Репетиция (2 сезон, 2022 год). Цитаты и фразы из сериала

«Репетиция» (англ. The Rehearsal) — американский документально-комедийный телесериал, созданный Нейтаном Филдером (он же выступил режиссёром и исполнителем главной роли). Премьера сериала состоялась 15 июля 2022 года на канале HBO, он получил высокие оценки от представителей профильных изданий.

Все фразы и цитаты

Серия 1

Входим в зону посадки
аэропорта Ресольют.
Высота 2,000 футов, снижаемся.
Кажется, идём чуть
правее курса посадки.
Автопилот держит нас на курсе.
Но GPS показывает,
что мы справа.
Мы принимаем сигналы
от курсового маяка. Всё в порядке.
Продолжаем посадку.
Одна тысяча футов.
Справа от аэропорта холмы, помнишь?
Может, зайдём на второй круг
и выясним, почему
— данные навигации не совпадают?
— Пятьсот футов.
Мы снизились на минимальную высоту,
но не готовы к посадке.
Может, дадим немного
левее, чтобы лечь на курс?
— Ты что-то видишь?
— Я не могу дать влево.
— Мы на курсе.
— Двести футов.
— Блэр, мне это не нравится.
— Сто футов.
Потеря высоты! Потеря высоты!
50 футов.
Включаю тягу для ухода на второй круг.
Штурвал на себя.
Слишком низко. Сближение с рельефом.
РЕПЕТИЦИЯ
Я давно занимаюсь
расследованием катастроф.
До сих пор помню день,
когда мне позвонили и сообщили,
что президент выбрал меня в члены
Национального совета по безопасности
на транспорте. Не мог в это поверить.
Когда пытаешься втянуть
серьёзного человека в комедийный сериал,
лучше не торопиться.
Ведь если его назначили
два президента США,
вряд ли он захочет
рисковать репутацией.
Он может решить,
что связавшись с комиком,
он поставит под угрозу
всё, над чем
работал всю жизнь.
Мы обнаружили, что действия пилотов
не соответствовали плану полёта.
Так что можно сначала
пригласить его
на что-то простое,
прочитать лекцию студентам,
рассказать, каково это —
управлять Национальным советом
по безопасности на транспорте
вот уже более 10 лет.
Бюрократы и чиновники
обычно бесхребетные.
Я же совсем не такой.
Правда, мой хребет
слишком жёсткий.
Спасибо всем за внимание.
Спасибо, что пришли!
Если всё удастся, потом
можно подойти к нему,
пока камеры записывают,
и попросить его
о беседе наедине.
Как вы оцениваете
работу НСБТ после вашего ухода?
Есть времена, о которых
я не хотел бы говорить.
Потому что они
не выполняли свою работу.
В первом разговоре
лучше воздержаться от шуток.
Обойтись лишь фактами.
Нужно войти к нему в доверие.
Потому что для исполнения
моих планов нужно, чтобы
он воспринимал меня всерьёз.
Я хотел поговорить с вами,
и поэтому сейчас взволнован,
потому что
моё хобби — изучение
авиакатастроф коммерческих рейсов.
Понял.
И я провожу собственные
инсценировки катастроф,
чтобы лучше понять,
что же произошло.
И я начал замечать
тревожную тенденцию
в причинах этих катастроф,
которую, вроде как,
не особенно обсуждают.
— Ну...
— Показывайте.
— Что?
— Покажите мне.
Я говорю про общение в кокпите.
Да, большая проблема.
Рейс 211 компании Bangla Airlines.
Эта катастрофа случилась
всего несколько лет назад.
И вот подлинная расшифровка
чёрного ящика,
запись того, о чём они говорили
во время катастрофы.
— Сэр, мы влетаем в облака.
— Забей.
Настрой погодный радар по тангажу.
Почему ты держишь
рычаг управления двигателем?
Я главный пилот.
Я должен его держать.
Да ладно. Так общаться
со вторым пилотом?
Представляю себя
на её месте.
Да. Так вот, капитан
руководит командой,
и он обычно сидит
в кокпите слева.
Ага.
А второй пилот обычно сидит
— в правом кресле.
— Верно.
И капитан — это типа «босс»?
Да, он полностью
отвечает за выполнение рейса.
Окей.
Но у второго пилота
тоже есть право голоса.
И когда дело касается
безопасности полёта,
у них должно быть равное право голоса.
— Должно быть?
— Да.
Ты видела полосу? Где она?
Я ошибся.
Пока разговаривал с тобой.
Он не видел ВПП.
Он должен был уйти на второй круг.
И второй пилот знала это.
Но побоялась спорить.
Сэр.
Полоса, сэр.
Прямо справа от нас.
— Мы видим полосу.
— Потеря высоты.
— Потеря высоты.
— В таких ситуациях
обязанность второго пилота —
взять на себя управление,
если он видит, что командир
— угрожает безопасности рейса.
— Попробовать.
Да, попробовать взять.
Поэтому у каждого из них
есть своя система управления.
— И они соединены между собой.
— Соединены, да.
Но, по какой-то причине,
она ничего не сделала.
Она боялась командира.
Потеря высоты.
Потеря высоты.
Слишком большой крен!
50. 40. 30.
Штурвал на себя.
— 20.
— Штурвал на себя.
Боже мой. Сэр!
Да, помню эти фотографии.
А теперь смотрите.
Рейс 5966 Corporate Airlines
в Кирксвилль, штат Миссури.
— Впереди горы.
— Впереди горы.
Во время всего полёта
капитан постоянно повторял,
что «хочет повеселиться» в кокпите.
Надо веселиться, понимаешь?
Да, мужик. Надо веселиться.
Многие пилоты относятся
к себе слишком серьёзно.
Ненавижу. Так и хочется
удавить этих мудаков,
когда вернёмся на землю.
Когда высота меньше
10 тысяч, они должны
говорить только о рейсе,
и ни о чём другом.
— Так капитан поступил неправильно?
— Да, он не прав.
Эх, сейчас бы филадельфийский
сырный стейк и холодного чаю, да?
— Неплохо бы.
— То есть,
второй пилот должен
посоветовать капитану
сосредоточиться на полёте...
— Да, посоветовать.
— ... или взять управление на себя.
— Верно.
— Но мне кажется,
он не хотел ломать кайф капитану.
Да, он боялся.
Нахуй посадку. Мы в дерьме.
Да, вижу землю.
Нихера не видно.
Потому что ты сучка.
— Деревья.
— Нет. Погоди!
— Деревья!
— Господи!
— Боже, нет! Чёрт!
— Чёрт!
Потом был рейс 90 Air Florida,
где похожее случилось во время взлёта.
Да, помню тот случай.
Двигатели самолёта
работали не на полную мощность,
потому что в них
набились снег и лёд.
Боже, посмотри на это!
Что-то не так, да?
— Думаю, что-то не так.
— Да, всего 80 процентов.
Второй пилот мог
прервать взлёт.
Да, он обязан был сделать это.
Думаю, что-то не так.
Может быть.
Грустно на это смотреть.
Этой катастрофы не должно было быть.
Рейс 8284 Empire Airlines.
— Что за херня?
— Просто лети дальше.
Окей.
Капитан-мужчина не воспринимал
всерьёз второго пилота-женщину.
— Может, уйти на второй?
— Нет, снижаемся дальше.
Это мой самолёт.
— Да, управляйте вы.
— Для неё капитан был богом.
— И она могла потерять работу.
— Да.
Капитан может легко уволить
второго пилота, если тот спорит.
Мы уже очень близко.
Штурвал на себя!
— Капитан.
— Штурвал на себя!
Штурвал на себя!
— Ага.
— Ещё рейс 801 Korean Air.
Когда капитан вообще молчал,
и второй пилот ничего не сделал.
— Полосу не видно. Посадка невозможна.
— Потеря высоты.
— Второй круг.
— Потеря высоты.
— Потеря высоты.
— Посадка невозможна.
"Второй круг. Второй круг.
Мы не можем совершить посадку".
Они говорили с ним,
но он не слушал,
а перехватить управление
они побоялись.
40. 30. 20. 10.
Да, ужасная трагедия. Кошмар.
Рейс 965 American Airlines.
Надо дать чуть левее.
— Поверните налево.
— Нет.
Чёрт, ни за что!
Капитан принял решение.
Второй пилот понял,
что капитан не прав,
но не смог ему
возразить.
Поправьте меня,
если я ошибаюсь,
но кажется, это главный фактор
авиационных катастроф в истории.
Но никто не решает эту проблему.
Да, в ваших словах
есть здравое зерно.
Так вот, я прочёл
тысячи страниц этих документов
и заметил, что
одна из ваших рекомендаций
по предотвращению
подобных катастроф —
«обучать вторых пилотов
более ясно озвучивать свои возражения».
Вы рекомендовали
проводить занятия по ролям...
— Да.
— ... и включить их в программу
подготовки Федерального
управления гражданской авиации.
— Да.
— Но ФУГА...
— ... мне отказала.
— Почему?
Понятия не имею.
Какова бы ни была причина,
этого не случилось.
А заставить мы их не могли.
Пытались и официально,
— и неофициально...
— Это было 15 лет назад.
И с того времени
ничего не поменялось.
Пройдёт ещё 15, и ничего
не изменится. Кто знает?
Знаете, как сложно заставить
Конгресс что-то сделать?
Очень сложно.
У меня...
есть опыт в написании
сложных ролевых сценариев.
Хорошо.
И у меня есть бюджет,
чтобы заняться этим.
Я боялся сказать бывшему члену
правления НСБТ Джону Голья.
что деньги, полученные мною от HBO,
налагали на меня обязательства.
Если у вас есть идеи,
я бы выслушал,
потому что мы долгое время...
— Да.
— ... пытались решить эту проблему.
Да.
И хотя у меня были все ресурсы,
чтобы потенциально решить
эту жизненно важную проблему
и спасти жизни реальных людей...
деньги-то мне давали
на съёмку комедийного сериала.
Помогите.
Я был в пролёте.
Так, я закончил.
Прошло 10 минут серии,
а смешного пока не было.
И передо мной встала дилемма.
Я был одновременно и лучшим,
— Пожалуйста, помогите!
— ... и худшим человеком
для решения этой проблемы.
Помогите, пожалуйста!
На помощь!
Меня переехал фургон!
Пожалуйста, кто-нибудь! Помогите!
— Пожалуйста!
— Не, что-то не хочется.
Не поймите меня неправильно.
Мне нравится быть комиком.
Чего ты стоишь и пыришься на меня?
Но когда ты посвятил жизнь
— ремеслу комедии...
— Помогите!
... в те редкие моменты,
когда ты хочешь,
чтобы тебя воспринимали всерьёз...
тяжело справить с недостатком доверия,
который ты сам себе и создал.
— Боже мой! Чёрт.
— Позвонишь в 911?
— Да.
— Я вытащу вас, хорошо?
... машина была на домкрате
и упала ему на ногу.
Когда большинство людей
видит в тебе шута,
частичка тебя начинает верить,
что большего ты предложить и не можешь.
Не дудите секундочку, хорошо?
Сидите спокойно.
Скорая уже едет, хорошо?
Всё будет хорошо.
Может. я хочу произвести
революцию в безопасности полётов,
но нельзя воспринимать
эту идею слишком серьёзно...
— Вы поправитесь.
— ... потому что никто её так не воспринимает.
Ни НСБТ, ни ФУГА.
Ни HBO.
Всем спасибо. Спасибо!
Моя команда нашла
на Linkedin пилота,
и он согласился
встретиться со мной.
Он работает вторым пилотом
в региональном подразделении
United Airlines.
И его зовут Муди.
Я спросил его,
можно ли просто понаблюдать
за его повседневными делами.
Если я хочу
провести репетицию
для тренировки пилотов,
сначала нужно понять,
как работает их мозг.
Перед рейсом вы обычно
едите одно и то же?
Нет, нет. Но обычно
я заказываю в Panda Express.
Курицу терияки на гриле
с белым рисом на гарнир.
Почему?
Такая еда более здоровая,
чем та, что дают в аэропорту.
— Ладно.
— Да.
Тут что, нет быстрого расцепления?
Я посетил дом Муди,
он всё ещё живёт с родителями
в пригороде Сан-Диего, в Калифорнии.
Привет.
— Привет.
— Не знаю, захотите ли вы
заснять мою коллекцию Лего-Бэтменов,
он один из моих героев.
И когда я был у него дома,
— он позвонил подруге.
— Алло?
— Привет.
— Малышка, ты как?
Да, вышла поесть.
Ещё собираюсь
позаниматься исследованием.
Ну хорошо. Просто звонил узнать, как дела.
Нормально.
— Всё хорошо?
— Как прошла съёмка?
— Что?
— Как прошла съёмка?
Хорошо, мы ещё снимаем.
Сделал небольшой перерыв.
Я узнал, что они
вместе уже два года
и живут в нескольких
часах езды друг от друга.
Она работает в школе
и подрабатывает в «Старбаксе».
Понятно.
Но Муди как-то странно
рассказывал про их отношения.
Как часто вы видитесь?
Ну, мы не виделись с января,
а сейчас уже март.
Как думаете,
вы счастливы
в отношениях друг с другом?
Пока да. Но со временем
захочется большего.
Жить вместе, как семья,
завести кошку, собаку.
— Ну да.
— Понимаете?
Но что поделать?
— Что?
— А почему бы...
Ну она...
вам не поговорить с ней об этом?
А как? С чего начать?
Мы хотим проверить,
насколько всё серьёзно.
Чему быть, того не миновать.
— Понимаете?
— Чему быть?
Ну вдруг она встретит другого.
Так вы думаете...
Она же работает в «Старбаксе»,
она может там кого-то повстречать.
— Кого, клиента?
— Ну да,
вдруг войдёт какой-то незнакомец,
пофлиртует с ней,
она пофлиртует в ответ,
потом она сравнит его отношение
с тем, как я к ней отношусь,
и сравнение будет
не в мою пользу.
Если она захочет,
то порвёт со мной.
— Понимаете?
— Почему вы думаете...
— Не знаю.
— ... что случайный покупатель
будет относиться к ней лучше вас?
Не знаю.
Всего лишь говорю,
такое может случиться.
То есть вы понимаете,
что относитесь к ней плохо?
Нет, я замечательно к ней отношусь.
— Окей.
— Но...
Что за клиент, которого вы боитесь?
Кто это?
Не знаю.
Оказалось, Муди чувствовал,
что отношения медленно,
но верно ускользают из его рук,
прямо как штурвал
из рук второго пилота.
Я знаю, что она бы
так со мной не поступила,
но чему быть, тому не миновать, да?
Хотя, может быть, на работе
он общается по-другому?
Центральный хаб
авиакомпании Муди расположен
в Межконтинентальном аэропорту
имени Джорджа Буша
в Хьюстоне, штат Техас,
и я вошёл вместе с ним,
чтобы увидеть,
как начнётся его смена.
Мне крайне интересно увидеть,
каковы отношения между пилотами,
летающими в одном экипаже.
Стало ещё интереснее,
когда перед входом
Муди сообщил, что
почти никогда не летает
с одним и тем же
капитаном дважды.
Обычно с разными.
— Каждый раз?
— Да.
В общем, капитаны
меняются от рейса к рейсу.
Я надеялся увидеть
момент первого знакомства
и всё, что предшествовало их полёту.
В конце концов,
все отношения когда-то начинаются.
Вам нельзя идти с ним.
Окей.
- У вас есть пропуск члена экипажа?
- Нет.
— Тогда нужно встать в очередь.
— Окей.
Но на прохождении осмотра я его упустил.
Позже Муди рассказал, что он ушёл
в одну из приватных комнат,
куда можно только пилотам,
а обычным людям вроде меня — нельзя.
Понятия не имею,
что происходит в таких комнатах,
так что я упустил часть разговоров.
Когда я вернулся в Лос-Анджелес,
связался с медиа-командой United Airlines,
чтобы попросить доступ в эти комнаты.
— Вам нужно для HBO?
— Да, для HBO.
Я снимаю шоу про
безопасность полётов.
Понимаете, мы пытаемся
внести свой вклад
