Чудо в краю забвения (1991 год). Цитаты и фразы из фильма

По повести Валерия Шевчука "Петр беглый". История убийства двух братьев-близнецов, которых жители села считают одним человеком. От страха, что пришел Мессия и творит Страшный суд, люди совершают злодеяние.

Все фразы и цитаты

Да, да, господин Турчиновский,
красота - дар святого духа,
якорь спасения для человечества,
что с мелкого духа.
Искусство так действует на человека,
что человек начинает чувствовать
в себе тот призыв к правде,
которым руководствовался и художник.
В такие минуты она открывает себя,
как личность, правду о себе.
А что, если окажется, господин дьяк,
что это ваша правда -
страшная, потрясающая,
и есть большой грех, который
тяготеет над нашим родом?
В искусстве правда - то надежда.
Душа не может не желать очистки
и расчета наихудшего греха.
Почти две тысячи лет назад,
нужна была Голгофа, чтобы заставить
человечество стать на путь истины,
но и это не спасло.
Если бы не было Голгофы, не было бы ничего.
Человечеству нужно вернуться туда,
где начиналась его дорога.
Получается, тот, кто нас создал, он ошибся?
Нет, пан Петр.
Ошибся человек, а не Бог,
потому что это человек
выбрал темноту, забывши свет.
Все мы должны перед ним,
ибо больше не верим.
Да. От всех нас требуются усилия,
чтобы стать кем-то другим,
чем мы были после рождения.
Господи, познается в темноте чудо твое,
а в крае забвения справедливость твоя?
Этим летом, господин канцелярист,
мои погреба пополнились хорошо.
Родил славный крыжовник,
и я сделал бочонок крыжовенного вина.
Знаете, как оно делается?
Вы, господин наказной, большой мастер
к изготовлению напитков.
Я же в том, сами знаете...
А что, господин наказной, может, слышали
про какого-то мессию говорят?
Пустое, то и говорят.
Людям не так дай есть, как поговорить.
Странное не то, что человек, который
выдал себя за мессию, появился,
а то, что он появился таки в нашей стороне.
А что, разве наша земля не христианская?
Христианская, но мессии пока ее обходили.
Пустое.
Если бы хозяин знал,
в какую стражу придет вор,
то глядел бы и забора своего
подкопать не дал. Вот так.
Простите, господин Скиба, можно спросить?
Спрашивайте.
Это село Рудовка, что мы туда идем,
кажется, я уже встречал это название,
или не в наших уголовных делах?
- И не раз.
- И кто же эти пострадавшие?
- А черт знает кто.
- Сторожат?
Если бы.
Ни фамилии, ни кто они
и откуда, так и не выяснено.
Что же они искали в этих местах?
Видимо, своего конца.
Странно. Как в этой Родивце
кто свой суд прижимает.
Суд у нас единственный,
господин канцелярист.
Но, к делу. Видите, нас уже ждут.
Добрый день.
Отойдите.
С вашего позволения, товарищи,
осмотрим тело.
Ого!
О, тут что-то есть.
Приложите к делу, господин канцелярист.
Кто знает имя или фамилию покойника?
Не знаете?
Не знаете?
Но, наверное,
кто-то знает,
кто он, откуда.
Так вот, я очень советую,
ничего не скрывать, потому
что этот молодой человек,
кажется, не первый на вашей совести.
Спрашиваю второй раз, кто нашел тело?
Федор Криворученко.
- Кто?
- Пастух.
Будем делать допрос.
Бегом, найти Федора Криворученко.
Федор Криворученко...
А, где у вас тут можно разместиться?
Прошу в школу, господа правительство.
Кто такой?
Дьяк. Рудовский дьяк,
если позволите.
Савич.
Пойдем, господа правительство.
Я здесь, при школе.
Можно?
Ты Криворученко - пастух?
Конечно.
- Знаешь, зачем тебя позвали?
- Ага.
- Знаешь?
- Ага.
Рассказывай, как было?
Утром я гнал овец.
Где это было?
За гончарным оврагом.
Вы же его видели, когда в село
въезжали, там прячут всех заблудших.
- Гончарний овраг, говоришь?
- Ага.
Ну так вот, я и подумал, что оно белеет.
Подошел ближе, вижу, кто-то лежит.
- Узнал его?
- Нет.
Нет, господин управитель,
то был кто-то чужой,
потому что у нас так не
ходят, даже в праздники.
На нем и шаровары, и рубашка тоже белые.
Чужой кто-то.
- Сказал кому?
- А как же.
Сказал Герасиму, что его зовут Паламарем.
Герасим тело осматривал?
Осмотрел, но не трогал.
И вот, что мы еще увидели.
Место, где лежал покойник,
вовсе не потолчённое,
никакого знака, что его убили именно здесь.
Хорошо свидетельствуешь.
Как перед истинным Богом святую правду.
- Распишись.
- Ага.
О.
А Пономарь покажет?
Ага. А как же.
А как же. Я... Иди.
- Иди, Федор.
- Иду, иду.
Простите, господа.
Тяжело слышат уши мои.
Это мои сироты.
Живут здесь, при школе.
И, если что надо,
то, пожалуйста, я к вашим услугам.
Ты Герасим, по прозвищу Паламар?
Да, господин, да.
Ну, рассказывай.
