Главное – успеть (2007 год). Цитаты и фразы из фильма

12 лет прошло с тех пор, как Матвей последний раз видел дочь Лизу. Она уехала совсем маленькой, а вернулась своенравным подростком. Со своими представлениями о жизни в целом, и собственном отце в частности. В это же время в город приезжает бывшая сокурсница Матвея, а ныне известная актриса — Алиса. У нее свои проблемы, она сбегает в приморский городок в надежде обрести душевное равновесие и разобраться в своих чувствах. Она возобновляет дружеские отношения с Матвеем и знакомится с Лизой. Вместе герои фильма переживают собственные невзгоды, поддерживая друг друга: папа и дочь пытаются найти путь навстречу друг другу, а Алиса надеется вернуть утерянное семейное счастье…

Все фразы и цитаты

- Шейте.
Поздно.
Поздно.
Безнадёжно поздно.
Скажи там, пусть кто-нибудь
зайдёт ко мне из его родственников.
- Да нет у него никого.
Ни души.
- Ууууу.
Мда...
ГЛАВНОЕ - УСПЕТЬ
- Захочешь, позвони.
- Алло.
Клавдия Ефимовна.
Да, ну, нет.
Жена, жена начинает рожать.
Понимаете, в чём дело?
Рожает и кричит, кричит.
Говорит, позвони Клавдии Ефимовне.
Пускай бы она приехала.
Понимаете, в чём дело?
Да, да, обязательно.
Пожалуйста, побыстрей
приезжайте, а то я боюсь.
Боюсь, боюсь, боюсь.
- Да ты адрес, адрес говори.
- Приморская, 23.
Дом, что на отшибе.
- Двадцать три?
- На отшибе, на отшибе дом.
- Ах, ты! Ты стервец!
Шуточка, да?
- Мама.
- Да, я тебе сейчас!
Я тебе знаешь, что сейчас сделаю?!
- Мама, стой, стой, стой.
- Ты, что!
- Всё, мам. Всё, всё, всё.
- А вот избиение детей, даже своих,
карается по закону. Мам!
- Откормила на свою голову.
- Да ведь тебя не отыщешь, мама...
- А я то поверила, дура старая.
- Мамочка, пойдём домой. Всё.
Мир, дружба, жвачка. Всё, порядок.
Простите, пожалуйста. Пойдём, всё.
Пойдём, всё.
Счастливо оставаться.
- До свидания.
- Счастливо отдежурить.
- Надо такое придумать!
А я то поверила, дура старая.
- Да.
Да, мамуль.
Ты знаешь, я уезжаю в командировку.
Ну, разумеется, на самолёте.
Машину оставлю на стоянке,
а там возьму на прокат.
Так будет лучше.
Ну, так получилось, мам.
Какой день рождения, мама?
Мне же не семнадцать.
Ну, да, конечно.
Вернусь, обязательно отметим.
Да, я позвоню. Папе "привет".
- Накаркал! Ко мне кто-то идёт.
- Может это ко мне.
Слушай, по-моему, вроде ничего дамочка.
- Молчи уж! Дамочка!
Так и помру без внуков.
Ну, что без невестки, то у ж точно.
- Ну, хватит тебе. Уже пробовали.
- Мог бы и ещё раз попробовать.
Попытка - не пытка.
- Ты сейчас кого
уговариваешь? Себя или меня?
Спокойно, Клава.
- Ну, слава Богу, дома.
Не успели умчаться в
спасение всего человечества.
- Это Анна.
- Гриша, осторожно.
- Привет.
- Здравствуйте.
- Ой...
Лизавета...
- У меня поезд через час.
- Да здравствуй, Анна.
- Значит так. Я вышла замуж.
Он француз. Живёт в Марселе.
У него свой SPA-центр.
- Центр чего?
- SPA-центр у моря.
Так вот. Завтра мы с ним улетаем.
Ребёнка взять с собой не могу.
Потому что мне нужно
самой вначале осмотреться,
освоиться, понять, что к чему,
а потом заберу ребёнка.
- То есть Лизавета остаётся у нас?
- Ну, два месяца,
я думаю, по сравнению с
десятью годами, не так уж и много.
- Это было твоё решение.
- Между прочим, правильное решение.
Иначе бы ребёнок превратился
в такое толстое и никчемное существо.
- Так, я не разрешаю, Анна!
- А я и не спрашиваю.
Два месяца за десять
лет - не так уж и много.
Тем более для родного отца.
А потом я вернусь и...
заберу Елизавету в Марсель.
Всё.
- Ну и хорошо. Не надо было так горячиться.
- Запомни, Лисёнок, не
всё и не всегда зависит
от наших желаний в этой жизни.
Но помни, после того, как я вернусь,
нас ждёт с тобой Франция.
И умоляю, никакой жареной картошки,
пирожных, пирожков, и всякой другой ерунды.
- Чем кормить-то, тогда?
- Где я буду жить?
- Жить? Жить ты будешь в доме.
Пойдём.
Ну, вот, Лиз, заходи.
- А комп где?
- Кто?
- Компьютер.
- А, компьютер! У нас нету.
У нас телевизор есть.
Фортепьяно вот.
Радио у нас есть.
- Отстой.
- Ну, знаешь что? Давай в ванну.
Мой руки и пойдём завтракать.
- Не буду.
- Не хочешь?
А что будешь?
Телевизор смотреть?
- Нет. Я не буду.
- А, ты хочешь отдохнуть после поезда?
- Да.
- А, ну, ложись, отдыхай.
- Ну, спи, спи.
Солнце...
- Ну, думал, подрастёт,
так, чтобы, знаешь, лет 15-16 было,
и захочет увидеть отца.
Обычно так бывает.
- В учебниках по психологии учат?
- Сама, понимаешь, захочет увидеть.
Без мамы, без чьей-либо подсказки.
Сама.
- Ну и что?
- Практически взрослому человеку
я мог бы всё объяснить, понимаешь?
Ну, я не знаю, найти общий язык.
Подружиться.
- Нет.
- Ну, что нет?
