«Сортировка» (англ. Triage) — художественный фильм в жанре военной
драмы, поставленный боснийским режиссёром Данисом Тановичем по
одноимённому роману американского военного корреспондента Скотта
Андерсона.
Все фразы и цитаты
"Нельзя сказать, вот этот
на войне выживет, а этот умрёт.
Умирают, потому что умирают.
И ничего больше.
Сортировка".
Привет, друган. Это мне?
Да. Ты опоздал на свои похороны.
Не мог найти документы.
Лучше уж сегодня, чем завтра.
- Где девочки?
- В туалете. Ты уже собрался?
- Да. Нервничаешь?
- Нет.
Хорошо. За Курдистан.
- Привет, любимая.
- Ты собрался?
- Готов ехать. Привет. Беспокоит?
- Нет, слава Богу.
- Давайте сядем там в углу.
- Конечно.
- Как ты?
- Я ни при чём.
Я не тычу пальцем.
И что? Сегодня всё спокойно?
Да. Думаю, да. И грустно.
Ты ведь уезжаешь.
- Чёрт, каюсь.
- Надо же, признался.
Мы выбрали несколько имён.
Да?
Если будет девочка,
то назовём её Морна.
- Морна?
- Это значит "любимая".
А если мальчик?
Было сложно, но, в конце концов,
мы остановились на Марке.
- Шутишь? Правда что ли?
- Да, правда.
Что б его.
- Да.
- Спасибо.
Спасибо.
"Курдистан, 1988 год"
Приехали. Вылезай.
Ты в порядке?
Ладно, пошли.
Доктор Тальдзани?
Мистер Волш.
- Как вы?
- Занят. Вперёд.
Господи Иисусе.
- Воняет?
- Да.
- Я думал, вы привыкли к такому.
- Как к этому можно привыкнуть?
Ну, здесь нет ни вентиляции, ни
проточной воды, ни медикаментов,
а в остальном, дела прекрасно.
Доктор Тальдзани, это мой друг
Дэвид.
Очень приятно. Вы знаете правила.
Снимать без вспышки.
И не путаться под ногами.
Доктор. Пожалуйста, помогите мне.
Что с тобой?
Надо было глотнуть воздуха.
- Сейчас лучше?
- Да.
Хорошо. Выглядишь хреново.
Ты слишком стар для таких дел.
Смешно.
Я еду домой, Марк.
Да, я тоже. Скоро.
Я хочу уехать сейчас.
Завтра. С меня хватит. Тем более,
Диане рожать через 2 недели.
Знаю.
А как же наступление?
А что с ним?
Ну, похоже, они решились.
Так говорят с тех пор, как я сюда
приехал.
Эти люди уже 200 лет воюют.
И ещё столько же будут воевать.
Пропустим это, увидим следующее.
Так просто?
Чёрт, вот и умершие.
Синие жетоны.
- Тебя это не коробит?
- Да нет.
Ладно. Давай пощёлкаем
немного. Пошли.
Есть лишняя сигаретка?
Красота. Здесь очень красиво.
Только на моей памяти у нас
было 8 войн.
2 с турками, 3 с иранцами
и 3 с иракцами.
Если вспомнить время, когда был
жив мой отец или отец моего отца,
каждый раз нас били вдребезги.
У курдов получается быть битыми.
Почему же вы не уедете?
Куда, мистер Волш?
Все говорят о свободе воли,
но, в результате, мы все
оказываемся домашними голубками.
Вам лучше поскорее уехать.
Вам и вашему другу.
Через 2 дня начнётся наступление,
и тогда уехать будет сложно.
Мы не хотим уезжать.
Мы здесь ради наступления, доктор.
Не займёте нам местечко на борту?
Вы когда-нибудь угомонитесь?
Мне пора.
Посмотрю, что можно сделать.
Здесь иракский аванпост,
единственный путь для снабжения.
Тальдзани устроит места в засаде.
Поедем с ними, а вернёмся,
домчимся до границы в джипе,
и к ночи будем уже в Турции.
Что скажешь?
Не слишком ли долго?
Будем дома ко вторнику. До родов
останется ещё полторы недели.
Марк, какого чёрта?
Детки сейчас рождаются
раньше времени.
А вдруг иракцы дадут отпор?
Этого не будет.
Иракцы вернутся в горы только
через несколько дней, может, недель.
Откуда ты это знаешь?
Да Саддаму плевать на курдов.
Они вернутся в горы из упрямства.
Его интересуют равнины.
Нефтяные месторождения.
Всех заботит нефть.
Разработка месторождений?
Курды их даже не трогали.
А если и не будут? Что тогда?
