Рождественский коттедж (2008 год). Цитаты и фразы из фильма

«Рождественский коттедж» Christmas Cottage — американская кинодрама. Премьера фильма состоялась 11 ноября 2008 года.

Все фразы и цитаты

«Лайонсгейт»
«Стерлинг медиа»
и «Бёрч Гроув Филмс»
представляют
РОЖДЕСТВЕНСКИЙ КОТТЕДЖ
Фильм снят на основе
реальных событий.
«Беркли, Калифорния. 1977 год»
- Я хочу твоё плечо.
- Только плечо?
Ну, ладно,
Пэт уже ждёт.
Твой брат подождёт.
Вы будете вместе все праздники.
Я же сказал, Хоуп. Я приеду к тебе
после Рождества. Хорошо?
Честное слово! По-любому.
Как все рождественские сказки,
эта история об обретении судьбы.
Но я ещё этого не знал.
Я учился в колледже и поехал
домой на праздники
вместе с моим братом Пэтом.
Стоял 1977 год.
Мой родной Пласервилль
спрятался в предгорье Оьерра-Невада.
От него до Беркли не далеко. Но
мне казалось, что это разные миры.
Дома Рождество всегда
одинаковое.
Каждый год я рисовал декорации
для церковного спектакля.
И каждый год мама отводила
хор в горы, слушать ветер в лесу.
Кого я вижу!
Мальчики мои чудесные!
Наш сосед, мистер Роза,
знал все городские сплетни.
Юпитер! Немец, что вы хотите!
Юпитер, хватит целовать Тома!
Здрасьте, мистер Роза. Спасибо!
- Том! Привет, Пэт!
- Как дела?
- Она не заводится, Марианна!
- Пойду, взгляну.
В день Благодарения такой дождь
зарядил. А моему дому нипочем.
Я за ним слежу.
Своевременный ремонт!
А у вашей матери крыша потекла.
Потом трубы замерзли. Лопнули и...
Всё залило? Нам она не сказала.
Марианна ни за что бы не сказала.
Сами знаете, какая она.
Верно. Спасибо за информацию.
Когда вы уехали, она осталась
одна. Но она учит детей петь.
И шьёт костюмы
для рождественских спектаклей.
Она такая бодрая!
Ещё какая.
Выясните, чем ей помочь.
Сама она молчит как партизан.
А ты меня сдал?
Надо сменить масло.
Мистер Роза, а вдруг грузовик
заработает?
Останешься без повода
почесать языком.
Пойдёмте, ребята. Мне надо
отвезти Гленну ужин.
Спасибо, мистер Роза.
Иногда судьбу не поймешь.
А иногда всё предельно ясно.
Например, когда Гленн Вэсмен
построил мастерскую на поле.
Рядом с нами знаменитый
художник? Значит, сам Господь
велит мне рисовать.
В старших классах я узнал от Гленна,
что значит быть художником.
Гленн?
Дверь, чёрт возьми, закрой!
Гленн, это Том.
Здесь холодно! Нечего
оставлять дверь нараспашку!
Гленн, где вы?
В углу.
Как маленький кенгуру.
Что?
Заходи.
Я учу латынь.
Мёртвый язык.
Для мертвецов.
Злость так и прёт.
Вы не дописали?
Не все картины стоит дописывать.
Не даётся мне она.
Не могу писать покойницу.
Руки не слушаются.
Не смей стареть!
Это мудрость моих преклонных
лет.
Не смей стареть.
Не смей стареть.
Чёртова рука!
Всё выходит из строя.
Позвольте.
Запишешь?
Не смей стареть.
И повесь на стену.
Как тебе работалось?
Я хочу взглянуть на твои картины.
Я запутался. Вот.
Последнее время я работал
с экспрессионистскими темами.
О ними быстро запутаешься.
Не своди искусство к личности
автора. Искусство это не личность,
это жизнь.
Жизнь.
Красота.
Любовь.
Чувство.
Искусство должно рождать
чувство, что ниспровергнет тиранию.
Это я помню, Гленн.
Вы закончите работу?
До войны мы жили в Париже.
И устраивали пикники на Сене.
Вы и Николь?
Немного вина, хлеб, берег реки.
Она любила простые вещи.
Я лежал на траве и смотрел
в небо.
Свет играл в ветвях.
Прикасался к ней.
Тебе надо увидеть летний свет
в Париже.
Он обволакивает листья,
как-то сжимает их.
Если бы Бог существовал,
то этот свет был бы его рукой,
что держит весь мир.
Если я мог это написать.
То ваш агент из Сан-Франциско
был бы счастлив.
Сидни.
Ей-богу, новый Гленн Вэсман
будет стоит кучу денег.
Сидни всегда старался
вдохновлять меня.
Позвони Сидни,
передай, пусть идёт к чёрту.
Вы же любите Сидни.
Я-то?
Вы всегда это говорили.
Что я написал?
Даже, даже не трудитесь
записывать.
Я обязательно передам,
что вы шлете его к чёрту.
Да.
Я отдохну немного в позе
восточного царька.
А потом снова попробую
написать Николь.
Запечатлеть свою скорбь.
Николь.
После ужина у нас чай?
«Аква-Фреска»? Что-то поизысканнее?
Нет.
«Последнее предупреждение»
Мама, что это?
Ничего.
Банк требует погасить кредит.
Том, мои дела тебя
не касаются.
Дай-ка.
Я всё утрясу. Платеж нужен
только после Нового года.