- Ну, нет.
Подружиться.
- Нет.
- Ну, что нет?
- Ну, нет.
- Ну...
нельзя же было разорвать
девчонку на пополам.
- Знаешь, дорогой
доктор, есть такое понятие,
не медицинское,
как "родная кровь".
Мы посмотрим...
Гриш, мы посмотрим.
- Ладно, пора идти.
- А вот как на берег
списали, так всё и началось.
Два года ныла, а я думал, что гастрит.
- А на море?
- Ах, на море!
На море нет хвори, на море болеть нельзя.
На нас, старпомах всё
судовое хозяйство держится.
А вот, как на берег сошёл, так и...
- Так, слушай, ты бы себе старушку нашёл.
- Ооо...
- Ты так вроде ещё ничего.
- Ага, и что ей, всё слёзы вытирать?
Не, я всегда был сторонником
народных жён.
- Это как?
- А у меня, считай, в каждом
порту была своя народная жена.
А что? Приходишь, тебя встречают, любят...
И никаких проблем.
На Кубе даже две было.
- Ух, ты силён!
И что, скажешь, так потомство и не оставил?
- Не знаю.
Может где-нибудь и есть.
- Матвей Александрович,
может нарушим больничный режим?
- Очень хочется?
- Аж уши пухнут.
- Ладно, давай.
Только по одной.
- Ох, доктор! Святой человек.
Док,
а может обойдётся?
- Правду сказать?
- Сколько ещё?
- Может месяц.
Может два.
А может...
- И завтра.
- Может...
- А ты то что, всё с мамкой?
Ведь глаза некому будет закрыть.
- Почему? У меня дочь есть.
Вот на счёт глаз...
Это да.
Ладно, я пойду.
И я ещё зайду.
- Вот. А вот твой компьютер.
Слушай, а как ты его освоил-то?
- Когда тоска заест ещё не то освоишь.
- Понятно.
Ладно, я двери закрывать не буду.
Пусть протянет. Давай.
- Спасибо, док.
- Угу.
- Ты, Матвей,
когда собираешься Лаврова выписывать?
- Неделя уже прошла после операции.
Не дай Бог он у нас...
- Вы как будто меня не слышите.
- Я же сказал, что Лавров
будет умирать здесь.
- Какое ты, Крымов, упёртое создание.
Ясное дело, тебе на статистику начхать.
Но место он будет занимать.
Не понимаешь?
- Я сказал,
Трофим Ильич будет умирать здесь.
- Но почему?
Почему именно он?
- Да хотя бы потому, что он одинокий.
- Извините. А где здесь
отель не подскажите?
- А какой именно?
- Хороший.
- Алиса.
- Извините.
- Ну, что, видела, красотка,
как он на тебя смотрел?
- Привет, мам. Ты где?
А сколько лететь?
Класс!
Ужас! Ни микроволновки, ни тостера.
Ладно, не буду.
Но я здесь долго не выдержу, мам.
Может заберёшь меня поскорее, а?
Окей. Ты обещала. Привет Полю.
"Чувствуй себя, как дома.
Надеюсь, мы подружимся."
Угу. Да...
- Слюнями помажь.
Или лопух приложи.
Вон под забором растёт.
Или папаша-доктор пусть йодом намажет.
Обойдусь как нибудь без твоих советов.
- Лиза, это бабушка!
Ну, что проснулась?
Поела? Не хочешь, да?
А что делать собираешься?
Ага, понятно.
Что это за тряпка?
На этой тряпке лягушки скоро заведутся!
Выбросить её!
Новую, новую принеси!
- Так нету.
- Ну старое полотенце из дома принеси.
- Старого нету.
- Это родильное отделение, милая моя.
Я завтра сама принесу. Эту выкинуть!
- Домой звонила?
- Да.
- Ну и что?
- Ну, что? "Ничего не хочу,
ничего не буду, ничего не надо".
- О! Космонавт!
Как самочувствие?
- Добрый день.
- Ничего нормально.
- Ничего. Добрый день.
Скоро полетаем.
Да, кстати, знаешь, кого увидел?
- Кого?
- Алиску Василевскую.
- Да ты что!
- Я тебе говорю.
- А что она здесь делает?
Не сезон. Съёмки?
- Не знаю. Меня, представляешь, не узнала.
Подумала, что я очередной поклонник.
- Ну, я думаю.
Ты после института-то два
раза в объёме прибавил!
- Представляешь, зато она!
Ни жиринки, ни морщинки. Всё такая же.
- Как и положено. Звезда!
- Да, ладно. Что в самом деле звезда?
- Да горе ты моё!
Её каждый день по телевизору показывают.
- А я вижу, что ли твой телевизор-то?
- Вот я об этом и говорю.
- Матвей Александрович...
- Да.
- Там мальчика привезли с
переломом лучевой кости.
- Давай.
- Да. Иду.
- Он уже в операционной.
- Увидимся.
- Ой, мой зайчик маленький.
Сейчас всё будет хорошо.
Сейчас мы всё это дело восстановим.
Всё будет хорошо.
Сейчас мы почистим. Тампон.
Спасибо.
Сейчас всё будет хорошо.
Сейчас.
Сейчас почистим.
Лишнюю грязь уберём.
Всё будет хорошо.
- Виноград.
- Ах, виноград.
Ты представляешь, сколько
на него всякой дряни вылили,
чтобы его сюда из Испании привезти?
- Ну, её же приятно будет, мам.
- Не паникуй.
- Мам.
- А?
- Алиса.
- Ах! Точно Алиска!
Слушай, ах! Вообще не изменилась.
Как была на выпускном вечере...
Тринадцать лет прошло.
Вы с ней какую-то...
Какую же вы с ней песню
тогда, на выпускном-то пели?
- Я уж и не помню.
- О! Между вами чувствовался
тогда несостоявшийся роман.
- Так, перестань.
- Ну, что действительно?
- Ну Аньке уже поздно...
Ты у меня порядочный.
Ладно, иди.
- Подержи.
- Только ты не долго.
- Привет.
