Ни к селу, ни к городу (1 сезон, 2020 год). Цитаты и фразы из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Ни к селу, ни к городу (1 сезон, 2020 год). Цитаты и фразы из сериала

 

У Милы есть всё: любимый муж Толик, любимая овчарка Дара и дом в Авдеевке, самом лучшем месте на земле. Одна только беда – у супругов до сих пор нет детей. Однако Мила не теряет надежду. Получив повышение, Анатолий уезжает в город, где его очаровывает чиновница из областной администрации – одинокая красавица Валентина Дмитриевна. С ней Толик открывает для себя новый мир цивилизации, культуры и изящных отношений. Жизнь, о которой мечтать не смел. Но как ему сделать выбор: простая деревенская жена Мила или утонченная городская дама Валентина? Каменные джунгли или тихая Авдеевка? Где ему теперь место? Вместе с односельчанами Миле предстоит вернуть мужа из трясины соблазна и отстоять родную Авдеевку, которую решено превратить в мусорный полигон. Но сможет ли она простить мужу такое предательство?..


Все фразы и цитаты

 

- Иван Сергеевич, поздравляю.
- Благодарю.
- Кто у нас Жуков Анатолий Иванович?
- Я.
- Анатолий Иванович, я вручаю вам
удостоверение главы
муниципального образования Авдеевка
и надеюсь на то,
что вы оправдаете доверие
ваших избирателей
и администрации области.
Все, спасибо вам. Все свободны.
- Так, все, одевайтесь.
Я не вижу ничего проблемного.
Показатели у вас в норме.
Вы, Жукова, абсолютно здоровы,
так что не вижу никаких препятствий.
- А почему же тогда
ничего не получается?
- Может, проблемы у вашего мужа.
Мужская бездетность
сейчас очень высокая.
- Да он проверялся.
Он здоров как бык.
- Понятно.
А когда он вам
последний раз цветы дарил?
- Чего?
- Глаза у него горят,
когда вас видит?
На руках вас носит?
- А это зачем?
- Знаете,
может, вы просто слишком
привыкли друг к другу?
Может, надо как-то
освежить отношения?
Это ненаучно, конечно,
но я бы вам посоветовала
заставить вашего мужа
влюбить в себя заново.
Чтобы он желал вас постоянно,
чтобы думать не мог ни о чем,
кроме вас, чтобы даже ревновал.
Попробуйте.
Порой только это и срабатывает.
- Спасибо.
- Ну?
- Ну что, нормально все!
- Ну как - нормально?
Ничего не нормально!
Деньги только горазды брать,
коновалы!
- Тебя как, назначили?
- Нормально.
- Красавец какой. Поздравляю!
- Чего встала-то?
Особого приглашения ждешь?
- Чего там с Авдеевкой, срастается?
- Должно срастись.
Там перевыборы
главы администрации состоялись,
так что теперь
есть с кем разговаривать.
- А что за человек? Ты его знаешь?
- Нет,
но верный человек обещал свести.
- Только не тяни, Михалыч.
У нас уже разгон хороший.
Только нет контракта,
если нет полигона.
- Все понял. Понял, понял.
Тружусь в поте лица.
- Хорошо, счастливо.
- Я пошел?
- Слушай, Гена,
вот ты затеялся с этим полигоном...
Сплошной же геморрой.
Поставили бы коттеджи
для хороших людей -
и никаких проблем.
- Виталя, сплошной геморрой -
это коттеджи.
Свет, газ, вода - ушатаешься!
С полигоном вложений мало,
а выхлоп нормальный.
- Ну хорошо.
Почему Авдеевка-то, скажи?
- Идеальное место.
Аборигены тихие, спокойные,
не ушлые, недалекие.
Люблю я экологию.
- Ну все, блин!
- Что?
- Что! Не видишь что? Приехали.
- Да... Ну и что?
- Что, давай ты - за руль,
я тогда толкаю.
- Нет-нет. - Чего?
- Ты начальник, в костюме.
Давай я.
- Елки-моталки!
Ну давай.
- Давай.
Сейчас...
- Сейчас в раскачечку, потихонечку.
- Давай.
Ага, давай!
- Сейчас...
- Давай!
- Что ты ржешь?
- Красавица ты моя!
Куда пошла-то?
Жена начальника.
- Ой!
- Холодная, что ли?
- Нормальная! Не зырь!
- Чего это?
- Ты меня отвлекаешь.
- Ой, батюшки.
- Ой! Ух ты!
- Чего там?
- Да карась какой-то
приплыл и пялится.
- Ну так ловила бы, сожрали.
- Да пусть живет.
Кинь мне платье, застираю.
- Вот как красиво
в природе все устроено.
Гармония!
У человека жизнь какая-то непутевая:
порядка нет, обхождение грубое.
Растут у тебя лопухи, возле дома.
Возьми да скоси, ну минутное же дело.
(Кукушка кукует.)
- Кукушка, кукушка, а сколько нам
с Толиком вместе жить предстоит?
- Вот к чему такие вопросы, а?
Не искушай глупостями.
- Не очкуй. Попехали.
- Ой! Ой!
Толя...
- А? - А я красивая?
- Нормальная. - Чего?
- Для нашей местности сойдет.
Красивая.
- Прямо измаялась без тебя.
- Ага.
- Пойду бабулек угощу.
- Приехали.
- С области, видать.
- Ну и что? Приехали, что вам-то?
- Бензин дорогущий,
а они мотаются взад-вперед. Зачем?
- Слыхала, в больницу.
- А кто у них хворает?
По виду не скажешь.
- Да это по женской части!
Она бездетная, это все знают.
- Здорово, бабоньки.
- Привет, Анатолий Иванович.
- А я к вам с гостинцами. Вот сушки.
Увидел в магазине.
Смотрю... Потрогал - мягонькие.
Думаю: красавицам привезу.
- У вас-то мягонькие,
а нам завезут - ими прибить можно.
- Там центр, а мы-то чего?
- Да не переживайте,
у нас все будет хорошо.
Привет, Ленка.
- Привет, Толя. - Слушайте,
хороший он человек все-таки.
- Да он-то ладно, а Милка его!..
Развела псарню, эта сука ее,
Дара, носится туда-сюда.
Собаки вообще на цепи должны сидеть.
- И банки сухие, и Милка плохая да?
- Тебе, знаешь, дай волю -
ты всех на цепь посадишь.
- Да ладно, пошли чайку попьем!
- Ой, пойдем.
- Ладно ворчать-то, пошли чай пить.
- Жора, а ты что, с охоты, да?
- Да.
- А где добыча?
- В лесу.
- Ну пока!
- Пока.
Анатолию Ивановичу всего хорошего
передавай. - Да тут я.
- А, Толя...
- Приходите завтра с Ленкой,
обмоем кое-что.
- А конкретней?
- Да корочку получил.
И на карьере я был.
Начальник десять КАМАЗов
щебня дает на ямы.
- Капля в море, ну.
- Да хоть сколько!
Ты посмотри! С чего-то надо начинать.
Прав я, нет?
- Ну да. - Ну да.
- Ладно, придем. - Давай.
Я не понял, это что такое было?
- Чего? - А того.
Ты чего так с ним? Он тебе кто?
Расхихикалась тут! Что это такое?
- Ну а что? Он же друг твой.
- Он мой друг,
а тебе он никто, понятно?
- А что ты так расходился-то?
Я не поняла. - Поняла...
Все-то ты понимаешь. Соблюдай себя,
а то как эта! Не поняла она.
- Толя, Толя, ты спишь?
- А что?
- Ничего.
- Ну что, сплю?
- Ну спи тогда.
А то я вот все думаю...
- Что думаешь?
- Думаю: ты кого хочешь -
мальчика или девочку?
- Ты издеваешься, что ли?
- Нет, а что?
А то я думаю:
вдруг ты передумал и хочешь девочку.
- Я всех хочу.
- А я мальчика хочу,
чтобы он на тебя был похож.
- Ну естественно, на меня,
не на Жорика же твоего!
- При чем здесь Жорик?
- А при том!
- Ты все время о нем, что ли,
думаешь? - О ком мне еще думать?
- Обо мне.
Толя, я тебе нравлюсь?
- Ну.
- Ну докажи.
- Это как?
- Ну так.
- Вот так? Чего не так-то?
- Так щекотно.
- А вот так?
- Да ты что?!
- Чего не так-то?
- Да все так, так.
Валентина:
- "Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год и два, и всю жизнь, наверно.
Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо".
- Жора, ты тут?
- Да здесь я. Где я еще могу быть?
- Ну что, брательник, уйди.
Смотреть на это невозможно.
- Что опять не так-то?
- Все не так, Жора:
нож не так держишь,
у картошки половину срезаешь.
- Курам все равно пошло бы.
- Завтра наварю тебе
на несколько дней.
Сегодня уже не успею.
- Лена, да не переживай ты.
С голоду не помру.
- Я рассольничка наварю, ага?
- Да мне без разницы.
- Слушай, голубцов наделаю.
Давно не делала, ага?
- Мне без разницы.
- Слушай, Жора, что ты как этот?..
Хозяин, фермер -
все как сирота казанская.
Баба тебе нужна. Баба.
- Ну хватит. Слышишь, ну...
- Что "хватит"? Я серьезно.
Сейчас же все просто,
в интернет залезть можно.
Тебе какие нравятся?
Беленькие? Рыженькие?
Худенькие? Пухленькие?
Скажи, за что зацепиться, а я сама.
Мне вечерами делать-то нечего.
- Лена, надо больно тут...
- Ну понятно,
Милку забыть не можем, да?
Других баб нет?
- Да забыл я уже, Лена.
Лена, забыл.
- Да, да, да, забыл, конечно.
- Слушай, Лена, я тебя умоляю:
не зли меня.
- Я начинаю уже немножко
впадать в отчаянье.
В общем, я решила, что сегодня
пришла к вам в последний раз,
потому что деньги я плачу немалые,
а результат плачевный.
Ты Раису Николаевну
знаешь из налоговой?
- Конечно.
- Семь лет ходила.
На все была согласна,
лишь бы к родителям
в деревню не возвращаться.
Плакала, страдала.
Я ей говорю: "Терпи, ожидай,
так быстро не бывает".
- Семь лет! - Семь лет.
Так быстро, говорю, не бывает.
Надо ждать. Кто ее муж теперь, а?
- Кто?
- "Кто"! Начальник ГАИ.
Усы, мастер спорта по городкам.
Вот и подумай. Давай.
Давай, давай.
Так, посмотрим.
Двойка чаш - страсть.
Испытания в любви.
О! Водный король.
Моряк!
- Моряк?
- Моряк, милая моя. Моряк.
- А как?.. А где же я его встречу?
Как узнаю-то?
- Моряк! Узнаешь, сразу узнаешь.
- Анатолий Иванович, мы к вам.
Это мой самый лучший друг,
так сказать... - Бизнес-партнер.
- Бизнес партнер -
так теперь называется.
- По какому вопросу?
- По серьезному. - Очень серьезному.
- Лучше не на улице.
- Флаги тут...
- Тет-а-тет.
- Какой тет-а-тет?
- Извини, но тет-а-тет!
- Ну ты смотри мне, собака!
- Привет.
- Привет. Ну что?
- Да ничего.
- К лекарше ходила? - Ну...
- Что сказала? - Ничего конкретного.
Анализы, говорит, в норме.
- Так, понятно.
Тебе к Матвеевне надо.
Она нашепчет - после нее все рожают.
- Батюшка говорит: не положено.
Бесовщина это, нельзя.
- Ой, дура ты.
- Чего это?
- "Чего это"! За Жорку бы вышла,
уже бы матерью-героиней была.
- Хватит фигню всякую говорить.
- А он-то по тебе так и сохнет.
- А я-то здесь при чем?
- При том. Что, дала бы ему разок.
Толику сказала бы, что от него.
Хитрее надо быть.
- Лена, хоть ты и моя подруженция,
но если ты еще раз такую фигню
вякнешь, я тебе так накостыляю,
что тебя на ихний Хэллоуин
без грима пустят.
Все поняла?
- Ой, а я что? Я за тебя переживаю.
- За себя переживай.
- Да за меня-то что переживать?
Судьба у меня такая - разведенкой.
К бабкам не ходи.
- Трижды заслуженная ты разведенка.
- А, точно!
- Поздравляю с переизбранием,
так сказать.
- Да, так... А вы, простите, кто?
- Михаил Михайлович Штанько,
региональный представитель.
Вопрос серьезный.
- Ну?
- Существует, так сказать, мнение,
что нужно у вас тут как-то
все активизировать, так сказать.
- В смысле?
- В смысле притока капитала.
- Это как? - Город недалеко,
а финансовые потоки идут мимо.
Обидно, да?
- Есть маленько.
- А у нас существует
проект "Полигон".
- Ядерный? - Упаси боже.
Не так глобально. Мусорный.
- А... Ну? В смысле?
- В смысле все по обычной схеме:
вы выделяете земли бросовые,
никчемные, раки-буераки,
а мы там закапываем отходы.
- А, нет, это нам не подходит.
У нас тут природа.
Ну зачем нам ваши отбросы?
- А если...
...так?
- Это что?
- Баксы.
Вам лично за содействие.
Это много. Это очень много.
- Ты погоди, милый человек.
Ты мне взятку даешь, что ли?
- Можно сказать, что и так.
- Слышишь, гнида,
я тут вроде как начальник,
потому культура, то-се.
Поэтому ты сейчас
просто уйдешь отсюда,
чтобы я тебя не видел никогда.
Понял?! Все!
- Ты что мне сказал?!
- Пошел вон, козлина!
Пошел отсюда!
- Не надо было говорить, понимаешь.
- Если вдруг передумаешь...
- Пошел вон!
- Я же говорил тебе: бери меня.
Я бы обо всем договорился.
Я гораздо лучше...
- Плохо выглядишь.
