Насреддин в Бухаре (1943 год). Цитаты и фразы из фильма

«Насредди́н в Бухаре́» (узб. Nasriddin Buxoroda) — советский фильм-комедия режиссёра Якова Протазанова по мотивам романа Леонида Соловьёва «Возмутитель спокойствия» и народным восточным сказкам о Ходже Насреддине. Герой в фильме называется только Насреддин, титул Ходжа при этом не упоминается.

Все фразы и цитаты

 НАСРЕДДИН В БУХАРЕ
Откуда едешь? - Из Багдада.
- Из Багдада.
Еще!
Сколько народа стремится в Бухару.
Сегодня базар!
- Да нет, нет, нет!
Сегодня наш пресветлый эмир
будет творить свой милостивый суд.
(Поет по-узбекски)
Держите его! Держите!
Этот сын греха не
уплатил ни одного таньга!
Ай, яй, яй. Откуда ты прибыл? Зачем?
Я приехал из Дамаска.
О, пресветлый господин!
Здесь, в Бухаре живут
мои родственники.
А, значит, ты едешь в гости к
родственникам! Плати гостевую пошлину!
Но я еду к родственникам не в
гости, а еду по важному делу.
Ах, по делу! Ты едешь
в гости и по делу?
Плати гостевую пошлину
и деловую пошлину.
Но, плати, плати, плати, плати!
И пожертвуй что-нибудь еще на
украшение мечети во славу аллаха,
который сохранил тебя
в пути от разбойников.
Вот! Вот, вот!
Да благословит тебя аллах.
Стой! Стой!
Стой, стой, стой, стой, стой!
А кто будет платить
пошлину за, за твоего ишака?
Да, кто будет платить
пошлину за тебя?
Если ты едешь в гости
к родственникам, значит,
ишак твой тоже едет в гости
к родственникам? Плати!
Верно! Верно! О, мудрый
начальник! У моего ишака в Бухаре,
действительно, очень
много родственников! -Да.
Иначе эмир давно полетел бы с трона,
а ты за свою жадность
попал бы на кол.
Стой, стой! Держите его!
Ты у меня попоешь! Я тебя знаю.
Сегодня суд нашего владыки эмира.
Сегодня?
Да, если не придешь,
тебя приведут со стражей.
Стой! подожди!
Ради аллаха, не опускай в
воду кувшин! Ты вспугнешь ее!
Кого?
Птицу.
Где?
Там!
Вот там я вижу птицу
прекрасней которой нет в мире!
Да, где?
- Тсс... ты спугнешь ее!
Вон! Вон, вон, вон.
Во, во, во, вон, видишь?
Это же не птица, а лягушка.
Что? Лягушка?
- Ага!
Если бы все лягушки
имели такие черные глаза,
такие тонкие брови и нежные щеки,
я и сам был бы не прочь
стать «ква-ква» лягушкой.
Я вижу в воде красавицу,
прекрасней которой нет в мире!
А я вижу двух ишаков!
Только не успела заметить,
у которого уши длиннее.
У обоих уши короче
твоих ресниц, красавица.
Лягушка!
Давай! Давай, давай сюда!
Руку давай!
Что случилось? Кто тонет?
- Какой-то богатый человек тонет.
Вот с полчаса вытащить не можем.
- Давай, ну! Давай руку!
Скорей веревку давай! -Постой!
Что вы делаете? Что вы делаете?
Человека спасаем! -Это богатый
человек. Разве так надо!
А как же?
- А вот! Смотри, смотри!
Видал?
- Ага!
На! Бери! На, на, Бери!
На, на, бери, бери, бери!
Вот как надо. А вы «давай, давай».
Утонул!
- Ничего! На, бери, на, на, бери!
Смотри, смотри, смотри.
На, на, на, на, на, на...
На, на, на, бери, бери! Бери!
Вот как надо спасать богатых людей.
Вот теперь утонул!
- На, на, бери! На, бери, бери, на...
Ничего, не утонет!
На, на, на, на, на...
Ты мой спаситель!
Подойди сюда.
я, щедро вознагражу тебя.
На!
Впрочем, я мог бы выплыть
и без твоей помощи.
Стой! Вот тебе полтаньга.
Купи себе миску плова.
На! На, на! На!
Стой! Стой!
Вот она!
Получай!
А вы говорите, «давай, давай, давай»!
Чего вы здесь ждете, мусульмане?
Мы ждем справедливого
и многомилостивого суда,
нашего владыки и повелителя Эмира!
Справедливый эмир!
Дорогу эмиру!
Дорогу эмиру! Дорогу эмиру!
Дорогу эмиру!
А все-таки мы с тобой
в лучшем положении...
Если придется падать - не расшибемся!
А тому, кто свалится с носилок,
ох, не миновать синяков.
Так, так... понятно, понятно!
Да позволит, великий эмир,
объявить решение,
которое я читаю на его лице.
Во имя аллаха милостивого
и милосердного,
повелитель правоверных
и наш владыка эмир,
оказал всему кузнечному
ряду великую милость,
поставив на прокормление
к ним стражников,
и тем самым даровал своим
подданным возможность
благодарить пресветлого
эмира каждодневно и ежечасно!
О, мудрый эмир!
О, мудрейший из мудрых!
О, умудренный мудростью мудрых...
Хватит! Ну!
