Господа офицеры (1 сезон, 2024 год). Цитаты и фразы из сериала

Трое друзей, Федотов, Асланбеков и Хоменко, вместе воевали в Афганистане, но после вывода войск Федотову выпал спецназ, война в Чечне, случайное убийство мальчишки и пятнадцать лет тюрьмы, Асланбекову — должность начальника колонии для бывших военнослужащих, Хоменко — повышение по службе, генеральские погоны и должность в генеральном штабе. За неосторожное убийство мальчишки в Чечне Федотов попал в колонию к Асланбекову, а после того, как Асланбеков устроил Федотову и ещё нескольким заключенным свидание с родственниками вне зоны, Хоменко выехал в колонию с проверкой.

Все фразы и цитаты

 ГОСПОДА ОФИЦЕРЫ
- А-а!
- Нурали, смотри, вот он!
- Андрюха!
- Кажется, оторвались.
- Целы?
А?
Я говорю, целы?!
Ты как, Нурали?
- Я ничего не слышу.
Он много крови потерял.
- Понятно.
Ну а этот как?
Не зашибли его?
Собачится, сволочь.
Значит, живой.
- Что с машиной?
- Сейчас погляжу.
- У тебя кровь на рукаве,
перевязать надо.
- Давай.
Потерпи.
- Ну что с машиной?
- В порядке машина.
Сдохла.
Воды нет.
Масла нет.
Короче, приехали.
- Чего?!
Сдохла, что ли?
- База! База!
Я "фиалка",
квадрат четырнадцать-девятнадцать.
Требуется помощь.
Как слышите? Приём.
База, я "фиалка".
Требуется помощь.
Квадрат...
- Я тебя уже второй
час слушаю.
- Как там, Нурали?
- Отключился, много
крови потерял.
- База! База!
Я "Фиалка".
- Серёга!
Ну бесполезно это,
бесполезно.
Ещё духи услышат,
тогда будет тебе помощь.
- База. База.
Я "фиалка".
Требуется помощь.
База, я "фиалка"...
- Не дуркуй, Федотов, свои!
- Да ты что, Федотов!
- Товарищ майор,
задание выполнено,
напоролись на духов.
- Ранен?
- Голова раскалывается.
- Помолчи, всё потом.
Бойцы! Давайте всех
в вертушку! Живее!
- Федотов, на выход.
Федотов, на выход!
Приготовься! Первый пошёл!
- Хоменко, Федотов, на выход!
- Да тише ты!
- Простите.
Срочно!
- Хочу выпить, мужики,
за наших ребят.
За Кольку Лаврикова,
за Левана, за Башлача,
за Давидика,
за всех, короче.
За деда, за командира нашего,
их уже нет, а нам повезло.
Они своей кровью
нам жизнь подарили.
Светлая им память
и вечный покой.
Будем мужики.
Знаете, мужики, когда
мы с духом возвращались,
приказ о выводе войск
уже лежал.
Но я думаю, не всё
это было напрасно.
И вы мне теперь,
мужики, как братья.
Если что, я за вас всегда.
Я вас люблю, мужики,
честно. Без соплей.
Не может быть, чтобы
нам так просто повезло.
- А ты спиртиком-то
случайно не у Галки
разжился, а, Нурали?
- Колись давай!
- Гала уехала.
- Как уехала? Куда?
- В Ташкент.
А оттуда в Ленинград.
Госпиталь-то закрывают.
Скоро тут опять
пионерлагерь будет.
- Уехала, и даже
не попрощалась!
- Да у неё времени не было.
Вертушка пришла,
полчаса на сборы.
Да, мужики, она
для нас девочкам
фотки оставила.
Держи, Сергей.
Андрюха.
- "Приезжайте в Ленинград".
А что, может быть
и правда съездить в Ленинград.
- Погода, как сдурела.
Третью неделю льёт.
Скоро на пароходах
зеков возить будем.
- А что ты хочешь?
Глобальное потепление.
- Грамотный ты, бляха-муха.
- Тебе что, жарко что ли?
При чём здесь потепление?
- Климат меняется,
дура, соображаешь?
Ледники тают.
- Да что ты понимаешь?
- Извините, а Галю можно?
- Извините, а Галю можно?
Нет дома?
Ну, передайте, что
звонил Сергей.
Сергей Федотов.
Я здесь проездом,
и, в общем, если
Галя захочет повидаться...
А как Вы думаете,
она часам к пяти
уже вернётся?
Отлично!
Тогда передайте ей,
что в семнадцать тридцать
я буду ждать её
у гостиницы "Ленинград".
Отлично.
Я-то? Да, просто знакомый.
- Извините, а у Вас
случайно щёточки
платяной не найдётся?
- В шкафу должна быть.
- Честное слово, я всё
исследовал, никакого намёка.
- Минуточку.
- О-о! Какой сюрприз.
Здравия желаю, товарищ капитан.
Какими судьбами?
- Я не судьбами, я на поезде.
- Из Запорожья?
- Из Ташкента проездом.
- Из Ташкента в Запорожье
через Ленинград.
Любопытный маршрут.
- А что это тебя
так удивляет?
Я в Ленинграде никогда не был.
Решил всё же заехать,
полюбоваться его
достопримечательностями.
- Так ты за
достопримечательностями
заехал?
- Разумеется.
Так сказать, собственными
глазами увидеть.
Ещё ко мне вопросы имеются?
- Нет, больше
вопросов не имеется.
- Тогда, если шо,
у меня номер
двести тридцать четвёртый.
- А мой, если шо,
двести пятый.
Заходите, товарищ капитан.
- Да и Вы не стесняйтесь.
Да, кстати, Нурали с тобой?
- Да нет, мы с ним
ещё в Ленинабаде расстались.
Но я думаю, он где-нибудь
тут скоро появится.
- Здравия желаю, товарищ...
товарищ капитан.
- Так, так...
Ташкент, военторг номер один,
производство Румынской
социалистической республики.
- О... Одеколон
"Ван мэн шоу".
Производство Великобритании.
А шо, от меня так же разит,
как из парфюмерного отдела?
- Ну, если не нравится,
можете дышать в другом месте.
Следишь.
- Просто увидел тебя из окна.
Решил, почему же и мне
всё же не прогуляться.
Вместе с боевым другом.
- Ясно.
- Эх!
Кури.
Галку ждёшь?
- Что-то задерживается.
- Приехали.
- Всё, спасибо.
- Привет, мужики.
Закурить не найдётся?
- Держи.
- Ирина Михална сказала,
что ты звонил.
- Кто?
- Ирина Михална...
Галина бабушка.
- О! Он уже и с бабушкой
успел познакомиться.
- А Галя-то где?
- Галя? Она сегодня
на дежурстве, ночная смена.
- Так ты давно уже здесь.
- Неделю.
В общем, так, мужики,
мы сегодня с Галей
заявление в ЗАГС подали.
- Поздравляю, как говорится,
от всей души!
- Мужики, вы не
подумали что-нибудь?
Я вам честно скажу,
если она согласится,
я женюсь.
На свадьбу-то придёте?
- Когда?
- Через месяц.
Хотел пораньше - не получается.
Говорят, не положено.
- Кто ж его знает,
что будет через месяц.
- Мне через неделю в часть
за новым назначением.
Поздравляю.
- Я понимаю.
Но, если сможете,
я буду очень рад.
- Запрещённые предметы есть?
Сумку на пол,
содержимое карманов на стол.
Руки.
Содержимое сумки на стол.
Часы, кольца.
- Футболку.
Голову.
Подними руки.
- Разрешите войти.
- Уже вошёл.
- Ой, ну и погодка!
Заколебала.
- Здравствуй, Петрович,
здравствуй.
Кого доставил?
- Телезвезду, блин.
- Какую ещё телезвезду?
- Ну, точно тебе говорю,
я этого полкана ещё
месяц назад по ящику видел.
Репортаж из зала суда.
У меня память на лица - во!
Ну, думаю, этого точно
к нам в зелёную
зону сосватают.
Как в воду глядел.
На, сам полюбуйся.
Видал?
Герой войны.
Награды и прочее.
Слушай, а гордый...
- Гордый?
- Ну... Не то слово,
я ему говорю, сколько
нынче телезвёзды получают.
А он - ноль внимания.
"Вольно", - говорит, -
"майор, расслабься".
Он ещё не понимает,
куда попал,
всё ещё командует.
- Ничего, объясним.
Какая статья-то у него?
- Убойная, сто пять-два.
Ну надо же! "Вольно" говорит!
- Да... Понятно.
- Слушай, а где хозяин-то?
- Хозяин?
Хозяин в город уехал,
выходной взял.
Сыну за лекарством.
Астма у сынка его,
ты в курсе?
- Да знаю.
- Так что я пока
за него управляюсь.
- Ну, тогда разрешите идти.
- Счастливо, Шмаров,
скажи там дежурному,
чтобы ко мне заглянул.
- Слушаюсь.
И повинуюсь.
Покеда.
- Да.
- Разрешите войти.
- Я сейчас в клуб.
Вызови ко мне бригадира
шестого отряда.
- Разрешите выполнять?
- Выполняйте.
- Стоять.
Заходи.
Внимание, отряд!
- Дежурный шестого отряда
осуждённый Редькин,
статья сто один,
часть вторая, пункт Д.
- Бригадир где?
- Вызван в клуб
замначальником по режиму.
- Ну ладно.
Вот вам пополнение.
Свободная койка, занимай.
- Чё столбом встал?
Язык у тебя есть?
Чё вылупился?
Поздороваться не хочешь?
- Здравствуй.
- Ха! Осчастливил.
Наконец-то.
С народом поздоровайся.
- Вечер добрый.
- О, проходи.
- Твоя коечка справа.
- Погоди проходить.
Пусть расскажет,
откуда такой красавчик.
Как зовут, за что закрыли.
Ну, не надо молчать!
Рожай, не тяни.
- Зовут Сергей,
бывший полковник.
- Полкан, стало быть.
- Ну... А статья?
- Сто пятая.
- Серьёзный полкан.
Настоящий полковник.
- Ну, проходи.
Пока...
Устраивайся.
- Ой, надо же,
полкан упал.
Гляньте, братаны.
На ровном месте спотыкнулся.
Здороваться учись!
Только повежливее,
а то частенько
спотыкаться придётся.
Слышь, полкан!
Работай, полкан, работай.
Будешь спать на полу -
простудишься ещё.
Всему учить надо.
- Утром в ржаном закуте,
где златятся рогожи в ряд,
шестерых ощенила сука,
рыжих шестерых щенят.
- Да семерых она ощенила!
Половцев, почему всё
время запинаемся,
почему слов не знаем?
До сих пор текст
не можем выучить, да?
- Пока никак,
гражданин начальник.
Да он играет, как
заяц на барабане!
Я так не могу!
- Да нормально я играю!
Ты лучше текст выучи.
- Пошёл ты!
Кнопки нажимай лучше!
- Так! Разговорчики!
Ну-ка дай Есенина.
- Пожалуйста.
- Утром, в ржаном закуте,
где златятся рогожи в ряд,
семерых, Половцев, семерых
ощенила...
Половцев, сука - это собака.
Рыжих семерых щенят.
Ты понял?
- Так точно.
- Давай, Половцев, давай.
Всё понял?
- Так точно!
- Давай.
- Половцев, ну руки, руки!
Ты же на сцене.
Ну, Половцев, ну!
- Значит так, Зинин,
у тебя в отряде пополнение,
бывший комполка ВДВ.
В Чечне воевал.
К нам пришёл по убойной.
- Ну? И чё?
- А ты не гони, успеешь.
Говорят, с большим
гонором полковник.
Так что ты опиши его,
как следует.
Объясни ему, куда он попал,
кто он такой и кого
надо слушать.
Ну, в общем, объясни,
кто настоящий
в зоне хозяин. Понял?
- Понял я, начальник, понял.
Только какие гарантии?
- Ты о чём?
- Когда в прошлый раз
мои пацаны этого
фраера прописывали,
лейтенанта-танкиста,
неприятности вышли.
За то, что Крест
ему нос сломал.
Хозяин обещал
на него дело открыть.
- Открыл?
- Чего?
- Я говорю, хозяин
на Креста дело открыл?
- Нет.
- Вот так. И не откроет.
Вообще я когда-нибудь
тебя обманывал?
- Нет.
- Тогда в чём дело, Ваня?
Тебе не надо размышлять.
Делай, что от тебя требуется,
и всё хорошо будет.
- Так то оно так, начальник,
только пацаны, сам знаешь,
они гарантии требуют.
- Ваши гарантии - это я,
и пока вы со мной,
всё будет хорошо.
Обещаю вам жизнь,
как в санатории,
или что-то вроде того.
Всё понял?
- Понял.
- Вот. Ну а хозяин
в городе сейчас
и вернётся не раньше
понедельника, так что
не бойся ничего.
Делай, что велено.
- Понятно.
Разрешите идти.
- Иди.
На, вот. Почаёвничайте там
за моё здоровье.
- Вот за это спасибо, начальник.
- Не за что, Вань, ступай.
- Зинин, почему во время
репетиций ходим по сцене, а?
- Виноват.
- Свободен, Зинин.
- Слышь, полкан,
пойдём покурим.
- Не курю.
- А мне по уху.
Тебя Бугор зовёт.
- Кто?
- Бугор, бригадир наш.
С тобой познакомиться хочет.
- А до утра ему не дотерпеть?
- Слушай, ты не умничай, да!
Тебя что, на руках
носить что ли?
- Ладно, не будите людей.
Сейчас обуюсь.
- Только давай
быстрее, полкан,
а то я не люблю ждать.
- Слышь ты, человек божий,
на меня похожий,
ты там шибко-то не выступай.
Наш бригадир
под кумом ходит.
- Что-что?
- Тихо ты! Молчи побольше
и не залупайся.
Наш бригадир
с кумом вась-вась,
они всю зону держат.
Будешь о себе много понимать,
тебе же дороже выйдет.
- Разберёмся.
- Чудак - два уха! Ей Богу,
прими совет, он
у меня сегодня бесплатно.
- Спасибо.
- Полкан, ты что,
уснул там что ли?
- Иду.
- Ну иди тогда,
а то я ждать не люблю,
я тебе говорил.
- Ну что встал? Проходи!
Настоящий полковник!
- Ну что? Будем знакомиться?
- Тебе же говорят.
- А это у тебя
вместо "здрасьте"?
- Зашибся?
Погорячились пацаны.
- Они не со зла.
Не надо бы так.
- И в правду, не надо бы так.
- Они больше не будут.
Вставай, давай помогу.
Вставай, давай руку.
Вот.
Дыши, дыши носом и слушай,
вопросы здесь задаю я,
а ты на них отвечаешь.
Слушаешь и отвечаешь. Усёк?
- Усёк.
- Тогда хорошо.
Вопрос номер один: фамилия?
Имя? Отчество?
- Извини, я свою визитку
с собой не захватил.
- Вот это зря. Крест!
Повторяю:
слушаешь и отвечаешь.
Отвечаешь и слушаешь.
Что не ясно?
- Всё ясно.
Только не бейте больше.
- Посмотрим на твоё поведение.
Встал!
Быстро! Вставай!
Фамилия? Имя? Отчество?
- Федотов Сергей
Александрович.
- Звание?
- Полковник.
- Крест!
Ошибочка, бывший
полковник, бывший.
Ты был полковником,
а сейчасты говно лагерное.
Ты ЗэКа Федотов, усёк?
Ты на зоне, и я твой
царь, Бог и хозяин.
И что из тебя слеплю,
таки будешь жить.
Будешь жить, если я захочу.
А начнёшь вонять,
по стенке размажу.
Ещё раз вопрос номер два:
звание?
- Полковник.
- Ты что? Оглох?
Или совсем тупой?
Ты ЗэКа Федотов!
Повторил! Быстро!
Здоровья у тебя
слишком много.
Ну, ничего, сейчас убавим.
Крест!
- Ах ты, сука!
- Всё. Вольно.
Отдыхайте.
- Не послушал меня?
- Почему, послушал.
- Свисти машина, я твой шофёр.
Кабы ты меня послушал,
тебя принесли бы, а так
ты своим ходом пришёл.
- Извини.
Так получилось.
- Ты теперь на себя пеняй.
У каждого глупого мужика
и кошка в дураках ходит.
- Спокойной ночи.
- Внимание, отряд!
- Сегодня ночью в вашем
отряде произошло
чрезвычайное происшествие.
Я предлагаю зачинщику
самому выйти из строя
и доложить о случившемся.
Шаг вперёд. Выйти из строя.
У нас принято называть
имя, фамилию и статью,
по которой вы отбываете срок.
Преступник всегда должен
помнить о преступлении,
которое он совершил.
- Осуждённый Федотов.
Статья сто пять,
часть вторая.
- За Ваш проступок
назначаю Вам наказание:
сутки штрафного изолятора.
- Разрешите обрат...
- Не разрешаю!
На первый раз
всего лишь сутки ШИЗО.
Повторите.
- Есть сутки ШИЗО.
- А вот это лишнее.
Вы бывший военнослужащий,
а стало быть не имеете
права отдавать честь.
Да и мне отдавать
Вам честь тоже не положено.
Увести.
- Есть.
Руки за спину.
Пошёл.
Пошёл, пошёл.
- Мы ещё встретимся, полкан.
- Здравия желаю,
товарищ полковник.
Прошу Вас,
проходите, садитесь.
- Добрый день, Борис Михалыч,
добрый день.
Мне сказали, у нас
в шестом отряде опять ЧП.
- Что поделаешь?
На зоне свои законы.
- А Вам не кажется странным,
как только в колонии
появляется новичок,
так сразу возникает мордобой.
- Я же говорю,
на зоне свои законы.
Каждому вновь прибывшему
устраивают нечто
вроде прописки.
- У нас особая колония,
не забывайте.
И с этой традицией
нужно кончать.
- Зачинщика я посадил в карцер.
- Думаете, новенький - зачинщик?
- Я не думаю, я знаю.
Это моя профессия.
- С чего бы это новенькому
сразу кулаками махать?
Где его личное дело?
- В центральном ящике
Вашего стола.
Как съездили-то,
товарищ полковник?
Сынишка как?
- Спасибо, ничего.
Только с погодой беда,
дороги развезло, дождь.
- Да.
- Не знаешь,
чего завтра ждать.
Того и гляди, снег пойдёт.
- Да, погодка в этом году
просто на удивление.
Феномен какой-то.
Что-то не так?
Нурали Каримович?
- Нет, нет, всё в порядке.
Всё в порядке.
- Привет.
- Здорово.
- Федотова.
- Ага, понял.
- Федотов, на выход!
Давай, давай!
Давай!
- Разрешите?
- Да.
- Осужденный Федотов
по Вашему приказанию доставлен.
- Спасибо, можете идти.
- Проходи.
- Здравствуй, Серёжа.
Присаживайся.
- Спасибо, гражданин начальник.
- Ты...
У нас...
Встреча не официальная,
так что про гражданина
начальника можешь
забыть пока.
Я увидеть тебя хотел.
- Не думал, что придётся
повидаться в такой ситуации?
- Нет...
Не думал.
Сколько мы не виделись?
- Давно.
- В последний раз...
За месяц до моей свадьбы.
- Извини, что не смог
тогда приехать.
Меня командировали
на Дальний Восток,
потом в Таджикистан,
потом...
Всё собирался заехать,
не получилось.
- Понимаю.
Курить будешь?
- Ты всё ещё женат?
- Да.
Галя тоже здесь работает,
начальником санчасти.
- Дети есть?
- Двое.
Девочка уже взрослая,
тринадцать лет,
а пацану всего шесть.
Болеет он немного.
Астма у него.
Но говорят, можно вылечить.
- Значит, у тебя...
всё хорошо?
- Хорошо.
А с тобой-то что
случилось, Серёжа?
- Наш полк тогда
располагался при штабе,
почти в самом центре города.
Ребята мои охраняли штабистов,
дежурили на блокпостах.
И вот в декабре,
под самый Новый год,
повадилась какая-то сволочь,
снайпер, работать по блокпосту
из дома напротив.
Дом ещё в первую войну
развалили, да так и не отстроили.
Короче, лучше места
для его точки
и придумать нельзя.
Он всегда делал один
выстрел и уходил.
За две недели
я потерял пятерых,
ещё трое попали в госпиталь.
Тогда...
приехал я на блокпост
после очередного ЧП.
- Сидите, сидите.
Ну что, вкусно?
- Вкусно.
- Где он у тебя?
- Вот здесь.
- Показывай.
Гляжу, салажонок ещё.
Уши торчат, глазища вот такие,
и шепчет чего-то.
Врач к нему наклонился,
я спрашиваю врача,
чего он сказал.
Тут у пацана началась
агония, короче, он
через пару секунд и помер.
Я опять спрашиваю,
чего он сказал-то.
А врач и говорит,
он маме...
матери своей просил
до Нового года
не сообщать ничего.
Чтобы праздник не портить.
Меня такая
злость тогда взяла.
Хотя не положено,
решил на следующий день
на этого снайпера сам
в засаду пойти.
- Четвёртый этаж.
Спровоцировали мы его
на выстрел, отследили.
Мне сообщили по рации,
что работал он на этот раз
с четвёртого этажа,
приблизительно
с третьего подъезда.
Я с группой как раз
рядышком оказался.
Мои бойцы следом за мной
в комнату влетели к нему.
Вдруг слышу...
"Шамка, Шамка"
"Это же Шамка-скрипач".
Он даже внешне
был похож чем-то
на того пацана,
которого снайпер накануне...
- Шамка, это кто?
