плохо пахла?
Нет. Помешательство на чистоте
было частью ее сумасшествия.
– Но ты с ней дружила.
– Вообще-то нет.
Идея быть добрыми к странным
детям до нас тогда еще не дошла.
– Почему с ней никто не дружил?
– Она была очень странной.
Все время ставила себе
странные монотонные задачки.
Задачки?
Например, в ту поездку она
взяла с собой маленький чемодан.
Она решила, что должна определенным
образом двигать его, снова и снова.
И если не делала это идеально
10 раз, то начинала сначала.
Еще проводила рукой себе по лбу,
не касаясь бровей и волос.
Тоже по 10 раз.
Если она задевала волосы,
то начинала сначала.
– Господи, это безумие.
– Зачем она это делала?
Она решила, что если не повторит
задачу идеально 10 раз,
ее родители умрут.
– Она католичка?
– Нет.
Но что самое печальное
в этой истории –
ее родители и правда умерли.
Господи.
Вайлет!
Вайлет?
Вайлет!
Вайлет, где ты?
Что-то стряслось, милая?
Не против, что спрашиваю?
Вообще-то против. Немного.
– Простите, Ваше Высочество.
– Извините.
Просто об этом неловко рассказывать.
– Неважно.
Просто надеюсь, ты здесь не затем,
чтобы броситься под машину.
– О чем вы?
– О самоубийцах.
Приезжают из университета,
прыгают на дорогу.
Здесь слепой поворот.
Надеюсь, ты не одна из них.
А похоже?
Не знаю.
Может быть.
Самоубийцы – грязные люди.
Думают только о себе и о своей смерти.
Не о том, что будет потом.
Оставляют после себя много грязи.
Самим-то не придется убирать.
Так ты не одна из тех
депрессивных студенток?
Мне не нравится слово «депрессия».
Скорее, у меня черная полоса.
Черная полоса?
– Эта полоса связана с мужчиной?
– Да, это так.
Но мне уже не так плохо, как вчера.
Вероятно, благодаря исцеляющему влиянию
запахов на человеческую психику.
Я считаю его значение неоценимым.
Сегодня в мотеле я воспользовалась
этим куском мыла,
любезно предоставленным
мне как гостье.
Нечасто в дешевом мотеле
бывает такое хорошее мыло.
Запах очень отчетливый.
– Правда?
Как на него реагирует ваша психика?
Состояние души?
Я знал, что она нестабильна.
Ее фото вывесят в канцелярии.
ПРОПАЛА СТУДЕНТКА
У девушки были «эмоциональные проблемы»
Вайлет! Вайлет!
Ты вернулась! Ты в порядке?
Не совсем.
Боже, Вайлет, мы так волновались.
Почему ты ничего не сказала?
Я оставила записку.
Предсмертную записку?
– Я бы не уехала, не предупредив.
– Где ты была?
Села на поезд до Вильяфранка
и поселилась в мотеле.
– «Мотель 6»?
– Нет, «Мотель 4».
Он даже дешевле.
– «Мотель 4» в Вильяфранке?
Ты правда хотела покончить с собой.
– Почему ты уехала?
Надо было что-то сделать.
Ты надеялась найти ответы
на что бы то ни было в Вильяфранке?
Не уверена, чего я хотела,
но кое-что я нашла.
Что?
Мыло?
Запах этого мыла...
дарит мне надежду.
Привет!
Кто-нибудь дома?
Кто-нибудь?
Лили?
– Привет!
– Господи.
А я думала, куда все пропали.
Извини, выходил купить кое-что.
– А где Элис?
– Ушла.
В каком смысле?
Совсем.
Мы расстались.
– Но по телефону ты говорил...
– Знаю, извини.
Хотел рассказать тебе лично.
Элис не справилась с ревностью.
Ревность поглотила ее.
Правда? К кому она ревновала?
Да ладно!
Нет, правда.
К тебе.
В какой-то момент
это стало невыносимо.
Я не мог больше терпеть.
Она ревновала ко мне?
Конечно.
Может, посмотрим кино?
Давай.
Что хочешь посмотреть?
Я думал о «Baisers vol?s» Трюффо.
«Украденные поцелуи».
Смотрела?
Нет. Это новинка?
Классика французской Новой волны.
Тебе понравится.
– Он цветной?
– Да.
– Смотрела Трюффо?
– Нет.
А Годара? « bout de souffle»?
– Почему Элис ревновала?
– А ты как думаешь?