Утром я возился на току у пашни,
именно солнышко всходило.
Ну? Вижу, Криворученко - пастух
гонит стадо,
а затем покинул овец и бежит напрямик.
"Там, ей-так, мертвый человек", кричит,
а сам еле дышит от страха.
И ты пошел посмотреть тело?
Ходил.
Вместе с пастухом.
Ну, а место было потолчённое.
То-то.
Ты покойника знаешь?
Нет, господин.
Видимо, какой-то чужак.
- Вот что, что ты знаешь?
- Все, господин.
Все.
Ну, распишись.
Но, может, вы за меня, господин дьяк?
- Господин дьяк...
- Распишитесь.
Ага, да, да.
Я сейчас.
По твоей просьбе, подпишусь.
Я вижу, вы - писец умелый.
Где учились, господин дьяк?
Там, где вы, господин канцелярист.
Одну же "alma mater" имеем.
Иди, Герасим.
"Я пошлю вам пророка Илию,
прежде, нежели наступит день Господень
большой и страшный.
И он обратит сердца отцов к детям...
Дождь пошел, господин.
Да, действительно, начался дождь.
Значит, господин Саввич, учились в Киеве?
Да, в академии. Там, где ваша милость.
До какого класса учились?
До поэтики.
Итак, господин дьяк, у вас
есть книжица со стихами?
Ну, книжица есть, но
интересно вам это, пан Петр?
А как же.
Ведь я тоже пришел к философии,
и штудировал ее целый год.
А спрашиваю я вас, господин дьяк, от того,
что и у меня есть книжица
со всякими записями,
и мы могли бы с вами обменяться.
Печальная сейчас погода, люди добрые.
Ну, кыш!
А знаете, господа, что
на эту погоду хорошо?
Кусака. И чтобы было в ней больше перца.
Не знаю, как на кого,
а меня этот напиток весьма бодрит.
А поленивка, ваша милость?
Нет, господин дьяк, нет, это не кусака,
поверьте мне, я на этом деле волка съел.
Не правда ли, господин канцелярист?
Да, господин сотник. Но, по-моему,
эта ваша кусака слишком уж злая.
А что я говорю?
Именно в такую погоду
ее пить, чтобы не заснуть.
А об убитом спросите у Бескровной.
Кто такая Бескровная?
Шинкарка.
А сами знаете, всякие люди заходят в кабак.
А кто в Рудовке еще шинкует?
Никто.
Только она.
Вьюцка Бескровная.
- Смотри, пальца не порежь.
- Не бойся.
- Пусть будет принято.
- Навеки вечные.
Добро пожаловать, господа правления.
А мы здесь не для шуток, Бескровная.
Ну, разве я не знаю,
что не для шуток?
Садитесь, господа правления.
Спасибо.
Спасибо.
Хотите спросить об убитом?
Рассказывай.
И я не знаю, о чем говорить.
Рассказывай, как все было.
Ну, пришел в воскресенье,
где после полудня,
попросил поесть. Вот и все.
Ну, рассказывай, признала его или нет?
Нет, я его не признала.
Бог знает, кто он.
Много в шинке было?
Все, что и всегда.
Лукьян, стадник Лукьяна Кнуренко,
с ним Кучурба,
и еще какой-то стадник. Фамилии не знаю.
А потом Хома Бида. Кажется, все.
- Пили много?
- Я уже и не помню.
Ну, сначала семь бутылок,
по три копейки за кружку.
А потом Хома Бида купил
на веру еще три кружки.
- Ссорились?
- Нет.
Поговорили и разошлись.
- Все вместе?
- Нет.
Хома Бида и убитый
еще немного посидели, а потом и они ушли.
Пьяные были?
Конечно.
Хома Бида женился,
а здесь совсем захмелел.
- А чужак?
- Тот, почти не пил.
- Посидел и ушел.
- И куда же он?
Бог его знает, куда.
И чего вы меня спрашиваете?
Ну, все. Только тихо стало.
Что ж, придется искать тех стадников.
А зачем их искать? Все тут.
А что, господа, а правду расскажут,
что в нашем крае возник такой,
выдающий себя, чуть ли не за Бога.
Какой-то...
Какой мессия, или как его.
А ты кто такой храбрый?
Хома Билоусенко - он же, Бида.
Я спрашиваю, ведь вы
люди правительственные.
И ты той же...
Брехня это все.
Ага, странное дело с тем мессией.
- А ты кто такой?
- Я? Лукьян.
Я - Лукьян Кудоренко. Поэтому я и говорю,
что странная вещь с тем мессией.
Господа о том молчат,
а люди, как рой - гудят.
Люди гудят, потому что
людям нужно что-то гудеть.
Кто видел этого человека?
Люди видели, потому что не слепые.
Господин сотник, кстати, этот уже не первый
из тех, кто наведывается в Рудовку.
Как взбесились.
Все таможенники и грешники - иностранцы.
- Просто беда.
Ты сам себе - беда.
На сегодня хватит.
Вранье то все. Свободны.
- То Дорогочевский.
- Проходите.
Господин сотник,
можно спросить?
Спрашивайте. И садитесь, пожалуйста.
Спасибо.
Господин сотник, я про того мужчину.
Ну, если он появится.
Ну, может, было какое-то уведомление
от его превосходительства?
- Не было?
- Не было никакого.