- Это так ты внушаешь
мне веру в себя?
Так ты меня поддерживаешь?
- Хочешь, чтобы я тебе врала?
- Да нет.
Я хочу, чтобы ты меня любила.
- О нет. Нет-нет, это не ко мне.
Найди себе мужчину.
- Да где же его найти-то?
Я ищу, а они все женаты!
- И что?
Меня это никогда не останавливало.
Или купи.
- Это как?
- Это так. Не будь простушкой.
Сейчас все продается.
- Ну... так плохо, мне кажется,
я все-таки не выгляжу.
Спасибо за море позитива.
Я, пожалуй, пойду.
- Пока.
- Пока.
- Говорят, на сале вредно:
холестерин.
- Ага, зато вкусно.
Все вредно. Жить вредно.
Не слушай ты этот телевизор.
Всю жизнь на сале жарили, и ничего.
- Ну как не слушай-то?
Умные люди говорят, специалисты.
"Не слушай"!
- Ты давай в погреб дуй, специалист.
Тащи банку огурцов,
а то последняя там осталась.
Доедать надо - испортится.
- Как - последняя?
- Алло. Лена, вы где?
У меня все сейчас остывать начнет.
- Толя, а за что выпиваем-то?
- За что? Так вроде за меня.
- За мэра Авдеевки.
- Да не за мэра.
Я же глава муниципального
образования Авдеевки.
Это же совсем другое.
Ну, так сказать...
Я забыл рассказать вам! Слушайте,
мне же сегодня взятку предлагали.
- Сколько дали?
- Да я же не взял! Сколько давали.
- Ой, господи...
- У меня аж в глазах замутилось.
Я ему хотел в лобешник дать.
- Подожди, кто такой?
Наш кто-то? - Нет, не наш.
Его Корней откуда-то припер.
- А чего хотел?
- Типа свалку какую-то мусорную
у нас на полигоне...
- О! - Чего?
- Это хреновое дело, братцы.
- А чего хреново? А что мне делать?
Мне что, надо было взятку брать,
что ли? - Конечно!
- Нет, ну... - Полигон мусорный -
это бабки такие огромные.
Они с нас не слезут точно.
- За мэра, за мэра!
Давайте, чтобы все было хорошо.
- За Анатолия Ивановича.
- За Анатолия Ивановича.
Чтобы все уладилось, это правда.
- Меня так вышибло, я потом...
Не понял вообще,
что со мной случилось.
- Да намешал, наверное? - Нет!
Одного красного два бокала -
и все, нет меня.
Это пойло не для нас.
Наше - это водка.
- А я коньячок уважаю.
- Извините... - Аристократия.
- Да! Да!
- А я предлагаю за любовь.
- Не, не, да ну вашу любовь.
- А что?..
- Вот сеструху мою возьми:
что ни любовь,
так мировая катастрофа.
- Жорик!
Жора!
- А что? - Что вы ржете?
- То урка, то псих.
- Нормальный мужик.
- Ничего хорошего с любви не выходит.
- Давай уже.
- Это у тебя не выходит. - Нет.
- Не чокаются.
За любовь - не чокаются.
Поют: - "По муромской дорожке
Стояли три сосны..."
- Ты что это, поддался мне, что ли?
- Чего это?
- Да то это!
Не ожидал я от тебя такого.
- Да ладно, Толя...
- Что - ладно?
- Ты что, это?..
- Я все сказал.
- Ты, Толя, не гони,
когда не надо, понял?
- Слышишь, ты! Еще раз такое -
и все, нет у меня друга.
- Ты что, Толя? Поддался я тебе
всего один раз, это было не сегодня.
- Опа-па, опа-па!
Поют: - "Однажды мне приснилось..."
- Они что, опять, что ли?
- Угу.
- Жорик! Жорка! Жорик, ты куда?
Жора! Жорка!
- Не жалеешь, что за меня вышла?
Жорка до сих пор не женился,
все тебя ждет.
Сегодня припомнил,
как я тебя у него отбил.
- Ну что ты болтаешь-то?
- А что?
- Жорка просто друг детства,
брат моей лучшей подруги, вот и все.
- Знаем мы таких друзей.
От такой дружбы потом дети родятся.
- Хватит уже.
- Ладно, что ты?
Ну, извиняюсь. Мила...
Извини.
(Слышен лай.)
Ой! Дара, зараза!
Дура. Иди, иди, тебя хозяйка ждет.
Пусти ты меня.
удостоверение главы
муниципального образования Авдеевка
(Звонок телефона.)
- Толя, тебе звонят
с незнакомого номера.
- Да? Кто это? - Не знаю.
- Алло. Так точно, Анатолий Иванович.
Да. По какому вопросу?
Вы знаете, тут такое дело, я же...
Я же только что избран.
Я удостоверение-то
только на днях получил.
Ага. А, понял: срочно вызывает.
Хорошо, хорошо.
А кабинет какой? Понял, понял.
- Ну что?
- Вызывают срочно в область.
- Что хотят-то?
- Что хотят?
Документацию хотят
по бездомным животным.
- Вот дурные.
А откуда у нас здесь бездомные-то?
У нас все свои,
родные, с людьми живут.
- Ага. Знаешь, надо мыслить
государственным масштабом.
Надо - значит, надо.
Начальству виднее же все.
- Он что, тупой?
- Мало того, он еще и упертый.
- Шапито. Первый раз с таким
сталкиваюсь,
чтобы человек от бабла отказывался.
- Идиот он! Он идиот настоящий!
- Виталя!
- Ну?
- Как соковыжималка включается?
- В розетку не пробовала?
- А это...
Указания какие-нибудь будут?
- Какие указания?
Не справился - свободен.
- Как это?
- Как еще? Пошел вон, Михалыч!
- Понял, понял.
- Слушай, вот ты затеял с этой
Авдеевкой. Почему Авдеевка-то?
Давай в Варфоломеевку все перекинем,
какие проблемы?
- Мне нужна помойка в Авдеевке.
Сам поеду туда и все решу.
Заодно отдохну от вас от всех.
- Началось...
- Что началось? Ты о чем?
- Ничего.
Баба твоя вон на Мальдивах,
а тебя на подвиги потянуло.
Никогда не понимал
твою страсть к селянкам.
- Виталик, я сам деревенский.
Мне надо, чтобы ложка в сметане
стояла
и чтобы баба не как у тебя:
чтоб без тюнинга, там, ГМО.
Я обожаю экологию.
- Здорово.
Ну привет.
- Здорово.
Чего такой нарядный?
- В город вызывают.
- Чего ты такой, Толя,
как будто я тебе денег должен?
- Какой?
- Такой какой-то не такой.
- Ты давай от жены от моей отвали.
- Ты дурак, что ли?
- Ты меня понял?
- Не понял. Теперь ты меня пойми:
я в таких гадостях замечен не был
никогда до сей поры. Понятно, Толя?
- Вроде. Извиняй, если попутал.
- Проехали.
- Ну пока.
- До свидания.
- Из города привезти чего-нибудь?
- Спасибо, не надо. Все есть.
- Слышь, деревня,
убирай свою помойку.
- Чего это?
- "Чего это"! Это для слуг народа.
Уезжай, говорю, не положено.
- Да? А где это написано?
- Ха! Это нигде не написано,
это все знают.
- Вот если не написано,
значит, мое это место.
Я здесь, кстати, тоже не просто так.
(Присвистывает.)
- Ну смотри, деревня, смотри.
Наше дело - предупредить.
- Сам смотри.
(Сигнал металлодетектора.)
- Проходите. Выньте все из карманов.
Пройдите еще раз.
(Сигнал металлодетектора.)
Ремень снимите.
(Сигнал металлодетектора.)
А в портфеле что?
- Там бумаги. Но это не мои, это
предыдущего. Я только что вступил.
- Откройте.
- Вот.
Извините, совсем забыл.
Это я на счастье взял.
- Слышь, мужик, ты дурак?
- Сам дурак.
- Ну привет.
- Привет.
Что, намылилась куда?
- Ничего! Так, гуляю.
А ты чего? Кашеваришь?
- Да, пироги затеяла.
- О! Тесто поспевает.
А чего это случилось?
- Да Толик уехал - я маюсь.
- В смысле?
- Да сама не знаю.
Мне хорошо, когда он под боком.
Он уедет - мне тревожно.
Вот решила отвлечься.
Приедет, увидит пироги - и поймет,
как я люблю его, дурака.
- Да это не он дурак,
это ты чудишь, подруга.
- Да?
- Разрешите?
- Почему так долго, а?
Мне еще в район возвращаться!
Два часа сидим,
и никакого движения нет.
- Всем возвращаться.
Все сидят и ждут.
Вот и вы сидите и ждите молча.
- У меня корова вот-вот отелится,
а мы сидим тут
ерундой какой-то занимаемся.
- Катюша, есть там кто?
По громкой связи: - Шесть человек,
Валентина Дмитриевна.
- Давай запускай.
(Храпит.)
- Извиняюсь. Задумался маленько.
Извините.
А где все?
- Последний у Валентины Дмитриевны.
- А как же так? Я же первее всех был.
- Вы спали.
Я что, будить вас должна?
Я вас будить не нанималась.
Сейчас освободится - пойдете.
- Во, у меня еще красный есть.
- Ой! Нормально вроде.
Погоди.
- Во, видала? А?
- Ты чего?
- А чего?
- Не надевала, что ли, ни разу?
- Да я как-то стесняюсь.
- Вот дура! Вот дура!
Такое белье - ненадеванное! Вот скажи
мне, как у вас дети-то появятся,
если ты все в своих труселях
в горошек? - Не знаю.
(Стук в дверь.)
- Проходите.
Проходите, садитесь.
Ну что вы там сели-то?
Проходите ближе.
Что там у вас?
Аккуратнее можно?
- Извиняюсь.
- Где отчет по бродячим животным?
- А, так...
Я же объяснял по телефону.
Я только в должность вступил,
удостоверение только вчера...
- Так не пойдет.
Я вам урежу бюджет без отчета.
Вы что, моряк?
- А, да. Служил на Северном флоте.
Старшина 1-й статьи.
- Так что же,
вы, получается, новенький?
- Получается, так. Народ
проголосовал - куда же деваться?
- Что же вы молчите?
- Так я вроде сказал.
- Так. Анатолий...
- Иванович. - ...Иванович.
Вам надо будет пройти курс обучения.
Я введу вас в курс дела лично,
познакомлю сама со всеми основными
законодательными актами.
Иначе нельзя. Вы же теперь у нас
представитель государства,
все теперь серьезно. Вот.
Предлагаю завтра и начать.
В 10 утра я буду ждать вас.
- Понятно. Ну, надо так надо. Да.
Извините.
- Ничего страшного.
- Так, понятно, понятно.
- Вы обязательно приходите.
- Да.
- Угу. И не опаздывайте.
- До свидания.
- Хорошего дня вам.
- Да, всего доброго.
- Сперли, похоже, твою ласточку-то.
У нас тут такие раритеты,
знаешь, в цене.
- Да как так-то? В центре города,
у областной администрации!
- Тебя же, дурака, предупреждали.
- Что случилось?
- Машину мою украли.
- Как?
- Не украли, Валентина Дмитриевна,
не украли,
на штрафстоянку поставили.
- Вот за что? - "За что"!
- Да, позвольте узнать за что.
- Этот валенок поставил ее
на место Туханова.
Я ему говорю - не ставь,
а он давай быковать.
- Н-да. Давайте я вам помогу.
Пойдемте со мной.
Садитесь в мою машину.
- Ой, да нет, как-то неудобно.
- Пойдемте, удобно.
Садитесь, садитесь, сейчас решим.
- Хорошая машина. Сцепления нет.
- Автомат.
- А лошадей сколько?
- Кажется, 150.
- Ого! Жрет, наверное, много.
- Да нет.
Впрочем, не знаю.
- Много, много.
О! Вот она, моя замараха!
- Где это вы ее так?
- Да где-где, в деревне.
Прямо даже не знаю,
как вас благодарить.
- А я вас ловлю на слове.
Ой, Анатолий Иванович,
вы ведь мужчина настоящий,
я имею в виду - практикующий?
То есть вы, наверное,
неправильно меня поняли.
Я женщина одинокая, все сама да сама,
а у меня на кухне кран протекает.
Боюсь, как бы совсем не сорвало,
а слесаря вызвать времени нет.
Может быть, вы умеете чинить?
Просто это, наверное, неудобно...
- Да почему же неудобно-то?
Конечно удобно! Поехали!
- Правда? У вас и инструмент есть?
- Да найдем! У меня все есть.
Давайте я за вами.
- Ага.
(Звонит телефон.)
- Алло.
Анатолий: - Короче, я тут завис.
Оказывается,
на курсы нужно обязательно.
- Курсы? Какие курсы?
- Ну, какие-какие!
Тут же все серьезно, я же теперь
представитель государства как-никак.
Будут учить, что да как,
чтобы все как положено.
- Надолго?
- Пока сам не пойму.
Я так-то смышленый,
постараюсь быстро все усвоить.
- А ночевать ты где будешь?
А ужинать чем?
- Сегодня в машине посплю,
а завтра решу.
Может, у них гостиница есть. А поесть
чего-нибудь в магазине куплю.
Тут же все-таки город, цивилизация.
Да не пропаду я!
Ты же меня знаешь.
Пока, спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
- Оп! Вот так!
Ну вот. Нормально.
Все, прокладку заменил.
- Да?
- Всего делов-то.
- Вот как раз и ужин готов.
- Ой, а я того, не голодный.
- Нет-нет, я отказов не принимаю.
Давайте мойте руки, и за стол.
- Мила!
(Лай собаки.)
- Жора, что случилось?
- Да я смотрю - Толиковой машины нет.
Говорят, в область уехал. Вот...
- Только не начинай.
Что ты как маленький?
- Да я просто мимо проходил...
- Ну и иди домой.
- До свидания.