Она ревновала,
потому что Лили прелесть.
Не знаю.
Кажется, у них было много проблем.
Конечно.
Ты не стала бы разбивать
счастливую пару.
– Что это?
– Письмо от Фрэнка.
– Правда? Свежее?
– Нет, тогда мы еще были вместе.
Теперь, когда вся переписка
идет в электронном виде,
редко получается сохранить
что-то, написанное от руки.
Фрэнк умеет писать?
Что в нем?
– Ничего важного.
Просто это все, что осталось.
– Что в нем написано?
– «Ушел за пивком. Скоро вернузь».
Что значит «вернузь»?
Это марка мопедов, да?
Наверняка он хотел сказать «вернусь».
Через «С». «Скоро вернусь».
Но написал «вернузь».
– У него дислексия?
– Нет. Дислексики умные.
– А это что?
– Мячик Фрэнка.
– Он дал тебе свой мячик?
– Не совсем. Это запасной.
Он отдал его на хранение,
на случай, если другой потеряется.
Вайлет, тебе нужно
перестать думать о Фрэнке.
Почему? Я не хочу
переставать думать о нем.
Недавно меня порадовала одна мысль.
Жизнь – как бурная река.
И так как она бурная, некоторые обломки,
которых не ожидаешь увидеть,
когда-нибудь обязательно
всплывут со дна.
Возможно, когда-нибудь мы
с Фрэнком снова будем вместе.
На это могут уйти годы,
но где-нибудь вниз по течению
он всплывет снова,
и я буду ждать его там.
Мы вроде еще не говорили об этом.
О чем?
Ты не бывала на юге Франции?
В городе-крепости Каркассон?
– Я вообще нигде не была.
– Но фотографии видела.
Не думаю.
Очень красиво.
Хотелось бы там побывать.
– Ты слышала о катарах?
Это религиозное движение.
Очень идеалистическое.
В основном на юго-западе Франции.
Католическая церковь
жестоко его подавляла.
Кажется, католическая
церковь всегда творит зло.
Убить идеи сложнее, чем людей.
Особенно такие светлые, как у катаров.
В последнее время все больше людей
возвращаются к своей вере.
Значит, ты катар?
Да. Стараюсь им быть.
Пытаюсь следовать путем катаров.
Это впечатляет.
У нас дома не было катаров.
Не исключаю, что могли быть.
У катаров высшая форма любви
полностью исключает размножение.
Конечно. Презервативы?
Ну, согласно идеям катаров,
секс с презервативом – просто
пародия на размножение.
Что это значит?
Стандартная, вульгарная
форма полового акта –
когда мужчина входит
в женщину спереди.
Уверен, тебе понравится
катаристический способ любви.
Я буду очень осторожен,
мы начнем медленно.
Это необычный опыт,
но ты увидишь,
что он невероятно сближает.
Твой щедрый знакомый придет?
Не отказалась бы от коктейля.
– Чарли? Нет.
– Вы еще видитесь?
– Да, он звонит время от времени.
– Правда?
Может, познакомишь нас с ним?
– Зачем?
Потому что ты его знаешь, а мы нет.
И?
«И?»
«И» это, наверно, самое недоброе
выражение в английском языке.
Я его не выношу. Оно должно
быть вне закона. «И?».
Ты ненормальная.
Брось, Лили, у тебя есть Завьер.
Нельзя забирать себе двоих.
– Парни постоянно так делают.
Мы не парни, к счастью.
Нечестно не приглашать его
и не знакомить с нами.
Чарли – друг. Он хороший парень.
Что ты имеешь в виду?
Боюсь представить, что будет,
если он попадет в ваши сети.
Возмутительно.
Мы идеально хорошие.
Мы знали кучу недоумков,
и ничего страшного не случилось.
– Чарли не недоумок.
– Тем лучше.
Мартовские Иды
Остерегайтесь
«Римские каникулы» уже скоро.
– Что это?
– Фестиваль, организуемый братствами.
Вроде парада идиотов.
От римской культуры там только
поклонение Бахусу, Бухусу и Похмелосу.
А жаль, ведь это могло
бы быть вдохновляющим и...
Чарли!
Привет. Что ты здесь делаешь?
У тебя выходной?
– Ага.
Это мой друг Чарли.
Я, кажется, упоминала о нем.
Чарли, это мои соседки.
Это Роуз. Это Хизер.
И Вайлет.
Чарли работает в Партнерстве
Стратегического Развития.