- Привет.
- Привет, привет.
Я зашёл не надолго.
Я зашёл, чтобы просто
поболтать.
Моя душа
на мгновенье умолкла.
Моя душа
устала ждать.
Моя душа
устала ждать.
Привет, привет.
Такая вот штука.
Твой путь на запад,
а мой на восток.
Мы столкнулись с тобой
на одну лишь минутку.
И хочу, чтоб она
превратилась в часок.
- Доктор, это что такое!?
Это что вы с собой учудили?
- Что?
- Где тот тонкий мальчик,
с ресницами до бровей,
с кудрями до плеч?
- Вспомнила.
Между прочим, между прочим,
самая совершенная форма -
это форма шара.
- Ну, расскажи, как ты, как мама?
- Ну, а что я? Я нормально.
Ну, а мама, как всегда.
Генерал в юбке.
- Я помню, как она
привозила пирожки в институт.
Тонну. И мы неделю потом ели.
- Ой, а как она нас, девчонок,
женскому уму-разуму учила...
- Ой, представляю, представляю.
Вот они! Вот они её пирожки.
Кстати, она с тех пор перестала их печь.
Бережёт мою фигуру.
- Так тут есть, что беречь.
- Ох! Прошу.
- Спасибо.
- Вот.
- Извини.
Аллё.
Да.
Да, иду.
Как всегда.
Срочный вызов.
- К больному?
- Домой.
- А что-то с Клавдией Ефимовной?
- С дочкой.
- А, у вас с Аней дочка...
Да, точно!
Ну, она же была с животиком
на последнем курсе.
- Ну...
Телефончик спрашивать не буду,
а то ещё подумаете чего...
А мой - вот.
Надумаете, позвоните.
- Ну, домашним "привет".
Беги, да. Беги.
Я позвоню.
- Ну, колобки не бегают,
они катятся.
- И от бабушки ушёл,
и от дедушки ушёл...
И от артистки Василевской.
А дочке уже тринадцать...
- Hi!
- Hi?
Ну, держись!
- Дура!
- Лиза!
- Мужики, вы не видели
девочку с зелёными волосами?
- Нет.
- Нет.
- Лиза!
Лиза!
Лиза!
Ну?
- Там мертвяк. Топор. Топор из головы!
Там мертвяк. Топор!
- Показывай, показывай, где?
- Топор из головы. Мертвяк. Там.
Там он. Там.
- Ух, ты!
- Ну-ка на быстро звони.
- Что?
- Вызывай милицию и скорую.
- А что сказать-то?
- Мужчина на вид лет сорока пяти,
с тяжёлым ранением головы.
- А он живой?
- Ну, во-первых, пьяных ангелы хранят,
а во-вторых, ему осталось минут пятнадцать.
- Что?
- Звони, пожалуйста. Много вопросов.
Звони, звони, говорю.
- Алло, скорая?
Мужчина сорока пяти
лет. В центральном парке.
Тяжёлое ранение головы.
Да, здесь доктор Крымов.
Его дочь.
Побыстрей, пожалуйста.
- Ба!
- Что?
- Да.
- Матвей Александрович,
там раненый очнулся.
Буянит.
- А.
Буянит.
Ничего, сейчас я его. Чем бы ему...?
Чё буянишь-то, а?
Очнулся? Ладно.
Расскажи-ка ты мне,
кто тебе вчера в твою башку топор всадил?
- Какой топор?
- Да вот этот вот.
- Этот, да?
- Угу.
- Не помню я.
Честное слово, доктор.
Ничего не помню.
- Чё, может с кумом не поделили...
- Вероятно, миллион.
- Какой миллион?
- Ладно.
Ладно.
Сейчас схожу - полегчает.
- А я тоже всегда была сторонницей
уникальных методов лечения.
- Пошли!
И никакой перхоти.
Вот поэтому из тебя
дерматолог-то и не получился.
- А ты знаешь, зато
артистка неплохая вышла.
- Только у вас топоры-то бутафорские.
- Зато чувства настоящие.
- Это да. Не отнять.
- Это вы про что, доктор?
- О кукле,
которую вы так безжалостно
закрыли в сумочке.
Интересно, чем это она провинилась?
- А вот это запрещённый приём.
- Да, ладно, запрещённый приём.
Просто, я не думал, что она
до сих пор жива.
Ой, с разрешеньицем вас.
- Ой, спасибо вам, доктор.
Вот муж удивится, когда с работы придёт.
- То есть как?
- Так я и сама ни сном
ни духом, что у меня дитё.
А под слоем жира и не видно было.
- Ну, сейчас-то себя как чувствуете?
- Да, слава Богу. Спасибо вам, доктор.
- Да, за что мне спасибо?
- Да, за всё спасибо.
- Да.
Мне что?
- Вот, счастье-то...
- Ну, что, тянем манечку, да?
- Тянем.
- Здравствуйте, Клавдия Андреевна.
- Что, я иду? Увидимся.
- Слушай, пятьдесят лет.
Ну что она там с мужем?
Ну, она раз в год там спала, да?
И как-то раз почувствовала
в себе уплотнение.
Уплотнение в животе.
Ну, сильное довольно и большое.
Решила, что рак.
И решила, чтоб никого не волновать там,
ни мужа, ни детей, ни внуков,
решила не лечится, а как-бы
помирать сама себе тихонечко.
И сегодня утром почувствовала себя плохо.
Пришла сюда помирать.
А пацан вот такой! Вот такой пацан!
- Слушайте, ну надо
же! У неё же внуки есть!
- Да, внуки. У неё внук
в третий класс пошёл внук.
Слушай, а как у тебя-то с личной жизнью?
- Да, никак.
- Как никак? Не живёшь с мужем?
- Нет, ну в смысле... Живу, живу.
- А, что, со здоровьем что-нибудь?
- Нет, со здоровьем нормально.
Детишек нет. Просто, жизнь такая.
Съёмки, съёмки... Кино...
Театр, гастроли...
ну, в общем, как-то...
- Ага. Иду, иду.