Ты всё усложняешь. Мы здесь
почти месяц, а всё, что у нас есть,
это несколько снимков доктора
Тальдзани и сортировки раненых.
Школьники, приветствующие флаг
повстанцев. И пара стрелков Пеш Мерга.
Отличные снимки.
Да, но я приехал сюда не за этим.
У нас нет истории.
Если наступление удастся,
Курдистан окажется на слуху.
А кроме нас здесь фотографов нет.
Зачем упускать шанс?
Чёрт возьми.
Вот как я это вижу:
"Мальчики, с возвращением. Как всё
прошло? Вы снимали наступление?"
"К чёрту наступление. У нас тут
школьники. Такие милашки."
Марк, я понял.
Всего пару дней.
Знаешь, что в этом самое гадкое?
Еда. Чёртова отрава. Ты посмотри
на эти бобы. Почему на войне
всегда отвратительно кормят?
Ты, шотландец, разбираешься
в хорошей кухне?
Всё твоё меню - фронтовая жратва.
Твой малыш всегда будеттак
жрать, если мы не сделаем снимков.
Ты хуже питбуля. Тебе кто-нибудь
когда-нибудь говорил "нет"?
Допустим, война будет во Франции.
Отличная кухня, рядом с домом.
Только, зная французов, точно
скажу, что всё закончится за неделю.
Хватит с меня, ухожу
фотографировать моделей.
Ещё два дня. Но не больше. И
если завтра они скажут: "Ещё один..."
Тогда мы уезжаем. Никаких
вопросов. Ни одного.
Отлично, вот это по-честному.
Поверить не могу, что ты снова
меня уболтал.
Марк!
Куда это ты намылился?
- Что случилось?
- Уходим. Мы уходим в Ирак.
К иракским укреплениям?
Ты в порядке?
Что всё это значит?
Я не могу так больше, мужик.
Они не возвращаются на базу,
а хотят атаковать иракцев.
Они поедут туда в грузовике...
И мы с ними? Нет, нет, нет.
Дэвид, у нас нет выбора.
Мы ведь уже примкнули к ним.
О чём ты, чёрт возьми?
Ты сам себя слышал? Ещё один
день, потом ещё один, потом ещё!
Я так больше не могу.
Я домой.
Дэвид. И как ты, чёрт возьми,
это сделаешь? Пешком?
До базы 30 километров.
Ты не понял? Мне наплевать.
- Дэвид!
- Я еду домой.
Чёрт. Дэвид!
Мистер Волш, Вы едете?
Мистер Волш?
Вас нашли ниже по реке.
Вы это помните?
Он говорит, что вы не можете
ходить. Это так?
Не уверен.
Я только что проснулся.
Вам больно?
Вы чувствуете это?
Так не больно?
Вы можете пошевелить руками?
А ногами?
Хорошо.
Голова тоже задета?
Только мягкие ткани? Может,
сотрясение мозга, но череп в порядке.
Курдистан - неподходящее место
для черепно-мозговых травм.
Вас как следуеттряхануло,
но вы можете двигаться.
И, похоже, что даже нет переломов.
Хуже всего дело с ногами.
Но это всегда так.
Ноги в первую очередь.
На каждую руку, которую я здесь
ампутировал,
приходилось по 10 отрезанных ног.
Отранно, да?
Ноги человека не приспособлены
к современным войнам.
Успокойтесь, отдохните.
У вас небольшое нервное
потрясение, но, иншалла, это пройдёт.
Вы поправитесь.
Как вы себя чувствуете?
Чёрт.
Вы меня напугали.
Лучше. Но немного болит.
Замечательно. Боль всегда лучше,
чем отсутствие чувствительности.
Вам повезло, мистер Волш. Очень
повезло. Если были бы осложнения...
То что? Вы бы меня пристрелили?
Да. Ради вашего же блага,
чтобы остановить ваши страдания.
Что с вашим другом?
Он ни разу вас не навестил.
Он даже не знает, что я здесь.
Он уехал за день до того,
как это случилось.
В первый день наступления.
Умный парень.
Вы, военные, считаете себя
бессмертными.
Как вы думаете, ваша решимость
выдержит, если вы увидите,
как ваш друг умирает
в курдской пещере?
Это всё, что я смог найти.
Надеюсь, они подойдут.
О, мистер Волш.
Вы прогрессируете.
А вы как думали, врачи никогда
не чистят своё оружие?
Не забудьте простерилизовать.
Вернулся сарказм? Отлично.
Вам, видимо, очень жаль.
Жаль чего, мистер Волш?
Что я избавил их от нескольких
дней ужасных страданий,
потому что не могу их спасти
или облегчить их жуткую боль?
Думаете, я убиваю этих несчастных,
потому что мне это нравится?