в исследование и улучшение
методов коммуникации
пилотов в кокпите.
В этом главная цель нашего проекта.
Поняла. Можете рассказать
подробнее о проекте?
Про ваш вклад?
Я так сказал, потому что
у нас всё-таки телевизионное шоу,
поэтому мы должны
развлекать зрителей.
Двух зайцев сразу, так сказать.
Понятно. Это документалка?
Да. В каком-то широком смысле,
но да, документалка.
То есть, когда вы сказали,
что шоу «гибридное»...
Я просто пытаюсь
понять характер проекта
и как будет выглядеть
финальная версия.
Мы рады возможности
поработать с медиапроектами.
— Но хотим точно знать...
— Достаточно.
Теперь позвоню им по-настоящему.
— Хорошо.
— Большое спасибо.
Да не за что.
Нужно согласовать
с нашими пиарщиками,
а потом с аэропортом.
Настоящие United Airlines
не хотели помогать мне.
Можете дать номерок? Или...
Нет.
У вас нет номера вашего босса?
Нет.
То есть вы не очень
близко общаетесь, да?
Не особо, да.
Ладно. Ну...
Я не могу дать вам номер, простите.
Не достучавшись до официальных лиц,
мы проявили изобретательность.
Муди нарисовал мне схему расположения
приватных комнат пилотов.
Но чтобы понять,
как проходит встреча пилотов,
трудно сказать, какие конструкции
аэропорта, помимо приватных комнат,
сыграют свою роль.
Мы соединили между собой три склада
в Лос-Анджелесе,
начав строить точную копию
терминала аэропорта,
в котором работал Муди,
сосредоточившись
на ключевых зонах его маршрута,
в которых он, скорее всего,
встречает коллегу
или капитана.
Затем 70 актёров,
обученных по методу Филдера, прилетели
в аэропорт Джорджа Буша в Хьюстоне,
и я попросил каждого из них
выбрать члена экипажа
авиалинии, где работает Муди,
или сотрудника аэропорта,
чтобы следить
за привычками и изучать
их манеру поведения.
Приятно отдохнуть между полётами, да?
Ещё бы!
Откуда вы знаете?
Если вы находитесь
в публичном месте,
управляющее агентство
уже всё проверило.
Понял.
— Сегодня что-то особенное?
— Нет, мэм.
На эти 48 часов мы наняли
команду туристических агентов,
работавших круглосуточно.
Так, он летит в Мобайл, штат Алабама.
Чтобы, когда актёр следит
за конкретным пилотом,
можно было быстро купить
билет на нужный рейс
и продолжить следить за ним на самолёте,
во время полёта и
даже после посадки,
чтобы они могли проследить
за пилотами до номеров в отеле,
узнать их как можно ближе.
Простите, что беспокою.
Не видели кошелёк?
Такой, с лягушками?
Можете зайти посмотреть.
— Я не видел.
— Спасибо!
— Я быстро.
— Хорошо.
Вы пилот?
При помощи целой команды актёров,
перенявших привычки
и манеру поведения
пассажиров, пилотов и
сотрудников хьюстонского аэропорта,
я теперь мог наблюдать, с кем Муди
обычно общается в течение дня.
И никто не мог меня остановить.
Потому что это был мой аэропорт.
Вам прислали назначение на рейс
— по email?
— Да.
— Вы получили его?
— Да.
И так обычно всегда делают?
Да.
В назначении был указан ключ
к приватным комнатам пилотов,
я показал ему фото актёра,
который будет играть капитана,
чей характер был основан
на реальном капитане авиалинии Муди.
Так что можете просто идти
и делать то, что обычно делаете,
как будто вам предстоит обычный рейс,
— а я понаблюдаю.
— Звучит круто.
Пожалуйста, положите все
электронные устройства в поддон.
Спасибо за вашу помощь.
Помните, что надо выбросить все жидкости.
Если в сумках есть
электронные устройства,
достаньте их из сумки
и положите в отдельный поддон.
— Можете идти.
— Здорово, спасибо, сэр.
Вам спасибо.
Хорошего дня!
— Привет.
— Привет. Как у вас дела?
— Хорошо, а у вас?
— Тоже неплохо.
Сегодня особых блюд нет.
Да не проблема.
Всё так и происходит?
Вы обычно не разговариваете с капитаном?
Да, не разговариваем.
А когда вы обычно заговариваете с ним?
Если я приезжаю раньше его
или я уже на борту самолёта,
тогда, когда он заходит в кабину,
мы встречаемся впервые.
То есть до кокпита вы
обычно не разговариваете
— друг с другом?
— Да, в кокпите...
— В первый раз...
— Да.
... когда вы говорите друг с другом?
Да, как только он заходит в кабину.
— Хотите, я поговорю с ним?
— Нет-нет.
Просто хотел убедиться,
что всё как надо.
Да, всё как надо.
— Точно?
— Да, сто процентов.
— Как в реальной жизни?
— Да.
Ладно, спасибо.
Продолжаем.
Мне было странно видеть такое.
Обычно, когда ты рядом с незнакомцем,
с которым тебе предстоит
работать, хочется познакомиться с ним
и узнать друг друга получше,
чтобы установить связь.
Но они этого не делали.
— Добрый день, сэр.
— Как дела?
Хорошо.
— Хорошего полёта.
— Спасибо.
— Спасибо.
— Сэр, хорошего пути.
Как дела?
— Привет.
— Я Дэйна, здравствуйте.
— Муди, приятно познакомиться.
— Взаимно.
— Как дела?
— Нормально.
Вы не говорили с ним в комнате,
потому что он не заговорил с вами?
Или в чём причина?
Пилот, с которым я общался...
не хотел ни с кем говорить.
Он хотел побыть
в уединении в личной комнате.
Поэтому я вёл себя
так же сейчас.
— Понял.
— Эти комнаты — их шанс уединиться.
Понятно.
Актёр, игравший капитана Муди,
показал мне записи камер
из настоящего аэропорта.
Вот он.
Даже в зале ожидания
он сидит один.
И действительно,
настоящий капитан сидел
и долго молчал.
Я поговорил с другими актёрами,
следившими за пилотами,
и они рассказали то же самое.
Он говорил с кем-то?
Нет, он был где-то
глубоко в своих мыслях.
Всё время?
Он говорил с кем-то?
— Или...
— Нет.
— Так он сидел один?
— Да.
— Он разговаривал с другими пилотами?
— Нет. Наедине сам с собой.
Ладно.
Если они и разговаривали
перед полётами, то эти разговоры
были краткими.
Интересно, что это говорит о пилотах.
Может, это и нормально.
Они всего лишь коллеги.
Напомните, когда мы
впервые работали вместе,
мы долго разговаривали или
как это было?
Я уже забыл.
— Вы и я?
— Да.
— Не особо.
— Я...
задавал вам
какие-то вопросы или...
— Нет.
— Что я говорил?
Вы пришли, дали указания и всё.
Понятно. То есть,
не нужно подолгу
разговаривать со всеми,
— с кем работаешь.
— Ну да.
Ясно.
— Так откуда вы?
— Я?
— Да.
— Из Небраски.
Это там, где Омаха...
— Ага, Омаха.
— Город такой.
— Да.
— Знаю, знаю.
Он на самом востоке штата.
А я из мелкого городка
на западе штата.
Пон, пон. Отлично.
Пытаюсь вспомнить...
не помню, был ли я там.
Ладно, я пошёл,
не буду отвлекать.
— Хорошо.
— Хорошо поболтали.
— Спасибо.
— И вам спасибо.
Кажется, я был похож на этих пилотов.
Говорить с людьми всегда сложно,
даже если это ваши близкие.
На данный момент ФУГА
тренировала настойчивость
вторых пилотов только
короткой презентацией в PowerPoint.
Попросите их вмешиваться,
если им что-то не нравится,
призывайте участвовать в управлении.
Важны правильные решения,
а кто их принимает — неважно.
— Время на...
— Джон привёл меня на такое совещание,
хотя он сам их не любил.
Этот мужик очень скучный.
И у него была теория о том,
чего не хватало лекциям.
Если вложить в тренинг эмоции,
заставить вас, слушателя,
чувствовать, а не зубрить,
почувствовать эмоциональную связь...
Такая лекция может всё изменить.
Может, ответы, которые я искал,
вовсе не в аэропорту Муди.
А в его сердце.
— Привет.
— Хорошо выглядишь.
— Спасибо. Привет, Синди.
— Рад встрече.
— Да!
— Рад познакомиться.
Спасибо, что согласились.
Он всегда приходит с кем-то.
Никогда в одиночку.
Ахах, я шучу!
Отношения, в которых я боялся
заговорить первым и
рассказать про свои чувства,
обычно причиняли мне
больше всего боли.
Если вы не против,
я хотел бы поговорить с вами
— по отдельности.
— Да, без проблем.
Отлично. Кто хочет первым?
— Я могу быть первым.
— Я уже хотела сказать про правило носа.
Ага.
— Что за...
— Кто не успел коснуться носа, тот идёт.
До этого вы говорили насчёт
«Старбакса», где она работает...
Переживали, что она встретит
— клиента.
— Да, было.
Ну что-то такое может случиться.
Например, увидит кого-то
в очереди в «Старбаксе», да?
А вы не думали поговорить об этом с ней,
чтобы забыть об этом,
если это не так...
Не знаю.
Бывает такое, иногда
думаешь про странные вещи, да?
То есть вы думаете, если
не говорить, проблема исчезнет?
Не говорить о проблеме
всегда хуже, чем говорить.
Но не хочется лишний раз
раздражать свою половинку,
поднимая этот вопрос.
Потому что он может
разрушить отношения.
Понимаете?
Наконец-то я начал понимать
дилемму, с которой
сталкиваются вторые пилоты,
когда думают,
стоит ли спорить с капитаном.
Мы поймали курсовой маяк.
Всё хорошо.
Продолжаем посадку.
Если они слишком
резко возразят...
Нет, не всё хорошо.
— Беру управление на себя.
— Что за херня?
Вы разобьёте самолёт.
Отпустите штурвал!
Я управляю.
... то может показаться,
что они не доверяют партнёру,
и недоверие может
разрушить отношения.
Больше на этой авиалинии
ты не полетишь.
Но ради безопасности пассажиров,
нельзя держать всё в себе.
Так вы хотите поговорить
о ваших отношениях
сегодня, например?
Может быть.
Зависит от того,
удобно ли ей.
Да, если ей удобно.
Давайте я схожу и спрошу.
Муди хотел спросить у тебя
насчёт работы в «Старбаксе»,
насчёт разговоров с клиентами,
о чём ты обычно говоришь с ними.
Конечно.
— Поговорите?
— Да.
Вообще без проблем.
Мне самому любопытно,
о чём говорите?
Да по-разному...
каждый рассказывает
какую-то свою историю.
Мне нравится их выслушивать.
Как будто раскрывают мне душу.
Да? Долго разговариваете с ними...
Не особо. Ну с некоторыми — да.
иногда даже встречаемся после работы.
Да?
— Типа...
— Ну как друзья.
— Правда?
— Ага.
Мне пару раз дарили вещи на работе.
Туфли там, штаны.
— Да?
— Иногда свитеры.
— Клиенты просто дарят вещи?
— Угу.
Один клиент. Эйнджел.
— Эйнджел?
— Да.
Знаете, я рассказываю всем,
что скоро уйду из «Старбакса».
Ага.
И он захотел подарить
мне прощальный подарок.
Эйнджел подарил ножной браслет?
— Да.
— Ничего себе.
— Ага.
— Как давно это было?
Неделю назад?
Он пытается ухаживать за вами?
Не думаю. Просто...
Говорю ему: «О, мне
это нравится», и он мне дарит.
Как думаете, зачем
он дарит вам подарки?
Думаю, можно
сильно повлиять на кого-то,
принося в жизнь позитив.
Типа как бариста в «Старбаксе».
Немного заботы,
но она меняет жизнь людей.
Вы рассказали Муди про Эйнджела? Или...
Нет.
— Понял.
— Да.
Просто пока к слову не пришлось.
Но я готова поговорить, без проблем.
Мне нечего скрывать в жизни.
Иногда тяжело поднимать
— некоторые темы.
— Да.
Но если вам кажется,
что ваши опасения игнорируются,
я хочу, чтобы вы схватили штурвал
и взяли управление на себя.
— Хорошо?
— Да.
Не знаю, как это сработает,
но в общем, идея такая —
соединить ваши чувства
в единое целое.
Вы будете
наблюдать и контролировать
наше общение,
поможете нам разговориться?
— Или...
— Как скажете.
— То есть я должен...
— Да, всё зависит от вас.
— Вы должны заговорить об этом.
— Обо всём сразу?
— Да.
— Хорошо.
Видимо, ФУГА не подумало,
что можно использовать эмоции
от личных отношений пилотов,
чтобы натренировать их работе в кокпите.
Прости за странную просьбу,
вы не могли бы
переодеться в форму пилота?
Думаю, да.
— Хорошо.
— Почему нет?
— Всё хорошо?
— Да, мы готовы.
Самолёт готов к вылету в Эль-Пасо.
Полетели в Эль-Пасо.
Так, мы взлетаем.
Круто.
Ну что...
Что это за приборы?
Почему ты не управляешь ими?
Меня бесит, когда
люди просто балуются.
— Мне же нужно что-то нажимать.
— Не знаю.
Меня это бесит, прости.
Просто бесит.
— Так вот...
— Дело не в этом.
Так что насчёт клиентов ...
— В «Старбаксе»?
— Ага.
Представь гипотетически,
что у тебя есть парень,
и он спрашивает:
«К тебе пристают на работе?»
Ты бы ответила честно?
Да.
Так к тебе пристают
в «Старбаксе»?
— Да.
— Часто?
Да.
— Часто?
— Ладно, приставания — это одно,
а вот если кто-то просит номерок,
или хочет чего-то большего...
Когда Муди схватил штурвал,
я понял, насколько трудно ему вести
этот диалог.
Так вот, я думаю:
«Почему этот парень
приглашает тебя на кофе,
покупает тебе его и
сидит с тобой пару часов,
если он не надеется
на что-то большее?»
Со своими друзьями
я сразу проясняю ситуацию.
Если у меня появляется
друг-мужчина, я сразу
говорю, что мы всего лишь
друзья, не больше.
Скажу честно, я не покупаю никому кофе.
Если только я не на свидании с девушкой.
— Ага.
— Всё шло хорошо.
Муди изливал всю свою душу,
а она слушала.
Я поняла, о чём ты.
Типа, я бы не ходила
на свидания с кем-то,
если бы знала,
чего они хотят.
Он прислал тебе цветы,
так что всё серьёзно.
А я так не думаю.
Просто дружеский подарок.
Интересно.
— Ага.
— Что «ага»?
Нет, я закончила мысль.
Отлично поговорили.
Да, неплохо...
Наверное, пора сделать паузу, да?
Да, хорошо поговорили.
— Вам понравилось?
— Да.
— Хорошо поболтали?
— Да.
Знаете, впереди
ещё много работы,
так что...
— ... мы вместе разберёмся.
— Да.
Но круто, что мы встретились.
Убедились, что
все мы счастливы...
Не хотите обняться?
Да, давай.
Замечательно.
Отлично.
Хорошо, что они
наконец поговорили об отношениях.
Но после тренинга в комнате
воцарилось странное настроение.
Я не понимал, какое.
Как будто мы вернулись
в приватную комнату пилота.
Два человека рядом,
но не говорят ни слова.
— Круто.
— Да.
Возможно, пилоты
не зря часто молчат.
Они перевозят людей по небу.
Им нельзя отвлекаться на чувства.
Но когда Муди ушёл,
я почувствовал неуверенность.
Отдохните как-нибудь вместе, хорошо?
Безопасность полётов —
это серьёзно.
Я точно тот, кто сможет её улучшить?
Но я продолжил погружение
в историю полётов,
и обнаружил кое-что,
изменившее мой настрой.
Общество считало шуткой
практически все попытки
изобрести самолёт
Никто не верил в братьев Райт.
И никто не воспринял их всерьёз,
потому что область авиации в то время
была предметом шуток.
Любую новую идею осмеивают,
пока она не обретает форму.
Может, в конце концов,
клоун сможет изменить этот мир?