- Да бегал по базару
пацанёнок один, из местных.
Его родителей во время
бомбёжки убило.
Он головой немного
тронутый был.
Ходил по базару, песни пел,
на скрипке играл, плясал.
Тем на хлеб и зарабатывал.
Его там каждая собака знала.
Вот я его смычок в темноте
за ствол и принял.
Шамка-скрипач...
Шамиль по-ихнему.
Главное, сколько раз сам
приказывал его
обедом накормить.
Жил он в том доме,
без света, без воды.
А куда ему ещё деваться?
Знаешь, Нурали, я три
войны прошёл.
И в рукопашную ходил.
Всякое было...
Но там лицом к лицу,
либо ты, либо тебя,
а тут...
Прокурорские намекали мне,
что дело можно замять,
но я решил - нет,
пускай судят, будет
время подумать.
Что-то не так, Нурали,
не так...
Нужно мне в этом
самому спокойно разобраться.
- Честно скажу,
не самое лучшее место.
- Другого, значит, не заслужил.
- У меня в Казахстане
невеста была.
У отца друг один,
невеста - дочка его,
а тут я на Галке женился,
родителей не спросил,
отца перед другом опозорил.
Такое началось!
Отец через брата
передать просил:
"Нет у него больше дома,
знать его не хочу".
- У тебя, кажется, старший брат.
- Младший.
Он сейчас большой
человек в Казахстане.
Но это не важно.
Получил назначение
в Прибалтику, в Эстонию.
Только с Галиной
приехали туда,
только-только
на месте устроились,
приказ - вывести войска,
короче говоря, долго мы
по частям и
гарнизонам мотались.
То барак, то общежитие.
В последний раз
за Уралом жили,
там завод.
За три года сын родился,
астмой заболел.
И опять, жилплощадь служебная,
в одной квартире три семьи!
И когда предложили
сюда начальником колонии,
я долго не думал.
Квартира отдельная,
двухкомнатная, своя.
Да и Галина устала со мной
по углам разным мотаться.
- Ясно.
Значит, тебя сюда
квартирой заманили.
- Да нет, ну почему?
Мне тогда эта идея
тоже хорошей показалась.
Особая колония
для бывших офицеров.
Военный народ больше
к дисциплине приучен.
Отсидел своё - вернулся.
По нашей рекомендации
можешь подавать рапорт
о восстановлении.
- Ну? А теперь?
- Чего теперь?
- Ты сказал, что, когда пришёл,
тебе эта идея понравилась.
А теперь?
- Ёлки-палки!
Знаешь анекдот:
хотели как лучше,
а получилось как всегда?
Как только открыли
эту зону зелёную,
стали присылать
сюда кого попало.
стали присылать
сюда, кого попало.
Нет, все бывшие офицеры,
только одни сюда сразу
после армии пришли,
а другие успели оттрубить
пару лет в обычной зоне.
А некоторые вообще
на особом режиме,
их там уже научили,
как и что.
Они и здесь свои
порядки устанавливают.
Знаешь, я писал
и начальству ГУИН,
и в Министерство обороны.
Да...
- Знаешь, за что я тебя
всегда ценил, Нурали?
За твой неиссякаемый оптимизм.
Неужели ты и в
самом деле думаешь,
что какая-то там особая зона
будет сильно
отличаться от других?
- А вот увидишь.
Я упрямый казах,
я своего добьюсь!
Сдохну, но будет
здесь особая зона.
Мне бы вот ещё
помощника хорошего, а то
мой зам не из наших,
его из системы ГУИНа прислали.
- Ну тут я пас, Нурали.
Я тебе тоже не помощник.
Мы с тобой, брат,
по разные стороны колючки.
- Серёга!
Да ты чего?
Слушай, зря ты так.
Мне стукачи не нужны,
я просто давно тебя не видел,
увидеть хотел.
- Извини, Нурали, я не понял.
- Фу, гадость!
О! Глядите-ка, кто
к нам вернулся! Полкан!
Ну что, откормил
клопов на ШИЗО?
Чё молчишь-то?
Нехорошо ты поступил.
У нас таких, как ты,
на перо ставят, а потом
надевают деревянный клифт
и на погост. Вот так.
ЗэКа за номером... Таким-то.
Ни фамилии тебе, ни отчества.
Ты просекаешь расклад, полкан?
А?
А не образумишься,
всё плохо будет.
Жить тебе тогда
два понедельника,
только перед
этим опустят тебя,
отпетушат по
полной программе.
Все.
Будешь тогда у параши спать!
И с пола жрать!
Слышь, полкан!
Ты чё сотворил-то?
Ты чё, сучара поганая?!
Ты чё сделал?!
- Ты меня так напугал,
что я баланду расплескал.
О! Да я и на тебя
попал немного.
Ты уж извини, а.
- Ну, ничего, ничего, полкан,
умоешься ещё
кровушкой своей.
Будь здоров.
- Ну чё?
- Хватит!
- Пять минут перекур!
- Шустрый ты мужик,
как я погляжу.
- И что?
- Слыхал пословицу:
"со своим уставом в чужой
монастырь не суйся"?
- Да здесь, вроде,
не монастырь.
- Вот я и говорю,
сперва осмотрись.
- Ты это сейчас перед
своим Бугром номер
отрабатываешь?
- Наше дело предупредить,
ваше - отказаться.
Случалось, здесь и не
таких как ты ломали.
- И тебя?
- А я вообще ни во что
не вмешиваюсь.
Я сам по себе.
- Здоровый у тебя сон?
- Не жалуюсь.
- Не спи сегодня, помучайся.
- С чего это вдруг?
- Не спи, помучайся.
Авось к утру целее будешь.
- Какие тут все заботливые,
как я погляжу.
Просто ужас.
Не зона, а институт
сестёр милосердия.
- Чего ты орёшь-то?!
- Да ничего! Ложись спать!
Спокойной ночи,
советчик хренов.
- Ну, как знаешь.
Своя голова - владыка,
коль мозгов в ней нет.
Какая разница, что
голова, что задница.
- Ты пришёл?
- Да.
- Ты куда пошёл?
- Я к детям хотел на минутку.
- Они уснули недавно,
разбудишь.
Пойдём ужинать,
помой руки, а.
- Я только посмотрю.
- Помыл бы руки сначала.
- Послушай, я же не руками
на них смотреть собираюсь.
Я сейчас.
- Я тоже не сплю.
Он всё время с боку на бок
вертится, спать не даёт.
- А ябедничать нехорошо.
- Ну вот, так я и знала,
всех перебудил.
(говорит по-казахски)
- Ну всё, всё. Давай, давай.
- Ну вот, теперь
опять не уснут.
- Спасибо.
Гал.
- А?
- Как он себя чувствует?
- Рахат?
- Да.
- Намного лучше.
- Надо будет его к зиме
в область свозить,
там, говорят,
больни ца хорошая.
- Надо.
Ешь.
- Спасибо.
Знаешь, кого я сегодня
на зоне встретил?
- Кого?
- Серёгу Федотова.
- Правда?
- Ага.
- А что он там делал?
В командировку
что ли приехал?
- Срок у него, Галя.
Большой срок.
Его два дня назад
к нам этапировали.
- Господи! Да за что же?
- Коля, Коля!
- Что?
- Стой! Он не шевелится.
- Откинулся, сука.
- Да нет, не откинулся.
Не переживай.
- Назад!
- Ну всё, полкан!
Щас я тебя точно замочу!
Гадом буду!
- Будешь.
Будешь ты гадом!
- Сука!
- Крест! Крест, дай перо!
- Ну! Что очкуете?!
Мочите его!
- Щас... Щас, щас...
Ну всё, полкан.
Вот теперь я тебя замочу.
- Ану, прекратить!
Разойтись!
Освободить проход!
Построиться быстро!
- Шаг вперёд.
- Осуждённый Федотов.
Статья сто пять. Часть вторая.
- Это правило
Вы усвоили хорошо,
но сутки штрафного изолятора
не пошли Вам на пользу.
Так...
А это что такое?
Что это?
Вы знаете, что это статья
и новый срок, Федотов?
- Гражданин начальник,
разрешите обратиться?
- В чём дело?!
- Могу дать
свидетельские показания,
на этот раз драку затеял
бригадир шестого отряда Зинин.
Ножик тоже его.
- Не советую
выгораживать виновных.
Вот так.
Ведь свидетель легко
превратится в соучастника.
- А я не выгораживаю.
Готов быть свидетелем.
- Я тоже видел,
гражданин начальник.
Курень первый тёмную затеял.
- Точно. Бугор первым
наехал, ёк-макарёк.
Готов быть свидетелем.
- Я тоже.
- И я готов.
- Прекратить базар!
Тихо. Разберёмся.
Во всём разберёмся.
Дежурный!
- Я!
- Раненых в санчасть,
остальных...
Остальным спать!
- Я не представился.
Богорад
Григорий.
- Спасибо тебе, Григорий.
- Таскай с мясом.
- Курите, Федотов.
- Спасибо,
гражданин начальник.
У меня свои.
- Как знаете.
Ну что же, я разобрался
в этом ночном происшествии.
Действительно, зачинщиком
драки был бригадир отряда
осужденный Зинин.
Не исключаю, что после
излечения против него
будет возбуждено
уголовное дело.
Вот так, Сергей
Александрович.
Решайте, заявление
писать будете?
- Нет.
У меня вообще ни к кому
никаких претензий не имеется.
- Ваше право.
Если администрация выдвинет
Вашу кандидатуру
на обсуждение,
возражать не станете?
- В смысле, меня в бригадиры?
- Именно.
Я думаю, что это
не труднее, чем
управлять полком.
- Не получится у меня пока,
гражданин начальник.
- Послушайте, Федотов.
Может быть, Вы
на меня обижаетесь
за карцер?
- Да нет.
- Вы не обижайтесь.
Совершить ошибку
может каждый.
- Да не в этом дело.
Не осмотрелся здесь
ещё как следует.
- А я помогу.
Не скрою, я смотрел
Ваше личное дело,
наблюдал за Вами.
Вы мне крайне симпатичны,
Сергей Александрович.
И потому буду с Вами
предельно откровенным.
Вы знаете, какой контингент
в колонии, в основном,
человеческий мусор, отбросы.
Чтобы держать
всё это быдло в узде,
необходима своя
особая система.
Да что Вам объяснять,
вы же военный!
Это как в армии:
устав и власть
командиров-отцов
с одной стороны
и дембелей с другой.
Так сказать, неформальное
самоуправление, и все довольны.
И, как говорится, порядок
в танковых войсках.
- Про танки я не знаю,
я десантником был.
И в полку у меня
ничего такого не было.
- Да неужели.
- У меня боевой
полк был, начальник.
И ребята мои решали
боевые задачи.
И умирали, если надо.
Некогда им было
самоуправлением заниматься.
И молодых в каптёрках
калечить тоже
им было не с руки.
Потому как завтра
с этим молодым
они могли...
оказаться под одним огнём.
Понятно тебе?
- Что-то я не очень понимаю,
что это Вы со мной на "ты"?
- Извините, гражданин начальник.
Только второго Зинина
из меня сделать
у Вас не выйдет.
- Вы меня Федотов
неправильно поняли.
- Да правильно я тебя понял.
Думаешь, я на воле таких
как ты не встречал?
Только вот тебе мой совет:
ты кончай эти штучки.
Это твоё самоуправление
боком тебе может выйти.
- Что-то я не очень понимаю,
Федотов, Вы мне что, угрожаете?
- Я-то?
Угрожаю.
- Так ты сейчас не в том
положении, чтобы мне угрожать.
Если я захочу, ты у меня
живьём на ШИЗО сгниёшь.
Понятно?
Только дёрнись у меня.
Сидеть!
Дежурный!
- Разрешите войти?
- Вот так.
А теперь, пошёл
вон отсюда, десантник.
А теперь, пошёл
вон отсюда, десантник.
- Была бы моя воля, Гена,
вывел бы я его в лесок...
И при попытке побега...
- Точно, Боря, точно.
Учить их надо.
- Разве с нашим хозяином
их научишь, Гена?
Ну ничего.
Либо я этого десантника сломаю,
либо он до конца
срока не дотянет.
Ген, суть заключается в том,
что человек - такая сволочь,
которая за всю свою жизнь
ни капли не меняется.
Ни капельки,
каким родился, таким и помрёт.
Если он один раз украл.
- Чего?
...то он ещё раз украдёт.
Если он один раз убил,
обязательно ещё раз убьёт.
И, следовательно, всякое
это перевоспитание, покаяние
и прочая лабуда -
всё это сказки для
пионеров и школьников.
Если хочешь, я скажу тебе,
как избавить человечество
от этой мрази.
Есть только один способ -
это вырыть в лесу яму,
сгрести туда всю
эту публику бульдозером
и тем же бульдозером
заровнять.
И тогда, Гена, в обществе
наступит покой
и порядок.
- Это что такое?
- Телефонограмма.
Метеосводка
областного центра.
Штормовое предупреждение,
товарищ полковник.
- Читать я умею.
Тут написано "Примите меры".
А какие я должен
меры принять?
- Не знаю.
- Ты бы спросил.
Ладно, я сам
тогда позвоню.
Ты, вот что, сегодня
родственники заключённых
должны прибыть.
Дойди до Александра Данилыча,
скажи ему, чтобы
наряд выделил
в посёлок для
уборки гостиницы.
Я вчера туда заходил,
в свинарнике и то чище.
- Разрешите выполнять!
- Вон жена нашего главного
портяночника идёт.
Хотел бы с такой
повеселиться, Ген?
- Да старовата как-то.
- Дурак ты, Гена,
женщина за сорок
опытная, жаркая.
Вот мужья у них вялые уже.
Они по молодым
и сильным тоскуют.
Чего она за этого
чурку вышла, не понимаю.
Ну ничего, Гена, я ему
эту зелёную зону
скоро прикрою.
Всех портяночников
под зад коленом.
Держи.
Пойдёшь ко мне замом?
- Я-то?
- Ты, Гена, ты.
Ты, если что, со мной?
Или как?
- Да я...
Я.
Всегда... Конечно.
- Ну гляди, Гена,
я на тебя рассчитываю.
- Мужики! Быстрей к выходу!
- Стёкла! Берегись стёкол!
- Живой?!
- А-а! Помогите!
- Редькин! Давай на пруд!
- Ага.
- Организуй там цепь!
- Ага.
- Давай, давай!
Ты, за ним, помогай ему!
- Есть.
- Слушай мою команду!
Все в одну цепь!
Делаем цепь!
Делаем вторую цепь!
Вторую цепь!
Ну как, Гриш, все успели уйти?
- Все вроде.
- Цырик остался.
- Где он был?
- Там...
- Серёга! Куда?!
Там же как в печке!
- Всё, сгорел полкан,
ёк-макарёк.
- Чё встали?!
Давай поливай!
- Ещё воды!
- Серёга!
- Воздуха! Воздуха дайте!
- Ого! Эка его, а!
- Живой.
- Ну и ладно.
- Долго нам тут ещё
куковать, ёк-макарёк?
- А ты что, милый человек,
зад что ли
боишься отморозить?
- Жрать охота!
- На зоне, базарили,
ЧП какое-то.
- Какое ЧП?
- А я знаю?
- Всем сидеть!
Сидеть, я сказал!
- Сидеть всем!
- Чёрт!
Как Вы, товарищ полковник?
- Ничего, я нормально.
- У Вас кровь на лице!
- Ерунда, стеклом поцарапало.
Чёрт возьми!
Как там на зоне?
- Я звонил.
Связи нет, Нурали Каримович.
Вообще ни один
телефон не работает.
Вы присядьте.
- Куда присядьте?
Надо идти.
- Товарищ полковник!
ЧП! ЧП на зоне!
У нас ЧП!
- Что с Вами?
- Всё нормально.
Говори, что случилось.
- Так это...
Захват заложников!
Пока тут всё
крутилось-вертелось..
Урки заложников взяли.
- Где?
- В санчасти.
Охранника убили.
Это...
- Ну?
- Там... Супруга Ваша
вместе с сыном.
Галину же Игоревну
они тоже в заложники взяли!
Нурали Каримыч!
- Слышь, полкан, трещат,
что в санчасти
буза какая-то.
- Ага. Говорят, что Курень,
знакомый твой, в бега подался.
Они докторшу, жену хозяина,
порезали, заложников захватили.
Вон говорит.
- Разговорчики!
- А ну сидеть!
- Серёга!
- Сидеть, я сказал!
- Не дури.
- А ну! Сидеть!
- Нурали Каримыч,
подождите!
- Не стрелять!
- Не стрелять!
- Не надо так,
Нурали Каримович.
Не стоит психовать.
- Отпусти!
Отпусти, сказал!
- Отпущу, если обещаете
больше не делать глупостей.
- Отпусти!
- Нурали Каримыч,
у нас есть уже один труп.
Они отобрали два автомата.
И два запасных рожка.
Мне перед бойцами
нашими неловко, ей Богу.
- Всё.
Всё, всё, всё. Отпусти.
- Делаем так, как говорим!
Хозяину бросить пушку!
Руки в гору и сюда!
Гарантируем никого не трогать!
Будем говорить!
Если будет штурм
или какие-нибудь заморочки,
почикаем всех до одного.
Нам терять нечего!
Не делай глупостей,
гражданин начальник!
Сам будешь виноват,
если заложника положим.
- Надеюсь, спецназ
Вы уже вызвали?
- Нет, не вызвал.
Телефон не работает.
Воды нет, света тоже.
- Плохо.
- Очень плохо.
Пока не вернусь,
никаких действий
не предпринимать.
- Может завалить
гражданина начальника?
- Я тебе завалю!
Стой на месте!
Меня хорошо слышно?
- Хорошо!
- Слушай меня
внимательно, начальник!
Мне нужен грузовик
с закрытым верхом.
Мне нужен сухой
паёк на три дня
и водила классный!
Только не из ваших цыриков,
а из наших зэков.
Свободный выезд из зоны.
Если через час машина
не будет готова,
мы будем убивать
каждые пятнадцать минут
по заложнику.
Ты всё понял, начальник?
- Теперь послушай меня!
- Некогда мне тебя слушать!
Я не хочу, чтоб из города
сейчас спецназ приехал!
- Послушай сначала!
В колонии разрушение,
в промзоне пожар.
Я не знаю, что
творится в гараже.
Если машины разбиты,
как же я тебе
их подготовлю?!
Да ещё за час!
- А ты постарайся!
Из пяти одну собери.
Если машины
через час не будет,
мы будем убивать заложников.
Всё понял?
Время пошло!
Нам терять нечего!
- Пусти меня к заложникам.
- Это ещё зачем?
- Посмотреть, всё ли с ними
в порядке,
удостовериться хочу.
- Это он подляну
готовит, Курень,
в натуре говорю.
- Ладно! Давай заходи!
Но если что замутишь,
начальник, я за своих
пацанов не отвечаю!
Давай заходи!
Только, чтоб я руки видел!
- Зря это ты.
- Ничего.
Бабу свою с пацанёнком
увидит, сговорчивее будет.
А ты за улицей следи.
- Ану, сидеть всем!
- Папа!
- Назад!
Куда? Назад!
- Убери руки!
- Что встали?!
Ну-ка всем сидеть!
Сидеть, я сказал!
(говорит по-казахски)
- Что ты сказал?!
- Я сказал, чтоб
маму слушался. Понял?
- По-русски говори. Усёк?
По-русски.
- Нурали, я забыла дома
лекарство от
астмы для него.
- Э! Ну-ка села!
Прибери пацанёнка!
Вот так.
Ну всё?
Убедился?
Пошли.
- Я дам тебе машину.
Только отпусти сына.
У него астма.
Без лекарств
может задохнуться.
Отпусти сейчас. Понял?
- Нет, начальник,
будет грузовик, отпущу всех.
- Да будь ты человеком!
- Иди, начальник,
иди, пока я добрый.
- Береги сына, Зинин.
Не убережёшь, тебе не жить,
везде найду!
Понял?
- Иди, начальник.
- Осужденный Федотов,
ко мне!
- Тебя вроде кличут.
- Слышу.
- Остальные в колону
по два становись!
- Осуждённый Федотов!
Статья сто пять. Часть два.
- Проводи Федотова
в оперативную часть.
- Есть.
Руки за спину.
Пошёл.
- Сейчас следуем в зону
производить уборку
спального корпуса.
- А обед?
- Обед будет позже
сухим пайком.
- Разговорчики!
Слушай меня!
На ле-во!
Шагом марш!
- Не могу я их из колонии
отпустить, не могу!
У них оружие,
они такого натворить могут!
Но допустить, чтобы
кто-то из заложников
пострадал я тоже не могу!
- Я всё понимаю, Нурали,
ты давай, ближе к делу.
- Они не знают, что
связи нет никакой.
Думают, что я спецназ
вызвал, торопят.
Им грузовик с водителем
нужен, и чтоб водитель
был не из охраны,
а из осуждённых.
- Ну, то, что я
за рулём - это понятно.
- Мне кроме тебя
обратиться не к кому.
- Мог бы не объяснять.
Только ты в курсе,
кто Куреня в
больничку-то отправил?
- В курсе, но ему
водитель нужен.
Видимо, никто из них
машину не водит,
и от тебя он не откажется.
Он считает, что у него
времени в обрез,
и ему как можно скорее
нужно отсюда смотаться.
Нет, не откажется.
- Ну, хорошо, допустим,
сел я за руль,
подогнал грузовик к больничке,
дальше-то что?
- Пока не знаю.
- Надо думать.
- Да, надо думать.
Только думать надо
как можно быстрее.
- Есть предложение.