Боже, нет.
В часы затишья, когда нет боев,
и у меня больше времени,
я редко выдаю синие жетоны.
Но когда сражение в разгаре,
и поступает множество раненых...
Нет.
Мне приходится думать о тех,
кого я ещё могу спасти.
Держите.
Кто-то живёт, кто-то умирает, и
смотреть на это нужно только так.
Думать, что это можно -
это лишь надменность
и самонадеянность.
Уверен, медиков учат совсем
не этому,
ну, не курить в операционных.
Сегодня это сойдёт вам с рук.
Вы знаете, что такое Пеш Мерга?
Это переводится, как
"те, кто смотрит в лицо смерти".
Романтично?
Даже поэтично.
Я лично никогда не смотрел
в глаза смерти.
Они всегда отворачиваются
в конце.
Джип к границе уезжает утром.
Почему?
Наступление под вопросом.
Вам лучше уехать, пока можно.
Готовы к отъезду?
Да.
Так намного лучше.
Кажется, это ваше?
Шутите?
Надеюсь, вам у нас понравилось.
Ну, и командировочка. Не знаю,
почему у вас тут так мало туристов.
Мне жаль. Это очень по-курдски.
Это дело чести, убедиться,
что иностранцы довольны.
В таком случае, считайте меня
ещё одним счастливым клиентом.
Доктор Тальдзани, спасибо
большое.
Это Вам огромное спасибо,
мистер Волш. У дачи.
Тише, тише, тише. Тише.
Господи. Что с тобой?
Было темно. Я упал в реку, и меня
протащило по камням. Контузило.
Обыкновенный рабочий день.
Почему ты не позвонил,
что приезжаешь?
У меня не было времени
на пересадке в Отамбуле.
Что это? Что тут у нас?
Тебе нравится?
Да. Мне нравится, когда ты ходишь
по магазинам, а потом вдруг - раз!
и появляется что-то,
что изгоняет из дома простоту.
То есть, аскетизм?
Нет, простоту.
Нам не на чем было сидеть.
Если хочешь, я его уберу.
Нет-нет. Детка, я шучу. Это шутка.
Мне нравится. Ладно, не нравится,
но я привыкну. Я просто устал.
- Я приготовлю тебе ванну.
- Хорошо.
Кстати, мне нравится твой
новый стиль.
Эй?
Господи.
Марк, встань. Дай, я тебя
вытру.
Давай, милый.
Я соскучился.
Доброе утро, солнышко.
Никогда в жизни так не уставал.
Любовь моя, что с тобой
случилось? Ты весь в синяках.
Я же говорил. Я идиот. Упал в реку,
и меня протащило по камням.
Всё это из-за камней?
Река была очень быстрой.
Звонила Диана. Разве Дэвид
не вернулся с тобой?
Нет. Мы расстались в первый день
наступления. Он хотел уехать домой.
- Хочешь сказать, он не вернулся?
- Нет.
Ерунда какая-то. Он должен
был приехать 4-5 дней назад.
Есть повод для волнения?
Нет. Нет.
Наверное, он застрял из-за
иракцев.
Неприятно.
Дэвид знает, что делать. Он заляжет
на время, а потом найдёт дорогу.
Диане рожать через неделю.
А если Дэвид не вернётся вовремя?
Вернётся. Он бы ни за что
на свете такое не пропустил.
- Да, но вдруг?
- Не знаю.
Что, хочешь, чтобы я поехал туда
и поискал его? Ты этого хочешь?
Нет.
Нет, дорогой. Кончено, нет.
Просто мне интересно, вы, парни,
хоть изредка думаете о нас,
когда вы там?
Вот и всё.
Я думаю о тебе, и когда уезжаю,
и когда возвращаюсь.
Пытаюсь не думать о тебе, когда
я там. Но это слишком сложно.
Полегче.
Ты меня задушишь.
- Мне пора на работу.
- Тебе туда обязательно?
Да. Ты же знаешь, что обязательно.
Я постараюсь вернуться пораньше.
Привет. Как ты, Иван?
Нормально. Я начал беспокоиться,
слушая, что там творится.
- Правда?
- Что с тобой приключилось?
Ничего. Попал в переделку
и упал в реку, вот и всё.
Ты ездил в Курдистан, чтобы
свалиться в реку?
Никто не говорил, что я умён.
Напечатаешь побыстрее?
Надо появиться в новостях первым.
- Как срочно они нужны?
- Сегодня днём.
- Ладно. Сделаю тебе ещё слайды.
- Ты умница.
- Знаешь, что это?
- Да, классный снимок.
Сколько ты уже занимаешься
военной журналистикой? 8, 9 лет?
12.
Пора заканчивать.