А если он пришел, то что делать?
Не приведи, Господи.
Не мне вам говорить, господин староста,
но в священном писании предназначенного:
"Настоящий мессия придет
во второй раз не с миром".
- Не с миром?
- Вот именно.
А то, как появится какая,
свяжите его, как настоящего
вора и самозванца.
И хватит об этом, надоело.
- Та и ужинать пора.
- Да, да.
Может, ко мне, господа?
Я с радостью. Спасибо.
Да нет, спасибо. Я здесь
подожду господина дьяка.
Вы, как знаете, а я пойду.
Будем ждать.
Прошу.
Я в это не верю, господин канцелярист.
Не надо быть Богом, чтобы беду сеять.
Достаточно быть для того дьяволом.
И Бог не для суда идет, а для любви,
блага общечеловеческого и просветления.
Что-то беспокоит вас, господин канцелярист?
Так, господин Стефан, этот чужак.
Есть такое большое
правительственное старания?
Не об стараниях здесь идет речь.
Остаюсь вот так сам по вечерам,
идейные мысли меня посещают о жизни
и мир, о существовании нашем и бытие.
Ну, существовать мы должны.
Но каждому дорого то существование.
Но что оно, господин дьяк?
Махнула птица крылом,
и мы - только ком земли,
а мир как был, так и остается.
Эй, вы забыли о сказке.
Кроме бренного, есть еще и высокое.
Высокое?
Что высокое увидели вы в том погибшем,
когда даже фамилии его никто не знает.
Высокое - в нашей душе.
Мир тем страшный, что он плохой.
Дух покорности легче добра,
но он же есть таки тот свет,
потому что есть, вот то добро.
Господин канцелярист, у меня стынет тело
от необузданной жажды.
Это у кого тут неутолимая жажда?
Господин дьяк, вы тоже здесь?
А почему бы и нет?
Ну, вы еще должны испугаться моей
нахвалки и принести мне долг.
Ох, и приятно вам, дорогая
Вьюцка, меня донимать.
Я здесь не по той причине.
Сами должны это знать.
Меня пригласили, как гостя,
и пришел не платить, а навестить
господина Петра канцеляриста.
Ну, на этот раз я вам прощу, господин дьяк,
и то, только из уважения к молодому барину.
На здоровье.
На здоровье.
На здоровье.
Дай Бог, пан Петр.
На здоровье, дорогая Вьюцка.
Дай Бог.
Сколько вам лет, господин дьяк?
Года...
Что там говорить о моих годах?
Годы измеряются, как и деревья,
наложенными на душу
полосками наших несчастий.
Господин дьяк, считают себя молодым.
Я всегда был уверен, что вы
ко мне хорошо относитесь, дорогая Вьюцко.
Конечно, конечно, господин дьяк.
Пан Петр, а вы?
Хотите спросить об убитом?
Об убитом расспросит
господин наказной сотник.
Мое дело - записывать.
Как и господин дьяк,
который записывает стихи и дарит их мне.
И куклы тоже.
Господин дьяк, спойте.
"Стать бы хоть на менты считаны,
Характерником мне.
Подарю каждой девушке.
Рыцаря на коне.
Деду - звонкого собачку,
Чтобы не жил в одиночестве,
Еще Ивасика-Телесика,
Каждой бабе-сироте.
А тогда еще дать должен был,
Чтобы радовались все живые,
казака черноусого.
Каждой женщине-вдове.
Если же кто не имеет веры уже.
Ни в любви, ни в любовь,
Я ему свирель вырежу,
Пусть грустно споет.
Стать бы хоть на менты считанные
характерником мне.
Подарю каждой девушке.
Рыцаря на коне.
Деду - звонкого собачку,
Чтобы не жил в одиночестве,
Еще Ивасика-Телесика.
Каждой бабе-сироте...
Ага, вы здесь?
Немножко я...
Да... Вот так всегда -
придут, разжалобят,
а я им и долги забываю.
А вы, господин канцелярист,
заплатите мне, в долг?
Никогда не беру в долг.
Я вас еще не гоню.
Сколько ко мне вашего брата
приходило без гроша за душой.
Господин дьяк уже похрапывает.
А мы с вами на лежебоки
отсюда уйдем.
Господин Турчиновский, вы что, боитесь?
Хорошо мне с тобой, Вьюцко.
А почему бы и нет, господин канцелярист?
Завистливо мне на вас.
А чего же, веселись, и будет весело.
- Вьюцко...
- А что тут мудрить?
Повеселиться хочется - повеселись.
Любить хочется - любись.
Всем наверх!
Не надо никого звать.
Бери меня, дорогой пан Петр.
Ну что же вы, господин?
Вьюцко...
Вьюцко! Вьюцко!
- Вьюцко! Господин Петр!
Вьюцко.
Вьюцко! Вьюцко!
Вьюцко!
Вьюцко!
Вьюцко!
Вьюцко.
Хорошо вам было?
Ты еще спрашиваешь?
Вьюцко моя, Вьюцко.
Давай, заберу тебя отсюда к себе.
Будешь мне женой.
И не будем расставаться никогда.
Это страсть в вас говорит.
А страсть пройдет, что тогда?
Ты же говорила, люби, если любится.
Любите. Кто вам запрещает?
Но не пара я вам для жизни.
- Сами это хорошо знаете.