- Ого. Как в музее.
Айвазовский?
- Не совсем.
- В смысле?
- Ну, другой маринист.
- А. Умер уже?
- Нет, почему? Жив.
- Ох ты! А это кто?
- Это командир подводной лодки,
капитан 1-го ранга
Ленский Дмитрий Николаевич. Мой отец.
- Да?
Ядерный щит державы!
Культурно у вас, глазу приятно.
- Присаживайтесь. Присаживайтесь,
присаживайтесь, не стесняйтесь.
Ну, может быть, вы откроете?
- Ой, вы что, я же за рулем,
не положено мне.
- Я разрешаю. В порядке исключения.
Или вы водку предпочитаете?
- Почему сразу водку?
Если деревенский, то сразу водку?
Нет, у нас тоже культура имеется. Оп!
- Простите, я не хотела вас обидеть.
- Ничего.
Как-то так.
Ну, за вас, Валентина Дмитриевна,
за вашу отзывчивость.
Выручили вы меня сегодня здорово!
Знаете, прямо не знаю,
что и делал бы без вас.
- Зачем же вы так официально?
Мы же с вами в неформальной,
дружеской атмосфере.
(Смеется.)
- Это была просто чума!
Горел пожар, можешь себе представить?
(Звучит музыка.)
(Смеются.)
- Ой!
- Кукушка-кукушка, сколько нам
с Толиком жить вместе?
(Кукушка кукует один раз.)
Тьфу ты. Вот же коза драная!
- Почему же они все сбегают?
(Шум мотора.)
- Скотина.
Доброго дня, миледи.
- Ну здорово.
- Тут такое дело: мне помощь нужна.
- А что, ты ямы, что ли, не видел?
Ты краем не мог проехать?
- Я думал - проеду. Не проехал.
- Машина у тебя серьезная,
а ездить ты на ней не умеешь.
- Да я научусь.
Поможешь, нет?
- Трактор, что ли, тебе вызвать?
- Трактор, да, можно и трактор.
- Сейчас.
Алло, Жора! Тут один ненормальный
застрял, ага, на просеке.
Вытащишь, что ли? Ага.
- Я здесь загораю - жду?
- Давай-давай.
- Ну?
- Я просто чайку заехала попить.
- Да. Заходи. Катя!
- Да, слушаю вас.
- Ты помнишь, что у нас сегодня
в четыре часа важные люди?
- Да, конечно, все помню,
не переживайте. - Все готово?
- Да, все будет сделано.
Не переживайте.
- Чтобы все было в лучшем виде.
- Да, конечно.
- Все, ступай.
Что, опять?
- Что "опять"?
- Опять сбежал?
- Да. И что?
- Хоть не спер ничего?
- Я не знаю.
Это неважно.
Почему они все время все сбегают?
- Господи.
Понимаешь, у тебя нет энергии,
волн любви, что ли.
Нет, не так, не волн.
Воронки любви, которая затягивает,
как в бездну, в омут,
и чтобы не выбраться!
И это ты уже потом должна будешь
выбрасывать их, как полумертвецов,
выпив всю их кровь, всю их жизнь,
всю их любовь! Понимаешь?
Научись забирать, а не отдавать,
понимаешь ты меня? Что?
- Хорошо, я научусь.
Я научусь.
Я так научусь,
что им мало не покажется.
- Поняла?
- Угу.
- Еще что-нибудь желаете?
- Знаешь которая?
- Эта - лишняя.
- А я подлец.
- Понял.
Тогда что, повторим водочки?
- А это разумно.
Но если ты сядешь рядом
и будешь пить со мной.
- Нет-нет, я не могу, я работаю.
Но, если вы хотите,
я могу поговорить
вон с тем господином.
Он тоже грустит.
- Вы меня не знаете,
Анатолий Иванович.
Вы меня еще узнаете.
- Понимаешь, брат,
я вообще не хотел этого.
Я не знаю, как это случилось.
- Бывает.
- Что делать?
- Она как, баба эта, -
начальница, ничего, при деньгах?
- Да нет, дело-то не в этом.
Нет, она красивая,
у нее машина - автомат.
Но дело не в этом.
- Слушай, ты чудишь, Толян.
Баба с хатой, при бабле, начальница
и еще сама не уродина - мечта поэта!
Давай.
- Ты не понимаешь.
- Это ты не понимаешь, деревня.
Тебе лотерея привалила, а ты тупишь.
- Ее обхождение, культурная...
Я сам стремлюсь, но ты правильно
сказал - деревня! Грубость сплошная.
А она как киноактриса. Она хороша.
- О, Валентина Дмитриевна,
здравствуйте, здравствуйте.
В чем проблема, я не пойму?
- Проблема в том, что пропал человек,
руководитель муниципального
образования.
- Да найдется, не маленький же.
Валентина Дмитриевна, прошу вас,
вы проходите.
Присаживайтесь.
- Да нет.
- Может, он того - загулял?
А телефон разрядился?
Это же обычное дело.
- Это не обычное дело,
Григорий Александрович,
это дело государственное.
- Я понимаю. Я лично возьму контроль
над этим государственным делом.
- Спасибо.
- Валентина Дмитриевна, ну что вы?
Не волнуйтесь, найдем мы
вашего руководителя. Ну что вы?
- До свидания.
- До свидания.
Дежурный! Нефедова ко мне!
Чего?
- Расплатиться бы.
- Что это такое?
- Вот счет. С вас 18240 рублей.
- Ого! Чего?!
- Вот счет.
Платить будем? Или вызову наряд.
- У меня был бумажник. Деньги где?
Паспорта нету. И мобильника нету.
- Платить будем, валенок деревенский?
- Чего?!
- Ты чего, мужик?
- Я тебе дам "валенок"!
Ну-ка иди сюда!
Теперь можешь вызывать наряд,
имеешь право.
(Свистит.)
- Ну вот. Спасибо, дружище.
- Не за что.
- Сколько с меня?
- Должен будешь.
- Не понял.
- А чего непонятного-то?
Я выручил тебя,
потом ты выручишь меня.
Держи.
- Нет, мне легче наличными.
- Ха, а мне нет. Бывай!
- Странный народ.
Поет: - "Врагу не сдается
наш гордый "Варяг".
Да сам я зайду!
- Давай!
- "...Пощады никто не желает".
- Ты вообще берега попутал?
Договаривались же:
тихо, культурно, без скандалов.
- Да дебил какой-то попался.
Я ему говорю: "Вот счет - платите".
А он уснул. Я второй раз, а он...
Тут его совсем накрыло.
- Смотри, если что, ты нас не знаешь,
мы тебя тоже. Идиот!
- Что-то не отвечает, а!
Вроде зарядный с собой брал.
Ладно, Дара, пойдем
батюшке ягоды отнесем. Пошли.
(Звучит музыка.)
- Это что такое?
- Салют колхозному строю!
Что там с урожаем яровых?
Девочки, я дико извиняюсь,
как бы мне в гостиничку проехать?
- Кверху каком.
- Грубо.
Да, хромает еще у нас
культура на селе, хромает.
- Нет у нас тут никаких гостиниц.
- И колхозов уж лет 30 нет.
- Шапито! Колхоза нет,
гостиниц нет и культуры нет.
Говорят, скоро и села вашего
не будет.
- Это как?
- Как-как - кверху каком.
А?
- На серьезный разговор.
- Ну, если на очень серьезный...
- Хочу спросить, интересуетесь
норковыми шкурками или нет?
- Норка?
- Норка. Зимний отстрел.
Великолепное качество:
шерсть - просто блеск!
И самое главное -
отдаю по ниже стоимочной цены.
- Ага. Нет, не интересует.
- Нет, подумайте, подумайте.
Вам больше никто
такого предложения не даст.
- Я подумал. Ну, мне без надобности.
- Да? Ну ладно.
- Бизнесмен, погоди!
- Что?
- А где бы мне снять уголок
на недельку?
- Да тебя здесь никто не пустит.
Здесь чужих не пускают.
Вон у нас одна дура в 92-м пустила,
так у нее "Спидолу" украли.
Ага, представляешь?
- Да нет, я не обману.
Я не обижу, у меня деньги есть.
- Да? Ну тогда...
Тогда, знаешь, я думаю,
тебе Ленка подойдет.
А ей уже все равно.
- Ха, и где мне искать
эту Ленку "всеравно"?
- Ну, где-где, знаешь,
Ленку "всеравно"...
Так она вон в магазине
продавщицей работает.
- Ага.
- Удачи.
- Вот куркуль!
- Вам чего, гражданин?
- Не может быть!
- Вам плохо, что ли? Валидол дать?
- Нет. Таких совпадений не бывает.
- Что случилось-то?
Ненормальный какой-то.
- Вас не Лена зовут?
- Лена. А что?
- Вы невероятно похожи
на мою первую любовь.
Ее тоже звали Лена, представляете?
- Вот оно куда.
- Это трагедия всей моей жизни.
- А чего случилось-то?
(Плачет.)
- Она умерла...
в пятом классе. Извините.
Отравилась грибами.
- Фига себе!
- Извините меня.
- Угу.
- Извините, если я назойлив...
Вы можете ответить
на самый важный вопрос?
- Ну спрашивайте.
- Можно? Могу? - Угу.
- Вы замужем?
- Да нет.
- Какое счастье!
Еще последний вопрос:
"Где бы мне угол снять?"
Ну, на недельку,
а там - как получится дальше.
Для начала. Цена значения не имеет.
- А вы зачем к нам?
- Я исследователь.
- Серьезно? Фига себе!
А чего исследуете?
- Тема моей диссертации
носит секретный характер.
- О! Фига себе!
- А где я?..
Ну, угол-то снять где?
- Так это... у меня можете.
Вы через час подходите к магазину -
у меня тут кое-какие дела -
я вам дом покажу.
- Фига себе!
Конечно, я... Чтобы ваш бизнес
не простаивал, заверните мне
самого дорогого коньяку
и самых дорогих конфет -
я внесу лепту в вашу прибыль.
- Ага. Вот.
- Через час?
- А я у нее и спрашиваю:
"Кукушка, кукушка,
а сколько нам с Толиком
вместе жить осталось?"
- Хм, ну и что же тебе
кукушка ответствовала?
- Один раз кукукнула - и все.
- Ну, кукушка-то -
существо ведь неразумное.
- Да?
- Да.
- Так-то она орет,
а тут - раз! - и тишина.
- Но ты-то существо разумное.
- Угу. Я вот думаю,
куда он пропал?
Я ему звоню - он трубку не берет.
- Ну куды ж он подевался-то?
- Да в город он уехал!
Я вот думаю, может,
он в аварию попал,
телефон разбил, а сам в коме?
- Да ну! Свят-свят-свят!
- А чего ж теперь делать?
- Вот что, ступай-ка ты домой,
да выпей валерьяновки, да поспи.
- Ага.
- Оно как-нибудь само и рассосется
с Божьей помощью.
А кукушки эти всякие да коты черные -
это все суеверия пустые.
А город - это дело серьезное.
Я вот сейчас забор докрашу
да пойду помолюсь
за странствующего
раба Божьего Анатолия.
- Спасибо, батюшка.
Это я существо неразумное.
- Ага. Благослови тебя Господь!
- Ой...
- Я прошу прощения,
госпожу не интересуют шкурки норок?
- Что?
- Смотрите.
Зимний забой. Качество великолепное!
Вот, посмотрите, посмотрите.
Можно так - можно так. Вот, смотрите.
Это же просто!..
Это же бриллиантовый цвет!
Посмотрите, посмотрите.
- Меня это не интересует.
- Ну почему же? Вы совершаете ошибку!
Послушайте, с вашим лицом вам
очень подошла бы норковая шубка.
- Да у меня есть шуба.
- Здрасте. Что там у вас?
- Шкурки. Интересуетесь?
- Ну-ка покажи.
- Вот. Вот одна...
Превосходное качество! Смотри.
Зимний отстрел.
- Ну понятно, понятно.
- Что?
- Капитан Никодимов.
Пройдемте, гражданин.
- Жора!
Жора!
- Чего?
- Можешь со мной в город съездить?
- Что случилось-то?
- Не знаю.
- Мила, Мила, ну ты чего? Ты вся
лицом какая-то... необычная, что ли.
- Убили его, Толика!
В аварии или не знаю как.
- Ой... Погоди!
Наболтаешь еще! "Убили".
Садись.
- Целый день телефон в отключке.
И вообще, я чую.
- Ой, проще в город съездить,
чем понять, что у тебя там,
в башке, творится.
Михалыч, здорово!
- Здорово.
- Ничего уже не стыдятся! Тьфу!
- Ты об чем это?
- "Об чем" - об том!
Ха, муж за дверь,
а она уже вон с Жориком
в посадки ломанулась.
- Да откуда ты знаешь?
Может, у них дела какие.
- Ты своей головой-то подумай,
какие еще у них могут быть дела?
- Милочка не такая.
- Какая "не такая"?
Муж за дверь, а у нее юбка парусом.
- Ой!..
- Раньше хоть скрывались
маленько для порядка. Да ну!
- Ой, ладно, пошла я домой.
О господи!
- Корней? Ой... Где это мы?
- Тут.
- А-а. А за что мы тут?
- Каждый за разное.
- Тебя-то за что?
- Шкурки торговал.
- А меня за что?
- А ты морду кому-то бил.
- Нет, я здесь...
Это ошибка какая-то, я не мог!
(Лязг замка двери.)
- Вроде похож.
- Ну да.
- Ты Анатолий Иванович?
- Я самый вроде.
- Помер вроде.
- Кто?
- Кто? Кому ты морду бил, вот кто.
- Чего ты болтаешь-то?
- Я "чего болтаешь"?
Да конечно помер, потому что дури
в тебе, как в бульдозере, понял?
Вот и доигрался. Эх.
Человека убил.
- Гребушки-воробушки!
- Богиня!
Элен, вы сводите меня с ума.