Он там партнер.
Ты занимаешься
стратегическим развитием?
– Ты о нем слышала?
– Да, конечно.
Мой кузен Джей из Филадельфии
работает в этой сфере.
Что-то, связанное с бизнесом?
В основном, но не только.
– Но только бизнес приносит деньги.
– НКО и власти тоже хорошо платят.
Видимо, потому они и некоммерческие,
что отдают все деньги
фирмам вроде твоей.
А ты случайно не ходишь
на курсы профессора Райана?
Нет.
На лекции профессора Райана
по гейтературе?
Нет.
– Гейтературе?
– Литературные традиции дендизма.
Уверена, что видела тебя там.
– Ну, извини.
Я не хожу ни на какие лекции.
Был рад познакомиться.
Увидимся.
– Пока.
Боже, Вайлет, что с тобой?
Он точно учится у профессора Райана.
Невозможно. Он работает в Партнерстве.
Он не заказал кофе.
– Зачем ему лгать об этом?
– Он лжет.
И это так привлекательно.
Что будешь делать?
Перестану прогуливать
лекции профессора Райана.
Можно сказать, что Фербенк
был слишком недисциплинирован,
слишком несерьезен
в своей несерьезности,
чтобы создать что-то ценное.
Но его освобождающее влияние
на последователей, таких как Во,
невозможно недооценивать.
Главное – не работы Фербенка
сами по себе, но их идеи,
которые помогли более поздним авторам.
Веком ранее то же самое
сделал Томас Пикок.
Чарли!
Чарли.
– Чарли?
– Чарли, ты ходишь на лекции.
Чарли?
Кто такой Чарли?
– О чем она, Фред?
– Фред?
Ну и ну, Фред. Похоже,
тебе следует объясниться.
– Итак, ты лгал.
– Не лгал, я выдумывал.
Зачем ты выдумывал?
Если бы ты училась здесь восьмой год,
стала бы распространяться об этом?
Восьмой? Впечатляет.
Но вся твоя жизнь – ложь.
Носишь костюмы.
Угощаешь коктейлями.
Нет, костюмы настоящие.
Коктейли тоже.
Я не угощаю кого попало.
Только красивых девушек.
Мои мотивы рациональны
и понятны каждому.
Так то были действия
плейбоя и манипулятора.
– Конечно. Естественно.
– Уважаю это. Коктейли дорогие.
Стратегическое развитие
ты тоже выдумал?
Кажется, твой кузен Джей
тоже этим занимается.
Какой Джей?
– Из Филадельфии.
– У меня нет кузена в Филадельфии.
Ты сказала, что твой кузен Джей
занимается стратегическим развитием.
Я старалась быть дружелюбной.
Поддержать разговор.
– Итак, тебя зовут Фред Какой-то?
– Да. Фред Какой-то.
– Пакенштакер?
– Боже мой. С ума сойти.
Он ненормальный. А я чуть
не начала с ним встречаться.
– Так о многих можно сказать.
– Не думаю, что он ненормальный.
Придумать фиктивную
личность – это нормально?
Он сумасшедший. Псих.
– Личность Вайлет – выдумана.
Но она же нормальная.
– Нет, не нормальная.
Это другое.
Он больной и жалкий.
Его стратегическое развитие
было выдумкой.
Не говорите мне, что это нормально.
Я что-то слышала про
стратегическое развитие.
Наверняка это что-то важное.
Вайлет, ты не собираешься
с ним встречаться.
Не собираешься?
Ну, мы договорились
сходить в библиотеку.
– Надеюсь, не за стеллажи?
– Именно.
Ты хоть понимаешь,
насколько это опасно?
– Опасно?
– Да, стеллажи.
Там темно и безлюдно.
Может произойти что угодно.
Это правда.
Ты знаешь, как учатся в «Севен Оакс».
Твое тело не найдут до весны.
Обещай, что вы не пойдете за стеллажи.
Хорошо. Предложу читальный зал.
– Не предлагай. Настаивай.
– И только не вечером.
Хорошо.
Что читаешь?
Определился с темой диплома?
Упадок декаданса.
Считаешь, что декаданс в упадке?
Определенно. Давно.
В глубоком, глубоком упадке.
Почему?
Почему или каким образом?
И то, и другое.
Взять дендизм в литературе.
Или гомосексуальность.
Они практически исчезли,
слиты в унитаз.
В каком смысле?
Раньше гомосексуальность была
чем-то изысканным, тайным,
побуждающим к творчеству
высочайшего уровня.