3 тысячи 151 доллар
и 39 центов?
Срок - две недели.
Они обнаглели?
Они уже давали мне отсрочку
много-много раз.
Я говорила с ними. Больше они
ничего не могут сделать.
Почему же ты дотянула до
этого? Почему ты нам не сказала?
Хватит.
Вы - мои дети. Я должна
заботиться о вас. А не наоборот.
У нас отнимут дом.
Том?
Я почти заснул.
- Не ври.
- Да, ты прав.
Знаешь, как я раньше засыпал?
Я смотрел на папин портрет.
И мечтал, чтобы он вернулся.
Дети.
У неё на руках.
Я помню, как мама мне говорила:
ты старший мужчина в доме.
Я не поеду к Хоуп,
останусь здесь и найду работу,
починю крышу.
У вас с Хоуп всё серьезно?
Ей придётся понять,
мы не можем бросить маму.
Да, ты прав. Я тоже найду
что-нибудь. Какую-то работу.
Да. Хорошо.
Держи-ка.
У вас каникулы. Нечего вам
работать.
Мама, но ты-то работаешь.
Ходишь на работу каждый день.
Это неправильно, вот так
жить. Тебе надо помочь.
Нет.
Ваша обязанность - хорошо
учится.
Вы приезжаете домой только
на каникулы.
Поэтому отдыхайте. Веселитесь.
Кому оладьи?
Голубой ящик.
Спасибо за работу. Я плохо понимаю
в электричестве, но буду стараться.
Придётся, Пэт. Эти люди
никогда не спят.
25 лет они мечтают обставить
меня.
Твой ход, Большой Джим.
Ты жалок, Гандерсон.
Ты и твоя злобная крыса.
Думаешь меня переплюнуть?
Я - «Мистер Электричество»
этого городка. Смотри.
Я сделал это сам, Пэт.
А быстрее она может?
Нет.
Не сдавайся. Он обозвал меня
крысой перед соседями.
Видишь? Поэтому мне нужна
твоя помощь.
Это злобные уроды, Пэт.
Садисты.
Присматривайте за своим котом.
Я нашёл клок шерсти в курятнике.
- У тебя нет курятника.
- Да, нет у тебя курятника.
Ненавижу этого кота.
Пойдём, вынесем мозг госпоже
Клаус. Всё у меня есть.
Понятно.
Эрни, привет.
Привет. Маленький Томас
Кинкейд. Приехал из колледжа.
Ну, и дела. Чёрт. Присаживайся.
Дайте юноше пепси-колы.
Сейчас.
Спасибо. Знаете, я вас искал,
чтобы поговорить о работе.
На праздниках подработать...
Работа? Халтурка?
Да.
Работа. Ты в Пласервилле,
сынок.
И хочешь раздобыть деньжат?
Послушай меня. Я тоже хочу.
Туристических деньжат.
Кто ещё купит брюки-клёш?
Кто купит ковбойские шляпы?
Есть идея?
Туристы.
Туристы. Именно.
Туристы, что приедут в мировую
столицу рождественских ёлок.
Звучит неплохо.
Неплохо? Нет. Великолепно.
Я позвал ребят из Сакраменто.
Они снимут наш спектакль
и иллюминацию.
Нас покажут по столичному ТВ.
В полпятого утра. Рановато?
Не страшно.
Главное - мы в эфире.
Меня увидит вся страна.
А рядом будет стоять Джин
Рэйбёрн.
Как будто мы с Джином друзья.
И если повезёт, через год мы
в прайм-тайме.
Привет.
Привет, милый. Рада видеть.
Я тоже рад.
Спасибо. Эрни.
Таня.
Какое удивительное время года.
Да, чудесное.
Скорей бы конкурс на звание
«Мисс Пласервилль».
Я включу огни на ёлке.
Таня, ты выиграла конкурс
в семьдесят четвёртом.
Второй раз нельзя.
Дай шанс другой девушке.
Никто не включал елку так,
как это сделала я.
Правда, Эрни?
Знаешь, Таня, когда те фотографии
напечатали,
мне, как президенту торговой
палаты, звонили день и ночь.
Не говоря уж об организованных
протестах.
Больше мне такого не надо.
Это было искусство.
А это - дискриминация.
- Прости, тебе участвовать нельзя.
- Но ты мне не босс.
Зато я президент торговой палаты.
У меня тоже есть друзья.
Я не сиротка, Эрни.
В смысле, Эрни...
- Ты меня понял?
- Нет.
Пока, красавица.
Томми, все хотят участвовать.
Так есть у вас вакансии?
Нет. Дела идут медленно.
Туристов нет. Затем и надо
пиарить наш город.
Например, этой росписью?
Именно. Этой росписью тоже.
Эх, Пласервилль в Рождество.
Если бы Чарли закончил картину.
Если бы он умел рисовать.
Он прекрасный шрифтовик,
но не больше.
Это ёлка с Мейн-стрит? Я могу
дорисовать.
Правда?
Я хочу картину в духе Нормана
Рокуэлла. Чтобы картина внушала нам
гордость за родной город.
Неслабый запрос.
Не надо строить сноба из Беркли.
И всё усложнять.
Это же просто стена магазина,
а не музей. Понимаешь меня?
Конечно.
Точно?
Тогда так, 500 баксов,
и к кануну Рождества всё готово.
По рукам.
По рукам? Отлично.
Как работа?
Ничего. Как всегда, бумаги, бумаги.