- Пусти! Так нельзя же, люди кругом.
- Хорошие новости по вашему вопросу,
Валентина Дмитриевна:
нашелся ваш человек.
Да вы не переживайте, жив-здоров.
Да, все в порядке.
Просто немного устал.
- Да ерунда какая-то! Наверное,
телефон сломался, вот и все.
- Ой, да тут дело даже не в телефоне,
просто я дурная какая-то.
- Это да. Ты всегда такая.
Я тогда и кольца купил, и костюм уже,
а ты - раз! - и финт с подвывертом.
Я даже не понял, что было тогда.
- Жора, не начинай, пожалуйста.
- Да нет, просто интересно,
чем я хуже его.
- Да ты не хуже, не хуже.
- А чего тогда?
- Ну просто я его полюбила,
вот и все.
- Ой, на хрен я сюда вернулся?
Предлагали по контракту остаться.
- Жора, ты закончишь или нет?!
- Извини, я того...
Просто мы едем, ты молчишь-молчишь,
вот я...
Развлечь захотел.
- Спасибо, развлек.
- А ты чего не пьешь-то ничего?
- Я пью.
- А чего не ешь-то ничего совсем?
- Я ем.
- Ладно, не ешь.
А ты чего какой горячий-то?
- Я это...
- Чего горячий-то какой, а?
- Температура.
- Заболел, да?
- М-м!
- Ну чего, куда?
- Не знаю!
- Ладно, зато я знаю.
- Куда? В больницу? В морг?
- Ты чего, дура, что ли?
К ментам, куда еще?
(Лязг замка двери.)
- Анатолий Иванович, есть новости
по вашему вопросу. Пройдемте.
Как ваше самочувствие?
Врача не вызвать?
- А ты куда? Назад!
- Понятно: уже отмазали!
- Анатолий Иванович,
вот ваши документы.
- Угу.
- Деньги, телефон.
- Не будем вам мешать.
- Ну здравствуй, Толя.
- Вот, почти приехали.
Это центральное УВД.
- Останови.
На.
- Мила...
Мила, ты чего?
Ты чего, вроде робенькая?
- Ой...
- Так ты же это...
Да все же хорошо будет!
Вот дурная, ты чего?
- Все, поехали.
- Куда поехали?
- Домой!
- Спасибо вам, Валентина Дмитриевна.
Ну я пошел, что ли?
- Конечно.
- Я это... я не буду проходить
ваши курсы - оно мне не подходит.
И начальником я работать
тоже не буду - оно не мое.
- Это вам решать, Анатолий Иванович.
- Счастливо оставаться,
Валентина Дмитриевна.
- Толя, подожди!
Это стыдно, и женщины не должны
себя так вести,
но просто, Анатолий Иванович,
вы мне скажите -
я что, действительно
такая отвратительная, да?
- Валентина Дмитриевна,
ну что вы говорите!
- Да нет, я уже женщина немолодая,
я же не девочка уже.
Понимаете, у меня
воспитание такое было -
суровое и романтическое одновременно.
Но у меня есть принципы,
и эти принципы никогда
не дали мне выйти замуж,
а тут вдруг появились вы,
и я вас полюбила
как-то мгновенно, в один момент.
И потом только поняла,
что, наверное, я вела себя
как-то недостойно, легкомысленно.
- Валь, ну что ты!
- Я даже хотела покончить с собой.
- Ну что ты говоришь!
- А потом подумала, что я...
я должна взять себя в руки,
для того чтобы себя найти и спросить:
"Ну что со мной не так? Ну почему
я обречена на вечное одиночество?
Ну чем я хуже других женщин?"
- Вы лучше всех!
Вы исключительная женщина,
Валентина Дмитриевна.
Исключительная! - Тогда почему
мы не можем быть вместе?
- Ну как? Ну я же женат!
- То есть из-за пошлого
штампа в паспорте
мы обречены быть несчастными
до конца наших дней?
И ты оставляешь меня просто
из-за банальной условности?
- Ну да, так получается.
Прости меня, Валь.
- Я поняла. Прощай.
- Ага, прощайте.
- Стой!
Подождите! Подожди.
Это недолго, это последнее.
"Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно.
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверное".
Это стихи. Есть такой поэт - Эдуард
Асадов, очень недооцененный поэт.
Там еще есть серединка,
но я ее пропущу,
потому что в конце - это очень важно.
Последнее четверостишие:
"Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!"
- Спасибо.
- Не за что.
Иди спать, поздно уже.
- Ты это... не говори никому, ладно?
- Конечно.
- Ага.
Звучит песня:
"То ли на радость, то ли на беду
Ты знай, что я тебя одну люблю.
Все для тебя - рассветы и туманы,
Для тебя моря и океаны,
Для тебя цветочные поляны,
для тебя..."
- А когда мы все умрем, наступит рай,
и все будет навсегда
удивительно прекрасно.
И ты там будешь.
И, может, даже не будешь
такой дурындой.
- Пошли! Пошли! Хоп! Пошли!
Хоп! Давай, пошел, пошел!
- Здорово, Петь.
- Привет, Мила. Давай! Хоп! Хоп!
- Привет.
- Привет.
- Давно приехал?
- Недавно.
- А чего не разбудил?
- А чего будить-то?
Вон пошел в баню попариться,
городскую грязь смыть.
- А я звонила.
- Да у меня телефон разрядился.
Я потом смотрю -
чего-то не звонит никто.
Посмотрел - а он помер.
Сейчас нормально.
- Сказал, что на неделю.
- Да там отложили.
- А-а. Чего-то ты какой-то не такой.
- Какой?
- Какой-то печальный.
- Нормальный.
Просто город измотал,
а так нормально.
Сними эту дрянь, а!
- Какую? Эту?
- Вот эту рвань сними,
халат вот этот. - А-а.
Так я же дома, меня никто не видит.
- А я вижу.
- Да? Хорошо. Сейчас.
- Ну не здесь же!
- А чего?
- Ничего!
- На, выбрасывай! Дара, пошли!
- Вот дура!
- Утречко доброе!
Как самочувствие?
- О-о!
Что-то у меня, мама, голова бо-бо.
- Подымайся, доктор пришел.
Лечить тебя буду.
- Это... А это что?
- Рассол. Пей.
- Фух! А-а...
Я что, помер и в рай попал?
- Типа того.
Поваляйся тут еще.
Через полчаса уха поспеет.
Из сома, с щучьими головами.
- Лена, ты ненормальная?
- Чего это?
- Ты меня не знаешь совсем.
Я свалю, ты меня больше не увидишь...
- Ты, Гена, не волнуйся,
свалишь - и свалишь.
А пока просто... живи.
- Офигеть.
- Ой! Ой! Ой!
- Что случилось?
- Ничего, неожиданно просто.
- Чего ты так ходишь?
Чего ты так ходишь?
Вон день на дворе -
что люди подумают?
- А им об этом не положено думать!
- Да?
А вот я о благоустройстве думаю.
А ты пришла и сбила меня,
теперь я не помню, о чем я думаю.
Отойди!
- Толь! Толя!
- Что?
- Попей.
- Что тебе надо?
- Попей. - Я не хочу.
Ты какую последний раз книгу читала?
- Не помню. А, "Житие" батюшка давал.
В прошлом году, да...
- Грамоте нас государство научило,
а зачем, если оно нам не надо?
Зачем, а?
- Толь, ты там голову не простудил?
Там, в городе, говорят,
сквозняки все время.
- Ты мне скажи...
Ты знаешь, кто такой Эдуард Асадов?
Поэт. Знаешь, а?
- Нет, а что с ним?
А, я Пушкина знаю.
- Пушкин-кукушкин. Плохо это.
Эдуард Асадов - это прекрасный поэт.
Недооцененный! А кто его оценит,
если его никто не знает?
- В общем, Толь, если тебе
что понадобится - свистнешь.
- Иди-иди. Дура!
- О-о.
- Мама.
- Ты знаешь, что я подумала:
может быть, тебе новую грудь купить?
Или, может быть...
В общем, сделай с собой что-нибудь,
чтобы не быть собой.
- Давай, пожалуйста, не обо мне,
ладно?
Давай о чем-нибудь... ни о чем.
Договорились?
- Конечно.
Ой, кстати, ты читала
последнего Коэльо?
- Вышел, да?
- Да.
- А я-то и пропустила.
- Ой-ой, ну как же так!
Как же так можно?
Проходите, пожалуйста.
Нас всего-то в этом городе
раз-два - и обчелся.
Я тебя умоляю, не выпадай
из круга культурных людей.
- Это все работа.
- Ну что, достаточно "ни о чем"?
- Да.
- Ты смешна.
- Спасибо.
- Полюби себя уже,
тогда и другие тебя полюбят.
- И ты?
- Да.
- Ладно. Мне пора.
- Пока.
- Паразит!
Нажрался уже, скотина!
Ах ты тварь такая!
А что вы ржете сидите?
(Смеются.)
Стой, говорю!
- Ой, Жорик приехал.
- А чего это закрыто? Ленка-то где?
- Ага, обломался, Жорик.
- Может, что случилось?
- Заболела, поди.
- А-а, заболела. Она, поди, всю ночь
с новым хахалем кувыркалась.
- Чего?
- А ты не знал, что ли?
Сестричка твоя нового кавалера нашла.
- Из города, машина зеленая,
морда наглая.
Как бы не обокрал он ее.
- Смотри, кабы чего не вышло.
- Вот оно, вот оно. Да!
Какой кайф!
- Жора, не вздумай!
- Ах ты, падла городская!
- На!
- Вещи мне собери.
- Какие вещи?
- Позвонили. Снова все переиграли,
еду в город.
- Чудно как-то.
- Привыкай - не деревня,
там все того, по-другому.
Надо значит надо.
- Когда едешь-то?
- Вот сейчас пожру и поеду.
С Жоркой еще встретиться надо,
обсудить кое-что.
Ну а потом туда, в город.
В гостинице устроиться, то-се.
На курсы - завтра с утра.
Ну, чтобы со свежей головой.
- Ты чего, мужик, того?
Я не понял.
- Познакомьтесь. Это Жорик, брат мой.
Жора, это Гена. Друг мой.
- Знакомы уже.
- Мировую.
- Чтоб ни-ни у меня. Вы меня поняли?
- Ну мировую так мировую.
- Будем здоровы, брат Жорж.
- И ты провожаешь? Носки положила?
- Ага.
Положила пасту, зубную щетку,
полотенце - все в пакете.
Так, это самое, кофе положила,
полпачки сахара, чай.
Все.
- Ага.
Ну, вроде все.
- Толя. Толя!
- А?
- Ты это...
- Чего?
- Телефон-то проверяй.
А то я переживаю.
- Ага.
Ну, я поехал.
- Посидеть надо на дорожку.
- Что ты меня как на Северный полюс
провожаешь?
- Так положено.
- Ну ты тут это... того.
- А-а! Хорошо.
- Вот так.
- Ох! Ах!
- Вот так. Вот так. На тебе!
Слышь, Гена, только запомни одно:
если сеструху мою обидишь,
я тебя урою. Понял?
- Какую сеструху?
- Ленку.
- О, Толя, здорово.
А ты откуда тут? Я думал, ты там.
- Пока тут. Поехали, дело есть.
Давай, давай.
- Сейчас, сейчас.
- Я чуть не сдох.
- Так, Жора, с сегодняшнего дня
назначаю тебя своим заместителем.
Можно сказать, временно управляющим.
- Не понял. Что за фигня?
- Меня какое-то время не будет.
Я буду в командировке.
Вот. А текущие дела, то-се.
Порядок такой.
- А мне-то на фига это надо?
- Чтоб было до фига.
Эти с мусором могут вернуться,
а тут ты. Понял?
- Толя, чего-то ты мутный какой-то.
- Обычный.
Вот тебе печать, вот тебе ключи.
Командуй.
- Ой, боженька, какая-то фигня.
И что-то я не пойму какая.
Что-то я маюсь.
Раньше такого не было.
Ой, что это со мной?
Может, я помираю?
- У тебя настойка какая-нибудь
сладкая есть? Только не паленка.
- Ой, а что случилось?
- Ничего пока.
Бери бутылку, пошли ко мне -
будем колобродить.
- Ого!
Поют: - "По Муромской дорожке
Стояли три сосны.
Прощался со мной милый
До будущей весны.
Он клялся и божился
Одну меня любить,
На дальней на сторонке
Меня не позабыть".
- Ну вот.
- Вот же гадина, а.
Совсем меня ушатала, гадина.
Стой! Вот зараза.
Совсем меня ушатала.
А ты чего смотришь? Помогла бы.
- Ну что, тяжело?
- Нормально. - Нет, так не пойдет.
Если тебе тяжело, так и говори:
"Тяжело".
- Так, не особо,
но маленько тяжеловато.
- Это в тебе говорит мужской атавизм:
некая мужская гордость,
которая не дает возможности
признаться женщине, что тебе тяжело.
От этого надо избавляться.
- Хорошо, я буду стараться.
- Ты должен совершенствоваться,
ты должен работать над собой.
- Я сам понимаю, что не соответствую.
- Почему? Зачем себя так уничижать?
У тебя есть положительные
и отрицательные стороны,
как у любого человека. Мы просто
помогаем тебе справиться с тем,
что тебе мешает. Да?
- Ну да.
- Молодец. Садись - пять.
- А эта зачем?
- Это. - Чо?
- Что.
- Да, понял. А ключи-то зачем?
- Садись за руль, поедешь.
- Какое "за руль"?
Я на такой не ездил никогда.
- Давай-давай, у тебя получится.
Садись.
- Я за рулем-то...
Ой, гребушки-воробушки.
- Я же сам деревенский.
Да и деревня уже не та.
Я, когда в армию уходил,
меня человек сто провожать собралось.
- Сейчас редко так собираются.
- Спасибо.
А после армии пошел в ментовку.
Начальник у меня был хороший,
многому научил.