Глядя на тебя, я точно могу сказать:
тебе пора с этим завязывать.
- Ты это понял, глядя на меня?
- Я был там.
И я знаю, что для всех нас
наступает время, когда нужно уходить.
Всё это было там. Я сталкивался
с этим там, а сейчас я здесь.
Это разные миры. Абсолютно
разные.
Что, мне не веришь?
Нет.
- На мне это никак не сказывается.
- Посмотри мне в глаза и повтори.
На мне это не сказывается.
Это самое печальное,
что я когда-либо слышал, сынок.
Иван, я прошу тебя напечатать эти
фотографии, а не учить меня жизни.
Прости. Это меня не касается.
Просто я подумал, что ты мне друг.
- Ладно, в 5 часов?
- Отлично, я приду. Спасибо.
- Налей мне кружечку, Кевин.
- Конечно.
- Привет. Разминаюсь.
- Ты уже начал просматривать?
- Да. Есть отличные снимки.
- Не сейчас. Я потом тебе покажу.
- Я так по тебе соскучился.
- Я тоже.
Иди сюда.
Дэвид!
Елена?
Прости, я опоздала.
Я уже съела первое.
Нужно кормить этого зверя. Если
я не поем вовремя, он разозлиться.
Он шевелится? Ты его чувствуешь?
Конечно же, чувствуешь.
Как ты?
В порядке. Если не считать, что
каждые 5 минут я бегаю в туалет.
Есть что от Дэвида?
Я знаю, что это его работа, что
там война и никакой цивилизации,
но всё равно, он мог бы послать
мне весточку.
Может быть, и нет. Если
телефонные провода обрезали.
Забудь о весточке, он сам нужен
мне здесь. Он сделал мне ребёнка,
а потом сбежал в свой Курдистан.
Да уж.
А если я пошлю телеграмму
в лагерь курдских беженцев?
Я знаю кое-кого, кто там
работает.
Они могли бы поспрашивать.
Если парень из Красного Креста
найдёт его и скажет позвонить жене,
он выйдет из себя.
И что?
Знаешь, ты права.
Ладно, давай попробуем.
- Марк! Как ты?
- Хорошо.
- Выглядишь хреново.
- Спасибо.
Что случилось?
Милая поездочка?
Похоже на то. Рассказывай.
Пеш Мерга устроили засаду
на иракский конвой.
Они убили 19 солдат и захватили
грузовик.
В журнале "Лайф" на этой неделе
только и твердят о наградах,
но ничего, я всё равно привлеку
к этой теме внимание.
Надо будет искать на континенте.
Я слышала, в Германии куча
курдов? Или там турки?
И те, и другие. Курды - те же турки.
Отлично. Тогда, надо бы полистать
"Штерн". Что ещё?
"Сортировка"?
- Рабочее название.
- Для чего?
Отихийный полевой госпиталь.
Те, которые туда попадали,
были так тяжело ранены, что их
отводили подальше и пристреливали.
Пристреливали? Кто?
Их же врач. Курд.
Он есть на фотографиях.
- Господи Иисусе.
- Убийство их сострадания.
Какая кошмарная работа, Марк.
Это можно выставить на аукцион.
Я пошлю их в еженедельник и
скажу, что ответ мне нужен завтра.
Мило.
Послушай. "Тайм" посылает
репортёра в Бирму,
и им нужен фотограф.
Когда они это увидят...
Тебе интересно?
"Тайм"? Да, конечно.
Что-то ты не прыгаешь
от радости. Ты в порядке?
Да, просто устал. Я долго
добирался.
- Что-нибудь ещё?
- Нет, это всё.
Ладно, я тебе позвоню. Пока.
До встречи. Ты жутко хромаешь.
Уверен, что с тобой всё в порядке?
Да, в полном. Меня контузило.
Не надо так волноваться. Тебе не идёт.
Знаешь, может, тебя и контузило,
но, по-моему, это того стоило.
Отличная работа.
Спасибо.
Привет. Наверное, мне надо
было остаться дома.
Я не в настроении общаться.
Ты должен поговорить с Дианой.
Я схожу. Я собираюсь отказаться
от работы в Бирме.
Пусть Эми вычеркнет моё имя.
Ты серьёзно? Но ты же всегда
хотел работать на "Тайм".
Знаю. Но не сейчас. Будут
и другие войны.
Марк, в Курдистане что-то
произошло?
Да. Я решил проводить больше
времени с тобой,
и я хочу, чтобы у нас был
ребёнок.
Прости, но мне за тебя страшно.
Отрашно за меня?
Да. С тобой что-то не так.
Ты сам не свой.
Пойду к Диане.
Привет.
Мы домой.
