«Свет во тьме» (англ. Shining Through) — художественный фильм по
одноименному роману Сьюзан Айзекс.
Все фразы и цитаты
СВЕТ ВО ТЬМЕ
Нельзя ли попить?
- Конечно. Дайте воды, пожалуйста.
Смотрите под ноги.
Чарльз Гудвин, Линда Восс.
Рад вас видеть.
- Я тоже.
Куда мне сесть?
- Вот сюда.
Начнем. Вот вода.
Если понадобится еще, скажите нам.
Я не уверена, что у меня получится.
Расслабьтесь, сядьте напротив
и отвечайте на мои вопросы.
Я никогда не делала этого раньше.
- Это несложно, уверяю.
Как себя чувствуете?
- Хорошо.
Мы можем проверить звук?
Скажете несколько слов
для звукооператора?
А что я должна сказать?
- Что угодно.
Я всегда была такой болтушкой.
А теперь не знаю, что сказать.
Еще немного, пожалуйста.
По правде говоря, я не уверена,
стоило ли это делать.
Мне говорили, что я должна.
Говорили: "Это же ВВС,
они все сделают как надо".
Обещаю, мы все сделаем как надо.
- Достаточно!
Будьте свободнее. Вы готовы?
Производство ВВС. Интервью...
- Вам нужен фотоальбом?
Мы сделаем это потом. У нас будут
вставки видео и фотографий.
Понимаю.
- Если мы закончим черновую съемку.
Извините.
- Гитлеровская Германия...
А какое видео вы вставите?
Вы увидите, когда все будет готово.
Хорошо?
- Да, извините.
"Гитлеровская Германия, часть 5:
Женщины на войне". Метка.
Просто расслабьтесь.
Времени у нас предостаточно.
Я могу начинать?
- Расскажите мне о войне.
Как вы впервые ей заинтересовались?
Посмотрев кино.
Какое кино?
Военные фильмы. Что-то,
снятое в Германии.
Не важно, какая война была показана
в них- первая мировая или вторая.
Мне особенно нравилось то,
что было снято в Берлине.
Они перешли границу!
Когда я была маленькой,
бабушка и отец рассказывали мне
истории про их любимый город.
Вы говорили дома по-немецки?
С мамой я говорила по-английски.
Она была ирландкой,
родилась в Бруклине.
С отцом я говорила по-немецки,
но он предупреждал ,
что надо держать знание
немецкого в секрете,
потому что вокруг был
нью-йоркский район Квинс,
и если бы кто-то
услышал мой немецкий,
он мог подумать,
что мы симпатизируем нацистам,
или они бы догадались,
что я - еврейка.
"...день ото дня дела шли
все хуже и хуже."
Согласно новому
распоряжению Гитлера,
евреи больше не считаются
гражданами Германии, и должны...
носить желтые звезды...".
- Можно по-английски.
Для бедных ирландских
оборванцев. Спасибо.
"Нас больше не пускают
в общественные туалеты.
Ни Ханна, ни Софи, ни я не можем
сходить в косметический салон,
потому что Гитлер заявил,
что у евреев зараженные волосы.
Повсюду ползут слухи,
что всех евреев соберут
и куда-то отправят.
Мы не знаем, куда.
Друзья предложили нам
укрыться вместе с ними
где-нибудь в Берлине".
Думаю, именно тогда начались
мои фантазии.
Я мечтала десантироваться
в Германии и спасти их-
моего отца, сестер Ханну и Лизель,
и дочь Ханны Софи,
которая играла на флейте
и была на год моложе меня.
Я мечтала увидеть Софи
на концертной сцене в Нью-Йорке
играющей на флейте,
только для меня.
Мрачный город Варшава,
окруженный немецкими войсками...
И вы обратились
к армейскому командованию
с просьбой
сделать вас разведчицей.
Я не знала, к кому обратиться,
чтобы завербоваться в разведчики.