Серия 2

Мы ищем новых
потенциальных звёзд.
— Круто.
— Да. Конкурс будет проходить здесь.
Вы будете сидеть за этим столом.
Конкурсанты будут
заходить по одному,
будут стоять вот тут.
— Ага.
— И они будут петь какую-то песню,
на которую не распространяется
авторское право.
Чтобы нам не пришлось
выплачивать авторские отчисления.
Решили сэкономить на этом.
И я должна прямо сразу
— принять решение?
— Да.
Тем, кто по вашему мнению, проходит
в следующий этап, дадите такой билет.
Но учтите, нам нужны
только лучшие из лучших,
так что не раздавайте
их направо-налево.
Только тем, у кого
есть звёздный потенциал.
Мне так говорили, когда
— я сидел в жюри.
— Что такое «звёздный потенциал»?
Ну это когда вы думаете,
— что конкурсант может стать звездой.
— Понял.
Тем, кто не способен ей стать,
вы должны честно сказать,
что они не проходят дальше.
Понимаете, все эти люди,
которые придут к нам,
их мечты — в ваших руках.
Нужно уметь сообщать
плохие новости, говорить «нет».
Нужно говорить уверенно,
не сомневаться.
Вы умеете сообщать
плохие новости, или...
Такова жизнь.
Когда мне было 23,
я впервые устроился на телевидение,
работал младшим продюсером
«Канадского идола»...
Идол!
Канадской версии «Американского идола».
У судей-звёзд, которых
вы видите на экране, нет времени,
чтобы оценить всех
пришедших на прослушивание.
Вам этого не показывают,
но всех конкурсантов
сначала отводят
в небольшие комнаты без камер,
и там младшие продюсеры, вроде меня,
отсеивают тех,
у кого нет звёздного потенциала.
Я говорил «нет»
людям в лицо дни напролёт.
Кто-то принимал новости
нормально, но некоторые сходили с ума.
Они закатывали передо мной
истерики, плакали,
умоляли о втором шансе.
Но я должен был быть
неумолим, несмотря ни на что.
Мне было очень сложно.
Каждое утро я просыпался
в отеле очередного канадского городка,
в ужасе от того, что
мне предстоит сделать.
Когда ты понимаешь,
что всё, сказанное тобой,
уничтожит человека
напротив тебя,
вообще не хочется
что-то говорить.
И я утвердился в мысли,
что по этой причине
некоторые вторые пилоты
не решаются возразить капитану.
Они не представляют себе,
как нормально выстроить этот диалог.
Но я всегда думал,
что можно сделать по-другому,
чтобы обе стороны остались довольны.
Правда, я не мог понять, как.
Может, кто-то из вторых пилотов
поможет мне понять.
РЕПЕТИЦИЯ
В Новом Орлеане...
Я нанял группу вторых пилотов
крупнейших авиалиний США
для участия в масштабном
экспериментальном исследовании.
Все эти вторые пилоты
обладали уникальным качеством,
делавшим их особенными.
Никто из них не погиб в авиакатастрофе,
значит, есть шанс, что
хотя бы один из них,
может и неосознанно,
но нашёл способ
возразить капитану,
не расстроив его.
Крылатые голоса!
Я надеялся найти этот способ,
устроив певческий конкурс
на тему авиации,
в котором могли
принять участие талантливые
начинающие певцы со всей страны.
Но это не телевизионное
шоу талантов,
это шоу талантов,
являющееся частью другого ТВ-шоу,
никак не связанного с пением.
— Понятно.
— Круто!
Победителю достанется какой-то приз
или в чём смысл конкурса?
Победитель получит возможность
спеть песню на наш выбор
в эфире национального телевидения
под аккомпанемент группы...
— Круто!
— ... частичных декорациях
аэропорта Хьюстона.
Отлично!
Над землёй свободных
И домом храбрых!
Вы хорошо спели,
но, к сожалению, не проходите дальше.
— Ладно.
— Спасибо за участие.
Ты хорошо спела, детка.
Всё хорошо, не плачь.
Я горжусь тобой.
Я добился своего.
Возродил «Канадского идола».
— Люблю тебя.
— Я тебя тоже.
Из-за того, что им было
нелегко отказывать,
некоторые пилоты
нашли лазейку и
не решались никого расстраивать и
выдавали золотые билеты всем.
Неплохо.
Поздравляю, вы
проходите дальше!
Боже мой!
Таков побочный эффект того,
что мы устроили реальный конкурс.
— Поздравляю.
— Спасибо.
Но для меня были
важны моменты отказов.
Насчёт этой вы меня удивили.
Ага.
Вам понравилось её пение?
Да.
Вы же раздаёте
золотые билеты всем, да?
Да, да.
Всех пропускаю дальше.
Мы хотим отобрать
только лучших, понимаете?
Да-да, только лучших.
Вам придётся скрепя сердце
кому-то отказывать.
— Ладно, поняла.
— Отлично.
Хорошо.
Я охотился за Святым Граалем —
способом отказывать человеку так,
чтобы все были довольны.
О, Благодать, как сладок звук...
Мне нравилось видеть
разные способы,
которыми вторые пилоты
отказывали людям.
Ты неплохо справился, друг.
Сосредоточься
на пончике, а не на дырке.
Мне так всегда говорили.
И мне было любопытно,
при каком из этих способов
конкурсанты чувствовали
себя лучше всего.
Мне жаль. Спасибо, что пришли.
Люди очень хорошо умеют
прятать свои настоящие эмоции.
Поэтому я не хотел
оценивать отказы, судя
только по лицу конкурсанта.
Здравствуйте.
Не хотите оценить судью?
— Да.
— Спасибо.
На выходе из каждой комнаты
я поставил ящик для голосования,
чтобы после отказов конкурсанты
могли оценить судью-второго пилота
по шкале от 1 до 10.
Спасибо.
— Хорошего дня.
— И вам.
После долгого дня слёз и разочарований
мы со своими коллегами
по «Канадскому идолу»
пошли бы в местный бар отвлечься.
Я понял, что разговаривая
с людьми, проходящими
через то же, что и я,
я смог осознать, что
моя затея не была
такой уж странной.
И я хотел, чтобы вторые пилоты
прошли через то же самое.
Важным моментом было то,
что я смог перевезти свой бар
через границы штатов и достроить его
до своей модели хьюстонского
аэропорта в Лос-Анджелесе.
Быстро вы приготовили!
— Да, спасибо.
— Круто!
Все эти люди подумают,
что я жестокий, но...
Они такие талантливые!
Да, да.
Она начала плакать, и я такой:
«Мне очень жаль».
— У тебя кто-то плакал?
— У меня один.
И я такой: «О нет!»
Но когда я начал смотреть
оценки конкурсантов,
я удивился, насколько
высоко они оценили
вторых пилотов.
Одна из них, работающая
в Southwest Airlines,
по имени Мара Ди,
10
очень милая и забавная
получила среднюю оценку больше 9,
подозрительно высоко.
Очень понравилась
ваша версия песни.
— Как вы её изменили.
— Спасибо.
Но мне кажется, мы ищем
немного другое звучание.
Когда я просматривал
записи её прослушиваний,
то не увидел в них
чего-то особенного.
Сегодня я скажу вам «нет».
Но по какой-то причине,
люди уходили счастливыми.
Я начал думать, что
конкурсанты из Лос-Анджелеса
были из совсем другого теста,
чем те, которым я отказывал в Канаде.
Может, они настолько
привыкли к отказам,
что не особенно расстраивались.
Я решил вмешаться в процесс
и сам стал судьёй.
О, Благодать,
Как сладок звук...
Здорово было
снова оказаться в кресле судьи.
Я чувствовал себя на своём месте.
Понимаете, у нас очень много...
Я не смогу пропустить
вас в следующий этап...
— Ладно.
— ... потому что у нас много
конкурсантов, понимаете.
Извините.
Без проблем, вы же судья.
Я не могу спеть
лучше, чем сегодня...
Вы хорошо поёте, спасибо.
Спасибо.
2. Не подготовился и
очень нудно разговаривал.
Я привыкла не доводить
дело до открытого конфликта.
Вы делаете что-то правильно.
Сообщаете людям плохие новости,
но они уходят радостными.
Я не понимаю, как это работает.
Но рада слышать.
У вас есть какой-то способ или...
Нет, ничего особенного.
— Нужно придумать способ?
— Да нет, не знаю.
— Ладно.
— Не знаю, в чём дело,
но всё хорошо.
Продолжайте в том же духе.
Хорошо.
Я решил некоторое время
следить за Марой Ди,
чтобы понять, что я упускаю.
— Привет!
— Привет! Как дела?
— Хорошо, а у вас?
— Фантастически.
Единственное, что
бросилось в глаза, —
она часто говорила слово
«фантастика».
Как у вас дела?
— Хорошо, а у вас?
— Фантастически.
Вы просто фантастически
управляете громкостью.
Спасибо.
У вас замечательный и красивый голос.
— Спасибо.
— Фантастический голос.
Звучание немного не то,
но фантастическое.
Поэтому я решил попробовать
сделать то же самое.
Привет.
— Я Остин.
— Фантастика.
Окей.
Что будете петь?
«Звёздно-полосатое знамя».
Фантастика.
Начинайте, как будете готовы.
И доооомом...
храбрых.
— Фантастика.
— Спасибо.
Мне придётся сказать вам «нет».
— Окей.
— Но вы хорошо спели.
Спасибо.
Отлично поёте.
— Окей.
— Хорошо.
Большое вам спасибо.
Спасибо.
— Ещё раз спасибо за возможность спеть.
— Да, фантастика.
4 (четыре)
— Как вас зовут?
— Адора.
Красивое имя.
Что споёте сегодня?
- держит ручку
- "красивое имя"
— Как вас зовут?
— Дариан.
Красивое имя.
Как вас зовут?
— Изабелла.
— Изабелла, красивое имя.
— Как вас зовут?
— Дэнни.
— Дэнни, красивое имя.
— Спасибо.
3 (три)
Двое последних ребят,
которых я слушал,
они ещё тут?
Не знаете, они уже ушли?
Алло. Это Нэйтан
из «Крылатых голосов».
Вы ещё не уехали?
Можете вернуться,
если недалеко уехали?
Небольшой вопрос.
— Спасибо, что вернулись.
— Без проблем.
Мне стало интересно,
почему вы поставили мне
такую низкую оценку.
Не знаю, нервничал.
И не понимал, что происходит.
Я показал ему видео с Марой Ди
и рассказал, что люди любят её,
хотя она и сообщала им
плохие новости.
Я говорил то же самое,
что она, но при этом у неё
гораздо выше оценка.
Так в чём разница, как думаете?
Думаю, она производит впечатление
более...
Даже не знаю, как сказать.
Просто то, как она себя ведёт,
словно аура вокруг неё,
в общем и целом, я бы так сказал.
— Понял. Её аура.
— Да.
И как мне сделать такую же ауру?
Не знаю, не думаю, что...
— Вообще не знаю.
— Ладно.
Не знаю, как это сделать.
Не уверен, что можно управлять
своей природной энергией,
понимаете?
Ладно, спасибо, что...
Спасибо за всё.
Хотя мне было тяжело его
слушать, я был с ним не согласен,
я считаю, что любому человеческому
качеству можно научиться,
ну или хотя бы сымитировать его.
Просто иногда требуется время.
Привет!
— Как дела?
— хорошо.
Но чем больше я узнавал про Мару Ди,
тем больше я знал
о её жизни в кокпите.
Он постоянно отпускал неприличные шутки.
Мог, например, спросить:
«Твой парень тебя удовлетворяет?»
— Странные вопросы.
— Ваш капитан спрашивал такое?
— Да, капитан.
— И как вы отвечали?
Я делала вид, что не слышу,
или меняла тему.
Так, хихикала и надеялась,
что всё и так пройдёт.
На сегодняшний день
я хорошо научилась этому.
А тогда было намного сложнее...
Боже мой.
Я понял, что до сих пор
не видел, как общаются
реальные капитан и второй пилот.
Поэтому я пригласил несколько капитанов
в свой бар, чтобы они провели
вечер со вторыми пилотами,
мне было любопытно
понаблюдать за их общением.
На чём летаешь в JetBlue?
«Эйрбасы», 320 и 321.
Окей.
Ну круто, чё.
Когда в баре были капитаны,
в комнате как будто
поменялась энергия.
Но я пока не понимал, что это значит.
Там что, столик женщин-пилотов?
Вижу много женщин.
— Видимо, да.
— Пойду поговорю с ними.
Мара Ди заговорила с капитаном Джеффом
из American Airlines.
Меня взяли на работу в 2013,
работаю уже 11 лет.
Могло бы быть и хуже.
— Широкофюзеляжные или узко-?
— Узко-. «Эйрбасы».
Поняла.
Но, наблюдая за их общением,
я не видел, понимают ли
капитаны, насколько сложно
вторым пилотам
выражать свою точку зрения.
И, когда я пригласил
Джеффа на беседу,
то удивился, когда он заявил,
что сам чувствовал дискомфорт
от молчания.
Понимаете, когда ты
мужчина-капитан,
а второй пилот — женщина,
приходится быть
очень деликатным и обходительным,
— потому что...
— Почему?
Потому что ты можешь сказать
что-то в шутку, чтобы посмеяться,
— а она может обидеться.
— А, ну да.
Знаете, я занимаюсь
этим уже давно и...
Я не психолог, но кажется,
я научился оценивать ситуацию.
— Чем вы занимаетесь давно?
— Ну, летаю.
— И не только летаю, но и...
— Ага.
общаюсь с другими людьми,
будучи холостяком.
Меня забанили почти во всех
приложениях для знакомств.
— Забанили?
— Да, просто вышвырнули...
— За что?
— Они не объясняют.
Меня забанили в Tinder,
Hinge, Bumble.
И ещё в Seeking...
Seeking Arrangements,
там, где девушки, которые
ищут что-то типа...
взаимовыгодных отношений.
Но как вас могли
забанить почти везде?
Для этого не надо ничего особого.
Просто из-за вашей фразы
кто-то может обидеться, и всё.
Но я не помню, чтобы
говорил что-то слишком обидное.
— Не припоминаю такого.
— Не припоминаете?
Они не объясняют причину бана.
Так вы понятия не имеете,
за что вас забанили?
Нет. А, ещё меня забанил Instagram.
На 3 месяца.
Если капитана забанили
в 5 разных приложениях для знакомств,
а он всё ещё не понял,
что он делает не так...
Они никогда не дают
второй шанс.
Я пытался зарегистрироваться
под номером мамы,
но у Bumble есть алгоритм,
распознающий твои фото.
Кажется, это идеальная возможность
проверить таланты Мары Ди
в реальном сценарии
общения в кокпите с капитаном.
Так, ладно, давайте
разыграем обычную ситуацию общения,
— а я буду наблюдать.
— Хорошо.
— Генераторы 1 и 2.
— Включены.
— Датчик теплового потока.
— В авторежиме.
— Антиобледенение крыла.
— Включено.
— Антиобледенение двигателя.
— Включено.
— Взлетаем.
— Убираем шасси.
Шасси убраны.
JetLine 56, мы освободили маяк номер 9.
Занимаем высоту в 2,000 футов,
поворачиваем налево, на курс 130.
Так...
Так вы летаете уже 5 лет?
— На 737-х?
— Ага.
— Пять лет на 737-х.
— Круто.
— Вы замужем?
— Нет.
А когда-то были?
— Нет, ни разу.
— Ни разу?
— А дети есть?
— Нет.
Ничего себе.
— Тяжело ходить на свидания?
— Я не хожу.
— Не ходите?
— Нет.
Но когда Джефф начал
расспрашивать её о личной жизни,
я не мог понять, нравится
ли эта тема ей или нет.
— Вы слишком придирчивая?
— Нет, просто 10 лет назад
была неприятная ситуация,
и я решила больше не ходить на свидания.
— Живу полной жизнью.
— То есть, вы вообще
не встречаетесь ни с кем?
— Держите обет безбрачия?
— Не.
— С ума сойти.
— Ага.
Как-то так.
Может, и так.
Если она и пыталась увести
Джеффа с этой темы,
тот не заметил намёков.
Нужно познакомить вас с моим папой.
Он тоже воздерживается, уже 4 года.
— Нет, спасибо.
— Я пытался зарегать папу
— на eHarmony...
— Разговор между Марой Ди и капитаном,
за которым я наблюдал,
подозрительно напоминал мне
ситуацию из моей жизни,
когда я не мог понять
правильный способ выразить свои чувства.
«Не отрицай ничего».
— Наш слоган.
— Мне нравится.
Я привык раздавать куртки,
худи и носки пилотам,
с которыми я работал.
Можно надевать их в постель.
Типа как пижаму,
— если холодно.
— Да.
Этот бренд многое для меня значит,
я запустил его 10 лет назад,
в рамках комедийного шоу
под названием
«Нэйтан спешит на выручку».
В рамках этого шоу
я запустил линейку верхней одежды
под названием Summit Ice,
чтобы собрать миллионы долларов
для повышения осведомлённости о Холокосте.
«Труд освобождает» (нем.)
Я очень гордился этим достижением,
ведь так я мог показать этим пилотам,
что комедийное шоу
может изменить мир.
На первый взгляд
забавные вещи могут
сильно повлиять на мир...
Да, всё так и есть.
Но не всё так просто,
как на первый взгляд.
Садитесь вот сюда.
Я сидел за компьютером, вот так.
И писал этот email.
Хочу, чтобы вы печатали
то же самое, что я.
Хорошо.
В конце 2023 года я обнаружил,
что эпизод «Нэйтан спешит на выручку»,
в котором я рассказывал про
Summit Ice, таинственным образом исчез
из стримингового сервиса
Paramount Plus.
Это был второй эпизод третьего сезона.
Вот, видите, его нет.
Но всё, что я делал после этого,
не попало на запись.
Вы были дома или в офисе?
Не помню, где я был,
но где-то там, да.
Ладно.
И это меня раздражало,
потому что моё состояние
на тот момент могло помочь мне
в понимании того, как
достучаться до капитана.
Я написал email тем,
кого знал в Paramount,
и спросил, почему эпизод удалили.
Проблема была в том,
что сейчас Paramount
выпускает другой мой сериал, —
ПРОКЛЯТИЕ
драму, которую ещё не продлили
на следующий сезон.
Разговор мог поставить
под угрозу мою карьеру,
как и в ситуации со вторыми пилотами.
Помню, как я хотел подчеркнуть,
насколько срочным был вопрос.
Несмотря на это, мой email
был очень душевным,
я даже написал «навечно благодарен»
и «хороших праздников».
Сеть Paramount подтвердила,
что эпизод удалили неслучайно,
и объяснила всё
буквально парой слов.
«Чувствительная тема».
Что вы почувствовали,
когда прочли ответ?
Раздражение.
Да, я бы тоже так себя чувствовал.
Теперь напечатайте мой ответ.
Я был раздражён,
но мой ответ, опять же,
не отражал степени
моей озабоченности.
Я поставил три дружеских
восклицательных знака
всего в двух предложениях.
Почему я так беспокоился?
Думаю, вы не хотели
нагнетать страсти.
Странно, потому что
я чётко помнил, что
хотел нагнетать страсти.
Но я никогда не забуду,
где я был, когда
узнал правду об эпизоде.
Правда была настолько шокирующей,
что по моему телу словно
пробежало торнадо из эмоций.
В письме говорилось, что в конце 2023 года
немецкий Paramount Plus
решил удалить эпизод
в своём регионе, потому что
им стало некомфортно
по следующей причине:
«контент на тему антисемитизма
после начала войны ХАМАС и Израиля».
Но этим не закончилось.
Решение немецкого отдела
привлекло внимание
других европейских отделений Paramount,
и они тоже убрали этот эпизод.
Таким образом, идеология
немецкого Paramount Plus
распространилась
по всему земному шару,
удалив весь еврейский контент,
неудобный в её рамках.
И это не шутка.
Если поискать в приложении Paramount,
найдётся 50 результатов по слову «нацизм»,
10 — по «Гитлеру», и 0 — по «иудаизму».
Нас просто стёрли.
БОГАТСТВА ГИТЛЕРА
Я просил Paramount
пересмотреть их решение.
Но как сказать им,
чтобы не разозлить?
Об этом я и волновался.
Об этом думал,
стоя под душем в тот день.
Теперь я вспомнил.
Как они должны были
понять мои намёки,
если я сам не понимал,
как себя чувствовал?
Полотенце.
Если попадётся достойная девушка,
определённо на ней женюсь.
Если она не против полигамии.
Хорошо.
Но, в отличие от меня,
Мара Ди не прекращала,
а продолжала общаться с капитаном.
Много красивых женщин
из Латинской Америки.
Ну да.
Нужно подучить испанский.
Да, надо бы.
Я скачал приложение Duolingo.
Так что да, занимаюсь.
— Молодец.
— Она изображала заинтересованность,
согласна ли она была с ним или нет.
На девушек всегда
надо производить впечатление.
— Водить их на ужины, ухаживать.
— Бедняжка. Вы хотите детей?
— Когда-нибудь да.
— Хотите, чтобы они выжили?
Да, я найму им няню.
И когда она, наконец, его осекла,
никакого напряжения не чувствовалось.
Я собираюсь уйти на пенсию в 60.
Сейчас, судя по сбережениям,
я могу уйти в 60.
Если вы не против, я спрошу,
сколько лет вам осталось?
Слишком мало... Или много.
Смотря как подумать.
— Я не буду гадать.
— А я не скажу.
— Не скажете? Ну ладно.
— Нет, не скажу.
Я не понимал её стратегию
или что она замышляла.
Но, возможно, мне
тоже следует попробовать
поговорить со своим капитаном,
чтобы он меня услышал.
Я понятия не имел, как выглядят
немецкие офисы Paramount Plus,
поэтому пришлось гадать.
Я пытался создать враждебную среду,
чтобы не разговаривать
мягко, как в письмах.
Мистер Филдер, рад встрече.
Я тоже рад.
Так что привело вас
в наш скромный офис?
Как грубо с моей стороны.
Фриц, принеси нашему гостю чай.
Гостеприимство — то,
что отличает нас от животных.
— Согласны?
— Узнали.
Перейду сразу к сути.
Вы убрали эпизод моего ТВ-шоу
«Нэйтан спешит на выручку»,
и мне сообщили, что дело
в чувствительной теме,
связанной с антисемитизмом.
Всё так. Мы серьёзно к этому относимся.
В нынешней Германии мы не терпим
контент, который может вызвать ненависть
или призвать к насилию
против любой группы людей. Понимаете?
Но послушай, я понимаю...
вы, наверное, очень стыдитесь
своих прошлых поступков
и теперь пытаетесь
чересчур компенсировать их,
выступая мировым лидером
по борьбе с антисемитизмом.
Но я считаю, когда дело касается
искусства, вы должны знать своё место.
И не мешать нам, евреям,
самовыражаться,
потому что, честно говоря,
ваш способ решения проблемы...
Некоторые могут неправильно понять,
за что именно вы боретесь.
Я на вашей стороне,
верите вы или нет,
мы на одной стороне.
Класть сахар?
Конечно.
Давайте начнём заново. По новой.
Новый дубль.
— Мне выйти или...
— Да, сначала выйдите.
Но как только я начал
репетицию, что-то пошло не так.
Мистер Филдер. Рад встрече.
Актёры играли хорошо,
но мне казалось,
они были стеснены указаниями,
которые я им давал.
Фриц, принеси нашему
гостю чашечку чая.
Гостеприимство — то,
что отличает нас от животных.
Согласны?
Попробуйте по-другому.
Я призывал их импровизировать,
говорить то, что придёт на ум.
Можете мне рассказать,
вам поступали какие-то
жалобы на этот эпизод?
Если поступали, вы готовы
выслушать эти жалобы?
Да, я потому и пришёл,
чтобы понять вашу точку зрения.
Да? Мне тяжело в это поверить.
Почему? Я сижу перед вами, задаю вопросы.
Вы обставили эту комнату
как будто для военных совещаний.
Разодели меня как нациста.
Вы делаете вид,
что хотите услышать фидбэк,
но вам не важна точка зрения
Paramount Plus или
немецкого отделения.
Притворяетесь, что вы всерьёз.
Но вы не искренны.
Вы всего лишь человечек,
затаивший обиду и
пытающийся использовать
ТВ-шоу, чтобы очернить нас...
вместо того, чтобы понять.
Мне всегда казалось,
что искренность переоценена.
В итоге больше всего достаётся тому,
кто не умеет изображать
искренность так же, как другие.
Джо С., 7.02!
Майкл С., 7.17!
8.03!
— Ничего себе!
— 7.25.
9.07.
Некоторые рождаются хорошими актёрами.
У них есть талант
без усилий убеждать других,
что они — нечто большее,
чем просто число.
Но для остальных, неважно,
насколько искренни мы изнутри...
Привет.
— Как дела?
— Хорошо.
внутри нас всегда идёт борьба.
Прекрасный мечтатель
Проснулся во мне.
Большое спасибо за выступление, София.
Спасибо вам.
Можно спросить, сколько тебе лет?
— 15.
— Тебе 15.
Чего ты хочешь от жизни, София?
— Чем я хочу заниматься?
— Да.
Я хочу выходить на сцену
и петь свои песни.
Я пишу песни и люблю петь.
Извини, но придётся
тебе сказать, что не могу пропустить
тебя в следующий этап,
потому что уровень твоего пения
нас пока не устраивает, хорошо?
Но можно я скажу,
почему ты достигнешь успеха?
Почему?
В этой стране миллионы
людей твоих лет
хотят стать певцами, да?
Уверен, множество из них
видели ту же рекламу, что и ты,
и захотели прийти
сегодня на прослушивание.
Но ты не просто захотела,
а встала рано утром,
приехала сюда, выждала очередь,
и теперь стоишь передо мной,
зная, что есть шанс,
что ты никуда не пройдёшь.
Да.
Я давно в этой индустрии,
и главный признак того,
что человек преуспеет, —
готовность принять этот риск,
выйти перед публикой
и попробовать,
хотя бы и с шансом облажаться.
И в тебе это есть, София.
Очень редкое и особое качество.
— Поняла?
— Да.
А у всех других певцов,
до сих пор потягивающихся
в кровати, этого нет.
— Поняла?
— Да.
Как себя чувствуешь?
Немного разочарована.
Ты талантлива,
у тебя замечательный голос,
но пока у тебя не тот уровень,
который мы ищем
в рамках этого конкурса.
Но ты молода,
и у тебя впереди вся жизнь, понимаешь?
— Да.
— Так что помни это.
Не опуская руки и не сдавайся, хорошо?
Спасибо.
— Удачи тебе в будущем.
— Спасибо!
6 (шесть)
9 (девять)