Помнишь, как мы Бека
в Афгане брали?
- Тогда повезло.
Два раза одна и та же
хохма не проходит.
- Попробуем.
Мы всё равно с тобой
за час ничего
лучше не придумаем.
- Простите.
- Сидеть!
- Будешь шило? Чистяк.
Девяносто шесть градусов
выше ватерлинии,
только воды нет ни хрена,
не течёт из крана, сука.
- А Курень что?
- Да ничего.
Я ему предложил,
он отказался.
Да тут на двоих-то
только-только.
- Курень наезжать будет.
- Да не будет. Давай.
Будешь?
- Давай.
- Вперёд.
Да ты носом
дыши, салажня.
- Шибко забирает.
- Смотри, как настоящие
моряки пьют.
Кайф.
Меня грамотно научили
шило ещё на срочной пить.
Я в Севастополе служил,
был там у нас...
Ну, короче, пошли мы
с ним как-то
в увольнительную,
а у него медичка знакомая
рядом с городом жила.
Ну мы завалились к ней.
Она говорит: "Мальчики,
вина нет, магазин закрыт.
Только спирт. Будете?"
Я говорю: "Какие дела?
Конечно, будем!
Только подружку приведи"
Без подружки
тоже не пойдёт.
Ну, короче, пришла подружка.
Цаца такая, знаешь.
Говорит: "Я вообще не пью".
- Ну, что дальше?
- Что?
- Выпила, не выпила?
- Кто?
- Подружка.
- Подружка. А!
Подружка-то выпила,
да кореш мой
в ласкуты нажрался.
Пришлось мне одному
с двумя кувыркаться.
Знаешь что, ты давай
допивай, а я сейчас.
- Не бойся, не бойся.
- Ну-ка иди!
- Не надо. Пусти.
- Чего?!
Я говорю, иди сюда!
Чё тебе не понятно?!
- Не трогай её.
- Да пошёл ты!
- Пожалуйста.
- Сейчас Курень придёт,
наезжать начнёт,
как всегда!
Отпусти её!
Отпусти, я сказал!
- Слышь ты, я сказал сидеть!
- Мужики, мужики,
ну что вы сидите?!
Что вы смотрите?!
Отпусти её, слышишь?!
Отпусти, я сказала!
- Чё? Чё ты сказала?
Красавица!
Чё, кусачая что ли?
А ты знаешь что,
я люблю, когда кусаются.
- Ты что, сучка!
- Отпусти его!
- В чём дело?! Что такое?!
- Он тебя не ударил?
Нигде не болит?
- Это что такое?!
- Разберись со своими!
- Закройся!
- Курень, я что я-то?
Она сама.
- Всё хорошо.
Всё хорошо.
- Иди сюда.
- Куря, да сама она!
- Подошёл.
Ах ты, сука!
- Куря! Сама она!
- Давай, давай! Спокойно!
- Если эта мразь ещё раз
сюда сунется, мочи его.
Понял?
- Не замочишь, я тебя
первого порву в куски.
Это что?!
- Ну...
- Пил?
- Ну, глоток.
- Убью гада!
- Убью гада!
- Стоять!
- Карета подана.
- Стоять, я сказал.
Курень!
- Что там ещё?!
- Такси заказывали?
- Завалить тебя что ли?
- Не понял.
Тебе что, водила
уже не нужен?
- Водила нужен, ты - нет.
Иди скажи начальнику,
пусть другого пришлёт.
- Ну, как знаешь.
А ты не боишься, Бугор,
пока я уеду, пока
они другого найдут...
Сюда мальчиши-кибальчиши
с калашами подтянутся...
И покрошат тебя
в мелкий салат.
Надо ещё найти того
дурака, который согласится
тебя на машине катать.
- Вот и поторопи его,
и пусть помнит,
у меня его баба
и пацанёнок!
Понял?
- Куря, Куря, там это...
Пацанёнок хозяина
загибается на хрен.
- Что?
- Да приступ у него, астма.
Загнётся, нас здесь
всех перемочат,
- Ноги надо делать,
слышь, Куря.
- Оторвать бы тебе
вторую клешню, урод.
Эй! Погоди!
Уговорил!
Может щас и поедем.
- Ты чё, Куря!
Полкан у Хозяина
в корешах ходит.
Ты понимаешь, что
это подстава, чистой
воды подстава.
- Закройся, урод!
Раньше надо было думать.
Когда ты на бабу
хозяина полез!
- Ну, так я зайду?
- Крест, проводи его.
Ничего, ничего..
В лес заедем, я его
сам завалю, падаль.
Скройся, урод!
- Товарищ полковник!
Товарищ полковник,
разрешите обратиться!
- Да, слушаю!
- Телефон заработал,
Вам из области звонят.
- Кто?
- Зам начальника управления.
- Скажи, что сейчас
не могу подойти.
- Срочно просил, срочно.
- Чёрт возьми.
Когда не надо,
они тут как тут,
а когда надо,
до них не дозвониться.
Блин.
- Идите, Нурали Каримович,
а то ведь станут спрашивать,
почему не подошли,
узнают, что у нас ЧП.
- Нурали Каримович,
это ж Кокосов!
- Всё равно узнают.
Чёрт возьми!
Ладно, я быстро.
- Что встал? Заходи.
- Что это?
- Лекарство.
Хозяин для сына
велел передать.
- Крест.
- Да.
- Отнеси.
- Понял.
- Куда это он?
- Не твоё дело!
- Я должен убедиться,
что все заложники
живы и здоровы.
Гражданин начальник
распорядился.
- Начальник пусть
на зоне распоряжается,
а здесь мы хозяева.
Понял?
- Ну тогда я отсюда
никуда не еду.
- Нарываешься, полкан.
Ох, нарываешься.
- Нет.
Просто у меня срок большой,
мне торопиться некуда.
- Курень.
- Ну, что там?
- Оклемался.
- Хорошо.
Очень хорошо.
За улицей следи!
Ну что, пошли?
Двигай.
- Здравствуй, Галя.
- Здравствуй, Серёжа.
- Как вы тут?
- Уже хорошо.
- Сын?
Как себя чувствуешь?
- Скажи дяде, не бойся.
- Хорошо.
- Ну всё, поехали.
Хыча, возьми её с собой.
- Пошли!
- Пожалуйста, не надо.
- Оставь её.
Зачем она тебе?
Тебе что, меня мало?
- Тебя мало.
Тебя начальники не побоятся
прикончить, а её может
в расход не захотят пускать.
- Не надо.
- Оставьте её.
- Не понял.
- Я пойду.
Отпусти её.
Иди сюда.
Знаешь, как с
этим обращаться?
- Знаю.
- Ты останешься с тётей,
а я скоро приду. Ладно?
Ладно?
- Мама.
- Не бойся, всё
будет хорошо.
- Пошли.
- Ты сказала.
- Не бойся, маленький,
мама скоро вернётся.
- Мама.
- Давай, давай, иди.
- Граждане начальники,
не стреляйте.
Не стреляйте!
- Не стрелять!
- Не стрелять!
- Чё встал?
Двигай!
Все в кузов!
Крест, возьми
у Хыча автомат.
Если сзади сунется кто,
мочи всех в капусту.
- С комфортом поедем.
- Ты, коза, со мной
пойдёшь в кабину.
- Я иду, иду.
- Давай, открывай.
Отошёл.
Давай, давай.
Залезай, давай.
Закрывай.
Лезь за баранку.
Шевели копытами.
Ну, трогай помалу.
Ты чё?!
- А я знаю?
- Заводись, давай.
- Я-то давно завёлся,
а вот она не хочет.
- Смотри, полкан, если
это подстава, я тебя
первым в куски порву.
- Искры нет.
Может, свечи сдохли.
- Ты у меня щас
сам сдохнешь!
Не дёргайся!
- Щас погляжу, в чём дело,
и поедем.
- Куда?! Сидеть!
- Ты думаешь,
она сама починится?
Ну, давай, будем сидеть.
Может, золотое
яйцо высидим.
- Ладно, иди, смотри,
что там.
- Понятно.
- Но смотри,
ты первый ляжешь.
- Да, Степан Михалыч,
Асланбеков слушает.
Алло! Алло!
Телефон
не работает, Валера!
- Как не работает?
- На, послушай!
- Да, действительно,
не работает.
Пять минут назад работал,
товарищ полковник.
- Он успел тебе
что-нибудь сказать?
- Ну, сказал, что в области
чрезвычайное положение.
Многочисленные разрушения,
есть человеческие жертвы.
- И всё?!
- И всё.
- Так это мне и
без него известно.
- А потом Вас
срочно требовал.
- Да, будет звонить,
скажи, как телефон
восстановят, я
сам ему перезвоню.
Да, скажи, что у нас тоже ЧП.
Понял, да?
- Слушаюсь,
товарищ полковник.
- Ты что там, уснул?!
- Всё понятно.
Провод на массу окислился.
Зачищу, и поедем.
- Давай быстрее!
- Слышь, ну-ка
вылези, помоги, а!
- А за пивком
тебе не сбегать?
- Да помоги же,
у меня не три руки.
Тут делов на пять секунд.
Или ты что, с
калашом и боишься?
Ну так попроси её,
герой хренов.
- Вместе пойдём.
Открывай.
Всем стоять! Не дёргаться!
А то её первую замочу!
Ну что, какой провод?
- Этот.
- Дуй к автоматчикам.
- Что?
- Дуй к автоматчикам.
- Так, слушай меня
внимательно и соображай.
Без него машина
не заведётся.
Ты меня можешь убить,
но тебя под прицелом
держат три снайпера.
Лишнее движение,
и ты труп.
Сдашься, будешь жить.
Нет - подохнем все.
Решай.
Погляди на снайпера,
там, на вышке.
Ну!
Беги отсюда, быстро!
Беги, беги!
- Галина Игоревна,
пригнитесь, пригнитесь!
Ну что, как Вы?
- Всё хорошо.
- Ах ты, сучья морда!
- Тихо, тихо..
Не нервничай.
Ты снова проиграл, Курень.
- Ой!
- Вылезай, вылезай!
И остальным пассажирам
скажи, приехали!
- Ага.
- Крест! Крест! Замочи его!
- Крест! Не делай глупостей!
Автомат на землю,
руки за голову!
Живо!
- Крест!
- Пошёл ты.
- Падла!
- Сам облажался,
сам и мочи.
- Хыча!
- Всё, всё, всё...
Не стреляем.
- Вот это правильно.
- Слушай мою команду!
- Сука ты!
- Открыть огонь на поражение!
Вам дважды повторять?!
Огонь!
Ну!
Огонь!
- Не стреляйте!
Там Серёжа!
- А-а!
- Не стреляйте.
- Прекратить огонь.
Прекратить огонь!
- Я читал Ваш рапорт.
И всё-таки, Борис Михалыч,
мне до сих пор не ясно,
зачем Вы приказали
открыть огонь.
- В рапорте всё изложено.
- А я не понимаю.
Заложникам ничего не угрожало,
осужденные готовы были сдаться.
Тогда зачем?
- Я же написал, чтобы
избежать возможных жертв.
- Какие жертвы?
- Жертв среди военнослужащих.
Преступники были вооружены.
Если бы началась
перестрелка...
- Какая перестрелка?
Мне сказали, что осужденные
бросили оружие и подняли руки.
- Это неправда.
У одного из них был автомат.
- Верно.
Это был осужденный Федотов.
Тот самый, который
согласился помочь администрации
в освобождении заложников.
- Для меня он такой же
осужденный, как
и все остальные.
И вообще, я считаю,
с Вашей стороны была
допущена огромная ошибка.
Не следовало к этому делу
привлекать осужденных.
- Я не хочу обсуждать
с Вами свои действия.
Я хочу понять Вас.
В результате Вашего приказа
тяжело ранен один
и погибло трое осужденных.
Более того, мог пострадать
осужденный Федотов,
который действовал
от моего имени.
Вы не могли этого не знать!
- Я могу лишь повторить,
что считаю большой ошибкой
участие Федотова в этой операции.
Это первое.
А второе, Федотов вёл
переговоры с преступниками
на большом расстоянии,
о чём они говорили,
было неизвестно.
Я не мог исключить того,
что Федотов склоняет
преступников к побегу.
У них на руках было
два автомата.
У них был исправный грузовик.
И поэтому, как только
последний заложник
оказался вне опасности,
чтобы избежать возможных жертв,
я отдал приказ открыть
огонь на поражение.
В сложившейся ситуации
по закону я имел
полное право
отдать такой приказ.
- А по-человечески?
- А я на службе,
Нурали Каримович.
- На службе?
- Да, на службе.
- Кому Вы служите,
хотелось бы знать.
Сядьте!
Сидеть!
Знаете, Борис Михалыч,
иногда у меня складывается
такое впечатление, будто
Вы живёте по принципу:
чем хуже, тем лучше для Вас.
И наоборот. Честно.
- Я могу идти?
- Можете.
Но я буду настаивать
на тщательном расследовании
всех обстоятельств дела.
- Это Ваше полное право.
До свидания.
- Лампу опусти пониже.
Да не так! Повыше!
Ты ж меня так спалишь.
- А так годится?
- Годится.
- Федотов, кто здесь будет?
- Ну, я Федотов, а что?
- С тобой потолковать хотят.
- Кто?
- Что "кто"?
- Кто потолковать хочет?
- Пойдём, увидишь.
- Сейчас.
Скажи мужикам, можно запускать.
Ну, пошли.
- Пойдём.
- Ну что, свет-то будет?
- Ну. Зачем звали?
- Так это не здесь.
Пошли.
- Ну, не реви. Успокойся.
Перестань.
- Они из города ехали,
когда смерч начался.
Прям, знаешь, дорогу,
как ножом вспарывало.
Деревья, люди
летали, как щепки.
Народу погибло, говорят,
прям ужас...
А Катин муж из пятнадцатой
квартиры, он за рулём сидел.
Так вот, бухгалтерша говорит,
что выехали из города,
заправились, а она как-то
выскочила.
А он, представляешь...
Автобус приподняло, потом
метров на сто откинуло,
бензобак взорвался.
Прям заживо на глазах сгорел.
Ужас какой-то.
- Ужас, ужас.
- Ты ешь, ешь.
- Я ем, ем.
Ты-то как себя чувствуешь?
- Нормально.
Я больше за сына боялась.
- Ты у меня смелая.
- А как Сергей?
Ты его видел?
- Видел.
- Ну и что?
- Что, что? Спасибо сказал.
- А он?
- Сказал, не за что.
Да... Подставил я его,
получается. Подставил.
- Ну, перестань, Нурали.
Ты здесь причём?
- Да при том!
Я начальник колонии,
понимаешь?
И за всё, что там происходит,
я отвечаю.
- Что?
- Чёрт возьми, совсем забыл!
- Что?
- Мне надо позвонить.
- Телефон не работает.
- Чёрт возьми!
Как же я мог забыть?!
- Что случилось-то?
- Что стоим?
- Долго ещё?
- Да пришли почти.
Шагай, шагай.
- Присаживайся.
В ногах правды нет.
Выпивай, закусывай.
Не стесняйся.
- Спасибо.
С кем имею честь?
- Зови меня просто
Тимофей Кирьяныч
или как другие зовут -
дядя Киря.
- Так зачем звали,
Тимофей Кирьяныч?
- Дело у меня к тебе есть.
- Говори.
- Ты про Куреня не переживай.
Курень дружбу
с кумом водил.
Они вдвоём хотели
всю зону под себя подмять.
Ну, на что нарывались,
то и получили.
Так что, из-за Куреня
у меня к тебе претензий
никаких нет.
Ты лучше вот что скажи,
это правда, что ты с нашим
хозяином в корешах?
- Он был моим другом.
Воевали когда-то вместе.
- Ты говоришь, был?
А сейчас?
- Теперь у нас с ним
разные весовые категории.
- Ясно.
Ну, ты выпивай, Федотов.
Давай, не стесняйся.
Разговор у нас с тобой
долгим будет.
Стой! Стой, стрелять буду!
Стой, я сказал!
Стоять...
Стоять, я сказал! Стоять!
Я сказал, стоять! Лег на землю!
Отпусти меня, начальничек...
Лежать.
Лежать! На землю! Лежать, я сказал!
Зацепило тебя?
Куда, куда?
Из третьего?
Ага. Всю ночь держались,
а утром они, падлы...
На штурм пошли.
Оставь его. Уходим.
Не бросайте меня, пацаны!
Возьмите меня с собой.
Давай потихоньку, давай. Давай,
давай пойдем-пойдем-пойдем...
Извини, братан, мы не на фронте.
- Эть. Ты че, охренел, что ли, зачем?
Орать бы стал.
Сам запалился бы и нас спалил.
Идешь.
Вперед. Не оглядываться, я сказал.
- Где нашел?
- Товарищ лейтенант, в туалете прятались, гады.
Молодца. Веди их на стадион. Там вышка единственная
уцелела. Иван Данилыч там всех собирает.
Ну, это надолго, похоже.
Я - в третий барак.
Сбрасывай...
Сбрасывай его...
Пушку забери!
Ходу!
Куда? Заминировано!
Че, забыл?
А, забыл.
Быстро-быстро-быстро.
В связи со сложившимися
обстоятельствами на всей
территории зоны объявляется
чрезвычайное положение Администрация ИТК
Призывает вас соблюдать спокойствие и порядок.
Ответственность за нарушение режима...
Возрастает. Все работы на территории
промзоны...
Временно приостанавливаются.
Первоочередная задача...
Это работы по восстановлению колонии.
- У меня вчера разговор был. Скажи, это
правда,
что в поселок, ну, к кому-то из наших...
родственники должны были приехать? На свидание.
- Правда.
Но автобус в поселок не пришел.
Связи с городом до сих пор нет.
Я вообще не знаю, что
вокруг твориться. Честно.
Но ты заранее не волнуйся, это не точно...
- Еще.
- Ну, говори, что?
- Ты знаешь, что к тебе жена
должна была приехать?
- Чья жена?
- Твоя.
- Нет. Не может быть.
Нет, понимаешь... мы с ней, ну,
практически в разводе, не официально
пока... но... года полтора мы уже
не-не видимся и не переписываемся.
Она даже на суде ни разу не появилась. Нет...
Нет. Ошибки тут не-не могло случиться?
- Да.
Да нет, к сожалению. Тамара
Викторовна Федотова.
Все верно?
- Верно... А почему к сожалению?
- Видишь у меня сосед погиб,
он шофером работал
и вез бухгалтершу из города...
Когда смерч начался, машину их перевернуло.
Бухгалтерша успела спастись. А он - нет.
Но это не точно еще.
- Да не тяни ты, что?
Вообщем Она вроде видела какой-то
автобус. Не знаю, наш он был или нет...
Там вообще много машин разбило,
дорогу разрушило. И жертвы были.
Спасатели там работали. Раненых и
погибших всех в город отправляли.
- Подожди, подожди, подожди, ты хочешь
сказать, что моя жена и остальные тоже
погибли?
- Я не-не знаю. Не знаю. Честно. Может - да.
А может - и нет.
- А как узнать?
Надо в город ехать. Иначе никак.
Или, когда связь восстановят.
Но, судя по тому, что вокруг твориться,
это еще не скоро будет.
- Отпусти меня в город!
Как это?
- Под честное слово.
Сколько тут до города?
Ну, если по прямой, километров тридцать.
За сутки обернусь. Если дорог нет,
пешком дойду. Узнаю и назад.
Я вернусь, ты же знаешь.
- Да, я знаю, Сергей, но как это ты себе
представляешь? Наверняка все
спецслужбы вокруг на
круглосуточном дежурстве.
А если тебя остановят...
Спросят документы?
- Ну, дай мне какую-нибудь справку.
- Какую?
Не знаю. Ну, о временном освобождении.
Ты пойми, если она...
Если Тома действительно погибла.
Хотя бы увидеть ее в последний раз.
Попрощаться.
- Нет.
Нет таких справок, Сергей, нет.
- Я обещаю. Я обещаю, я вернусь.
Неужели ты мне не веришь?
Я - верю. Но отпустить тебя не имею права.
Ай. Давай!
Ага.... Давай, че ты телишься?.. Давай.
Стоять. Свободен.
Пять минут перекур.
Серега... Ставь... Уп-э.
- Редькин.
- А.
- Ко мне быстро.
- Слышь, Серега, тебя там Киря
давно дожидается.
- Что?
- Киря, говорю, тебя дожидается.
Ну, пошли. Давай, веди.
Кури.
- Ну, рассказывай, какие новости?
- Для вас - хорошие,
Кирьян Тимофеич.
Вы точно знаете, что к вам
жена должна была приехать?
- В письме писала, вроде собирается.
- Не приехала она.
- А чё ж тут хорошего?
- Автобус в поселок не пришел...
Есть предположение, что разбился он.
А что случилось с людьми - тоже
до конца не понятно.
Может - живы, а может - нет.
- А ты точно знаешь, что моей
старухи там не было?
- На все сто.
- Точно? Уверен?
Я записал, к кому должны
были приехать.
Всего пять человек. К тебе,
Гриша, кто-то ехал, ко мне.
А?
Пошли.
Да. Плохо.
- Ты чего, правда, чехоточный?
- На прошлую ходку на севере
связки поморозил.
- Нечего рассиживаться, зона рядом.
Стой, Козырь, что ты там...
- Про мины-то это говорил?
- С той стороны - минное поле.
- Это что с войны что ли?
- Да какая война! В прошлом
году со стороны хозблока
три побе-побега было. Вот
хозяин за колючкой и растяжки
поставил. Там еще Битюгу ногу оторвало.
Знал Битюга?