Как дела, ребята? Есть успехи?
Мы оба нашли работу.
Все Кинкейды теперь при деле.
Вот здорово. Просто отлично.
Поехали домой, и отметим удачу
остатками спагетти.
Классно.
Маленький Джо.
Привет, папа.
Том-сом. Как дела, сынок?
Хорошо. Пап, похоже, я пробуду
в Пласервилле до конца праздников.
Может, увидимся?
Кинкейд? Пепперони готова?
Сейчас будет.
Папа?
Одну минуту, сэр.
Сопляк.
Менеджеры приходят и уходят.
Большой Билл остаётся.
Однажды это кафе станет моим.
Обналичу свои военные акции
и куплю его.
И тогда я посмотрю,
как этот прыщавый бездельник
упадёт на колени.
И твоего отца провозгласят
королем пиццы «Маленького Джо».
- Папа, ему 19.
- Молокосос. Что с него взять.
Так ты зайдёшь?
Срочное дело.
О девчонкой нелады? Нужен совет?
Расскажу при встрече.
Для тебя что угодно.
Твой отец - молоток.
Да, сэр.
500 баксов это 500 баксов.
Ты когда-нибудь писал картину,
в которую не веришь?
Забавно, что вы спросили.
Я тут подрядился написать эту
нелепую ёлку
на стене Пласервилля.
За 500 баксов.
Нелепую?
Да, знаю.
Стена Пласервилля?
Это твой шанс украсить
родной город,
подарить людям вдохновение.
Или ты считаешь, из-за недостатка
образования они недостойны
твоего мастерства?
Нет.
Своей картиной ты пожелаешь
близким процветания.
Она может изменить их восприятие
мира.
Искусство преодолевает все
рубежи, говорит на всех языках.
Оно делает нас одной семьёй.
И если твои глаза и сердце
вправду зоркие,
твоя картина переменит жизнь
людей.
Ты откроешь другим их душу.
Ты можешь изменить город.
В тебе есть сила.
Дари другим самое лучшее.
Все сокровища твоей души.
Я понял.
Художнику иначе нельзя.
Я понял, Гленн.
«Шалтай-болтай сидел на стене,
Шалтай-болтай свалился во сне,
Вся королевская конница,
Вся королевская рать
Не может...
Шалтай-болтая собрать».
Не только у Гленна было горе.
Но мама была готова утешать
каждого.
Например, Буча, владельца
бара «Отвязный городок».
Хочешь съездить до Рождества?
Да.
Его сосна выросла на пару
дюймов.
Она чудесно пахнет.
А воздух сегодня такой чистый
и свежий. Просто прозрачный.
Война до сих пор с нами.
Войны не заканчиваются.
Кончаются лишь жизни солдат,
что воюют в них.
Она тяжело дышит.
Уже целый день.
Бульдоги легко простужаются.
Своди её к врачу.
Легко простужаются? Да, свожу.
Спасибо, Марианна.
С меня пиво.
Я твой большой должник.
Стой, мальчик. Стой, Юпитер.
Прости, Том.
Я опять забыл, как по-немецки
«сидеть». «Зиттен зи», как-то так.
Понимает немецкий.
Зиттен зи.
Юпитер,
сидеть.
Пошли, Юпитер.
Ты считаешь меня
назойливым.
Я тебе не мешаю?
Нет.
Конечно, не мешаете.
Хорошо.
Пошли, Юпитер.
Нет. Нет. Нет.
Зиттен зи.
Нет, нет, нет, назад!
В те дни вышло...
Не так. Побасистее.
В те дни вышло от кесаря
Августа повеление
сделать перепись по всей
земле.
Эй, клей вытри.
Написано «толстым слоем».
Правда? Ты у нас главный
по гриму?
Пожалуйста, возьми её, Эвелин.
Эрни не пускает её на конкурс
«Мисс Пласервилль».
Она отлично сыграет. Особенно
под твоим блестящим руководством.
Почему у Марии нет текста?
Это ключевая роль, Таня.
Без Марии не было бы Иисуса.
Мария была красивой женщиной,
Таня.
Ты блеснёшь.
Нам так нужно твоё звёздное
обаяние.
Здрасьте, пастор. Знаете что?
Я буду Марией.
Ты? Богородица?
Эвелин! Ты хотела, что было
два горба у верблюда?
Когда же они были там,
наступило время родить ей,
и родила первенца, и спеленала
его, и положила его в ясли,
потому что не было им места
на постоялом дворе.
«Радуйся, мир.
Явился Господь.
Да примет земля своего царя!»
Чёрт подери!
Что?
Перерыв окончен. Приступаем.
По местам. Скорее.
Бегите, дети.
Все сюда. Все сюда. Скорее.
Хорошо. Хорошо. Молодцы.
Очень хорошо.
Веста, начнём с «Тихой ночи».
О чего?
О «Тихой ночи».
Нет. Веста. Я хочу изменить
порядок.
Порядок песен не изменишь.
Пока жива Веста.
Что-нибудь придумаем.
Я не шучу.
Кто там мычит?
Прекратите, пожалуйста.
Зарежьте корову.
Не мозги, а труха.
Ладно. Давайте начинать.
Хорошо, встаньте.
Эвелин.
Ллойд, что случилось?
Аллергия. Кажется, у меня
анафилактический шок.
Чего-чего?
Я читал про это. Я знаю все
симптомы. Сыпь на руках, шея опухла.
Живот прихватило.
Это всё клей. Я же предупредил,
аккуратней.