Я на дочке его женился.
Из уважения, что ли.
- Так и живете?
- Если это жизнью можно назвать.
- Чего так?
- Чужие мы с ней.
Не люблю я ее.
Гуляю направо и налево.
А она страдает, бухает.
- Так разошлись бы.
Что друг друга мучить?
Тем более что детей, поди, нет.
- Да не получается как-то.
Отец ее помер, у нее, кроме меня,
никого нет.
В ответе я за нее, что ли.
- Дурак. Отпустил бы ты ее.
Она, может,
без тебя и счастье бы нашла.
- Лена, это сложный вопрос.
- Ну как знаете.
Здесь советовать негоже.
Ладно, отдохни пока.
Я побежала на работу.
- Я здесь, если что.
- Невкусно?
- Нормально.
- Э, нет. Так не годится.
Мы как договаривались?
- Нет, вкусно. Просто непривычно.
- Это у тебя организм
начинает привыкать.
Привыкнет - и тебе начнет нравиться.
- Мне уже нравится.
Просто непривычно.
- Мне кажется, нам нужно с тобой
кое-что обсудить.
- Давай.
- Ты живешь у меня уже неделю,
а между нами нет ясности.
- Ну да, как-то все непонятно.
- Вот.
Мне кажется, для начала тебе нужно
сообщить твоей жене о том,
что вы расстались,
и подать на развод.
- Э-э...
- Не перебивай. Это первое.
Второе. Тебе нужно вернуться
в Авдеевку,
сдать свою должность и устроиться
на работу здесь.
- Ну да, я, в принципе,
на любой технике могу:
у меня есть и на бульдозер корочки,
и на экскаватор.
А, я сварку могу...
- Нет-нет. Тебе нужно расти.
Сначала ты будешь работать
моим водителем,
а потом, месяца через три -
раньше такие дела не делаются, -
я устрою тебя в администрацию
на какую-нибудь небольшую должность.
Например, замначальника отдела
по коммунальным вопросам.
Как тебе это?
- Ну...
А что там делать-то надо?
- Ничего особенного.
Тебе нужно просто примелькаться,
притереться,
а потом познакомиться с теми,
с кем я скажу.
И через три месяца у тебя уже будет
свой кабинет
и определенное положение в городе.
- Нет, я, в принципе,
могу и шофером остаться.
- Тебе нужно расти.
Я сделаю из тебя человека.
- Ну чего ты на меня смотришь-то
просящими глазами?
Ладно. На кусочек.
Отвезу еду Толику.
А ты оставайся тут за хозяйку.
Охраняй дом. Поняла?
- Продай... - Вали отсюда.
Вали. Сказала: не продам!
- Ну продай.
- Сказала: вали!
- Похмелиться. Ну дай.
- Я сказала, Серега, вали.
- А что дорого у тебя так?
- Нормально. - Да что "нормально"?
Где "нормально"?
А, ну вот нормальная.
- Корней, отойди подальше.
- Что такое? Что, мешаю?
- Ну воняет от тебя.
- Чего? Ты некультурная.
Воняет от меня!
Я в бане был вчера, слышишь?
Вот пахнет. Волосы мылом мыл.
Понюхай. Не мыло, шампунь. Воняет!
Бескультурщина!
- Да живодер ты!
Трупами хорьков от тебя воняет.
- Да я норок развожу. Запомни!
- Разводишь норок, а воняешь хорьком.
- Корней, сколько ты душ загубил?
Тебе не страшно?
- Ну и дуры же вы, бабы.
Вы-то помните,
сколько вы курей зарезали?
Им башку отрезали, а они еще бегают.
А свиней маленьких? Они пищат.
- Это другое дело!
- Другое? А какое?
- Мы - для пропитания,
а ты - для наживы!
- Для наживы, да?
Ну ладно. Раз так. Как хотите,
а я остаюсь здесь.
Потому как имею полное право
сидеть где угодно -
как сидеть и как вонять, ясно?!
- Здоровы были, уважаемые.
- Ну.
- Где хозяина найти?
- Кого?
- Здравствуйте.
Жорку, что ли?
- Именно.
- Он на тракторе в поле.
Слышь, уважаемый, у тебя...
- А где это?
- За Мишкиной балкой.
- Понял.
А как проехать-то? Направление дай.
Блин, географ.
- Приехали.
- Ты выйди, открой мне дверь.
Водитель открывает дверь начальству.
- Понял.
Понял.
- Должна отметить,
ты делаешь успехи.
- Здравствуйте, Валентина Дмитриевна.
- Доброе утро.
- Понял.
А мне чо... что, тут ждать?
- Конечно.
- Здравствуйте, Валентина Дмитриевна.
- Здрасте.
- Ха!
- Ленка, забери велосипед.
- Ладно. Ты куда подобралась-то?
- В город еду - Тольке еду везу.
Он столовской не ест.
- Прямо ее Толик в столовке питается.
- А где же?
- Баба у него есть.
- Ах!
- Ты чего такое говоришь, Корней?
Брешешь или как?
- Я брешу?
Я тебе зуб даю.
Когда я в ментовке сидел,
она приходила - я сам видел -
и отмазала его.
- Чего несешь?
В какой ментовке?
Наш Анатолий Иванович - и в ментовке?
- Ой-ой! "Наш Анатолий Иванович
в ментовке"!
Да, в ментовке.
А она пришла и отмазала его.
Между прочим, такая себе, ничего.
Фигуристая.
Ха-ха, модная, да.
Получше нашей Милки.
- Ты чего тут, Гена?
- Так, катаюсь.
- Ты извини, мне работать надо.
- Жорж, работа - не волк.
Поговорить бы.
- Здорово, деревня.
- Да пошел ты.
- Да ладно, не газуй.
Вижу, поднялся серьезно.
- Ты об чем?
- Дурака-то не включай,
все же все видят.
- Отвали. Не твое дело.
- Да мне-то что? Молодец, говорю.
Не теряйся. Валентина Дмитриевна
женщина серьезная,
большие дела творит.
- Так, ты тут не разводи.
- А я что? Я так.
- Ну и все.
- Ох! Ах ты паразитка!
Ты как сюда попала? Ну-ка, сидеть.
Извините, пожалуйста.
- Такая история. Мне старый знакомый
звонит, говорит:
"Как дела? То да се.
Чем занимаешься?"
Я говорю: "Я в Авдеевке сейчас.
Кислородом дышу".
Он говорит: "Да ладно! В Авдеевке?
Ты про Авдеевку вообще слыхал?"
- Так а чего там, в Авдеевке-то?
- Говорит, что полигон
собираются строить. Мусорный.
Ну, свалку, проще говоря.
Ты слыхал чего?
- Да нет, не слыхал.
Да может, спутал что-нибудь
человечек-то твой.
- Может, и спутал.
А где этот ваш глава? Мэр-шмэр.
Может, он в курсе?
- А, Толик-то?
Да он в городе. Его недавно избрали,
он на учения поехал туда.
- Понятно.
Красиво тут у вас.
- Базарят, что ты вместо него теперь.
- Нет, это так, чисто формально,
когда возникают какие-то
экстренные вопросы.
- Попробуй.
- Что это?
- Чай. Сутки уже в машине лежит -
горячий до сих пор.
Хороший термос.
- О, класс какой.
Спасибо.
- Оставь себе, у меня еще есть.
- Угу. Спасибо.
- Ой, ешкин кот!
Ладно, девки, давайте, пока.
- Пока.
- Давайте, все, пока.
Коля, а где у них администрация?
- Да где всегда -
где раньше обком-то был.
- Ага. Понятно.
Ты давай без меня не уезжай.
- Ты не опаздывай - я не уеду.
- Давай.
- Слушай сюда. Нужна машина,
полная мусора.
Отправь ее сюда ночью.
И пусть вывалит эту машину мусора
прямо посреди деревни.
Главное, чтобы не засветился.
- Михалыча пошлю - он дорогу знает.
Короче, принято, братан, решим.
- Сюрприз!
Я тебе пожрать привезла.
Тут пирожки, грузди, сало и гусь,
как ты любишь - медом обмазанный.
- Зачем? Тут же цивилизация,
все есть.
- Да есть-есть.
Чай, ты не бобыль какой,
что ты сухомяткой будешь питаться?
А это что за машина?
- А, это однокурсника моего.
На моей встало сцепление.
Завтра посмотрю.
А я тут на маршрутке приехал.
- Ты мне не рад, что ли?
- Рад. Рад. У меня перерыв
закончился, надо бежать.
Тут, знаешь, так строго.
- Ну давай, беги.
Ну что ты, я же с понятиями.
- Ну да-да.
- Ой. - Чего?
- Ты же исхудал совсем.
- Да я сам не пойму,
когда это все закончится.
Я же тебе все по телефону сказал.
- По телефону-то - не то.
Ты холодильник найди.
Может, в буфете куда засунь.
- В холодильник, да.
Ты беги, а то на автобус опоздаешь.
- Хоть бы на выходные приехал.
- Так вот, видишь.
- А то как-то чудно без тебя.
Ну все, давай. В холодильник засунь.
- Да-да. - Все, давай.
- Бегите.
- Дара, пойдем.
- Гребушки-воробушки!
- Что-то конкретное ищете или так?
- А, да, конкретно.
- Чем могу помочь?
- Мне тест на беременность нужен.
- А, понятно. Залетела?
- Что? Не поняла.
- Сколько недель?
- Я не знаю.
- Аборт делать будешь? Если что,
у меня надежный человек есть.
- Да нет, мне просто тест нужен.
- Как знаешь.
Если один в упаковке - 114,
если два - 164.
- А мне тогда два.
- Надумаешь - возвращайся.
Только посмотри,
чтобы в аптеке никого не было.
Поняла?
Да нет, спасибо, это я не себе.
- Угу.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
Не себе...
Эка тебя крутит - не себе.
- Толя...
Толя...
- Ой! Я за него.
- Больно?
- Чего это? Нормально.
- Я видела в окно. Это ведь она?
- А...
Ну да, она.
- Хочешь вернуться к ней?
- Я же здесь.
- Я же вижу, что ты страдаешь.
- Да все нормально.
- Это больно, наверное, -
вот так рвать?
Ты сказал ей?
- Нет.
- Почему?
- В другой раз, в другом месте.
Не так.
Это было бы совсем не по-людски.
- Ну да, ты прав.
Поедем?
- Угу. Поехали.
Пожалуйста.
- Привет!
- Здорово!
- Нормально все?
- Да плохо все.
- Что это?
- Холодец забыла в холодильнике,
представляешь? Вот дура.
- Ну как он там?
- Да ужас.
Бледный, исхудал, с лица спал.
Весь с этой учебой нервный стал.
- А, понятно. Пошли?
- Что это, Толя? Зачем?
- Затем.
Помолчи, я не хочу сейчас говорить.
- Да не знаю я: сказать, не сказать?
- Говори.
- Да как лучше-то?
- Ну говори, раз начала.
- Да Корней...
- Что он?..
- Да фигню всякую говорит.
Что типа у Толика там баба.
- Ха! У Толика - баба? Ой, я не могу!
Вообще! У Толика - баба!
- Ты что, ненормальная какая, а?
- Ой, а ты поверила, да?
- Он болтаешь, а ты не знаешь.
- Корней болтает.
Он когда чего умного-то сказал?
- Он говорит,
что, когда Толик тогда пропал,
он с ним в городе в ментовке сидел
и его потом какая-то баба отмазала.
- Какая ментовка? Какая баба?
Он спятил, что ли, совсем?
- Я тебе сказала, дальше сама смотри.
- Да мой Толик однолюб,
он как в меня в школе влюбился,
так с тех пор и не разлюбит.
Это же совершенно невозможно,
подруга. Я ему скажу - он обалдеет.
- Да я тоже думаю, что брешет. Так,
на всякий случай. Ну ладно, пока.
- Что ты, милый?
Ну не держи в себе. Давай поговорим.
- Тяжело.
Ведь я, получается, подлец.
- Никто не подлец.
Не нужно жить по схемам,
придуманным другими людьми.
Все гораздо сложнее.
- Я не знаю, как ей сказать.
- Но ей нужно сказать.
Так будет лучше.
Правда всегда лучше.
Ей, конечно, будет очень больно,
но потом она успокоится и встретит
другого, хорошего, человека.
Так всем будет лучше.
- Наверное.
Друг мой Жорка любит ее.
Он до сих пор не женился из-за нее.
Получается,
зря она меня тогда выбрала.
- Вываливай! Вываливай!
Давай! Давай! Давай! Пошел!
- Это что такое, а? Я не понимаю.
- Это же не наш мусор-то.
Это городской мусор-то!
- Да... Без пол-литра
здесь не разберешься.
- Да тихо ты! Пол-литра...
- А делать-то что?
Как мы его разгребем-то?
- Это что за фигня? Жора! А?
- Не знаю.
- Что это?
- Разберемся. Генка где?
- Дома, где. На огороде червяков
копает. На рыбалку собрался.
- Люди, ну что, субботник надо
объявлять, убирать тут все.
- Да какой субботник?
Здесь этот нужен, как его, бульдозер.
- Ты чего не ешь?
- Не хочу, не лезет.
- Нужно себя заставлять.
- Я отъеду.
- Куда?
- Домой.
- Зачем?
- Поговорю с женой. Попробую.
- А хочешь, я поеду вместе с тобой?
Мне кажется, если я поеду с тобой,
тебе будет легче.
- Нет. Нет, нет, нет.
Я поеду один.
- Ну хорошо.
Ладно. Ты мужчина,
ты сам принимаешь решения.
- Так надо.
- А!..
Я буду ждать.
- Ты что, рыбалить, что ли, собрался?
- Да.
В сарае удочки нашел, теперь
червей капаю. 30 лет не рыбалил.
- Ну да, дело хорошее, только ты
в теплице вряд ли червей накопаешь.
- Говорят, у вас в озере
карась водится?