Так-то лучше. Не знаю, о чём
я думала, надев каблуки. Держи.
Спасибо.
Так странно.
Марк вообще не говорит о Дэвиде.
Это очень странно.
Не знаю. Он кажется совсем
другим, встревоженным.
И с каждым разом хромает всё
сильнее.
Говорит, что это не так, но...
А сегодня он мне сказал,
что хочет ребёнка.
Ребёнка? Марк хочет ребёнка?
Да, он, и правда, не в себе.
Прости. Прости, Диана.
Тебе не стоит слышать этого.
Всё в порядке.
Прости.
Отранно.
Они вместе бывали в стольких
переделках,
они лучшие друзья,
но при этом они разные.
Дэвид всегда фокусируется
на красоте, на надежде.
А Марк...
Его фотографии ты не захотела
бы повесить на стену.
Марк?
Марк?
Марк!
Миссис Волш? Его отправили
в неврологию.
Мы промыли рану на голове
и удалили посторонний предмет.
Посторонний предмет?
В каком смысле?
Не могу сказать. Это патология.
Простите.
А что с его ногами?
А это неврология. Думаю, там
ответят на все вопросы.
Подождите несколько минут.
Хорошие новости.
У него ничего неизлечимого.
Ни внутренних повреждений,
ни нервных болезней, ни переломов.
Есть небольшая опухоль
и повышенная чувствительность
вокруг позвоночника.
Это классический симптом
при сильном ушибе,
но, похоже, это пройдёт.
Тогда, почему же ему хуже?
Он сказал, что упал в реку, и его
протащило по камням. И вам сказал?
Да.
Вот здесь и возникают вопросы.
Мы извлекли это из его затылка.
Кусочки легированной стали
и следы тротила.
Форма, размеры, неровные
края раны,
указывают на внезапное и резкое
проникновение металла.
Это осколок. Похоже, Марк едва
избежал смерти.
Должно быть, рядом с ним было
несколько взрывов мин.
Вот его и зацепило осколками.
Но беда в другом.
По всем медицинским
показателям он должен поправляться.
А он не поправляется.
И если что, ему будет ещё хуже.
И что это значит?
Психосоматическое осложнение.
Может, "вьетнамский синдром".
Я не психиатр, но думаю,
что ему нужен именно такой врач.
Почему ты не сказал мне
о минах?
Думал, так будет лучше.
Лучше?
Да. Ты и так переволновалась,
когда я уезжал.
Теперь всё позади. Ты дома.
Я люблю тебя.
Не расстраивайся из-за меня,
Елена.
Я буду в порядке.
Да, всё будет хорошо.
Конечно.
Хоакин Моралес.
Оставьте сообщение после сигнала.
Дедушка, ты дома?
Это я, Елена.
Изуродованное детское
тельце? Я прав?
В этом тесте вы не можете быть
правым или ошибаться.
Следующий.
Господи Иисусе.
Обезображенное тело женщины.
Обезображенное тело мужчины.
Должно быть, это отец.
Они убили всю семью? Чтоб их.
Это для вас игра, мистер Волш?
Не знаю. Всё это кажется
слегка глуповатым.
Может. Но я пытаюсь помочь вам.
Через 15 минут я уйду отсюда, и
мне заплатят вне зависимости оттого,
ответите ли вы на мои вопросы.
А вы останетесь здесь,
не в состоянии ходить.
Дело в том, что глупость может
принимать разные формы.
Вы когда-нибудь были на войне?
Нет. Я лечил пациентов,
которые там были.
Без обид, но мне кажется,
что это не то же самое.
Нет, это не то же самое.
Но значит ли это, что мы чётко
понимаем то, что с нами происходит?
Может ли тот, кого изнасиловали,
давать советы жертвам насильника?
Может быть.
"В одиночестве
Фотограф Марк Волш"
Я и не знал, что Марк печатается.
Ты сумел бы помочь ему?
Конечно, я ему помогу.
Я любому помогу.
Как я тебе сказала, между нами
ничего не изменилось.
Я попросила тебя приехать,
только чтобы помочь ему.
С чего это ты стала такой жёсткой,
Елена?
Осуждаешь людей.
Разве осуждать это всегда
плохо?
Например, осуждать нацистов
или Оталина.
Или то, чем занимался ты?
И чем, по-твоему, я занимался?
Нет, нет, прости.
Нет, я хочу в этом разобраться.
Ты всегда из-за чего-то
отвергала меня.
Ты узнала, чем я занимался,
и этого хватило, чтобы ты
что-то себе вообразила.
Но ты никогда не спрашивала
об этом меня.
Ты - единственное, что у меня
есть в этом мире, Елена.
Так, скажи, в чём я, по-твоему,
виноват?
