«Серая зона» — исторический драматический фильм Тима Блейка Нельсона
2001 года. Фильм рассказывает о реальных событиях, связанных с
двенадцатой зондеркомандой в Освенциме II — Биркенау, состоявшей из
евреев, выходцев из Венгрии. Съёмки фильма проходили в Болгарии. Фильм
основан на свидетельстве очевидца доктора Миклоша Нисли, венгерского
еврея, назначенного доктором Йозефом Менгеле для оказания помощи в
проведении медицинских экспериментов над заключёнными лагеря.
Все фразы и цитаты
С целью окончательного решения
"еврейского вопроса"...
...нацисты создали специальные подразделения,
известные как зондеркоманды...
...которые занимались уничтожением узников
в лагерях смерти Третьего Рейха.
Эти мужчины-евреи отправляли жертв
в газовые камеры и затем сжигали трупы.
В обмен на свою работу в лагере
они пользовались привилегиями.
Через четыре месяца
и они подлежали уничтожению.
Фильм основан на воспоминаниях
очевидца событий...
...доктора Миклоша Нишли,
венгерского еврея...
...который ассистировал Джозефу Менгеле
в его экспериментах над узниками.
В фильме рассказывается реальная история
12-й зондеркоманды, состоявшей из венгров...
...которая работала
в лагерях Аушвиц-Биркенау.
СЕРАЯ ЗОНА
Концлагерь Аушвиц-Биркенау, Польша.
Первый крематорий. Осень 1944 года.
Ты выпил?
Вы что там, пьёте?
Доктор!
- Накрой ему голову.
- Делай, что сказали.
В чём дело? Отойди назад.
- Мы его знали.
- Отойдите оба назад.
- Я останусь.
- Он уже ничего не скажет.
Если всех нас здесь заметят,
то ты ему ещё позавидуешь, кретин.
Нам не нужен доктор. Уходите!
Вы нам не нужны.
Он мёртв. Понимаете, мёртв?
- Он жив!
- Если он жив, я его вылечу.
Тебя просили его вызывать?
- Я сам это сделал.
- Кто сказал тебе "позови доктора"?
Не стоит спорить.
Похоже...
Он мёртв.
Что?
Сделай это.
Нет, пожалуйста, не надо!
Тихо, тихо, тихо.
Тихо, тихо, тихо.
Тихо.
Вот и всё, он готов.
Больше не зовите меня, не стучите ко мне,
не просите меня ни о чём.
Пожалуйста.
Надо, чтобы они отметили его номер.
Крематорий номер три.
Спасибо.
Бери всю пачку, у нас много.
Венгерские.
- Люблю наши сигареты.
- Паршивый табак.
Всё равно люблю.
Пусть они захватят Турцию, тогда мы покурим
хорошие сигареты. Давай к делу.
Ты веришь полякам?
Мне до них дела нет.
Полякам не доверяют. Никому из третьей
команды не доверяют.
- И что?
- Но ты ещё здесь.
- Я венгр.
- В том-то и дело.
Потому что я с поляками?
Розенталь волнуется, у нас почти
не остаётся времени.
Я знаю, что времени нет.
Они ждут передышку.
- На фронте.
- Это нам не поможет.
- Никто этого не знает.
- Я точно говорю.
- Самолёты летают почти каждый день.
- Ну и что?
Когда русские будут в 10-ти километрах
отсюда, мы первые пойдём в печь.
- Сразу, как немцы испугаются.
- Все это говорят.
Поверь, ты уже мертвец. Так или иначе.
- У тебя есть золото?
- Конечно. Что мне сказать?
Скажи ему, что это невозможно.
Так и скажи. Иди.
Увози!
Всё время откладываем. Ты хочешь здесь
находиться? Каждый день на счету.
Они здесь столько же, сколько и мы,
даже дольше.
Они могли уйти раньше, я его не понимаю.
Не он решает. Они решают вместе,
как я понимаю, и он соглашается.
- Они слышали про старика.
- Кто?
- Абрамовиц.
- Что он сказал?
- Что он слышал.
- Ты кому-то говорил?
Все и так знают.
Доктор там ни при чём.
Он давал таблетки.
Что вы здесь оба делаете?
Мы почти закончили.
- Почти?
- Да, почти.
- Но не до конца?
- Именно так.
- Поэтому я и спрашиваю снова.
- Трёх наших людей расстреляли утром.
- Какое твоё дело?
- Нам нужна замена. Из венгров.
- Это не твоя забота.
- Моя.
Вы говорите, что мы плохо работаем,
но сами же убиваете наших людей.
Молль застрелил Левенталя,
самого сильного рабочего.
- Вы хотите, чтобы дело пошло быстрее?
- Я за это отвечаю.
Скоро мы вас переводим.
Зачем вам это нужно?
Нам нужна передышка.
Наша группа будет рада остаться здесь.
- Рада?
- Да, мы хотим остаться здесь.
Какой смысл нас убивать?
Мы лучшая ваша команда.
- Я разве сказал "убивать"?
- Мы оба знаем, о чём говорим.
Значит, я лжец?
- Вы тот, кто Вы есть.
- Это не моё решение.
- Конечно же, Ваше.
- Все остаются на своих местах.
Вы говорите, это не Ваше решение?
- Все должны быть на своих местах.
- Но доктор уезжает.
Доктор - другое дело,
я говорю о людях в зонах.
- А мы не люди.
- Мы знаем, что делаем.
А вам надо находиться в своих бараках.
Я знаю, что даёте взятки.
- И эти взятки берут.
- Тем не менее.
Хорошо. Так у нас будет замена?
По местам! А то я заменю вас.
Вы были нам нужны утром.
Нужен?
Документы на Вашем столе.
Хорошо.
Нам нужно больше ассистентов.
Вам, должно быть, говорили.
- Простите, у меня вопрос.
- Слушаю.
- Нам нужны линзы.
- Уже отправлены.