- Нет. Я позже на зону пришел.
- Ну, тебя что здесь оставить?
- Ну, иду, иду я.
Так. Зона - там. Мы шли с севера.
Железка - в той стороне. Пошли.
- Ты погоди, Козырь.
- Чего еще?
- Неправильно это,
через поляну топать.
- Чего, чего, чего, чего?
- А че, если красноперые в
лесу. Они нас на этой поляне
на раз засекут. Постреляют
как в тире. Обойти надо.
- Он прав.
- А ты дорогу в обход знаешь?
- Нет.
- Вот и я - нет.
- Пошли!
Я сказал, пошли.
Козырь.
Слышь?
- Эй! Ты что творишь, Вова?
Сигналишь, чтоб гражданин
начальник тебя побыстрее нашел.
- Но я же не знал, что это ты.
Здорово, Ленивый.
И тебе не хворать.
А ты чего, тоже соскочил?
Да нет, милок, я на зоне
остался. А это перед тобой...
Тень отца Гамлета.
- Ну, ладно, хорош болтать. Пошли.
- Куда это ты идти собрался, Вова?
- К железке. Через поляну.
- А. Ну иди, милок, иди.
- А что?
- Это не поляна, Вова, это трясина.
Чтоб на тот берег перебраться,
вертолет нужен.
Ну, это? Так что делать-то?
В обход топать надо.
Вот так по бережку
Далековато, но зато верняк.
- Откуда ты знаешь, что там трясина?
- А ты сходи, проверь.
- Слышь, Ленивый.
Ты на зоне в авторитетах ходил и все такое.
Только здесь мы не на зоне.
Просекаешь расклад?
- Ну да. Ну да.
Ну что, пошли?
Пошли.
- Что надо сделать?
- Надо определить процент от числа.
- Правильно. Как определяется процент от
общего числа?
- Надо число разделить на сто.
- Так. Ну, как нам теперь
посчитать двенадцать процентов?
(по-казахски)
Давай, соображай, соображай. Не ленись, ну...
- Галь.
Мне надо поговорить с тобой.
- Ты сама справишься дальше?
- Справлюсь.
(по-казахски)
- Значит ты не отпустил его?
- Как я мог его отпустить?
- Не кричи.
- Я не кричу, я разговариваю.
- Громко разговариваешь.
- Извини.
Не могу я его отпустить. Не имею права.
Если отпускать, то почему
только его? Там еще к
четверым родственники ехали. Нет, не могу.
Если ты все решил, зачем ты
мне об этом рассказываешь? Чай будешь?
Ох. А... Потому что...
- Вот когда связь восстановят...
А если ее через неделю
восстановят? А если через месяц?
Тогда завтра кого-то отправлю в город.
Или сам... сам поеду и все узнаю.
Нурали, ну, что ты Сереже
скажешь, когда вернешься?
Ну-у...
Прости, твоя жена погибла,
но проститься с ней ты не
можешь. Вот отсидишь свой
срок, тогда поедешь...
На могилку. А если она в больнице
лежит, может, ей помощь нужна...
Поддержка, не знаю. Беда,
кругом беда, Нурали.
- Не могу я. Не могу, понимаешь?
По уставу нельзя.
- А по-человечески?
- Ты хочешь, чтоб меня тоже посадили?
- Нет. Не хочу.
А что тогда?
Не знаю.
Хорошо. Ладно, ложись спать...
(поет казахскую песню)
- Что ты тут делаешь, а?
(по-казахски)
Я сон видел. Мама бишбармак готовила.
Так вкусно.
По-моему, вы не совсем понимаете,
что вы делаете, Нурали Каримович.
По-моему, вы не совсем понимаете,
что вы делаете, Нурали Каримович.
- А что я делаю?
- Этапирование осужденных
не входит в ваши обязанности.
- Я знаю.
Но вы же видите, что творится
в области. Стихийное бедствие.
- Вот именно. Этапирование
заключенных в
условиях чрезвычайного
положения опасно вдвойне.
Среди них двое осуждены за
убийство, Петров - за тройное убийство.
Галицкий был во время захвата санчасти
среди заложников. И вполне
возможно, что он был как-то
связан с террористами.
Я этого не знаю. Но исключать
этой возможности нельзя.
- А почему тогда он не
бежал вместе со всеми?
Еще раз повторяю: я этого не знаю, и у меня
нет доказательств.
Но в данный момент идет речь
о степени опасности личности осужденного.
- По-моему, вы все преувеличиваете, Борис
Михалыч.
- А, по-моему, это вы преуменьшаете,
Нурали Каримович.
- Я вас понял.
У вас ко мне все?
Нет. Еще я считаю, что во время чрезвычайного
положения начальник ИТК не имеет права
покидать зону. Сейчас как никогда
необходима дисциплина и порядок.
- Вот обеспечьте как мой
заместитель и дисциплину и порядок.
- В таком случае я вынужден буду
выразить свое мнение в рапорте.
- В рапорте?
- Да.
- Хм. А кому вы собираетесь его подавать?
- Вам.
- Подавайте. Я приму его дня через три-четыре.
Когда вернусь.
Разрешите... Идти?
Не буду
от вас скрывать, обстановка за стенами
колонии более чем напряженная. Больше того,
информации о реальном положении дел в
городе и
области у меня нет. Но я рассчитываю, что вы
как бывшие
военнослужащие и офицеры Российской армии
проявите на этапе свои лучшие качества.
Надеюсь, что на протяжении всего
пути мы сможем избежать
различных инцидентов, конфликтов
и тому подобного.
Автомобильная дорога на Огненск разбита.
Этапирование на машине невозможно,
а потому нам придется
передвигаться пешком.
Если стихия не повредила железнодорожной
ветки, мы можем доехать до города на
электричке.
Не исключено, что мы будем ночевать в лесу.
Хочу предупредить сразу.
Попытки побега или же другие противоправные
действия будут пресекаться по закону режима ИТК.
Вплоть до применения оружия. Однако повторяю,
очень надеюсь на вашу сознательность и дисциплину.
- Вопросы есть?
- Разрешите?
- Слушаю вас.
- Осужденный Галицкий, статья сто пятьдесят
восемь,
часть вторая, пункт "Б". Гражданин
начальник, у нас в отряде
есть один юноша, осужденный
Грознов. Он из местных,
у него в деревне осталась
бабка и молодая жена.
- Нет.
- Деревня прямо по дороге в город.
- Нет.
Он очень переживает за своих родственников.
И ему крайне важно знать, живы ли они.
- Гражданин начальник, если мы все равно
идем, то позвольте ему присоединиться к нам.
Это просьба всего нашего отряда.
Так мы потеряем...
- Время.
- Разрешите?
- Да.
- Надо бы взять хлопчика.
Одним прутиком веник не испортишь.
Ты, что ль, веник, ёк-макарёк?
Да уж...
Разговорчики!
Гражданин начальник, очень
важно. К тому же он из местных.
Разговорчики!
Извините.
- Хорошо. Ивочкин!
- Я!
Дуй к Шмарову, скажи, чтобы оформил
документы на э-этап. Как фамилия осужденного?
Грознов Вячеслав Федорович, второй отряд.
Все понял?
- Так точно.
- Выполняй.
Есть.
Только живо.
Спасибо.
Пока все могут перекурить.
Сигарету.
Что, доктор, покурим?
Да, да, хорошо, что все-таки
его взяли, он из местных...
- Гражданин начальник, разрешите обратиться.
- Да, слушаю.
- Конечно, спасибо тебе, но ты не слишком
горячишься, Нурали? Тебе за нас не влетит?
- Да все нормально.
- Нет, я в том смысле...
- Зачем тебе самому нас этапировать?
Мог бы кого другого отправить.
- Когда Галя с сыном в заложниках были, ты бы
тоже мог кого-то вместо себя
за баранку посадить. Мог?
Еще вопросы есть?
- Ивочкин!
- Я, товарищ полковник!
- Где-то здесь должен быть
мост железнодорожный.
Справа, я думаю. Пойди посмотри.
Давай, Ивочкин!
- Товарищ полковник, разрешите обратиться?
- Слушаю.
- Мост справа, где-то в километре
отсюда. Только он разрушен.
Так что в город нам на электричке
никак не добраться, я думаю.
- Правильно думаешь.
- Мост там?
- Ага.
- Та-ак. Если железнодорожный мост справа...
- Да.
Значит, автомобильный еще дальше.
- Пятнадцать километров вправо по лесу.
- Ага.
- А потом еще назад возвращаться.
Так мы до ночи на тот берег не переберемся.
- Ага.
Да. М-да.
- Разрешите обратиться, гражданин начальник?
- Да. Слушаю.
Осужденный Редькин, статья
сто одиннадцать, часть...
- Ближе к делу, Редькин.
Так вот, гражданин начальник, когда
мы сейчас леском шли, я там слева деляночку...
- Извините, можно?
- Да.
Я там слева деляночку заприметил. Ежели
бревнышки, что там лежат, сюда подкатить...
Можно плот соорудить.
- Плот?
- Так точно, плот.
Топорик у вас имеется, ежели
поторопимся, то часа через два...
Лодка.
На тот берег можно махануть.
Я плоты вязал лет двадцать тому назад.
Еще до службы. Я ж под
Вологдой на лесоповале работал.
- Чё ты лепишь-то? Чё
там в твоей Вологде можно
сплавлять, ёк-макарёк?
Разве что дерьмо в канаве.
- А я говорю, что была там речка.
- Говнотечка?
- Пошехонка.
- Извините, гражданин начальник.
- Мы по ней лес сплавляли.
Потом ее, правда, топляком,
запрудило, она и пересохла.
- Говорите, за два часа?
- Ну, снесет нас малёхо, ну, два
километра - это ж не тридцать.
- А бревна чем крепить?
- Х-х. Так ивняка кругом - как грязи.
Надергаем лыка, навяжем веревок
и-и... запрягай деревня трактор.
- Хорошо. Командуйте, Редькин.
Что делать надо?
- Есть.
Ну, обычные косички, у девочки видал
косички. Вот так нужно. Вот так вот.
Хорошо, хорошо.
Тэк.
- Ты укромку-то поширше делай,
чтобы веревка не соскочила.
- Так?
- На два пальца.
- Так?
- О, о. Вот так вот. Давай, давай, давай. Не
жалей в субботу денег, коль реформа в понедельник.
Готово?
Взяли!
О-ба. Заноси. Давай так.
Во. Доктор. А ты говорил, лыка
не умеешь вязать. Молодчинка!
И-и-и раз!
И раз! Ну, давай, давай!
Так, здесь нормально все. Ага.
Все, мужики. У меня перекур.
Надо бы, ребят, с деляночки
еще пяток бревнышек
сюда приволочь. Мы на них поперек
готовые будем складывать.
Потом когда плот будет готов, мы враз на...
- Ивочкин!
- Я.
Сколько еще можно бревна таскать, ёк-
макарёк?
Пошли.
- А-а. Надо.
- Иди и притащи. Понял?
- Извини, у меня другая функция.
- Какая еще функция?
- Инженерная. О. Вот.
Тоже мне инженер-конструктор!
Циолковский, ёк-макарёк. А? Чё?
- Пошли, раз надо.
- А-а.
Шевелись.
Что у тебя там? Ну вот, молодец, ну...
А ты говорил, не умеешь. Давай-давай, раз-два.
Молодчинка. Ну, извини, извини-ка.
- Слишком тонкая. Бревна толстые,
тяжелые. Неужели выдержит?
Разрешите, гражданин начальник?
Не, гражданин начальник, вот эту
косичку мы теперь втрое вязать будем, вот
уж она все выдержит. И на том плоту, как
говорится, и море перееду, и речку перейду.
Вот.
Разрешите продолжить?
Скажите, Редькин, у вас ведь статья...
Сто одиннадцатая, часть вторая,
дополнительно двести тринадцать, один.
Ага. Причинение тяжкого вреда здоровью?
Так точно, а также мелкое хулиганство. А что?
Да я смотрю, вы вроде человек
незлобливый, с юмором.
Да.
- Хм. Как же вас угораздило?
- Тык опять же пошутил малёхо.
Да. Я ж в авиации служил по технической. И
вот как-то прислали к нам нового помполита.
Да. Я ж в авиации служил по технической. И
вот как-то прислали к нам нового помполита.
Фамилия у него еще такая была летная,
Соколов. И вот этот Соколов любил
смотреть в небо, как самолеты взлетают.
И был этот помполит такой красив собой.
Но ежели он когда летал, токо в детстве,
с кровати на пол. Словом, летать Соколов не
летал...
Но вот по другой части был настоящий ас.
Где находилась наша часть, не скажу, сами
понимаете,
военная тайна. Но только до
ближайшего населенного пункта
на машине дальняя дорожка, а
потом еще пешком немножко.
Можно, конечно, баб наших осуждать,
но, с другой стороны,
кругом глушь, тоска. У волков в
соседнем лесу и то все морды
знакомые. Короче, не каждый
мужик такую военную ссылку
выдержит. Однако эти самые полеты
Соколова летчикам нашим...
Надоели. Ну, собрались мы с мужиками
пивка попить и прикинуть, как
проучить аса помполита...
А тут еще майор по фамилии
Ерохин и говорит...
Братцы мои, дочка моя мне
жаловалась, Соколов
этот... глаз на нее положил.
А ей всего шестнадцать.
Что делать, мужики? Не знаю.
Да. Это уж, как говорится,
ни в какие ворота.
С этим надо что-то делать.
- Тихо, тихо, тихо, тихо.
- Отставить дергаться.
Да. Ну так вот. Подловили
мы нашего Соколова...
Ну, хлорофольчику малёхо
нюхнуть дали для верности, потом
свезли на аэродром -
там у нас вертушка стояла,
На ней с большой земли почту возили.
Вот...
А когда он после наркоза стал в себя
приходить,
наш майор Ерохин и спрашивает у штурмана,
да так, чтоб этот Соколов слышал.
- А скажи-ка мне, братец мой,
какая у нас высота?
- Тыща метров копеечка в копеечку.
- Маловато, выше давай.
- Есть, командир.
- А теперь?
- Полторы.
- В самый раз. Ну давай, выбрасываем его на
хрен.
Ну что, взяли?.. На счет три подняли.
Не надо! Что вы делаете?
Открывай. О-па, ага!
О-о, давай, пошел!
Давай. Нормально!
Ну вот...
А когда Соколов мешок с
головы снял, я смотрю...
А он совсем седой. Вот так вот.
Хорошо, хорошо
Давай, давай, навались! Отдать концы.
Эх!
- Слышь, Денис Ильич?
- А!
- А что ж из всей вашей компании, ты один
срок получил?
Разворачивай, разворачивай.
Так все получили, только все условно. Я
придумал,
я организовал, мне и сидеть.
Вот я и сижу.
Редькин, командуйте.
- А. Ага. Федотов!
- Я.
- На правый борт.
- Есть.
- Галицкий!
- А?
- Грознов!
- А?
- На левый.
- Ага.
Хорошо.
- Богорад, за мной.
- Понял.
- Петров!
- Пошел ты... ёк-макарёк.
- На месте оставайся.
Хорошо, давай. Поехали.
И раз, давай.
Ну, молодцы, еще разочек.
Да... ёк...
Сильнее... Богорад, давай...
На свой край.
Хватит орать.
Давай сюда, еще разочек.
- Простите, а куда плывем?
- Куда, куда, туда плывем. Хорошо... оп-па.
Давай, давай, давай, давай.
Ага... Ух! О!
- Редькин...
Редькин, пороги.
Мужики, мужики, все на правый борт!
На правый - сказал.
Не успеем проскочить, плот порвет.
Давай...
Навались, братва!
Гражданин начальник...
Ивочкин.
Да что ж вы так!
- Галицкий!
- Что?
Иди сюда.
Руль из рук рвет, давай...
Помогай!
Да-да.
Да че ж ты...
Галицкий, твою налево...
Да иду, иду... Счас.... не орите, споткнулся я.
Держись, ёк-макарёк.
Держись, держись, мужики.
Ивочкин...
А-а.
А-а!
Тьфу. Собака.
Че такое?
Че, не видишь, че?
Опять!
- Ну, чего встали-то?
- Вот.
- Как его, откуда уходим, туда и приходим.
Это леший нас кругами водит. На болоте
всегда так.
Леший, леший, леший. Леший. Ты чего лепишь?
Может, не ты нас уже сутки
кругами здесь таскаешь?
Не дави фасон, Вова. У тебя
есть реальное предложение.
- Я говорил, через болото надо идти.
А...
- Я тебя за собой не тащил. Хочешь,
через болото, канай через болото.
- Чего?
- Сам не пожрешь, так хоть
червей болотных покормишь.
- Чего?
Остынь!
- Короче, я - через болото. Кто...
Со мной? Ты?
- Это. Я не знаю. Я как все.
- Ты?
- Опасно это.
- Ты?
Можно. Все равно пропадать.
Ну...
Значит решено. Пошли...
- Так ты с нами, или как?
А я еще ничего не решил.
Я решил.
- Ты, Вова, ничего решать не можешь.
Ты по всем понятиям - сявка дешевая.
- Ась?
- Не надувайся, лопнешь.
- Не понтуй, Вова.
- Стоять, Жмых!
- Я ж те сказал, мы не на зоне.
- Все так считают?
- Все, все.
- Ну, тогда я пошел, Вова.
Беспредел не мое амплуа.
Ану, постой, я тебя не отпускал.
- Нет, милок, рано тебе еще решать...
Чего-то.
Мелко плаваешь, жопа видна.
Ну вот что, граждане шансоньетки...
Я вас отсюда выведу.
Но если кто-нибудь еще вздумает...
Рот на меня разевать, я тому
все мусало раскрою...
А самого на бинты порежу. Понятно?
Пошли.
Ну что...
Ты с нами, али как?
(Поет казахскую песню)
(говорит по-казахски)
- Здрасьте.
- А-а.
- Гражданин начальник,
постарайтесь не шевелиться...
Я в прошлом майор медицинской службы, у вас...
По-видимому...
- Сотрясение мозга и...
Похоже на перелом голени.
...рука...
Ху-ху.
- А если не выдержит?
- Вяжи!
Очнулся!
- Ну, как?
- А?
- Ёк-макарёк
- О.
- Где Ивочкин? Ивочкин где?
- Пропал сержант.
- Надо искать. Искать надо.
- Да, мы его искали...
Слышь.
Часа два искали. Редькин говорит, он...
Не шевелитесь.
Лежи, лежи. Редькин говорит,
он видел, как твоего сержанта...
Под бревна затащило.
Скорее всего утонул твой Ивочкин.
Такие дела.
У меня все.
- Ну, как там у вас?
- В лучшем виде.
- Давай, тащи сюда.
Давай ставь.
Вот с ногой я все-таки аккуратно ...
Так. Помогай.
Пожалуйста, головой только аккуратно. На три -
вылезаешь.
Раз, два взяли. Раз!
Раз, два взяли.
Раз!
Тих, тих, тих, тих, тих, взяли, взяли.
Положили. Вот. Хорошо. Острожненько?
Ну, как ты.
Серега, где мы?
Хрен его знает. Нас снесло по течению.
Километров на пять. Может быть и больше.
Ничего. Пойдем вдоль реки наверх...
Дойдем до моста. А...
Там по железке до ближайшей станции.
Доставим тебя в больницу.
Ты чо...
Полкан? Какая больница, ёк-макарёк?
Не знаю.
Взяли.
Взяли.
О-па.
- Дядя Сережа, так что мы теперь
до родичей не дойдем, или как?
- Ага, нам теперь хоть куда-нибудь дойти.
Вот скажи спасибо доктору косорукому, ёк-
макарёк.
- Простите, это вы мне.
- Это мы тебе, айболит хренов.
Кто руля не удержал...
Пушкин? Настучать бы тебе по репе...
Ёк-макарёк.
- Чавку закрой.
- Чего?
Другой раз повторить.
Ох, ёк-макарёк, извините, забыл назваться...
Зовут меня Николай...
Фамилия моя самая простая -
Петров. Статья номер сто пять три раза.
- Ну и что с того?
- А то, что если я троих замочил, то
четвертый для меня просто не проблема.
Отставить!
Давай сюда.
Стойте.
Стойте, стойте.
- Остановись на минутку.
- Кладем, кладем на землю.
- Трясет. Дайте передохнуть немного.
- Ты чего Нурали?
Надо повыше, как можно повыше.
Это ж откуда такое сокровище.
Привычка. Я всегда спички
и сигареты в целлофане ношу.
- Нет, нет, нет. Нет, лично я, гражданин
начальник, я бы вам курить не рекомендовал.
- А хуже не будет.
Да, нет в том то все и дело,
что может быть значительно хуже.
- Тебе тоже вредно курить, ёк-макарёк.
- Спасибо...
- Редькин, Редькин.
- Спасибо.
- Мужики.
- Не играйся с калашом, рогатик.
Вдруг стрельнет. Он пошутил.
- Не видишь, свои.
- А вы, милки, случаем не
из зеленой зоны будете?
- Ну да. А что зеленая тоже оторвалась?
- Как видишь.
- Ну да. Ну да.
- Чего это гражданин...
Начальничек рядом с вами?
- Где?
- А вот эта вот падла краснаперая.
- Он свой.
Переоделся так...
Легче через КПП пройти.
Он свой.
- Ну да. Ну а теперь куда путь держим?
- Так на железку.
Ты случаем не подскажешь...
Как туда быстрее добраться-то?
- Ну, а чего ж не подсказать хорошим людям.
Подскажу. А вот так. Напрямки.
Через полчаса на месте будете.