Твоими пациентами были военные
преступники. Чудовища.
Люди, уничтожавшие деревни
и мучавшие жителей до смерти,
и всё во имя Испании и Франко.
И когда они приходили к тебе,
ты избавлял их от вины.
Ты обелял их.
Да, это твои собственные слова.
Тебе нужно бы основать
"Институт психологического
обеления Моралеса ".
Были убиты тысячи невинных,
а их убийцы, почувствовав
угрызения совести, приходили к тебе,
и ты говорил им: "Не беспокойтесь
об этом, у вас не было выбора,
подумайте о собственной жизни".
Эти люди, когда их приводили,
"чудовища", как ты их называешь,
были в растерянности.
Их приводили ко мне,
потому что я был их последней
надеждой к последней надежде,
и да, я им помогал.
Думаешь, все так просто?
Они были плохими, а из-за того,
что я лечил их, я тоже плохой. Так?
Но ты кое-что забываешь.
Эти люди были победителями,
судьба Испании была
в их руках,
они познали вкус власти.
А какова высшая власть,
что может быть у человека?
Убивать.
И если ты уже убил тысячи,
то можно убивать и дальше.
Если ты замучил одного,
то почему бы не замучить и другого?
Да. Это легко, легче и быть
не может.
И это творилось в нашей стране.
И что мне оставалось делать?
Оставить этих убийц как есть,
чтобы они продолжали убивать?
Нет, я не мог с этим смириться.
И поэтому я помогал им.
Я возвращал их к жизни
и к человечности.
Сколько людей я спас?
Думаю, что много.
Теперь ты знаешь. И можешь
делать с этим, что пожелаешь.
Но ты уже не маленькая.
Мир - очень сложное место.
Здесь нельзя всё разделить
на чёрное и белое.
Вотты и проснулся.
Как себя чувствуешь?
Нормально.
Изумительно.
Сколько времени?
Пора начинать. Этого достаточно.
Мне позвонила Елена, рассказала
о твоих проблемах и спросила,
могу ли я помочь тебе.
Я ответил: "Посмотрим".
Я колебался, ведь я не занимаюсь
этим уже много лет, но...
Простите, вы сказали, Елена?
Я Хоакин Моралес, дед Елены.
Кармен, её мать,
частенько рассказывает мне
о твоих приключениях.
И вот, наконец-то, мы встретились.
Жаль, что при таких
обстоятельствах.
Представляю, что ты обо мне
слышал.
Она сказала, что перестала
разговаривать с вами сто лет назад,
потому что вы фашист.
Фашист?
У неё слишком бурное
воображение.
Этот разговор мучит меня
и отвлекает от причины,
по которой я здесь.
Я бы хотел пробежаться по твоей
истории болезни, если ты не против.
У меня нет выбора.
- Возраст?
- 34.
- Родители живы?
- Отец умер, а мать живёт в Лондоне.
- Братья и сёстры?
- Никого.
- Тогда, начнём.
- И это всё?
Прошу прощения?
Я думал, психиатры должны задавать
вопросы о детских переживаниях,
личных отношениях и прочем.
- Необязательно. Это необычно?
- Вы не настоящий психиатр?
Я предпочитаю считать себя
исследователем человеческих душ.
Как мило.
Расскажи мне историю о войне.
Что?
Что угодно. У тебя же куча историй.
Первое, что приходит в голову.
Рановато для этого.
Вы серьёзно?
Я даже не знаю, получила ли
семья его тело.
Почему ты считаешь, что этот
случай повлиял на тебя?
Не знаю.
Может, я чувствую вину.
Может, если бы ты тебя там
не было, он не побежал бы.
Солдаты бы не стреляли.
Так?
Думаю, да.
В этом есть смысл. Ты чувствуешь
свою ответственность,
потому что в большой степени
это действительно так.
Думаешь, я слишком резок?
Ты многим рассказывал эту
историю, Марк? Четырём? Троим?
Двоим? И что они говорили?
"О, не нужно себя винить".
"О, нет, это была не твоя вина".
"О, нет, ты ничего не мог
сделать". Я прав?
Ты искал прощения у других,
но обнаружил, что кое-чего они
тебе дать не могут.
Мы не можем прогнать боль,
мы вынуждены жить с ней вечно.
В этом значение жизни.
Я в состоянии помочь тебе
справиться с этим.
Посмотри на меня.
Мне 86, я потерял всех
близких.
Родителей, братьев и сестёр,
жену.
Но сам я до сих пор жив.
Я всё ещё улыбаюсь,
и мир для меня остаётся
удивительным местом.
Думаю, Елена пробудет здесь
ещё долго.
Скажи ей, что я в гостинице.