- Почему же не пара?
Мы - трава и дерево.
Не знают, где им расти.
Эх, Вьюцко, Вьюцко.
Голубушка.
Что это?
Это мой единственный друг.
Он и предсказатель.
И что же он предвещает, Вьюцко?
Предвещает...
Погоду.
Погоду.
Хорошую и плохую.
И еще он указывает мне, где друзья,
а где враги.
И ты веришь в такие глупости, Вьюцко?
Не смейтесь с моей веры, господин.
Плохо выспались, господин дьяк?
Это все чертова Вьюцка.
Не такая это женщина, чтобы дала выспаться.
Это вам не приснилось, господин дьяк?
Или большой долг имеете у той женщины?
Долг... Мой долг у нее вечный.
Ой, Господи Боже мой!
Готовите, ваши милости, против меня злобу.
Не так ли?
Говорите по-ученому.
И делаете меня темным дураком.
Ну что вы, господин Скиба?
Господин Турчиновский,
ученые мужи
играют иногда, как дети.
Добрый спотыкач с мяты был в старости.
А где же вы, господин Турчиновский,
сегодня ночевали?
В Вьюцкы Бескровной.
Вот, вместе с господином Стефаном.
Ага.
Я спросил так,
ибо до полуночи вас ждали
с господином старостой.
А мы баловались стихами, ваша милость.
- А вы интересуетесь стихами?
- Я?
Как такая глупость могла
вам прийти в голову?
"Но говорю вам, что он уже пришел,
и его не узнали,
но с ним сделали, как хотели.
За чужим не пойдут они,
а будут убегать от него,
потому что не знают чужого голоса...
Господи!
И зачем же вы, господин дьяк,
держите в доме вот такую дрянь?
Не говорите такого, господин сотник.
Потому, если бы услышал
нас кто-то из местных...
Ох, не дай Бог.
В Родивци считается
большим счастьем, когда вот в доме
приживется такой вужака,
потому что он охранник и заместитель.
А может, и погоду
предвещает, господин дьяк?
Верно.
Верно.
И погоду тоже.
Вот беда...
"Эти облеченные в белые одежды
кто они? Откуда пришли?"
И что, пан Петр,
ну, и что мы с вами здесь разведали?
Никаких определенных признаков, что
чужака именно убили, мы не имеем.
Кроме того, все, кто виделся
с чужаком, имеют алиби.
О! Гиблое дело.
Тумана много.
"За что мне судить чужих?
Или вы не судите?
А чужих судит Бог,
поэтому отлучит лукавого
среды себя самих...
Ну что, господин Иван, домой?
Домой, Петя.
Закройте это дело.
Домой, и прочь с этой Рудовки.
Господин дьяк,
дело сделано.
Вон из этой Рудовки,
потому что сами, еще немного, и порыжеем.
Эх, не узнает вас жена.
Скажет, уходи из дома,
я своего мужа жду,
без него не пущу чужого в дом.
Не проводите нас, уважаемый
господин дьяк, хотя бы до Сарины?
Все же веселее будет.
А действительно, господин
Стефан, будьте так добры.
Ну, садитесь к канцеляристу, и айда.
Айда.
Знаешь, ты хороший казак.
По домам, люди добрые!
- Будьте здоровы.
- Будьте здоровы.
До свидания, господин сотник.
Счастливого вам. Дай Бог, здоровечка.
К сожалению, наше расследование
ни к чему не привело.
Не знаю, как вы, господин канцелярист,
а я сыт этим делом по горло.
Достаточно.
Поехали, поехали!
До свидания.
А знаете, господин дьяк,
меня не покидает мысль,
что все здесь знают, как это произошло.
Кажется, тот чужак отбежал недалеко,
потому что ему некуда было бежать.
Эх, скорее бы оказаться в собственном доме.
Домой тянет, пан Петр?
Эх, чтобы жить в этом мире,
каждый должен иметь крышу над головой,
иначе, с ним неизбежно произойдет то,
что произошло с чужаком.
Вот оно, одиночество.
Оно приходит внезапно, как смерть.
Нет, пан Петр,
смерть не приходит внезапно.
Она проявляется в нас с первым криком,
когда выходим из материнского лона,
и живет, пока не завоюет нас.
К сожалению, рудовскую тайну
следствию так и не удалось разгадать,
потому что так и не было установлено,
кто был этот погибший.
Но человек - не иголка,
в сене не теряется.
Я с болью чувствовал,
не может он пропасть без вести,
как трава или цветок.
Эта неизвестность вливала в мою душу,
наливая ее горечью.
Меня не покидало ощущение
вины перед погибшим.
Эта история, пожалуй, безнадежно
потерялась бы во времени,
откуда нет возврата,
если бы этот самый человек,
что его похоронили в Гончарном овраге,
вновь не появился в Рудовке.
Господин Турчиновский!
Господин Турчиновский!
Господин!
Господин Турчиновский!
Господин, снова вызывают в Рудовку.
Там что-то случилось.
Сейчас. Выводи лошадь!
Кто знает имя или фамилия убитого?
Не знаете?
Спрашиваю, кто это?
Может, вы впервые видите этого человека?
Ну что же, будем созвать сход.
Что, не узнаете?
- Таки не видели.
- Чужак.
- Не видел.
- Чего же вы?
- Веселитесь.