Серия 3

Добрый вечер.
Сегодня я могу заявить
американскому народу
и всему миру, что Соединённые Штаты
провели успешную операцию
по ликвидации Усама бен Ладена,
лидера «Аль-Каиды»...
Я пытаюсь серьёзно изучить
разум человека.
От него могут зависеть
жизни всех пассажиров самолётов.
... искоренили и уничтожили
сеть его сообщников.
Новая британская принцесса может...
Но я всё больше беспокоился о том,
что провожу на пилотах
непроверенные тесты.
Поэтому я решил, что сначала
поставлю рискованные эксперименты
на животных.
В конце концов, мы же произошли от них.
Пойдём.
Несколько месяцев назад я встретился
с парой, клонировавшей пса.
Оригинального пса звали Ахиллес,
а клонов зовут Аполлон, Зевс и Тесей.
Какие милашки!
Если посмотреть на Ахиллеса
и на них, подумаешь,
что это один и тот же пёс.
Оказывается, такие процедуры уже
давно доступны.
Никогда раньше не целовал клона.
Ахиллес был нашим сыном.
Нашим всем. И когда его не стало,
— я сказала «давай».
— «Давай клонируем Ахиллеса».
И нам повезло,
получилось сразу три пса.
Три одинаковых пса.
Но тут я обнаружил,
что хозяева псов,
заплатившие 50 тысяч долларов
за процедуру клонирования
мёртвого питомца,
бывают часто
недовольны результатом.
Нет, нет.
Сначала мне показалось,
что у Ахиллеса и этих трёх ребят
вообще разные характеры.
Они все его копии.
Но некоторые моменты
нельзя поменять в лаборатории.
Да, в этом есть смысл.
ДНК или «врождённые качества»
могут быть одинаковыми,
но у оригинального пса было
совсем другое воспитание,
чем у его клонов.
Уход был совершенно разным.
Сейчас Моник и Богдан
растят трёх клонов
в тихом и просторном городке
Лоун-Таун, штат Колорадо.
Но когда подрастал Ахиллес,
семье приходилось ютиться
в тесной квартирке
в бурно развивающемся
техноцентре Сан-Хосе,
Богдан работал на Intel,
а Моник в основном сидела дома.
Так что я была
полноценной мамой,
заботилась об Ахиллесе и котах.
Они и были для меня всем миром.
Значили больше, чем всё другое.
Тогда мы ещё не могли
позволить себе клонировать его.
— Да и вообще клонировать кого-либо...
— Да.
Да, в те времена не могли.
Просто решила сказать.
Поэтому...
— Что это было?
— Просто...
— Вы потёрли её?
— Да.
Теперь я работаю с 8 вечера до 2 ночи.
Как вампир, по ночам.
Теперь Моник работает диджеем,
а Богдан работает из дома.
Теперь их жизнь
устроена по-другому.
Посмотрите на причёску Богдана.
— Да!
— Это что,
— доска для дартс?
— Да.
Она ещё висит у вас?
— Нет, уже нет.
— Убрали.
Вы играли в дартс?
Да, чтобы отдохнуть.
Наконец-то, выдалась идеальная возможность,
чтобы проверить мою
теорию экспериментально.
Если бы клон пса жил бы
точно в таких же условиях,
что и оригинальный пёс...
Добро пожаловать
на съёмочную площадку.
Боже, у нас было такое же кресло.
— Да.
— И такой же пульт.
Такой же пульт.
... если бы его воспитывали
абсолютно так же,
сформировался бы у него
точно такой же характер?
РЕПЕТИЦИЯ
Мы обставили комнату так же,
как их квартиру.
Так, ребята, познакомимся друг с другом.
Это актёры,
— которые будут играть вас.
— Привет.
Проходите.
Богдан всегда просыпается точно в 7:30.
Мы с Ахиллесом долго гуляем,
потому что нам приятно.
Я готовлю кофе.
Одну или две ложки. Ну, вы понимаете.
Мы давно говорили
о том, чтобы завести детей,
но он был не готов,
потому что только
что устроился на работу.
И его мячик лежал вот тут,
рядом с сухим кормом.
Я подумала: «Ну ладно, раз он не готов».
Мне бы пришлось спорить с ним...
или что делать?
Клон, которого мы выбрали, — Зевс —
всё ещё был милым щенком.
Поэтому мы надеялись,
что если он круглосуточно
будет жить в окружении актёров,
как Ахиллес в те годы
со своими хозяевами,
то Зевс станет по сути
точно таким же псом.
То, что мы ставили эксперимент
в Лос-Анджелесе, помогало Зевсу,
потому что, в отличие от горного Колорадо,
высота здешней местности
была больше похожа
на родной для Ахиллеса Сан-Хосе.
Ахиллес!
Единственным отличием
был запах города,
но с этим мы легко справлялись,
регулярно собирая воздух Сан-Хосе
при помощи компрессора
и перевозя его на грузовике
350 миль до Лос-Анджелеса.
Теперь во время прогулок Зевс вдыхал
тот же воздух, что и
Ахиллес в 2011-м.
Также мы привезли машины того времени
и наняли актёров, играющих техно-воротил,
чтобы Лос-Анджелес ещё
больше напоминал Сан-Хосе.
Жалко Стива Джобса.
— Он был легендой.
— Да.
Я пропустил похороны,
потому что проспал.
А, да, у тебя же было
IPO в полночь. Как прошло?
Мы запланировали
еженедельные визиты Моник,
чтобы она проверяла, насколько
Зевс становится похож на Ахиллеса.
Для этого она симулировала
приступ диабета, потому что,
по её словам, Ахиллес
всегда по-особому реагировал,
когда у неё был приступ.
Он постоянно лаял
и облизывал меня,
пытался разбудить меня.
Иди сюда.
Но сколько раз она
ни притворялась мёртвой...
Зевс не обращал на неё
никакого внимания.
Обрати внимание на маму.
И когда подобное делали
актёры во время постановки,
ему было тем более плевать.
Мы провели несколько
бесплодных недель,
и я начинал терять надежду
на успех эксперимента.
В теории, раз
всё воспроизведено в точности,
должно было сработать.
— Может, я что-то упустил...
— Спокойной ночи.
И тут я начал замечать
некий растущий накал в отношениях
между актёрами.
Я же говорила
не бросать чашки вот так.
— Да, наверно...
— Я предположил, что актёры
подсмотрели за настоящей парой.
Нужна моя помощь?
Нет, я справлюсь.
Смотри своё кино.
Казалось, что Богдан и Моник спорили
на некоторые темы,
когда Ахиллес был мелким.
Тогда я была готова родить
ребёнка, но он не хотел этого.
Поэтому я подумала: «Заведём собаку».
Я поняла, что нужно
подождать, пока он не будет готов,
потому что в одиночку
растить ребёнка я не готова.
Признаюсь, тогда я был
полностью поглощён работой.
Зная, насколько хорошо
собаки чувствуют эмоции,
я попросил актёров
положиться на инстинкты,
чтобы понять общую атмосферу в доме.
Теперь постоянно так будет?
Будешь поздно приходить домой?
— Моник, не начинай. Я устал.
— Устал?
Я одинока.
Мы работаем над новым
микропроцессором.
Большой проект.
Я бы рассказал тебе,
но ты ничего не поймёшь.
— Я хочу ребёнка.
— Снова ты за своё?
Тебе нужно найти работу.
Твой мозг сходит с ума от безделья.
Я человек.
Я не хочу ссориться.
Я тоже.
Я не до конца понимал,
всё ли из этого влияло
на развитие характера Ахиллеса.
Пойдём.
Но казалось, Зевс что-то почувствовал.
Стой. У нас закончились презервативы.
Боже мой.
Хотя я все равно тороплюсь.
Мы с ребятами из Intel
взяли билеты на вторую часть
«Мальчишника в Вегасе».
Ну и хрен с тобой.
Эй. Не лей много воды.
А потом, спустя три дня,
я заметил нечто потрясающее.
Моник рассказывала, что
из-за того, что Ахиллес
жил с двумя котами,
он начал подражать
их повадкам.
Он научился делать
практически всё то же, что они.
Например, он пробегал
по верху дивана,
прямо, как коты.
Зевс видел, как это делали
наши актёры-коты,
но сам не повторял.
— Но потом, случилось это.
— Может, мне заняться музыкой?
Мне всегда хотелось.
— Ты же не играешь ни на чём.
— Да, да, но я могу стать диджеем.
Подойди, глянь.
Я бы начала с этой песни...
Мне казалось, это не важно,
но когда я показал видео Моник,
— она расчувствовалась.
— Божечки.
Как будто снова вижу Ахиллеса.
Спасибо.
— Потрясающе.
— Спасибо.
— Всё хорошо?
— Да.
Если произошедшее можно
объяснить с точки зрения науки,
это может помочь
в развитии моей теории о том,
как применить похожие
методики к разуму пилота.
Меня забанили в Tinder,
Hinge, Bumble...
С момента разговора с Джеффом
я всё больше думал
о капитанах самолётов
и как они могут помочь решить проблему
общения в кокпите.
Думаю, одной из причин,
по которой меня забанили,
было то, что я написал
в биографии «Никаких Т-девушек».
— Кого?
— Типа... транссексуалок.
— Где вы написали?
— В биографии.
Меня много раз обманывали
девушки, которые
от рождения были мужчинами.
Не могу сказать,
что наше с Джеффом общение
было типичным для капитанов.
Но в большинстве авиакатастроф,
в которых проблемой было общение,
капитан создавал в кокпите атмосферу
неприятия мнения второго пилота.
Почему ты держишь
рычаг управления двигателем?
Я главный пилот.
Я должен его держать.
Но был один знакомый капитан,
который вёл себя по-другому.
Это Cactus 1539. Мы столкнулись
с птицами и потеряли оба двигателя.
Пилот: «Поворачиваем обратно
в аэропорт «Ла Гуардия».»
Диспетчер: «На какую полосу
будете садиться в Тетерборо?»
Пилот:
«Мы сядем на Гудзон.»
Этим днём рейс 1549 US Airways
произвёл аварийную посадку
на воды реки Гудзон...
В 2009 году капитан US Airways
Салли Салленбергер
успешно приводнил самолёт
на реку Гудзон рядом с Нью-Йорком,
спас жизни всех 150 людей на борту
после столкновения со стаей птиц.
Птицы.
— Чёрт.
— Да.
Но перед столкновением
в кокпите случилось кое-что другое,
о чём говорят меньше, но, возможно,
это происшествие интересно
мне больше всего остального.
Оба двигателя отказали.
— Я беру управление.
— Отпускаю.
Капитан Салли спросил
своего второго пилота,
есть ли у того мысли,
как решить проблему.
— Есть мысли?
— Осторожно, рельеф!
— Вообще нет.
— Рельеф.
То есть, второму пилоту не пришлось
— спорить с капитаном...
— Штурвал на себя.
... потому что Салли предложил
ему высказаться в критический момент.
Если у других капитанов
были бы те же инстинкты, что у Салли...
— Вот так нормально.
— ... тот же характер,
можно было бы решить
проблему с безопасностью полётов,
которой я был одержим,
буквально за ночь.
Поднимаем.
В своих мемуарах Салли пишет:
«Я понял, что мой полёт до реки Гудзон
начался не в аэропорту «Ла Гуардия».
Он начался много десятков
лет назад, в доме моего детства.
Вся жизнь готовила
меня к этой посадке».
Настоящим капитаном его
сделало не обучение пилотов.
А вся прожитая жизнь.
То, что вы сейчас увидите,
покажется вам странным.
Поэтому я сначала
решил пройти этот путь сам,
прежде чем пригласить
поучаствовать настоящих пилотов.
Если перенос характера
работает на собаках,
то, может быть...
сработает и на человеке.
Я собираюсь прожить
всю жизнь целиком...
от младенчества до
сегодняшнего дня.
И если мельчайшая частичка Салли
станет частью меня,
оно того стоит.
Салли родился в 1951 году
в городке Денисон, штат Техас.
Чесли! Мой малыш.
Его мать Полин была
учительницей первых классов.
Между ними была
необычайно крепкая связь,
и самые ранние воспоминания
связаны с ней.
«Он тихо сказал: «Шарлотта?»
— Да, Уилбур.
— Я не хочу умирать.
«Ты не умрёшь», — сказала Шарлотта».
Мне было важно понять
природу этой связи,
её влияние на Салли,
как оно сказалось на том,
каким человеком он стал.
Она словно было его первым
пассажиром, когда он начал летать,
и они выстроили отношения,
основанные на взаимном доверии,
выдержавшие проверку временем.
Немножечко каки.
Поначалу было трудно
проникнуть в разум ребёнка.
Я знал намного больше, чем дети,
было тяжело забыть всё это.
Я старался не думать о том,
что я мужчина, мне 41 год,
и изо всех сил старался
притвориться младенцем.
Я играл вдолгую и верил,
что всё получится.
На собаке же сработало.
Сука.
Конечно, я не мог прожить
всю жизнь Салли в масштабе 1:1,
поэтому сосредоточился на периодах,
которые он выделил
как определяющие в своей книге.
Салли пишет...
Я не был идеальным старшим братом.
Когда мне было пять, а Мэри — три,
однажды я позвал её играть
на щебне на Ханна-драйв.
Некоторые из камешков
были мельче горошины,
и я подумал, забавно было бы
скормить эти камешки сестре.
Чесли, ты должен быть умнее!
Защищать её. Ты ей нужен.
Нужно заботиться о людям,
а не причинять им боль.
Что случилось?
Чесли клал камни в рот сестре.
Что с тобой не так, сынок?
— Может, поговоришь с ним?
— Не знаю, что сказать.
Мы с папой понимали друг друга,
между нами тоже была
своего рода связь.
Вот.
Играйся лучше с этим.
Мы особо не делили чувствами.
Старались держать в себе.
Малыш.
Когда Салли исполнилось 16,
он научился летать.
Он заплатил за уроки,
устроившись работать уборщиком в церкви,
где пела в хоре его
школьная любовь Кэрол.
Она была тихой, как я.
И с ней часто было тяжело
поддерживать разговор.
Привет, Салли.
Привет, Кэрол.
Красивое платье.
Спасибо.
Ходил в кино недавно?
Не очень люблю кино.
Салли пишет, что
их совместный полёт с Кэрол
оказался поворотной точкой всей его жизни.
Пристегни ремень.
Безопасность превыше всего.
Поэтому важно, чтобы
я испытал то же, что и он тогда.
Только представьте — мне 17 лет,
рядом сидит красивая девушка,
наши ноги соприкасаются 2 часа,
моя рука трётся об её руку.
Я чувствую её духи или шампунь.
Смотри!
Когда она наклонилась через меня,
её волосы коснулись моей руки.
Это было что-то новое,
я понял, что полёт может
стать волнительным событием.
По тому, как Салли пишет о том полёте,
видно, как он был возбуждён.
Но он пишет, что тот полёт научил его
важному для пилотов навыку,
отделять личное от профессионального.
Ему приходилось балансировать между
половым влечением и безопасностью полёта.
Проблема в том, что
я чувствовал себя слишком некомфортно,
чтобы возбудиться,
когда рядом была профессиональная актриса.
Прежде всего, эта постановка
не для тебя, зритель.
Я хотел прожить полёт, как Салли.
Можете выйти? Как мы договаривались.
В ключевой момент полёта
я попросил актрису выйти из самолёта,
чтобы заменить её
на робо-версию Кэрол.
Я попросил команду
закрепить камеры на треножниках
и покинуть склад, чтобы
избежать проблем с законом,
которые могли возникнуть
из-за того, что я собирался сделать.
Я покажу вам не всё,
но я мастурбировал и одновременно
пытался управлять самолётом.
Сфокусироваться на чём-то важном,
когда твоё тело предаётся
самым низменным страстям,
задача не из лёгких.
Но в конце концов, мне удалось,
и я, как и Салли, смог
вопреки своей эрекции
безопасно управлять самолётом.
Смирно! Втянули животы!
Грудь вперёд!
Плечи назад и вниз!
Как думаешь, ты хорошо
начистил свои ботинки?
— Сэр, да, сэр!
— Оба?
— Сэр, правый и лёвый, сэр!
— Лёвый?
Похоже, у нас тут завёлся южанин.
Дёркс! Зачем ты засунул
пальцы в карман?
Я заметил, что опытные
телеведущие, особенно ведущие новостей,
имели идеальное произношение,
вообще без акцента.
Британский маршал
лорд Монтгомери заявил:
«Я крайне огорчён. Хочу,
чтобы меня оставили в покое.»
Хочу, чтобы меня «аставили» в покое.
Хочу, чтобы меня «оставели» в покое.
Я старался подражать им,
чтобы не разговаривать,
как жители родного городка,
у которых был сильный
техасский акцент.
«Левый».
«Левый».
Но чем больше периодов
из жизни Салли я проживал,
тем больше я задумывался,
почему он включил в книгу эти моменты,
а кое-какие другие не включил.
Совсем ничего не было про его первый брак,
и, почему-то, он стал
рассказывать сразу про второй.
— Я, Лорри...
— Беру тебя, Чесли...
— Беру тебя, Чесли...
— В законные мужья...
Но у меня не было выбора,
кроме как придерживаться его книги,
потому что никто другой не смог бы
лучше рассказать историю его жизни.
... и Святой Дух.
Было бы неплохо, если
ты дал мне расписание на месяцы вперёд.
Прикинь? Могли бы
запланировать отпуск.
Временами я чувствовал себя скованным
рамками умышленно неполного сценария.
Мне так нравится
быть рядом с тобой.
Лорри, если это не проблема,
зачем мы столько об этом говорим?
Ну да.
Просто захотела поделиться мыслями.
Хотя он пытался представить
себя кем-то, кто справился
с вызовами жизни, но они
всегда были ему по плечу.
Помни, жизнь — это не чек-лист.
Я стараюсь быть эффективнее.
Но я продолжал.
И когда я подошёл к самым
трудным временам в его жизни,
со мной внезапно что-то произошло.
Когда будут поминки?
Я бы хотел сказать пару слов о папе.
У меня была возможность
сказать ему всё, что хочется,
пока он был жив.
Нам не нужны поминки.
Как Салли, я хотел
поговорить о своих чувствах.
Но всё, что судя по тому,
что я знал о Салли, я не мог говорить.
В своих мемуарах Салли
всегда осторожно избегает
описания моментов,
когда над ним возобладали эмоции.
Он пишет, что никогда не плакал,
даже в самые
эмоциональные моменты жизни.
Он пишет фразы типа
«я смог совладать»,
но ничего конкретного
Слова «совладать» и
«справиться» встречаются в его книге
более 15 раз, но он ни разу
не написал, как он это делал.
И я начал подозревать, почему.
Однажды ночью
в баре с пилотами
один капитан объяснил мне,
что, когда пилот
рассказывает о своих чувствах,
ему нужно быть аккуратным.
Пилоты обычно очень не любят
разговаривать с кем-то,
особенно с медиками,
потому что они могут сообщить об этом
в Управление гражданской авиации.
Особенно пилоты не любят рассказывать
о своих ментальных проблемах.
Типа «я пытаюсь бороться
с этой привычкой». Потому что,
если такая запись
попадёт в твою медкарту,
или если ты разговоришься
с доктором из ФУГА про такое,
твой медицинский сертификат
могут запросто аннулировать.
А если его аннулируют,
летать ты не сможешь.
Может, поэтому Салли
избегал описания своих чувств?
Он не хотел писать ничего,
что привело бы проблемам с ФУГА.
Ему пришлось рассказывать
о себе, как о человеке,
который волшебным образом
справляется со всем.
Когда я понял это,
то стал читать между строк,
понимать его книгу, как шифр.
Чтобы подобраться к правде,
я начал выдумывать ситуации,
в которых он, возможно, бывал,
но никогда не описывал.
Спасибо, док. Мне намного лучше.
Увидимся на следующей неделе.
Сэр?
У меня никого нет, если
хотите, можем провести сессию.
Я в порядке.
Что мог делать Салли,
чтобы справляться с трудностями?
Вот так!
Да.
Салли, забудь про самолёты!
Хочешь улететь по-настоящему?
Я не могу.
И мне придётся доложить о вас
за нарушение правил полётов,
статья 91.17 об алкоголе и наркотиках.
Ты что, нас сдашь?
А как же кодекс пилота?
Для меня важен
только кодекс безопасности.
Иди нахер, Салли.
Мне больше достанется.
Но я продолжал думать
о книге Салли.
После смерти отца
он впервые начинает
рассказывать, какие группы
и песни ему нравятся.
Я думаю об отце,
когда слышу, как Шерил Кроу поёт
— Soak Up the Sun.
— Очень странное воспоминание,
ведь эта песня вышла
уже после смерти отца Салли.
Но я заметил ещё кое-что.
Салли не упоминает
в книге популярную музыку
до 2002 года,
когда ему исполнился 51 год,
и, по совпадению...
через несколько месяцев
вышел первый iPod.
В него помещаются тысячи песен?
Я едва ли штук пять назову.
Может, пора увеличить дозировку?
Музыка — самое мощное лекарство.
Люди слушают много музыки?
Да, она повсюду.
Ладно, была не была! Беру.
После смерти отца
в книге Салли постоянно
появляется слово iPod.
Получив неограниченный доступ к музыке,
кажется, он впервые понял,
что может понять
свои чувства благодаря текстам песен.
«Я буду нежиться на солнце...»
Мой папа жил, как написала Шерил Кроу.
«Надо не иметь то, что хочешь,
А хотеть то, что имеешь».
Но чаще всего он упоминал
группу Evanescence.
И вжившись в его роль,
я стал понимать, почему.
«Можешь ли ты взглянуть мне в глаза...»
По словам автора их хита Bring Me to Life,
слова песни были криком о помощи.
О том, что не надо прятать
свою истинную сущность,
пусть даже несовершенную.
«Пробуди меня,
— Пробуди меня изнутри.
— Я не могу пробудиться,
— Пробуди меня изнутри!
— Спаси меня,
Назови моё имя
И спаси меня от тьмы.
— Пробуди меня!
— Заставь мою кровь бежать.
— Я не могу пробудиться,
— Прежде чем сойду на нет.
Спаси меня!
Спаси от того,
Чтобы стать ничем!
— Птицы.
— Чёрт.
Может быть, именно
Evanescence научили Салли,
что нет ничего страшного
в том, чтобы быть несовершенным,
и это пригодилось ему
в судьбоносном рейсе?
Cactus 1539. Столкновение с птицами.
Мы потеряли оба двигателя.
Поворачиваем обратно к «Ла Гуардия».
Когда я слушал записи разговоров
в кокпите с той авиакатастрофы,
обратил особое внимание
на одну долгую паузу.
Хорошо, на какую полосу
будете садиться в Тетерборо?
Мы сядем на Гудзон.
В 15 часов 29 минут 28 секунд
Салли объявил о решении
сажать самолёт на воду реки Гудзон.
Выпускаем закрылки.
Закрылки?
Но когда второй пилот
попросил уточнить указание
выпустить закрылки,
Салли не ответил.
Второй пилот всё равно
— выпустил закрылки.
— Рельеф.
что помогло замедлить
— самолёт.
— Штурвал на себя.
С этого момента Салли молчит
23 секунды, не произносит ни единого слова.
Можете сесть в аэропорту Ньюарка...
Хотя диспетчер и его второй пилот
пытались заговорить с ним.
— 170 узлов [315 км/ч - прим. пер.]
— Слишком низко! Рельеф!
— Двигатели не работают.
— У нас нет видео из кокпита,
поэтому мы не знаем, что
Салли делал эти 23 загадочных секунды,
перед тем, как попросил
второго пилота о помощи.
Есть мысли?
— Осторожно, рельеф!
— Вообще нет.
— Рельеф! Рельеф!
— Но после катастрофы
в затопленном кокпите
нашли iPod Салли,
он подтверждает это в своей книге.
На какую полосу
будете заходить в Тетерборо?
Мы садимся на Гудзон.
Может, я не прав,
и это всего лишь моя догадка,
потому что я прожил его жизнь...
— Выпускаем закрылки.
— Закрылки?
Но припев в песне Evanescence
"Bring Me to Life"
по совпадению длится ровно 23 секунды.
— Штурвал...
«— Пробуди меня изнутри!
— Я не могу пробудиться,
— Пробуди меня изнутри!»
— Потеря высоты.
Спаси меня...»
Высота 250 футов.
«Назови моё имя
И спаси меня от тьмы.
— Пробуди меня!
— Заставь мою кровь бежать.»
Двигатели не работают.
— Потеря высоты.
«— Прежде чем сойду на нет.
Спаси меня,
Спаси от того,
Чтобы стать ничем!»
Осторожно, рельеф!
— Осторожно, рельеф!
— Есть мысли?
Осторожно, рельеф!
— Вообще нет.
— Рельеф!
Штурвал на себя.
Хорошо приводнились, капитан.
Слушай, когда нас спросят,
что случилось, может,
не будем говорить про...
Кодекс пилота.
Кодекс пилота.
— Давление?
— 122 на 78.
Мы все хотим, чтобы пилоты были идеальны,
но, в некоторых случаях,
хотим, чтобы они знали,
что не идеальны.
Нельзя назвать тебя неудачником
только потому, что ты не смог
заставить пса реагировать
на приступ диабета
после четырёх месяцев попыток.
Признавать, что
ты не всесилен, — нормально.
Может, каждому капитану
нужны свои Evanescence,
в той или иной форме.
Когда ФУГА отклонила
столько разных вариантов,
выбор не очень широк.
Удивительно, но из всех групп людей,
к которым мы обращались
по поводу участия в моих шоу,
наиболее отзывчивыми оказались
профессиональные пилоты.
— Мы как одинокие путники.
— И чаще всего они хотели
поговорить прежде
всего не об авиации,
а о самих себе.
В этом году я потратил
много времени, чтобы понять,
почему я всё время под стрессом.
Я очень много читала об этом,
у меня была типичная
нарциссичная мать...
Я всегда подозревал,
что со мной что-то не так,
даже в детстве.
Развод был тяжёлым,
я потерял всё.
Может, я был слишком твердолобым?
Пытался выстроить
всех по линейке?
Я хорошо научился
разделять личное и профессиональное.
— И, знаете...
— После того, как интервью закончились,
многие связались со мной
снова и захотели поговорить.
Вы теперь как мой психотерапевт.
Хотя бы просто поговорить
о жизни — уже классно, понимаете?
Не знаю, что это значит,
но мне интересно.