- Что за фигня-то, Гена?
- Ты про что?
- Про корешей твоих.
- Корешей или карасей?
- Которые мусор
по центру деревни вывали.
- Да?!
- Да.
- Я ничего про это не знаю,
не мои дела.
- Не твои дела, а чьи? Ты непонятно
откуда приехал, непонятно зачем.
Потом ни с того ни с сего
байки про полигон начал травить,
а ночью мусор вывалили - дважды два.
- Четыре.
Я понял твою проблему.
Жорж, я спрошу у знакомого.
Узнаю, что к чему, и сообщу.
- Узнай, Гена, узнай.
- Лена!
- Сказала, не продам -
значит, не продам.
Давай-давай вали, иди работай.
- Ну мне Нинка разрешила. Отвечаю.
- А мне не разрешила.
Сказала: тебе даже безалкогольное
пиво не продавать.
Разворот, Горохов, не зли меня!
Ну? - Ты нарушаешь
мои конституционные права.
- Давай топай, сказала.
- Зараза!
- Ну что он, опять?
- Ага, опять.
- Ну что, кому вот надо, а?
Не поленились ведь,
сколько километров...
Посередине деревни! Что это?
- Что? Специально, что.
- Зачем?
- Не знаю.
Ты мне лучше скажи еще раз,
что там Корней-то болтал?
- Ой, дура ты. Поверила, что ли?
- Нет. Так, интересуюсь.
- Ой, не слушай фигню всякую.
Я уже сама жалею, что тебе ляпнула.
- Да я умом-то понимаю,
а все равно из головы не идет.
Все думаешь и думаешь.
- Слушай, ты к Матвеевне-то сходи.
Она тебе заговор прочитает,
у тебя будет гарантия,
что он может только с тобой.
- Думаешь?
- А то!
Иди, поспокойней будет.
- Корней!
- Что тебе?
- Выйди, Корней, поговорить надо.
- Поговорить, говоришь?
Ну давай. Давай.
- Ты что, обалдел, что ли?!
- Не психуй. Я узнал.
Жорж, там конкретно люди
собираются у вас помойку строить.
- Скажи, чтоб они шли куда подальше!
- Эй! Подожди, не быкуй!
Повремени, выслушай.
Они к вашему Анатолию Ивановичу
тоже подкатывали, он тоже так уперся.
Этот мусор в деревне -
это как бы предупреждение.
- Козлы!
А ментов не боятся?
- Да никого они не боятся.
- Что теперь делать-то?
- Не знаю.
Расслабиться, получать удовольствие.
А что, бабки хорошие.
Тому, кто подпишет.
Ты сейчас главный - значит, тебе.
Нехило, подумай.
- Так, короче,
расскажи им там, чтобы шли...
- Так вопрос они все равно решат:
с тобой, без тебя.
- Гена, ты сейчас что,
угрожаешь, что ли, мне?
- Офигел? Я на твоей стороне.
Вам вообще повезло,
что я здесь появился,
иначе по-другому все было бы:
пожары, еще чего.
- Ну ладно, ладно.
Ты сказал - я услышал. Давай!
- К озеру мне как проехать?
Соглашаться надо!
- Что так дорого-то?
- Да не хочешь - не бери.
- Но казенка дешевле.
- Да, дешевле.
Но ты не хочешь - значит, не бери.
- На. Подавись, куркуль.
- На.
- Алло.
Надо будет повторить. Туда же.
Прямо посередине,
рядом с первой кучей.
- Ладно, братан, понял, решим. Давай.
- Виталя, как соковыжималку включить?
- В розетку включила?
- Да.
- Кнопочка там красная, нажать надо.
- Да. Да, шеф. Понял. Понял,
все сделаем, как раньше. Все понял.
Понял. Понял, понял, понял.
Все сделаем. Понял все.
- Рассказывай все как есть.
- Что рассказывать-то?
- Сама знаешь, раз пришла.
- Ты только это -
не болтай, что я была.
- Это суета, дело говори.
- Хорошо.
Люблю я его очень. Сильно люблю.
- Кого? Жорку? Так и говори,
надо вслух сказать.
- При чем тут Жорка? Я про Толика.
- Толика? Тогда я не пойму.
- Я сама не пойму:
он какой-то не такой последнее время.
- Поняла.
Корней брехал, что молодка у него.
- Я не верю,
но я все время про это думаю.
- Деньги клади на край стола.
Без денег не сработает.
- Сколько?
- Триста. - Угу.
- Завари ему чай.
- Черный, обычный?!
- Дура! Волшебный. Поняла?
- И все, что ли?
- Нет, не все.
Перед тем в заварочный чайник плюнь,
потом завари и напои его этим чаем.
- Что, и все?
- На триста рублей - все.
- Фигня какая-то.
- А ты поверь.
После этого чая у него интерес
ни к кому больше не встанет.
Старинный способ, проверен.
- Приехал?
- Ага. Приехал.
- Ну, иди мой руки, я тебе сейчас
по-быстрому пельменей сварганю.
А ты позвонил бы,
я бы заранее приготовила.
- Да нет, нет, нет. Я так, сюрпризом.
А пожрал я курицу на трассе,
так что...
- Отравишься.
- Ну, вроде нет.
- А чаю? Чай! Ты чай-то завсегда?..
- Чай? Да.
- Чего?
- Да нет, ничего. Отвык, наверное.
Вкусно. В городе-то другой.
- Ну да, у нас вода-то родниковая.
В городе такой нет.
- Да, да...
Мила, тут такое дело...
Прямо даже не знаю, как сказать.
- Что-то мне нехорошо стало.
А что случилось-то?
- В общем, так...
У начальства есть мысль насчет меня -
продвигать по служебной лестнице.
- Это как?
- Ну столкнулся я с ними поближе,
видят, что я не валенок,
кое-что кумекаю.
Я даже и мысли какие-то им
свои предлагал.
- Какие мысли, Толя?
- Да разные мысли:
по правильному устройству
и организации жизни.
Я ж давно об этом думаю -
еще почти с шестого класса.
- А что ж я ничего не знаю?
Ты ж мне ничего не говорил.
- Так в себе держал.
А тут представилось, и я их удивил.
Они аж ахнули.
- А как же я?
- Ну, как ты? Как ты, как ты?!
Поначалу туго придется.
Придется потерпеть какое-то время.
Буду по выходным приезжать,
значит, по возможности.
- Ты пей чай-то, пей. Плохо пьешь.
- Да пью я, пью.
- Пей, пей, пей.
- Вот.
Ну что скажешь-то?
- Ну а что тут скажешь?
Тут Толя, как ты скажешь,
так и будет.
(Крики, визг.)
- Скажи что-нибудь.
- Тварь паскудная, козлина!
- Убивают!..
Люди добрые!..
Убила... Мужа моего убила! Тварь!
Сеня! Сенечка, родной! Сеня!
Родной мой!
- Гребушки-воробушки.
- Ну чего ты?
- Да ну тебя!
Все настроение мне удалила.
- Так уж прямо я?
- А чего ты Горохова трубой пришибла?
- Да? Я его не пришибла,
я его просто маленько полечила.
- Полечила? - Ага.
- Ага. А мне теперь позор сплошной.
"Полечила".
- Ну уж прямо "позор".
- Ты баба, а не мужик.
Ты чего в их дела лезешь?
- А зачем он ее за волосы таскал, а?
Я не могу на это смотреть молча.
- Это не твои дела.
Он ее каждый месяц гоняет.
Это любовь у них такая.
Ты-то чего лезешь?
- Нет такой любви.
А если бы он ее прибил?
- Это их дела!
- Может, чайку?
- Ой!
Не хочу я чайку. Чайку, чайку.
Надоел мне твой чаек.
- Может, чего еще?
- Нет.
- Ну чего, зря приехал, что ли?
- У меня это... нервы.
- Ну, нервы так нервы.
- Да чего ты? Щекотно.
- Щекотно?
- Щекотно.
- А так?
- Так - это нормально.
- Сваливай! Давай, давай.
Пошел! Пошел! Пошел!..
Поехали!
- Это что было?
- Да грохнулись!
- Не рассчитали.
Ты чего?
- Ничего.
- Скажи.
- Не скажу.
- Скажи.
- Просто привыкла я к тебе уже.
Приросла.
- Такая же фигня.
- Ну куда опять столько?
- Тебе кушать надо.
Исхудал прямо весь совсем.
Ой, а пойдем еще чайку на дорожку,
с оладушками.
- Да не хочу я ничего!
Мне ехать надо. Надо с Жоркой
повидаться, а потом - в город,
к обеду надо быть.
Что непонятного-то?
- Толя! - Что?
- Возьми!
- Ну давай уже.
- Когда ты вернешься-то?
- Не знаю пока.
- Толя...
- Ну что опять?
- А я красивая?
- Нормальная.
Ты к участковому
в контору не опоздай.
- Нет, посмотри, это сколько
мусор будет здесь валяться?!
- Это что такое, а?!
- Э, народ! Это что такое?
- Что ты тут тележку расставил?
Прямо на дороге...
- Жорик! Это что такое?
- Привет!
- Привет! Это что такое?
- Война, что.
- Гребушки-воробушки.
Ментов надо вызывать!
- Да разберемся. Здорово.
- Здорово.
- Да не галдите вы так!
- Ну все тихо, тихо!
- Да разберемся, да.
Ты вообще надолго там завис?
Тут происходит черт знает что! Может,
забьешь на все это и вернешься?
- Пока не знаю.
- Я это, что сказать-то хотел...
- Ну-ну?
- Я насчет Милки.
У тебя с ней по-прежнему?
- Толя, ну не до глупостей сейчас.
- Погоди! Я не про то,
я про это, как бы это сказать-то?..
- Ну?
Ну не тяни кота за хвост.
Что случилось?
- Да нет, ничего. Поехал я.
Я там, в городе,
насчет свалки попробую...
У меня там связи кое-какие появились.
Давай.
- Покеда.
(Звонит телефон.)
- Саша, это что за пятна такие?
- Исправим, Лаура Сергеевна.
- А это? Я тебя уволю!
- Исправим Лаура Сергеевна, исправим.
- Да. Я тебя жду.
Угу.
- Это он?
Какое у него хоть образование-то?
- Мама...
- Среднее хотя бы есть?
- Я тебя очень прошу...
У него образование техническое.
- Понятно.
Ну и о чем вы с ним разговариваете?
- Обо всем.
- Обо всем - значит, ни о чем.
Кофе принеси! Мне с коньяком,
ей с молоком.
Ну хоть в постели-то хорош?
- Очень.
- Ну хоть так.
- Знаешь, я хотела... я хотела
с ним, ну, пообедать прийти.
Но не для того чтобы тебя
с ним знакомить,
а просто чтобы ты могла
за нами понаблюдать со стороны.
- Зачем это?
- Ну, это взгляд со стороны,
язык жестов. Я хочу знать,
любит он меня или нет.
- Бедная девочка. Ставь.
- Прошу.
- Ладно, приводи.
- Ладно. Я кофе не буду.
Я же кофе не пью.
- Приводи.
- Так, дожили, понимаешь.
- Я вот чего-то не пойму даже.
- В тюряге поймешь.
- Нина, ну вот ты чего, а? Дура!
Я тебя защищать полезла,
а ты на меня - заяву. Это нормально?
- Надо было его успокаивать.
Он пьяный, не соображает.
Зачем по башке-то сразу?
- А если бы он ее прибил?
- Это другой поворот.
Но не прибил же!
- Это потому, что я его оглушила.
- Ну, логика тут, конечно, есть.
Но если каждый ейного мужа
будет по голове бить,
ей-то что останется? И дети - сироты.
Кто их кормить будет? Пушкин?
- Ну, я спокойно
на это смотреть не могу.
- Да потому что ты психованная.
Лечись уже!
А если я твоего Толика
буду по башке поленом бить,
тебе понравится?
- А ты попробуй.
- Так, тихо! Ладно,
такое мудрое решение примем.
Ты, Горохов, подлец.
Это самое... давай завязывай
с этим делом. Понятно сказал?
- Так ведь я...
- Все, тихо ты!
Все, мы это... на автобус
и в город зашиваться едем.
- Вот так. Это решили, получается.
А с тобой, Мила, разговор особый.
Ты, конечно, из лучших побуждений,
так сказать,
а потому - предупреждаю. Поняла?
- Поняла.
- Вот, это тоже решили.
Говорят, грибы поперли.
Правда, что ли?
- Ну да.
- Вот и славно.
Все свободны.
- Пойдем! Чего встал-то?
- Слышь...
- Уйди уже, Горохов! - Все.
- Вот тебе делать нечего.
- А чего, спустить тебе, что ли?
А потом народ будет говорить,
что Нинка своего мужа не отстаивала.
Ладно, пойдем, что ли.
- Да не могу: что-то мне поплохело.
- Таблетку дать? У меня есть.
- Не надо.
- Ты чего встал? Пойдем, а!
Автобус-то без нас уедет, придурок.
(Смеется.)
- Я соскучилась.
- Я тоже.
- Я все время боюсь,
что ты не вернешься.
- Ну вот, вернулся.
- Ты рассказал ей про нас?
- Не-а.
Нет, но я начал.
Валя, надо постепенно.
Я сказал, что буду работать в городе.
А там само как-нибудь со временем,
не сразу.
- Ну хорошо.
Посмотри.
Это твой новый гардероб.
Смотри, как тебе идет голубое.
- Нет, ну...
Так нельзя.
- Почему?
- Да я получаюсь как этот...
как приживала, Валя.
- Хочешь меня обидеть?
Выброси.
- Да я не в этом смысле.
- А я - именно в этом.
Если бы ты только знал,
как я была счастлива,
когда тебе все это выбирала.
Я же тебя люблю.
- Я то же самое.
- Тогда поедем в ресторан.
У нас же сегодня праздник.
- Ну да.
- Изменилось что-нибудь?