- Нет, не наш.
- Тешьтесь. Нет, не наш. Чужой.
И этот ваш брат был мертв?
Как же его...
- Был, пропал, и нашелся.
- Чужак.
Ей-богу, не видели.
- Разве это не чудо?
- Не знаю.
Нет, не видел.
Нет, не наш.
- Не видел.
- Не узнаю.
Не знаете?
- Не знаете.
- Нет. Чужак.
Ей-богу, не знаю.
Все?
- Спрашиваю, все?
- Все.
Ну, если так, расходитесь.
Господин канцелярист, идите сюда.
Слушаю вас, господин Скиба.
Пожалуйста, запишите,
что показали свидетели, и езжайте домой.
А вы?
Имею немедленные дела в Глухове. Уезжаю.
Постойте. А как же следствие?
Дело завершено.
Господин Петр, про что вспомните последние
универсалы его превосходительства.
До свидания, господин Турчинский.
Прощайте, господин.
Петя, не отними этого дела до головы.
- Господин Рогачевский.
- Я.
Я что-то не видел на
востоке господина дьяка.
Господин дьяк болеют.
- А что с ним?
- Разве я знаю.
Может, то есть...
Господин Стефан.
О, это вы, господин канцелярист?
Я, господин Стефан, я.
Ой, опять Бог мне вас послал,
господин канцелярист.
Рад вас видеть.
Что с вами, господин Стефан?
Так постарели.
Что за болезнь мучает вас?
Жажда.
Неутолимая жажда.
Господин дьяк, вы знаете,
что произошло в деревне?
Да, господин Петр.
Грустная история. Грустная и непостижима.
Верите, я чувствую себя,
как в петрунивьи времена,
когда на дороге легче было встретить Бога,
чем просто порядочного человека.
Скажите мне, вы видели его?
Это вы о ком?
О том, убитого в овраге.
Ага, да.
И что?
Ну что, естественно, я узнал его.
Как же так? Почему вы не были на востоке?
Почему не объявили правды?
А потому что, ваша милость,
зачем?
Мир все равно не сочувствует
ничему глубокому.
Кроме того, откуда вы взяли,
что я знаю эту правду?
Единственное, в чем я уверен,
он был обречен,
как только во второй раз появился в селе.
Все его узнали.
Да, узнали.
И возненавидели.
Все в мире повторяется.
Повторяется история,
которые переживает человечество в веках.
Опять люди заблудились от правды.
Сегодня я был свидетелем,
как все ее отрекались.
Кто - в голос, а кто - в молчании.
Пойдем в дом. Темнеет.
Скажите от сердца, господин дьяк,
убитый этот - мессия?
Нет, пан Петр, к сожалению, это не мессия.
Хотя веселиться и радоваться надо бы,
ибо этот твой брат был мертв, и ожил,
пропадал, и нашелся.
Разве это не чудо, а?
Несколько дней назад в канцелярию пришел
универсал от его высочества.
Что же в нем?
Предписывается поймать его, где бы он
не явился, забить в кандалы
и отправить в генеральную канцелярию,
как преступника и плевосиятеля.
Что с вами, господин дьяк?
Вы так побледнели.
Все верно. Так всегда было бы.
Как только он появляется,
появляется и тот, кто
готовит светлому бедствие.
Тот, кто предаст его?
Тот, кто принесет ему смерть.
Господин дьяк,
что с вами?
Вам плохо?
Спасибо.
Несчастный я человек.
Господин Петр,
перед вами тот, кто уже давно
к боли в душе стремится встретить человека,
который бы понял его мысли,
подал руку
и не изменил.
Я любил мир,
хотя не нашел в нем хорошего строя,
потому что слишком высокой
мудростью хотел я жить.
Я верил в сны и видения, потому что они
таки часто посещали меня.
Кого мои откровения наяву веселили,
а тем, настораживали и пугали.
За всю жизнь у меня не было человека,
который протянул руку мне
и по-настоящему посочувствовал.
Я хотел мира, не имея его.
Я славил беспокойность духа,
а сам жил нищей жизнью.
Хотел любить, и некого было.
Хотел этим ослепленным
мечтателями вернуть Бога,
а стал свидетелем убийства
обычного несчастного мужа.
Господин дьяк, то это вы пустили сказку
о мессии между простого люда?
Я, пан Петр.
Я.
Так, страшный конец в вашей сказке.
Но прекрасен был тот образ,
что я пустил в мир.
И вот, заблудший ребенок
возвращается к своему отцу.
Ужас.
Я так виноват перед тем погибшим мужем.
Боже.
Не преувеличивайте вины своей, друг.
Эх, господин Петр.
Не знаю, кто этот потерпевший,
но человек, появившийся в Рудовке,
как две капли похож на
своего предшественника.
Да, я тоже уверен, что их было именно двое.
Но доказательства...
Вот доказательства.
Узнаете эту вещь, господин дьяк?
Да, узнаю.
Этот медальон в прошлый
раз был на пострадавшем.
А этот?
О! Это уже что-то.
Кто знает, может в Рудовке
погибли двое братьев, судьба их
разбросала по миру, а?
Или удивительно похожи
между собой близнецы?
Кто я?
Откуда?
Зачем рожден?
Где дом мой,
семья моя,
родители?
Кто я?
За что мне это стыд рождения?