- Ну, тогда, пожалуй, мы пойдем.
А.
- Ну да. И нам пора.
- Приятно было повидаться.
- Взаимно.
Пошли.
Ветка.
То ветка сломалась.
Ну да. Счастливо. Добраться.
- Час уже топаем. Похоже
сбрехал тебе тот хрен с горы.
- Подожди, мужики. Давай осмотримся.
Привал. Давай заноси.
Аккуратно, аккуратно.
Давай ставь... давай, ну давай, вот.
Дай-ка его посадим.
Нет, Нет. Нет. Осторожней, пожалуйста.
А. О-па.
- Только гражданину начальнику не давайте.
- Ага.
- Не поганьте природу. Доктор!
Простите.
Зэки беглые...
Судя по всему с десятой зоны. Особо опасные.
Таких и без нас же, наверняка, шугают.
Надо сообщить.
А.
У них оружие.
- Обед нашел.
- Да нет, эти есть нельзя.
- Доктор!
- А.
- Слухай, доктор...
Сообщим. Сообщим.
Дядя Сереж, дядя Сереж...
Гляди-ка чего.
Мухомор и что.
Ну как что...
Если мухоморы есть, значит и
других грибов набрать можно.
С голоду не помрем.
Грознов. Да брось ты его.
Эх.
Ложись.
Ёк-макарёк. Рвануло.
Ого.
Надо ж как экологию ис...
Испоганили. Мухоморы и те взрываются.
А ну тихо!
Всем лежать смирно.
Никому не шевелиться.
Здесь растяжки кругом.
Григорий, простите...
- По-моему, я за что-то зацепился.
- Не шевелись, доктор.
- Всем лежать смирно.
- Не шевелись, доктор.
- А лучше не...
Дыши. Зараз всех выведу, потом...
За тобой вернусь. Ага...
Идем за мной.
След в след.
Все понятно?
Аккуратненько, аккуратненько. Вот так...
Пошли.
Ёк-макарёк.
- Петров, замри...
Замри, говорю.
Дядя Григорий!
Дядя Григорий, гляди чего?
А ну назад, ты что там...
Делаешь?
Смотри...
Вот тут стояло.
Можно расслабиться.
Ага.
Угу.
Ну что там?
Пронесло.
И меня два...
Раза.
Я почувствовал.
Я тоже.
Надо, доктора спасать.
Ага. Я зараз.
Будь моя воля, я бы его там и оставил.
Это не человек, а три кило убытка...
Сам на дно пойдет и нас туда потащит.
- Чавку закрой.
- Чего?
Последний раз говорю.
Не шевелись, доктор...
- Так, доктор, по моей команде будешь
перевертываться на левый бок...
А левую ногу сразу под себя...
Стой. Сожми в колене.
А правой вокруг своей оси.
Только пушистенько и нежно.
На ногу не смотри. Левую ногу под себя...
Подтаскивай...
Ось так.
Молодца... Доктор.
Чи-и-и.
- Развязывай шнурок. Та вылазь
из своего "прохоря".
- Простите что?
- Шнурок, говорю, развяжи.
Стоп.
Стоп. Теперь возьмись за носок ботинка.
Только крепко, спокойно, доктор.
- И вынимай ногу...
- А.
- Только так же пушистенько.
- Ага.
Чи-и-и.
Молодца, доктор...
А теперь давай ровнехонько
по моим следочкам...
- Шагай до хлопчиков.
- А как же вы?
Выполнять приказание.
Едь отсюда, сказано!
Да.
Да иди уже!
Шагу в сторону, ни-ни.
А ну, хлопчики...
Легли.
Обувайся, доктор.
Конечно.
А-ах.
Вставайте, хлопчики, а то еще
заболеете. Ну, что, пошли.
Эгей!
Ау.
Все. Перекур.
Ну, это, а чего курить-то?
Курить-то нечего.
Надо было у зеленых табачком разжиться.
Ау!
Тихо.
Ау-у!
Ау!
Ты что...
Творишь? Фазан...
Безрогий.
Так, может, это грибник.
Ау!
Табачком бы угостил.
Кто тебе сказал, что это грибник.
Умри. Еще раз вякнешь...
Удавлю.
Эг-эй!
Гиббон, Меченый...
Взять его! Тихо!
Вот ты где. Сейчас.
Э-эх.
Ты че, охренел что ли в натуре?
- Ты что-нибудь тихо делать умеешь?!
- Я красноперого замочил.
Шум был, придурок.
Валить надо. Быстро.
Ага.
- Ну что, как вы, гражданин
начальник? Голова дюже болит?
- Нормально, терпимо.
- Гриш, ты ведь сапером был?
- Так точно. Инженерные войска.
- А как-же на зоне оказался?
- Так...
Небольшой урок интернационализма.
Раз, два. Раз, два. Раз, два. Раз, два...
Я в тот день на дежурство
заступил, а дня за
три до того к нам молодых из
учебки прислали. Я иду, смотрю,
отделение занимается строевой подготовкой.
Только из десяти человек
шестеро плац топчат. Подхожу...
Стой! Смирна. Равнение на право.
Подзываю старшего сержанта, спрашиваю...
Вольно.
Вольно.
- Где остальные?
- В учебном корпусе.
- В учебном?
- Так точно. На теоретических политзанятиях.
- Продолжайте занятия.
- Есть.
Думаю, что еще за политзанятия такие...
Короче, долго я искал, где те...
Политзанятия проходят. Захожу в казарму.
"Тумбочка" пустая. Дневального нет.
Слышу голоса какие-то.
А был в третьей роте такой
сержант, Недоваров его фамилия.
Так вот тот самый Недоваров
построил молодых бойцов...
Ось так во фрунт...
И говорит им приблизительно следующее...
Куда вы пришли служить,
салабоны? Вы пришли...
Служить в Российскую армию...
Чуете? В Российскую...
А как вы можете здесь служить,
если вы сами чурки немытые?
Слыхали, Россия только для русских?
- Там откуда я приехал,
говорили, тоже Россия.
- Так ты хочешь сказать, что вы русские?
Так точно.
Ладна!
А знаешь, ты, салабон, каким
должен быть русский воин?
Русский воин должен быть бесстрашным и
несгибаемым. Зараз сержант
Рачков испытает вас на прочность...
Он каждому из вас даст в чушку.
Ежели устоите на ногах, значит вы русские.
А нет, так значит - чурки и козлы.
Отставить!
Смирна!
Смотрю, прыти у этих "русских"...
Поубавилось. Тогда я тоже встаю
в строй, вместе с молодыми...
Так каким должен быть
русский воин, Недоваров?
Смелым и выносливым.
Я правильно понял?
Ну, так зараз и меня спытайте. Чи я русский...
Чи не?
Да вы, товарищ капитан, вы
сразу видно, вы русский.
Какой же я русский, у меня отец
с Киева, мать с Одессы.
По-вашему выходит, я чистокровный хохол.
Да нет, товарищ капитан,
не будем мы вас испытывать.
Мм. Ну, то зараз я вас...
Спытаю...
Чи вы русские, чи - нет.
А-а-а!
Ну, вообщем, судя по их теории,
какие-то они жидкие, хлипкие
оказались. Не русские, одним словом.
Ну, их потом в госпиталь, а меня сюда.
Переезд, похоже.
А-а.
Хорош. Опускай носилки.
Растрясли мы все-таки
гражданина начальника.
Ой.
Дядь Сереж...
Дядь Сереж, я это место знаю.
Тут в километрах в десяти деревня моя.
Черт возьми, голова болит.
Ну... Что еще?
Грузовик.
Ну и что, что грузовик?
Выйдем на дорогу, тормознем машину,
быстрее до больницы доедем.
Кто с тобой рядом тормозить будет,
ёк-макарёк. Ты себя со стороны видишь?
ЗэКа Редькин Д. И.
Шестой отряд.
О-о.
Так тут...
Эта от переезда напрямки с километр будет
дом
лесника. Он с моим отцом раньше
дружил. Если дядя Миша в
обход не пошел, можно будет у него...
Одежонку какую-нибудь
попросить. Да он и сам...
Может гражданина
начальника в больницу.
А я б пока домой смотался, а? Дядь Сереж?
- Иди в дом...
- Ага.
- Эй, кто такие?
Дядь Миш! Держи... Дядь
Миш, не бойся, это я.
Слав, ты что ли?
Я, дядь Миш... Давай!..
Да ты не думай, мы не беглые.
Нас в город вели, а наш
плот, он потонул. Вон
гражданина начальника ранило. Привет...
Вероника.
Привет.
Опускай, так.
Здрастье. Сергей.
День добрый.
Вы уж извините нас.
Здравствуйте.
Здрасте.
Здрасте.
Добрый день.
Здрасте.
Ложись.
Ой, пустите.
Атас.
Что ж делаешь, а? Ты на
чем дрова собралась колоть?
На железяке. Пустите. Ой.
Мне так неудобно. Ой.
Железяка. То мина...
Противотанковая.
Так она ж учебная...
Лет пять назад с полигона принес.
Дрова на ней колоть в самый раз.
Учебная.
Учебная, учебная.
Но мне все равно... понравилось как вы меня
...спасали.
Александр Матросов, ёк-макарёк.
Доктор, доктор, тут плохо все, да?
Что-то воздуха не хватает.
Тихо, тихо. Тихо.
Ты скажи, доктор...
Помру я?
Счас я сестре скажу, она придет, укол
сделает, вам полегче будет. Счас.
Подожди, подожди, доктор, не уходи.
Я сказать хочу...
Я, мы...
Мы, никого не убивали...
Ты мужу скажи. Я умру, ты знать будешь.
Мы под кумом ходили Юрченков...
Это - начальник оперативной части. Не
нравиться ему...
Что зону специальную для бывших офицеров
открыли. Мы...
Согласились для него, для него зону держать.
А потом когда полкана обломать
не удалось, Юр-Юрченков пришел...
Пришел в санчасть и говорит: Вы сами
облажались, и я вам помогать не
буду и дело на вас в колонии
заведут. А ему Курень тогда и
говорит: "Мы все хором будем
говорить про все твои дела".
А в это время ураган...
И ветер вдруг окно разбил.
И стекло прямо охраннику
в голову попало и кровь... он умирать начал.
Курень помочь ему хотел. К нему пошел. А
Юрченков испугался, думал за-за
автоматом. Стрелять начал...
И промазал. А Курень - за автомат. Юрченков
испугался, убежал, кричит: "Все равно вам
никто не
поверит. Мне вера будет".
И еще кричит: "Это я всем скажу, что вы
Охранника убили!". А-а мы никого не убивали.
И Курень нас собрал всех, говорит, кранты нам.
И вот говорит, автомат один есть,
второй у другого цырика...
Возьмем. И еще заложников, что б легче с
зоны отрываться было. Так что ты мужу скажи.
Да, скажу, скажу.
Мы не собирались... и не убивали никого.
Ладно, ты лежи, я счас
сестре скажу, она придет.
И еще...
Ты за сына...
Не обижайся на нас. Не было
у нас другого выхода.
- Приветствую вас, Галина Игоревна.
- Добрый день.
- Как самочувствие нашего пациента?
- Спасибо, Борис Михалыч,
идет на поправку.
- Что ж я очень рад. Вы позволите,
я вас немного провожу?
Хочу посоветоваться. Вот думаю,
как только наладится сообщение с городом,
отправить вашего подопечного
с первым же транспортом.
- Зачем?
- Ну, во-первых, городской изолятор
- это не наша медсанчасть.
Там гораздо больше возможностей
для оказания медицинской помощи.
Ну, а потом его все рано придется
этапировать в городскую тюрьму.
- Не думала, Борис Михалыч, что вы так
заботитесь о здоровье осужденных.
- Вообще-то я умею заботиться
о близких мне людях.
- Ну, конечно, особенно если нужно
отправить его куда-нибудь подальше, да?
- Простите, не понял?
- Что тут непонятного. Уедет пациент куда-
нибудь в город,
а лучше - в область. Чужому следователю
сложнее рассказать, кто
спровоцировал захват заложников.
- Ах, вот оно что! Вот так да?
Ну, и кто же спровоцировал захват?
- Хочу вас предупредить, Борис Михалыч, что
если в
отсутствии мужа с моим
пациентом что-нибудь случиться, не
знаю, несчастный случай
или вовремя не оказанная
медицинская помощь, или еще
что-то. Не дай вам Бог! Будьте
уверены, я найду способ
доказать вашу причастность.
- Что-то не о том мы с вами
разговариваем, Галина
Игоревна. Ей Богу, не о том,
Галочка. Вот заходили бы как-
нибудь вечерком ко мне, в мою
холостяцкую берлогу на рюмку чая.
Правда, заходите, пока муж не вернулся.
- Да, пошел ты, знаешь куда!
- Боря, там это связь с областью дали. А-э.
- Что?
Я говорю, связь с областью дали.
А это очень кстати, Гена.
- Да, он что рехнулся что ли?
В области черт те что творится.
В соседней с вами, особо
опасной, три дня буза была.
Жертвы есть.
Двенадцать человек в побеге.
- Так ведь у нас тоже ЧП,
Степан Михалыч. Захват
заложников, потеряли одного
вохровца и трех осужденных.
- Да каким же хреном он думал, мать его?
- А я говорил ему, Степан Михалыч.
Я даже рапорт написал.
- Ну, ладно, ладно. Вернется
- я ему покажу этап.
Понял меня? Удачи.
Всего доброго, Степан Михалыч... Сволочи.
- А? Ну что? Что случилось-то, Боря?
- В соседней особо опасной зоне побег
массовый.
Московская прокуратура
следователей к ним своих засылает.
Ему, видать, хвост накрутили -
вот он и трясется, сука. Короче,
намекнул мне, Гена, чтоб я
волну пока не поднимал.
- А... А что там, может, сразу в Москву
позвонить.
- В Москву? Мимо области? Ты что спятил, Гена?
Для того, чтоб Москву беспокоить,
оснований мало. Да и с
областью ссориться мне,
Гена, тоже не резон.
- А что... А что ж делать?
- Ничего. Не переживай.
Что-нибудь придумаем.
А-а-а...
А-а-а...
Гриша, остаешься за старшего.
Мы быстро, до поселка и обратно.
Все будет нормально.
- Дядь Сереж! Дядь Сереж,
можно, пока вы в поселок,
ездите, я быстро к
своим в Кольцовку смотаюсь?
- Подожди, Слава.
- Дядь Сереж!
- Поехали.
- М-м.
- Гриша, возьмите.
- О... Спасибо.
- Вероник... Ты не знаешь, как там дела в
Кольцовке?
Как там мои?
- Нет, не знаю. Я в ураган...
В Огненске была. Не знаю.
- Но-о. И на кого ж я похож, а?
Чума с прискоком, ковыряй с братом.
- Нормалёк. Обычные сельские
крестьяне, ёк-макарёк.
- Благодарствую.
- Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет.
- Извините.
Все палаты забиты.
Видишь, что творится.
Так что придется тебе в коридоре лежать.
Я не гордый. А-а. Бывало похуже.
Главное, ногу не сломал...
Валяться долго не придется.
- Что будем делать, Нурали?
- Я думал, Сергей. Продолжить этап...
Нельзя.
Без конвоя вы вне закона.
- Что делать?
- Допустим, в больницу меня доставил не ты.
- А кто?
Михал Ильич, лесник.
А-а-а... слушай, не перебивай.
Мы расстались в лесу.
Я назначил тебя старшим в группе.
В данных обстоятельствах я приказал
вернуться в колонию и передал
сопроводительные документы.
И вы пошли назад. Но у вас
нет ни компаса, ни карты...
Дороги разбиты...
Везде заторы, завалы...
Вы можете сбиться с пути, заблудиться...
Понимаешь?
- Понимаю. Через четыре
дня мы вернемся, Нурали.
- Через три.
Через три дня на вечернюю поверку...
Не позже.
Если хоть кто-то из вас не вернется...
Значит, побег. Значит, я буду отвечать.
- Мы вернемся, Нурали. Мы
все вернемся. Слово даю.
Придете в Огненск -
иди в гостиницу "Колос".
Там всегда останавливаются те, кто приезжает
на свидания. В гостинице наверняка знают,
что случилось с автобусом,
где можно найти ваших родственников.
Спасибо тебе.
Врача сюда, я двоих привезла,
принимайте скорей.
- Так в травму. Быстро!
- Все, можем ехать.
- А как гражданин начальник?
- Сотрясение мозга. Нога,
слава Богу, цела. Сильный ушиб.
- И что же нам теперь делать?
- Вернемся в сторожку - я все
расскажу. А где Михаил Ильич?
- А он отошел за сигаретами.
- Здравия желаю.
- Здравствуйте.
- Лейтенант Ворошилов. Ваша машина?
- Нет, не наша.
- Ага. Документики попрошу.
- Видите ли, мы-ы а-оставили их дома.
- А дом где?
Далеко.
Что ж вы в такое время без документов?
В отделение придется пройти
- Видите ли, мы ждем...
- Для выяснения личности.
- Федя, куда ты их?
- Здорово, Михал Ильич.
Здорово, здорово. Ты чё
гостей-то моих забираешь?
- Чё, гости твои, что ли?
- А то...
- Это ж свояк Коли Лопаткина. Они с другом
поохотиться приехали, а тут такие дела.
- Ну да. А чё сразу... Не сказали?
- Да-а мы-ы пытались сказать.
- Мы за продуктами, сигаретами.
- М-м. Прощения просим, ошибочка вышла.
М-м.
- Документы в следующий раз с собой носите.
- Хорошо.
- Эй!.. Николаю привет передавай.
- Николаю?
- Ну.
- Конечно, передам.
М-м.
Извините, я...
Поехали.
- Спасибо.
- Да.
- Осторожней, осторожней.
- Товарищ полковник...
Товарищ полковник, здравия желаю.
Ивочкин?
Товарищ полковник, вы живы?
Идемте, идемте,
- Больной.
- Да сейчас, это мой командир. Я думал, они
все погибли.
- Идемте в кровать, у вас постельный режим.
- Да сейчас я уже.
- Товарищ полковник, а.
Где все остальные?
- Я приказал им вернуться в колонию.
А... значит, они не утонули?
Х-х. Не-ет.
- А я... я... мне, видите, товарищ
полковник, у меня рука...
Меня ранили...
Я в лесу на беглых зэков нарвался, я...
Счас, я уже иду, счас. Я вам потом все расскажу
- Я сейчас врача позову.
Товарищ полковник, вы счас,
вы лежите, отдыхайте...
Я вас потом еще навещу, ладно?
- А-а телефон тут есть?
- Да. Но связь все время отключается.
- Сестра, мне позвонить очень надо.
- Больным вообще у нас не
разрешается разговаривать.
- Сестра, вы понимаете, тут такая история...
- Ну, почему же, сержант, вы все правильно
сделали.
Спасибо за звонок. Лечитесь,
выздоравливайте.
Завтра попытаюсь выслать за вами машину...
в Золотой Яр.
А все-таки везучий я человек, Гена
Будешь?
Верил бы в Бога - перекрестился бы...
Честное слово.
Чё случилось-то?
Боря, ну что?
Вот теперь, Гена, можно хоть
в область звонить, хоть куда.
- Так чё там, ё-моё? Н-ну?
Ну чего?
- Хозяин наш, Гена, товарищ полковник...
В госпитале лежит. И сержант из конвоя с ним
же...
Они через речку на плоту переправлялись...
Но неудачно.
Сержант добился
разрешения в часть позвонить...
- А... а... зэки где, этап?
- А этапу, Гена, наш портяночник приказал
на зону своим ходом топать.
- Ну-у... и чего?
- Ты что, Гена, не соображаешь,
как это дело повернуть можно?
Н-н.
Это же побег.
Массовый побег, Гена.
- Куда рулим, папаша?
- В Москалёво.
В сельмаг хлеб везу. Свежий.
- Так нам по пути.
Садись за баранку, папаша.
Ключик оставь,
он нам не понадобится.
Веселей, папаша!
Кого ждём?
- Маш, куда ты
две коробки гречки дела?
- Мам, они здесь были.
- Ладно, иди, сама найду.
У нас переучёт!
- Это я.
- Борь, ты что ли?
- Я.
- Что пришёл?
Сейчас.
- Мам, ну что там у тебя?!
- Здрасьте.
- Что ты там всё роняешь-то?
- А-а!
- А-а!
Не надо!
- Не стреляйте!
Не стреляйте.
- Мелочёвка.
- Зефир.
- Автомат конвоира...
- О, картошечка!
- Спасибо.
...и робы свои
мы у вас оставим,
если не возражаете,
Михаил Ильич.
- Конечно, в чулан брошу,
пусть лежит, есть не просит.
- За три дня обернёмся,
как Вы думаете?
- Обернётесь.
В городе, даст Бог,
не задержитесь,
так ещё раньше поспеете.
Только назад через
речку вам бродом идти надо.
Я вот тут что-то
вроде карты нарисовал.
Вот колония, вот мост
разрушенный, а вот брод.
Через него вам до места
километра три.
- Ясно.
- А сейчас надо напрямик
на железную дорогу,
там другая ветка.
Дизель четыре раза
в день на химкомбинат возит.
- А если её разрушило?
- Нет.
Вероника на нём
позавчера приехала.
- А вот и каша.
- Каша - радость наша.
- Ваша, а не наша.
- Я бы вас проводил,
но мне к десяти на другой
конец участка надо,
лес горит, близко подходит,
надо меры принять.
- Бать, давай я провожу.
- Чай поставь, ехать надо.
- Так воды нету.
- Принеси.
- Я помогу.
- Спасибо.