- Ой, меня сейчас ваши больные растерзают.
Пойду дышать свежим морским воздухом.
- Ну, давай, Алис.
Ну, увидимся ещё.
- Увидимся.
- Рада видеть тебя.
- Спасибо.
- Бегу, бегу! Бегу!
- У тебя сетка лежит!
- Перегрузись.
- Зачем, это ж дрова.
- Нет, так не пойдёт.
Как откроется Инет, так
и деньги капать начнут.
- Деньги капают с той минуты,
когда ты села за эту машину.
- Машина? Ты это машинами называешь?
- Нормальные компы. Все довольны.
- Ну, да. Для вашей провинции
это вообще космические технологии.
- Слушай, ты не хами.
Не нравится - вали отсюда.
- Да, кто ты такой, чтоб мне указывать?
- Это сын хозяина, так что ты не очень...
- Ну, да. Какой хозяин, такой и клуб.
- Я тебя вспомнил.
Ты вечно ревела в коляске.
А твой папаша с твоей ненормальной мамашей
орали на всю улицу.
- Слушай, ты, урод!
- Пошла отсюда!
- Руки мыл?
- Пошла отсюда!
- Деньги верни!
- Подавись, коза драная!
- Сам подавись, козёл!
- Пошли, пацаны.
- Эй, подорванная!
- Село! Стадо баранов!
- Что?
- Эй, придурки!
- Вон она!
- Здравствуйте.
Ой, какая у вас хорошая машина!
- Здравствуйте.
- Что это вы смотрите?
- Да, вот. Вспоминаю минувшие дни.
- А что тебе?
- Да, ничего.
- Машинка нравится?
- Угу. Классная.
Нужно сетку протянуть.
Можно через телефон.
- Это откуда?
- Ну, я в больницу зашла,
а там дедок сидит, киношку смотрит.
То да сё.
Ну, он как только узнал, что я твоя дочь,
то сразу мне комп и отдал.
- Значит так.
Ты сейчас же отнесёшь компьютер обратно
Тимофею Ильичу.
- Ну, я же у него ничего
не просила, он мне сам дал.
- Я повторяю.
Ты сейчас же отнесёшь компьютер
обратно Тимофею Ильичу.
- Поздно уже, ночь. Может завтра отнесём?
- Я повторяю.
Ты компьютер отнесёшь обратно.
- Мотя.
- Какие люди и без охраны!
- И с компом!
- Круче неё только варёные яйца.
- Не трогай меня! Отпусти!
- Погнали!
- Козлы вонючие!
- Мальчишки его Кирпичом называют.
Ещё и комп забрали.
- Знаешь, мне кажется, этот
Кирпич тебя
кадрит, или как это
теперь у вас называется?
- Вот ещё!
- Ну, ладно.
Я его отца знаю.
Завтра игрушка будет здесь.
Да, если её с утра Мотя не увидит,
он меня повесит!
- Ну, это уж ты...
Ну, ладно, вот что.
А ну-ка
подай-ка мне мой кителёк.
- А вам вставать-то можно?
- Можно, можно.
Когда нужно, то можно.
Бежать не будем, но
как-нибудь дошкандыбаем.
- Ну, держите тогда.
Идём, идём.
Стрекоза.
- Ну, что, Алиса?
- А что Алиса?
Не знаю.
Улыбается.
Ну, это, как я с больными улыбаюсь.
Так и она. Всё хорошо, всё нормально.
- Ну, да.
- А чего приехала одна, не в сезон.
- Не знаю.
Так знаешь, что-то
между слов проскакивает
не так, понимаешь, что-то у неё.
С куклой общается.
Между прочим с моей. Помнишь, я ей шил.
- Помню.
Видать с мужем не лады, да?
- Может.
А по больнице видала, как ходит?
- Да.
- Радуется чему-то.
Это у неё в глазах.
- Это у неё в крови.
У неё вся семья врачи.
- Она всё-таки институт-то
закончила медицинский.
- Ну, да.
- Ну.
- А её режиссёр
ещё её снял в шестнадцать лет.
Так они потом и поженились.
- Любила она его, видать. Любит.
- Она и сейчас говорит, что мол
он самый лучший, талантливый, умный!
В общем, лучше нет человека для неё.
- Ну, чего-то ей, значит,
не хватает всё-таки.
- Похоже.
- А ты то как?
- Что?
- А то я не вижу!
Ты, Клав это кончай.
- Как скажешь, Гриша.
- Ох и надавал
твоему кирпичу отец
лозанов по филейным частям.
Мама дорогая!
- Так ему и надо.
- Не за компьютер.
Главным образом за тебя.
Угу.
Как узнал, что ты - доктора дочка,
чуть не прибил.
Я его еле удержал, ей Богу.
Вот какой у тебя батя.
- Угу.
Золотой он мужик.
Это я тебе говорю.
- Тимофей Ильич, а у вас
на кораблях была сетка?
Ну, Интернет?
- Да, нет. При мне не было.
- Ну и что же вы целый день делали?
Только в игры, что ли?
Чего ты?
- Ну, ты...
Дай-ка я лягу.
- Что, плохо? Что, плохо?
- Нет, нет, нет. Ничего, просто
здесь спина затекла.
Дай-ка мне подушку. Спасибо тебе.
- Какие это игры?
- Девочка моя.
У нас там такие игры были...
- Ну, какие такие?
- Ну...
Не знаю, ну вот, к примеру,
вот шли мы как-то
в Гонолулу...
- Чё за фигня, Кирпич, кому ты лепишь?
- Сам ты лепишь!
- Чё делать-то на букву М?
- Кончайте вы!
Гляньте лучше вон, кто на плитах.
- Ну, зараза. Утоплю.
Она бате про комп накапала.
- Может пойдём макнём?
Чтоб нахлебалась на всю жизнь.
- Пошли.
Берём в клещи.
Я с плит, вы с берега.
- Ну!
- Здрасти.
- Здрасти.
- А сегодня видите, какая вода холодная.
А вы уже купались?
- Нет, я ещё не решилась.