Кстати, ты знаешь, что у тебя
спокойный сон?
Никаких движений, ни морщин
на лице. Ты спишь, как младенец.
Это хорошо?
Нет. Если бы ты ворочался
и бормотал про себя,
это означало бы, что проблема
рядом.
Но спокойствие? Для взрослого
мужчины это дурной знак.
Спасибо.
Спасибо.
- Увидимся дома.
- Да.
12, 13, 1 4,
15, 16, 1 7.
Замечательно. Ты почти в норме.
Нет. Я двигаюсь не так изящно,
как вы.
Отлично. Чувство юмора
всегда возвращается последним.
Звонили из офиса.
Красный Крест в Курдистане
нашёл вещи Дэвида
в гостиничном номере в Рава...
В Равандусе.
Да.
Это город на севере. Там наша
база.
Но ты говорил, что он пошёл на юг.
Не знаю. Он отправился на юг, а мне
надо было вернуться в Равандус.
Но когда у меня появился шанс,
я тут же двинулся к Турции.
Там всё в сохранности,
и одежда, и вещи.
Что нам делать? Мы можем
связаться там с кем-нибудь?
- Подумай. Должен же быть кто-то!
- Не знаю.
Это не поможет. Не сейчас.
И что я скажу Диане?
Боже, что я ей скажу?
Я должна поехать туда.
Позвони, если что-то надумаешь.
Боюсь, я не совсем понимаю.
Мой лучший друг Дэвид.
Мы поехали в Курдистан вместе,
но там разделились.
Он должен был вернуться
неделю назад.
И ты беспокоишься?
Немного.
Его жена вот-вот родит.
Но он вообще осторожный человек.
И это не первый раз, когда кто-то
из нас возвращается позже.
Ну, и, конечно же, там зона
боевых действий.
Там часто случаются задержки.
Думаю, не стоит о нём
беспокоиться.
С ним всё в порядке.
Куда важнее сейчас подумать
на твоём лечении. Кстати,
я мало что знаю о географии
Курдистана.
Он был разделён англичанами?
Да. Если в мире происходит
какая-то заварушка,
то благодаря им или французам.
Ты мог бы нарисовать мне
карту?
Что, прямо на стене?
Почему бы нет? Думаешь,
она испортит мне интерьер?
Просто набросай схему.
Господи Иисусе.
Пока ты рисуешь, может,
расскажешь ещё что-нибудь о войне?
Извините, я вас не понимаю.
Простые несоответствия уже
сказали бы о том,
что ни один из этих черепов
не принадлежал членам её семьи.
Хотя я дал ей целую кучу чужих
черепов, чтобы она забрала их.
В одном ты ошибаешься.
Она прекрасно знала,
что ты всего лишь делаешь вид.
И поэтому она была благодарна.
Поэтому она говорила тебе спасибо.
За то представление,
которое ты устроил для неё.
Непросто быть тем, кто выжил.
Иногда для того,
чтобы продолжить жить,
приходится поверить во что-то,
что заведомо является ложью.
Это своего рода инстинкт.
Если ты жаждешь продолжения,
если хочешь жить дальше,
ты должен похоронить мёртвых.
Скажи, а камера играет для тебя
роль фильтра,
чтобы оградиться от окружающего?
Да. Наверное, именно поэтому
фотографов так часто убивают.
Глядя через объектив,
легко забыть, что происходящее
рядом действительно реально.
Но иногда это не помогает.
Иногда реальный мир всё же
захлёстываеттебя,
не остаётся никого,
кто бы помогтебе.
Ты оказываешься в одиночестве.
Может, поэтому ты разъезжаешь
с другими фотографами?
Наверное, да.
- Чтобы защищать друг друга?
- Да, и это тоже.
Ещё одно замечание.
Я бы не назвал это навязчивой
идеей,
но почему ты так волнуешься
о том, что происходит с мёртвыми?
Я заметил это,
когда ты рассказывал о Бейруте.
В самом конце ты сказал:
"Я даже не знаю,
получила ли семья его тело."
Почему судьба мёртвых так
важна для тебя?
Может, это суеверие.
Суеверие?
Да. То, что мёртвые обязательно
должны вернуться к своим семьям.
Их нельзя оставлять одних.
Они для тебя важнее, чем те,
кто остался в живых?
Нет, я не знаю.
Я даже не знаю, чего вы от
меня пытаетесь добиться, Хоакин.
А, по-моему, знаешь.
Говорю же, нет.
Что ты чувствуешь, когда повсюду
вокруг себя видишь мёртвые тела?
Скорбь? Отрах? Облегчение,
что тебя нет среди них?
Что ты выжил?
Пошёл ты.
Прошу прощения?