В 1940 году, когда вся Европа
сражалась с Гитлером,
я была маленькой девочкой,
сражавшейся, чтобы выйти в дамки.
Я помню,
каким пугающим был город.
И помню первое
впечатление от человека,
изменившего мою жизнь.
Это не наша война!
Это не наша проблема!
И если будет пролита кровь,
чтобы не пустить Гитлера в Англию,
пусть это будет кровь англичан,
а не американцев!
Потому что это не наша война!
Это не наша проблема!
И любой, кто скажет, что Америка
должна присоединиться к войне,
является коммунистом и жидолюбом.
В том числе
и Франклин Делано Рузвельт!
Почему вы не идете домой?
- Почему вы не идете домой?
Вот еще один появился!
Я уверена, что умение печатать
на машинке у вас на высоте,
но уровень колледжа
секретарей в Квинсе
немного не дотягивает
до наших стандартов.
Наши секретари приходят
к нам прямо из Вассара.
Надеюсь, вы понимаете.
Я понимаю.
Поэтому, если вы не приведете
новые доводы в свою пользу,
боюсь, я буду вынуждена...
Ниже ваших стандартов? Послушайте.
Вам придется искать того,
кто будет
делать грязную работу.
Думаю, девушкам из Вассара
такая работа будет не по душе.
Кстати, я пришла из Вассара.
Машина моего дяди сломалась возле
ворот. Я должна его забрать.
Это место выглядит очень плохо.
Большое вам спасибо.
Это делает мне больно.
Это делает мне больно.
Не волнуйтесь!
Это всего лишь вода.
Я не могу потерять эту должность.
У меня двое детей.
Мисс Восс.
Вы забыли указать, что владеете
иностранным языком.
Поскольку запросы
о выплатах остались без ответа,
как и счет от сентября...
по расчетам на этот месяц
у нас нет другого выхода...
- у нас другого выхода...
Кроме как задержать отправку
фургонов с цементом...
...кроме как задержать
отправку грузовиков
до тех пор, пока расчеты не будут
произведены.
До получения платежей.
"Laster" - грузовик.
Я сказал "фургон".
Вы сказали "фургонов с цементом".
"Грузовик" правильней.
Вы очень уверены в своих знаниях,
и это хорошо. Так и надо.
Мы пытаемся лишить некоторые
компании возможности
проворачивать дела с Германией.
Один из наших старших партнеров
ничего не смыслит
в иностранных языках,
что осложняет его работу.
Он с отличием закончил Гарвард,
но был отчислен из Берлица.
И у него есть
дурная привычка.
Он заваливает секретарш,
как боулинговый мяч - кегли.
И он получил от нас
прозвище "похоронщик",
потому что он очень редко улыбается.
Входите.
Он также не любит женщин в шляпках.
Здравствуйте.
Я видела вас на улице этим утром,
рядом с оратором.
Что вы ему сказали?
Лучше бы он
выступал где-нибудь в другом месте.
Вы были великолепны.
Напомнили мне Стюарта
в "Смертельном шторме".
Вы его видели?
Нет.
Это замечательный фильм.
А зачем затемнение?
Вы думаете, что Гитлер сбросит
на нас бомбу сегодня?
Иногда лучше думается в темноте.
Эд Лиланд, Линда Восс.
Печать - 90 слов в минуту,
диктовка на 2 языках,
работает с мимеографом
и говорит по-немецки с акцентом
жены берлинского мясника.
Как это вам?
- Жены берлинского мясника?
Ее учила бабушка,
которая родом из Берлина.
Но она не была женой мясника.
Мой дед владел фабрикой,
выпускавшей пуговицы.
Пока она не сгорела.
Вы... Ваша бабушка -
она не настаивала,
чтобы вы говорили...
По-немецки?
Она не знала английского.
Она... Но она жила здесь.
Мой учитель в шестом классе
любил так делать.
Что делать, извините?
Знаете, начинать вопрос
и не заканчивать его.
Например ,
"Столица Индианы - это..."