Но говорят, что через неделю
вода будет тёплая
- Пошли, пацаны.
- Проводить до дома?
- Не.
О! Это же вы артистка Алиса Василевская?
- Так домой?
- Не. У меня бабушка тут недалеко работает.
Я к ней.
- Не боишься.
- Нет.
- Ну, смотри.
- А как вас мама называла, ну, в детстве?
- В детстве?
Лиской, Лисой.
- Меня тоже мама так зовёт - Лисой.
Почти тёзки.
А вообще, я Лиза.
- Ну, раз тёзки...
Может ещё погуляем?
- Yes! Yes!
- Вот так взяла бы и прыгнула.
Только никогда этого не сделаю.
- Боитесь?
- Да.
- А чего?
- Ну, не знаю, если бы кто-нибудь прыгнул,
может быть я бы тоже, ну,
кураж, знаешь словила бы.
- Не вопрос.
- Во долбанутая!
- Вот дура!
- Спасибо!
- Пожалуйста!
- О! Прикольная!
- Да, это моя подружка ангел-хранитель.
Когда мне бывает грустно,
она мне помогает и сочувствует.
- А вам, что, тоже бывает плохо?
- Бывает. Как же?
- Понятно.
- Ты, вообще, отважная.
Я даже не успела испугаться.
- А на это было рассчитано.
- Рассчитано! Скажи
спасибо, что я не твоя мама.
- А, чё? Прикольненько было бы.
У каждой дочки несколько мам - гарем.
- Пойдём.
- Думаю, перитониты не первый день.
- Да она с ума сошла.
- Терпела, видите ли.
- Сейчас я эту терпелку
вырежу к чёртовой матери!
Я вас благодарю. Счастливо вам.
- Не за что.
- Спасибо.
- Папа?
- А?
- Тебе помочь?
- Мне?
- Да.
- Да. Да, помоги.
Иди к Тимофею Ильичу.
- А в операционную?
- Ты сейчас ему важней.
- Хорошо, пап.
- Так-тук. Привет.
- Привет.
- Победа.
- Какая победа?
- Ну, так, Кирпича победила.
- А откуда вы знаете?
- Так у тебя ж на лбу всё написано.
- Да, где, где, где?
Да он у меня ещё попляшет.
Я с таким человеком познакомилась!
С самой артисткой Алисой Василевской.
Знаете такую?
- Конечно.
- Я вам тут киношки принесла.
- Так в чём же дело?
- Давай очки.
- Держите.
- Заводи патефон.
- Есть патефон! Как скажите.
- Садись рядом.
Вот.
- Сейчас покажу.
- Добрый день.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, Алиса.
А Матвей на операции.
- В приёмной так и сказали: в 14:00
- А вы, молодой папаша, не перепутали?
Вот мою выписывали в четыре.
- Да, отстаньте вы!
Я что, дурачок или глухой?
- Ой, у всех молодых папаш
мозги на бок съезжают.
- Точно!
- О! Мамуль!
- О! Мамуля!
- Ну, здравствуй.
- Смотри, вылитый ты.
- Осторожно, осторожно.
- Красивенький.
- Спасибо вам. До свидания.
- Спасибо и вам.
- Спасибо, спасибо.
- До свидания. Всего вам доброго.
- Спасибо, спасибо.
- Здрасти. А вы к Ефимовне?
- Да.
- Ну, так идите к ней. Она у себя.
Чё стоите.
- Извините, пожалуйста.
А это вот так нужно?
- О, блин! Совсем заработалась.
Представляете!?
А где моя тряпка?
- Синькой, нормально.
Всё отделение споила.
Здравствуй, Алиса.
- Здравствуйте.
- Всех споила, представляешь? И даже меня.
- Так это ж хорошо. Это ж нормально.
- Да, чего ж хорошего-то?
А если кто рожать надумает.
Но талант не пропьёшь.
Да, Алис? Смеёшься потому что трезвая.
Сейчас будем исправлять ситуацию.
- А у вас спирт есть? Я б сейчас - ух...
- Обижаешь. Обижаешь.
- Ну, что ж? Ну, не плохое кино.
Только я тебе скажу у нас
пещеры пошибче есть.
- Да? А как туда попасть-то можно?
- Чё попадать?
Иди да и всё.
Только там очень опасно.
- Почему?
- Почему? Можно войти и не выйти.
Знаешь, там даже
киношные достройки остались.
- Ништяк!
- Да.
Там одна такая маленькая пещерка:
дверь приделали
и по фильму получился склад боеприпасов.
- Класс!
Тимофей Ильич, миленький,
ну давай туда сходим, а?
Ну, пожалуйста.
- Доченька моя!
Да, я бы с радостью.
Да, пожалуй, уж не дойду.
- Ну, тогда расскажи, как пройти.
- Нет, говорю же тебе, опасно.
Опасно, знаешь, заблудишься,
потом тебя с собаками не найдёшь.
- А ты схему нарисуй.
- Ну, я даже родителей возьму.
Да, хоть Мотю.
- Вот липучка.
Ну, только с отцом.
- Угу.
- Уговор?
- Уговор.
- Крест на пузе?
- Сразу три.
- Давай мне листок бумаги там, в тумбочке.
- А Серёжа...
он живёт этим.
Для него это единственная
реальность в мире.
- А для тебя?
- Ну, я всегда ему верила и
мне казалось, что для меня тоже, но...
- Что?
- Да, чем старше становлюсь,
тем мне становится менее интересно.
Жизнь такая богатая и разнообразная,
а я, как в скорлупе.
Даже взять у вас в больнице.
Всё настоящее:
кровь, боль...
Да, эта, даже эта пьяная санитарка.
- Ну, что? По последней?
- Ооо...
- За санитарку.
- За санитарку.
- О, док.
Уже с дозой?
- Только ты сегодня не просил.
Терпишь?
- Твоя девчонка морфием работала.
- Это кто?
А?
- Стрекоза твоя, Лиза, заходила.
- Ааа, а я уж подумал...
Ну, давай. Поворачивайся.