Эй, ты!
Найденыш пойманный в реке.
Чего не кланяешься?
Не видишь ли?
Чего хочешь?
Хочу, чтобы ты, найду,
не забывал поклоняться
голове мужской общины.
Что? Как ты на меня сказал?
Найденыш?
Я сказал "найденыш".
- Пойманный в речке.
- Как?
- Я сказал "найденыш".
- Как?
- Пойманный в речке.
- Как?
Я сказал...
Как? Я сказал "Найденыш"!
Прикажи себе и своей общине.
"Найденышем" меня называть.
- Есть кто живой?
- А что там такое?
Хозяин!
Ты, жена, на чужих
парубков не засматривайся.
Мужчина внаем просится.
Это уж ты сам решай.
Садись.
Расспросить следовало бы.
- Откуда ты?
- Иду из долины.
И чей же ты?
Ничей.
Что же, ты Святого Духа,
как Адам был, или Христос?
Родители твои, кто?
Какого ты рода? Где твой дом?
Если бы я знал, кто мои родители.
Сирота я.
О да то лучшие батраки.
А у скота ходить сможешь, а?
А вы испытайте меня, отец,
тогда увидите, чего я стою.
И согласие.
Меня зовут Симоном.
Симон Левайда я.
Женщина, ау! Где ты там?
Накорми наемника.
А как зовут тебя, мальчик?
Найденыш.
Ну, Найденыш, увидим,
который ты до еды.
Садись.
Недаром говорят,
который к еде,
такой и к работе.
Ха, Найденыш...
Ешь.
В степи горячего борща не хлебнешь.
Наверное, большую дорогу отбыл, Найденыш
что такой бесполезный.
Еще подсыпать?
Ешь.
Проголодался?
Я всегда так ем.
- Эй, Лидочка.
- Что?
Я говорю, уже месяц,
как у нас новый стадник.
Да, ничего. Иван дядя хвалит его.
- Та за что?
- Способный мальчик.
И дело быстро освоил.
Толковый.
Ну ладно.
Симон, а не купить ли мне нового платка, а?
И ожерелье. Как думаешь?
Купи, Лидочка, купи,
и все самое лучшее купи.
Так вот, Иван хвалит его, но и гудит.
А гудит, о чем?
И говорит, что он, вроде бы не в себе.
Бывает, сидит и молчит,
словом не перекинется.
Даже водку не выпьет за компанию.
И дело делает, как по принуждению.
По принуждению, или не по принуждению,
а работу делает.
Так вот Иван так и говорит.
А может, плохо, что он водки не пьет?
Оно плохо, и не плохо,
потому что человек же не волк -
среди людей живет.
Женился бы с кем-нибудь, да - нет.
Беспокоит меня все это.
А по-моему, он хороший парень.
Что ты хочешь, человек, с сироты?
Росло же оно забитым,
всю жизнь по чужим людям,
ни ласки не знал, ни хорошей еды.
Эх, Лидочка, можешь ты убедить, можешь.
Купи себе еще и плахту. Вот так.
А знаешь, что я придумал?
Дай-ка я возьму его на пробу.
- На какую?
- Я это отправил Ивана на два дня.
Найденыш у стада один.
Так вот, я подкрадусь ночью
и посмотрю, как он стережет
добро своего хозяина.
Если хорошо стережет - пусть остается,
а если нет,
я украду у него корову.
Ну, как я придумал, а?
А что мне говорить?
Ты сам знаешь, что делать.
Может, я пойду, лягу, а то в сон клонит.
Ты иди, иди. А я еще немного посижу.
Тот, который знал волю господина своего,
и не был готов,
ни поступил согласно его воле,
бит будет много.
Господин!
Господин!
Найденыш убил вашего мужа!
Найденыш! Найденыш!
Найденыш.
Ты?
Ты уж прости,
что я тебя показал.
Но так случилось, сам знаешь.
До сих пор перед глазами
окровавленный хозяин.
А на суде я за тебя заступался.
И хозяйка сказала,
что не твоя это вина, а Симонова.
Ой, не моя.
Я уверен, и правительство такого мнения.
Если бы не признал,
то уже качался бы на ветке.
Ты больше не обижайся.
Не сердишься на меня, нет?
Чего мне сердиться на тебя, Иван?
На себя должен сердиться.
Чего же ты убегаешь?
А что мне делать?
Возвращаться к хозяйке,
у которой мужа убил?
Вот же она за тобой послала искать.
- Как, сама послала?
- Конечно.
Говорила, куда ему идти, сироте.
Пусть уже служит, как служил.
Мне действительно некуда идти.
Тогда возвращайся.
Слышишь? Иди.
На, выпей.
- Нет.
- Выпей.
Нет. Дияволиное то пойло.
Это пойло Боговое.
Ты в пуще вырос, или в вертепе,
что вкуса водки до сих пор не узнал?
А ведь не узнал.
Но!
Выпей.
Как выпьешь, весь мир тебе споет.
Водка то поет.
Это не водка.
Вот, кружений немного
и трава тебе заиграет.
На, пей.
Эх, пусть заиграет.
Но! Но!
Подожди, Иван.
Стой!
Давай.
Вот, крест святой, Найденыш
чует мое сердце, не простой ты человек.
Пожалуй, в белой рубашке родился.
И не такой, как все.