- Ну да.
- Но ты понимаешь, что,
если ты хоть каплю - хоть каплю! -
примешь, ты сдохнешь.
- Ну да.
- А если не сдохнешь,
я тебя сама укокошу. Ты понял?
Понял меня?
- Не понял.
- Чего?
- Он или не он?
(Звучит музыка.)
Ни хрена себе!
(Звучит музыка.)
- Стой. Стой, говорю!
- Милка, я чего хочу сказать-то.
Иду, я, значит, со своим и думаю:
хоть успею в хозтовары заскочить -
ну, до автобуса крышки купить:
там же на три рубля дешевле,
чем у нашей Ленки.
- Ну, купила?
- Я тебе не про это.
Да, купила.
Иду, значит, со своим,
и вдруг вижу:
на горизонте
вроде что-то знакомое вырисовывается.
Я даже вначале-то и не поняла,
а потом гляжу - Толик твой.
- Ну и что? У него там командировка.
Длительная.
- Ага, командировка.
Эта командировочка
с ним из машины выходила.
И знаешь, такая командировочка,
не чета нам с тобой. Ха!
- Ладно, мне твои сказки надоели.
Это все или ты по делу пришла?
- Сказки? Сказки, говоришь?
- Угу.
- А я знала, что ты мне не поверишь,
знала, и все сняла для протокола.
На, глянь.
Ну чего?
(Смеется.)
Что, поверила?
Поверила? Я, значит, деру оттуда,
чуть двери там не сшибла.
Слушай, чего у них все двери
в городе стеклянные, не знаешь?
Мода, что ли, такая?
- Ты уже всем растрезвонила?
- Ты чего? Я никому.
- А зря.
Анатолий Иванович -
сейчас глава администрации,
и он, может, по делу встречается.
У него там бизнес-встречи,
конференции всякие.
- Ага, и все с бабами.
- Это для тебя она баба,
а на самом деле
это бизнес-леди, поняла?
Она, может, там шьет
для модных домов Европы,
и он с ней договаривается, чтобы
у нас здесь швейный цех открыть.
- И когда?
- Что когда?
- Ну цех-то когда?
Я шить немного умею.
- Но ты же сама видела:
переговоры еще только ведутся.
Может, по цене не сойдутся,
не договорятся.
Это ж бизнес, тонкое дело.
- А, вот чего.
- Я все забываю спросить:
ты английский-то знаешь?
- Ну, "хенде хох", и все. А что?
- Надо будет подучить.
- Это еще зачем?
Я по-русски-то ударения путаю.
- У тебя загранпаспорт есть?
- Есть. Три года назад
в Турцию ездили,
только деньги зря потратили:
жарища, ничего познавательного.
- А мы с тобой в Европу поедем:
там прохладно, много познавательного.
И нужен английский.
- Но ты же знаешь - нам хватит.
А я буду рядом стоять как глухонемой.
- Ой, ой, хватит уже! Устал же.
- Плохо ты меня знаешь.
- Ой, а вроде как хорошо.
- Меня в школе и в армии
психом называли.
- Ой, чего это? - "Способен
на непредсказуемые поступки", -
так и написали в характеристике.
- И до сих пор способен?
- Ну, я не знаю...
- Знаешь.
- Ну знаю. Но не скажу.
- Да?
О, Жорка приехал.
- Привет.
- Привет, Жора.
- Жора, ты как хочешь,
но сейчас есть с нами будешь.
- Ты того там... иди. Погрей иди.
- Жора, что случилось-то?
- Иди. Непонятно, что ли?
- Не пойду, Жора.
Ты что, опять драться, что ли?
Трезвый вроде.
- Элен, пойди погрей.
Не будем мы драться. Иди.
- Точно?
- Да иди, иди, не будем мы драться.
Ты поленко-то брось.
Значит, так.
- Это что?
- Это документ.
На территории муниципального
образования - 4 скотомогильника.
Вот карта, посмотри.
- Блин! Чума, что ли?
- Сибирская язва.
На расстоянии тысячи метров в радиусе
невозможна никакая деятельность.
Ну что, смекаешь?
- Пока не совсем.
- Значит, так: я вот так, кругом,
обвел тысячу метров
вокруг каждого захоронения.
Что остается?
- Авдеевка и твои поля.
- Правильно.
Мои поля и моя Авдеевка.
И за это я буду биться до конца,
как в Сталинграде.
Теперь понятно?
- Не совсем.
- Ты передай там этим своим...
товарищам, чтобы не совались,
а то ведь, Геннадий, очень нехорошо
может получиться, очень нехорошо.
- Джорж, но сказать-то я могу?
Я-то что?
Может, компромисс можно какой найти?
- Да можно и найти,
но только сначала
меня завалить нужно.
А меня не так просто завалить,
Геннадий:
я с собой еще парочку прихвачу
как минимум.
- Жорка, а пожрать-то?
- Спасибо, не голоден.
- Жора!
- Ну, что скажешь?
- Ох! Я не понимаю,
где ты их всех берешь.
- Так, все понятно.
Ладно, я пошла.
- Нет, сядь, подожди.
Нет, он, конечно, не безнадежный,
но я не понимаю,
почему сразу нельзя выбрать
нормального, цивилизованного мужчину,
с манерами, с интеллектом.
- У меня был с интеллектом.
Потом выяснилось,
что у него роман с массажисткой.
- Ну знаешь, это единичный случай.
И потом, этот твой крестьянин -
голь перекатная.
- Это не важно.
- Ну да, не важно.
Отец твой тоже был нищебродом,
но он хотя бы был капитаном.
Моряк - с печки бряк.
Ну ладно.
- Я люблю его. Хотя я понимаю,
что тебе это незнакомо.
- А от меня ты чего хочешь -
вранья или честного мнения?
- Я хочу поддержки.
Я хочу вас познакомить.
- О господи! Так далеко зашло?
- Алло. Ну где ты там?
Возьми трубу, баран.
- Алло. Привет.
На работе - "где". Тебя же нет -
пашу за двоих, вопросы решаю.
- Слушай сюда.
Скажи пацанам, чтобы перестали.
Ну хватит, пока хватит.
- А что случилось-то?
Я понял, что не телефонный,
но ты хоть намекни.
- Я не порешал - я порешаю.
Сейчас возьмем паузу,
зайдем с другого фланга.
- Да нет, братан,
все уже притомились ждать немножко.
- Баран!
- Михалыч, голубчик, повтори сегодня.
- Грешу и грешу, батюшка,
вот накатывает на меня.
- Ну и чего грешишь-то?
- Горохова по башке тюкнула,
но это вы, наверное, знаете.
- Про это уже вся деревня знает.
- Ну да. Но в этом я не особо
раскаиваюсь: он за дело получил.
А потом меня участковый изругал -
ну, это по его части проходит.
- Но ты все равно
сильно-то не рукоприкладствуй,
а то в запале
до смертоубийства дойти можешь.
- Ну, вот еще: ходила к Матвеевне.
- Это зачем?
- Придумалось всякое про Толика.
Ну, еще Корней слухи распускал.
- Она что, заговор
тебе на него делала?
- Ну так себе заговор:
говорит, плюй в чай.
- Ой, вот неумная старуха!
Ну, подействовало?
- Да не особо.
- Ты это... не ходи к ней больше,
не надо этого.
Никакая она не ведунья,
а так, старуха взбалмошная.
Не взращивай ей гордыню, не надо.
- Да не будут.
Но это эксперимент был, научный.
- Ну а еще чего?
- Ну чего-чего -
Толик по ресторанам
с какой-то бабой шастает.
- Это факт или опять чьи-то домыслы?
- Факт. Нинка на мобилу сняла.
- Хм.
- Ну что теперь делать?
- Чего делать, чего делать...
Не знаю.
Ну, я помолюсь, ты помолись - может,
и отпустит раба Божия Анатолия.
- Да? - Да.
- Но ведь гарантии-то нет.
- Гарантии нет.
- Ладно, благослови, батюшка,
чтобы на меня
моя дурь опять не накатила.
- Да ступай, раба Божия, ступай.
- Со, вот ду ю вонт?
- Да. А я что должен сказать?
- Я тебя спросила, чего бы ты хотел,
а ты должен ответить.
- А. Ну... ну щи.
- Какие щи? Мы же с тобой в Италии.
- Ах да.
Повтори, пожалуйста, как по-их будет
"макароны по-флотски".
- Паста виф болоньезе мит.
- Вот! Вот это мне можно? Пожалуйста.
- А теперь скажи по-английски.
- Ох, гребышки-воробышки!
Паста...
- Виф.
- ...вит...
- Болоньезе мит.
- ...болоньезе мит.
В Турции все проще было:
там ничего говорить не надо,
там жратва навалена была -
ешь, сколько хочешь, когда хочешь.
Ох, здорово было!
- Я тебя обожаю.
- Алло, алло!
Возьми трубу, клоун.
Алло. Миша... Миша!
- На проводе, босс.
- Меня слышно? Тебе Виталик сказал,
чтобы ты обратно ехал?
- Все в порядке.
Все в порядке, говорю! Выехали.
- Отбой.
- Не волнуйтесь, все сделаем
как договорились.
- Езжай обратно, на хрен!
Слушай меня, Миша, езжай обратно!
Обратно езжа... Алло!
- Связь тут у вас какая-то хреновая.
- Да тут практически нигде
связи-то нет: места глухие.
Я думаю, только километров
через шестьдесят сеть появится.
- Давай поговорим.
- О чем?
- О нас.
О тебе.
- А что со мной не так?
- С тобой все так.
Ты как будто бы не здесь,
не со мной.
- А где же я?
Вот он я, весь тут, на месте.
- Ну ладно, давай иначе.
О чем ты мечтаешь?
- О чем мне мечтать?
Мне мечтать не о чем,
все у меня нормально.
- Но все-таки, может быть,
есть что-нибудь,
чего бы тебе очень хотелось,
а этого у тебя нет?
Ну, ответь.
- Есть.
Сын.
Я хочу сына. Или дочь.
Сына или дочь.
- То есть если бы у тебя был сын,
ты бы ко мне не ушел?
- Ну а сама-то как думаешь?
- Так, партизан, что ли?
- Стоять!
- Я не понял:
что это за самодеятельность такая, а?
Что это за самоуправство такое
в чистом виде?
(Выстрел.)
Ты чего, мужик?
- Ты горбатого-то не лепи.
Сейчас же развернулись
и уехали отсюда, чтобы
я вас тут больше никогда не видел.
Понятно?
- Понял, понял.
- Ты чего? Ты...
- Сваливаем.
- Ты человека убил. Ты чего?
Понимаешь, что теперь будет?
- Да? А если бы он нас убил? Ты что,
не видишь, что он с прибабахом?
На хрен!
Погнали!
- Ты понимаешь, что теперь будет-то?
Ты чего? Ты...
(Звучит тревожная музыка.)
- Ты чего ушел?
- Думаю.
- О чем?
- Да обо всем.
Что-то не так.
- Я "не так"?
- И ты не так, и я не так.
- А ты скажи мне, что мне сделать.
Я же тебе говорю,
каким я хочу тебя видеть.
- Культурным, образованным,
деликатным, разносторонним, негрубым.
Скажи, какой ты хочешь видеть меня.
- Я не знаю.
Как-то все так навалилось разом,
я даже понять ничего не успел.
Раз-два! - и все, и готово дело.
- Это я виновата.
Я очень боялась тебя потерять, и...
Просто я всех теряю,
с самого детства.
Сначала у меня был щенок Джеки.
Я его очень любила,
просто с ума сходила по нему.
Мама мне говорила:
"Так нельзя любить",
но я ничего не могла сделать,
я же не могу любить иначе!
- И что, он убежал от тебя?
- Я его убила.
- Зачем?
- Я не специально.
Мама не разрешала
брать его с собой в постель,
а я не послушалась и взяла его.
Мы заснули вместе, и я его,
получается, ночью задавила.
Но я не специально, правда!
И он был такой маленький...
- Все, все.
- Я его в руки беру,
а он такой мягенький...
- Я-то, знаешь, думал,
что все будет как-то особо...
Я не знаю, как в книжках
или как в кино.
Чтобы вот так смотришь,
друг на друга, -
и улыбаешься, и хорошо, и музыка.
Я не знаю, как сказать.
Или ты так бежишь, бежишь по полю -
и чтобы платье развевалось,
а я - в белой холстяной рубахе.
Или я так молчу серьезно,
а ты смотришь на меня
и тоже молчишь,
потому что я разведчик
и ничего не могу тебе сказать.
А ты догадываешься.
Такая вот ерунда.
Или, знаешь, я - летчик-испытатель
и лечу испытывать падение в штопор.
И я понимаю, я знаю, что погибну.
А ты меня провожаешь, и я знаю,
но не говорю, что я погибну.
Но ты меня спрашиваешь:
"Когда тебя ждать? В среду?"
А я так спокойно, ни один мускул
не дернулся, не дрогнул:
"Да, в среду.
Я вернусь в среду".
(Слышен лай собаки.)
- Господи! Это что же там случилось?
Ах! Господи, Жора!
Жора, что случилось?
(Звонит телефон.)
- Алло. Что?!
Да ладно!
- Что случилось?
- С Жоркой...
- Что с Жоркой?
- Беда!
- Шапито.
- Короче, что-то у них в жизни
не ладится.
- Ну не наговаривай.
- Сама подумай головой-то:
ко мне приперлась
приворот на мужа делать. Это как?
- Как бы ни было, это не наше дело.
- Вот Татьяна Павловна права.
- Дуры вы! Не соображаете?
Им помочь надо.
- Да как ты им поможешь?
- Письмо написать.
- Чего?
- В газету областную.
Что глава администрации
шляется по бабешкам в городе,
а дела не делаются.
Среди ночи из города мусор привозят,
вываливают посреди деревни.
А жена его страдает, с ума сходит,
мается, а ему хоть бы что.