Кузнец же Юсуп, осмелился
проявить неблагодарность.
М, м...
Войдя в рассуждение этого,
эмир постановить соизволил:
кузнецу Юсупу, дабы
внушить ему слова покаяния,
даровать двести плетей.
Ну, вот, кузнец, и дождался
справедливого и многомилостивого
суда нашего мудрого эмира.
Идите, идите... Почтенный Джафар,
эмир выслушает вас.
Не плачь, Гюльджан, я упрошу
эмира, он нам дарует отсрочку.
О, великий владыка! Подобный
солнцу блеском своим!
Этот человек должен мне сто таньга
и еще триста таньга
процентов на этот долг.
А всего - четыреста таньга.
Сегодня утром наступил
срок уплаты долга,
а ему нечем заплатить.
- Отсрочки!
Только отсрочки прошу
у великого эмира.
Да позволит, великий эмир,
объявить решение,
которое я... читаю на его лице.
По закону, если кто не
уплатит долга в срок,
тот со всей семьей поступает в
рабство к тому, кому он должен!
Но милость нашего повелителя
и великодушие его безграничны.
Хотя срок уплаты долга
уже наступил,
но эмир дарует
горшечнику Ниязу отсрочку.
Целый час!
Восхвали же великую милость
эмира, горшечник Нияз!
О, великодушный эмир!
О, добрый из добрейших.
Хар, хар, хар, хар, хар, хар.
О, над великодушнейшими
самый великодушный эмир!
Эмир гневается.
Убери своего ишака!
Ах! Гневается! Аи, яй, яй!
Что же я могу сделать?
Я же не могу запретить моему ишаку
восхвалять мудрость нашего эмира!
Тише, тише!
Успокойся! Тише ты!
Тише ты! Ну, тише! Ах, ты!
Красавица, сегодня в полдень
ты вместе с отцом
своим войдешь в мой дом!
Ровно через час, я вернусь за тобой.
Сиди здесь и никуда не уходи!
Но почему же ты не плачешь?
А зачем твоей дочери
плакать, горшечник?
Сколько не плачь, слезы не
превратятся в серебряные монеты.
Надо постараться достать их!
Ты издеваешься над нами, чужеземец!
Правда, я никого не знаю в этом
городе, но я попробую достать!
Достать! Четыреста таньга
в незнакомом городе!
Достану!
Достану!
Сидите здесь и никуда не уходите!
Куда это ты, добрый человек?
- А что?
Разве здесь место для ишака?
- А этот ишак не простой ишак.
Он просил показать ему
с высоты дворец эмира.
Все ровно, нельзя. Иди вон туда!
- Туда? -Ага!
А здесь нельзя?
- Конечно, нельзя!
Ну, в следующий раз
я тебе покажу дворец!
Хорошо! Очень хорошо!
Ого, Буль-Буль, ты
делаешь большие успехи!
Зачем ты положил перед
ишаком эту книгу? -Тсс...
Я учу его грамоте.
Как же это может быть,
чтобы ишак научился читать?
Так этот же ишак не простой ишак.
Аллах снабдил его острым
умом и замечательной памятью.
Вот только он не может страницы
переворачивать. Приходится мне самому.
Однажды эмир позвал меня и спросил:
«Можешь ты обучить моего любимого
ишака грамоте?» -Так, так...
Попробую, покажите мне его!
Мне его показали. Я проверил его
способности... а-а... и говорю:
«О, пресветлый эмир!
Это замечательный ишак!
Он не уступит остротой своего
ума ни одному из твоих министров!
Ни даже тебе самому.
Я берусь его обучить. Он будет
знать столько, сколько знаешь и ты.
А может быть, даже и больше.
Но для этого мне нужно
двадцать лет!»
Тогда эмир дал мне
кошелек с золотом и сказал:
«Если через двадцать лет
мой ишак не будет читать,
я отрублю тебе голову».
- О-о!
Несчастный!
Пропала твоя голова!
За 20 лет кто-нибудь уж обязательно
умрет. Или я, или ишак, или эмир.
Да уж ты не сам ли Насреддин?
Друзья, мне срочно нужно
четыреста таньга, ровно четыреста.
Ну, кто мне даст четыреста таньга?
Кто? А? Ну?
За мной долги не пропадают.
- Насреддин! Нет у меня денег.
Может, примешь от меня эту
тюбетейку, она новая. -Рахмат!
Прими от меня.
- Рахмат!
Рахмат! Рахмат! Рахмат! Рахмат!
Прими от меня пояс!
И от меня, вот возьми, Насреддин!
- Рахмат!
Возьми, Насреддин!
Прими от меня, Насреддин.
- Рахмат! Джигит!
От меня прими!
- И от меня возьми!
Насреддин, оп!
- Рахмат! Рахмат!
Насреддин!
- Рахмат.
Рахмат!
Капколе!
Галоши поношенные.
Не совсем сношены.
Продам дешево, всего
тридцать три таньги.
Пять за галоши, пять
за то, что, дешево,
двадцать три за то,
что с бедняцкой ноги.
Капколе!
А вот пиала, кругла,
как эмирская голова.
Но эмир никого не напоит во век,
а эта напоила пять тысяч человек!
А вот... пояс, пояс совсем новый.
Не... не берите пояса целого да
нового, сквозь него не видно ничего!
А берите стираный,
а главное, с дырами.