- Ты знаешь, док,
в твоей мелкой столько жизни.
Вот когда она здесь,
как будто и у меня ничего.
Хорошая она у тебя.
Светлая.
- Ты знаешь, возможно ты и прав.
А у меня с ней как-то
не складывается.
- Ну, ты
нетерпеливый, однако.
Столько лет ни гу-гу, и
вдруг вынь да положь.
- Да, странное дело, вот
с другими детьми всё получается,
а здесь, казалось бы родное дитя и...
- Со своими детьми, док,
не просто.
- Ну...
ты поспи, поспи.
- Знаешь, я уже начинаю
привыкать к нашей колючке.
- Вот и плохо.
- Почему?
- Ну, потому что плохо, Клава.
- Почему?
- Вот, ты привыкнешь, я привыкну,
а что после этого?
- Что?
- А то, что отдирать придётся
по живому, без анестезии.
- Ну, а что ты предлагаешь-то, Федя?
- Я предлагаю, Клава, не привыкать.
В Марсель - пожалуйста.
Замуж за француза - пожалуйста.
Потом пойдут внуки, лягушатники.
- Не ори.
- Я не ору.
- Здравствуй, Клавдия.
- Здравствуй, Надюша.
- Вот.
Матвею Александровичу.
Он ведь Катерину мою с того света вытащил.
Господи, дай Бог ему здоровья.
Дай Бог вам здоровья.
Дай Бог. Мы люди бедные.
Вот, бери, бери.
Тёпленькие.
- Нет, нет, нет.
- Самой-то, небось, некогда.
- За Катерину. Лиза! Ух, егоза!
За Катерину помолись лучше.
А пирожки бы внукам отдала.
- Да, не волнуйся ты. Я всем напекла.
- А это - внучка моя.
- Ну и слава Богу.
На здоровьице.
- Спасибо. Спасибо тебе.
- Спасибо, Клавушка. Спасибо.
- Вот брошу я эту работу...
Сколько можно?
Буду сидеть дома
и печь тебе пирожки.
- И правильно.
- А ты молчи.
Тебе задницу нужно было надрать за это.
- А что я такого сделала-то?
- Пойми ты,
врачи они
не за деньги работают.
Ну, если она настоящие врачи.
Даже не за это.
Понимаешь?
- А если б не взяли пирожки,
представляешь, как бабулька бы обиделась?
Она же делала, старалась,
а ты такая гордая.
Немилосердно это.
- Отцу отнесёшь?
И не только ему.
Ещё Тимофею Ильичу. Ну, я пошла?
- Немилосердно.
Надо же.
- Ты же у меня молодец, просто умница.
И, кстати, тебе за это полагается приз.
Вот так вот, а?
- Спасибо!
- Что ещё? Что?
- Ой, а вы Алиса Василевская?
- Собственной персоной.
- А можно автограф?
Вот на кукле.
- Автограф?
На кукле?
Давай. Что б она тебя оберегала
всю жизнь.
- Спасибо.
- Не за что.
- Что?
Одну минуточку.
Здравствуйте.
Ну, Марина.
Я вижу, у нас в порядке всё.
- Откуда вы знаете?
- Ну, если ты уж губы красишь.
Стало быть дело идёт на поправку. Так-то.
Но, всё-таки, шов
посмотреть надо. Давай-ка.
Ой.
Прошу прощения.
- Ничего, ничего.
А я не поняла, ты что своих
кукол больным раздаёшь?
- Так, что же мне их
складировать, что ли, прикажешь?
- А мне сошьёшь?
- А тебе зачем?
- Ну, у меня только девочка.
- У меня мальчики просто плохо получаются.
- Ну и что?
- Ты пойми. Это куклы
для больных, понимаешь?
А те, что получаются похуже,
достаются дворовой собачке Тузику.
- Я что-то не поняла.
Я что, хуже собаки, что ли?
- Да, нет, но...
- Нет, ну, пожалуйста.
- Алис, ну...
Ну, успокойся, пожалуйста.
Ну, Алис, пожалуйста, успокойся.
Ну, успокойся, я тебя прошу.
Ну, разумеется, я тебе сошью этого пацана.
Я такого пацана тебе
сошью, просто закачаешься.
- Я же тебе говорила,
что артистка Василевская -
это тебе не хухры-мухры.
- Аааа.
Не стыдно тебе?
Так, я не понял, тебе шить пацана или нет?
- Шьют, доктор, дело, а ангелов творят.
- Это у вас ангелов творят,
а у меня - обход.
- Ну и обходите.
- И пожалуйста.
- Здравствуйте.
Я к Тимофею Ильичу.
- К нему сегодня нельзя.
Ему делали серьёзную процедуру.
- Тогда это - тебе, а это Тимофею Ильичу.
Держи, держи.
А эти Тимофею Ильичу.
Ну, я пошла.
- О...
док...
- Сейчас полегчает.
Сейчас полегчает.
- Уже
не полегчает.
Это я тебе говорю.
- Тут к тебе
моя Лизавета приходила.
Пирожки принесла.
- Спасибо ей.
Док,
вам
друг без друга
никак нельзя.
Никак.
- Да, ладно.
Уедет в Марсель и всё.
- Ну и что?
Но зато каждый будет знать,
что где-то кто-то его
любит.
Без этого
тяжело.
Без этого
никак нельзя.
Поверь.
- Оп-ля!
Привет.
- Ой, привет.
- Держи.
- Это мне?
- Да.
- Ты понимаешь, что это диверсия?
- Да.
- А, кто будет отвечать
перед продюсерами, ты?
- Да.
- Давай.
- Знаешь вот этого толстого?
Кирпичом зовут.
- Почему?
- Потому что его морда кирпича просит!
- Ну, гадина, я тебя урою.
Пошли, шеф.
- А ты знаешь, если вот эту твою атаку
перевести на человеческий нормальный язык,
что получается?
- Что?
- А то, что этот толстый Кирпич
тебе нравится.
- Да, ты что?!
- Да, да.
- Он мне?
- Он тебе.
Так что, будь осторожна, а то
ты уже почти зашла в клетку.