- Нехорошо так. Прямо как Корней
сплетничать. Негоже так, негоже!
- Ну и дуры вы.
Я ведь вам как лучше предлагаю,
активную жизненную позицию,
а вы - курицы безмозглые.
Да тьфу на вас!
- Где же это Леночка-то?
Уж полчаса как должна открыться.
- А я предлагаю съездить в город
и Анатолию Ивановичу
все высказать в глаза.
Вот сейчас автобус будет,
а на вечернем вернемся.
- О чем говоришь-то?
А деньги на проезд?
Мне жалко, например.
- Я плачу. Я пенсию получила.
- Ты не поведешь?
- Нет, сама.
- Урою! Утырок конченый!
Баклан, баран!
- А правда, что Толик
там по кабакам гуляет?
Горохова сказала.
"С бабой", - сказала.
- Гуляет, да.
- Ну и что? Терпеть, что ли, будешь?
- Буду, да. А что?
- Ну да. А я бы зенки выцарапала.
- Думала вначале,
но это самое простое.
- Если что, помогу.
- А смысл?
- Ну да.
- Оно, может, знаешь,
иной раз кажется, что так,
а оно потом - раз! - и не так.
- Значит, говоришь,
она в обком пошла?
- Ну да. Ихняя администрация-то там.
- Найдем.
- Не заблудиться бы только.
- Пока.
Гена: - Где он, собака?
Иди сюда!
- Гена, только не по лицу!
Гена, я пломбы себе поставил
светоотражающие.
Видишь?
- Ты что творишь, придурок?
Тебе уголовки не хватает? - Гена,
я не знал, что так все получится.
Ну извини, решим как-нибудь.
Я не знаю, на лечение...
Он жив вообще?
- Жив! Пока!
На дно всем - и чтоб тишина.
Баран светоотражающий.
- Ну извини, братан,
неувязочка вышла.
- Здравствуйте, Валентина Дмитриевна.
- Наконец-то.
- Здравствуйте, Валентина Дмитриевна.
- Здравствуйте.
- Вот.
- Это как?
- Это так и никак иначе.
Прошу вас, Анатолий Иванович.
- Фигасе!
- Ну, приступайте
к своим обязанностям, господин Жуков.
- Офигеть!
О, а вот здесь вот моя Авдеевка.
- Ну, ты тут устраивайся,
а я пойду, меня люди ждут.
Поздравляю.
Вечером придет мама знакомиться.
- Мы где-то через час будем. Как он?
- Да спит опять. Ага, просыпался.
Мы ему бульон куриный дали.
Ложки две съел - опять того.
Странненький какой-то.
К нам приезжай уже.
- Ага, понял.
- Иди-ка сюда.
Не зря же я тебя таскаю.
Дзинь-дзинь. Дзинь-дзинь-дзинь.
Жуков. Москва? Соединяйте.
Приветствую вас,
товарищ председатель правительства.
Так точно, есть соображения
по переустройству державы.
Доложить? Могу немедленно.
Во-первых, надо отменить
всех начальников, всех.
Нет, ну, в Москве можно
несколько человек оставить,
а здесь у нас они все лишние.
Да, потому что от них народу
только вред и беспокойство.
Записали? Хорошо. Так, что еще?
Запретить в колбасу совать
всякую фигню вместо мяса.
Это же просто ужас,
что они туда суют!
Виноват, товарищ председатель.
Так, третье.
Запретить всем этим поп-певцам
выступать.
Оставить только песни про родину
и народное исполнение,
потому как растлевают, подлецы,
народ одним своим видом.
Так, что еще я забыл?
Запретить сети, а всех браконьеров
приговаривать к расстрелу.
Ну, потому как они у нас тут,
в Авдеевке, всю рыбу выбивают, да.
У нас тут один даже
с электроудочкой ловил, балбес,
Царство ему Небесное.
Ну как, как? Руки мокрые - и все.
Чпок - и нет его!
Вот такие гребушки-воробушки.
Сознательный даже в каком-то смысле
оказался человек.
- Что скажете?
- Сотрясение.
Но череп хороший, твердый,
смещений нет.
Очевидно, большая кровопотеря.
Пока все. Но нужна томография,
чтобы сказать более определенно.
- Но ему же здесь лучше оставаться,
чем в стационаре, да?
- Сложно сказать. Дорога плохая,
пусть полежит.
А если будут ухудшения,
вы немедленно звоните.
- Обязательно.
- А лечить-то чем?
- А я лекарства оставлю.
Но самое главное - покой. - Да.
- Но я скажу вам,
друг ваш просто уникум.
- Позвольте пройти. Илья
Владиславович, я вас жду в машине.
- Хорошо. - Спасибо.
- С такой раной...
Сколько, вы говорите, он прошел?
- Семь километров.
- Восемь. С того места,
где мотоцикл нашли.
- Да, а они еще собираются воевать
с этим народом.
Не советовал бы.
- Воевать? Кто?
- Страны НАТО.
- Я провожу.
- Ага.
- Как прошел первый рабочий день?
- Нормально.
Как дурак за столом сидел все время.
- Так ты радуйся,
а то потом тебе дел навалят,
голова опухнет.
Поведешь?
- Ну да, давай.
- Слушай, мама сегодня
придет знакомиться.
Она очень сложный человек...
Поет: - "Начинаю петь частушки,
Разрешенье не прошу.
Мене милый изменил,
А я выйду попляшу!
Снова милый роет взглядом
Землю под ногами..."
- А это что?
- "Говорит, не изменял он,
Пьяный спал в канаве".
- А где охрана?
- "Мне миленок изменил,
А мне и не икается.
Я ему рога наставлю -
Пусть потом бодается!"
- Хватит, девчата, может, а?
- "Изменил миленок мой
С лучшею подругою.
Ах, не быть мне, дорогой,
Верною супругою.
А мне милый изменил,
А я ему сказала:
"В белых тапочка в гробу
Да я тебя видала!"
- Только ничего не говори.
- Толя, ты, главное, не чОкай,
а то она сразу раздражается.
И потом, когда я тебе дам сигнал, ты
приложишься к руке, как я тебя учила.
Толя, я для кого стараюсь?
Ты слышишь меня?
- Я не знаю.
Скажи ей, что я глухонемой.
- Меня настораживает твой пессимизм.
- А что? Я буду улыбаться и молчать.
- Слушай, может быть,
его все-таки как-нибудь ко мне, а?
- Да не волнуйся, справлюсь.
- Ну смотри. Звони, если что, ладно?
- Ну конечно.
- Отоспится Джордж - и все.
- Да идите уже, зябко мне.
- Ну, повторим?
Вот это - нож для рыбы.
Вот это - для салата.
А здесь - для горячего.
Все, не перепутаешь?
- Ладно, я постараюсь.
- Ну запомни,
а то ты постоянно путаешь.
- Я постараюсь.
- Алло, мама? Ну ты где, мама?
Мы договорились же, все накрыто.
Мама, быстрее уже, ну я...
Ладно, хорошо. Ждем.
Пожалуйста, поторопись.
Говорит, что едет.
А я слышу, как вода в душе льется.
Вечно опаздывает. Но ей можно все,
она же мама.
- Милка.
- Как ты?
- Хорошо.
А дети где?
- Какие дети?
- Наши: Лешка и Лизка.
- Нет у нас с тобой детей, Жора.
- Странно.
Я так по тебе соскучился.
Поцелуй меня.
- А ты ничего не помнишь, да?
- Что я должен помнить?
- Не жена я тебе. И детей у нас нет.
Я за Толика вышла.
- Как?
А Толик где?
- В городе в командировке.
- А я откуда тут?
- Из леса.
Тебя в лесу по голове ударили,
ты до деревни дошел,
ну а наш дом ближе - ты до своего
не дошел, здесь упал.
Дара залаяла, я вышла, а ты вон что.
- Понятно. Как-то все не так.
- Жора, если тебе что надо, ты скажи.
- Надо, чтобы я проснулся
и все было правильно:
я, ты, Лешка и Лизка.
- Толик, ну ты где?
Мама сказала, что будет
через пятнадцать минут.
Ты чего это?
- Так вот, того это.
Валя, погоди, не говори ничего.
Я не знаю, как это сказать культурно.
Что-то готовился-готовился,
и все из головы повылетало.
Вот. В общем, Валя, так:
я тебя не люблю, такие дела.
- Это как?
- Так вот так.
Я скажу по-нашему,
потому как если начну по-вашему,
то опять все вверх ногами получится.
Короче, Валя, пошла ты!..
- Да ты... козлина!
- Вот! Обозлись на меня,
тебе так легче будет, это правильно.
Это правильно. Ты пошла, а я поехал.
- Ты дебил!
- Я дебил! Я дебил, я вообще деревня!
Я неполноценный!
Ну ты пойми, Валя,
даже когда мы устриц ели,
я в сортир бегал, чтобы...
Ну куда мне до вас
в ваш калашный ряд?
- Ты тварь подзаборная!
- Истину глаголишь!
Знаешь что я тебе скажу?
А еще ты готовить не умеешь!
- Вон отсюда! - То, что ты готовишь,
жрать невозможно!
Вот правильно, правильно!
- Скотина!
- Гребушки-воробушки!
- Тварь! Оборвыш! Бездельник!
Урод. Ничтожество.
- Лена, прости меня.
- Гена, ты чего?
За что?
- Я виноват.
- В чем, Гена?
- Я виноват в том, что с Жоркой...
- Не поняла. - Этот полигон
мусорный - это моя затея.
Я затеял, я.
- Фигасе.
- Я приехал сюда этот вопрос решать.
- Понятно. Манатки собрал
и пошел отсюда!
- Лена, потом я встретил тебя,
все изменилось.
Я просто запутался.
- Ты не понял меня?
- Я понял тебя. Подожди,
ты можешь меня выслушать?
Я не хотел, чтобы с Жорой
такое произошло.
Я приказал им больше
не выбрасывать...
- Ты что, хочешь, чтобы я,
как таракана, тебя здесь пришибла?
Пошел вон!
- Лена...
- Мама, да не надо торопиться.
Да ладно, мама, разворачивайся.
Не надо сюда приезжать. Я?
Нет, я не напилась.
Я хочу тебе сказать, мама,
что ты меня достала.
Ты достала меня!
Я как идиотка с тобой!
Да не надо! Не надо меня знать!
Я буду счастлива,
если ты не будешь меня знать, мама!
А-а-а!
(Стук в дверь.)
- Вот. Его зовут Боцман.
Бери.
Только ты не убей его на этот раз.
Ну вот, теперь все.
- Спасибо.
Оклемался?
- Ага.
А чего нам, долго ли?
Мила, ты меня прости, я это...
Ну, крыша сдвинулась мало-мало.
- Да нормально все, проехали.
- Ой, да, хорошо меня охватили.
- Ну теперь давай рассказывай - кто.
- Да, короче, Генка
со своими корешами
замутили здесь мусорный полигон,
вот такие дела.
Поет: - "Живет моя отрада
в высоком терему,
Но в терем тот высокий
нет хода никому.
Я знаю, у красотки
есть сторож у крыльца,
Но он не остановит дороги молодца".
- Ну что, не спится?
- Ни в одном глазу.
Меня Ленка выгнала,
и вот я бухаю сижу с горя.
- Что за горе-то?
- Ленка. Не могу без нее.
У меня первый раз
такая фигня в жизни.
Я все что угодно сделаю,
лишь бы она меня простила.
Ты будешь?
- Нет.
За что простила-то? Закуси.
- Узнала про полигон.
- Здорово, Борисовна.
- Привет, Милка.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Это моя затея. Я не хотел,
чтобы Жорику прилетело.
Я пытался договориться.
С вами разве договоришься?
- Да, мне Жора все рассказывал.
- Ясно.
- А что, обязательно
эту помойку строить?
- Миледи, помойка -
это очень выгодный бизнес.
- Жить здесь хочешь?
- Это невозможно.
- Ну тебе нравится здесь?
- Нравится.
- Знаешь, можно деньги
в поселок вложить,
если они тебе карман жгут.
Ну а что, воздух здесь хороший,
для городских здесь рай.
Грибы, ягоды, рыбалка.
Мы им будем молочко продавать,
творожок,
за домами их посмотрим -
все довольны.
- Нет, нет, поселок - это большие
вложения, а отбивается дольше.
- Зато все довольны и живы-здоровы.
- А интересное предложение.
Ты молодец.
- А ты обращайся,
если своих мозгов не хватает.
А то устроили тут Дикий Запад.
И знаешь что, пусть тебя Жорка
для порядка все-таки побьет.
- Да, пусть побьет.
- Да, тебе это будет полезно.
И Ленка, может быть, смилостивится.
(Слышно поскуливание.)
(Слышен шум автомобиля.)
- Ну привет.
- Привет, Толя.
- Молодец, одобряю. Нет, правда.
Лучше ты, чем кто-нибудь другой.
- Ты дурак, что ли?
- Ну да, что есть, то есть.
Я это... в дом заходить не буду,
у меня автобус через час.
Машину вот пригнал,
она Милке нужнее. Держи.
Все, уезжаю в дальние края.
Бывай.
- Здрасте, приехали! На хрена?
- Вот так вот получилось.
- Про бабу-то народ правду болтал?
- Да, было дело.
Но теперь уже все в прошлом.
Уеду в Мурманск на полгода
в плавание - мозги лечить.
Вот такие дела, друг.
- Ой, дурак.
- А где он?
- Ушел на автобус, вот ключи передал.
- Как - на автобус?
Зачем это - на автобус?
- Так дурак он, в Мурманск собрался.
- Анатолий Иванович!
Анатолий Иванович, стой, погоди!
Вот дурной!
- Ну ты едешь, нет?
- Пошли домой.
- Простила?
- Куда ж я денусь?
Нам с тобой еще сына растить.
- Да?
- Да.
 

 

 

 

////////////////////////////