Все устройства мира
видно сквозь него. З!
А это ты продаешь?
- А вы говорите, давай, давай!
Сколько ты хочешь за всю эту кучу?
- Дешево!
Дешево продам, тороплюсь, ухожу...
Иди сюда!
Бери за все четыреста таньга.
- Ты сошел с ума!
Вот тебе двести таньга!
- Двести? -Да!
Двести пятьдесят!
Посмотри на моего ишака,
даже он смеется над тобой.
Двести семьдесят пять!
- Капколе!
Клянусь аллахом, я переплачиваю вдвое
за этот товар. Вот тебе триста таньга!
Четыреста!
Триста двадцать пять!
Триста тридцать!
Четыреста!
Стой!
Четыреста!
- Триста пятьдесят! -Четыреста!
Триста шестьдесят! -Четыреста!
- Триста семьдесят! -Четыреста!
Триста восемьдесят! -Четыреста!
- Триста девяносто! -Четыреста!
Триста девя... -Четыреста!
- Триста девя... -Четыреста!
Согласен.
- Уф!
Ладно, ладно.
- Скорей, скорей.
Всегда терплю убытки
по собственной доброте.
Э, э... Фальшивая!
- Фальшивая? -Ага!
Скорей, скорей, скорей!
- Куда ты так торопишься?
Умбала кидон, умбала кидон,
умбала кидон, умбала кидон.
Какое дело заставляет
тебя так спешить?
Такое, какое и тебя!
- Но ты не знаешь моего дела.
Если бы ты знал,
ты бы мне позавидовал.
Я пожелал самую
прекрасную девушку в Бухаре
и сегодня она будет моей... слыхал?
- Слыхал.
Как однажды шакал увидел
высоко на дереве вишню и сказал:
«Во что бы то ни стало, но я съем
эту вишню». И полез на дерево.
Он лез два часа, весь
исцарапался, измучился,
но как только он добрался до вишни,
налетел сокол и унес эту вишню...
и слезал он с дерева еще два
часа, и еще больше исцарапался.
Ну и что же?
- И понял,
что вишни растут не для шакала.
- А-а-а-а...
Твоя сказка о вишне не имеет смысла.
Ты глуп!
Горшечник, назначенный час наступил.
Сейчас ты и твоя дочь
пойдете со мной!
Вот та девушка, о
которой я говорил тебе.
А есть ли у тебя расписка горшечника?
- Конечно, есть!
Вот она! И срок
уплаты долга истекает!
Но еще не истек!
Вот твои деньги, ростовщик
Джафар! Ровно четыреста таньга!
Получай долг горшечника.
Расписку!
Твоя?
- Да, моя!
Смотрите!
Чужеземец, скажи мне твое имя,
чтоб я знал, кого мне благословлять!
Да, скажи мне свое имя,
чтобы я знал, кого проклинать!
В Багдаде, в Тегеране, в Стамбуле
и Мекке везде меня зовут...
Насреддин!
- Ух!
Спасибо тебе, Насреддин.
- Лягушка!
Насреддин?
- Не может быть, Насреддин!
Насреддин! Насреддин!
Насреддин! Насреддин!
Насреддин? -Да!
- В Бухаре? У нас?
Ни... не может быть!
Султан турецкий писал нам, что
отрубил Насреддину голову. -Писал!
Хан Хивинский объявил, что
содрал с него кожу! -Да!
А шах Иранский разрезал его...
Ах!
Поймать!
Поймать!
Послушай! Вот уже две
недели ты работаешь у меня.
За это время я заработал
триста пятьдесят таньга!
Половина этих денег по
праву принадлежит тебе.
Ты говоришь какие-то
непонятные вещи.
Что же это получится на земле,
если все хозяева начнут делить
свой доход с работниками?
Разве аллах и эмир потерпят такое
возмутительное нарушение порядка.
Ведь это же...
Куда ты смотришь?
Что ты там увидел?
Я увидел лягушку.
Прекраснее которой нет в мире!
Ах!
Ее брови подобны тонкому месяцу,
и зубы, как жемчуг, и грудь,
как мрамор, и плечи... -Довольно!
Где она?
- Я могу указать ее дом. -Но?
Но будет ли за это награда
ничтожному рабу эмира? -М-м...
Слава щедрости нашего владыки,
но пусть повелитель спешит,
ибо за этой серной охотятся.
Кто осмелился?
- Насреддин!
Оп... что? Насреддин?
Опять Насреддин!
Эй! Арсланбек! Сюда!
Чтобы эта девушка завтра
утром была доставлена к нам!
Знаешь, Гюльджан, я
давно тебе хотел сказать,
что я... я...
Как дрожит эта звезда.
Ей, бедняжке, там наверное,
одной очень холодно.
Ты знаешь, Гюльджан, я
давно тебе хотел сказать...
Я очень...
У моего ишака на хвосте
столько репейников...
Он обобрал все репейники
от самого Дамаска.
Я, я, кажется, слышал звук пощечины?
А ты не тяни свои
губы куда не следует.
Да... я... Гюльджан, Гюльджан?
Э... эх...
Куда не следует...
Эх...
(Насреддин начинает
петь на узбекском языке).
Ты понимаешь меня. Да?
Но откуда это извест...
Куда следует тянуть свои
губы, куда не следует... а?
Ой, ой, ой, ой!
Ах! Ой, ой, ой, ой, а!