А сейчас это просто перекачанные
идиоты в футболках.
Это разочаровывает.
Ты... гей?
Не особо, но в другую эпоху
счел бы это возможным вариантом.
Сейчас просто не вижу смысла.
– Возможно, ты романтизируешь прошлое.
Мы уже не узнаем. Прошлое позади,
почему бы его не романтизировать?
Возможно, ты прав.
Кстати, как дела у Лили?
Лили?
У нее все хорошо.
Вот, зацени. А.Л.А.
Нет? Привет. Добрый день.
Зацени. А.Л.А. Слышала?
У нас встреча во вторник.
Тебе стоит зайти.
– Что такое А.Л.А.? Оу.
Просто приходи. Вторник.
Тебе понравится.
Кстати...
Вот, парень на улице раздавал,
пригласил нас прийти во вторник.
А.Л.А.?
Господи.
Мне показалось, у нас много общего.
Нет?
У А.Л.А с нами нет ничего общего.
Разве не очевидно?
У нашей формы любви есть смысл.
Она в контексте чего-то прекрасного.
Мы следуем учению Создателя.
Стремимся к идеалам.
К прекрасному, дающему
невыразимую близость.
Не только друг к другу, но...
Но для А.Л.А. и всех подобных,
любовный акт – лишь
гедонистское сладострастие
извращенной натуры.
Поверить не могу, что ты решила,
что у нас есть что-то общее.
Это не так.
Ни капельки.
Ты правда не понимаешь?
Лили. Лили, вернись.
Пожалуйста. Не поступай так.
– Господи, Лили. Ты в порядке?
– Все нормально.
Не хочешь говорить об этом?
Я так и не понял.
– Не понял чего?
– Что такое не-детородная любовь?
– Есть много вариантов.
– Но в данном случае?
– Мы не обязаны об этом говорить.
– Нет, я не против.
Кто-нибудь объяснит мне, о чем речь?
Ну, если...
Так как катары не верят
в секс как способ размножения,
они не практикуют его
обычным способом.
Обычным способом?
– Ты не обязана об этом рассказывать.
– Все в порядке.
Обычным способом – спереди –
можно размножаться.
А другим – с обратной
стороны – нельзя.
С обратной стороны?
Это их религия?
Не совсем, но их идеи
стремятся в этом направлении.
Когда они хотят выразить любовь,
то делают именно так.
Кошмар.
Бедняга.
Почему?
Это ужасно.
То, к чему он принуждал Лили.
Вайлет.
Можно поговорить?
Ты, наверно, очень злишься.
Нет.
Не злишься?
Не очень.
Но все так ужасно получилось.
Ты нас застукала.
Возможно, это все упростило.
Эта стерва!
Поверить не могу. Такая стерва.
– Присс?
– Ну да!
«У меня стресс. У меня депрессия».
«Я устала. У меня сил нет».
У нее такая депрессия,
что слова поперек не скажи.
«У меня такой стресс».
«Дикий».
Черт.
Такая стерва.
Присс тебя бросила?
Нет. Это взаимно.
Слушай. Есть вопрос.
Помнишь мячик,
который я тебе оставлял?
Да.
Он еще у тебя?
Да.
Можно его забрать?
Я потерял другой, и,
после всего, что случилось...
Он очень мне нужен.
Ничто не помогает после
расставания лучше, чем мячик.
Да. А ты умная.
Все схватываешь на лету.
Что бы я ни сказал –
ты понимаешь.
Привет, Хизер.
– Привет.
– Привет.
Привет.
Вайлет!
Что случилось?
Извини. Лили замечательная.
Она свободна.
Иди к ней. Я понимаю.
Римские каникулы
Латынь! Эт сетера!
– Да!
– Да!
Вот что бывает,
когда латыни не учат в школах.
Это глупо и дико, но в то же время
весело, ты не находишь?
Нет.
Что за вонь?
Наверное, так выглядит общество,
разлагаемое декадансом изнутри.
И снаружи.
Боюсь, такое общество
обречено на исчезновение.
Пожалуй, это и к лучшему.
ЛАТИНСКИЕ БРАТСТВА ЗАПРЕЩЕНЫ
Римские каникулы обернулись позором
Наконец-то. Эти клоаки
давно было пора осушить.
Какого цвета это кресло?
Это – кресло?
Я не знаю.
– У парней свои предпочтения.
– И ты с этим смиришься?