- Дядь Сергей, а можно
я пока к себе
в Кольцовку смотаюсь?
А к вашему приходу вернусь.
- А успеешь?
- Успею.
- Лады.
- Договорились.
- Понимаете, так всё сразу
и не объяснить, тут
профессиональное чутьё,
интуиция, они всё-таки...
- Извините, у нас тут...
Дверь в другую
сторону открывается.
- Извините.
- А Вы знаете, мне
очень приятно, что
Вы мне помогаете.
- Интуиция.
- Значит так, прямой...
- Значит так, прямой
дороги в город нет,
она разрушена, уцелела
дорога на Новосамарино.
От Новосамарино вернётесь
к реке через переезд
вот в этом месте.
- Понятно.
- Я связывался со
штабом МЧС, автомобильный
мост не пострадал.
Ну от автомобильного
моста до Огненска
семьдесят километров,
до Золотого Яра тридцать пять.
Крюк, конечно, немалый,
но другого пути нет.
Думаю, часам к пяти
будете на месте.
Вот так.
Теперь вопросы.
- А если товарищ полковник
будет не транспортабелен?
- В каком это смысле?
- Ну мало ли, всё-таки
сотрясение мозга.
- Значит, поедете назад
чуть медленнее.
Твой товарищ полковник -
главный подозреваемый
в организации массового
побега осуждённых,
следовательно, социально
опасен для общества.
Санкцию на арест дала
местная прокуратура.
А завтра из Москвы
приезжает комиссия,
я думаю, следователи
захотят задать
пару-тройку вопросов.
Так что товарищ полковник
и сержант Ивочкин
должны быть здесь.
Что тебе ещё не ясно?
- Вы сказали, что осуждённые
постараются встретиться
с родственниками.
- Я этого не говорил,
я сказал, возможно
они будут искать встреч.
Ты бы на их месте
захотел узнать, живы
твои близкие или нет?
- Пожалуй, да.
- Вот и я так думаю.
Будем надеяться, что
осуждённые думают
так же, как и мы.
Будете брать их на живца.
- Не забудьте, они
могут быть вооружены.
В случае оказания
сопротивления...
Понятно?
Вот так.
Так в чём заключался вопрос?
- Вы на него уже ответили.
- Славка!
Да ты что! Неужто сбежал?
- Нет, бабушка,
отпустили на пару дней
узнать, как вы тут и чего.
Вас ураганом-то
не сильно покалечило?
- Славка!
Милый ты мой!
Сукин сын ты
мой ненаглядный!
- Слышь, бабушка,
ну так как?
- Да, покалечило,
мукомольный завод
разворотило, четыре
избы в щепки,
Тоня Милютина погибла.
Ой, Славка!
- А Лида?
- Что, Лида? Лида!
Да цела твоя Лида!
Что ей сделается-то?
Саяпиным... Им как чёрт
дорогу мастит.
Вот как с гуся вода!
- Зачем ты так, бабушка?
Ну а сейчас она где?
У себя?
- Бригадир на мукомольный
завод послал всех баб
и она там.
- Бабушка...
- Что?
- Ну ты бы сходила...
- Куда?
- На мукомольный,
мне бы повидаться с ней.
Ну, мне просто через пару
дней обратно в зону.
Ну, я же ещё своё не досидел,
просто по деревне не охота.
Сходила бы, а?
- Славка! Никак сбежал!
- Ну, здравствуй, Хычулаев.
Как самочувствие?
- Хорошо.
- Рана как? Сильно болит?
- Нет.
- Ну, молодец.
Значит, выздоравливаешь?
Так и надо, Хычулаев.
Ну, выздоравливай.
Да, кстати, новость слышал?
- Нет.
- Хозяин-то наш, гражданин
начальник под следствием,
обвиняется в организации
массового побега осуждённых.
Комиссия из Москвы приезжает,
следаки из военной прокуратуры.
Так что, на этап вместе
с гражданином начальником пойдёшь.
Ну, выздоравливай.
Опять ты промахнулся,
Хычулаев.
Опять не на ту масть поставил.
- Какую масть?
- А кто тебя заставлял
Куриня слушать, а?
Зачем против меня пошёл?
Я же ведь говорил
и тебе и ему, что
со мной дружить надо,
и тогда всё будет хорошо.
А вот ссориться со мной
накладно.
Куринь теперь на небесах
с архангелами разговаривает,
так что тебе одному
за всех пыхтеть придётся
на полную катушку.
Как ты считаешь,
справедливо это?
- Нет, не справедливо.
- Вот и я говорю, что нет.
Мог бы я, конечно, тебе помочь,
так ведь ты опять
на меня рогом прёшь.
- Нет, я, начальник,
не хочу рогом.
- А кто капнул докторше,
что это я спровоцировал
Куриня поганку замутить, а?
Что ты ей ещё сказал?
- Ну...
- Решил на хозяина поставить, да?
Прокурора с судьёй
на слезу взять, да?
Опять ты промахнулся, Хычулаев.
Хозяин твой без пяти
минут такой же урка, как и ты.
- Начальник, ты извини меня,
начальник, я же...
- Ты знаешь, Хычулаев,
я же не злопамятный,
я-то тебя прощаю,
жалко тебя дурака.
Только ведь ты
опять меня подведёшь.
- Я?
- Обязательно попытаешься
сдать меня следакам
московским.
- Я, начальник?
Нет, нет, клянусь тебе, нет!
- Ладно, поверю тебе
ещё раз, но гляди,
если что не так,
сам на себя потом обижайся.
Значит так, я тебе помогу.
Трупы и заложников,
всё на Куреня спишем,
ему теперь всё равно.
Скажешь, он тебя запугал.
Понял? И так далее.
А я твои слова на следствии
подтвержу, не сомневайся.
Но то, что докторше
сказал, забудь.
Скажешь, что она жена
хозяина, и ты боялся,
что тебя в больничке залечат.
Понял?
Теперь так, скажешь,
что это не я, а хозяин
просил Куреня зону держать.
- Да, да.
- А как только накладка вышла,
он решил от Куреня избавиться.
Ну, чтоб не запятнать
мундира, понимаешь меня?
- Как это?
- Э, ладно.
Я тебе твои показания
на бумаге напишу, понял?
Принесу ближе к вечеру
и чтоб выучил у меня,
всё до запятой!
Понятно?
- Я выучу.
- Гляди у меня!
Шаг в сторону - расстрел!
Больше на моё
прощение не рассчитывай.
- Начальник, я клянусь тебе!
Я всё выучу, что ты скажешь!
Вот так вот.
- Спасибо, начальник.
- Ну, выздоравливай,
Хычулаев.
Хычулаев.
- Пей, пей. Вкусно?
- Это ничего, что
ты с нами уехала?
Отец волноваться не будет?
- Да нет, он только
к завтрашнему дню
домой приедет.
А я хоть в городе
к подружке зайду.
- Знаете, мой отец
запрещал нам с сестрой
читать на ночь,
он считал, что это
портит зрение.
А когда у него было дежурство,
мы забирались в постель
даже раньше срока
и читали сколько хотели,
потому что знали, что
отца сегодня не будет дома.
Нам казалось, что
это счастье, когда его нет.
Глупые дети.
Неужели с ним
действительно что-то случилось?
- Не скули ты,
без тебя тошно, ёк-макарёк.
- Сергей Александрович, беда!
- В чём дело?
- В соседнем вагоне ОМОН,
проверка документов.
- Ваши документики.
- За мной.
Назад!
Ещё до города остановки будут?
- Нет, только на депо,
но если путейцев не будет,
то поезд не остановится.
- Депо скоро?
- Надо посмотреть.
- Посмотри.
- Всё, вляпались.
- Что ты всё время каркаешь?
- Что ты там заедаешься, ёк-макарёк?
Ты пойди объясни
этим бугаям, что
мы возвращаемся в зону,
заблудились...
А сейчас едем на дизеле,
который идёт в город,
в другую сторону.
Побег это называется, ты понял?
Побег, ёк-макарёк!
- Отставить разговоры.
Вероника!
- Подъезжаем, но там...
там нет никого.
- Ты не с нами, поняла?
Ты нас не знаешь, поняла?
Не с нами!
- Вероника, ты не с нами.
- Ну что, командир?
- Тормозим.
- Слушай мою команду.
За мной быстро, но не бегом.
За мной!
- За мной.
- Понимаешь, а нам сказали,
что автобус с родственниками
перевернулся, были жертвы.
- Куда там! Они даже из
гостиницы выехать не успели,
когда всё это началось.
Зато теперь они у меня - во,
отдельная головная боль,
потому что каждый божий день
они у меня в приёмной
изолятора требуют транспорт
для транспортировки в колонию.
Я им говорю
человеческим языком:
в области чрезвычайная
ситуация, каждая транспортная
единица на счету.
Не понимают.
Хорошо, что ты приехал.
Теперь сам будешь ими заниматься.
- Оставшись без конвоя,
группа этапированных
осужденных предположительно
совершила побег.
- Что значит "предположительно"?
- Да-да-да.
- "Предположительно" - значит,
что вина их будет
установлена следствием
после их задержания, понятно?
И ваш долг и обязанность
заключается в том,
чтобы оказывать нам
содействие в их задержании...
До появления осужденных здесь
или до задержания их
в каком-либо другом месте
вы все должны оставаться
в гостинице.
На входе и этажах гостиницы
будут находиться наши люди
и сотрудники
правоохранительных органов.
Я от лица администрации
колонии прошу вас отнестись
к сложившемуся положению
дел с пониманием.
От вашего поведения
будет зависеть дальнейшая
судьба осужденных,
потому что в случае
оказания сопротивления
со стороны ваших близких
я имею право открывать
огонь на поражение.
- Баб Алён,
письмо от него пришло, да?
- Да не письмо.
- Ну, а что?
Ну скажи.
- Сейчас увидишь.
Славка! Господи!
Ты вернулся.
- Вот мы и пришли.
Это наш парк культуры.
- А что так всё запущено-то?
- Зато нет никого.
Здесь с самой перестройки
всё в таком виде.
У города, как всегда,
денег нет.
Ну, бомжи тут иногда ночуют
или ребята с пивом.
- Ну значит, мы тоже
сегодня здесь заночуем,
проводим тебя до автобуса,
а завтра произведём разведку.
Далеко отсюда до гостиницы?
- Остановок шесть на автобусе.
- Так, а что тянуть кота
за хвост, ёк-макарёк?
Надо прям теперь идти.
- Нельзя нам теперь,
дело к вечеру.
Наверняка на улице патрулей полно.
- А я б теперь пошёл.
- Ты что, на дизеле
не накатался?
- А я говорю, я теперь пошёл бы!
- Так иди.
- Ну и пойду!
- Отставить!
Никто никуда не пойдёт.
Ждём до завтра.
Всё.
- О, молочко ещё.
Ребята, да вы что!
Вы ж ничего не съели!
Я готовила, готовила.
Славка!
- Мы едим, едим.
- Спасибо, бабушка,
очень вкусно.
- Ну ладно.
Коли не хотите есть,
идите спать.
Я вам в сарае постелила.
- Подожди, Лид.
А как же ты тут?
Братья твои тебя не хватятся?
- Нет, я в доме одна живу.
Всех мужиков
на пожар бросили.
- Подожди...
Мне ведь завтра
к обеду уйти надо будет.
- Куда?
- Назад, в зону.
- Как?
- Меня ведь только
на время освободили,
узнать, как вы тут,
живы ли, здоровы.
Может, помощь нужна.
Да ты не расстраивайся.
Мне же меньше года осталось.
Весна, лето, а к осени
совсем приду,
заберу тебя, и
уедем куда-нибудь.
- Куда мы уедем-то?
- А куда хочешь.
Всё равно нам братья твои
здесь жизни не дадут.
- Так они нам нигде
жизни не дадут,
ведь разыщут, Слав.
- Ничего, это они здесь короли,
а в другом месте
я на них управу найду,
мы с тобой женаты,
и штамп в паспорте есть.
Лидка...
Какая ты у меня красивая!
Нет, правда, даже страшно.
- Подожди...
- Долго спите!
Подъём!
- Откуда транспорт?
- У подружки одолжила.
На машине-то лучше,
чем на ногах или на автобусе.
Гриша, Вы мне не поможете?
- Ну, давай.
- Доброе утро.
- Завтрак! Кушать подано!
Пирожки!
Между прочим,
сама всю ночь пекла.
- Эй!
- Здрасьте.
- Угощайтесь.
- Спасибо.
- Здравствуйте.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Как спалось?
- Пирожки!
- Спасибо.
- На здоровье.
- А чего же вы
Гришу с собой не взяли?
- Так лучше.
Григорий - человек серьёзный,
и на здоровье не жалуется.
- Понятно.
- Ага, подъезжаем.
Через перекрёсток как раз
будет гостиница "Колос".
- Вероника, дай, пожалуйста, очки.
Сбросишь скорость и проезжай
мимо, не останавливаясь.
- Хорошо.
- Поглядим сперва, что там и как.
- Гражданочка, войдите,
пожалуйста, в помещение.
- Я сейчас докурю и пойду.
- Нет, сейчас войдите.
- Останови, пожалуйста.
- Опять дождик пошёл.
Быстро погода меняется.
А у вас что-то случилось?
- Видела, женщина курила
перед входом?
- Нет, я на дорогу
смотрела, а что?
- Это моя жена.
- Значит, они живы.
- Ну, Тамара, во
всяком случае, жива.
- Вернёмся?
- Нет.
Точнее...
Слушай, Вероника, у меня
к тебе просьба:
пойдёшь сейчас в гостиницу,
спросишь у администратора,
не останавливался, случайно,
три дня назад,
не знаю...
Назови любую фамилию, имя,
короче, когда они тебе
скажут, что такой не проживает,
ты попроси проверить
внимательно ещё раз,
скажи, что хочешь сама
убедиться и требуй
регистрационный журнал.
Твоя задача - подсмотреть,
в каком номере остановилась
Федотова Тамара Викторовна.
Запомнила?
- Федотова Тамара Викторовна.
- Э! Стой!
Ты куда?
- Как куда? В двенадцатый.
Администратор сказал,
что там надо эти...
лампочки заменить.
- Какие лампочки?
- Какие... Электрические.
Вот такие.
Вот так.
- Да!
Иду.
Серёжа!
- Тихо, тихо.
- Вот такие пироги.
- А нам сказали, будто
Вы из зоны бежали.
- Да?
А нам сказали, будто бы
ваш автобус перевернулся,
и что кто-то из вас погиб.
- Да нет, все живы, слава Богу.
- Вот и мы, Бог даст,
послезавтра на зону вернёмся.
- Зачем?
- Давай, давай.
- Здрасьте.
- Здравствуйте.
Ну что, теперь все в сборе?
- Все.
- Как там в коридоре, тихо?
- Тихо. А что случилось-то?
- Граждане товарищи,
все вопросы, объяснения
и прочее по дороге.
Ваша задача сейчас -
тихо и быстро идти
за мной следом.
В двух кварталах отсюда
нас ждёт транспорт.
Всё понятно?
- Да-да.
- Всё понятно.
- Тогда пошли.
- Пойдёмте.
Голос из рации:
Пост первый, ответьте!
Пост первый,
ответьте центральному.
- Подождите.
- Слушаю, центральный.
- Ты куда подевался?
Уснул там что ли?
Да... Нет, немного.
- Я тебе дам немного!
Ты что себе позволяешь?!
- Виноват.
- Виноват... У тебя
там всё в порядке?
- Да-да, всё в порядке.
- Первый, первый?
- Нет, нет. Всё нормально.
Всё тихо!
- В следующий
раз сразу отвечай.
Отбой!
- Давайте.
К лестнице, направо.
Осторожней.
- Спасибо.
- Давай.
Давай.
Побыстрее.
Давайте, через двор
направо, ждите меня на улице.
- Где, простите?
- На улице.
- Ага.
- Я сейчас.
- Серёжа.
- Давайте, давайте.
- Идёмте, идёмте!
Быстрее!
- Не держи зла, брат, ладно?
Спасибо.
Потом стремянку на втором
этаже не забудь забрать, ладно?
Всё-таки обижаешься.
Ну, извини.
Ну, извини.
- Привет.
- Лялька!
Ну как ты?
- Хорошо, а как ты?
- Пойдём, расскажешь.
- Ну, здравствуй.
- Здравствуй, Серёжа.
- Здравствуй.
- Ну...
Ну, я... Наверное, мне
уже можно ехать.
И машину надо отдать.
На дизель попробовать
успеть, вечером дома буду.
- Да, Вероник, спасибо,
ты отцу передай привет,
скажи, что на обратном
пути мы зайдём.
- Дорогу-то помните?
- Помню, спасибо.
- Ну, тогда до свидания.
- До свидания.
- Всё в порядке, ничего не болит.
- Как ты тут? Похудел...
- Папа, я же не маленький.
- Я столько много думала,
пока ехала сюда.
Вот, теперь не знаю,
с чего начать.
Знаешь, я хотела
от тебя уйти, навсегда.
Я ещё молодая, а у тебя
всё время командировки,
командировки...
Да, я не могла с тобой
ездить, потому что
знала заранее,
я этого не выдержу.
А Сашке, Сашке нужна
нормальная школа,
нормальные учителя.
Неужели ты этого не понимаешь?
- Понимаю.
Но ты же знала,
за кого выходишь!
Я же не учитель ботаники.
Если мне дают приказ,
я должен его выполнять,
даже если с ним не согласен.
- А печать в паспорте
не заменяет живого человека.
- Ну, знаешь, Тамара,
я не возражал против развода.
- Знаешь, мне тоже
казалось сначала, что
я смогу без тебя прожить.
Как оказалось...
Назови это как угодно:
привычка, привязанность, любовь,
но я не могу без тебя.
Я раньше не умела,
а теперь я научилась ждать.
Знаешь, Серёжа, если
ты сможешь меня простить,
если...
Я научилась ждать.
Давай начнём всё сначала.
- Так что же, Ивочкин?
Что же всё-таки будем
делать с утратой Вами оружия?
- Так ведь товарищ полковник
уже сказал, что автомат
остался у зэков.
- Первое, Ивочкин, Асланбеков
такой же подозреваемый,
как и вы.
Второе, тот факт, что
вверенное вам оружие
оказалось в руках у осужденных,
вовсе не оправдание,
а скорее, наоборот.
Я получил телефонограмму
из местного ОВД.
Группа вооружённых
преступников совершила
ряд разбойных нападений.
Меня даже попросили выслать
фотографии преступников по факсу.
Они бомбят магазины, Ивочкин,
людей убивают.
И не исключено, что
делают они это при
помощи вашего автомата.
- Товарищ подполковник!
- Не товарищ!
А гражданин,
гражданин подполковник.
Вот так.
А в-третьих, сержант,
вы знаете, что вам грозит
за утерю оружия?
В лучшем случае - дисбат,
в худшем...
Ну так что же всё-таки
будем делать?
- Не знаю.
Товарищ...
Гражданин подполковник,
у меня дембель осенью.
- Я знаю, знаю...
Мама дома ждёт,
в институте восстановиться
хочется, так?
- Так.
Там ведь как получилось,
когда плот развалился,
я в воду упал.
- Так.
- По приказу товарища
полковника я стоял с шестом.
Ну и чтобы автомат не мешался,
я его снял с плеча, да и...
- Минуту.
А, может быть, Асланбеков
это всё заранее спланировал?
А, Ивочкин?
- Что спланировал?
- Ну, это происшествие,
как Вы выразились, с плотом.
Они ведь, как выяснилось,
с осужденным Федотовым
друзьями были.
Служили когда-то вместе.
Вы вспомните, Ивочкин,
может быть, они о чём-то
разговаривали.
Ну, что-нибудь вроде того,
что Асланбеков обещал
организовать своему
товарищу побег.
- Нет.
Ничего такого я не слышал.
- А Вы вспомните, Ивочкин.
Вспомните. Может быть,
тогда и с автоматом
проще будет разобраться.
Люди ведь, на то и люди,
чтобы уметь договариваться.
- Серёжа, напиши ему.
Он очень скучает без тебя.
- Извини.
Всё.
Всё, пять минут и выходим.
Пять минут и выходим!
- Серёжа, у меня только
ручка, а бумаги нет.
У тебя тут что-то нарисовано,
тебе не нужно?
- Это так, карта,
я её наизусть помню.
- Напиши ему, что...
- Подожди.
- Ну вот, что ты деньги
тратишь, папа?
- Тёплые носки
никогда не помешают.
- Ну, папа, ну...
- Держи, держи.
- Это я его с садика
сфотографировала.
Когда шли, в ателье зашли,
я его там и сфотографировала.
Ну чего ты?
Ну что ты, в самом деле?
Ну, перестань.
- Держись, пап, держись.
- Всё поняла? Точно?
- Да.
- Серёг, извините, ты
не видел, куда
Вероника подевалась?
- Не знаю, уехала.
Ей надо было подруге
машину отдать.
Подожди, Гриш!
Хочу успеть
сыну пару строчек.
Прости, а.
- Алёна!
- Чё надо?
- Ну что, Алёна,
где твой арестант?
Показывай давай!
- Какой арестант?
Нету никакого арестанта у меня.
- Ты, бабка, дуру-то
не включай!
Сейчас Людку Дроздову
встретили с Иванихой.
И сказала, что всю ночь
он гужевался, твой арестант.
- Ничё нету.
Идите с Богом отсюда.
- Давай по-хорошему
твоего арестанта.
- Давай!
- Мы сейчас в дом пойдём!
- Славик, Славик, беги!
- Вон он, заяц косорылый, пошли!
Стой, собака! Блин!