Ой, ой, ой, ой! А...
Больно, да?
Очень, очень...
Очень?
- Очень, ох...
(Начало песни
на узбекском языке).
Перестань! Перестань кричать!
Тише!
Тише!
Тише, отец услышит!
Кто там?
По повелению эмира... открой!
Это за тобой, беги.
Спасайся, любимый!
В твоем саду растет прекрасная роза.
И эмир пожелал украсить
этой розой свой дворец.
Где твоя дочь?
Помогите!
Отец, отец, помогите! Отец!
Отец! Отец! Помогите! Спасите!
Спасите!
Подожди!
Мы хотим взглянуть на нее.
Сегодня же мы соизволим войти к ней.
Джафар! Джафар! Горе тебе!
Я все понял, я все знаю.
Презренный шакал!
Вишня не досталась шакалу,
но не досталась и соколу!
Вишней завладел лев!
- Эх!
Еще не завладел!
А ты, Джафар, запомни,
я тебя вытащил из воды,
но, клянусь, я тебя и утоплю
в этом же самом пруду.
Но прежде тебя самого
посадят на кол!
А Насреддин еще в Бухаре.
Он не пойман! Эмир гневается.
Если вы мне не поймаете Насреддина,
клянусь аллахом, эмир повесит вас!
А тот, кто поймает, получит
награду за голову Насреддина.
М... м... м... три тысячи таньга.
- Ух!
Чего тебе?
О, доблестный воин,
пропустите меня к женам эмира.
Гадаю, идите, если хотите
отвратить несчастья,
узнайте скорее, что угрожает
вашему счастью. Идите... гадаю...
(Начало песни
на узбекском языке).
Ты узнай, где скрывается
Насреддин, и скажи мне.
Мне надо с ним
посоветоваться по твоему делу.
Хорошо, я постараюсь
найти Насреддина.
Ты Насреддина не видел?
- Нет, не видел.
О, женщина, горе тебе!
Беда уже занесла над
тобою свою черную руку.
Но, я знаю способ предотвратить ее.
Ты узнай...
где скрывается Насреддин,
и скажи мне.
Хорошо, я приведу к тебе Насреддина!
- Ты приведешь? Когда?
Хоть сейчас! Он близко.
- Где он?
Рядом.
- Где он? Я не вижу его!
Но ты же гадальщик,
посмотри хорошенько.
Вот он!
Ну, какая беда угрожает мне?
И о чем ты хотел со
мной посоветоваться? Ну!
Стражники!
Стражники! Стражники!
Нашел! Нашел!
Нашел! Нашел! Он на базаре!
Кто?
- Он на базаре!
Кто?
- Насреддин! Он переодет женщиной.
Ага...
Награда моя! Три тысячи таньга?
Ладно! Эй, стража! Живо!
Награда моя! Три тысячи таньга!
Живо! Хватай его!
(Женщины кричат.)
Мусульмане! Что вы смотрите!
Наших жен позорят среди белого дня!
Что ты делаешь?
Ведь, ведь это же...
...горшки...
Откуда?
Из Багдада.
Укажите мне дорогу во дворец.
Как попасть во дворец? Во имя
аллаха, что здесь происходит?
Кто повелитель Бухары?
Мы или он?
Зтот проклятый Насреддин,
этот возмутитель спокойствия!
Кто повелитель Бухары?
Мы вас спрашиваем!
Мы эмир, или он эмир?
Когда же, наконец, здесь,
перед нами, на этом блюде,
увидим мы голову Насреддина?
Во имя аллаха,
что происходит в Бухаре?
Базар...
- Базар? Базар...
Что это у вас всегда такие базары?
Базар, базар...
Как же я теперь доберусь до дворца?
А зачем тебе во дворец?
Да будет тебе известно, что я
знаменитый мудрец, лекарь и звездочет.
И приехал сюда из Багдада
по приглашению самого эмира.
Меня зовут Гуссейн-Гуслия.
- А-ах!
Гуссейн-Гуслия!
- Гуссейн-Гуслия.
А- ах, неужели ты и есть
тот самый Гуссейн-Гуслия?
Тот самый.
- А-ах!
Несчастный, пропала твоя голова!
Пропала твоя голова!
- Как голова?
Разве ты не знаешь, что все
это из-за тебя? -К... к... как?
Куда мне тебя спрятать? Пойдем!
Прячься, прячься.
До ушей эмира дошло, что
ты, выезжая из Багдада,
поклялся проникнуть в его
гарем и обесчестить его жен!
Я, в гарем? Да что ты! Я
никогда не говорил ничего такого.
И потом, я уже стар.
Ну, зачем же мне в гарем?
Не знаю! Но только эмир узнал,
что ты приехал в Бухару
и скрываешься на базаре,
он повелел тебя найти, схватить и
отрубить тебе голову! -Ой я несчастный!
Лучше бы мне не родиться на свет!
- Ничего, ничего, не горюй!
У Аллаха гарем не хуже, чем у эмира.
- В Багдад! В Багдад!
Тебя у городских ворот схватят,
приведут во дворец и отрубят голову.
И кто-нибудь из стражников получит
за твою голову награду, 3.000 таньга.
Три тысячи таньга? Значит,
мне нет спасения! О, помоги!
О, помоги мне, добрый мусульманин!
Чем же я тебе могу помочь?