Я сказал: "Пошёл ты!" Я не один
из ваших военных преступников!
Ты же сам сказал, что хочешь
поговорить со мной.
Я не звал вас! Я спал в палате,
а вы пришли и разбудили меня
ко всем чертям собачьим!
Можем закончить, если хочешь.
- Я отвезу тебя домой.
- Нет, это лишнее.
- Вотты и проснулся.
- Сколько времени?
- Вставай. Вставай.
- Сначала мне нужен кофе.
Я приготовлю кофе.
А ты начинай упражнения.
Супер, я здоров.
Тебе стоит взглянуть на первую
страницу газеты.
Думаю, тебе будет интересно.
"Газовая атака Саддама
на курдский город"
Господи Иисусе.
Проклятое животное.
Слегка крепковатый на твой
кельтский вкус,
но думаю, тебе это пойдёт
на пользу.
Французы называют наш способ
варить кофе "Жю дю шюзетт".
Что значит...
"Сок из носков". Да, знаю.
Боже, да у вас готов ответ
на все вопросы.
Спасибо.
Парень, который сделал этот
снимок, заработает целую кучу денег.
Мы были там целый месяц,
а он приехал только вчера.
Но попал туда в нужный момент.
Мы даже не представляли,
что будем так правы.
"Мы"? В смысле, ты и твой
друг Дэвид?
Да.
Ты мог бы нарисовать для меня
ещё кое-что?
Ещё одну карту того места,
где случился тот инцидент.
Не подробно, конечно,
а просто общие контуры холмов,
реки.
Давай, поднимайся.
Посмотрим.
Вот, это холм, это река.
Здесь произошёл взрыв.
А где-то здесь я упал в реку,
а нашли меня где-то там,
ниже по течению.
Пещера Харир где-то здесь.
А Дэвид?
Где стоял он, когда произошёл
взрыв?
Я знал это с самого начала, Марк.
С тех самых пор, как услышал
его имя и увидел твоё лицо.
И сейчас я хочу рассказать тебе
твою историю. Да, это непросто.
Я пытаюсь сказать, что ты не
настолько силён, как ты думаешь.
Нельзя держать это в себе
вечно.
Ты должен вернуться к людям,
которые тебя любят.
Дэвид!
Мистер Волш! Вы едете?
Эй, мы никуда не поедем.
Послушайте, удачи.
И храни вас Господь.
Думаешь, это далеко?
А я почём знаю? Это твоя
блестящая идея.
- Скажи, что ты не злишься на меня.
- Нет. Ты прав. Пора домой.
Господи, какая красота.
Знаешь, что...
Дэвид!
Дэвид!
Дэвид! Не стрелять!
Эй! Эй! Эй!
Нет! Я умираю, ко всем чертям.
Марк, я умираю. Я умираю.
Отвези меня домой.
Марк, стул. Дай нам стул.
Отвезите меня в больницу.
Не волнуйся.
Успокойся. Поехали.
Поехали.
Посмотри на неё.
Хочешь её подержать?
Прости.
Диана, я очень любил его.
Знаю. Он тоже тебя любил.
Я хотел тебе рассказать,
но не знал, как.
Где ты его похоронил?
Эй. Где Марк?
Не знаю. Он ушёл пару минут
назад.
Елена,
береги его.
Мы не знаем, что значит
побывать в подобном месте.
В любом случае,
будь с ним поласковей,
потому что он вернулся.
Я хотел привезти его домой.
Очень хотел.
Я не переставал повторять:
"Не волнуйся,
я возьму тебя с собой,
я отвезу тебя домой."
Я отвезу тебя домой.
Я отвезу тебя домой.
Я шёл несколько часов.
Я подошёл к реке, там не было
переправы.
Единственным шансом было
прыгнуть в неё и надеяться на чудо.
Он был слишком тяжёлым.
Я задыхался. Я не мог дышать.
Я не мог дышать.
И я бросил его.
Мне так жаль.
Я люблю тебя. Я так тебя
люблю.
"Только мёртвые видели конец
войны. Платон"
КОЛИН ФАРЕЛЛ
ПАС ВЕГА
СОРТИРОВКА
Автор сценария и режиссёр
ДЕНИС ТАНОВИЧ
По книге СКОТТА АНДЕРСОНА
КЕЛЛИ РЕЙЛИ
ДЖАМИ САЙВС
БРАНКО ДЖЮРИЧ
ЖУЛЬЕТ СТИВЕНСОН
и КРИСТОФЕР ЛИ
Оператор СИМУС ДИЗИ
Композитор ЛУСИО ГОДОЙ
Фильм посвящён
ЭНТОНИ МИНГЕЛЛЕ и СИДНИ ПОЛЛАКУ