Она прожила в этой стране 18 лет.
И поэтому мой вопрос,
как она жила здесь 18 лет, не зная
английского...
Она предпочитала немецкий.
А она не предпочитала Германию?
Она еврейка.
И вы еврейка?
- Наполовину.
Для вашей компании это проблема?
Нет! Я хочу сказать,
что мы наполовину уверены,
что вы - не шпионка.
Вы ему понравитесь,
раз вам удалось его рассмешить.
Она хороша. Не могли бы вы встать
и повернуться?
Зачем?
Потому что вы хотите
получить работу.
И я вас попросил. Это тест,
который я часто даю.
Я бы предпочла выполнить его сидя.
А я вас прошу встать и повернуться.
Закройте глаза и скажите,
что вы видели.
Тест на наблюдательность.
Почему вас это смущает?
Фотографии парусных кораблей
и лошадей для поло, книги и дипломы,
чучело рыбы на стене, календарь,
раскрытый на неправильной дате,
полки, которые пора протереть,
ковры, которые пора почистить.
И 2 выпускника Гарварда.
Они разыгрывают девушку,
ищущую работу.
и не желающую, чтобы с ней
так обращались .
И вы всегда такая?
Забыла вам сказать,
моя вторая половина - ирландская.
Смертельное сочетание.
Прошло немного времени,
и я почувствовала,
что Эд Лиланд не так прост,
каким кажется на первый взгляд.
В феврале 1940 года
одна из телефонисток
случайно подключилась к его линии
и потом клялась, что голос,
который она услышала,
принадлежал Франклину Рузвельту.
В марте Джимми, разносчик почты,
увидел на столе Эда
запечатанный документ,
адресованный Эдгару Гуверу.
- Привет, Джимми.
В апреле отдел Эда
начал опрашивать
прибывавших
беженцев из Германии,
чтобы составить представление
о гитлеровской Германии.
И осенью этого года
местонахождение
Эда Лиланда стало
совершенно непредсказуемым.
Временами он исчезал
на целые недели,
возвращался так же неожиданно,
как уезжал,
и диктовал письма,
которые казались бессмысленными.
Любопытство - это природная
черта женщин.
Пожалуйста, отправьте сообщение,
что моя жена Санфлауэр,
я и ее новый пес Ровер
только что вернулись с побережья,
где видели стаю птиц - морских птиц.
Стая из 14 морских птиц,
которые ныряли в поисках добычи.
Извините, это были пеликаны?
Вы сказали, что они ныряли.
Я просил вас не перебивать меня.
Извините,
но немецкий -
очень специфичный язык.
Нельзя сказать "морские птицы",
только "пеликаны".
Если только это не код.
В таком случае вы должны
мне это сказать,
и я не буду вас перебивать.
А почему я должен это сказать?
Ну, мне просто интересно, почему?
Вашу жену зовут не Санфлауэр.
Вы вообще не женаты.
И об этом знаю не только я одна.
Из чего вы заключили,
что это какой-то код?
И мне не нужно поворачиваться,
чтобы увидеть, что ваша походная
сумка набита свитерами
и плотными носками.
Это не совсем те вещи,
которые берут с собой на море.
По крайней мере, не на выходную
поездку на море.
Они пригодились бы,
например, на Ла-Манше.
Что-нибудь еще?
- Нет.
Хорошо, где мы...
И еще, этот код разгадает
даже младенец.
14 птиц ныряют в поисках добычи!
Очевидно, это значит -
флот из 14 подводных лодок.
С таким кодом вас мигом раскроют.
Немцы не столь глупы, мистер
Лиланд.
Боже, да в кино это делают
и то лучше.
Вы видели фильм
"Шпион" с Брендой Маршалл?
Нет.
Когда она говорила о подлодках,
она говорила о своем розарии.
Своем розарии?
Да. Так, чтобы не было
видимой связи.
А для обозначения самолетов
она говорила о картинах и датах.