Ах! А-а... нет...
Ах! А-а... нет не то, не то...
Ах! Есть! Нашел! Нашел! Нашел!
Вот! Здесь твое спасение!
Смотри, смотри, вот сейчас...
Вот, вот оденешь, оденешь
это женское платье...
Позор!
Ты можешь укрыться под этим покрывалом
от стражников и вернуться
обратно в Багдад!
Стой!
Куда? -В Багдад.
- Зачем?
Я еду к своим женам... то есть,
к мужу, к мужу в Багдад!
А- а! Слезай, слезай!
- Пусти меня, стражники, пусти...
А... он!
Эх вы! У вас на плечах
не головы, а пустые тыквы.
Объявить, что мы повышаем
награду за его голову!
Десять тысяч таньга!
И горе вам, о, уминатели тюфяков,
набиватели своих бездонных карманов.
Вот скоро приедет к
нам Гуссейн-Гуслия,
которого мы выписали из Багдада.
Мудрец, звездочет и лекарь.
Хвала солнцу, вселенной!
- Говори!
К воротам дворца прибыл человек,
именующий себя мудрецом из Багдада!
Гуссейн-Гуслия!
Пропустить его! Позвать сюда!
Пусть эмир скажет мне, не
входил ли он сегодня к женщине?
Пусть эмир ответит
своему ничтожному рабу.
Сегодня? Нет! Мы собирались,
но еще не входили.
Ох! Слава аллаху, что я пришел вовремя.
Подожди, Гуссейн-Гуслия,
что ты говоришь?
Слава аллаху, что я пришел вовремя!
Ты говоришь что-то непонятное.
- Да будет известно великому эмиру,
что вчера ночью я увидел,
что звезды расположились
угрожающе для эмира.
Звезда Алькап, означающая жало смерти,
стала напротив звезды
Ашхала, означающей сердце,
и пока не изменится
расположение звезд,
эмир не должен касаться женщины,
иначе гибель его неминуема!
Аи, яй, как раз сегодня в наш
гарем привезли одну девушку.
Аи! А-а-а-а-а!
Забудь о ней! Забудь о ней!
Пока не изменится расположение звезд.
Иначе... иначе ты погибнешь!
И народ твой осиротеет.
Благодарю тебя! Благодарю
тебя! Гуссейн-Гуслия.
Мы видим, что ты
истинный мудрец... вот!
И предан нам! А вы...
Вы, что смотрите?
За что мы платим вам
большое жалованье? Вот!
Вашему эмиру грозила гибель,
а вы даже не почесались.
Нет, ты посмотри на них. Посмотри
на них Гуссейн-Гуслия... а?
Ну, что за глупые рожи, а?
- Светлейший эмир совершенно прав!
Эти лица, как я вижу, не
отмечены печатью мудрости.
Именно! Не отмечены.
Слышите? Болваны!
Скажу еще,
что я не вижу здесь лиц...
...отмеченных печатью честности.
Воры... воры, воры.
Все воры... все воры...
Но ты поверишь, Гуссейн-Гуслия,
сегодня утром мы забыли в
саду наш пояс, любимый пояс.
А когда мы хватились, его уже там
не было. Кто-то из них успел...
Понимаю...
Нет, ты понимаешь,
Гуссейн-Гуслия... эх...
Алла...
Не об этом ли поясе
сожалел великий эмир?
Тот самый!
Всемогущий аллах!
Ты поистине великий мудрец!
Возьми себе в награду этот пояс!
Насреддин пойман!
Я поймал!
Кто ты?
Почему ты скрывался
под женской одеждой?
Я...
Я ехал к великому,
всемилостивейшему эмиру,
но мне встретился человек и сказал,
что эмир хочет отрубить мне голову,
и я в страхе бежал
под женской одеждой.
Мы хотели отрубить тебе голову?
Мы хотели отрубить ему голову?
За что?
За то, что я будто
бы поклялся проникнуть
в гарем к великому эмиру.
- В наш гарем?
Кто ты такой?
- Я?
Я Гуссейн-Гуслия. Мудрец,
лекарь и звездочет из Багдада!
Ха-ха, как ты врешь!
Вот Гуссейн-Гуслия!
Кто Гуссейн Гуслия?
Он Гуссейн-Гуслия?
Я Гуссейн-Гуслия! Он обманщик!
Он присвоил себе мое имя!
Да простит мне великий владыка,
но бесстыдство этого
старика не имеет пределов.
Он говорит, что я, Гуссейн-Гуслия,
присвоил его имя! -Да!
Может быть, он скажет, что
я присвоил и этот халат.
Конечно! Это мой халат!
Вот видите?
Может быть и эта чалма твоя?
- Моя!
А сапоги?
- Мои!
Книга? -Моя!
- Четки? -Мои!
Может быть, и этот пояс тоже твой?
- Мой! Мой! Мой! Мой!
Обманщик! Плут!
Пресветлый владыка, воочию
убедился, кого он видит перед собой.
Сегодня этот лживый и презренный
старик говорит, что я присвоил его имя,
а завтра он скажет и дворец его...
- Да!
...и вся Бухара его. -Да.
Ты прав, ты прав, Гуссейн-Гуслия!
Мы видим, что это опасный старик.
У него в голове черные мысли.
Надо отделить его голову
от туловища!
Прежде надо узнать его
подлинные намерения,
с которыми он прибыл в Бухару.