Ничего не будешь делать?
– А ничего не поделаешь.
Фред знает, чего хочет.
– Неужели?
Сильно сомневаюсь.
– Да брось.
У Лили есть та утонченная,
хрупкая красота,
перед которой не устоит ни один мужчина.
– Хорошо, ты права.
Бедная Лили. Через что ей пришлось
пройти из-за Ксавьера.
Он просто использовал ее тело.
Еще и не с той стороны.
Вы замечали, что у хороших
людей обычно крупные ягодицы?
Не у всех, конечно.
Это нелогично, я знаю.
Но похоже на правду.
Генетическая связь между высокой
моралью и крупными ягодицами?
Да, кажется я слышала о таком.
У вас с Вайлет такая комплекция.
Это чудесно.
Вы привлекательны, и при этом
чувствительны и высокоморальны.
Я нет. У меня узкие бедра
и нет стойких моральных принципов.
Да?
Привет.
– Привет, Фрэнк.
– Привет, Хизер.
Вы, наверно, уже слышали.
Университет закрывает
латинские братства.
Мне жаль. Римские каникулы в этом году
напоминали закат цивилизации.
Но даже после заката
людям нужно где-то жить.
Черт.
Это плохо.
Все этот говнюк из «Жалобщика».
Вероятно, кто-то
из руководства его читал.
Хоть и не верится.
Говнюк!
Слушай.
Мы тут подумали...
Можно, мы поживем в Центре самоубийств,
пока не найдем другое жилье?
Да, конечно.
Это хороший временный вариант.
Спасибо. Спасибо.
Еще кое-что.
Помнишь, мы говорили про мячик?
Да.
Можно мне его забрать?
После всего, что случилось...
Сейчас он мне очень нужен.
Да.
– А это что?
– Что?
Записка.
А. Сейчас редко встретишь что-то,
написанное от руки, вот я и сохранила.
«Ушел за пивком. Скоро вернузь».
Что значит «Вернузь»?
Это мопед. Типа «Веспы», да?
– Я так и знала.
– Думал купить такой.
Наверно, ты хотел сказать
«вернусь». «Скоро вернусь».
Но ошибся, или специально так написал.
Да. Не очень хорошо пишу.
Спасибо.
Ты замечательная.
Присс была такой стервой.
Черт!
Черт.
Привет, Хизер.
Пока.
Пока!
– Пока.
– Пока.
А Хизер ничего.
У нее кто-нибудь есть?
Кажется, у нее что-то с Тором.
С Тором?
Черт! Хизер и Тор?
Черт!
Тор
Я переживаю за Тора.
Трудно представить,
как это печально –
не знать названий цветов.
Это невозможно представить.
Когда Тор смотрит на радугу,
то видит чепуху.
Как раз сегодня была.
Он так переживал.
Недавно в городе был парад.
Участники несли радужные флаги.
Тор так расстроился.
Он не понимал, что это значит.
Как можно быть настолько тупым?
Вот, люди сразу делают
подобные выводы.
– Их можно понять.
– Нет, если знаешь детали.
Какие детали?
Бывает, родители любят хвастаться
успехами своих детей.
Его родители впали
в зависимость от этого.
Постоянно нуждались
в новой порции хвастовства.
Вместо детского сада они сразу
отправили его в первый класс.
«Тор проскочил класс», – говорили они.
Но родители Тора забыли о роли
детского сада в развитии ребенка.
В том числе в изучении цветов.
Они думали, что это знание
приходит само собой.
Как, например, привычка не наступать
на трещины на асфальте.
Что это?
Кажется, Роуз уснула.
Я скучная?
Нет, вовсе нет.
Когда у тебя самой проблемы,
приятно послушать об идиотских чужих.
Продолжай, пожалуйста.
– Ого.
– Что?
Ты не шутила, когда говорила,
что люди в депрессии бывают грубы.
Извини. Ты права. Продолжай.
Нет.
Прости. Ты меня знаешь.
Пожалуйста, продолжай.
Тор решил, что должен выучить цвета.
И основные, и смешанные.
Он был очень усерден и решил,
что все понял.
Сегодня в городе он сказал,
что светофор синий.
Мне пришлось сказать, что зеленый.
Он так расстроился.
Привет, Лили!
Привет.
Мы беспокоились.
Педагогический факультет
Размолвка с Лили меня убивает.
Ужасно, что наша группа раскололась.
Не ходи рядом с «Робертсоном».
Почему?
Ты не в курсе?