Картинах и датах?
- Да.
Картины - это были "Фоккеры",
а даты...
Не могу вспомнить,
что означали даты.
Мне, видимо, лучше сходить в кино,
чтобы посмотреть,
как нужно работать.
Моя жена, Сьюзан,
которую я называл Санфлауэр.
Фото сделано за год до того,
как я поместил ее
в швейцарский санаторий -
заведение для душевнобольных,
которое я часто посещаю
и из которого, боюсь,
она никогда не выйдет.
Понимаете, почему мне удобнее,
чтобы люди думали,
что я вообще не был женат?
Извините.
Боже, я чувствую себя такой дурой!
- Да ничего... Все в порядке.
Я чувствую себя такой глупой...
Я не понимаю, почему я не могу
писать ваши письма под копирку.
Или почему я заменяю свою дощечку
для стенографии на новую
после каждой диктовки.
Или почему я печатаю
письма, но не конверты,
и поэтому никогда не знаю,
куда вы отправились.
Последний раз я был в Швейцарии,
и я задал психиатру
свой постоянный вопрос:
"Почему я не могу
никому доверять?"
Он думает, что причина кроется
в моем воспитании.
Вы разведчик, мистер Лиланд.
Вы просмотрели слишком
много фильмов, мисс Восс.
Достаточно, чтобы вычислить
шпиона, когда я его увижу.
А что касается этого фото...
Женщину на нем зовут
Дженифер Кримм.
Она - модель, на которой вы
не были женаты, а только
назначали свидания.
Потом вы встретили
Кики Эвондейл.
Она была выпускницей Вассара.
Ей вы были
увлечены 6 месяцев,
а затем ушли.
Так, это уже возмутительно. Это...
Это...
Я не хочу больше этого слышать.
Это полностью...
Как вы обо всем этом узнали?
Наверное, я более
способный шпион, чем вы.
В конце октября 41-го на Лондон
обрушился град немецких
бомб. Операция "Блиц".
И жизнь в Америке была пронизана
пониманием неизбежности войны.
Парни призывного возраста исчезали
под вечер и записывались
в ряды армии.
Гленн Миллер отказался
играть танцевальную музыку,
хотя время для танцев было.
А Эд Лиланд обратил свой взор
в мою сторону.
Любовь, как и война, была для нас
всего лишь вопросом времени.
Я не могу!
Не могу говорить по-немецки!
Не идет у меня произношение!
По крайней мере, я рассмешила вас.
- Да, это так.
А это так сложно -
выдавить у вас хоть одну улыбку?
Наступили серьезные времена, Линда.
И больше никаких других причин?
Чарли Чаплин сказал:
"День без смеха - день на ветер".
И вы в это верите?
Да. Я стараюсь смеяться
хотя бы раз в день,
на всякий случай.
Вам нравится Чарли Чаплин?
Если честно, я его никогда не видел.
Да, вы шутите!
- Нет.
Тогда, что вы делаете
сегодня вечером?
Сегодня вечером?
Сегодня вечером.
У меня билеты в оперу.
В самом деле?
- Да.
Я никогда не была в опере.
На что это похоже?
- Это не для всех. Это...
Про Чаплина можно
сказать то же самое.
Вам в самом деле нравится Чаплин?
- Мистер Лиланд...
Почему вы не называете меня Эд?
Эд.
Ветка железной дороги
и главный пассажирский
Там есть шесть складов
для железнодорожных грузов
и три главные станции.
Рядом с огромной трубой...
Рядом с большим...
Вы сказали "Schornstein"?
- Линда?
Я не говорю по-немецки.
Шпиль церкви.
Мы можем ненадолго прерваться?
"Schornstein" означает
"труба", а не шпиль церкви.
Переводчик лжет.
Линда, этот человек работал
переводчиком много лет.
Он начал делать
небольшие ошибки.
А если никто не заметит,
ошибки будут становиться больше.
Но это не делает его лжецом.