- Вы прекрасный специалист.
- Спасибо.
- Я знаю, это Вам нелегко даётся.
- Это так.
Но, согласитесь, в чём-то наша ситуация,
по меньшей мере, уникальна.
Вы один из лучших учёных.
Вы это понимаете сами, хотя каждая клетка
Вашего тела сопротивляется.
Вы правы.
Это не наша война.
Да, не моя.
И не моя, уверяю Вас. Но мы не можем
упускать наши возможности.
Я понимаю Вашу позицию.
И Вы можете многое сделать.
- Если Вам угодно.
- То есть?
Я согласен с Вами.
Нам надо увеличить объём наших
исследований.
Мне нужно больше помощников.
Мы дадим Вам людей.
Да?
- Простите.
- Итак, Вы говорите...
- Это...
- Да?
Мы это уже обсудили.
Конечно.
Это Ваш пропуск по всей территории
лагеря.
Фабрика боеприпасов.
Женская команда.
- Ты ждала до сих пор?
- Я?
- Очень туго завязано. Надо...
- Мне так передали.
- Кто?
- Я её не запомнила.
Где Ципора? Где она?
- Ну, и?
- Вот и всё. Я её больше не видела.
- Её схватили.
- Это всё, что я знаю.
Её не могли не взять.
Я знаю.
Они ничего не добьются от Ципоры.
Это уже не важно.
Главное, не останавливаться.
Они схватят нас рано или поздно, но за это
время надо успеть принести как можно больше.
Это трудно гарантировать.
Надо найти ещё одно звено в цепи.
- Мы пытались и нашли глупое звено.
- Ну и в чём дело?
- Ты каждый день выходишь отсюда?
- Да, и даже больше.
- Это не поможет.
- Не вешай нос. Мы все делаем одно дело.
- Я готова ко всему. Дина?
- Я тоже.
Я не сомневалась.
Какие проблемы?
Если нас схватят,
что будет с остальной группой?
Ты рискуешь своей жизнью.
Зачем рисковать чужими?
Вы боитесь за других и ничего не хотите
делать. Вы обе как все они.
Она хотела сказать другое.
Конечно, накажут весь наш барак,
прежде чем нас убить.
Какая к чёрту разница, когда тебя прикончат!
Мы сделали наш выбор, а они нет.
Я не хочу больше это слышать.
Надо обязательно положить это в вагонетку.
- Сколько в ней тел?
- Восемь.
Хорошо. Чем больше тел, тем лучше.
Я сама возьму эти пакеты.
Идиотки.
Она права?
Конечно, права.
О чём ты думала два месяца? Я очень хотела,
чтобы она сама сказала нам всё.
В чём дело? В чём дело? В чём дело?
Всё в порядке.
Если мы не выиграем войну, мне жаль
этот мир.
- Что Вы думаете?
- Это Ваша позиция.
Слишком много народов. Мы положим этому
конец. Будет один народ. Не будет войн.
Войны начнутся внутри вашего народа.
Да?
А Рэм? Ночь длинных ножей?
Вы неплохо знаете немецкую историю,
но то был путч.
Какая разница?
- Путч - это не война.
- Это разновидность войны.
Если бы путч был войной, то он назывался бы
по-другому.
Как два слова могут означать одно
и то же?
Я немец, а Вы венгр. Всё-таки в немецком
языке я разбираюсь лучше Вас.
Конечно.
Несмотря на Вашу интеллигентность.
Конечно.
Ходят слухи, что в третьем крематории
готовится бунт.
В третьем?
Потом подключится первый, а за ним все
четыре. Руководить будут поляки из третьего.
- Зачем мне это знать?
- Они думают, что мы хотим их уничтожить.
А разве не так?
Это наша лучшая зондеркоманда.
Возможно.
- Вы должны сообщить им это.
- Они мне не поверят.
- Вы их доктор.
- Да, но они знают, чем я здесь занимаюсь.
- А чем они занимаются?
- Они работают под прицелами.
Я не могу сказать им то, во что не верю.
- Что мы оставляем их в живых?
- Это касается каждого из нас.
Ваша судьба меня мало волнует.
Они Вам доверяют. Больше, чем кому-либо.
Вы нам всё расскажете.
- Но они не будут...
- Всё, что узнаете. Это всё.
Мне кажется, господин обершарфюрер, что
Ваши головные боли связаны с увеличением...
Чего?
С увеличением нагрузок в Вашей работе.
Продолжайте.
Я могу это видеть в окно, когда подхожу
подышать воздухом. У всех свои трудности.
- Вам не следует смотреть в окно.
- Я просто советую.
Ваша работа - ставить диагнозы,
а не советовать.
Ясно.
У меня и болит голова только оттого,
что я слишком много пью.
- Тогда не пейте так много.
- Это верно, мне не следует пить.
- Но это должно остаться между нами.
- Я никогда...
Вот и хорошо.
Вы ведь весьма уязвимы, как и я.
- Господин обершарфюрер...
- Молчать!
Довольно. Все мы замешаны в этом. Каждый
из нас выбрал такую жизнь.
И Вы в частности.
Да, господин обершарфюрер.
Вы сделали свой выбор!
Половина людей уже здесь.
Уже?
Макс, ты подводишь нас.
У нас нет выбора. Они должны начать.
Значит, всё решают поляки из третьего?
Они начнут, когда им удобно.
А как же наши люди?
- Кто наши люди?
- На поездах.
- Потому что они венгры?
- Да.
Это потому, что только в Венгрии остались
ещё евреи. Это так.
И по этой причине ты против? А если бы
сжигали польских евреев, тебе наплевать?
Мы бы в этом случае не ждали, это уж точно.
А эти ребята готовы ждать ещё неделю.
Что им ещё 10 тысяч убитых венгров?
Им на нас наплевать.
- Мы все волнуемся, Макс.
- Что-то не похоже.
А вот и он.
Простите, что опоздал.
Как там дела?