Пусть эмир отдаст его мне, а я,
при помощи пыток, узнаю
у него настоящее имя.
Ну, что ж, возьми его себе и узнай
при помощи пыток кто он такой!
Ответь мне, Гуссейн-Гуслия, куда
девался этот нечестивец Насреддин? А?
Тьфу, тьфу!
О, великий владыка!
Он знает, пока я в Бухаре,
ему здесь делать нечего!
А... скажи...
Что твой новый пленник?
Узнал ли, кто он такой?
Нет, еще не узнал. -Но ты пробовал
применить к нему пытку, а? -Еще бы!
Вчера я целый день железными
клещами расшатывал ему зубы.
Ну да, это хорошая пытка,
расшатывать зубы, но...
А сегодня я буду ему сдавливать голову
при помощи веревочной петли и палки.
Новая пытка? Хорошая пытка!
При помощи петли и палки.
Что тебе?
- О, великий повелитель!
Звезда твоего гарема,
Гюльджан, умирает!
Как умирает? У-у!
Если она умрет, это
очень опечалит нас.
Ведь мы еще ни разу к ней
не входили!
Гуссейн-Гуслия! Можешь
ты вылечить Гюльджан?
Я должен ее посмотреть.
- Что? Посмотреть?
Ты хочешь ее посмотреть?
О, великий владыка,
я должен взглянуть только на ее руку.
Я искусный лекарь, я могу по
цвету ногтей определить ее болезнь.
Мне нужно только руку.
- Ах, руку...
Ну, это нам не повредит!
Сам эмир и с ним лекарь.
Гюльджан!
Меня зовут Гуссейн-Гуслия.
Я новый мудрец,
звездочет и лекарь эмира.
Тебе угрожает опасность, и я спасу
тебя. Ты понимаешь меня, Гюльджан?
Понимаю! Гуссейн-Гуслия!
- Дай мне твою руку!
Вот.
Левую! Левую... левую!
Я хочу определить твою
болезнь по цвету твоих ногтей.
Вот! -Вот!
- Вот, вот!
У тебя болит сердце!
- Сердце!
Я разлучена с моим любимым, и
вот чувствую, что он рядом со мной
и не могу ни обнять,
ни поцеловать его.
О, скоро ли наступит час
когда он обнимет меня?
Всемогущий аллах! Какую страсть внушил
ей повелитель в такое короткое время.
Тот, кого ты любишь, близко.
- Близко, близко...
Он думает о тебе...
- Думаю, думаю, да...
Он день и ночь думает
только о тебе, дорогая.
Разве я не прав, повелитель?
- Прав, прав, да, да! О тебе!
Спаси меня, Гуссейн-Гуслия!
Будь спокойна, Гюльджан!
Я, Гуссейн-Гуслия, спасу тебя!
Он спасет! Он непременно спасет!
- Непременно!
Спасибо тебе, Гуссейн-Гуслия!
Выздоравливает.
- А-а...
Спасибо тебе несравненный
целитель болезней.
Собака!
- Очень хорошо!
Послушай, Гуссейн-Гуслия...
Тебе сегодня придется
опять покричать.
Ничего не поделаешь, зато я
тебе придумал такую пытку...
сдавливание головы с помощью
веревочной петли и палки... м-м...
Э- э... сын греха!
Будь ты проклят!
Да упадет тебе камень на
голову и выйдет в подошву!
Хорошо! Но только помни,
ты должен кричать так,
чтобы тебя слышал весь дворец,
а не так, как в прошлый раз.
С помощью чего? -А?
- С помощью чего?
Петли и палки!
О... о... аллах!
Нет! Не так, не так...
Ты кричишь лениво, а здесь
опытны в подобных делах.
Если в твоем голосе они
почувствуют притворство,
ты попадешь в руки настоящему
палачу. -О, сын греха!
Вот как надо!
А... а... а... а...
А... а... а... а...
А... а... а... а...
Потомок нечестивых, где мне взять
такую глотку? -Ничего, ничего...
Петля... палка...
А... а... а... а...
А... а... а... а...
А... а... а... а...
А... а... а... а...
А... а... а... а...
А... а... а... а...
Успокойтесь.
Это наш Гуссейн-Гуслия,
при помощи веревочной петли и палки.
Какая хорошая пытка!
Презренный оборванец! Да прогрызут
тебя заживо могильные черви.
Да пошлет аллах тебе...
яму под ноги, чтоб ты
поломал себе там... ноги.
Аи, яй! За что ты на
меня все сердишься?
Что я опозорил твое имя?
Или опорочил твою ученость?
Вот! Смотри!
Это эмир прислал их Гуссейну-Гуслия
за то, что он вылечил девушку.
Ты...!
Ты вылечил девушку?
Вылечил!
Ну что понимаешь ты,
невежда, плут, голодранец?
Что понимаешь ты в болезнях?
В болезнях я ничего не понимаю!
Но зато я понимаю в девушках!
И поэтому... будет справедливо
разделить эти деньги...
Пополам.
Одному Гуссейну-Гуслил за то,
что он понимает в болезнях,
а другому Гуссейну-Гуслия за
то, что он понимает в девушках!
Еще одна упала.
Куда падают эти звезды?
На землю. Куда же им еще падать? -А
я слышал, что звезды падают в море.
Откуд... откуда ты все это знаешь?