Суицидально настроенные студенты
педфака бросаются с крыши.
– Но там всего три этажа.
– Да.
Кошмар. Слишком низко, чтобы умереть,
слишком высоко, чтобы не покалечиться.
И в особенности опасно
для тех, кто внизу.
Я должна забыть о Фреде.
Но он тебе нравился.
Все эти правила, кто с кем первым
познакомился, так условны.
Это грустно и жестоко.
– Признаю, я ошибалась насчет Фреда.
Я думала, он плейбой или манипулятор.
Но он просто очередной
парень, не устоявший
перед красивой девушкой.
– Гэри, нет! Я люблю тебя!
Зачем ты сделал это?!
– Господи!
Я люблю тебя!
Здесь ведь готовят учителей?
Ага.
Если эти люди не в состоянии
даже нормально себя убить,
как они собираются обучать
американскую молодежь?
– Ты что творишь?
– Прости. Я тебе помешала?
Почему ты в этих ботинках?
С ума сошла?
– Мне кажется, это очевидно.
– С меня хватит.
А мне кажется, это мило.
Если не собираешься и дальше
мучить нас своей самодеятельностью,
может быть, снимешь их?
– Нет. Займемся самодеятельностью. Роуз!
Мэдж хочет увидеть танец.
– Я не хочу видеть ваш дурацкий танец.
Я хочу, чтобы ты сняла эти штуки.
– Ну же, Мэдж. Сделаем перерыв.
Мы быстренько.
Хорошо, когда есть зрители.
Роуз, музыку.
Я буду жаловаться.
Сьюзен?
Для меня это мадам Кюри,
Симона де Бовуар...
и Маргарет Сэнгер.
– Отлично.
Вайлет?
Я бы назвала...
Ричарда Штрауса, Родерика
Чарльстона и Чабби Чекера.
– Рихарда Штрауса? Композитора?
– Да, этим он тоже известен.
Остальные мне незнакомы.
Расскажете, кто они?
Да. Каждый из них создал
танец, захвативший мир.
Рихард Штраус – вальс,
Родерик Чарльстон – чарльстон.
И Чаберд Чекер, более
известный как Чабби –
танец, известный как твист.
Почему вы считаете, что это важно?
Танец улучшает и расширяет
человеческий опыт,
объединяя миллионы людей
в праздновании отведенного нам Богом,
и передавая эту форму
физического самовыражения
через поколения.
Ну, сейчас это уже не так.
Мне казалось...
Я предполагал, что чарльстон
был назван в честь города
в Северной Каролине.
Нет. Хотя это распространенное
заблуждение.
Его придумал Родерик Чарльстон.
Обычно за великим творческим феноменом
скрывается человек, а не город.
Так здорово.
Замечательно, правда?
– Ребята, вы не могли бы помочь?
– Конечно. Как?
Помогите упаковать мыло.
Мы раздадим его в общежитии братства.
Круто.
Что, по-вашему,
лучшее средство от депрессии?
Возможно, у кого-нибудь из твоих
братьев есть версии?
– Пиво?
– Нет. От пива спать хочешь.
Коктейли. Крепкая ароматная выпивка –
вот, что точно приободрит.
Интересный ход мыслей.
Мой кузен Джей работает
врачом в Филадельфии.
Он говорит, что алкоголизм –
я имею в виду хроническое
злоупотребление алкоголем –
это главное народное
средство от депрессии.
– Круто.
– Нет.
В конце концов из-за него
становится только хуже.
Только не мне. Блевану разок, и порядок.
– Имеешь в виду, что тебя стошнит?
– Да.
Нет. Эффективные средства против
депрессии исключают тошноту.
– Гигиена?
– Именно!
Она очень важна.
Поэтому мы так рассчитываем
на чудо-брусочек.
Знаете, как он пахнет?
Мы считаем, преображающе.
Это так здорово.
Когда мы пойдем?
– Вряд ли там будет очередь.
– Хочу пойти как можно скорее.
В братстве самый высокий уровень
смертности, и низкий – гигиены.
Уровень самоубийств.
Смертности. Неясно, какие
случаи были намеренными,
а какие – из-за незнания
законов гравитации.
Представляю, как они
открывают золотые свертки
и находят внутри ароматное мыло.
Красивая упаковка
привлечет их внимание.
А став чистыми,
они увидят мир новыми глазами.
Перемены могут быть драматическими.
Братство «D» сможет значить «Диор».
У меня большие сомнения.