Это я говорил.
Одышка. Горло перехватило.
Не могу дышать.
Боже. Срочно в больницу.
Мне нужен бронхорасширитель.
Я тебя вылечу.
Вот тебе бронхорасширитель.
Как же больно.
А где «спасибо»?
Как ты, милый?
Не знаю. Это же насилие!
Всегда пожалуйста. Вот же дурак!
Я не могу с ним работать.
Какое взаимопонимание!
Ладно-ладно. Хватит. Итак, друзья,
не забываем о главном.
Там будут стоять телекамеры.
Им нужны весёлые лица.
Почему тогда его рожа красуется
посреди сцены? Я объясню.
Потому что здесь заправляет
его жена.
- Прикуси язык, жираф!
- Ах, ты, мелкий!
Прекрати!
Я тебе покажу.
Прекратите. Оба. На вас же
дети смотрят.
Вот так артисты.
Как мне изображать мудреца
в компании двух придурков?
Я снимаю бороду.
Нужно найти волхва.
У кого есть текст?
Я знаю отличного кандидата.
Я сейчас.
Я не видел Буча в церкви уже...
9 лет.
О похорон.
Быть того не может.
Папа!
Пэдди. Как дела?
Том-сом.
О, Боже.
Два юных деревца
благородной породы. Да!
Так, ребята, у меня рождественские
подарки.
То, что доктор прописал, сэр.
Вот, мальчики. Рождественская
классика.
Налетай, Пэдди-тяжеловес.
Доставай.
Я собирал их много лет.
Долгие годы. Золото винтажа.
Первоклассные штучки.
Открывайте. Не стесняйтесь.
Да, сэр. Они стоят много тугриков.
Стопроцентное «Сделано
в Америке».
Что, круто? Смотри дальше.
Здорово, папа.
Мальчики, я снарядился
для вторжения в Мексику.
Да, сэр. Я копил денежку
и накопил ничего себе запасец.
Мы с вами едем в Мексику,
где пиво холодное,
а сеньориты горячие.
Мальчики, в путь!
Папа, ты разве не побудешь здесь?
Потусить? Кинуть кости?
Потрепать языком?
Да.
Или нет.
Тут дело серьёзное, папа. Может,
зайдёшь в дом? Кое-кто случилось.
Вот что, Томасито, проблемы -
дело житейское.
Как сказал Конфуций: «Жизнь -
дрянь, а потом ты умрёшь».
Папа, но...
А умереть - это надолго.
Папа, зайди всего на минутку.
Момент неподходящий.
Нет, спасибо. Меня ждёт подруга
в «Отвязном городке».
Да погоди же. Надо серьёзно
поговорить.
Какое дело, сынок? Неужели
тебе некуда податься?
Не в том дело. Тут совершенно
другая проблема.
Ладно. Ладно. Объясняю.
У всех проблем решение одно:
хватай за зад и не отпускай.
Меня ждут сеньориты. Пока.
Кстати я привёз вам из Мексики
пару хлопушек.
Том, обалденно.
Замрите, Буч. Стойте на месте.
Классно.
Просто Рембрандт. Не хочешь
прогуляться со мной?
Я иду к моему мальчику.
Хочу.
«Лэнс Конран.
69 год. Вьетнам»
Я не могу спать.
Говорят,
время лечит.
Но я так и не могу спать.
И боль не утихает
год за годом.
Почему она не проходит?
Я скучаю по тебе.
Сынок, я так скучаю по тебе.
О Рождеством.
Ведите себя хорошо.
У нас последняя репетиция.
Пусть всё будет идеально.
Встаньте.
Пусть на конкурс нельзя, но ёлку
мне можно включить?
Вы же хотите, чтобы Пласервилль
выглядел по телику
самым лучшим образом?
Конечно, хочу.
А кто в нашем городе
единственная знаменитость
национального масштаба?
Хорошо.
Мы попробуем.
Я знала, что вы согласитесь.
Загадайте желание.
Уже загадал.
Эви, милая, я не могу ходить
в бороде. Этот клей меня убивает.
Идеально. Просто здорово.
- Теперь Ллойд уходит.
- Уходит?
У нас нет волхва. А он уходит.
Не волнуйся. Я сейчас.
Репетируй песни.
А потом чёртовы фрицы
окружили нас здесь и здесь.
Потому и называется Битва
за выступ.
Мы были как сельди в бочке.
Но старый Билл - матёрый окунь.
Привет, Билл. Я узнала,
что окунь заплывал к нам.
Привет, милая. Давно
не виделись.
Не слишком давно.
Вредная ты.
Хочешь выпить?
Не особо. Но я догадалась,
что ты хочешь.
Всё верно. Всё верно, дорогая.
Однажды я прочитал, что пить
вредно, и бросил читать.
Убиваешь время, Билл?
Никто не убивает время, дорогая.
Его берут в заложники.
Ты говорил мне это сто лет назад.
Прошло сто лет?
Очень похоже на то.
Много воды утекло.
Целые реки.
Океаны.
Когда-то мы были молоды,
милая Марианна.
Двое глупых детей
поженились.
Моя мама бросала рис.
А ты запускал хлопушки.
Ты была такая красивая.
И осталась.
Не мне это говорить,
но и я был парнем ничего.
Ты называла меня «мой рыцарь
в блестящих доспехах».
Жизнь оставила на них вмятины.
Да. Пожалуй.
Эти доспехи мне немного тяжелы.