- Я знаю!
Скажи нам, скажи нам о,
мудрый господин... -Постой!
Скажи нам, мудрый Гуссейн-Гуслия,
куда падают звезды с неба?
И почему люди никогда
не находят их на земле?
Разве вы не знаете?
- Нет, нет, нет.
Когда звезда падает на землю...
- Ну, ну, ну...
...она рассыпается на
мелкие серебряные монеты.
Ну, дальше, дальше.
Ну, а потом эти монеты собирают.
Я даже знал людей,
которые обогатились таким способом.
Алла...
Эх! Если бы хоть одна
звезда упала сюда...
...мы бы... сразу разбогатели...
Ты слышал?
- Слышал.
Поймал?
- Поймал.
Ничего, ничего, Гюльджан.
Сейчас я их уведу.
Все будет хорошо.
А потом ты пройдешь одна.
- Нет!
Ничего, ничего, Гюльджан.
Жди меня в чайхане, у чайханщика Али.
Но!
Раз, два, три.
Стойте! Кто хочет заработать
три тысячи таньга? Ну?
Ну, ловите Насреддина!
Насреддин!
Держите его! Ловите, держите!
Насреддина... ловите!
Держите Насреддина! Держите его!
Эй, вы? За мной.
Ловите Насреддина! Ловите Насреддина!
Ловите! Ловите Насреддина!
Ловите! Ловите Насреддина!
Гуссейн-Гуслия...
- Ловите Насреддина!
Посмотрите, если он где-то здесь.
Я не мог обнаружить его нигде.
Гуссейн-Гуслия, ты пройдешь
с нами в опочивальню
и будешь оберегать наш сон.
- Нет!
Пусть великий эмир
посмотрит на звезды.
Они благоприятствуют ему.
Теперь он может коснуться Гюльджан.
Сегодня же мы соизволим войти к ней.
- О, великий повелитель!
Жемчужина твоего гарема,
Гюльджан, похищена.
Ее похитил этот проклятый Насреддин.
Если вам дороги ваши
головы, трусы вы...
В чем провинились эти люди?
- Это все укрыватели Насреддина.
Они будут преданы жестокой
казни, если не выдадут
этого бродягу и бунтовщика.
- Так, так, так, так...
Ты же торопился в город?
А теперь я тороплюсь во дворец.
Во имя аллаха, милостивого
и милосердного...
повелитель Бухары,
Луны и солнца вселенной,
взвесив на весах справедливости
прегрешения по укрывательству
богохульника и возмутителя
спокойствия Насреддина,
постановить соизволил:
горшечника Нияза и
всех прочих укрывателей,
лишить жизни, через
отделение головы от туловища.
Если же кто из осужденных укажет
место пребывания Насреддина,
тот не только сам будет освобожден,
но и всех прочих от
всякого наказания освободит!
Горшечник Нияз!
Не можешь ли ты указать
место пребывания Насреддина?
Нет! Я не скажу, где
находится Насреддин?
Аффондэ!
Прикажи остановить казнь, о,
повелитель! И я поймаю Насреддина.
О, владыка, справедливо ли будет,
чтобы этих мелких укрывателей
предали казни раньше, чем
будет казнен главный укрыватель?
Какой?
У которого Насреддин
жил и живет сейчас?
Ты прав. Если есть такой укрыватель,
то мы по справедливости должны
первому ему отрубить голову.
А, если великий эмир не захочет
казнить этого главного укрывателя,
справедливо ли будет тогда
казнить мелких укрывателей?
Ты и в этом прав, Гуссейн-Гуслия.
Но укажи, укажи скорей нам
этого главного укрывателя,
и мы сейчас же отрубим ему голову.
Повелитель Бухары сказал
что если он откажется
казнить главного укрывателя,
которого я сейчас укажу,
то и эти стоящие у плахи,
будут освобождены!
Так ли я сказал, о, повелитель?
Ты правильно сказал, Гуссейн-Гуслия.
Мы даем в этом наше эмирское слово!
Вы слышали, о, жители
благородной Бухары,
эмир дает в этом свое слово!
Укажи скорее этого
главного укрывателя.
Самый главный укрыватель Насреддина...
Ну, ну, ну...
Это ты, эмир!
Ну, эмир, прикажи
отрубить себе голову! А?
Эмир обещал освободить
осужденных, вы слышали слово эмира?
Свободу осужденным!
- Насреддин!
Свободу! Свободу осужденным!
Свободу осужденным!
Надо их освободить,
народ взбунтуется.
Эмир держит свое слово!
Они свободны!
Надо спасать Насреддина!
И вот поэтому, мое мнение,
всего вернее будет...
Отрубить ему голову!
- А-ах!
Тоже не годится, султан
турецкий уже отрубил мне голову.
Наш брат султан турецкий писал нам,
что отрубил этому бродяге голову.
И, однако, он жив. Надо
избрать более верное средство.
Лучше всего, сжечь живым, на костре!
Вот, вот так со мной поступил
однажды хан Хивинский, хм...
Поистине! Ваши головы
подобны перезрелым тыквам.
Скажи мне...
Скажи мне, а тебя когда-нибудь топили?
- Топить?
Вот топить меня еще
никогда не топили.
Вот! Единственно верный способ!
Завтра днем при всем народе,
утопить в Ляби-Хаузе!
Шпионы доносят, что город волнуется.