Серия 4

РЕПЕТИЦИЯ
Давайте поаплодируем
50 финалистам «Крылатых голосов»,
которые исполнят для нас
песенное попурри!
О Благодать!
Как сладок звук,
Который спас несчастных,
Как мы!
Однажды я потерялся,
Но сейчас я нашёл себя,
Была я слепа,
Но отныне прозрела.
О Благодать,
как сладок звук!
Благодать так чудесна,
Так сладка и приятна.
Любого несчастного
Он заметит и спасёт,
Что за чудо!
— Невероятно!
— Благодать!
О Благодать!
«Крылатые голоса» больше
мне были не нужны.
Но я был обязан прослушать
весь конкурс, от начала до конца.
Сегодня наших талантливых
певцов ждёт не только радость.
40 из вас сегодня
отправятся домой.
Но мне было трудно
сосредоточиться на конкурсе,
учитывая всё, что
я узнал о пилотах.
Джеймс И. Бармор-младший.
Самуи.
Куин.
К сожалению, вы не проходите дальше.
Я был шокирован, когда понял,
что, несмотря на эмоциональные
потрясения пилотов,
они не могут говорить
о них с психотерапевтами
из-за страха лишиться лицензии.
Поэтому во время перерывов в конкурсе
нанятые мной актёры,
игравшие сотрудников сцены,
пытались вывести вторых пилотов
на откровенный разговор.
Вы слишком молоды для пилота.
— Да, мне 27.
— 27? Ну ладно.
Я бы дал ещё меньше.
Я подумал, что было бы здорово,
если они могли спустить пар,
если им было нужно.
— Вы расстались год назад?
— Да, да.
— Может, года полтора.
— Жили вместе?
— Да, почти год.
— Ничего себе.
Помню, как я сидел в своей комнате,
ошеломлённый всем этим.
Думал, как такое могло случиться.
На случай, если нас смотрят сотрудники
Управления гражданской авиации.
Перед вами не психотерапия.
Просто разговор двух людей.
Не могу сказать, что я несчастлив...
но доволен ли я жизнью?
Хотелось бы мне
заняться чем-то другим?
— Не знаю.
— Вы не знаете?
А если был бы выбор,
чем бы занялись?
Да, в том-то и дело...
И пока я слушал эти разговоры, заметил,
что одному из вторых пилотов
было особенно трудно разговаривать
о своих проблемах.
Встречаетесь с кем-то?
— Нет?
— Нет.
Многим неудобно моё расписание.
Колин работает вторым пилотом
в авиакомпании грузовых перевозок.
И когда речь заходит о свиданиях,
он обычно немногословен.
То есть это мешает вам
управлять самолётом?
Когда вы не можете...
Да, такое часто бывает.
— Простите. Да, часто.
— Да ничего.
— Недавно бывали на свидании...
— Нет. У меня не получается.
Да, дело нелёгкое. Совсем нелёгкое...
Мне хотелось разузнать о нём больше.
Я случайно подслушал
ваш разговор с Лукасом,
нашим микрофонщиком,
одним из микрофонщиков.
— Да, приятный малый.
— Да, да.
Вы разговаривали про свидания? Или...
— Немного.
— И про что...
Ну, например, про то,
как завязать разговор, если
совсем не знаешь человека...
Типа, какие слова
надо говорить, потому что
при личной встрече у тебя только
один шанс произвести впечатление.
— Ага.
— И я не знаю, как.
Ага.
У меня не получается.
Вообще никак.
Но проблема Колина
не была для меня в новинку.
Куда бы я не летел,
я замечал, что пилоты
на любых рейсах
не разговаривают друг с другом.
Стоят в полной тишине,
перед тем, как перевезти
сотни людей по небесному океану.
Неужели такими должны
быть здоровые отношения
между двумя незнакомцами?
Что если потратить это время
на то, чтобы лучше узнать друг друга?
Чтобы выстроить отношения,
которые выдержат
любую проблему, встретившуюся на пути.
Но что для этого
надо сделать пилоту?
Я пытался изображать
из себя кого-то другого,
старался быть
более открытым или крутым.
— Уже пробовали?
— Да.
— И как...
— Хуже не придумаешь.
— На свидании?
— Ага.
Это один из тех вечеров,
которые я постарался
выкинуть из головы, потому что
большего унижения
я в жизни не испытывал.
Колин недавно написал
сообщение женщине.
«Привет! Можешь посоветовать,
куда съездить в Гренландии и Исландии?»
«Видел, ты ездила туда пару раз».
— Просто случайная знакомая?
— Да.
Окей.
Как думаете, она ответит?
— Может быть.
— Ладно.
Круто.
Заходите.
Вот почему я спросил вас,
что наденете сегодня.
— Хорошо.
— Чтобы послать им фото.
Я работаю над проектом
под названием «Стая».
— Ага.
— И я думаю, у него
есть потенциал изменить
поведение человека.
Недавно я видел
документалку о природе,
в которой говорилось,
что животные охотятся стаями...
— Колин.
— Колин.
... потому что в стаях
каждое отдельное животное
чувствует себя увереннее
и может делать то,
что боится делать в одиночку.
— Хотите по-быстрому выпить кофе?
— Хотите кофе?
— Да, конечно.
— Хорошо.
Мне стало интересно,
можно ли перенести этот опыт
на людей, чтобы социальные
взаимодействия стали менее пугающими.
Провести репетицию
свидания с актрисой,
только вы будете не одни,
вас будет 15.
Чёрный кофе, жёстко.
— Да нет, норм.
— Да нет, норм.
— Его намного проще сварить.
— Его намного проще сварить.
У меня была теория о том,
что начало романтических отношений
весьма схоже с первой встречей
двух пилотов перед рейсом.
Сколько максимум
ты бы протянул без кофе?
Может быть, день-два протянул бы,
но он сильно помогает...
Ты становишься невероятно
близок к незнакомцу,
и вы оба отчаянно пытаетесь
прочесть мысли друг друга,
но стремление показать
себя с лучшей стороны
мешает вам выразить
свои настоящие чувства.
Кажется, мне уже пора
ехать в аэропорт, так что...
Прямо в аэропорт поедешь?
— Да.
— Да.
— Удачи!
— Да, спасибо. И тебе.
Лёгкого пути.
— И безопасного.
— Да, и тебе.
— Хорошего окончания дня.
— Спасибо.
Вы сказали, что пора идти,
и что вы увидитесь позже.
Но, как вам кажется,
вы дали её понять,
что хотите увидеться снова?
Не знаю.
Я чувствовал, что Стая придаёт Колину
уверенности в себе.
Хорошо посидели сегодня!
Можем повторить, если
будешь свободна на неделе.
— С удовольствием.
— Отлично.
Но, конечно, свидание было обманом.
Чтобы понять, как помочь изменить
поведение Колина, нужно отправить его
на настоящее свидание.
Нет.
Ему так и не ответили в личку.
Ну...
Неудивительно, ведь мы не знакомы.
— Да.
— После того, как Колин ушёл,
я решил собрать всех актёров
и предложить им что-то новое.
Кому нравится Колин?
В каком смысле?
— Что значит «нравится»?
— В смысле, вы считаете,
что он милый или
привлекательный.
Ну у него есть свой шарм.
Поднимите руку и не опускайте,
— если он вам нравится.
— Он милый.
Поднимайте руки. А вы?
Раз, два, три. Окей.
Остальные, можете уходить.
Что вам больше всего
нравится в Колине?
Мне кажется, если
узнать его получше,
он может оказаться забавным.
— Да.
— Но...
Он немного замкнутый.
Могу ошибаться, но...
— Он приятный человек...
— Да.
Кажется, побывал
во многих путешествиях и
всё такое, и...
Знаете, меня привлекает
в мужчинах не тело.
— А скорее интеллект!
— Он умный.
— Да, Колин очень умён.
— Да, знаю, и мне нравится...
Мне это нравится.
Это меня заводит.
Вас заводят умные люди.
Да, меня заводят умные.
Когда я была маленькой,
я думала, что Эйнштейн
очень сексуальный.
— Эйнштейн?
— Да, Эйнштейн.
— Правда?
— Да! Потом я прочла
историю его жизни и подумала:
«Да, в такого вот я бы влюбилась».
В Эйнштейна.
И он стал отцом
в очень юном возрасте.
— Вы знали?
— Нет.
Никто не знал?
Как-то было дело...
Неудобно рассказывать, но...
— Что?
— Ну был «влажный» сон...
— «Влажный» сон?
— Ничего себе.
У вас был «влажный» сон про Эйнштейна?
Да, он меня заводил.
А какие они?
Женские «влажные» сны?
Потому что про мужские я знаю...
Ну... женщинам тоже
могут сниться такие сны.
Это был не то, чтобы сон.
Я не спала, просто замечталась.
— Вы не спали?
— Не спала.
— Да.
— А это считается за «влажный» сон?
— Если вы не спали.
— Не совсем...
Короче, я не спала...
— То есть, вы говорите...
— ... но «намокла».
Я не спала, но «намокла».
Я читала его книгу, биографию.
— Его биографию?
— Да.
И когда я читала про него,
посмотрела на формулу E = mc^2,
и это меня завело.
— Не могу объяснить.
— И вы возбудились?
Да, я буквально «намокла».
Как думаете,
Колин напоминает Эйнштейна?
Даже если нет...
Он умный.
— Вот что я скажу.
— Да.
Не сказала бы, что он Эйнштейн.
Эйнштейн был единственным.
Трудно было оценить
уровень заинтересованности
этих женщин в Колине.
Если отвлечься от внешности,
то, как он себя держит, —
мне кажется милым.
Но если и случится
что-то серьёзное, я знал,
что не могу форсировать ситуацию.
По этическим причинам
я не могу просить вас
ходить за Колином по пятам,
но если вдруг завтра
во время одного из перерывов
вы попробуете
завязать с ним разговор...
— Скажу так...
— Сделаем всё возможное.
... я не буду вам мешать.
Да.
Дверь открыта. Надо только войти.
Да начнётся игра.
Колин рассказывал,
что за пределами работы
он не особо общается с людьми,
поэтому я подумал,
что ему было бы полезно
попрактиковаться выражать
свои чувства с коллегой.
Интересный журнал?
Да так, обычная фигня.
— Да, ещё бы.
— Да, ещё бы.
Но больше всего мне было
интересно, помогло ли Колину
время, проведённое в Стае,
и сможет ли он
самостоятельно познакомиться с кем-то.
Вы ходили в школу в...
— Алабаме?
— Да, в старшую школу,
где-то в получасе к югу от Хантсвилля.
— Окей.
— Я собирался поехать в Ирландию,
но один из моих друзей,
бармен, сказал:
«Эй, дурачок, скоро же Октоберфест!»
— Поэтому планы поменялись.
— И вы полетели туда. Боже мой!
Через два дня я летел в Мюнхен.
— И как там было?
— Очень клёво.
— С ума сойти!
— Да.
Так вот, я путешествовал,
но мой список короче не становился.
А что за список,
что в нём было?
В конце концов, я хотел
забраться на Килиманджаро.
Поездить больше по Европе.
Ага.
Хотел бы закончить...
Извините, что отвлекаю,
— Всё хорошо.
— ... но должна вам сказать,
что вы напоминаете мне Эйнштейна.
В вас есть какая-то
скрытая сексуальность.
Вы хорошо учились в школе?
В основном, да.
— Так и думала.
— Да.
Я пойду, но да,
одобряю Сеул.
— Да.
— Нужно слетать туда.
— Он в списке.
— Да, подними его наверх.
Но мне всё ещё было неясно, насколько
полезны были эти разговоры.
Позже я поговорил с Колином.
Как дела?
Вроде хорошо.
Никто не ответил
на ваши сообщения?
— Нет.
— Вообще?
Вообще никто.
Жаль.
Такова жизнь. Но...
одна из актрис, Эмма,
подкинула мне идею для путешествия.
— Да?
— Может, мы встретимся и обменяемся
идеями за чашечкой кофе
или типа того.
Обменяетесь идеями?
— Ага.
— Хорошо.
Знаете, она вообще-то мне сказала,
что вы ей нравитесь.
Интересно.
А кто кого позвал
на свидание — вы её или она вас?
— Да мы оба...
— Оба, даже так?
Неплохо. Ну, тогда —
да начнутся игры.
Да, посмотрим.
Слышал, вы с Колином
планируете сходить
на свидание?
Да, на чашечку кофе,
пока не знаю, куда.
Он реально вам нравится?
Да. Я...
Я...
хотела бы узнать его получше.
— Вы это искренне?
— Да, да.
Поверьте, я не...
Просто хочу сказать,
что Колин — приятный парень.
Я бы не хотел, чтобы кто-то
с плохими намерениями
преследовал бы его, но...
Да, я совсем не такая, потому что...
Если бы даже захотела,
то не смогла бы.
Кажется, основа для искреннего общения
была заложена.
Но одно свидание ещё не означает,
что между людьми установилась связь.
— Бро, ты откуда?
— Индианаполис.
Круть. Фанат «Кольтов»?
Я знаю, что в любых отношениях
проблемы, стоящие перед вами,
сугубо индивидуальны.
И что, вся семья живёт с тобой?
Да, я сейчас живу
с бабушкой и всей семьёй.
Перед тем, как Колин и Эмма ушли,
я попросил 5 актрис тайно изучить Эмму,
а 5 актёров — так же изучить Колина.
Чем занимаешься, когда не летаешь?
Хожу в походы, играю в квизы.
— Играю народную ирландскую музыку?
— Чтоооо... ирландскую?
— Играешь ирландскую музыку?
— Да.
Актёры должны были узнать
как можно больше
о свежеиспечённой парочке,
потому что у меня
был план на недели вперёд,
чтобы обеспечить
успешность новых
отношений Колина.
Вау, круто.
Вот эта рыба морская,
а вот та...
При помощи пяти точных копий
квартиры-студии Колина
и пяти версий его и Эммы,
я мог попробовать
предсказать, какие трудности
могут встать на пути новой парочки
и как они могли бы их преодолеть,
а заодно и дать Колину
шанс заглянуть в будущее.
Актёры могли выбирать себе пару
для этого эксперимента
в зависимости от того, к кому
из актёров их тянет больше всего
в реальной жизни.
Мне нравится Патрик.
Правда?
Джо тоже хороший.
Я поступил так, потому что
хотел, чтобы они сами решили,
как должны органично
развиваться их отношения.
Я иногда нервничаю
во время полёта.
— Правда?
— Да.
— Да, может потрепать нервы.
— Видишь...
Таким способом я мог
видеть, с какими вызовами
сталкивались актёры,
и я мог бы понять,
чем закончится встреча
Колина с Эммой.
— Ну как идёт дело?
— Неплохо.
Кажется, он пытается...
Думаю, он немного нервничает.
Я пыталась строить ему глазки,
но он не понял намёков.
— «Строили глазки»?
— Ну да.
Знаете, когда смотришь в глаза,
потом на губы, потом обратно в глаза.
— Такой небольшой трюк.
— Какой?
Ну небольшой трюк для флирта.
И в чём он состоит?
Я как будто
подсознательно спрашиваю:
«Хочешь поцеловать меня?»
— Да?
— Ну я пыталась сделать так,
чтобы он меня поцеловал.
Раньше как-то удавалось.
— Однажды, как минимум.
— Правда?
Можете показать,
что вы делали?
Ну я делала вот так...
И парень должен был понять, что...
Да, должен был понять намёк.
Я обсуждала с подругами.
Это работает.
А покажите ещё раз.
Ага, понял.
Кажется, вижу...
Я понял.
Ну круто.
— Можете возвращаться.
— Окей, круто.
— Спасибо.
— Вам спасибо.
Мы попробуем предсказать сложности,
которые могут у вас возникнуть.
Мне показалось, наступило время
объяснить Колину, что мы запланировали.
Ну, как вам?
Очень интересно.
Мне было очень любопытно узнать,
как прошло его свидание с Эммой.
Как прошло свидание?
— Хорошо.
— Да?
— Всё прошло хорошо.
— Не было чего-то...
вроде поцелуя?
— Не-а.
— Нет.
Как вам показалось,
она хотела или...
В этот раз не заметил
никаких намёков с её стороны.
— Окей.
— Если и были, то очень тонкие.
Ну, иногда только тонкие и бывают, да?
— Ага.
— Тяжело их увидеть.
Было такое, что она
уставилась на вас?
Пару раз.
Может, это и был намёк?
Хороший вопрос.
Было такое, что
она смотрела вам в глаза,
потом на губы, а потом
обратно в глаза?
Если и было, я не заметил.
Не хочу вас винить.
— Да.
— Потому что намёки бывает тяжело понять,
для этого у нас и есть Стая, да?
— Она же помогла вам?
— Да.
Может поработаем над этим?
Вы посмотрели на меня?
— Я смотрел вон туда.
— А, ладно.
— Я думал, вы смотрите на меня.
— Просто смотрел вокруг.
Сканировал окружение.
Ага. Просто не знал,
вдруг вы смотрите на моё лицо.
Добро пожаловать!
Очень приятный дом.
Мне нравится.
— А это что?
— Это...
церемониальное копьё из Танзании.
Главное преимущество Стаи было в том,
что второй пилот чувствовал,
что его проблемы
были проблемами всей Стаи,
и что он не оставался один на один
с проблемами в личной жизни.
Так что ты хотел делать?
Хороший вопрос.
У меня есть аквариум,
если хочешь поговорить о рыбах.
Могу прикинуться, что шарю.
Кажется, эти двое
только что поцеловались.
Да, они точно...
Они разбиваются на пары
и занимаются своими делами.
Иногда выглядит забавно.
Но я стал замечать, что
у Стаи были и ограничения.
Как дела с Колином?
Всё хорошо.
— Хорошо?
— Да, да.
Он рассказывает мне про полёты.
Я стараюсь больше шутить.
И он хотя бы смеётся.
Мы не просто, знаете...
Всё прошло хорошо.
Он поцеловал вас?
Или хотя бы пытался?
— Нет.
— Ладно.
А вы бы хотели этого?
Ну да.
Ну и хорошо, здорово.
Может, я даю ему
неправильные сигналы?
— Думаете?
— Не знаю.
Как мне...
— ... дать ему правильный сигнал?
— А какие сигналы вы даёте?
Пытаюсь давать сигналы глазами.
Обычно так делают.
— Смотрите ему в глаза?
— Да.
Несколько раз так делала.
Спрашивала взглядом:
«Ну ты поцелуешь меня или что?»
Совместные тренировки Колина со Стаей
не изменили его привычек
в реальном мире.
Но мы отдельно работали
над темой поцелуя.
Ты много знаешь про рыб.
— Да.
— Круто.
Ага.
Ну...
Когда я узнал, где будет
следующее свидание Колина и Эммы,
я устроился вдали от них,
чтобы понаблюдать.
— Да!
— И судя по тому, что я видел,
эта пятюня была единственным
физическим контактом между ними
за всё время игры.
Немножко сильнее,
дружище. Немного сильнее!
Это моя реплика!
Но я знал, что классический
момент для поцелуя —
это момент прощания.
Я могу играть на концертине,
для неё нужны все пальцы,
даже мизинцы,
которые обычно бесполезны.
— Но не умею играть на струнных.
— Да?
Ну, хотя бы на гитаре — уже неплохо.
Хотя бы уметь играть на ней.
Но на виолончели играть не умею.
Или на скрипке.
— Слишком сложно.
— Да.
Если у инструмента есть
лады, понятно, где зажимать.
Да, хотя бы можно
играть по ладам,
хотя бы так...
но всё равно очень сложно.
— Ага.
— Так что не знаю.
Да.
— Твой летит? Успеваешь?
— Нет.
Только хотел сказать, —
если это мой, я опоздал.
А вот и твой Uber. Боже.
Ага.
Красивая ночка.
— Да, приятно провели ночь.
— Взаимно, спасибо.
— Спасибо, было весело.
— Да.
— Веди аккуратно.
— Ты тоже.
Скоро увидимся.
Увидимся.
Может, Стая исчерпала
свой лимит полезности.
Могу надеть форму пилота
и быть твоим дворецким.
— Круть.
— А ты можешь взять колокольчик.
Некоторые из фальшивых партнёров
продвинулись настолько
дальше реальных Колина и Эммы,
что вообще были на них не похожи.
Но то, как актёры изображали
близость между партнёрами,
меня заинтриговало.
Перед началом эксперимента
я предоставил актёрам
шанс отказаться от участия,
если им казалось, что
есть конфликт интересов.
Думаю, я должен спросить вас,
не состоите ли вы
в каких-то отношениях,
и если да, готовы ли вы закончить
эти отношения ради эксперимента.
Не будет ли вам мешать...
Кто-то из вас сейчас в отношениях?
— Я нет.
— А вы?
— Я — да.
— Вы в отношениях?
— Вам не будет неловко?
— Нет, это же...
Всё будет в порядке.
Но одна актриса сказала кое-что,
что я не смог забыть.
Когда я играю любовную сцену,
конечно, я понимаю, что это понарошку,
но какую-то минуту
она ощущается реальной. Понимаете?
То есть она реальна, когда вы её играете?
Да! Когда она происходит, она реальна.
— Но она всё равно ненастоящая.
— Понимаешь, о чём я?
— Эмоции-то всё равно настоящие.
— Да.
Я всё это ощущаю,
как будто по-настоящему...
Я отношусь к этому персонажу
как к настоящему человеку.
— Например, любите?
— Да.
И ваш бойфренд, он нормально
относится к этому?
— Да.
— Хорошо.
— Хорошо, что он понимает.
— Ага.
Иначе я бы его уволила!
Я вконец запутался.
Я недавно играл в драматическом
сериале для Paramount Plus,
стриминга с сомнительной позицией.
В этом сериале я играл мужа,
глубоко влюблённого в свою жену.
— Я так счастлива.
— Да.
Ты счастлива!
Но, хотя я и изображал
влюблённого мужчину,
в душе я понимал, что
на самом деле не люблю актрису,
игравшую мою жену.
Я всего лишь копировал других людей,
игравших влюблённых
в сериалах и фильмах.
Поэтому я не понимал, как актёр
может чувствовать реальную любовь,
играя отношения в постановке.
На съёмках у нас была
координатор интимных сцен,
и актёры могли свободно
консультироваться с ней,
перед тем, как играть сцены.
И что они собираются делать?
Они сказали, что
уже много целовались,
то есть они не против этого.
С физической точки зрения
их всё устраивает.
У неё есть бойфренд, знаете?
В реальной жизни?
— Да.
— Да.
Она не сказала.
Просто решил сказать...
Ага.
Странно, да?
Но актёрам к такому не привыкать.
Знаю.
Потому что у нас
была не традиционная постановка,
и я пытался поддерживать
полную прозрачность,
я посоветовал актёрам пригласить
своих вторых половинок,
чтобы они могли увидеть,
чем мы тут занимаемся.
— Она очень талантливая.
— Ага. Посмотрите на неё.
Сколько времени
вы уже встречаетесь?
Полтора года.
— Круто.
— Да.
Но мы знали друг друга
задолго до этого.
— Да?
— Ага.
И вам норм?
Она же актриса.
Я понимал, что когда актёры играют роль,
происходит какая-то магия.
Можете спросить их,
насколько далеко
они готовы зайти
в плане близости?
Вообще, частично это зависит от вас,
потому что вы — режиссёр...
Какую историю вы хотите
рассказать через их близость?
Я готов довериться им...
— Так можно?
— Да, окей.
Снимай.
Конечно, я бы предпочёл
смотреть на что-то другое,
но нет такого, будто я смотрю,
как моя девушка сближается
с другим мужчиной.
Я смотрю на персонажа,
которого она играет.
Она сейчас в образе, и он тоже.
Так что...
Странным образом они отдалились
от своих реальных характеров.
Кажется, сама концепция актёрства
обезвредила всякую ревность.
— Привет!
— Как дела?
И актёры получали индульгенцию
практически на любой поступок.
Всё, что я делал, было ради помощи
капитанам и вторым пилотам,
чтобы они могли выразить
свои настоящие чувства.
Либо говорить о своих страхах,
либо признаться второму пилоту,
что ты знаешь далеко не всё.
Эти чувства были
спрятаны где-то внутри пилотов,
и многие из них
не могли их выразить,
потому что боялись последствий.
Могло ли актёрство стать
тем спасательным кругом, который
мог помочь им преодолеть страх?
Вы когда-то играли до этого?
Нет.
Было бы интересно
сыграть что-то конкретное?
Наверное.
Сцена будет в основном
импровизацией,
вашего персонажа
зовут Капитан Супергерой,
— хорошо?
— Да.
— Забавно, да?
— Ага.
Его так зовут, потому что
у него есть суперспособность:
на любом свидании, на которое он пришёл,
он без проблем спрашивает
разрешения на поцелуй и целует. Окей?
А другого персонажа зовут
Дженнифер Поцелуй-Меня.
И её будет играть Эмма.
Хорошо.
— Она актриса, как вы знаете.
— Да.
Ну, тогда пойду приведу вашу партнёршу.
Хорошо.
Чтобы проработать
персонажа, подумай о том,
откуда ты, чем занимаешься,
и куда собираешься пойти.
То есть, вот ты приглашаешь
её к себе домой.
Какие чувства у тебя ко мне,
как к персонажу?
— Подумай об этом.
— Ага.
Это не так уж сложно.
Вообще фигня вопрос.
Я вот не смогла бы управлять самолётом.
А ты умеешь играть. Любой умеет.
— Просто будь собой.
— Хорошо.
Красивая квартира.
Спасибо.
Немного в беспорядке...
— Красивая фотография.
— Это мы во время снижения,
9 тысяч футов над Индианаполисом.
Какая у тебя камера?
— Обычная, на айфоне.
— Я сяду?
Конечно.
У тебя круто.
Не знаю, откуда у меня
взялось увлечение фотографией.
Ни мама, ни папа
не занимаются этим.
— Правда?
— Да.
А потом я беру эту палочку и...
Они известны своим красным вином.
Например, мальбеками.
А какое вино лучшее,
как тебе кажется?
Думаю, мои любимые
вина — из Португалии.
— Да?
— Очень маленькая страна,
но много разных климатических
зон для выращивания винограда.
Так что можно сразу
понять, из какого региона вино,
из северного или из южного.
Да.
Можно поцеловать тебя?
Да.
Не знаю.
Не знаешь?
Можем открыть бутылку вина, если хочешь.
Давай.
Может, нам всем нужно оправдание,
чтобы показать истинную суть,
и мы просто ждём
от кого-то разрешения.
Я такая киваю:
«Да, да, Португалия,
круто!»
Да, хорошее.
— Да?
— Да.
Круто.
Трудно оценить важность
одного-единственного
поцелуя в щёку.
Но если он позволил второму пилоту
следовать своим чувствам,
может, я напал на верный след.
Ты хорошо справился.
Спасибо.
Тот совет, который ты дала...
подумать, откуда я...
откуда я появился,
а не просто отыгрывать персонажа...
очень полезный совет.
За всё заплатила HBO,
они дали мне карт-бланш,
только попросили
не выходить за бюджет.
Ничего себе.
Они поставили единственное условие —
всё, что я делаю, связанное
с безопасностью полётов,
должно также развлекать зрителя.
Да, без развлечений никак.
— Узнаёте зал?
— Да.
Я знал, что единственное место,
откуда можно изменить
авиационную отрасль — это Конгресс.
Так сказал бывший член Совета
по безопасности на транспорте Джон Голья.
И он сказал, что если
мне бы удалось найти решение
проблемы с общением в кокпите,
которой я занимался,
мы могли бы вместе
привлечь к ней внимание
законодателей из Вашингтона.
Смотрите, что я заснял.
Настоящие пилоты.
Они не говорят
друг другу ни слова.
Да, вижу.
— Видите?
— Да.
В ходе моего исследования
я выяснил, что эти пилоты...
всё время до рейсов,
пока они отдыхают
в приватных комнатах
или в других ситуациях,
просто сидят отдельно друг от друга.
Да, тоже видел такое.
— Да?
— Да.
Так вот, я подумал, может,
дело не в том критическом моменте,
когда нужно будет
взять управление на себя
и заявить о себе,
а в том, что надо попытаться
установить отношения
с самого начала,
чтобы в чрезвычайных ситуациях
не возникало споров и трений.
— Да, да.
— Понимаете, о чём я?
Да, понимаю.
Кажется, никто
не занимается этим вопросом.
Большинство программ
сосредоточено на кокпите,
и никто не смотрит
за пределы кокпита.
А мне кажется, что
туда-то и надо смотреть,
решение где-то там.
Почему только я говорю об этом?
Потому что авиакомпаниям нет до этого дела.
Можно мотивировать Конгресс,
но продвигать изменения
через Конгресс тяжело.
Но кажется, у вас может получиться.
Простите, мне нужна секунда.
Тяжёлые у вас тут стулья, однако.