Я не потянул.
В те годы мы словно катались
на карусели
и мечтали перегнать ветер.
Я до сих пор за ним бегу.
А пока ты гоняешься за ветром,
я пытаюсь наскрести,
на что вырастить двух парней.
Чертовски славные парни.
Спасибо.
Билл, я никогда тебя ни о чём
не просила. Ни разу.
Но церкви нужна твоя помощь.
Не гони, дорогая. Обычно это
подаётся под другим соусом.
Я хочу, чтобы ты сыграл
в спектакле.
Ещё чего.
Билл, после этих праздников
многое изменится.
И не знаешь, чего ждать.
Вдруг мальчики больше
не приедут на Рождество?
Я хочу, чтобы этот праздник
был особенный. Запомнился им.
Пожалуйста.
Что ж, подчас память о событиях
становится не такой яркой,
как раньше, дорогая.
К счастью у меня нет склероза.
Если только рассеянный.
Я помню, но не всё.
Я помню всё.
Сделай это ради Пэта и Тома.
Ты перед ними в долгу.
Зайка, я никому ничего
не должен.
Должен.
Ты должен мне.
Никаких модных игрушек.
Мне нужна моя палка. Посох.
Я не хочу ходунки. Ходунки.
О ними превращаешься в старуху.
Они как поводырь.
А с палкой, с посохом,
я могу напасть на врага.
Привет, Гленн.
Сид? Сид?
В своей весьма солидной плоти.
Привет, парень. Я хотел тебе
кое-что сказать.
Здравствуй, Том.
Спасибо, что приехали.
Вспомнил. Иди к чёрту.
Я там уже был.
Как мой рынок, Сид?
Давненько я не представлял
нового Гленна Вэсмена.
Мне нужна серьёзная картина.
Ему нужен серьёзный чек.
Он в прекрасной форме.
Что ты кладёшь ему в кофе?
Я не слабак. Я не буду
показывать публике ерунду.
Нет-нет-нет. Гленн.
Я знаю, ты сейчас страдаешь.
Я страдал всю свою жизнь.
А сейчас я ощущаю ярость.
Ярость, что ты хочешь взвесить
мою жизнь и перевести её
в доллары и центы.
Я ухожу от дел. Меня нет.
Я выдохся.
Я уже слышал этот монолог.
Думаешь, ты один страдал?
Марк Шагал орал на меня
каждый год.
Грозился бросить живопись.
И возвращался с новой,
вдохновенной картиной.
Ты можешь сделать то же самое.
Много месяцев я пытался,
Сидни.
Пытался написать Николь. Чтобы
она навсегда осталась в этом мире.
Не получается.
И я могу не дожить до Рождества.
Не бросай работу.
Будешь уходить...
Уходить? Я только приехал.
Твой энтузиазм меня утомил.
Когда будешь уходить,
пожалуйста, принеси мне палку.
Мой посох.
Конечно.
У моей кровати откуда-то
взялись ходунки.
Мне не нужна эта ерунда.
Прошу, ваша милость.
А теперь убирайся к чёрту.
Николь.
Николь.
Эти картины не продать.
Они не закончены.
Они закончены.
Он не станет их дописывать.
После смерти Николь он
в депрессии.
И горе встало на пути его гения.
Всё хуже.
Последнее время он сдаёт.
Он вынашивает ещё одну
картину. Я уверен.
И она осчастливит ваш
банковский счёт.
Я вижу, по-твоему, я обычный
торгаш. Это моя работа.
Я люблю Гленна. Я люблю его
искусство.
Я рядом с ним уже очень давно.
И он чертовски много сделал
для тебя.
Итак,
как твои успехи?
У вас есть минутка, мистер
Марвин?
У нас в семье
довольно серьёзные
финансовые проблемы.
Как вы думаете, на это
найдётся покупатель?
Вряд ли. Даже твои учителя
в Беркли рисуют лучше.
Это бледные подражания.
Извини.
В тебе, похоже, что-то есть.
Но ты себя ещё не нашёл.
Чёрт возьми, ты умеешь рисовать.
Как красиво.
Маленький городок.
и люди, какими я знала их всю
жизнь.
Сколько здесь любви.
Это очень красиво, Том.
Верь в себя.
Нанетт - моя первая любовь.
Я не видел её почти год.
Странно, у меня заколотилось
сердце.
5, 4, 3, 2, 1 .
Безвкусица.
Подавись, Гандерсон.
Доверяю тебе лампочки, Пэтрик.
Ты справишься.
Куда пойдём, Веста?
Ты только посмотри.
Привет, Буч.
Молоко матери.
Тоже мне.
Давайте начинать.
Мистер Чанг.
Гандерсон,
ветер сшибает ваших
ангелочков.
Какой ветер?
Твои гирлянды омерзительны.
Зато твои гениальны.
Вы можете наполнить наш
спектакль любовью.
Но сначала услышьте её
и почувствуйте.
Я красивая?
Так и знала.
Как успехи?
Гандерсон.
Есть.
О Рождеством, Буч.
5 января.
Не знаю, Кинкейд.
То есть это интересно.
Точнее, нет.
Не то.
Это же мой магазин.
Ух, ты. Красотища.
Мне очень нравится.
Видишь? Ему не нравится.
Это же я. Юпитер. Видишь,
какой он славный? Я говорил, Том.
Какой я тощий.
Кстати, это я подсказал ему
нарисовать людей,
благодаря которым наш
Пласервилль такой особенный.