- Ах ты, сука!
- Скотина!
Бей его, Митяй, не бойся!
Уголовник!
Давай его мочи!
- Что же вы делаете?!
Фашисты вы проклятые!
Ой, Славочка, Слава!
- Поднимай его, тащи!
- Изверги! Фашисты!
- Отстань, бабка!
Вор должен сидеть в тюрьме!
- Фашисты проклятые!
- Закрой курятник, бабка!
- То есть как это, сбежали?
А ты куда глядел, капитан?
Всех найти, слышишь?!
Найти всех немедленно!
Значит так, найдёшь
родственников, тряси их!
Душу из них вынь,
но узнай, куда
делись осужденные!
Если не найдёшь, пеняй на себя!
Можешь назад тогда
больше не возвращаться,
слышишь меня?
Ты знаешь, что
они, суки, делают?
Они магазины грабят,
они людей убивают!
Мне милиция тут
все телефоны оборвала!
Так, живыми можешь не брать.
Стреляй их всех до одного,
как собак бешенных, слышишь?
Это приказ!
Всех в расход, всех!
Об исполнении доложить,
понятно? Вот так.
- Котик! Ты где?
Хотелось бы всё же знать,
где моя бритва!
Куда подевалась моя бритва?
А, котечка?
Котенька?
- Ятебе её уже
положила в косметичку!
Вместе с одеколоном.
- Умница ты моя!
Только не клади мне в ту,
цветастую, косметичку.
Я же всё же не девушка.
Вот умница, умница.
- Хм.. "Приезжайте в Ленинград".
Ну, теперь всё понятно.
- Что тебе, котенька, понятно?
- Ясно, зачем ты едешь
в эту командировку.
- Я не понял.
- А что это такое?
- Это?
Это ребята.
Это Нурали, это Федот,
а это я.
- А это?
- Это Галя.
- Галя?
- Галя.
- Это та Галя, к которой
ты в Питер ездил свататься, да?
- Да не сватался я,
не сватался.
С чего ты взяла?
Мы тогда все молодые были,
мы все за ней ухаживали.
- Понятно.
Старые чувства заговорили.
- Ну какие старые чувства?!
Почти двадцать лет прошло!
Ну о чём ты?
Котик, у Нурали
большие неприятности.
- А зачем ты её фотографию
с собой берёшь?
А почему ты её от меня
в чемодан спрятал?
Понятно...
Значит, у Нурали неприятности,
ты тут как тут.
- Котик, не прятал я,
а просто положил.
Это память, пойми.
- Хорошенькая память,
стройная.
- Ей тогда двадцать лет было,
а сейчас все сорок.
У неё двое детей.
Котечка, двое детей.
- Тогда возьми телефон,
позвони на службу и скажи,
что ты никуда не едешь.
- Ты о чём сейчас говоришь?
Я же председатель комиссии!
Как я могу не ехать!
У меня приказ.
Котик, как ты себе
это представляешь!
- Я не знаю, как!
Откажись и всё!
На!
- Да.
Что значит "задерживаюсь"?!
А мне начхать
на твои пробки!
Значит, на час надо
было раньше выезжать!
Лётчики тебя что,
персонально ждать будут?
Значит так, делаю
тебе замечание.
Если через десять минут
ты не будешь
стоять у подъезда,
как штык, я с тобой
по-другому
разговаривать буду.
Всё! Всё!
- Значит, едешь?
- Котик. Котечка.
- Тогда домой можешь
вообще не возвращаться!
- Ну... Котик.
- Ой.
- Под ноги гляди.
- Спасибо.
- Дома что-нибудь не так?
- Дома всё в порядке, спасибо.
Просто повидал отца.
Знаете, он очень сдал
после смерти матери.
Когда меня судили,
он был мужчина,
теперь старик.
Совсем седой.
Знаете, когда у матери
обнаружили рак и сказали,
что метастазы пошли
в позвоночник, я не стал
об этом рассказывать:
ни матери, ни отцу,
ни сестре.
Я только боялся, что у неё
начнутся сильные боли,
и она сама обо
всём догадается.
Нужен был морфий.
А где его взять?
Наш участковый только
махал на меня руками -
теперь такая борьба
с наркоманией!
Он боялся потерять работу.
Я писал заявление
на имя начальника
нашей клиники,
но он оказался антисемитом,
отказал мне,
не объясняя причин.
А мама уже не спала ночью,
у неё начались боли.
Что бы Вы сделали
на моём месте?
Если в стране нельзя купить,
то всегда можно украсть.
К тому же у меня
был ключ от шкафа,
где хранился морфий.
Я брал оттуда по две-три
ампулы в день.
- Петенька, это ты?
- Маме я сказал, что
это не морфий,
а новое лекарство
от язвы желудка.
Когда я уколол её морфием,
ей тут же полегчало.
Я сказал, что через
месяц она будет
абсолютно здорова.
Мама радовалась тогда.
- А что это за лекарство?
- Это... Это совсем
новое лекарство.
- Да?
А может ты мне
сделаешь и баралгин тоже?
- Не надо, мама, сейчас
будет значительно лучше.
Пришёл отец, она сказала ему,
что скоро она будет здорова,
что я принёс ей
чудесное лекарство.
- Очень хорошее лекарство,
я давно так хорошо себя
не чувствовала.
У тебя круги под глазами,
ты ел?
- Мам, ну правда,
всё хорошо.
- Ой, я забыла!
У нас давно не было гостей.
Когда я поправлюсь,
мы позовём гостей?
- Конечно!
- Она предложила,
когда поправится,
через месяц
пригласить гостей.
Моя мама
замечательно готовила.
Гости действительно пришли,
только гораздо раньше,
через две недели.
Только сначала они
свернули на кладбище,
а потом приехали на поминки.
Хорошо, что мама не видела,
как меня арестовывают.
Когда они обнаружили
пропажу наркотиков...
- Галицкий?
...они явились за мной
прямо на кладбище.
Как будто бы нельзя
было немножечко подождать.
Знаете, когда я облегчал
маме страдания
в её последние дни,
я совсем не думал об отце.
Смерть мамы... Для него
достаточно было уже
этого удара.
А теперь он часто болеет,
и всё из-за меня.
Он каждый месяц
высылает мне посылку,
и в каждой посылке
шерстяные носки.
Даже летом.
Он почему-то решил,
что в колонии всегда
должно быть холодно.
- Эй!
- Что?!
- Да стёкла побиты!
- Михал Ильич!
Михал Ильич!
Пропустите!
- Доктор!
Ну что?
- Что тут случилось-то?
- А Вероника?!
Ты же сказал, что
она домой собиралась!
- Гриша, здесь она!
- Где?!
- Пропустите меня!
- Ну что там, доктор?
- Есть, есть пульс!
Сергей, нужна тёплая вода!
- Что вы смотрите?!
Поищите кто-нибудь аптечку!
- Доктор, я зараз
ещё воды принесу.
- Дальше-то что?
- Они хотели отобрать машину,
и у них было оружие.
- Тихо, тихо.
- И один из них начал стрелять.
Отец побежал в дом
за карабином, и сказал мне,
чтобы я ждала, спряталась
на чердаке.
Я поднялась наверх,
взяла винтовку,
а когда спустилась вниз,
он лежал.
Дальше ничего не помню.
Очнулась, когда вы пришли.
- Вероника, а Слава?
Он должен был нас ждать.
Он был здесь?
- Не знаю.
Славка не приходил.
- Всё, всё, не надо
больше разговаривать.
Сергей, можно на два слова?
Пулю надо извлекать,
возможно, задето лёгкое.
Одним словом, её нужно
срочно отправить в больницу.
- В какую больницу, доктор?
Ты что, охренел, доктор?!
Если мы её в больницу
поволокём, мы
на зону не успеем.
- Тебя никто не спрашивает.
- Да я... Скажи ему!
- Подожди.
- Здесь поблизости
есть кто-нибудь,
кто мог бы отвезти
тебя в больницу?
- Нет, разве в Кольцовке кто.
- Значит, на руках нести надо.
- Что?! На каких руках?!
- Вы что тут все
с ума посходили?!
Хотите, чтоб вам ещё
по три года за
побег припаяли?!
- Достал!
Я тебя сейчас ей-богу!
- Отставить! Отставить!
Тихо вам!
- У отца в сарае
мотоцикл с коляской,
я сама доберусь.
- Я отвезу.
Слушай, Вероник...
- Гриша!
- Что?
Сейчас.
- Гриша, нам надо
всем вернуться.
Понимаешь, всем!
- А я чего говорю!
- Помолчи!
Хорошо, давай сделаем так:
доберёмся до деревни
и попросим кого-нибудь, а?
- Я отвезу и вернусь,
доктор сказал,
что в больницу надо срочно!
Я тебе всё сказал!
- Ладно! Ладно!
Только сюда
не возвращайся!
Мы пойдём в деревню
за Славкой, будем ждать
тебя там.
Только постарайся вернуться
как можно скорее, лады?
- Добро.
- Так, это всё,
что у них изъяли?
- Всё.
Товарищ капитан, они там
типа шумят,
грозятся пойти
в прокуратуру
за то, что мы их
незаконно задержали.
И вот обыск, между прочим,
тоже дело незаконное
без санкции.
- А ты им расскажи,
что они являются пособниками
сбежавших из мест
заключения преступников.
- А они говорят,
что никого не встречали.
Так просто, погулять вышли.
- Ага, а перед прогулкой
отключили сотрудника
правоохранительных органов.
И ещё электрика связали
в гостинице.
Значит, делаем так:
ты всё это барахло
им верни, извинись,
скажи, что
произошло недоразумение.
- Что?
- Отпусти их с Богом.
- Товарищ капитан, а как же?!.
- Делай, как я говорю.
А будут шуметь, припугни.
А мне сейчас
телефон нужен,
я своему начальству
должен отзвониться.
- Так он теперь
где, в больнице?
- Нет,
участковый наш
по району мотается.
Он у Саяпиных в подвале сидит.
Они ж звери,
чистые звери!
Славку измордовали,
Лидку в доме заперли.
- Ладно, мы так поступим:
сейчас покажешь
дом этих... Саяпиных.
Мы Славку твоего заберём
и двинем к мосту
железнодорожному.
Наш приятель дочку
лесника в больницу повёз,
когда он вернётся,
скажи ему,
чтоб он туда ехал.
В деревне, пожалуй,
нам не с руки
оставаться будет.
Лучше его возле
речки дождёмся.
Тут у нас автомат
и одежда наша,
положи куда-нибудь
в уголок, мы потом
за ней вернёмся.
Добро?
- Ага.
- Не нравится мне всё это.
Вот вляпаемся,
новый срок получим.
- Не нравится блинчик,
отведай холодца.
- Чего?
- Ты не пой военных песен,
не расстраивай отца.
- Кого?
- На уколы
проходите, следующий.
- Доктор!
Доктор!
Ранена она,
доктор, понимаете!
- Что Вы так кричите?
У нас все раненые,
с переломами, с ожогами.
Везите её прямо в Огненский.
- Доктор, худо ей,
не довезу я её, понимаете?!
- Сюда же довезли,
а тут до города
километров двадцать!
Извините, мне работать надо.
- Доктор.
- В чём дело?
- Одну секундочку.
Слухай сюда, ты её осмотришь
и станешь лечить,
это твоя прямая обязанность,
иначе тебя самого лечить станут.
Ты со мной согласен?
- Ну надо же,
свободных каталок-то нет.
- Ничего, я тебе
её на руках донесу.
- Тихо, тихо.
- Девушка твоя
ревновать не будет?
- Какая такая девушка?
- Которая к тебе
на свидание приходила.
- Девушка...
Так то же сестра
моя, Лялька.
Вот я освобожусь,
и сватов на тебя зашлю.
Вероника!
Доктор, доктор, чтоб тебя!
- Что Вы опять орёте?
- Доктор!
- В операционную, быстро!
Сестра, живо!
- А Слава Грознов где?
- Митяй! Митяй!
- Скользко, да?
Зима скоро.
Ты больше не падай
и не кричи - заболеешь.
Галицкий!
- Да!
- Вяжи этого кабана.
- Руки! Только рыпнись у меня.
- Сергей, смотри.
- Ёк-макарёк! Помогай!
- Попался кабан.
- Слава Гразнов где?
- Ты не выстрелишь.
Шмальнёшь, опять срок намотают.
Дай сюда.
- Держи.
- Доктор!
- Галицкий!
- Живой?
- Живой.
- Слава Богу.
- За мной.
- Митяй! Что там
за пальба?
- Мы за нашим
приятелем зашли.
- Не подходи, зашибу!
- Ты лавку-то поставь,
иначе второй
получишь между глаз.
Ну как знаешь.
- Пошла отсюда.
- Ты Лида?
- Да.
- А Славик где?
- Молчи, сука.
- Да ты этого не бойся.
- В подвале.
- Покажешь?
- Да.
- Не бойся никого.
- Куда?!
- Я жена ему, понимаешь?
- Уличная сучка ему жена.
Ты мне ответишь за
испорченное имущество,
за всё ответишь!
- Отвечу.
Пошли.
Быстрей.
- Эй, ты живой там?
- Ага.
- Живой.
- Славка, Господи!
- Лидуха.
Дядя Серёж,
это жена моя Лида.
- Мы знакомы.
- Тебе больно?
- Ну всё, Славик,
прощайтесь, нам...
Скоро увидитесь.
- Лид, я...
- Славик, пора.
Я скоро вернусь.
- Ну всё, пошли.
- Я вернусь.
- Давай, пошли.
- Из Саяпиных
кто-нибудь дома?
- А нет никого.
- Послушай, а ты вроде
из наших, из деревенских, да?
- Так точно.
- А вы сами, ребята,
кто будете?
- А...
- А мы из космической
геологоразведки.
А вот он у нас проводником.
А Вы, собственно,
по какому делу, товарищ?
- Да мне проводку замкнуло,
рядом склад,
там газовые баллоны,
если рванёт, считай
домов двадцать как не бывало.
А у меня под началом
одни бабы, мужики-то все
пошли пожар тушить лесной.
Братцы, может подмогнёте, а?
- Да мы, ёк-макарёк...
- Дядь Сергей,
надо бы подмогнуть.
- А Вы нас потом до
речки не подбросите?
- Дорогой мой, да я
вас потом куда угодно подброшу!
- Ладно.
Давай в кузов.
Ты что лепишь,
какая космическая разведка?
- Чем непонятнее соврёшь,
тем быстрее поверят.
- Ну даёшь!
- Свободен.
- Ну, здравствуй что ли.
- Здравия желаю,
товарищ генерал-майор.
Извините, честь отдать не могу,
в связи с отсутствием
головного убора.
- Между прочим,
ты находишься под следствием
подозреваемым, так что
честь тебе отдавать
не положено.
Понятно?
- Понятно.
- А я вот не понимаю,
почему ты на меня наезжаешь.
Сам себя председателем
комиссии я не назначал.
Завтра тебя будут
допрашивать официально,
а я вот пришёл
справиться о состоянии
твоего здоровья.
И о деле я говорить
с тобой не имею права.
Ну как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
- Нормально!
Нормально...
Что же вы, ребята,
со мной делаете,
всё же хотелось бы знать.
- Завтра всё и расскажу.
- Конечно расскажешь!
Куда же ты денешься!
Ты мне объясни.
- Так не положено.
- Мало ли что не положено.
Я хочу понять,
что произошло.
- Устава я не нарушал,
осужденные имели
право на свидание
в сложившихся чрезвычайных
обстоятельствах,
и я этапировал группу
осужденных в город.
По дороге в город...
- Я знаю, я читал.
А где этот этап,
который ты обратно
в зону направил?
- Дороги разрушены,
карты у них нет.
Завтра к вечернему
построению должны быть.
- Ты что, меня за
полного лоха держишь?
Федотова с его дружками
в Огненске видели, ясно!
- Значит, заблудились.
- Заблудились!
А если они так заблудились,
что к завтрашнему
вечеру не вернутся.
- Они вернутся, Андрей,
ты Серёгу знаешь.
- Давай, давай!
Давай быстрее!
- Быстрее!
- Всё, командир, труба!
- Крыша ползёт!
- Ты знаешь, что будет,
если они к вечерней
проверке опоздают?
Этот сержант с этапа, Ивочкин,
заявил, что ты организовал
массовый побег с этапа
заключённым.
- Надо грузовик с баллонами
оттуда выводить.
- Да я пробовал,
двигатель не заводится.
- Хорошо, будем
тащить на галстуке,
у тебя трос есть?
- В районе орудует
банда вооружённых зэков,
и твой зам по режиму,
Юрченков, уверен, что
это твой этап бандитничает.
- Слава! Давай сюда!
- Мне говорили, ты неплохо
машину водишь?
- Так точно, с шести
лет на тракторе.
- Он писал, что ты
пользуешься особым
статусом колонии.
- Сейчас будем вытаскивать
грузовик с баллонами,
значит так, смотри,
сходни узкие, чуть
левее или правее,
машина соскочит,
и тогда всё, все
на воздух взлетим, понял?
- Насаждаешь правила,
организовал побег
своего друга.
- Значит так, подгоняй
этот ЗИЛок и цепляй канат.
Давай!
- Спровоцировал захват
заложников.
- Каких заложников?
- Канат!
- Слушай мою команду!
Всю воду внутрь сарая!
На баллоны у стены!
- У тебя в санчасти
был захват заложников?
- Ну, был.
- Так он и говорит,
что ты его спровоцировал.
- Чтоб мою жену
и сына захватили?
- Петров, за мной!
Скорее!
Галицкий, сюда, бегом!
- Ты сам понимаешь,
что говоришь, Андрей?
- Это не я говорю,
это заключённый Хычулаев
в своих показаниях.
Так! Быстро закрой дверь!
- А ты грозным
стал, я гляжу.
- Лютый.
У меня кличка в штабе.
В общем так, Нурали,
если факты подтвердятся,
если этап к
вечеру не вернётся,
судить тебя будут
по полной программе.
Колонию закроют, на неё
давно в Министерстве
бочку катят.
Федотов получит
новый срок, за побег.
И выводы комиссии
я вынужден буду подписать,
и подпишу.
Ты понимаешь?
- Понимаю.
- Понимаю...
Понимальщик ты хренов.
Что же вы со мной
ребята, делаете,
что же вы делаете?
Пожелания, просьбы,
вопросы будут?
- Вопрос есть.
- Задавай.
- Ты почему ко мне
на свадьбу тогда не приехал, а?
- Отец у меня тогда
тяжело заболел,
операцию делали.
Вот такая загогулина
получается, Нурали.
Вот такая загогулина.
- Ну как тут у тебя?!
- Порядок. Вы там уже
всё загрузили?
- Давай бегом
за руль, с Богом,
я тебя потихонечку
вытаскивать буду.
А ну-ка выводи
всех отсюда!
- Отходим, я сказал!
- Все назад!
- Тихо!
- Стой, дядь Серёж,
не подходи!
Я сейчас колёса выровняю,
на нейтрале сам спущу.
Уходи!
- Тушим, тушим, что встали!!!
- Давай быстрее!
- Воды давай!
- Наконец-то!
- Что, сочтёмся?
- Что происходит?
- Всё нормально.
- Алё, алё!
Чёрт, опять связи нет.
Час назад звонил,
всё в порядке было.
- Да кончай ты
мучить телефон,
сейчас отвезём этих
мазуриков к нам
в Золотой Яр,
оттуда и позвонишь.
- А вот хрена тебе,
я их никому не отдам,
сам в зону сдам лично,
в руки!
- Хочет звёздочку на погоны,
полоски надоели.
- Звёздочку - не звёздочку,
хоть премию выпишут,
и то хлеб.
- Если бы не покойный Ильич,
мы, между прочим,
с Ворошиловым их могли
ещё второго дня взять.
- Что ж не взяли?
- Ильич сказал, что они
Коли Лопаткина друганы.
Не знаю, отчего,
то ли стращали они его,
то ли дочку в
заложниках держали.
Если бы факс
раньше получили,
мы бы их точно задержали.
- Если бы, да кабы!
- Если тебе так не имётся,
вези их сам в колонию.
- А бензин ты
оплачивать будешь?
Это же какой крюк?
- Тогда поехали к нам,
у нас связь есть.
- Да у меня тоже работала.
Не страдай, Серёга,
премию получим,
с меня магарыч.
- Слушай, Олег,
я к тебе с делегацией.
- Какой ещё делегацией?
- Да там бабы наши
деревенские волнуются,
нехорошо это, что ты
этих мужиков арестовал.
Этот пацан, Грознов Славка,
он из местных, оказывается.
Там бабка его говорит,
что ему на зону
вернуться надо.
- Ну да, так мы этим
и занимаемся, что
на зону их пытаемся вернуть.
- Но они же помогали
нам склад тушить.
Машину с газовыми
баллонами выташили.
Сами могли, между
прочим, подорваться.
- Слушай, бригадир, у тебя
своя работа, у меня своя.
А делегации этой своей
сообщи, что спасители
ваши в розыске.
Урки они беглые из колонии.
Грабежом тут промышляли.
Они тут лесника нашего,
Ильича, в расход пустили.
Дочка его тоже
неизвестно, где.
Саяпинский дом, вон,
среди бела дня обнесли.
- Не может быть!
- Очень даже может.
Матвей!
- Ну! Митяю рёбра
переломали, руку.
Константин сейчас
в больницу его повёз.
- Слыхал?
Вот так и передай
своим бабам.
Да вам вообще повезло,
что мы вовремя приехали.
- Вы знаете, глядя на Вас,
Николай, я вспоминаю
старый анекдот.