Серия 5

Оказалось, что проблемы c общением
между капитанами и вторыми пилотами,
которым недоставало напористости,
возможно, были главной причиной
авиакатастроф коммерческих рейсов.
И её никто не решил.
Хотя попытки предпринимались,
в частности, Джоном и
другими людьми из индустрии.
Однако, мы оба считаем,
что нынешние тренинги пилотов
слабо помогали
в решении этой проблемы.
Вы согласны?
Скажите ещё, что
тренинг можно улучшить.
Тренинг можно улучшить,
потому что сейчас он ужасен.
— Не настолько категорично.
— Окей.
В некоторых тренировочных
программах есть пробелы...
— Вы же сами сказали, что они плохи.
— Да.
— Результат плох.
— Да, плох.
РЕПЕТИЦИЯ
Так, нам нужно лучше
структурировать доклад:
сформулировать проблему,
возможное решение и
запрос комитету о проведении
исследования Федеральным
управлением гражданской авиации...
С самого начала миссии
по предотвращению авиакатастроф
я знал, что все дороги
ведут в столицу, Вашингтон.
Итак, я проводил репетицию
выступления с актёрами,
которые тщательно
изучили всех конгрессменов
из подкомитета Конгресса по авиации.
Только добившись их внимания,
я мог надеяться на
реальные перемены.
И поэтому нам нужна
помощь со стороны комитета...
— Да.
— ... и Конгресса...
— Да.
— ... чтобы подтолкнуть ФУГА
к исследованию и...
Потому что, если вы ничего
не сделаете, погибнут люди.
— Да?
— Да, всё так.
Несколько месяцев назад
я узнал, что у Warner Bros. Discovery,
материнской компании HBO,
был целый департамент лоббистов,
влияющих на политиков
в Вашингтоне.
Меня познакомили с ними,
и главный лоббист сказал,
что он свяжется с главой
подкомитета по авиации,
с конгрессменом от Луизианы
Гарретом Грейвзом,
чтобы согласовать встречу со мной.
Понимаете, мистер Филдер,
главная проблема —
деньги.
Но, оказывается, мою теорию
по улучшению общения в кокпите
было тяжело объяснить другим.
Думаю, все мы время от времени
сталкиваемся с этой проблемой.
Когда мы бы хотели
быть кем-то другим,
кем-то более подходящим
в данной ситуации.
И все, в том числе пилоты,
чувствуют давление со стороны общества.
Я рассказал историю о том,
как реальный второй пилот Колин
смог преодолеть свой страх
общественного осуждения
и попросил свою девушку
поцеловать его,
и всё благодаря описанию
сцены, которую я ему поручил сыграть,
сказав, что он должен играть
персонажа, а не быть самим собой.
Всё, что потребуется —
разослать документ
капитанам и вторым пилотам
перед полётом.
Чтобы оба пилота понимали,
что они разыгрывают сцену,
и это придало бы им сил,
чтобы в случае несогласия
звучать более убедительно
или брать управление полётом
в свои руки.
«Я всего лишь играл персонажа,
как мне поручило ФУГА».
Ведь так же?
И говоря в терминах авиации,
это оптимизация ресурсов
кабины экипажа.
Так мы сделаем не шаг
вперёд, а целых полтора.
То есть, по-нашему,
наш способ лучше.
Так вот, мы занялись этой проблемой.
Нэйтан потратил много
собственных денег и времени,
— и мы поняли, что...
— Ну, не совсем своих собственных, но...
— Денег телесети, да.
— И мы дошли до этой стадии.
Дошли до этой стадии.
Я знал, что преодолеть
скептицизм комитета
будет крайне нелегко,
ведь единственным доказательством
работы нашего метода была съёмка
поцелуя второго пилота в щёку,
даже не в губы.
Простите уж меня, мистер Филдер.
Не уследил за полётом мысли.
То есть, по-вашему, пилоты
должны целовать друг друга?
Они... нет...
Пилоты не будут целоваться,
не зацикливайтесь на поцелуйчиках.
Мы всего лишь демонстрируем...
Дело не в поцелуях,
а в изменениях в поведении.
Джон предупредил меня,
что моя репутация комика
— может сыграть против меня.
— Они будут атаковать вас.
Поэтому нужно хорошо подготовиться.
То есть как атаковать?
И ещё, мистер Филдер,
с чего в вас взыграл такой альтруизм?
Почему внезапно вы решили спасать жизни?
Вы же известны
своими розыгрышами.
Не понимаю, о каких розыгрышах идёт речь.
— Вообще не понимаю.
— Ведь они — часть вашей профессии.
— Вы же актёр?
— Простите, сэр.
Кажется, вы не поняли
суть моей работы.
Если бы напротив нас сейчас
был настоящий комитет Конгресса,
вас бы давно выставили за порог.
Мы будем выступать
с речью перед всеми...
— Да.
— ... американцами,
и нельзя, чтобы они посчитали
это очередной шуткой,
если вы хотите всерьёз
рассказать о своей программе.
Я начал отсматривать
выступления других комиков,
выступавших перед Конгрессом
с серьёзными проблемами.
Передаём слово мистеру Сету Рогену.
Мистер Роген, вам слово.
И как же я был удивлён,
когда увидел, что сначала
он пытались всех рассмешить.
Начну с вопроса, который
волнует многих из вас.
Да, понимаю, что это
никак не связано
с легализацией марихуаны.
Как доказательство хочу представить
видеозапись своей колоноскопии
и приобщить его к материалам заседания.
Хочу поблагодарить заместителя
председателя комитета Патрика Макгенри
за то, что нашёл время
погуглить, кто я такой.
Но я начинал понимать,
какую стратегию выберу.
Все ждут от комика,
что он будет шутить.
Поэтому, если пошутить
в самом начале речи,
можно заставить людей
воспринимать остальную речь серьёзнее.
Нет никакого способа для
предотвращения, лечения или
хотя бы замедления развития
болезни Альцгеймера.
Возможно, этого мне и не хватает.
Мистер председатель комитета и
заместитель председателя,
спасибо, что пригласили меня.
Для меня большая честь
выступать перед
подкомитетом по авиации.
Знаете, в последний раз
я держал речь перед
транспортными властями,
когда меня поймали
за дрочкой в автобусе.
В свою защиту скажу,
что водитель повторял,
что мне пора кончать с этим...
Ладно, это всего лишь шутка,
чтобы разрядить обстановку.
Теперь перейдём
к серьёзной части,
я хочу поговорить
о проблеме, которая...
крайне важна для меня —
это безопасность полётов.
Я немедленно понял, что
репетиция проходит плохо,
потому что никто в зале
не рассмеялся.
Слушайте, можно вас спросить?
Моя шутка была смешной?
— Само собой.
— Ну та, про автобус?
— Классная.
— Да? Хорошо.
Я просто заметил,
что вы не посмеялись.
— Я не знал.
— Что?
— Я не знал.
— Не знали чего?
Не знал, должен ли смеяться.
Да нет, не должны, конечно.
Вы не обязаны ничего делать.
Просто ведите себя
естественно, хорошо?
— Хорошо.
— Если вам будет смешно,
— то смейтесь.
— Просто смеяться.
— Да, круто.
— Если вам смешно.
— Да, понял, хорошо.
— Спасибо вам большое.
Спасибо. Простите, как вас зовут?
— Нэйтан.
— Трой.
— Трой, спасибо.
— Вам спасибо.
— Спасибо, Трой.
— Спасибо.
Слушайте, хочу кое-что
прояснить, чтобы никто не путался.
Мы все играем простых людей, хорошо?
Поэтому, если вам что-то смешно,
смейтесь. Ведите себя, как люди.
Понятно?
Хорошо.
В последний раз я держал
речь перед транспортными властями,
когда меня поймали
за дрочкой в автобусе.
В свою защиту скажу,
что водитель повторял,
что мне пора кончать с этим.
Так.
Я не заставляю никого смеяться.
Так что, понимаете,
если ваше тело хочет смеяться,
издавайте звук, который бы издало оно.
Фальшивый смех
мне не поможет,
потому что я пытаюсь
понять, что я делаю не так.
Давайте ещё раз.
Но до того, как я смог
выяснить, как надо делать,
я получил email от
лоббистов Warner Bros.
В нём говорилось, что
офис конгрессмена Грейвза
отменил встречу со мной, потому что
они решили, что встреча
не в их интересах.
Я начал подозревать,
что они загуглили, кто я такой.
Потому что если это так,
они нашли бы тонну подтверждений тому,
что я — взрослый мужчина,
ведущий себя, как полный дурачок.
Любую возможность искренне
высказаться насчёт чего-то
я обращал в шутку.
Так у вас новый образ?
Я — всё ещё я.
Я не мог сдержаться.
А теперь, когда на кону стояли
жизни людей, прошлое настигло меня.
Но, пока я гуглил себя
в тщетных поисках
хоть чего-то серьёзного,
я наткнулся
на статью, в которой
автор рассуждал
о моём сериале «Репетиция» и о том,
в чём он похож на опыт
людей с аутизмом.
Странная точка зрения,
потому что мой сериал
не имеет ничего общего с аутизмом.
Я продолжал гуглить и
нашёл множество других подтверждений.
Оказывается, этот сериал
находил отклик у конкретной группы людей,
о которых я ничего не знал.
Но, интереснее всего то,
что эта группа воспринимала
меня всерьёз.
Они нашли в сериале
редкую для ТВ репрезентацию
их способа мышления,
хоть я этого и не замышлял.
Лоббисты рассказали мне,
что, помимо Грейвза, есть ещё один
конгрессмен, состоящий в комитете,
который может пригласить
меня на слушание.
Беспечность — это роскошь,
которую мы не можем себе позволить,
когда речь заходит
о безопасности полётов.
Заместитель председателя комитета,
конгрессмен от Теннесси Стив Коэн.
И когда я поискал
информацию о нём, то обнаружил,
что он был членом комиссии
Конгресса по вопросам аутизма.
И как активист
по вопросам аутизма,
он активно продвигал законопроекты,
поддерживающие определённые группы
из этого сообщества.
Я не был авторитетом
в авиации, но,
возможно, по ошибке, стал
авторитетом в области аутизма.
Может, так у меня получится
заставить Вашингтон
воспринимать меня всерьёз?
Стать кем-то, кто
может оказать большее влияние,
на более глубоком уровне?
Кем-то, кто вдохновит
множество людей по всему миру,
а не заурядным комиком?
Чтобы понять, как
лучше говорить об аутизме,
я запланировал встречу
с доктором Дорин Гранпише
из центра изучения аутизма
и сопутствующих расстройств.
Всё, от понимания
точки зрения другого человека
— до рассказывания шуток...
— Вы учите этому?
Да, всему этому.
Поэтому мы обожаем
смотреть «Репетицию»,
ведь мы этому и учим.
Мы учим их всему, что
им сложно делать
в повседневной жизни.
Да, интересно, как
сериал резонирует именно
с этой группой,
потому что, понимаете,
я думал, что мозг работает
так вообще у всех.
Мы все хотели бы
сначала отрепетировать, да?
Все мы.
В значительной степени да.
Но не все продумывают
все возможные варианты.
— Да.
— Но я думаю, ваш сериал,
«Репетиция», очень важен для всех,
кто знает, каково это — быть аутистом.
Многие люди думают, что если у тебя
расстройство аутистического спектра,
то у тебя серьёзные проблемы.
Но есть люди с диагностированным аутизмом,
которые всего лишь пытаются
— влиться в общество.
— И у всех возникают
— проблемы с этим.
— Да, проблемы.
Поэтому ваш сериал так уникален,
он рассказывает об этом
на принципиально другом уровне.
— Да.
— И я считаю, что вы делаете
хорошую работу,
демонстрируя нейротипичным людям,
что любой из нас
может быть аутистичным.
Да.
И вы можете не замечать его
со стороны, потому что со временем
люди с РАС учатся всему,
чтобы влиться в общество.
Или, если даже
у них нет аутизма,
они просто могут хотеть
отрепетировать ситуацию из жизни.
Да, безусловно.
Чтобы я лучше понял способ
мышления людей с РАС,
она показала мне тест,
призванный продемонстрировать отличия
мышления человека с РАС от остальных.
Этот тест называется
«Пойми эмоцию по глазам».
Он прошёл все проверки
и доказал надёжность.
В нём надо ответить, что
чувствует человек, судя по его глазам.
— Или о чём думает человек.
— Окей.
И людям с РАС очень сложно понять,
о чём думает другой человек.
Понятно.
Например, как думаете,
что чувствует этот человек?
Игривость, спокойствие,
раздражение или скуку?
Ага, понял.
Он определённо...
спокоен, или...
— Да, или ему скучно.
— Спокоен...
Да, ему скучно или он спокоен.
Или может быть, он игривый?
— Но...
— Так какой...
Давайте выберем этот ответ
и посмотрим, что будет.
— Выберем «спокойствие».
— Да.
— Неправильно, да?
— Игривость.
Игривость? Понятно, ага.
Теперь вижу.
Следующий вопрос.
Какое слово лучше всего
описывает его эмоции?
Фото не очень
хорошего качества, да?
— Сложный вопрос.
— Да, да. Потому что они...
Испуганный, заносчивый,
раздражённый или расстроенный.
Ага.
Кажется, я понял, что к чему.
— Какой бы вы выбрали?
— Так у людей с аутизмом возникают
проблемы с этим тестом, да?
Вот в чём дело...
— Да, всё так.
— ... вы об этом, да?
Да, да, понял. Не знаю, не уверен.
Кажется, что...
Выберите один из вариантов.
Давайте выберем «испуганный».
А правильно «расстроенный», понял.
— Кажется, понял.
— Но это очень сложный тест,
— потому что эмоции сложно считать.
— Да, да. Конечно.
Может, мы даже не согласимся с вами
насчёт некоторых из них.
Ну круто. Вы хотели что-то ещё мне
— показать или...
— Нет, на этом всё.
Мне казалось, я уловил саму суть
аутистических расстройств.
Поэтому настало время
рассказать доктору Гранпише
о настоящей причине моего визита.
Буду с вами честен,
я пытаюсь найти
общий язык с конгрессменом,
занимающимся повышением
осведомлённости об аутизме.
— Отлично.
— И...
И я подумал, раз я вроде бы
«авторитетный эксперт» в этой области.
Как думаете, можно так
сказать? Или лучше не надо?
— Вы бы назвали меня так?
— Да.
— Да.
— То есть я стал авторитетом
— только из-за своего сериала?
— Да.
Поэтому хотел спросить,
можем ли мы установить
какие-то официальные
взаимоотношения.
Потому что думаю, это поможет мне...
— ... войти в доверие к конгрессмену.
— Поняла.
Тогда он сразу поймёт,
что я не шутки шучу. Типа того.
Я рассказал доктору Гринпише
более подробно о цели этого сезона,
о безопасности полётов.
Проблема касается
их общения в кокпите.
Ага.
Поэтому мы построили целый аэропорт.
Поразительно.
Когда я описал ей
наши репетиции с пилотами,
она пришла в полный восторг.
Нам приходится долго
заниматься с детьми с РАС,
чтобы они могли спокойно вести себя
в аэропорту среди людей.
— Да?
— Потому что в аэропортах
всегда очень шумно,
и ещё приходится ждать
в очереди на осмотр,
и всё это очень пугает
деток с аутизмом.
Окей.
Но ваш самодельный аэропорт
может нам сильно помочь.
Если мы сможем...
репетировать сценарии
с нашими детьми прямо в нём.
Чтобы, когда им реально
придётся лететь куда-то...
Да.
... они были бы уже привыкли.
И справились бы.
Да, всё так.
Просто... я пообещал себе,
что мы не будем задействовать
детей в репетициях в этом сезоне.
— Вот так.
— Понятно.
Некоторым не понравилось...
Когда мы...
— Предыдущий сезон?
— Да, то, что мы делали в прошлом сезоне.
Но...
Я считаю, вы отлично
поработали с актёрами-детьми.
Отлично исполнили
обязанности отца.
Что касается родителей наших детей,
если я вижу родителя,
у которого тоже очевидный аутизм,
то понимаю, что ему
тяжело понять,
что требуется ребёнку.
Прямо как в последней серии
первого сезона.
Они не могут понять
свои собственные эмоции и
эмоции своих детей.
И поэтому их дети
тоже сталкиваются с проблемами.
Но я считаю, что вы проделали
замечательную работу, честно говоря.
Потому что он настолько
к вам привязался, что
в конце концов назвал вас папой.
Понимаете? Вот что важно.
Окей.
Ладно, давайте попробуем
и посмотрим, что получится.
Заходите.
Похоже на... Ничего себе...
Мир может пугать некоторых людей
непонятным для нас образом.
Меня зовут Кай. Я ребёнок, мне 10 лет.
Отлично, Кай. Очень рад познакомиться.
Я никогда не был в Колорадо.
Никогда не бывал в Колорадо?
Думаю, некоторым людям репетиция
помогает справиться
со всеми этими страхами.
Как ощущения?
— Я счастлив.
— Ты счастлив?
Хорошо.
Жизнь тяжела, если
не отрепетировать.
Я оставила вам посылку от Сэма.
— А что там?
— Приглашение
— на почётное мероприятие.
— Спасибо.
Окей.
Как новый член совета
Центра изучения аутизма
и сопутствующих расстройств...
Аэропорт Нэйтана!
... я смог договориться о встрече
с конгрессменом Коэном.
Мой единственный шанс выступить
перед подкомитетом по авиации.
Наверное, вы подумали,
что я бы не пошёл на такую важную встречу,
заранее всё тщательно
не отрепетировав.
И наверное, вы удивитесь,
но для меня репетиции
не так уж важны.
Мне нравится проводить их,
но я могу прожить и без них.
Они — просто как упражнения. Бонус.
Полезный и забавный инструмент.
Поэтому я пошёл на эту встречу
абсолютно неподготовленным.
Я смогу провести её без репетиции.
— Привет.
— Привет.
— Вы Нэйтан.
— Да, это я.
— А я Стив.
— Стив.
Приятно познакомиться.
Спасибо, что приняли меня.
— Откуда вы?
— Ванкувер, Канада.
Люблю Ванкувер.
Отличный город.
— Я был там...
— Спасибо.
... наверное, лет 30 назад.
Забыл, где я жил там,
но мне понравилось.
Было там одно местечко, где были
орлы, сильно дул ветер, ещё киты...
Короче, как на Аляске.
Ага.
Для меня честь говорить с вами
и... и...
знаете, я хотел поблагодарить вас
за вклад в повышение осведомлённости
об аутизме.
Да, всё больше людей узнают
о том, у скольких людей
есть аутизм и с какими проблемами
сталкиваются люди
с аутизмом в обществе.
И, как я понял, вы также
входите в подкомитет
по авиации.
Да, я заместитель председателя
подкомитета по авиации
Комитета по транспорту.
И я работаю в Комитете
транспорта уже 18 лет.
18 лет? Ничего себе.
И пока... пока...
я изучал проблемы, связанные
с авиацией, я понял и осознал, что
между аутизмом и авиацией есть связь,
— о которой я хотел бы...
— Рассказать.
Да, рассказать.
Рассказать вам поподробнее о том,
— Пожалуйста.
— что я обнаружил.
Хорошо. Так вот...
Вот такие отчёты
вы обычно рассматриваете,
когда расследуете...
Это отчёты об авиакатастрофах, да?
Я ввёл конгрессмена Коэна в курс дела и
рассказал о проблеме, которую обнаружил.
Проблема в общении
между капитанами и вторыми пилотами,
возможно, главная причина
катастроф коммерческих рейсов
в истории.
Она не единственная в своём роде,
но если бы кое-кто настоял
на своей точке зрения,
самолёт мог бы не упасть.
Интересно, как мы пришли к этому.
— В смысле?
— Сначала про аутизм...
— ... а потом про пилотов.
— Ну...
Да, переход немного резкий, но...
— Да, резковато.
— Потому что...
Но у этой проблемы
есть интересная связь
с аутизмом, потому что
люди с аутизмом
часто сталкиваются
с проблемами в общении.
И...
Простите, я всё это обдумывал.
Погодите.
Секундочку.
Вы знакомы с термином «маскинг»,
употребляемым в изучении аутизма?
Нет.
«Люди с аутизмом часто
используют маскинг, чтобы
избежать осуждения и
не выражать свои
истинные ощущения».
«Они скрывают выражения эмоций,
чтобы не раскачивать общественную лодку».
— Понимаете?
— Да.
Ладно. Простите, я... Просто...
Мне кажется, я менее убедителен,
потому что читаю по бумажке, но...
— Ничего.
— Я обычно импровизирую,
но читать с бумажки тоже нормально.
«Было доказано, что
когда люди без аутизма знают
кого-то, у кого есть аутизм,
они относятся к нему
менее сурово».
«И когда человек с аутизмом
понимает это, он может
скинуть свою маску
и быть самим собой».
«Так происходит, потому что
у них теперь словно есть разрешение
сыграть другого персонажа,
более близкого к их
настоящему характеру».
«Я обнаружил, что пилоты
также прибегают к маскингу,
когда боятся выразить
свои настоящие эмоции в критические
моменты полёта».
Понимаете, о чём я?
Немного запутано, но да.
Тогда я покажу кое-что...
«Перед вами два настоящих пилота,
капитан и второй пилот,
оба работают на Southwest Airlines,
и они ведут себя как в реальной жизни».
Southwest никак не связан
с моим исследованием, кстати.
Пилоты помогали мне
в свободное от работы время.
Так вот.
«Перед началом рейса пилоты,
помимо предполётной сводки,
получали одностраничный документ
с описанием персонажа
и двумя короткими репликами
диалога, которые должны были запомнить».
«Пилоты должны были
сыграть одного из двух персонажей».
«Второй пилот играл роль
второго пилота "Напористого"».
«Этот персонаж настаивает на своём».
«Он честный, даже до неприличия,
и не боится взять управление
на себя, если понадобится».
«И, что важнее всего, он отличный пилот».
«Капитан самолёта
играет персонажа "Капитан Весь-Внимание"».
«Капитан Весь-Внимание
всегда открыт замечаниям
и не боится признать,
что он не прав».
То есть, «Напористый» — капитан?
— Или второй...
— Второй пилот.
Второй пилот.
А Весь-Внимание — капитан.
— Весь-Внимание...
— В идеальном мире так и должно быть,
— капитан должен быть внимателен.
— Да.
— Понял.
— Так вот.
«За время, проведённое
в приватных комнатах,
пилоты могли бы
разыграть короткую сценку
по сценарию, чтобы войти в роль,
чтобы они убедились,
что оба понимают
своих персонажей
и прочли отправленные
им сценарии».
Рад знакомству. Я Напористый.
Я Весь-Внимание.
Скажите, как вам моя форма?
Кажется немного обтягивающей, если честно.
Спасибо, что ответили честно.
«Но всего пару строчек».
«Потом они ведут себя, как обычно,
но теперь у них есть
опора в виде этих персонажей,
чтобы действовать так,
как они бы побоялись
действовать раньше».
— Понимаете, о чём я?
— Да.
«И в ходе эксперимента
мы обнаружили, что, несмотря
на кажущуюся глупость сценки,
пилоты реально сближались...»
Если мне придётся взять
управление, вы поймёте, почему.
— Буду держать в уме.
— Да.
«... и это улучшало
взаимодействие между ними
и снижало напряжённость
во время симуляции нештатных ситуаций».
Будем облетать этот шторм?
Мне кажется, мы можем
прорваться сквозь эти тучи.
Не знаю, мне кажется,
шторм серьёзный.
Короче, я лечу напрямик.
Знаешь, что?
Я буду облетать его.
— Беру управление на себя.
— Да?
Я облечу его с правой стороны.
Хорошо.
Да, я слегка напористый.
Может, я немного резко
забрал управление у вас,
— но вы же знаете, каков я.
— Да, всё норм.
Видите? Он упомянул
своего персонажа,
и это позволило сбросить напряжение.
Я иногда веду
себя слишком напористо.
Нужно облететь непогоду
впереди нас, да?
Мне нравится выслушивать других.
— Нравится. Спасибо.
— Не за что.
«Эгоизм, страх и осуждение
словно испарились из кокпита».
«Элегантное и простое решение,
лёгкое в реализации».
«И наконец-то,
пилоты могут быть
теми, кем захотят,
кем являются на самом деле».
Позвольте мне выступить
перед подкомитетом по авиации.
Вы же видите, что я проделал работу.
Давайте привлечём внимание
к проблеме и...
Давайте работать вместе
и спасать жизни людей.
Что думаете?
Знаете, в этом что-то есть.
Думаю, пилотам и авиакомпаниям
нужно обратить внимание на это
и улучшить взаимоотношения
капитанов и вторых пилотов,
это пошло бы на пользу.
— Окей.
— Здорово.
— Спасибо.
— Да, здорово.
— Спасибо.
— Не за что.
Окей. Хорошо. Вы ничего не хотите...
У вас есть какие-то вопросы ко мне?
Нет, спасибо за беседу.
Ладно.
Рад встрече.
Да, хорошо.
— Спасибо.
— Спасибо.
Спасибо, спасибо.
Спасибо, сэр. Сейчас соберу всё.
Спасибо, что приняли меня и...
— Не за что.
— Хорошо.