Я не разбираюсь в искусстве.
Зато знаю, чего надо публике.
Очень красиво.
Готов сделать перерыв, Том?
Перерыв? Нет.
Праздник уже послезавтра. Надо
доделать к приезду телевидения.
Отдохнёшь после Рождества.
Слушай, 50 баксов, если найдёшь
и мне местечко. 50?
45. Подрисуй меня. Отлично.
Прекрасно.
Джим заплатил мне
за сверхурочные.
Я получу 500, если закончу
роспись.
И в банке лежит баксов двести.
А у меня около сотни.
Не хватает.
Алло?
Сейчас я смотрю на тебя.
На твою картину.
Хоуп.
Я так соскучилась, Томас.
И я по тебе.
Я решила: раз ты не можешь
приехать, я приеду сама.
Папа.
Сын номер один.
Падай. Присоединяйся
к богослужению.
Я очень горжусь, Том-сом.
Том-королевский-сом.
Что ты никогда не курил.
Я очень этим горжусь.
Пап, надо поговорить о маме.
Да. Верно. Я помню.
Ты говорил про...
Деньги.
Мама совсем на мели.
Так она на мели? Смена ролей.
Она вечно пилила меня,
как плохо быть бедным.
Теперь она на мели.
Это, сын номер один, по-моему,
очень забавно.
Очень забавно.
Ничего смешного.
У нас отнимут коттедж. Надо
выложить три тысячи долларов.
Три куска.
А твоя мать транжира.
Послушай, папа. Она помогала
деньгами другим, дарила вещи.
Мне она не подкинула ни цента.
Ты мог бы...
...ради меня?
Ради Пэта?
Видишь ли, малыш,
сын номер один,
у меня нет денег.
Я живу от зарплаты
до зарплаты.
А поездка в Мексику?
Блеф.
Я перебиваюсь кое-как,
хватает только на еду.
Я тебе растолкую.
Это единственный способ жить.
Неделя за неделей, день за днём,
час за часом, минута за минутой.
Каждый день - это секунды,
сынок.
Радуйся, чёрт возьми, жизни.
А то вдруг проснёшься,
и всё кончено.
Как это, когда рискуешь потерять
всё, что составляет твою жизнь?
Дом, учителя,
надежды и мечты?
Когда всё потеряешь,
что останется?
Не уверена я насчёт колонок, Том.
Вряд ли они у них осталась.
Ты спроси, мама.
Эрни клянется, что они там.
Они нужны для спектакля.
Ты же знаешь Эрни. Он не отстанет.
Хорошо.
- Мама. А колонки?
- Я не могу просить.
- Почему нет?
- Я здесь больше не работаю.
- Что?
- Меня уволили. В сентябре.
Дела шли плохо.
О, боже. Что же ты молчала?
Не хотела волновать вас.
Мешать вашей учёбе.
Мама. Ты же уходишь с утра.
На целый день.
Я сижу на скамейке или гуляю.
Захожу в больницу или помогаю
в церкви.
И я ищу работу каждый день,
но ничего нет.
Мы потеряем дом.
Мы потеряем всё.
Нет, нет, мама, всё наладится.
Я уже не уверена.
Как мы будем жить?
О, боже. Я уеду.
Уеду из Пласервилля,
найду работу.
Нет. Мы всё исправим. Правда.
У тебя же столько друзей в городе.
Они помогут. Я поговорю.
Нет, не смей.
Марианна Кинкейд не протягивает
руку за подаянием.
Я не вынесу позора, унижения.
Я выкарабкаюсь сама.
Последнее, что у меня осталось -
это моя гордость.
Понимаешь?
Нет.
Я должна быть в центре.
И побольше.
Ты и так крупная, Таня.
Ты исправишь?
Посмотрим.
И нос у меня не такой.
Не зли меня. У тебя прекрасный
нос.
Угадай, кто это?
Привет. Приехала.
Ну, как?
Как? За квартиру платить
чем-то надо?
Нежданно-негаданно явилась
Хоуп.
И привезла мне свои мечты
о большом городе.
Два моих мира столкнулась.
Так, улыбайтесь. Хорошо.
Эта мымра снова здесь, а, Эрни?
Что в ней такого?
Ничего. Ничего.
Если бы птицы летали...
Да. Птицы летают.
Закрой варежку, мисс 77.
Тихо. Мир, дружба.
Итак, говорит Пласервилль.
Мировая столица рождественских
ёлок.
Подожжёт город,
зажжёт ёлку наша бывшая
«Мисс Пласервилль».
Сейчас она зажжёт её.
Привет, Сакраменто.
Я Таня Копински,
«Мисс Пласервилль 7 4».
Я работаю профессиональной
моделью уже много лет.
И если у вас с собой номер
«Изи райдера» за апрель 77,
я с удовольствием подпишу
его вам после церемонии.
Нет ничего лучше родины.
Правда. Родной город это лучшее
место, чтобы родится.
И мне выпала большая честь
зажечь огни на ёлке Пласервилля,
мировой столице рождественских
ёлок.
Итак, 5, 4, 3, 2, 1 .
Что?
Ну, я провода вешал.
Я что ли виноват?
ну, ну.
Николь,
Николь,
дай мне руку.
Привет, Гленн. Это я.
Извини, я опоздала.
Ну, и денёк.
Сегодня роскошная луна.
Рождественский полумесяц.
Я кое-что принесла.
На мосту скользко.
Не упади.
Я держу твою ладонь, Николь.