Они всех заперли.
- Кто сказал?
- Лопковиц.
- Они готовят ликвидацию ещё одной секции.
- Какой?
Кажется, чехов. Для них это лучше,
они и так голодают. Дай мне водки.
- Что это?
- Венгерское вино. Сегодня принесли.
- Дали золото?
- Они ещё не вернулись.
Посмотри, что я раздобыл сегодня.
- Бриллианты.
- Я собирался кое-чего прикупить.
Так в чём же дело?
Отлично.
Ого, выглядит как пир богов. Копчёные устрицы,
мясо, пирожные. Посидим, как положено.
Мы слышали, у вас есть пулемёты.
- Кто тебе сказал?
- Хофманн узнал.
- Вы должны были нам сказать?
- Конечно.
- Это не всё. А взрывчатка?
- Нет. А почему, ты думаешь, я здесь?
Потому что тебя позвал Хофманн,
это я его послал.
Нет, это я сказал Хофманну. Партизаны
доставили нам всё. И ещё 20 гранат.
- У кого они?
- У нас.
Мы вам ничего больше не можем дать,
так что лучше действуйте сами.
А нам от вас ничего и не нужно.
И не было нужно.
Я просто сказал.
А чего вы ждёте?
- Мы должны скоординироваться.
- Зачем?
- Мне не нравится, как ты со мной говоришь.
- Не нравится?
- Да, не нравится.
- Погоди, тебе не нравится, как я говорю.
- Может, стоит подождать?
- Опять.
- Мы раздобудем ещё оружия.
- У нас есть оружие.
Партизаны не понимают, почему мы
не начинаем.
А женщины, которые присылают нам порох?
- Пулемёты.
- И что?
Что?
И убежим.
Кто? Мы?
Ты думаешь, мы уйдём дальше
двух километров?
- С пулемётами.
- Убьём, сколько сможем, взорвём 3 крематория.
- И уйдём.
- Это ваш план?
- Да, почему бы не рискнуть?
- Мы отказываемся уходить.
- Почему это ты говоришь за всех?
- Ты хочешь сказать за себя?
- Ты серьёзно?
- А ты хочешь вернуться к нормальной жизни?
- Дело совсем не в этом.
- Пустая болтовня.
- А ты хочешь сказать, что пробьёшься к Висле?
- У некоторых это получилось.
Это были заключённые, а не зондеркоманды.
Им наплевать на любого, кто уйдёт из лагеря,
но только не на тех, кто работал в крематории.
Они всю Польшу перероют.
Если мы хотим чего-то добиться, то должны
действовать вместе. Так и передай своим людям.
И времени уже не остаётся. Они это знают?
Восьмая команда протянула только 3 месяца.
- Сейчас мы им нужны, даже Молль признаёт.
- Молль?
Молль ничего тебе не скажет.
К тому же они заперли нас.
- Это чтобы пресечь передачи снаружи.
- Передачи? Ты вообще понимаешь по-немецки?
Какого чёрта ты спрашиваешь? Я говорю
по-немецки. И на идиш тоже.
- Ты говоришь на идиш? Неужели?
- Поляки сказали.
- Что они сказали?
- Заткнитесь!
Мусфельд сказал, что нас переводят,
понял?
Ни одна группа не продержалась 4 месяца.
- Он говорит, что...
- Я знаю, что он говорит.
Нас могут уничтожить, пока мы ждём.
Чем мы лучше других?
Это даже страшней побега.
Передай им: Мы с ними.
Сначала взорвём крематорий, потом пусть
бегут, куда хотят. Хоть к Богу на небеса.
Но сначала мы взорвём здания.
Я бы захватил с собой вина.
- Оставь нам бусы.
- Не мелочись.
Это хорошее вино, жмот.
Ты не обменял бусы, они тебе без пользы.
А мы кое-что предлагаем.
- Тогда две бутылки.
- Чёрт с тобой.
Хофманн. Дай ему две бутылки.
Будь осторожен.
- Они врут.
- Что они соврали?
Ты же видел, как он хотел оставить
эти бусы.
- Видел. Ну и что?
- Значит, он хочет выжить.
Я мыслю иначе, чёрт возьми.
Таковы евреи.
Ты всё время говоришь это, Саймон.
Ты больше не веришь евреям?
Но ведь надо что-то делать.
Конечно, надо. Ты ведь хочешь найти хоть
кого-нибудь из семьи, если они уцелели.
Ты хочешь продлить ещё немного эту жизнь.
Выпить водки и выспаться
на чистых простынях.
Аня, послушай меня.
Ты всё равно умрёшь, мы все умрём.
Если они найдут порох, ничего не говори.
Я люблю тебя.
Процесс дезинфекции очень важен для вашего
здоровья! Одна вошь может вас убить!
Чистота несёт вам свободу!
Всё в порядке!
Чем быстрее вы разденетесь...
...тем быстрее пройдёте процедуру
и вернётесь к вашим семьям!
Грязный лжец!
Запомните номер на крючке,
куда вешаете одежду!
Он лжёт!
Неужели евреи работают здесь?
- Моррис, прекрати!
- Отойди! Он всем нам лжёт!
Замолчи!
Послушай свою жену. Думай, что хочешь,
но не мешай работе.
- Я мешаю?
- Пожалуйста.
Моррис.
Посмотри мне в глаза и скажи,
что меня не убьют.
Повесьте вашу одежду на крючки с номерами,
отдельно от ваших соседей!
Я умру, но моя жизнь была дольше твоей.
Ты уже мертвец.
Я же просил тебя успокоиться. Ты думаешь,
что можешь что-то изменить?
Это верно, ничего уже не изменить,
но я хоть умру достойно.
- Моррис.
- Замолчи!
Слышишь? Я умру как гордый человек!
Как тебе удалось пронести сюда это?
- Что?
- Эти часы.
Из-за тебя могли пострадать люди.
- Кому какое дело?
- Они тебе сейчас не нужны.