Как бы народ не отбил
этого сына греха.
Утопить ночью... тайно...
Зачем, зачем только он
освободил нас на суде?
Лучше бы мне умереть, чем
знать, что наш Насреддин схвачен.
Лучше нам всем умереть, чем знать,
что его казнят, нашего Насреддина!
Где, где наш Насреддин?
Что будет с ним?
Подождите, я хочу вам сказать...
Я хочу вам сказать...
- Что?
Тсс... вы потащите
меня на своих спинах?
Ну, да!
Как жалко, что здесь
нет моего ишака. -А что?
Он бы лопнул от смеха!
(По-узбекски)
Фу! Устал...
Отдохнуть надо!
Тащи! Твоя очередь.
Торопиться надо.
О, доблестные воины!
Подождите минутку.
Я хочу прочесть перед
смертью молитву.
Читай, да недолго!
О, всемогущий аллах, сделай так,
чтобы тот человек, который найдет
закопанные мною десять тысяч таньга,
отнес бы одну тысячу в мечеть
и поручил молиться за меня
в течение года.
Несите меня дальше.
Предаю дух мой в руки аллаха.
Мы отдадим в мечеть не одну,
а целых три тысячи таньга.
Мы не злые люди!
Скажи нам, где спрятаны твои деньги?
А где мы находимся?
По дороге через кладбище,
у северных ворот.
У северных ворот?
Это воля аллаха. Как раз у южных
ворот, с другой стороны кладбища,
находятся три старых надгробия
расположенных треугольником.
Под каждым из них я закопал по
три тысячи тридцать три таньга.
Три тысячи триста три таньга.
С одной третью.
- С одной третью...
Покарауль, пока мы
сбегаем за деньгами.
А- а, а я?
- Разделим поровну.
Слава аллаху, слава аллаху,
слава аллаху.
Слава аллаху, слава аллаху!
Слава аллаху!
- Эге, да здесь человек.
А что в этом удивительного?
- Как, что удивительного?
Зачем ты забрался в мешок?
- Значит, нужно если забрался.
Может, тебя посадили в мешок насильно?
- Ха, ха, ха, ха, насильно?
Стал бы я платить шестьсот таньга,
чтобы меня посадили в мешок насильно!
Шестьсот таньга!
За что ты уплатил такие деньги?
Этот мешок принадлежит одному
арабу и обладает чудесным свойством
исцелять болезни и уродства.
Я был хромым, горбаты
и кривым на один глаз.
Но вот я просидел в мешке
два часа, и мой горб исчез,
глаз прозрел и нога выпрямилась!
- Ах!
Зачем же ты сидишь в мешке?
- Досиживаю свой срок.
Деньги-то я уплатил все ровно за
четыре часа, не пропадать же им зря!
Послушай!
О, человек, сидящий в мешке!
Я тоже горбат, хром
и крив на один глаз.
И я охотно уплачу тебе
триста таньга,
чтобы просидеть в мешке
оставшиеся два часа.
Да! Но тебе придется
уплатить деньги вперед!
Согласен! Но не будем терять
времени, ибо минуты идут,
а теперь они принадлежат уже мне.
Фу! Он опять обманул
нас, этот пройдоха!
Как же себя вести?
Если к тебе прилетят три
джина, начнут тебя бить,
ругать, куда-нибудь понесут,
ты произноси волшебные заклинания:
«Тот, кто носит медный
щит, тот имеет медный лоб!
Поцелуй моего ишака под хвост».
- Как, как?
Поцелуй моего ишака под хвост!
Тот, кто носит медный щит,
тот имеет медный лоб...
Что?
- Поцелуй под хвост моего ишака!
Тот, кто носит медный
щит, тот имеет медный лоб,
...поцелуй под хвост моего ишака.
Тот, кто носит медный щит,
тот имеет медный лоб...
поцелуй под хвост моего ишака.
Тащите! Тащите его
скорей, и так опоздали.
Вы, ленивые псы! Ну! Живо!
Тащите! Тащите его...
Почему они медлят,
почему нет сигнала, а?
Насреддин более не пребывает в живых!
Свершилось!
Нет больше возмутителя спокойствия!
Нет больше нашего Насреддина.
Умер Насреддин.
Вай, дже-гарем! Вай, дже-гарем!
Вай, дже-гарем!
Вай, дже-гарем!
Вай, дже-гарем!
Как мы будем жить без Насреддина?
А как же я буду жить,
если Насреддин умер?
Вай, дже-гарем!
И...!
- Я...
Насреддин?
- Насреддин!
Насреддин!
Насреддин! Насреддин!
Насреддин! Насреддин!
Насреддин, Насреддин!
- Али! Али!
Постой, Али!
Гюльджан! Гюльджан...
- Насреддин!
Гюльджан!
- Насреддин!
Не провожайте! Не провожайте
нас! Не провожайте нас!
О, жители благородной Бухары!
Мы с Гюльджан должны уехать
незаметно, а то стражники вообразят,
что все жители решили покинуть Бухару,
закроют ворота и никого не выпустят.
Расходитесь же по домам!
Пусть будет спокоен ваш сон!
Пусть никогда не нависают
над вами черные крылья беды!
Насреддин прощается с вами!
Надолго ли?
Я не знаю и сам.
(Поет Насреддин по-узбекски)
 

////////////////////////////