Это Марианна. Я принесла
тебе горячего шоколада, Гленн.
Я не хочу тебя терять.
Дай мне руку.
Я помогу тебе.
Упрямая женщина.
Обопрись на меня,
Перейдём Понт-нёф.
Гленн,
мы не в Париже, мы в мастерской.
В мастерской?
Мольберт, краски?
Они здесь.
Николь.
Сейчас 77-ой, Гленн.
Ты меня состарила.
Секунду назад я был молод.
Вот,
смотри.
Понюхай.
Правда, чудесно?
Давай прогуляемся, ты сидишь
взаперти неделями.
Пойдём, погуляем. Пойдём
на спектакль.
Я с поклоном отказываюсь
от приглашения.
Следующий визит в церковь
я нанесу лишь в гробу.
Твоя жизнь не окончена, Гленн.
Выйди, прикоснись. Вдохни,
посмотри.
Я вижу больше, чем ты думаешь,
Марианна.
Твоя гордыня убивает тебя.
В тот вечер Пласервиллю выпал
шанс изменить судьбу.
Никто не сомневался в успехе
спектакля.
Как могут что-то напортачить
дети и волхвы?
А я покрасил декорации
восковыми красками,
чтобы блестели под софитами.
Поехали.
«В те дни вышло от кесаря
Августа повеление
сделать перепись по всей земле.
Пошёл также и Иосиф из Галилеи
в город Вифлеем с Марией,
обрученною ему женою.
Когда же они были там,
наступило время родить ей,
и родила первенца,
и спеленала его, и положила
его в ясли,
потому что не было им места
на постоялом дворе.
Что с декорациями?
О, Господи. Мы перестарались
с воском.
Под этими софитами...
Тает.
Ослик писает.
В той стране были на поле
пастухи.
Какой ужас, ужас.
Они сторожили стадо своё.
Не смейтесь.
Сейчас у всех начнётся истерика.
Идём, сюда, милые.
Нет-нет. Что вы делаете.
Нет-нет. Мария, сядь.
Что происходит? Продолжаем
спектакль.
Это не конец света.
Он самый, ты не понимаешь.
У нас же красочный спектакль.
Лёгкий, воздушный.
Сядь же на место. Мы хотели
зажечь ёлку на площади.
Класс. И позор под занавес.
Спасибо, Томми. Спасибо.
Это всё ты.
Не слушай его, Томас. Пойдём
отсюда. Туда, где тебя уважают.
Великолепно. Телевидение
уходит, зрители разбегаются.
Томми, декорации красил ты.
Ты всё испортил.
Эй-эй! А ну уймись, капитан
Кенгуру и не ори.
Мой Томми ничего не портил.
Он сделал городу роскошный
подарок.
Взгляните на роспись.
В ней душа и сердце города.
И мне нравится.
Старый город, вам не надо
выкаблучиваться.
Вы хороши, какие есть.
Мы ведь празднуем,
кого там родили в гараже?
В яслях.
Где? В яслях.
У него тоже деньжата
не водились. Спасибо.
Спасибо, что выслушали.
Давайте все вместе зажжем
свечи. Дети готовы.
Идите сюда.
Хоуп.
Ты здесь чужой.
А где я не чужой?
Не смей опускать руки.
Я не опускаю.
Ты нам прочтёшь, Марианна?
«Ибо младенец родился нам.
Сын дан нам, владычество
на раменах его
и нарекут имя ему
Чудный советник.
Бог крепкий. Отец вечности.
Князь мира».
Я плохо разбираюсь в Писании.
Я не философ
и не проповедник,
но когда я смотрю сюда
и вижу лица этих детей
в свете свечей,
такие озарённые,
я чувствую, что Господь
здесь, с нами.
Юные ангелы словно говорят
нам:
«Не бойтесь, я возвещаю вам
великую радость».
Вы освещаете мир
в зимней мгле.
И нам всем сейчас не помешает
ещё чуть больше света.
Разреши, ангел.
Я возжигаю эту свечу, как символ
любви Господа
ко всем своим чадам.
В то Рождество я осознал,
что в глухую, черную ночь даже
слабый огонёк горит ярко.
И нам всем стоит найти этот
огонёк и разделить с другими.
Эрни.
И...
О Рождеством.
Благослови вас Господь.
О праздником, Гленн.
Как вы?
Вы как-то сказали: раз в году
звери обретают дар речи.
И добавили: когда звери
разговаривают, это не волшебство.
Это священный отблеск
божественного.
И наступает миг, когда нам дано
понять душу каждого существа.
Какое чудо, что вы построили
мастерскую возле моего дома.
Словно Господь сделал мне
подарок, приведя вас сюда.
Вы говорили, что будете учить
меня не как писать,
а зачем писать.
И я всегда буду вам благодарен.
Я хотел бы дать вам что-то
взамен.
Но у меня ничего нет.
У нас отберут дом, Гленн.
Я не знаю, где мы будем
через год.
Возможно, это наше последнее
Рождество вместе.
И мне нечем отблагодарить вас.
Ни денег, ничего.
Только любовь.
Я люблю вас, Гленн.
Не сдавайтесь, прошу вас.
Первое, чему вы меня научили:
художник не сдаётся.
Не сдавайтесь, Гленн.
В вас не угас свет.
Всю ночь шёл снег.
Он окутал Пласервилль одеялом,
глубоким, колючим и ровным.
Твоя очередь.
Давай, открой.
Спасибо, Том.