Дай сюда часы.
- Почему это?
- Дай их сюда.
Ты идёшь в баню, там не нужны часы.
Потом я их тебе верну, иначе заберут немцы.
- Делай, что он говорит, Моррис.
- Мы всё время делаем, что нам говорят!
Я ничего тебе не дам!
Ты уже привлекаешь внимание.
Скажи, что я останусь жив, нацистская
сволочь! Скажи мне это!
- Моррис, отдай ему часы!
- Слушайте все, он лжёт!
Это немецкий наёмник!
Он хочет украсть мои часы!
Дай сюда часы!
Мне нужны только эти часы!
Нет! Нет! Отдай ему часы! Нет!
Нет! Моррис, отдай ему! Нет!
Отлично, давайте побыстрее.
Запомните крючок, на который повесили
одежду. Они пронумерованы.
После бани вы заберёте вашу одежду.
Туфли свяжите вместе шнурками.
Так они не потеряются.
Чем быстрее вы помоетесь, тем быстрее
вас накормят и вы увидите родных.
Подождите.
Подождите.
Давид!
Давид!
Хотите выпить?
Нет, спасибо.
- Много работы?
- Да.
Как молод!
Это разлучённые братья.
- Как идёт работа?
- Хорошо.
Он хочет, чтобы немецкие женщины
рожали близнецов?
Это наша цель.
Что это?
- Желчный камень.
- Зачем он Вам?
Он интересуется этим.
- Он их собирает?
- Я полагаю.
- В банках?
- Да.
А что он делает с ними потом - не моё дело.
Вы что-нибудь узнали?
Что узнал?
- Я просил Вас в прошлый раз.
- Я же говорил Вам.
- Что?
- Они не говорят со мной.
Вы нашли Вашу жену и дочь?
- Кто Вам сказал?
- Это имеет значение?
Не уверен.
Несколько раз Вы приносили лекарства и одеяла.
Да.
- Они в лагере Ц. У Вас есть пропуск.
- Да.
Ну, и как там дела?
Дела?
- Вы говорили им, что здесь происходит?
- Конечно, нет.
- Они догадываются?
- Конечно. Все говорят.
- Вы им возражали?
- Да.
И правильно.
Лагерь Ц будет ликвидирован.
- Кто сказал?
- Слухи из администрации. Там не хватает еды.
Через 2 недели.
Еды достаточно.
Приказ есть приказ. Весь сектор.
- Через две недели?
- Я же Вам сказал.
- Я поговорю с...
- Что он может поделать с теми, кто обречён?
Разве он не сможет помочь?
Потому что дал Вам пропуск? Я уверен,
скоро Вас не будут пускать.
Скоро в этом лагере будет такая мясорубка,
какой не было никогда.
Эти люди пострадают.
Странная реплика.
- Мы оставим их в живых.
- На время.
Даже если я выживу,
они - нет.
Я побеспокоюсь о них,
если Вы расскажете мне.
- Я готов.
- Всё, что услышите.
- Да.
- Хорошо.
В лагерной администрации мы
добьёмся перевода Вашей жены и дочери.
Как?
Узнаем, когда уходит конвой на запад.
Они набирают женщин на фабрику
боеприпасов.
Они будут отправлены туда добровольцами.
Это безопасно?
Я же сказал Вам, что всё устрою.
Я сделаю это для Вас.
Но это надо хранить в секрете.
Если узнают...
- Я понимаю.
- Они сами себя спасут.
Как и Вы
с вашими желчными камнями.
Желчными камнями евреев.
Как ты выносила порох с фабрики?
Как ты выносила порох с фабрики?
Какая разница, как они это делали?
Надо узнать, куда порох доставлялся.
Я её спросил об этом.
Думаешь, у меня нет ушей? Ты спросил,
откуда она выносила. С фабрики.
- Фабрика должна знать.
- Конечно, хочет знать.
Они сами удивились,
когда всё узнали.
Ты опять прикончишь её,
и мы ничего толком не узнаем.
Куда отправлялся порох?
Куда отправлялся порох?
Ты этого хочешь?
Вы всё равно меня убьёте.
Не только. Мы будем пытать весь барак,
после того как прикончим тебя.
Отправьте их лучше в газовую камеру.
Встряхни её.
- Бери его. Я возьму девчонку.
- У вас свидание?
Я сказал - бери тело, чёрт побери.
Зачем ты здесь?
- Там девочка.
- Я спрашиваю - зачем ты здесь?
Девочка выжила после газовой камеры.
Она ещё дышит. Её сожгут заживо.
- Мы заберём вот эту.
- Что значит заберём?
- Заберём тело.
- Надо срезать волосы.
Нам она нужна с волосами.
- Тогда скажи, зачем она вам?
- Она близнец.
- В чём дело?
- Нам нужно тело для доктора.
- Пусть срежет волосы.
- Ты не понял? Она нужна с волосами.
- Если она близнец, то где другая?
- Другую взяли ещё до камеры.
А почему эту убили?
Почему их не взяли вместе?
Значит, я вру?
Наша команда работает 9 месяцев.
Ну и что? Вы живы, мы живы.
- Что ты хочешь?
- Я не хочу проблем.
Если она поступит к доктору с бритой
головой, у тебя будут проблемы.
Хорошо. Забирай. Помоги им.
Мы сами справимся.
- Это ошибка.
- У нас руки в крови.
- И что же мы будем с ней делать?
- Разберёмся.
Мы должны спрятать её. Не только от них,
но и от наших. У нас нет времени.
А что если она сбежит?
Что ты думаешь?
- Я не могу убить её.
- А если её найдут в бараке?
Наверняка найдут. Это намного хуже.
- Чем это хуже?
- Хуже для неё, я про нас не говорю.
Она без сознания.
Пусть идёт туда, куда уже шла.
Увидимся в раздевалке.
- Я остановлю тебя, Макс.
- Попробуй. Давай.