- В какую ещё клетку?
- Ну, в клетку, в сети.
- Прикольненько.
Точно! Супер идея! Пойду-ка я.
- Ты куда?
- Ну как куда? Кирпичу западню устроить.
- Ты смотри, сама в неё не попадись.
- Ага, счас.
- Ну, ну.
- Аллё, доктор?
У больной Василевской
острый приступ хандры.
Ну, по медицински говоря,
активно развивающаяся депрессия,
грозящая перейти в хроническую паранойю.
А вот да. У нашего брата - артиста
всё не как у людей.
Да, да, да. Вот-вот.
Не вдоль, а поперёк.
- Так, так...
Так, космонавты, пещерка боцмана...
Угу. Ну, хорошо.
- Доктор,
у вас же будет выходной?
Что чебуреки?
Вы хотите смерти артистки Василевкой.
Ах, рассосётся!
Ну, тогда под вашу ответственность.
Хорошо, пока.
- Да.
Самые лучшие чебуреки
у Равиля на Ай-Петри.
- Ааа.
- Так в понедельник не работает.
- Это что, проблема, что ли?
Ты же недавно ихнего
главного инженера резал?
- Угу.
- Да, нет. Ну, запустить подъёмник...
Нет, это неудобно.
- Неудобно знаешь, что?
Спать на потолке -
одеяло падает.
Ещё неудобно разливать
водку в девяти бальный шторм.
Не то, что в стакан, в ведро не попадёшь.
Неудобно ему.
Мне удобно. Давай-ка телефончик.
- Аллё.
Алиса, это я.
Не хотите завтра со мной в пещеры пойти?
В девять? Ууу, как жалко.
Придётся пойти самой.
Ну и что, что пойду одна? Что там такого?
Да, скажите ещё! Привидения!
Что с собой взять?
Нить аря... Чего?
А, верёвку! Завтра всё расскажу.
Хорошо, буду осторожна.
Окей. Пока.
Ба, у нас верёвка есть?
- Да, кстати, вот
та самая дорога на Ай-Петри.
- Слушай, а ведь я здесь никогда не была.
А сейчас не работает, да?
Не сезон?
- Ну, не сезон.
Это сейчас не работает.
А для кого-то может и зафункционировать.
- О-ё-ё-ё-ё-й!
- Значит ты здесь царь,
бог и воинский начальник?
- Прям! Тоже скажешь!
Да за 13 лет через мои
руки весь город прошёл.
Мои да Клавины.
- Да, наверное, приятно себя так ощущать.
Захотел - канатная дорога.
Да?
- Да, нет.
Меня это скорее
тяготит, чем радует.
А ты,
наверное, можешь
любую дверь ногой открыть, да?
- Не знаю. Не пробовала.
У меня муж по этой части.
- Гордая.
- Да, нет.
Нет, просто ему нравится,
когда всё вокруг пузырится, кипит.
Он прям от этого расцветает.
Потому что для него работа
- это стиль жизни, а я...
- Оп.
- Кто там?
- Слышь, ты, коза драная! Дверь открой!
- Ножик есть?
- Что?
- Отлично. Порежешь верёвку на макароны
и заправишь солидолом.
Приятного аппетита!
- Да, чтоб ты сдохла.
- Сам сдохни!
- Yes!
- Подожди, не надо.
Я тебя умоляю! Ты что!
Ты с ума сошла?! Не надо, Алиса!
Я прошу, не надо. Я тебя умоляю.
- Отпусти меня!
- Ну, Алис, пожалуйста,
не надо. Я тебя прошу.
У меня дикая боязнь
высоты. Я тебя прошу, не надо.
Я лучше буду тебя держать.
- Ну, всё, всё.
- Всё, не надо, пожалуйста.
- Я стою.
- Я тебя прошу.
- Хорошо.
- Смотри.
Вон, видишь вон ту скалу?
Это скала неверных жён.
- Как это?
- Ну, по приданию, оттуда
сбрасывали в пропасть неверных жён.
- Ты на что намекаешь?
Ты на что это намекаешь, Мотя?
- Я?
- Да.
- Да.
Да.
Да.
Я буду через пол часа.
- А что случилось?
- А, нет, ничего.
Просто нам сегодня не удастся
полакомиться чебуреками.
- Ну, а всё-таки?
- Да, есть у меня больной.
Тимофей Ильич Лавров.
Он взял сегодня и ушёл.
- Не умеешь ты врать, Крымов.
- А я и не вру.
Просто всё, как всегда.
Кто-то приходит в этот мир,
кто-то уходит.
- Всё, как всегда. Понято.
- Ну, ладно, я тогда позвоню
своей одной подружке,
и пойду с ней догуливать.
- Аааа.
Подружке?
Точно?
- А если и нет, то что?
- А вот, что:
возьму обоих,
и прямо со скалы,
вниз головой.
А что ты смеёшься? Да.
А иначе, как прикажешь
отчитываться перед твоим режиссёром, а?
- Ну, в общем, я его
закрыла в пещере и ушла.
- А он?
- А что он? Пусть посидит,
подумает, какой он козырный.
- Ты, что? Но там же холодно, там же темно.
- Да ещё и голодно.
Полезно по всем статьям, может и похудеет.
- Знаешь,
когда я снималась в первом
фильме у своего режиссёра,
он мне рассказывал про энергию,
которая исходит от каждого человека.
Она идёт от одного,
передаётся другому, третьему...
А если этой энергии нет, значит нет ничего.
Понимаешь, нет ни
радости, ни любви, ни чувств.
Вот раньше я этого не понимала.
А теперь я точно знаю, что она существует.
Только энергия энергии рознь.
Если она тёплая и добрая,
вся жизнь вокруг становится точно такой же.
А если она злая и агрессивная
то всё вокруг рушится и всё умирает.
Знаешь такую поговорку:
посеешь ветер - пожнёшь бурю.
- Дураков учить надо. Может поумнеют.
- Учить можно по-разному.
Знаешь, у меня есть один доктор...