Теперь мой дом всегда со мной.
Нет-нет-нет. Не отказывайся.
Здесь немного, но это начало
нашей новой жизни.
Мы будем вместе.
Как же иначе?
Спасибо, Пэт. Спасибо.
Для меня это огромные деньги.
Доброе утро.
Доброе утро.
Мы пришли помочь с ремонтом.
А потом продашь дом.
Давно пора сделать тебе
рождественский подарок.
Но откуда вы узнали?
Опять я тебя сдал.
Мы понимаем, что вряд ли это
решит все твои проблемы.
Но мы должны что-то сделать.
Кстати, придумал я.
Ты ведь столько сделала для нас.
Марианна. Это тебе.
На удачу и на счастье.
Не знаю, что сказать.
Окажи «О Рождеством».
О рождеством.
О Рождеством.
Так, сынок, вот что делаем.
Починим малыша.
Иди сюда.
Большой Билл ждёт!
Заводись.
Умничка.
Замети сор обратно.
Чего?
Ты выметаешь из дома удачу.
Дай сюда метлу. Вот так.
Очень хорошо.
Я и не знала.
Что не знала?
Что тебя все любят?
Ещё как.
Том, открой дверь.
Гленн. Что вы. Проходите скорее.
Боже. Что вы тут делаете?
Как вы дошли?
Моя палка.
Мой посох.
Как вы?
Свет, Том. Он не угасает.
Листья эфемерны.
Они растут, зеленеют,
краснеют и опадают.
Но за ними свет.
И он вечен.
Гленн, прошу вас, присаживайтесь.
Пиши свет.
Это подарок.
Помнишь, Сидни надеялся,
что я напишу ещё одну картину?
Он был прав.
Всего одну.
«Ультимум фолиум»?
Латынь.
Старая добрая латынь.
«Последний лист».
Это моя последняя работа, Том.
Нет, Гленн, нет.
Я пытался написать свою скорбь.
И показать, как уныл мир без
Николь.
Но вчера ты принёс
мне свечу.
И я понял, какой памятник
нужен Николь.
Не тьма.
Свет.
Подчас мы не видим
за деревьями неба.
Я писал листья деревьев.
Но не видел, как светится
за ними небо.
Теперь я вижу его.
И больше мне ничего не надо.
Я буду хранить это вечно, Гленн.
Нет, не надо. Отнесёшь Сидни
Марвину, пусть продаст.
Последний Гленн Вэсман
принесёт вам достаточно денег,
чтобы сохранить дом.
О, Гленн, спасибо.
Нет, спасибо вам. Спасибо вам.
За что?
Вы собрали Шалтай-болтая.
Гленн?
Гленн?
Гленн?
Больше Гленн никогда не брал
в руки кисть.
Он сел с нами за праздничный
стол.
Разрежешь?
Так. Давайте помолимся.
Боже. Благослови эту трапезу
и всех в этом доме. Аминь.
О Рождеством.
О Рождеством, Гленн.
Мама постаралась угостить
Гленна на славу.
После ужина мы пели хоралы.
Старые и всеми любимые.
Вот такие.
«Надежда и страх за целый год».
И «Господь, весёлый джентльмен».
Потом я проводил Гленна домой.
А Большой Джим не спал всю
ночь. Чинил гирлянды на ёлке.
И тогда весь Пласервиль
засветился.
Я подумал: в тот раз мы обрели
саму суть Рождества.
Когда я на следующий вечер
навести Гленна,
он обрел вечный приют,
там, где свет сияет ярче,
чем мы можем представить.
Спи спокойно, Гленн.
Мир тебе.
Ты показал мне свет.
Свет, который с тех пор всегда
озарял мою жизнь.
Прошло 30 лет.
Сегодня Большой Джим вешает
всего одну звезду,
ничего больше.
Он и Гандерсоны, наконец-то,
подружились.
Веста покоиться на нашем
маленьком кладбище.
И Буч тоже.
Он заснул навеки рядом с сыном.
Картина Гленна совершила
путешествие, сейчас она
в одном из музеев Нью-Йорка.
Мистер Роза ушел на пенсию. Но до
сих пор следит за нашей судьбой.
Таня пробивалась на конкурс
«Мисс Пласервилль»,
пока ей не перевалило за 50.
А Эрни и сегодня пытается
прославить Пласервилль.
Без былого размаха.
Пэт хорошо учился, стал
известным писателем и профессором.
Нанетт?
Это отдельная история.
А мама?
Благодаря подарку Гленна
она полностью выплатила ипотеку.
Она нашла работу по душе
и через несколько лет ушла
на пенсию.
Билл?
Мой отец так и живёт, как жил.
Ищет на своей колымаге новых
приключений.
А я до сих пор стараюсь
следовать урокам Гленна.
Урокам живописи, жизни
и света.
Ведь в конечном итоге, любовь -
это самый яркий свет.
«Посвящается памяти Гленна»
Режиссёр МАЙКЛ КАМПУО
Автор сценария КЕН ЛАЗЕБНИК
Продюсеры -
ТОМАО КИНКЕИД, НАНЕТТ КИНКЕИД
Оператор РОБЕРТ БРИНКМАНН
Композитор ААРОН ЗИГМАН
ДЖАРЕД ПАДАЛЕКИ
МАРША ГЭЙ ХАРДЕН
ПИТЕР О'ТУЛ
РОЖДЕСТВЕНСКИЙ КОТТЕДЖ
 

////////////////////////////