Ты знаешь, что мы не убьём её.
- Где Шлермер?
- В коридоре.
- А где девочка?
- Он не хочет нести её в барак, он у доктора.
- Позови его.
- А кто будет смотреть?
Плевать, здесь никого нет.
- Он никого не подпускает.
- Несите её сюда. Неси.
Я знаю, что ты думаешь.
Он просто испуган.
- Положите её на этот стол.
- Если кто-то узнает...
- Я знаю.
- Мы не убийцы.
- Извини.
- Я не могу долго быть здесь.
- Я говорю...
- Я знаю, о чём ты говоришь.
- Конечно.
- Я помогу ей.
- Я спасал самоубийц в прошлом.
- Понимаю.
- Но Вы не должны были меня звать.
- Я не звал.
- Тогда кто?
- Не я.
Среди ночи зовут,
непонятно куда.
Это не очень приятно,
особенно здесь.
- Извини.
- Тогда не зовите меня.
- Прости.
- Не вмешивайте меня.
- Во что?
- Не знаю, зачем вам это нужно.
- Он сказал тебе?
- Да.
- Это не страшно?
- Выясним, когда вы принесёте её.
Может, она уже мёртвая.
Я тоже рискую здесь.
О Вас я не волнуюсь.
Принесите её.
Хофманн.
Принесите одеяло, чай и тёплый бульон.
- Вот.
- Положи на неё.
Не там.
Сколько уколов Вы будете делать?
Она 20 минут дышала газом.
Поставь сюда.
Всё хорошо. Всё в порядке.
Дайте чаю.
Я сам.
Ложку.
Это просто чай.
Пей чай.
Всё хорошо. Всё хорошо.
- Что это был за конвой?
- Венгерский.
- Кто её нашёл?
- Он.
- Где?
- На полу.
Молодые всегда на полу.
- Как она лежала?
- Как?
Я спрашиваю - на боку или ещё как?
На животе.
Ты меня слышишь?
Поговори со мной.
Как тебя зовут?
Надо немного подождать.
Подождать.
Ну и кому ты принесла вред? Кому?
Только самой себе.
Ты отказываешься говорить, но мы ведь
всё равно узнаем, куда вы посылали порох.
Куда вы посылали порох?
Этого ты хочешь для людей, у которых
порох, и для всего вашего барака?
- Так куда же направлялся порох?
- Не говори им. Не говори им. Не говорим им.
Не говори им. Не говори им. Не говорим им.
Не говори им. Не говори им. Не говорим им...
- Тебе не положено входить в зону.
- Я это знаю.
В польском секторе схватили
двух девчонок с порохом.
Ты думаешь, мы с ними заодно?
А на обратный путь ты припас?
Я там возьму.
- Тебе не положено здесь находиться.
- Я уже слышал.
Отдай мне остальное.
И приготовь на обратный путь,
а то пристрелю.
Никто тебя здесь не обидит. Мы евреи.
Ты из Венгрии?
- Да, она из Венгрии.
- Всё очень просто.
Дай мне ещё супу.
- Нас здесь найдут.
- Он прав.
Она останется здесь.
Уже прошло 2 часа,
скоро сюда могут прийти.
Как мы провезём её через холл,
чтобы никто не заметил?
- Больше никто не знает?
- Как быть?
Не выносить её в коридор.
- В раздевалку.
- В раздевалку?
Иди проверь.
Мы перенесём тебя в другую комнату,
тебе будет там лучше.
Она живая, понимаешь?
- Где она будет жить?
- Не знаю.
- Это проблема.
- Да.
Мы вернули ей жизнь, понимаете?
Это не моя идея.
Но она жива, и мы в ответе за это.
И что?
Зачем мы оживили её?
- Ты не расскажешь Мусфельду?
- Нет.
- Ты говоришь с ним?
- Я?
- Да, вы двое.
- Что? Друзья?
Никто из нас не говорит с Мусфельдом.
Он не оставит её в живых.
Ему плевать на нас.
А твоя семья?
Кто тебе сказал?
Слухи. Ты ездил в лагерь Ц и нашёл там
жену с дочерью.
- А ты не сделал бы так?
- И вывез их.
- Ты не сделал бы так?
- У меня не было возможности.
Я задал тебе вопрос.
У меня не было возможности.
Если мы скажем Мусфельду, ей конец.
- Спрячь её в медчасти.
- Невозможно. Они и туда заходят.
- У нас нельзя.
- Несколько дней.
Несколько дней? Мы здесь уже 16 недель.
Барак полон мужчин. Сколько ей лет? 15?
- Положи её в свою постель.
- Слушай, её у нас не будет, ясно?
Давай забудем на минуту, что она девочка.
Зачем она будет жить у нас? До каких пор?
- До удобного момента.
- Такого момента не будет.
- Пару дней.
- У нас нет и пары дней.
Что за глупость?
Что?
Скоро будет восстание.
Где?
- Кто?
- Первый и третий.
- Как?
- Начнёт третий.
- Побег?
- Мы взорвём крематорий.
Вас всех убьют.
Это ты верно сказал.
- Нас всё равно убьют через неделю.
- Откуда ты знаешь?
Здесь никто не живёт больше
четырёх месяцев.
Вы будете просить нашей помощи?
- Вашей помощи?
- Да, докторов. Вам нужна наша помощь.
Вам не надо меня опасаться.
- Ты доброволец.
- Им нужны были врачи.
Ты знал, на что шёл, и продолжаешь
делать это.
- Я не убиваю.
- А мы?
Я этого не говорил.
- Ты с ними заодно.
- Мы все хотим выжить, вот и всё.
Ты ни при чём, да?
Я не понимаю, о чём ты говоришь.
Я не хочу жить, если все они умрут.
Я тебе не верю.
Конечно, не веришь.
Могу я чем-то помочь вам?
Ты хочешь нам помочь?
Избавиться от этой девчонки?
- Ты куда делся?
- Что раздобыли?