- Ладно, мне уже пора. Ещё дела.
- Так что ты собираешься делать с Кирпичом?
- Да, выпущу я его. Пусть
ещё посидит, а потом выпущу.
Не переживайте. Пока.
- Где он?
- Он был очень болен.
Неизлечимо.
И никто
не мог ему помочь.
Но ты была
последней его радостью.
Знаешь, как
лучик солнышка, понимаешь,
перед закатом...
Думаю,
там он будет тебя вспоминать.
- Не будет.
Это я виновата, что он умер.
Я пожелала смерти,
а он...
эту энергию поймал,
как самый слабый.
- Ты пожелала Тимофею смерти?
- Нет.
Другому человеку.
- Тимофей Ильич умер.
Понимаешь, он ждал меня.
Я ему кино обещала принести.
Ему было плохо, а я Кирпича...
Я так и закрыла его в пещере
и крикнула ему "Сдохни!"
А эта твоя энергия, про
которую ты мне рассказывала,
Тимофей от неё умер.
- Лиза!
Лизонька, так не бывает, чтобы раз и всё.
Наверняка, твой Тимофей
Ильич был болен, был не молод...
Ну, поверь ты мне, тут нет твоей вины.
- А вдруг Кирпич того тоже?
- Пойдём туда скорей.
- А ты пойдёшь со мной?
- Ну, конечно, пойду.
- Ладно. Только нужно взять
с собой мыло и полотенце.
- А это ещё зачем?
- Ну, он же в солидоле весь.
- Надо же.
Тысячу лет этого не делала, а руки помнят.
- А почему не делала, Клава, а?
- Да, потому что ты и
без этого, как колобок.
- Зато весёлый.
- Да.
- Иногда.
- Папа Карло. Кукольник!
- Это Тимофею.
При жизни не успел, так пусть хоть...
так пусть хоть рядом побудет.
- Ты живой?
- А что со мной сделается?
- Знаешь, Тимофей Ильич умер.
- Жалко. Отойди.
- Какая красота, а?
Сталактиты, сталагмиты...
А твой Кирпич на привидение похож.
- Да уж!
- Вот и всё. Я пришла.
Сынок, ты простыню не видел?
- Не, мам, не видел.
- А где банка солидола?
- Ну, что вы оба, чуть что, так сразу Лёха.
Не брал я ничего.
- А ты, что, здесь живёшь?
- Ну, да.
- У вас, наверно, в городе
все друг друга знают, да?
- Наверное.
- Ну, я пойду на секунду, сейчас вернусь.
- Угу.
Хорошо.
- О!
- Да-да-да.
- Как говорится на ловца и зверь.
- Мальчик! Это мне?
- Да, нет. Это девочка. Для Тимофея.
- В последний путь.
- Оба-на!
Ты что-нибудь понимаешь?
- Нет. Но интересно - жуть!
Так ты Лёха?
- Ну.
- А я Лиза.
- Не хило познакомились.
- Да, уж.
- Хочешь тебя познакомлю
со своей подружкой?
Вон она, видишь, с мальчиком стоит.
- Это что, вон та девчонка, что ли?
- Ага. Пойдём?
- Ну, что ж пойдём. Подружки!
- Вот, знакомься.
Это Лиза - моя подруга.
Лиза, это мой закадычный друг.
Мы с ним вместе учились
в медицинском институте,
пели в одном ансамбле...
Чего вы на меня так смотрите?
Что с вами?
Ну, эй, чего вы?
- Так это же её отец.
- Кто, Матвей?
- Да.
- Господи!
Боже, а я то думаю, на
кого эта стрекоза похожа?
- И на кого же?
- А между прочим, этот
сегодня не совсем юный колобок
раньше был сказочно красив
и необыкновенно строен.
Вот теперь-то я поняла,
что она - твоя копия.
- Привет.
А почему вы так рано?
Доброе утро.
Ты что, забыла что ли?
У нас же сегодня ответственная экспедиция.
- А, да, сейчас.
- Ах, слушай!
А чего мы подарим-то?
- Всё-таки недалёкая ты, Клава.
- Да.
- Да.
Вот это и подарим.
- Я готова.
- Ну, тогда вперёд.
- А можно я с собой Лёшку позову?
- Ну, разумеется. Неужели,
я всё это один потащу.
- Дорогие мои!
Дорогие.
Как часто мы
в суете
повседневности забываем сказать
друг другу
такие слова, как
"дорогие мои",
"любимые", "единственные",
"неповторимые".
А в нашей короткой жизни
главное успеть.
Сказать друг другу эти важные слова,
иначе
всё теряет смысл.
- Витиевато.
- Красиво.
- Алиса,
с Днём Рождения.
- С Днём Рождения! Ура!
- С солью?
- А можно коньяком армянским.
- Ну-ка подержи.
- Мотя!
- Вась, не вздумай.
Море из берегов выйдет.
- Дальше берегов не выйдет.
- Ты у меня лучший.
Спасибо тебе.
Я тебя очень люблю.
Правда.
- Я знаю.
- А мальчишка получился классный.
Точно твоя копия.
Ну, что.
Вот, подружка, тебе ангел-хранитель.
Я побежала?
Ещё раз Клаве поклон.
И спасибо тебе за всё.
- Да не за что.
Ты заезжай, коли что.
А место санитарки
у нас всегда найдётся.
- Я это запомню на всю жизнь.
- А то!
- Клавдия Ефимовна, давайте быстрей,
там у новенькой началось.
- Как отдохнула?
- Душой.
- Ну и хорошо.
Работы невпроворот.
- Ну всё, давай. До встречи.
- Девушка, проходите в автобус.
- До свидания.
Не забывай нас.
- Ладно.
- Всё, попрощались? Быстренько идём.
Прощай, Матвей.
Лиза, быстрее.
Теперь можешь обо всё
забыть, как о страшном сне.
- Ты знаешь, какой у меня хороший папа.
Какой он классный! Доктор какой он хороший!
Как его все уважают!
Он лучший.
А ты одна не понимаешь.
 

////////////////////////////