В тебе нет страха.
Ой, Иван, постой,
кажется, она начинает петь.
Что это?
Ребенка мертвого несут пускать по воде.
Вот так вот и меня нашли в таком челноке.
Подожди, но в таких лодочках
пускают по воде мертвых детей.
Живой я был.
Живой.
Погоди, Иван.
Трава начинает петь.
Да брось ту траву.
Я тебе тайну открою.
Ой, Иван...
Дай еще выпью.
Говорят люди, что между нашего народа
появился какой-то-то человек,
едва ли не Бог.
Кто появился?
Тот говорит - царь, тот говорит - мессия.
- А может, врут люди?
- Может, и врут.
Но не все.
Мне один путешественник дьяк говорил, что
так всегда, испокон веков,
как только он появляется,
то сразу появляется и тот,
который хочет принести
тому человеку бедствие.
Тот, что хочет предать его?
Да.
Вот бы найти его и предупредить о том.
Я бы пошел,
но сам, один, не могу.
Пойдешь со мной?
А?
Знаешь, чего я хочу?
Чего?
Покоя, Иван.
Покоя.
А ты, парень, возмужал.
Чего так долго не появлялся на глаза?
Потому виноват перед вами.
Виноват не ты, а мой покойный.
Стерег ты наше добро по правде.
Хорошо тебе в степи?
Подумалось мне,
или забрать тебя к Господи.
Трудно мне без мужских рук.
Как велите.
Ой, Найденыш, на тебя даже собаки
не лают, за своего принимают.
Собаки не лают, потому что боятся меня.
Говоришь такое.
Ну, иди мыться.
Как ты похудел в степи.
Иди.
- Одевай.
- Нет, потому что это рубашка вашего мужа.
Так, что же ей гнить?
Странное что-то мне приснилось ночью.
Вроде, я малой
а вы большая.
Ничего удивительного.
Старшая я от тебя,
вот и приснилось.
Эх, ты...
Белокурый такой.
Сейчас поезжай в степь,
помоги Ивану.
А вечером возвращайся.
Ждать буду.
- Что это?
- Самое дорогое, что у меня есть.
Человек, вырастил меня,
нашел это при мне.
Посмотрим?
- Посмотрим.
- Не сейчас.
Как поеду, то и рассмотрите.
Сейчас.
Симон!
Ты слышишь меня, Симон?
Дьявол ты и душегуб!
Вот она, кара, Симон.
Боже, за что мне это?
Что случилось?
Что случилось?
Что случилось?
Большое несчастье.
Кто-то напал на вас?
Сами на себя мы напали.
Медальон.
Медальон?
И в нем несчастье наше.
Что?
Я...
Я надела тебе
на шею еще при рождении.
Я -
твоя мать.
А мой отец?
Симон.
Что его убил.
Подождите, здесь что-то не так.
Постойте. Вы же еще молоды,
чтобы быть мне матерью.
Не молода.
Мне шестнадцати еще не было,
когда я пошла к Симоновой матери.
А дальше?
А потом,
родила двух мальчиков
близнецов.
Симон их признал за своих.
У меня есть брат?
Мама, у меня есть брат?
Есть, сын мой.
Мама, говорите, не молчите.
Мама, ну, говорите, не молчите мама.
Что же вы, мама?
Найденыш, привет.
- Ты, Иван?
- Я.
Третьи сутки иду твоим следом.
Я с хутора. Сгорел с хозяйкой.
А что с тобой, а?
Ой, Иван, жаль ест мою душу.
Слушай, а где тот человек,
которого все ищут?
- Это ты о ком?
- О светлом.
- А зачем он тебе?
- Пойдём вместе.
Нет.
Нет, Иван.
Не бросай меня, Иван.
Иван, за что?
Потому что тебя смерть пасет.
Иван! Нет, Иван!
Но! Но!
Невероятно.
Те, кто убивали этого несчастного,
думали, что они убивают Бога,
забыв, что сын человеческий
придется не терять человеческие души,
а чтобы спасти, и погиб.
О, возраст просвещения...
Но есть те чужаки-скитальцы,
что их много за Гончарным оврагом.
Это они носители великих страстей народных.
Они блуждают, неся на себе
белые страдания, беспокойство народное,
предвкущение того, что идем на весь мир.
Иначе, в памяти народной не было б
ничего, чем он мог бы дорожить.
Народ был бы обречен лишь к праху земли,
потому что именно этим
людям дарил с тем духовный.
Их внутренний голос загадочным образом
выражает высоты нации и духа народа.
Кто знает, может, среди них уже ходит
настоящий мессия, потому что пророк -
есть произведение самого народа.
Ну, что выходил, Тимофей?
Полбуханки, господин дьяк.
А еще на песню.
Это мой лучший певец.
Так поет, что даже камни прочувствуют.
Это все, господин канцелярист,
чем можем угостить вас.
Оставьте это вашим сиротам.
Тимофей, а где тут у вас можно
купить хорошей еды, а?
У хромаля.
- Ану давай, быстро.
- Хорошо.
Настоящий клад у меня этот Тимофей.
"Ой, в нашем селе проявилась новость,
Там девушка молодая родила два сына.
Эй, эй! Родила два сына -
Юстиночка и Петра.
Черным шелком спеленала,
В лодочки вложила,
В лодочки положила и на море пустила.