- Золота маловато.
- Надо спешить.
- Они схватили трёх женщин.
- Где?
В одиннадцатом бараке.
- Говорят, у нас прячется девчонка?
- Держи это при себе.
- Это правда?
- Да.
Мы сами создали себе проблемы. Идём.
- Что он делает?
- Я ему всё сказал.
- Ему?
- Да, ему. Пошли.
- Почему ты здесь?
- В чём дело?
Она выжила после газа.
Что вы собираетесь с ней делать?
- Что вы собираетесь с ней делать?
- Зачем он пришёл?
- Схвачены три женщины с порохом.
- Здесь?
- В лагере. Две ещё живы.
- Как ты узнал?
Они не прислали порох.
Мы поняли, что их поймали.
Ты думал, что они будут красть порох,
а немцы не догадываются, куда он идёт?
- Я этого не говорил.
- Как ты думаешь, их пытают?
Наверняка.
Этого следовало ожидать при нашем
бездействии, не так ли?
- Мы ещё не могли.
- Не могли что? Собраться и начать?
- Мы же решили, что это будет в любой день.
- Нет, ещё рано. Это решила...
Чёрт побери, рано! Надоело ваше враньё!
- Кто решил? Поляки?
- Нет, вся группа.
Отлично. Будем ждать, пока нас всех
прикончат.
Они сейчас пытают тех женщин.
Почему их пытают?
Почему мы сжигаем трупы?
Потому что они вдруг решили бежать. Это ваша
идея. Мы с этим не согласны, чёрт вас побери!
Сколько раз нужно объяснять?
О каждом пистолете, каждой гранате мы узнаём
от вас позже всех.
- И ничего, кроме ваших планов.
- Мы изменили план.
Это после того, как мы с вами не согласились?
Сделали перегруппировку?
Вы подождёте, пока мы взорвём два крематория,
а потом все побежите отсюда, как и собирались?
Пока мы воюем внутри?
Что ты хочешь сказать? Что если появится
такая возможность, я не могу бежать?
Я должен ждать, пока меня сожгут заживо?
Только потому, что ты так решил?
Пошёл к чертям, Макс, это моя жизнь, я решил
жить до 90 лет.
- Мы решили начать сегодня.
- Сегодня?
Да, а я теряю время на спор с идиотом.
- Кто начинает?
- Мы. Так надёжней.
- Как легко, когда решение принято.
- Надо сказать людям.
Через час. Каждый знает, что делать.
Мы думали две недели.
- А что будет с девчонкой?
- С ней?
- Да, именно с ней.
- Что же с ней делать?
- Решаем сейчас, Макс.
- Проведём её через ограду.
- Наружу?
- В лагерь.
- Не выйдет.
- Можно в барак.
Это ещё хуже.
Не делайте этого. Мы заперты.
- Найдём способ.
- Доктор прав.
Обреем её и оденем
как мальчишку. Идём вместе.
- А что будет с той стороны ограды?
- Она разберётся.
- В какой лагерь?
- Какая разница?
Большая. Немцы сосчитают и увидят,
что появился новый человек.
Они мертвецов на ноги ставят
ради точного счёта.
- Они её заподозрят?
- Что она отсюда.
У неё даже нет номера. Они пристрелят тебя
на месте. Тогда тревога, и наш план сорван.
- Он прав, Макс.
- Не стоит так рисковать.
Взгляни на неё.
Может, она потеряла разум.
- Она может говорить?
- Не знаю.
Скажи что-нибудь!
Газ повлиял на неё.
Кому эта идея в голову пришла?
- Мы не убийцы.
- Разве?
Мы приводим людей в комнату, раздеваем их
и лжём им прямо в лицо. Что это, по-твоему?
- Что?
- Расстрел!
Сказать людям, что они будут жить и ждать,
пока умрут?
Кто её послал в камеру? Ты спас ей жизнь
и думаешь, что ты герой?
- Нет.
- И не герой, и не убийца. Кто ты, Макс?
Лучше мы убьём её, чем они. Я могу.
Нет!
- Я прикончу тебя!
- Ты дерьмо!
Мы не будем её убивать, ясно?
Может, и следовало бы, но мы не будем
это делать сейчас.
Спрячь её. Сзади, на скамейке.
- А меня?
- Что тебя?
Если он меня увидит, то мне конец.
Стой. Нас сотни. Он не помнит всех.
Он уже напился. Это проверка.
Почему дверь закрыта?
- Мы организуем утренний наряд.
- Организуете?
- Левенталь убит.
- Я это уже знаю.
Да, господин обершарфюрер,
но нам не хватает людей.
Кто его заменит?
Он.
Он не годится.
- Ты!
- Слушаюсь.
- А кто его заменит - не моё дело.
- Это несложно.
- Обязанности будут прежними.
- Так точно.
Как на улице паршиво!
С детства ненавижу Польшу.
- Как дела, доктор?
- Хорошо.
Вы не хотите выпить? У нас есть немного
венгерского бренди.
- Потом.
- Вы сказали - на улице холодно.
Нет, я сказал - конвой прибывает, а вы
не вывезли ещё утренний груз.
- Мы как раз...
- Надо очистить элеваторы.
- Слушаюсь.
- Надо убрать всю грязь.
Ты...
- Что?
- Ты почему здесь?
Здесь?
Это не твой барак, не твоя команда.
Я помогаю.
- Как ты прошёл сюда?
- Меня перевели.
- Кто?
- Алмайер.
Ты ведь врёшь?
Нет, это правда.
Все мы туда отправимся.
Сначала вы, потом мы.
Тут нечему радоваться.
Ваши бомбардировщики только
ускорят всё.
Мы уничтожим вас всех, прежде чем они
доберутся до нас.
- Что он тут делал?
- Его перевели.
Его не переводили! Все должны оставаться
в своих бараках!
Куда женщины отправляли порох?
Я спрашиваю, куда?
- Мы оставили вас в живых!