Хорошая идея. Общежитие Диор.
Обожаю оптимизм, даже необоснованный.
Такой, пожалуй, особенно.
– Отлично. Готовы? Вперед.
Поторопимся!
Хизер, давай не будем
рассчитывать на многое.
Нет, ты сказала,
что чудо-брусочки преображающие.
– Вайлет! Привет.
– Привет.
– Куда идете?
– В общежитие.
– Привет, Фред.
– Привет.
О нет.
Боже мой.
Наверно, не стоило ожидать,
что общежитие «D»...
станет «Диор» за одну ночь.
Они их даже не открывали.
Сказали, без мыла плохо летает.
Придешь в пятницу? Вайлет
презентует новый танцевальный стиль.
Правда?
Здорово! Как называется?
– Самбола.
Танец дьявола.
– Круто. Идем?
– Да, я бы с радостью.
Но нужно закончить конспекты.
Но я бы с радостью.
Премьера «самболы»
Роскошно! Спасибо, Гас.
Мы не начнем новое танцевальное
движение, если парни не придут.
Большинство парней все равно
не разбираются в танцах.
Отличные новости! Я с семинара
по прокрастинации.
Там были два парня из «D»,
и они явно приняли душ.
Они точно использовали мыло.
Какой прогресс!
Кажется, они кидались так энергично,
что мыло выпало из упаковки.
Незнакомый белый предмет
привлек их внимание.
Одно за другим, и вот...
Все, как ты говорила.
Здорово, правда?
– Смотрите, Джимбо.
– Джимбо не в счет.
А где все?
Мы не опаздываем
на представление Вайлет?
Ты хочешь туда пойти?
Да.
– Шутишь.
– Нет. Я люблю танцы.
Ты странный.
Мы не опаздываем?
Нет, оно позже начинается.
Кажется, в 10.
Если честно, мне стало
трудно общаться Вайлет.
Депрессия требует серьезного лечения.
Лекарства.
Антидепрессанты.
Психотерапия.
А эти средства правда эффективны?
Несмотря на все лекарства,
студенты педфака продолжают
падать с «Робертсон-холла».
Идеи Вайлет могут
казаться странноватыми...
Странноватыми? Боже. Не знаю,
что ты слышал о Вайлет,
но она очень странная.
Вайлет. Вайлет Уистер.
Это не ее настоящее имя.
– Нет?
– Нет, ее зовут Эмили Твиттер.
Она сошла с ума лет в одиннадцать.
С тех пор у нее было
несколько рецидивов.
Поэтому меня и тревожит ее работа
с людьми, склонными к суициду.
Быть не может.
– Что?
– Эмили Твиттер?
Так звали девочку, по которой
я сходил с ума в первом классе.
– Ты это запомнил?
– Ага.
Как в «Докторе Живаго».
Любая мысль о ней
переполняла меня эмоциями.
Мое восприятие мира
было довольно странным.
Не уверен, что тогда мой мозг
правильно функционировал.
Все было немного как во сне.
Думаешь, это была Вайлет?
Она могла учиться
в Уилламетт Монтессори?
В Портланде?
– Мы этого не заказывали.
– Комплимент от парня у стойки.
Мы так нехорошо расстались.
Знаю, я был зол и слегка не в себе.
Но мне казалось,
наши чувства сильнее этого.
Что ты не уйдешь
после первой же ссоры.
Дело было не только в этом.
Ты о моем катаризме.
Ну...
Я больше не катар.
Как такое возможно?
Было нелегко.
Ты отказался от следования
вере катаров?
– Да. Отказался.
– Хорошо.
Обычно я воздерживаюсь
от оценки чужих религий, но...
Что?
Извини. Наверное, я ханжа. Просто...
Не могу воспринимать всерьез
религию, которая почитает вторники.
Все основные религии почитают выходные.
Пятницу, субботу, воскресенье.
Мне кажется похвальным,
что человек может пожертвовать
выходным ради поклонения Богу.
Шабаты по вторникам всегда
казались мне странным.
Это неправильно.
Знаете что?
Пойдем в «Одинокую звезду».
Почему это так важно для тебя?
Не каждый день видишь начало
нового танцевального движения.
Поспешим.
Что случилось?
Очередное фиаско.
Иногда наша борьба
напоминает мне миф о Сизифе.
– О ком?
– Миф о парне,
который толкает в гору камень,
а камень снова скатывается вниз.
Точно. Вот глупый.
Главное помнить, что он мифический.