Серия 6

Привет.
Привет!
— Как дела, Нэйтан?
— Хорошо.
— Спасибо, что пришли.
— Без проблем.
В этот раз будем
разыгрывать сцену на самолёте,
вы будете играть Пассажира номер 7.
Так вот, когда самолёт
выйдет на крейсерскую высоту,
начнут разносить напитки.
И вы должны сказать:
«Диетическую "Пепси", пожалуйста».
Вот такой план.
Диетическую «Пепси», пожалуйста.
Отлично, спасибо.
Можно воды со льдом, пожалуйста?
Чёрный чай с лимоном.
— Воду без льда, пожалуйста.
— Мне чёрный кофе.
Кофе с сахаром, без сливок, пожалуйста.
Мне ничего, спасибо.
Апельсиновый сок с содовой.
Можно клюквенный сок, пожалуйста?
Отлично!
Чтобы вы понимали контекст,
сцена будет происходить на
реальном Боинге-737.
И я буду одним из двух пилотов
в кокпите.
И я буду управлять самолётом.
— Интересно.
— Ага.
Чтобы вы точно поняли
и не запутались,
полёт будет настоящим.
И я буду пилотировать самолёт.
Хорошо.
Хорошо.
Понимаю, что роль немного
нестандартная.
— Да.
— Так что, если вы хоть немного
волнуетесь или не уверены,
что хотите играть,
просто знайте, что можете без проблем
отказаться от участия в репетиции.
Я совсем не обижусь.
Да нет, всё в порядке.
Мы все тут работаем над
тем, чтобы сделать полёты безопаснее,
поэтому я не хотел бы, чтобы
кто-то из участников не чувствовал
себя в безопасности.
Я в порядке, согласен.
Но иногда... Хотя нет, всё хорошо.
Ладно.
Ага.
Кстати, раз уж мы заговорили
об этом, сколько людей
в целом отказались от участия?
— Никто.
— Никто...
— Да.
— Ух ты. Ну актёры.
Ага.
ДВУМЯ ГОДАМИ РАНЕЕ
Датчик скорости.
Готов.
Магнето, выключены.
Стояночный тормоз, включён. Авионика...
выключена. Мастер-выключатель, включён.
Тяга, балансировочный груз...
— Что я пропустил?
— Покрышки?
На главном шасси?
— От винта!
— Поехали!
Полоса 1-6 правая,
рулите по A-C.
— 1-6 правая.
— A-C.
— Просто повторить?
— Да.
1-6 правая, A-C.
Спасибо. Спасибо?
Нужно сказать им «спасибо»? Или...
— Нет. Нужно просто...
— Нет?
— ... каждый раз...
— Он сказал: «Спасибо».
Когда я только начал этот проект,
то решил, что нет лучше способа
понять пилотов, чем
самому стать одним из них.
Так, а теперь мне надо...
— Вруби полную тягу.
— А штурвал... на себя?
— Нет, нет.
— Нет-нет, полную тягу.
Полную тягу.
Но скоро стало понятно, что
искусство пилотажа даётся мне с трудом.
— Снижаю тягу?
— Нет, зачем?
Окей.
Особенно в том, что
касается посадки самолёта.
Медленно ведите его параллельно полосе.
Нет, нет.
Беру управление.
— Беру управление.
— Отпускаю.
— Беру управление.
— Отпускаю.
Мне сказали, что большинство студентов
учатся сажать самолёт и
могут делать это в одиночку
после 10-30 часов полётного времени.
Но я учился этому 7 месяцев
и налетал более 120 часов,
и всё ещё не мог достичь
удовлетворительных результатов.
Вы видите аэропорт?
Да.
— Точно?
— Нет.
Это что, уже он?
Прямо перед нами.
Очевидно, я был трудным учеником, поэтому
мне стали назначать
разных инструкторов,
чтобы понять, что со мной происходит.
Штурвал от себя. От себя.
— Проверьте, что тормоза убраны.
— Окей.
— Беру управление.
— Хорошо.
Беру управление.
Я понял, что искусство полёта —
игра разума, и в большей степени,
чем я думал раньше.
Не выполняйте всё машинально,
смотрите вокруг.
Ну я...
— Берите управление.
— Взял управление.
Меня попросили
попробовать «полёт на стуле».
Я хочу, чтобы вы дома сели на стул...
и представили, что управляете самолётом.
Методику, при которой вы
закрываете глаза и представляете
каждую внештатную ситуацию
и свою идеальную реакцию на неё.
Но я никак не мог отмахнуться
от назойливой мысли, что,
если что-то пойдёт не так, я умру.
— Вот чёрт.
— Беру управление.
— Хорошо.
— Крен в направлении ветра,
8ND.
С тех пор, как я здесь летаю,
было несколько катастроф,
4 или 5 людей разбились,
летая на самолётах.
Слишком резкий поворот.
— Нужно короче.
— Окей.
Или надо поворачивать раньше.
Однажды, пока я летал над аэропортом,
пилот-студент и его инструктор
разбились и погибли после
проблем с двигателем.
После этого происшествия
я решил отдохнуть
от полётов на месяц.
Вместо этого я решил
«полетать на стуле».
Закрылки во второе положение.
Сидя на стуле,
я представлял, что я —
пилот, не боящийся ничего,
уверенный в каждом своём решении.
И этот пилот легко сажал самолёт.
И я даже представлял, как
хвастаюсь своими идеальными
посадками перед другими пилотами.
Я не боюсь бокового ветра.
Даже с ним я сажусь идеально.
А затем — словно что-то щёлкнуло.
— И всё?
— Да, вот и всё.
Ничего себе.
И мне наконец разрешили
впервые полететь в одиночку.
До свидания.
Борт 618-DH на лётном поле.
Пилот-студент запрашивает
руление для первого одиночного взлёта.
N-618-DH, башня ван Нёйс.
Левая полоса 1-6
готова для взлёта.
В одиночном полёте
я чувствовал себя свободнее.
Не нужно полагаться на кого-то другого.
И есть ты допустишь
катастрофическую ошибку,
то пострадает от неё
только один человек — ты.
8-DH, левая полоса 1-6,
готова к посадке.
Левая 1-6, готова к посадке.
618-DH.
Хорошо.
Хорошо справились.
— Спасибо.
— Наконец-то.
Я наконец-то вступил
в братство пилотов и прошёл
все причитающиеся процедуры.
Инструкторы сказали мне,
что дольше, чем меня,
они не учили никого.
Но я не сдался.
И за следующий год
смог получить лицензию частного пилота,
лицензию на полёт по приборам,
лицензию на несколько типов двигателей,
и стал сертифицированным
коммерческим пилотом.
Многих из нас манит одиночество.
Быть вдали от других людей.
Но когда ты наедине
со своими мыслями
достаточно долго,
в голову приходят всякие идеи.
В том числе, великие.
И даже если Конгресс не выслушает
меня насчёт ситуации с пилотами,
я знал, что один человек
точно выслушает.
Никогда не видел
вас в клетчатом.
Обычно я ношу однотонное.
Пробуете новый имидж?
— Или...
— Да нет, я уже так одевался.
Круто выглядите.
Спасибо.
Начинаю подозревать,
что, возможно, надо было
начинать не с Конгресса...
а с чего-то другого.
Как в пословице —
вы привели лошадь к воде,
а теперь думаете,
сможете ли заставить её пить.
— Лошадь?
— Ну, в смысле, Конгресс.
— Нужно привести их ко мне?
— Да. Или к проблеме.
То есть проблема — это «колодец».
Дело в том, что сложно выяснить,
что происходит в кокпите,
— пилоты не хотят разговаривать.
— И тем более, носить камеры.
Не хотят говорить о своих чувствах.
Они не хотят говорить,
когда им некомфортно,
из-за этого у них
могут возникнуть проблемы.
Или они вообще могут
лишиться лицензии.
Никто не понимает всех
нюансов общения в кабине.
— Да.
— Насколько тонким может быть разлад.
Анализируют только
— отрывистые аудиозаписи.
— Да.
Эти длинные паузы.
Кто знает, что происходит в них.
— Никто не знает.
— Я планирую совершить
настоящий рейс,
на Боинге-737 с настоящими
пассажирами, на высоте 25,000 футов.
И впервые в истории,
в кокпите будут работать камеры,
всё время.
И я уверен, что получится там
их поставить, потому что я буду пилотом.
У вас очень амбициозные планы.
И думаю, у вас получится.
Думаете?
Если сможете показать,
что во время каждого полёта
происходит что-то важное...
Проблемы в общении.
... то это покажет властям вроде
Управления гражданской авиации
или авиакомпаниям,
что нужно поменять тренировочный процесс,
чтобы устранить эти проблемы.
И какой у вас опыт?
— Опыт чего?
— Полётов на больших самолётах.
Ну, никакого...
Я не летал на больших самолётах,
но какая разница,
большой, маленький?
Огромная. Разница огромная.
Вы думаете, мне будет сложно?
— Сколько вы уже летаете?
— Два года.
И сколько часов налетали?
Летаете раз в неделю?
— Сколько летаете...
— Типа 270-280 часов?
Чтобы стать пилотом авиалинии,
нужно сначала налетать 1,500 часов,
чтобы вас хотя бы рассмотрели.
А это точно необходимо...
Да, сейчас необходимый
минимум — 1,500 часов.
Но я думал, что нужно
пройти цепочку «частный пилот —
полёт по приборам — коммерческий пилот»...
... а потом можно сразу
летать на 737-м.
И если ты формально
не работаешь на авиакомпанию...
— Всё так.
— Ты можешь...
— То есть лазейка найдётся, да?
— Да.
Да, но пассажиров
перевозить нельзя.
Нельзя возить
коммерческих пассажиров.
Да.
Но если это будут актёры, то можно.
Да.
— Да?
— Да, всё правильно.
— Потому что...
— Да, есть такая лазейка.
Я готов на такой риск.
У меня есть лицензия,
но если я начну рассказывать про чувства
слишком открыто, то могу
потерять лицензию.
Но она мне не особо нужна,
потому что я не собираюсь
становиться пилотом на всю жизнь.
Но если я смогу
доказать свою теорию,
возможно, игра стоит свеч, да?
Да.
Но будет сложно.
Нужно сесть и хорошенько всё обдумать.
Хорошо.
РЕПЕТИЦИЯ
За всё время, что я провёл
в разговорах с пилотами,
я убедился, что проблемы
с общением в кокпите —
это не единичные случаи.
Что они случаются,
в той или иной форме,
в каждом полёте.
Все мы бывали в ситуации,
когда находились внутри транспорта
и хотели что-то сказать,
но не говорили.
Мы убеждали себя,
что ничего плохого не случится,
и не стоит отвлекать человека,
управляющего транспортом.
И в большинстве случаев,
ничего не случалось.
Мы никогда не прекращаем
изучать риск, которому подверглись.
Но, как пилот, могу сказать,
мы ничем не отличаемся от вас.
Мы такие же пассажиры
на заднем сиденье Uber,
пытающиеся избежать
неловкости в общении.
И я собираюсь доказать это
Вот наша учебная комната.
— Отлично.
— Садитесь.
Если что-то пошло не так,
проблему надо искать в одной из пяти шин.
Шина аккумулятора горячего резерва,
аккумуляторная шина, резервные шины...
Ближайшая школа для обучения
пилотов, одобренная ФУГА,
была в Хендерсоне, штат Невада,
всего в 19 минутах езды
от бульвара Лас Вегас Стрип.
И, так как у меня в молодости
были проблемы
с азартными играми,
я немного переживал,
что придётся жить рядом
с Лас-Вегасом целый месяц.
Но это было давно,
и мне казалось, что
моё увлечение уже прошло.
Но когда я понял,
что весь тренировочный процесс
будет проводиться
на симуляторе Боинга-737,
то подумал, что обучение
будет больше напоминать игру,
чем я полагал раньше.
То есть после симулятора
пилоты сразу
летают на самолётах с пассажирами?
Да, верно.
И они не тренируются
на настоящих самолётах
перед перевозкой пассажиров?
Не слышал про такое,
всё происходит на симуляторах.
То есть он настолько хорош?
— Да.
— Круто.
Я был в восторге.
Симулятор был настолько хорош,
что они готовы были поставить
на кон жизни всех пассажиров.
Финальная репетиция.
Если происходит
какая-то нештатная ситуация,
всегда зовут капитана.
Если у кого-то
сердечный приступ или что-то такое.
Я был шокирован грузом обязанностей,
взваленных на капитана авиалайнера.
Капитан — высшая инстанция
в любом действии на борту самолёта.
Предположим, идёт взлёт,
а второму пилота позарез нужно в туалет.
Капитан может в любой момент сказать:
«Нет, подожди, пока
мы поднимемся на 10,000 футов».
И только тогда капитан
прикажет включить автомат тяги,
второй пилот может отлучиться.
— Слишком большой крен!
— Чёрт, что это значит?
— Простите.
— Специальный чек-лист насчёт птиц.
На случай столкновения с птицами?
— Да.
— Ничего себе.
Пассажирское освещение включено.
Снижаемся как можно быстрее.
Воздушные тормоза выпущены.
Рукоятка противопожарной системы
выключает подачу топлива.
Выключает гидравлическую систему.
Но я считал, что если
репетировать достаточно
долго и упорно...
Закрываем выходной клапан.
Включаем подачу кислорода пассажирам.
... то всё будет под контролем.
Эта часть полёта называется
первым сегментом набора высота.
Категория Б — это...
Категория Б — это категория дефекта.
Триммер руля направления.
Да, триммер руля направления,
он вон там...
Пневматическая система
оказывает давление на этот клапан.
И иногда рукоятка может заклинить.
С ней могут возникнуть проблемы.
Поэтому есть кнопка...
20 футов. 10.
— Простите.
— Всё нормально.
Простите.
Если обнаружен отказ в одной
из цепей обнаружения пожара в двигателе,
какой из вариантов
вы выберете — А или Б?
Наверное, Б?
— Неправильно.
— А правильно А.
Но, потому что большими
лайнерами должны
управлять два пилота,
главный вызов для любого пилота —
научиться работать с другим человеком.
Что, если между капитаном
и вторым пилотом
возникнет разногласие?
В симуляторе можно
отработать эту ситуацию?
Нет. Тут дело в характерах.
Я всегда понимал, что воссоздать
реальную динамику отношений между пилотами
будет нелегко.
Но по словам Джона,
будет ещё сложнее.
Я тут подумал...
это всего лишь мои мысли
на скорую руку,
что, если вы будете
одним из пилотов,
динамика общения может измениться.
Ведь у вас мало часов.
Но я могу ошибаться.
Один из судей «Крылатых голосов» Аарон
налетал более 5,000 часов на Боинге-737.
К сожалению, вы выбываете.
— Ладно. Спасибо.
— Спасибо вам.
Но между нами было
ещё кое-что особенное.
Он хотел работать в телеиндустрии.
Как-то раз мы совершали
очередной рейс и подумали:
«Почему мы не снимаем наши будни?»
Поэтому мы решили надеть GoPro.
Я узнал, что Аарон выкладывал
на YouTube видео про
свои приключения в кокпите
в те часы, когда он не работал
на Alaska Airlines. И мне казалось,
что он воспринимал меня
как своего рода капитана
в области развлечений.
Цель такая — сделать пилотный эпизод
и запитчить его кому-то, кто захочет
— делать сериал дальше.
— Да.
— С нетерпением жду...
— Ага.
— ... когда ваш сериал выйдет.
— Да.
Думаю, у нас всё получится.
Так как у него были голливудские амбиции,
я надеялся, что он не станет обижать
меня, чтобы не похоронить мечту.
И этого мне должно было хватить.
Ну и ещё, конечно, понадобится Боинг-737.
Что случилось с самолётом из Конго?
Знаете, я без понятия,
что произошло на том рейсе...
Все крупные пассажирские лайнеры
в хорошем рабочем состоянии
обычно принадлежат авиакомпаниям.
Но из-за моей относительной
неопытности как пилота,
единственные, к кому я мог
обратиться за арендой самолёта —
брокеры на вторичном рынке.
И в каком он состоянии?
Понадобится ремонт,
чтобы он смог летать.
Поэтому я часто
делал паузы в обучении,
чтобы слетать в отдалённые места
и проверить состояние самолётов,
которые простаивали
на авиационных свалках годами.
Этот налетал очень мало,
всего 15,000 часов.
Всего 15 тысяч?
— Да.
— Это много?
Нет.
Самым сложным для меня
было ориентироваться.
Это Боинг-737-200.
Ведь в определении лётной годности
последнее слово было за мной
как за капитаном.
То есть я решал,
безопасно ли лететь.
— Осторожнее.
— Хорошо.
Так вы говорите, этот самолёт
готов к полёту, да?
Да, да.
Потому что мне кажется,
что он слегка потрёпан.
— Да не, он рабочий.
— А разве не надо спрятать это всё?
Они могут просто так
висеть во время полёта?
— Да, могут висеть.
— Окей.
То есть самолёт так и должен выглядеть?
Да, это нормально.
Большинство приборов надо убрать
и заменить на более современное радио.
— Но он полетит и так?
— Да, да.
— То есть он годен к полётам?
— Да.
Почему эта штучка
валяется просто так?
Потому что она ни к чему
не подсоединена.
Это...
ничего, такое постоянно бывает.
Нет, сюда не вставляется.
— Просто уберём её.
— И самолёт полетит без неё?
Да, полетит, вы даже
не поймёте, что её нет.
Окей.
Когда у тебя есть
бюджет от HBO,
бывает трудно понять правду.
— Я правильно тяну или...
— Да, всё правильно.
— Должно так тяжело открываться?
— Да.
Нужно просто взглянуть
на кого-то и решить,
верить ли им или нет.
Я целиком осмотрел самолёт,
и он в очень хорошем состоянии.
Полетел бы я на нём?
Не задумываясь.
Если бы у меня была семья,
я бы разрешил им лететь на нём.
— Окей.
— Это о многом говорит.
Механики так говорят,
когда полностью уверены в состоянии.
Что готовы посадить
свою семью в самолёт?
— Да.
— Это что там, птичье гнездо?
Да, может быть.
И это нормально,
что там птичье гнездо?
Ничего такого.
Вон там тоже гнездо.
В конце концов, меня
связали с брокером,
который пригласил меня
осмотреть не эксплуатируемый Боинг-737
на лётном поле в Сан-Бернардино,
штат Калифорния.
У нас 33...
33 на 6,
вот столько сидений тут.
— 33 на 6?
— Да.
— Да.
— И сколько это?
Сколько?
Я не думал, что будет
так много сидений.
Шесть...
Получается 189, да?
Компания, владевшая бортом,
не захотела раскрывать имя,
но на данный момент,
это был лучший 737,
доступный для аренды.
Поэтому я решил остановиться на нём.
Позже на той неделе
я завершил необходимое обучение
и стал самым неопытным
лицензированным пилотом
Боинга-737 в Северной Америке.
Чтобы отпраздновать,
я решил съездить на Вегас-Стрип,
чтобы посмотреть шоу фокусников.
Говорят, самое сложное
в искусстве фокусника —
не отработать ловкость пальцев.
А научиться, чтобы остальные
движения выглядели естественно
во время выполнения фокуса.
Видали такие?
Да.
— Что это?
— День...
— Деньги!
— Деньги?
Когда мне было 13,
я заинтересовался фокусами.
Два, три.
Вау!
Вы увеличили её!