- Вы не оставите нас в живых.
Если у вас заговор, то конечно.
Если у нас есть порох, то тогда мы
взорвём крематорий.
Прочь со скамьи.
Откуда она взялась?
Доктор?
- Выйдите все.
- Вы уже отдаёте здесь приказы?
Нам не нужны неприятности. Я сам обо всём
позабочусь. Все выйдите отсюда.
- Что значит ты позаботишься?
- Я хочу того же, что и вы.
Прекратите говорить по-венгерски!
Что вы сказали?
Я сказал - уходите. Уходите.
Спаси её, ведь ты подарил ей жизнь.
Молчать! Заберите его с собой
и сожгите с остальными.
Я вижу, как они подсиживают друг друга.
Они крадут, лгут.
Я никогда не презирал евреев так сильно...
...пока не увидел, как легко они
приспосабливаются к работе здесь.
Убивают своих сородичей.
К концу недели все они будут уничтожены.
Мы заменим их другими.
Вы думаете, это будет просто?
- Кто ты?
- Она не говорит по-немецки.
Возможно, она совсем не говорит.
- Ты меня понимаешь?
- Она из конвоя.
Неужели она прибыла сюда
с утренним конвоем?
Несомненно.
Значит, ты из Венгрии?
Они увели её из раздевалки?
- Она что, чья-то родственница?
- Она выжила.
- Выжила где?
- В газовой камере.
- Я думаю, она лежала на влажном полу.
- Газ убивает всех.
На бетонном полу остается небольшое
количество влажного воздуха.
У меня к Вам есть разговор.
Говорите, ведь она не понимает
по-немецки.
Мне кажется, это неудачное место
для дискуссии.
Что за дискуссия?
У меня есть для Вас информация.
- Информация?
- За которую бы Вы спасли мою жену и дочь.
- Говорите здесь.
- Нет, здесь я не буду говорить.
Эй, ты! Останься с ней!
Если вы выйдете отсюда, то оба будете
убиты.
Оставайся здесь.
Я думал о себе.
Что я сделал в этой жизни?
Мы сами не знаем, на что способны.
Никто не знает.
Откуда ты знаешь, что готов сделать только
для того, чтобы выжить?
Сейчас я это знаю.
Все мы готовы сделать всё возможное.
Очень просто забыть, кем мы были раньше.
Кем мы никогда уже не будем.
Здесь работал старик, он толкал вагонетку.
Однажды когда мы сжигали новый конвой...
...он узнал среди тел свою жену, затем дочь.
Потом обоих внуков.
Я его знал, мы жили по соседству.
За 20 минут вся его семья, всё его будущее
исчезло навсегда.
Через две недели он выпил таблетки,
но остался жив.
Мы задушили его подушкой.
Я знаю, почему. Он больше не хотел жить.
Это был его выбор.
Я хотел, чтобы тебя спасли.
Больше, чем чего-либо ещё.
Я молил Бога во имя твоего спасения.
Ты меня слышишь?
Я надеялся.
Я хотел этого.
Я не понимаю, доктор.
Я не знаю, как объяснить яснее.
Доктор Менгеле говорит, что Вы лучший
хирург из всех, что он знал.
Это несмотря на то, что Вы еврей.
Невероятно.
Он говорит, что Вы незаменимы, что без Вас
его исследования будут невозможны.
- К чему Вы ведёте?
- Благодаря Вам усовершенствованы пытки.
- Я ни при чём.
- В лагере пытают детей. И это факт.
Так что Вы живёте здесь лучше любого
другого еврея.
Даже лучше, чем немцы,
включая меня!
Вы никогда не протестуете.
Всё у Вас хорошо. Вы спасли Вашу семью.
Каждый из нас занят своим.
Скажите, зачем Вам эта девчонка?
Я не притворяюсь.
Хорошо. Тогда кто умрёт вместо неё?
- Здесь у нас так принято.
- Я в это не верю.
Это лагерь смерти. Здесь строго
рассчитана пища и территория.
- Это ведь ребёнок.
- Вы можете спасти, кого хотите. Жену, дочь.
Вы спасаете одного и убиваете другого.
Если дать ей койку и еду, то надо отнять
это у кого-то другого.
Вы лжёте, говоря, что спасаете её.
Это Вы лжёте, господин обершарфюрер.
Эта девочка должна жить.
Сообщите мне Вашу информацию,
и я спасу девчонку.
- Скоро будет восстание.
- Когда?
Я не знаю. Они не хотят меня вмешивать.
У них есть порох.
Женщины переслали им его?
- Я сказал, что не знаю.
- Зачем они Вам сказали?
- Из-за девочки, они не хотят её прятать.
- Кто Вам сказал?
- Тот, кого Вы убили.
- Где он с Вами говорил?
Он пришёл к нам, за это Вы его и убили.
Больше никто со мной не разговаривал.
- Где они взяли порох? У женщин?
- Я не знаю.
- Оружие?
- Не знаю.
Я точно знаю, что порох переслали
женщины.
Я больше ничего не слышал.
Это бесполезная информация.
- Это всё, что я слышал.
- Это не стоит жизни девчонки.
Вы обещали.
Ошибаетесь, доктор. Я обещал спасти
Вашу жену и дочь. Я это сделал.
- Господин обершарфюрер.
- Разговор окончен.
Как Ваши головные боли и пьянки?
Простите?
Я скажу ему, что Вы негодны к службе.
И Вас никуда не переведут.
Я хочу, чтобы её остригли и переправили
по ту сторону проволоки.
С номером и обритой головой.
Живой и невредимой.
Жизнь - это не обязательно убийство.
Мы с вами не убийцы.
Нет! Пожалуйста! Нет!
Она знала! Все вы знали!
Эти две точно знали!
Мне бы не хотелось это делать,
но я должен!
Чем вас меньше, тем нам проще!
Не надо выслеживать, кормить!
Поэтому сделайте одолжение
и помолчите!