Эй, эй! И на море пустила.
Ой ты, новый корабль,
присматривай моих детей,
А ты, густой камыш, вари детям ужин.
Эй, эй! Вари детям ужин.
А ты, ужик, не шуми, детей моих не разбуди,
А ты, дранка и камыш, детей моих убаюкай,
Эй, эй! Детей моих убаюкай...
Кого не ожидала увидеть,
так это вас, господин канцелярист.
Добрый вечер.
Мое почтение, госпожа Вьюцко.
Садитесь.
Господин канцелярист, вы к
нам так, или от правительства?
Его милость посетили меня.
Господин дьяк...
Садитесь вот сюда, здесь будет вам угодно.
Спасибо.
А вы, господин дьяк, радуетесь,
что можете поживиться напрасно?
Радуюсь, Вьюцко, ибо одно дело -
просто поживиться,
а второе - глядя в ваши глаза.
Ой, старые вы, а падки на глаз.
Появились вы так внезапно,
господин канцелярист,
он и ребята удивляются на ваш приход.
Удивляются, что нашли
себе в дьяке приятеля.
Вы ведь господин, а дьяк - беднее бедного.
Слышите, господин дьяк,
эта женщина не знает,
что такое душевное родство.
Эта женщина мыслит, как толпа.
О, времена, о, нравы...
В наш грубый век набирает цену
только то, что можно пощупать.
Пойте, господин дьяк, пойте,
ибо без пения, только и танцевать.
А вы этой ночью снились
мне, господин Турчиновский.
Расскажите, Вьюцко.
Чур его говорить, как снились плохо.
А вы, все-таки не хотите
с нами потанцевать, а?
Начинает темнеть.
Вы бы пошли отсюда, пан Петр.
А кто сказал, что я хочу?
Вот, это дело!
Слушайте меня внимательно,
господин, вы здесь лишние.
Советую уйти с Рудовки.
А если не пойду, то что?
В такое ночное время можно
и споткнуться, господин.
Есть грех на душе, Хома,
что так испугались?
Судить стремитесь?
И Бог вам судья, Хома.
Следствие закончено.
Против вас нет никаких доказательств.
Ага, вы хотите быть хорошим, господин.
А плохо, что хочу быть хорошим?
Ваше добро - то сила,
так вы из сильных мира сего, господин,
но мы - люди простые.
А может, силе добра нужно больше, чем вам.
Так, своей простотой превозносится.
Убирайтесь, господин, прочь!
Пусти к себе, Вьюцко.
Оставь, Хома.
Эх, ведьма, своими презираешь?
Ой, иди, ибо пьян.
Вот, если бы моя воля,
я бы всех чужаков...
Где ты чужих здесь видишь, Хома?
У меня все свои.
И каждому ко мне ходить свободно.
Господин Турчиновский, пожалуйста.
Не ходи.
Я тебе сказал, не уходи.
Прощайте, господин дьяк.
А знаете,
я вдруг понял, как все это произошло.
И что было среди глупых, то прояснилось.
Уверен, что именно так
и начиналась его смерть.
Кто ты, женщина?
Или действительно ведьма?
Если бы.
Тебе мало тех, что в кабаке?
Слишком мало.
- Возьми меня с собой.
- Ни за что.
Я хорошая.
Как полюблю кого, тот погибает.
Пусть. Возьми меня. Я еще не знала мужчины.
Как хорошо.
Приди сладко.
Спи, Найденыш, спи.
- Устал? Да.
Поэтому отдохни.
Горе тебе утомило.
Оно истощало тебя ни день,
и не год, а всю жизнь.
Оно с тобой родилось, горе души,
которая появилась в мир чужой.
Теперь ты мой.
Жаждал покоя?
Да.
Да.
Я дарю тебе покой.
Спи.
Спи, мой Найденыш.
Вот оно, счастье.
Я люблю тебя.
Вот он.
Готовься принять должное.
Не тот ли это человек,
которого все ищут убить?
За что возненавидели меня, люди?
Не мы тебя возненавидели,
ты сам. Зачем ты появился?
Что тебе к нам?
Ты пришел нас погубить.
Слышишь? Я знаю, кто ты.
Когда ты царь, сам себя спаси.
Господи, дух мой кончается.
Не скрывай от меня лицо свое.
Даруй мне рано милость,
потому что на тебя надеюсь.
Оживи меня.
Достаточно.
Достаточно этого...
Господи... Свят, свят, свят.
Господи.
Живой! Живой!
Где я?
Это я бы хотел спросить вас.
Как вы сюда попали?
Хоть убейте - не помню.
Ну и напугали вы нас.
Да. Если бы не госпожа Вьюцка,
то и не знаю как...
Ну-ну, не плачьте, дорогая Вьюцко.
Кажется, все живы, здоровы.
Слава Богу.
Или все?
Господин дьяк, и куда же мы теперь с вами?
Двинемся искать себе новое место, Тимофей
ибо только мы, странствующие дьяки,
имеем счастливую возможность
свободно передвигаться по нашей земле.
- Смотрите.
- Что?
Еге-гей!
А как же другие люди?
Все остальные привязаны, кто как -
к своей работе, к дому, жене и детям,
к книгам, или собственной винодельне.
Все в мире должно припасть к местам,
заранее предназначенным.
 

////////////////////////////