Но люди всегда относились
к моим фокусам с подозрением,
они говорили, что мои
движения и жесты
были неправильными.
Что-то во мне было не так.
... ничего. Но на самом деле ты...
Поэтому я изучил,
как двигаются другие,
обычные люди на улице,
и начал копировать их.
И это помогло мне стать
лучшим фокусником.
Но когда ты долго
тренируешься быть, как другие,
то можно забыть,
каково быть самим собой.
Последний этап подготовки
перед полётом на Боинге-737 —
прохождение ежегодного
медобследования ФУГА.
ПРОФЕССИЯ:
Комик
РАБОТОДАТЕЛЬ:
HBo
РАБОТОДАТЕЛЬ:
HBO
Его должен пройти каждый пилот.
Нужно заполнить обязательную анкету,
указав все проблемы со здоровьем.
Если соврёте в этой анкете,
то вас могут привлечь
к уголовной ответственности
и приговорить к 5 годам тюрьмы.
Мне никогда не ставили
диагноз «тревожность»,
но я определённо её чувствовал.
Вообще-то, часто.
И перед предстоящим полётом
я ощущал её особенно остро.
И ещё меня напрягала пометка
«и прочее» в конце вариантов.
Что она вообще означает?
Поэтому перед заполнением формы
я решил сходить к доктору,
который разрешил снимать в кабинете,
чтобы наиболее точно определить
состояние моего здоровья.
Многие испытывают тревожность,
это не обязательно расстройство.
Просто такое бывает.
Понимаете, всё сложно,
потому что, как артист, я считаю,
что немного тревожности
может пойти на пользу,
потому что она добавляет
энергичности выступлению.
— Конечно.
— Но, если думать, как пилот,
то тревожность может привести
к серьёзным проблемам.
О любой потенциальной
проблеме со здоровьем нужно докладывать
агентству только в том случае,
если она мешает хорошему
выполнению работы.
Сначала доктор задал
мне несколько устных вопросов из анкеты.
«Как часто вы думаете, что
вот-вот произойдёт что-то ужасное?»
Ужасное? В смысле...
Это мозг человека
в состоянии тревожности.
Мы сейчас смотрим
на разные доли мозга,
связанные с процессом тревожности.
Просканировав его, мы можем
поставить потенциальный диагноз.
Доктор Джордан сказал, что
использует нечто под
названием «МРТ-сканер»,
и он сканирует мозг и
может обнаружить множество
нейрологических отклонений,
указанный в анкете ФУГА.
Можно обнаружить ОКР,
расстройство дефицита внимания,
тревожность, депрессию, аутизм,
расстройства мышления,
типа шизофрении.
— Аутизм?
— Мы сделали...
— Ну, если у кого-то аутизм...
— Как вы определяете?
Можно увидеть характерные
признаки, связанные с аутизмом.
Очевидно... По крайней мере,
некоторым людям с аутизмом
будет тяжело управлять самолётом.
И, конечно, это поставит
под угрозу не только жизнь пилота,
но и всех пассажиров.
Могут быть и другие проблемы.
Понимаете, некоторые могут...
А я могу выбрать, на какие расстройства
тестироваться, а на какие — нет?
Нет, тестируетесь на всё сразу.
То есть после одного сканирования
вы сразу всё продиагностируете?
Да, всё включено.
И повторюсь, я всегда всем говорю,
что если мы что-то найдём,
это к лучшему. Потому что мы узнаем
о вас что-то новое, что-то уникальное.
И, опираясь на свой опыт,
ведь я провёл тысячи тестов,
могу сказать, что людям
нравится проходить это тестирование.
Меня зовут Роксана. Как у вас дела?
— Хорошо. А у вас?
— Хорошо, спасибо.
Вот ваш шкафчик.
— Вон там.
— У меня только телефон.
Сегодня мы проведём МРТ-сканирование,
функциональное, чтобы изучить работу мозга.
Вы увидите чёрный экран
с тремя наборами слов или фраз.
Например, «потерять семью»,
«стать обузой» или «проголодаться».
И вам нужно выбрать одну из этих фраз
и постараться испытать это ощущение.
— «Потерять семью»?
— Да.
— И я должен представить, что я потерял...
— Да, представьте.
— Моя семья умерла?
— Да.
— Да, одну из фраз.
— Все умерли?
Нет, первое, что придёт на ум.
— То, что придёт на ум.
— Один член семьи.
— Да, первое, что придёт на ум.
— Один или два? Окей.
Но я хочу, чтобы вы
прочувствовали ситуацию.
ОЩУТИТЬ ЖАЖДУ
ПОТЕРЯТЬ ДРУЗЕЙ
ЗАБОЛЕТЬ РАКОМ
— Спасибо.
— Не за что.
Да, на этом всё. Мы закончили.
— Вы что-то разглядели?
— Мы проверим...
Я не доктор, а всего лишь фотограф.
Я отвечаю за техническую часть.
Поэтому я не могу сообщить вам результаты.
Их расскажет доктор Джордан.
Это долгое тестирование.
Много данных, и надо
всех их обобщить и проанализировать.
Сколько времени займёт...
Пару недель, месяц. Не уверена.
— Пару недель или месяц?
— Да, да.
Это не обычное физическое МРТ-сканирование.
— Да, конечно.
— Нужно собрать
и обобщить много данных.
Понимаете, через
несколько дней я буду пилотировать
Боинг-737, заполненный
пассажирами. Поэтому...
— В обычном МРТ...
— Я надеялся получить
результаты до полёта.
Понимаю.
Вы частный пилот или
работаете на компанию?
Нет, я...
Вообще-то я комик.
Да, вот так.
Думаю, за пару дней результаты
не придут.
Да.
Я потратил несколько месяцев,
чтобы организовать полёт из Сан-Бернардино.
И если он по каким-то причинам отложится,
мы потеряем окно для вылета,
и полёта вообще не будет.
Я поискал, как другие пилоты
справлялись с этой проблемой,
какие проблемы можно скрыть,
если ты не уверен в их наличии.
Я нашёл тему, в которой кто-то написал,
что его друг — второй пилот
в региональной авиакомпании,
и ему только что диагностировали аутизм.
И в комментариях другие пилоты недоумевали,
зачем он вообще проходил тестирование.
Писали, что из-за такого можно
потерять лицензию пилота.
Судя по тому, что я знал,
я готов к полёту.
Думаю, я готов к полёту.
Давай поговорим начистоту,
что произойдёт во время полёта.
Я попробую продемонстрировать,
что любому пилоту тяжело выразить
то, что он думает, в обстановке кокпита.
И эта опасная тенденция,
приводящая к авиакатастрофам,
как я считаю, проявляется
в каждом полёте.
Конечно, мы не хотим, чтобы на этом рейсе
случилось что-то,
угрожающее безопасности.
Поэтому, как только я увижу,
что мой второй пилот
думает о чём-то, но боится сказать вслух,
вы тоже это увидите.
И затем в дело вступлю я
и спрошу его, что он чувствует,
чтобы он мог поделиться
со мной мыслями в удобной обстановке,
чтобы ничто не осталось тайной. Понимаете?
И конечно, всё пройдёт
в безопасных условиях,
потому что я изучил
вопросы пилотирования
очень глубоко, и я на самом деле смогу...
Я буду в кресле капитана.
Поэтому волноваться не о чем.
Спасибо.
— Доброе утро.
— Привет, вы как?
— Хорошо, а вы?
— Тоже.
Вы проведёте предполётную проверку,
— а я сделаю обход?
— Да, хорошо.
— Отлично.
— Идеально.
— Всё в норме.
— Отлично.
— Пусковые переключатели.
— В непрерывном режиме.
— Электроника.
— Генераторы включены.
ВСУ.
— ВСУ выключено.
— Датчик температуры.
Не требуется.
Или он выключен?
— Включён.
— Он включён.
— Да.
— Упс.
Почти 150 актёров сыграют пассажиров.
Они нужны всего лишь для массовки.
Чтобы сымитировать эффект присутствия,
оказываемый самолётом, полным людей,
на пилотов в кабине.
Я думал о том, что во всех
фильмах про авиацию,
или сериалах... что я видел,
вряд ли актёр по-настоящему
управлял самолётом,
поэтому я задумался,
может, это первый раз, когда...
— ... такого размера.
— «Актёр» — это вы про меня?
Да, про вас, вы же актёр.
Вы же могли попросить
кого-то другого управлять за вас
или провести эксперимент в симуляторе...
... чисто для шоу.
Да.
Но, вообще-то, я тоже пилот.
Да, поэтому я долго думал,
как бы сказать, потому что...
Вы тоже пилот, но вы также и...
— Это же ваш сериал.
— Да.
Понимаете? Вы ещё и актёр.
Я раньше не работал
в таких условиях...
Вместе с актёром-пилотом,
который умеет пилотировать
такой самолёт по-настоящему.
Вот об этом подумал сегодня утром.
Как-то не задумывался
об этом раньше.
Понятно.
Да.
Пойду проверю, всё ли в порядке сзади.
Хорошо.
Я буду управлять самолётом
во время взлёта и посадки,
если не возникнет угрозы безопасности
или я не смогу управлять им.
На случай посадки на воду сообщаем,
что спасательные жилеты
расположены под вашими креслами.
Можете прочесть подробное
описание спасательного жилета
в буклете в вашем кресле.
Следуйте указаниям вашего стюарда...
— Слева свободно.
— Справа свободно.
— Этот ждёт нас.
— Окей.
Леди и джентльмены, добро пожаловать
на борт, с вами говорит капитан.
Меня зовут Нэйтан.
Мне помогает второй пилот,
его зовут Аарон.
От лица всего нашего экипажа
и, конечно же, от лица HBO,
мы приветствуем вас на борту
этого замечательного Боинга-737.
Время сегодняшнего полёта составит
примерно 2 часа 10 минут.
Мы взлетим из международного
аэропорта Сан-Бернардино,
полетим на восток к границе Невады,
затем развернёмся рядом
с границей Невады и полетим обратно
в международный аэропорт Сан-Бернардино.
Большое спасибо.
Стюарды, займите свои места для взлёта.
Сан-Бернардино, мы готовы
к взлёту по приборам.
Полоса 2-4, ветер слабый, готовы к взлёту.
Полоса 2-4, готовы к взлёту.
— Справа свободно.
— Слева свободно.
— Готов?
— Готов.
— Состояние стабильное.
— Выставьте взлётную тягу.
Выставлена.
— Скорость 80 узлов.
— Принял.
Скорость принятия решения,
взлёт продолжаем.
— Взлетели?
— Убираем шасси.
Всё в порядке?
— Аарон.
— Да?
Всё в порядке?
Да, всё хорошо. А у вас?
Да, всё в норме. Вы просто
не отвечали где-то секунду.
О чём вы спросили?
— Всё ли в порядке.
— А, да.
— Хорошо.
— Да, всё в порядке.
— Хорошо.
— Окей.
Ладно.
Хотите печенья? Претцелей? Миндаля?
Спасибо.
— Если хотите...
— Ну как вам?
Если хотите что-то сказать, смело говорите.
Нет, особо нечего.
Окей.
Приятная погода для полёта.
— Да.
— Ну, что думаете?
Да, да, конечно.
Я думал, вы про что-то думали,
— когда не отвечали мне.
— А, нет.
— Ладно.
— Я не слышал, что вы сказали.
Окей.
Вы в порядке?
Да, всё хорошо.
Вы просто так двинули бровями на секунду,
— и я подумал...
— Как?
Ну, вы так двигали бровями, как будто
— о чём-то беспокоитесь или...
— Думаю...
— ... стрессуете насчёт чего-то...
— Нет.
— Ладно.
— Вообще не чувствую стресса.
— Ладно.
— Иногда я думаю,
я прищуриваюсь или по-другому смотрю,
бывает, делаю так.
— Но сейчас...
— Как «так»?
Давайте, повторите, что вы сказали.
Как «так»?
— Когда смотрите на что-то?
— Да, когда пытаюсь...
Например, когда смотрю на этих солнечных...
На этих ярких солнечных зайчиков.
Да, я смотрел вон туда.
Не знаю. Я не...
испытываю стресса.
Хорошо.
Что будете пить?
Диетическую «Пепси», пожалуйста.
— А вы стрессуете по какому-то поводу?
— Что?
Что-то вас напрягает?
Нет, я просто...
Мне было интересно, не хотите
ли вы что-нибудь сказать.
Поэтому мне стало слегка тревожно.
— Да нет.
— Я подумал...
Можете говорить, что угодно.
— Хорошо.
— Сегодня в кокпите можем говорить
всё, что захочется.
Просто говорим, что на уме.
Чтобы не было такого, что мы
не понимаем друг друга или чего-то такого.
Хорошо. Если что-то придёт в голову...
— ... и я захочу сказать, то скажу.
— Хорошо.
Внимание, пассажиры,
вы можете увидеть небольшой самолёт
слева от нашего борта,
он летит очень близко.
Не волнуйтесь, это самолёт
с сотрудниками телевидения,
они снимают материалы для сериала.
Так что, всё хорошо.
Я решил передать управление Аарону,
чтобы я мог осмотреться, пока
летящий рядом самолёт
снимает, как мы летим в небе.
— Передаю управление.
— Управление самолётом принял.
Немного нервничаю от того,
что они летят близко к нам.
Да.
Пытаются заснять всё в деталях.
Аарон стал говорить мне, что
другой самолёт летит близко к нам.
Божечки.
Я не был уверен, что он хочет мне сказать,
но не хотел создавать неловкость,
спрашивая снова, в порядке ли он.
Мы летели дальше.
— Куда они улетели?
— Они вон там, вижу их.
Можем попробовать кое-что,
может, поможет нам
— в общении?
— Да.
Обычно я делаю это на земле,
— я просто не ожидал...
— Да.
Вам будет удобно сыграть персонажа?
Не знаю, не пробовал раньше.
Ну я в смысле, вы хотите...
... чтобы я больше разговаривал?
— Или не смотрел в иллюминаторы?
— Ну...
Нет, нет...
Ну вообще да, но попробуйте...
... давайте представим,
что вы играете персонажа,
второго пилота по имени Напористый.
— Хорошо.
— Окей.
— Понимаете, да?
— Да.
Так вот, второй пилот Напористый,
он очень любит рассказывать,
что у него на уме, он очень честный,
и у него нет проблем
с выражением своего мнения.
— Ага.
— А я сыграю персонажа-капитана,
которого зовут Весь-Внимание.
И капитан Весь-Внимание
любит выслушивать других.
И он очень открыт критике...
— Да.
— ... с любой стороны.
То есть вы хотите, чтобы мы открылись
— друг другу?
— Ну типа.
Считаю, это может
помочь нам решить проблему
— общения в кокпите.
— Ага.
Ну да.
Давайте попробуем.
Не знаю...
Обычно, если мне что-то
приходит в голову,
я говорю это.
Хорошо. Большего от вас не требуется.
— Да...
— Видите, совсем несложно.
В основном приходит всякая чепуха...
Ну и ладно.
Раз чепуха, её и говорите.
Даже если не уверены.
Если думаете, что это важно.
Я готов выслушать вас.
Мне нравится выслушивать.
Хотите, выскажу мнение
по поводу взлёта
из Сан-Бернардино?
— Конечно. Я где-то облажался?
— Нет, мы просто забыли...
Я подстраховал вас
и успел убрать закрылки...
Я забыл сказать про них.
Да, вы забыли сказать «закрылки
в положение 1» и «убрать закрылки».
— Понял, понял.
— Да.
Спасибо!
Ценю вашу внимательность,
и если надо, говорите в любое время,
— если я что-то забыл.
— Хорошо.
Мне нравится знать, где я ошибся.
Хорошо.
Я понимаю, что всегда...
Неважно, как долго ты чем-то занимаешься,
всегда можно чему-то научиться.
— Да.
— Так же?
Конечно.
Так, мы будем садиться
в Сан-Бернардино на полосу 6.
Курсовой маяк работает?
Я никак не могу получить погодную сводку.
Ладно.
— Три мили.
— Да, придётся срезать путь...
— Резко повернуть.
— Да, резкий крен влево.
Я поверну? Попробуем?
— Не знаю. А вы как думаете?
— Давайте попробуем.
Хотите сменить высоту?
— Вот так, да.
— Спасибо.
Снижаемся.
Выпускаем шасси.
Закрылки на 15 градусов.
Выпускаем воздушные тормоза.
Каково вам наблюдать,
как я сажаю самолёт?
Я в вас уверен.
— Да?
— А вам?
— Уверены?
— Да.
Исходя из чего?
Не знаю. Мне кажется,
по виду можно сказать,
может ли кто-то посадить
самолёт или нет.
И мне кажется, у вас
есть все возможности.
Рельеф такой же, как в симуляторе?
— Симуляторе?
— Что?
Рельеф такой же, как в симуляторе, да?
Да.
— Какой ветер?
— Проверка ветра.
Слабый ветер. Полоса 6 готова к посадке.
Мы готовы к посадке, полоса 6.
Вы сажали самолёт
с закрылками на 40 градусов
в симуляторе? Окей.
— Садимся на эту полосу.
— Окей.
Высота 500 футов, полоса 6,
проверка перед посадкой. Воздушные тормоза.
Проверка перед посадкой...
А, да. Тормоза выпущены.
Шасси.
— Три зелёных.
— И закрылки.
— 500.
— Закрылки на 40 градусов.
Проверка перед посадкой окончена.
Окей.
Садимся.
50, 40, 30...
20...
10.
Воздушные тормоза.
Рулёжные фары.
Сообщите о скорости 80.
80.
— Хорошо.
— Отлично.
— Спасибо.
— Ну как вам?
Не знаю. Никогда раньше такого не делал.
— Отлично приземлились.
— Да?
— Да.
— Спасибо.
И хотя никто из этих людей
не видел, что происходило в кабине,
при звуке аплодисментов
я почувствовал,
что сделал что-то очень важное.
Вы всё сделали бомбически!
Взлёт, посадка, всё шикарно.
— Отлично.
— Спасибо.
Может, поэтому пилоты
занимаются своим делом.
Никто не видит, что происходит в кокпите.
И до тех пор, пока ты
безопасно сажаешь самолёт,
ты для них герой.
Продолжите летать?
Оставите себе самолёт?
Пока не знаю.
Не знаю.
— Давайте!
— Может быть.
У вас хорошо получается!
Спасибо.
Мы проделали эмоциональный
путь длиной в несколько месяцев.
И из тысяч желающих по всей стране
осталось только двое счастливчиков.
Пилоты проголосовали.
И в конкурсе «Крылатые голоса» побеждает...
Изабелла Хенао!
Боже мой!
Боже!
Изабелла, что вы чувствуете?
Это просто безумие. Я схожу с ума!
Сумасшедшее приключение.
Одним словом, безумие!
Ну что же, Изабелла, сцена ваша!
Спасибо.
ДОКТОР ДЖОРДАН:
«Доброе утро, это офис доктора Джордана.
Пожалуйста, свяжитесь с нами, чтобы
обсудить результаты МРТ-обследования».
— Скорость принятия решения.
— Продолжаем взлёт.
В свободное время я стал
подрабатывать пилотом на компанию,
которая перевозила пустые
Боинги-737 по всему миру.
Иногда мне приходилось
ехать с солдатом
на военный аэродром
в сельском Эквадоре,
на котором меня ждал Боинг-737
без пассажирских сидений, и его
нужно было перегнать через
амазонские джунгли посреди ночи,
— и приземлиться в Бразилии.
— Убрать шасси.
Они доверяли мне по неведомой причине.
Я был одним из двух пилотов в кокпите.
А когда коллега отлучался в туалет,
вовсе оставался в одиночестве.
Летел через Атлантический океан часами,
пока не видел приветливые пески Намибии.
К управлению такими
большими самолётами допускают
только самых умных и лучших.
Приятно это осознавать.
Выставляю взлётную тягу.
Даже если с ними что-то случится,
в кокпит нельзя заходить никому.
Поэтому, если ты пилот,
ты должен быть в порядке.
Сто футов.
 

////////////////////////////