Похоже, вам это не очень нравится.
Убийство ваших подруг.
Во имя чего?
Польских партизан, которые вас
ненавидят.
Они сами выдавали нам евреев
в начале войны.
Одну за одной мы будем убивать, пока
не покончим с вашим бараком.
Затем мы перейдём к следующему бараку.
Пока кто-нибудь не скажет...
Кто-нибудь мне скажет,
куда отправлялся порох?
Они не знают! Никто из них не знает!
Скажи им, пожалуйста, скажи!
Они не знают! Что они могут сказать?
Ты знаешь и молчишь?
Прекратить огонь!
Значит, ты знаешь? У тебя был доступ?
И ты отправляла порох куда-то?
Прекратите огонь.
Пожалуйста, пожалуйста! Нет, нет! Нет!
Не стреляйте в неё, не стреляйте!
Сосчитайте их.
3 часа дня, 7 октября 1944 года.
Это так сентиментально.
Ты знаешь, что это такое?
В твои глаза заглядывают дважды.
Один раз - до, другой раз - после.
И потом ты начинаешь верить в героев.
Подожди здесь.
Охраняй её, я скоро вернусь.
- Она спасена.
- Макс, а доктор не врёт?
- Ты сам видел?
- Доктор сказал.
- Это мы сделали.
- Слушай, с ней случилось то, что случилось.
Мы её спасли - это главное.
Теперь самое главное - это успокоиться.
Делай, что сказано, и будем ждать.
Всё, это конец.
Хофманн, пойди в третий и расскажи
про Абрамовица.
- Как я пройду?
- Мы тебе всё дадим.
Расскажи, что его застрелили здесь.
- Я не говорю на идиш.
- Ты скажешь им, что он застрелен.
И не возвращайся, мы тебя не ждём.
- Я с ней говорил.
- Да?
- Она всё поняла.
- Правда?
- Доктор ушёл, и мы остались одни.
- Она говорила?
- Я говорил.
- Что ты ей сказал?
- Всё.
- Всё?
Ты сказал ей, где она?
- А ты бы сказал?
- Какое тебе дело?
- Ты бы сказал.
- Какая ей разница?
- Для меня есть разница.
- Мне плевать на тебя! Чего ты хочешь?
- Макс, успокойся.
- Она знает, кто мы такие.
Зачем ей это нужно?
- Не знаю.
- Конечно, ты не знаешь.
- А ты?
- Иди.
Пошёл к чертям!
Иду.
- А ты?
- Пожар!
Пожар! Там пожар!
Он сказал, что начнут скоро.
Кохен, у нас нет времени организовывать
группу!
Берите оружие и делайте баррикады
в коридорах и дверях! Живо!
За мной! Быстро!
Что там случилось?
Хватайте бочки с горючим!
Ты видел обершарфюрера с маленькой
девочкой? Офицера СС с девочкой?
- Нет, нет!
- Ну скажи, ты видел девочку? Она была жива!
У нас осталось только две бочки!
У нас кончается взрывчатка!
Остались только автоматы!
Скорее скажи Шлермеру!
Здесь нам конец! Все вниз!
Камински, нужны люди, мы хотим заложить
взрывчатку!
Ты не видел Мусфельда с девочкой?
Скорее иди в крематорий! Давай!
Все уходите отсюда! Уходите!
Все уходите! Сдавайтесь, если хотите жить!
Всё кончено! Я взорву крематорий!
Зажигай!
Почему они не убивают нас?
Ты её видел?
Нет. А ты?
Я же спросил.
Почему они нас не убивают?
Русские будут здесь уже в этом году.
Если бы не это, они бы не начали бунт.
Вы прячетесь?
Меня убьют?
Вы разве этого хотите?
Вы мне нравитесь.
Не бойтесь.
Я говорил с доктором Менгеле и заверил его...
...что Вы не имеете никакого отношения
ко всему этому, что Вы ничего не знали.
Можете продолжать Вашу работу.
Да, доктор.
Мы оба продолжим нашу работу.
В этом наша жизнь.
Мы сможем спасти друг друга.
Больше мы никого не сможем спасти.
Я жил в Будапеште.
Моя жена была из города, но мы жили
на севере. Сам не знаю, почему.
- Там красиво.
- Да.
Но потом мы уехали жить к её родным.
- Где они жили?
- Возле рынка.
Мы жили по соседству.
- Они убьют её?
- Они напугают её, но оставят в живых.
Почему они сразу не сделали это?
Ты думаешь, я знаю?
Вот и я гадаю.
Всё же мы что-то сделали.
Да.
Что могли.
Прощай.
Сосед.
После восстания половина печей уцелела,
и нас всех отвезли туда.
Я загорелась сразу же.
Часть меня поднялась вверх вместе с дымом
и смешалась с дымом других.
Затем мои кости превратились в пепел.
Этот пепел собрали, чтобы сбросить в реку.
Наконец, часть нас превратилась в пыль и
поднялась в воздух...
...вокруг новой группы рабочих.
Серая пыль покрыла их обувь, лица,
проникла в их лёгкие.
Они привыкли к нам, потом они уже не кашляли
и не стряхивали нас с одежды.
Они просто двигались, дышали и двигались,
как все, кто ещё был жив в этом месте.
Их страшная работа продолжалась.
Доктор Миклош Нишли остался жив.
Он умер своей смертью через 10 лет
после освобождения из лагеря.
Он больше не практиковал медицину.
Его жена умерла в конце 70-х годов.
Судьба его дочери неизвестна.
Обершарфюрер Эрик Мусфельд был осуждён
трибуналом в Кракове в 1947 году...
...и приговорён к смерти.
Приговор приведён в исполнение.
Из 13-ти зондеркоманд в лагере Аушвиц
восстала лишь 12-ая.
Её члены взорвали половину печей самого
страшного лагеря смерти в Третьем Рейхе.
Эти печи никогда не восстанавливались.