- Ну?
- Чего?
- Анекдот?
- Вы думаете, если Вы
ходите, Вы не сидите?
- Пошёл ты!
- Рад бы.
- Я говорил, что вляпаемся!
Вот и вляпались.
- Что ты вечно злой такой,
чума с прискоком?
- А с чего мне добрым-то быть?
Тебе сколько осталось?
Зима-лето, зима-лето
и домой?
А у меня тройное убийство.
Мне ещё десять лет
нары полировать.
А сейчас вот ещё
за побег припаяют.
Ну и что мне на воле
жить-то останется, а?
- Так всем припаяют.
- А мне с того не легче.
Послать надо было
этих колхозников, тоже мне,
герой-строй!
Мы-то им помогли,
а нам теперь кто поможет?
- Неужели и вправду
могут срок добавить?
А, дядь Сергей?
- Разберутся.
- Они разберутся.
Догонят и ещё разберутся.
- Слушай, а чего эти
братья на тебя
так взъелись, а?
- Не хотели, чтоб
мы с Лидкой женились.
- Это понятно.
А почему?
- Ну, они такие,
зажиточные, в общем.
У них лучший дом
в деревне, три коровы,
лошадь.
К ним все наши ходили
денег занимать.
А тут я в училище поступил,
отец всё время сам
хотел военным стать,
но не получилось, так он
всё на меня надеялся.
Они с мамкой в речке утопли
зимой, полынью не заметили и...
прямо с лошадью под лёд.
Я тогда клятву дал,
обязательно в
училище поступлю.
А с Лидкой мы ещё
со школы ходили.
В общем, когда погоны получил,
домой вернулся,
свататься пошёл,
как положено.
А меня взашей,
на хрена, говорят,
нам такой жених нужен.
Офицер нынче
всё равно, что голодранец,
без денег, без жилья,
и окромя казённых штанов
жопу прикрыть нечем.
Мы тогда с Лидкой решили,
что я её украду.
Одолжил у соседа
москвичок старый,
рано утром подогнал его
к саяпинскому дому,
перелез через забор...
- Ану, стой!
Куда?!
Стой, говорю!
- Дорогие Лидия Алексеевна
и Вячеслав Фёдорович,
объявляю вас мужем и женой.
В знак любви и согласия
прошу вас обменяться поцелуем.
- Смотались мы в Золотой Яр,
там в ЗАГСе нас быстро
поженили, свидетельство
выдали, поздравили, в общем.
А когда мы с Лидухой
из ЗАГСа вышли,
тут меня и взяли.
- Это за кражу невесты?
А что, в самом деле,
есть такая статья?
- Да нет, за угон москвича.
Братовья Лидухи соседа
заставили заявление написать,
что я машину угнал,
он написал, они ему
за это какой-то
долг простили.
Сказали, чтобы я к ней
близко не подходил,
чтобы развёлся,
не то всю жизнь
сидеть буду.
Тут участковый - свояк их,
он законы хорошо знает.
- Смешно сказать,
но, похоже, они
оказались правы.
- Отставить.
Мы что-нибудь придумаем.
Надо придумать.
- А что тут придумаешь?
- Выбираться отсюда надо,
чтобы завтра к вечеру
на зону успеть.
- Тьфу! Первый раз вижу
мужика, который из тюряги
на зону убежать хочет.
Подвинься-ка, жених!
- Кольцовка.
- Да, большая деревня.
Домов тысячи полторы.
А то и две.
- А какая разница?
- Дурашка, большая деревня
и магазин большой.
А повезёт, таки сберкасса.
Гастроли наши сворачивать
надо, местная ментовка
и так уже, наверное,
на ушах стоит.
- Куда поедем-то? В центр?
- Никуда не едем.
Перегони машину в лес,
перекантуемся до утра.
- Кто там?
Войдите.
Галя.
Заходи.
- За встречу.
Хороший коньяк.
Андрюш, что теперь будет?
- Не знаю.
Понимаешь, я вообще
не имею права с тобой
обсуждать что-либо.
Ситуация с побегом,
свидетельские показания,
ты уж извини, что
я так откровенно.
- Я понимаю.
Я вот принесла.
- Что это?
- Позавчера я разговаривала
с Хычулаевым.
Это осуждённый, который
участвовал в захвате заложников.
- Да, я в курсе.
- Он мне говорил
совсем другое, а потом
почему-то изменил показания.
Это может помочь?
- Галя, это не ко мне.
Я фигура номинальная.
- А мои показания помогут?
- Честно?
Нет. Ты жена.
Лицо заинтересованное.
Я готов поверить, что
это правда, а вот
следователь...
- Да, я понимаю.
Как всё удивительно в жизни.
Помню, когда мы
сюда приехали,
когда его назначили
в колонию, нас как-то
все по-человечески встретили,
мы как-то со всеми дружили,
а теперь со мной
никто не здоровается.
Все отворачиваются,
как будто я какая-то
больная, прокажённая,
как будто я
неизлечимо больна.
Андрей, ну неужели
ничем нельзя
помочь Нурали, а?
- Помочь... Помочь
может только один
человек, Сергей Федотов.
Если он вернётся
к завтрашнему вечеру с этапа,
с него снимут одно
обвинение, появятся
новые свидетели.
Те, кто уже дал
показания, могут их изменить.
Так что нам остаётся
только ждать, ждать.
- Что так смотришь?
Постарела, подурнела, да?
- Что ты говоришь?
Ты такая...
- Вот, возымите, пожалуйста.
- Осторожней.
- Это он тут остановился?
- Да, здесь.
Всего доброго.
- Спасибо, что подвезли.
- В чём дело, кто там?
- Андрюша, это я.
- Минутку подожди,
я сейчас открою.
- Здравствуй.
- Ты... Ничего не понимаю.
Ты как? Ты здесь?
- Может быть ты
пропустишь меня?
- Проходи, только...
Проходи.
- Обними меня, пожалуйста.
- Ну, что случилось?
- Ничего не случилось,
просто я хотела
увидеть тебя,
и я узнала, что
Лобанов сюда едет,
и попросила, взять
меня с собой.
Ты на меня не
очень сердишься?
- За что?
- Ну я накричала на тебя
перед отъездом.
- Не сержусь.
- Хорошо, а то, ты знаешь,
я осталась одна и подумала,
вот я выгнала его,
а он уехал, а потом
он встретит там
свою эту Галю,
и потом не вернётся вообще.
- Милый ты мой котёночек,
Галя - это жена моего
друга, понятно?
А потом я всё же
люблю тебя.
- Такую противную скандалистку?
- Вот такую вот противную.
- Ну хорошо.
Ну хорошо.
Ну хорошо.
- Ишь ты, Слав, ну тут
у вас и жизнь,
только держись.
- Ну что ты тянешь,
давай быстрее!
- Бегу, бегу!
- Это что, война
началась, али как?
- Всё нормально.
- Гриша?
- Ану, хлопчики,
давайте отсюда по-быстрому.
Давай, давай,
пока там никого нет.
Я полночи в засаде просидел,
всё кумекал, как вас
из милиции вытащить.
А тут под утро мужичок
какой-то к ним прибегает,
и они все повыскакивали,
стрельба началась,
так оторопели, что
и двери не закрыли.
- Давай сюда.
А в кого стреляли-то?
- Да я знаю, не видно ж
ни хрена, туман.
- Как Вероника-то?
- Нормально.
Говорят, операцию сделали.
- Ну, слава Богу.
- А ну стоять всем!
Стрелять буду!
- Э, мужик, не балуй!
- А! Суки!
- Тихо, мужик, тихо.
Никто с тобой
воевать не собирается.
Доктор, погляди, что у него.
- Мужики!
- Зелёная зона, да?
Вот он где, ментяра!
Слышь, подвинься в сторонку.
- А ну легче,
убери свою пукалку!
- Да ты что, братан,
сейчас я его по-тихому.
- Убери, я сказал!
- Ну!
- Ты, это...
- Отставить, Гриша, стой!
- Я догоню!
- Отставить!
Не суетись.
Он же там
не один, забыл?
Сперва сориентируемся
на местности.
- Доктор, ну как он?
- Всё в порядке.
Болевой шок, пуля навылет,
сломано одно ребро.
- Они на сберкассу напали,
лейтенанта Ворошилова застрелили.
Там на площади их
бежевая Нива стоит.
- Нива?
Так значит, эти
Михаила Ильича.
- Первое отделение направо!
Второе заходи слева!
- Краснопёрые жмыха завалили!
Откуда они идут?!
- Вы окружены!
Выходите по одному
с поднятыми руками!
- Что делаем, а, Ленивый?
Запалились мы!
- Заткнись!
Окурыш.
Телефон не работает,
откуда здесь
ещё ментам взяться?
Слышь, Гиббон,
это твои кореша
из зелёной зоны блефуют.
Порвать бы тебя за то,
что ты им калаша оставил!
Меченый, топай на двор,
чтобы сзади не обошли.
- А как же Жмых?
- Откинулся твой Жмых!
Шевели копытами!
- Эх ты, мать твою!
- Ну что ждал?
Медлил, спрашиваю, чего.
- В первый раз человека...
Слышишь, только
мужикам не говори.
- Ну ты как?
- Нормально.
- Пошли.
- Руки! Бросай оружие!
- Назад!
Петров, назад!
- Так там же эти!
- Никуда они не денутся.
- Гриша, во двор!
К чёрному входу.
- Уходить надо, Вова.
Прорываться к машине.
Помоги мне встать.
- Тихо, тихо...
Так кто из нас
мелко плавает?
- Вова, дурашка,
ведь ты же без меня...
- Ну что, едем?
- Сейчас.
- Мужики, в кузов!
- Серёг, ты всё понял?
- А ты-то как?
- Да я нормально.
Посижу вот, воздухом подышу.
- Может сперва тебя
в больницу, а потом с ними?
- Объясняю, довезёшь
людей до реки и обратно,
если кто остановит,
покажешь удостоверение.
- Понятно.
- Это не просьба,
это почти приказ.
Серёга, автомат мужикам верни.
- Поехали или как?
- Едем! Давай.
- Всё, конец поездки.
- Всё, братцы, приехали.
- Вылезай!
- Николай, держите.
- Что это?
- Закуривай.
- Спасибо тебе.
- Да не за что, это
вам спасибо.
- Да я не за сигареты.
- Я тоже.
- Вам вот так напрямки
через лес, как раз
к броду и выйдете.
Мы бы вас ближе подвезли,
но там подъезд плохой,
завязнем с этой колымагой.
Держи, патроны я,
правда, вытащил.
Да они вам и не нужны, верно?
- Верно.
- Начальству вашему
я сообщу, как
только связь дадут.
- Спасибо.
- Удачи.
- Спасибо тебе.
- Разрешите войти?
Вызывали, Борис Михалыч?
- Дверь поплотнее закрой
и иди сюда.
Слушай меня внимательно, Гена.
Только что звонили
из милиции из
Золотого Яра,
там наши зэки
каких-то подвигов насовершали.
- Каких подвигов?
- Ты слушай и не перебивай.
Они сейчас к броду идут,
туда, где их Бражник ждёт.
Я туда отлучиться
не могу, Гена, у меня
москвичи на шее, так что
ты бери машину и дуй туда,
что есть духу.
- Зачем?
- На Бражника у меня
надежды, Гена, мало.
Так что ты постарайся
сделать так, чтобы этап
на зону не пришёл.
- Как это?
- Тебе что, объяснять надо, как.
Ни один, Гена, из зэков
живым вернуться
на зону не должен.
Ни один.
Иначе вместе сгорим, Гена.
- Почему?
А что это вместе, Боря, а?
- Уже на попятную
пошёл, сволочь, да?
Вместе, потому что
я опер, Гена, и я знаю,
откуда на зону марафет
идёт, и я знаю, куда
со склада две тонны
тушёнки делись, и я знаю,
кто себе домик под
Огненском построил и
на тёщу его записал.
Я много чего
знаю, Гена, много!
Но я молчу пока, но
если ты мне не поможешь,
я молчать не буду, понял?
Вот так.
- А как же.
Боря.
- Да.
- А если узнают,
что звонили, а я в это время...
- А ты не скули, Гена,
твоя задача - доставить
на зону шесть трупов, понял?
Остальное я беру на себя.
Если этап на зону не придёт,
многое объяснить
будет гораздо проще.
У тебя был приказ задержать,
осуждённые оказали
сопротивление,
ты вынужден был
открыть огонь,
так что давай, Гена,
давай, торопись.
Давай!
- Боря!
- Что?
- Ничего.
- Слушай, я всё никак
не могу понять,
у тебя же убойная статья.
- Тихо ты, ёк-макарёк.
Я правду тебе сказал,
я год в Чечне по контракту
отслужил, слава Богу
хоть там никого не убил,
не пришлось.
И вообще из армии
уволиться хотел,
двадцать лет
прапорщиком отслужил -
ни кола, ни двора.
А тут брательник младший
прибегает, говорит,
в военкомате контрактников
набирают в Чечню,
деньги обещают большие,
говорит, если не убьют,
то хоть поживём
по-человечески.
Ну оттрубили мы год,
на зачистки ездили,
транспорт сопровождали.
Я в самом-то деле
всего раз из автомата стрелял.
По колонии из зелёнки
открыли пальбу,
а мы в ответ, через пять
минут разъехались,
вот тебе и вся война.
Пришли с брательником
деньги получать, сидим, ждём,
вдруг подходит к нам
такой бычара стриженный,
говорит...
- Ну что, бойцы,
порядок знаете?
- Какой порядок?
- Пятьдесят процентов,
что заработал и, вам,
пятьдесят процентов нам.
За сохранность
боевого гонорара.
Вам же нужно отсюда
уехать без проблем?
- Слушай ты, ну-ка
топай отсюда!
Топай, я тебе говорю!
Ты там был?!
Я таких, как ты!!!
- Брательник мой
вообще озверел.
Нервный он у меня.
- Так, братан, можно
вообще без денег остаться.
- Ну где-то часа через два
получил я деньги, а
брательник-то ещё
раньше получил.
Выхожу я в коридор,
его нигде нет, вдруг
слышу, на улице
стрельба какая-то, я туда.
Выбегаю, смотрю, а там...
- Ты что наделал, ёк-макарёк?!
- Это мои деньги,
мне семью кормить надо.
- А пистолет у тебя откуда?
- Трофейный.
- А ну, дай-ка его сюда!
Дай, я тебе сказал!
- Так ты вместо
него срок получил.
- Ага.
А чего мне, у Сашки
семья, Люська вон ему
второго родила, пока
мы у чехов парились.
А я один, как прыщ на носу,
никому от меня
ни жарко, ни холодно.
Не всё ли равно,
где небо коптить?
Только ты никому.
- Глянь.
Обойдём, нам всё равно
правее надо.
Пошли.
- Генерал Хоменко.
- Рахат Асламбеков.
- Здравствуйте, товарищ капитан.
- Здорово, Бражник, что тут у вас?
- Тихо пока.
- Иди на место!
- Есть.
- И запомни, открывать
огонь только по моей команде!
- Так точно.
- А какой огонь?
- У тебя какой приказ был?
- Живыми можно не брать, Но...
- Причём тут "но"?
Не брать, значит, не брать!
- Геннадий Петрович.
- Что ещё?
По оперативным данным
у них имеется боевое оружие.
Ты хочешь отвечать
за потерю личного состава?
- Нет, не хочу.
- Ну то-то!
Значит, будем выполнять приказ.
- Петрович, я вообще-то
не уверен, что они
здесь пойдут.
Может не сюда идут,
ошибся я с этим планом.
- Не ошибся, к броду
они идут, точно.
- Откуда знаешь?
- Ты поменьше вопросов
задавай!
За берегом вон следи!
- Да я и слежу.
- Что это за корова?
- Где?
- Откуда корова?!
- Да чёрт ей знает,
может от деревенского
стада отбилась.
- Так пошли кого-нибудь,
чтоб отогнали её
отсюда на хрен!
- Батыгин, приём, приём!
- Поторопись, скорее,
дело к вечеру.
- Стой, стой.
Это что там такое?
- Коровы.
- Да ясно, что не куры.
Вон, видишь, паренёк
какой-то рядом бегает.
- Может пастух?
- В форме, с автоматом,
пастух, ёк-макарёк.
- Засекли они твоего этого...
как его... Барыгина!
- Батыгина.
- Да какая разница!
Барыгина, Батыгина!
Позови его по рации!
- Второй, кто у рации? Приём.
- Я, товарищ капитан,
сержант Новиков.
- Новиков, быстро к Батыгину,
чтоб вернулся, отзови.
- Не могу, товарищ капитан,
он далеко, а там ещё коровы.
- Слушай меня, Новиков,
майор Шмаров говорит!
- Слушаю, товарищ майор.
- Скажи всем бойцам,
чтоб разобрали зэков
по номерам, и по моей
команде огонь на поражение!
Всем ясно?
- Слушаюсь, товарищ майор!
- Куда?! Куда?!
- Ложись!
- Коля! Назад!
- Серёга, уходим!
- Я же сказал, по моей команде!
- Что это было?
- Прекратить!
- Все в лес!
- Козлы! Уроды гнойные!
Упустили! Козлы!
Уроды, упустили!
Ну что смотришь, дура!
Упустили!
Упустили!
- Оставь ты, доктор.
Дай ты спокойно подохнуть.
- Я только перевязал рану.
- Ну как он?
- Плохо, очень плохо, Сергей.
- Нет, ну это же они
нас там пасли, я узнал
одного из охраны.
- Есть такая старинная
русская забава -
борьба с соотечественниками.
- Нет, я спрашиваю,
я не пойму, на кой хрен
мы туда идём,
ежели они нас
пострелять хотят, а?
- Ты что это, Гриш, шутишь?
- Да я взаправду!
Слушай, а может послать
это всё куда подальше,
да пожить, пока не поймают?
Да так пожить, чтоб
на всю катушку, чтоб
до самой смерти хватило, а?
- Мы обещали вернуться.
- Но они же стреляют
в нас, дядя Сергей.
На проверку никак не успеть,
там засада, а это
единственный путь.
- Всё, разбегаемся, командир.
- Хорошо,
только при одном условии,
вы должны будете меня убить,
или я убью каждого из вас
и доставлю на зону.
Я дал слово, что вернусь,
и я вернусь вместе с вами
или подохну.
- Только я не очень понимаю,
как мы сможем это сделать.
- Что?
Ты о чём, доктор?
- Ну не сможем же
мы перелететь эту речку
по воздуху.
- Не можем.
Я жду от вас решение, мужики.
- Стоять! Кто такие?
- Да видишь, брат,
мы тут беглого зэка поймали.
- Суки!
- Мы сами с геологоразведки,
у нас база час отсюда.
А этот паразит в палатку
к нам залез, консервы тырил.
- Усольский! Беги к капитану.
Геологи беглого зэка поймали.
Пускай проверит ориентировку.
- Есть.
- Зачтётся вам это!
- Не гавкай.
- Падла!
- Что ты мне сказал?!
- Падла!
- А ну стоять!
- Вот спасибо тебе, брат,
вот спасибо.
Только ты не обижайся, ладно?
- Тихо, тихо!
Находясь в лесу,
соблюдай тишину и порядок.
Слава, в кабину.
- Есть.
- Извини ещё раз, так надо.
Не обижайся.
- Слышь, Петрович!
- Чего?
- А ведь это...
Кажется, наши.
- Откуда у них грузовик-то?!
Дай сюда!
- Точно!
Ну-ка за мной, быстро!
- Вон они. Огонь!
- Не смотря ни на что,
не останавливайся!
- По колёсам стреляй!
- Фу ты, чёрт, ушли!
- Нет пульса.
- Может не беспокоить его,
здесь оставить?
- Должны вернуться все.
Давайте его в кабину.
- А если они не появятся,
ты его арестуешь, да?
- Где моя фуражка?
- Я её сейчас принесу,
я её почистила.
Андрюш, ты мне не ответил.
- Я не могу арестовать,
я могу отдать приказ об аресте.
- Ты это сделаешь, да?
- Чёрт, у меня приказ,
а приказы не обсуждают.
- Полина, не мучай меня,
мне и так погано.
- Андрюш, я тебя
очень-очень люблю.
- Ну всё, пора.
- Подожди.
Как ты думаешь,
почему они не вернулись?
- Не знаю.
Что-то случилось.
Наверняка что-то случилось.
- Всё равно я считаю,
что ты поступил правильно.
Слышишь меня?
- Я слышу, конечно, я слышу.
- Нурали.
- Да.
Не надо, не плачь,
ты домой иди.
К детям.
И скажи...
- Я скажу,
они поймут, они
должны понять.
- Богорад! Петров! Редькин!
Федотов!
- Товарищ полковник,
разрешите обратиться!
- Разрешаю.
- Вечерняя проверка закончена.
В шестом отряде отсутствуют
Богорад, Редькин, Петров
и Федотов.
Во втором Галицкий и Гразнов.
Разрешите встать в строй.
- Становись.
- Товарищ генерал,
разрешите обратиться.
- Разрешаю.
- Я думаю, ждать
больше не имеет смысла.
- Да, наверное.
- Нам нужно избежать публичности.
- Что?
- Я предлагаю отправить
шестой отряд в корпус,
а потом сопроводить
Асламбекова в камеру.
Не надо, чтобы осужденные
видели, как его арестовывают.
- Да, возможно.
- Разрешите отдать распоряжение.
- Что встали?
- Здрасьте.
- Да не трясите, ёк-макарёк.
- Ты что, живой что ли?!
- Давай тихо, опускай.
- Господа офицеры!

 

////////////////////////////