На самом деле его не было.
Вайлет? Ты когда-нибудь училась
в Уилламетт Монтессори?
В Орегоне?
А что?
Вы бы сказали, что небо сегодня серое?
Ага, серое. Может, серо-голубое.
Да, теперь понимаю.
Пока.
Извините. Ее звали не Эмили Твиттер,
а Люси Вурлитцер.
Совсем не похоже.
Начинаю понимать, что память
не так надежна, как кажется.
Что еще хуже, о моих чувствах знали
все, включая родителей и братьев.
Именно те,
от кого мне хотелось их скрыть.
Значит, ты уже в детстве был
плейбоем и манипулятором?
Да. Наверно, поэтому меня
и привлекала секретность.
Вайлет, можем поговорить?
Как будет «идиот» во множественном?
– Идиоти.
– Не идиоты?
Можно и так, и так.
«Идиоти» отсылает к латинским
корням и поэтому предпочтительно.
«Идиоты» тоже правильно,
хоть и не так изящно.
– Ты много об этом думала.
– Да, пришлось.
А что?
Мне нравится Фред, он славный.
Я понимаю, что ты в нем нашла.
Когда я познакомилась с вами,
то решила, что вы популярны.
Во многих отношениях так и есть. Твои
вкусы в парфюме и моде безупречны.
Спасибо.
Но, мне кажется, есть причина,
по которой тебя так сильно тянет...
к идиоти.
И есть закономерности в том,
как люди разделяются на группы.
Это радуга?
– Радуга!
– Тор!
Тор, нет! Стой!
Пожалуйста!
Он движется к «Робертсон-холл»!
Красный. Оранжевый.
Желтый. Зеленый. Синий. Индиго.
Аллилуйя! Спасибо, Господи.
Образование. Образование!
Мы можем изучить все, что хотим.
Неважно, насколько
трудным нам это кажется.
Спасибо.
Спасибо. Не верил,
что у меня получится.
Пурпурный.
Розовый. Лиловый.
Скучаю по своей милой
американской подруге.
Вы обознались.
– Ты была в Лондоне четыре недели.
– Шесть.
Опасно разрешать детям путешествовать.
Отвозишь их в аэропорт
и не знаешь, кто вернется обратно.
Не понимаю, о чем ты.
Ты не из Лондона.
Я из Лондона.
Была там, теперь я здесь.
Я из Лондона.
Я просто скучаю по своей
милой американской подруге.
Милой?
Милой? Нормальной?
«Мне нормально».
Мне не нравятся эти прилагательные.
Бог дал нам способности,
и мы должны их использовать.
Хороший, лучше, лучший,
превосходный, наивысший.
Только величие может
восславить Всевышнего.
Посредственность суть богохульство.
Касаемо идиоти
Прости меня за те слова.
Конечно, ты не связываешь себя с идиоти.
Это определение само
по себе некорректно.
Нет, не извиняйся. Пожалуй,
я и правда идиоти-ориентирована.
Но разве популярность
не связана с подавлением,
унижением, или недоразвитием
человечности?
Хочешь сказать, популярные
люди менее человечны?
Не думаю, что они
полностью бесчеловечны.
Ровно настолько,
чтобы быть популярными.
Мы живем в обществе,
в котором каждый должен
быть уникальным,
эксцентричным, так далее.
Но разве мир нуждается
в изобилии таких людей?
Разве от таких людей не одни проблемы?
Чтобы мир работал нормально,
ему нужно больше нормальных людей.
Я хочу быть одной из них.
Прости.
Но ты все еще выступаешь?
Да, конечно.
Генеральная репетиция
Помнишь ли ты каждый номер
из фильмов с Фредом Астером?
Нет, в нашем школьном
мюзикле их было два.
Но их исполнение помогло тебе преодолеть
подростковые чувства
растерянности и отчаяния?
Безусловно.
Фрик.
Поют песню «Things Are Looking Up»
Джорджа Гершвина
Всем привет.
Танцуем самболу!
Танцевать Самболу!
очень просто
Можешь считать до восьми –
умеешь танцевать Самболу!
Вращаемся по часовой
стрелке на счет 8.
На 6 проход а-ля танго, на 2
поворачиваемся лицом друг к другу.
Два раза по 8 движемся как в ча-ча-ча.
И так далее.
Тор танцует Самболу!
Танцуй и ты!
Позже Самбола! стала
всемирным танцевальным движением.
 

////////////////////////////