Он завысил в три раза
число железнодорожных линий,
которые ведут в город!
В одном предложении
упоминалось об оружейном заводе.
Он вообще его пропустил.
Кто он? Двойной агент?
Прямо здесь, в управлении?
Что вы с ним сделаете?
- Больше не дадим ему переводить.
Вы знаете, что не стоит
об этом говорить?
"Битва 69-го".
В ролях Бренда Маршал и Гэри Грант.
- Я понял.
Ему отрезали язык.
Днем мы были сотрудниками.
По ночам -любовниками.
Тайными любовниками.
Так продолжалось
до воскресного декабрьского утра,
когда мы лежали
и слушали симфонию по радио.
Я сказала, что никогда не была
на концерте и хотела бы как-нибудь
пойти на концерт с ним.
Мы прерываем трансляцию
из-за выпуска новостей.
Японская авиация напала
на Перл-Харбор.
Об этом только что объявил
президент Рузвельт.
Воздушный налет все
еще продолжается.
Выстрелы зениток слышны
как сплошная барабанная дробь,
и все новые самолеты
заходят на атаку.
Мы продолжаем
получать сообщения,
в которых рассказывается о том,
что происходит дальше.
Для меня симфония с Эдом
закончилась.
Осталась только барабанная дробь.
Америка вступила в войну.
События в Перл-Харборе облачили
Эда Лиланда в его настоящую форму.
Стал известен его настоящий статус:
он был полковником армии США,
работавшим в Вашингтоне
на внешнюю разведку.
Его обязанностью было
координировать информацию,
приходящую из тыла врага.
Вы поехали с ним в Вашингтон?
Только до вашингтонского аэропорта.
Наше совместное путешествие
закончилось там.
Я хочу, чтобы ты занялась
офисной работой для Энди.
Для меня это было
полной неожиданностью.
Все, что он сказал тем вечером,
явилось для меня
полной неожиданностью.
Я поеду дальше.
Поедешь дальше?
Куда?
Я не знаю.
Я не могу сказать.
Что это значит?
Это значит,
обстоятельства изменились.
Не лучшие времена для нас.
Не хочу, чтобы ты ждала меня.
Я не хочу,
чтобы кто-нибудь из нас переживал.
Но, Эд, разве эта война
не ради того,
чтобы защитить то, что мы любим?
Полковник!
Полковник!
Прощай.
Он сказал, что будет держать связь
со мной, но от него не было писем.
И никто не знал, что я любила его.
Когда Америка вступила в войну,
Эд исчез в Европе.
А я погрязла в информационном
центре военного министерства.
В подвальном помещении
трудились сотни женщин,
сортируя, заполняя и распределяя
информацию о Германии.
Линда. "Парашютист".
И где я тайком искала
следы Эда Лиланда.
Следы и слово "Парашютист",
которое, как я выяснила,
было его кодовым именем,
и "Лагерь Брэди",
что означало "в тылу врага".
Я знала, что он перемещается
по опасным точкам.
Я также знала... Но не хотела
думать об этом.
Прошло полгода войны,
Европа находилась
под властью Гитлера и Муссолини.
Наши солдаты были разбросаны по 1000
островов в Тихом океане,
с такими названиями,
как Коррехидор или Батаан.
А человек по имени Эд Лиланд
исчез с лица земли.
Когда в Вашингтон пришла весна,
я думала только о нем,
потому что верила,
что где бы он ни был,
сила моей любви защитит его
от плена и смерти.
Извините, я заметил,
что вы выглядите одинокой.
Можно пригласить ?
Нет, спасибо.
- Вы уверены?
А я согласна.
Вольно, джентльмены. Добрый вечер.
- Сэр.
Здравствуй, Линда.
Здравствуй, Эд.
Что привело тебя в город?
У меня есть некоторые дела.
Я пробуду здесь некоторое время.
Это хорошо.
Хочешь потанцевать?
Нет, я занята.
Ну давай.
Мне не хочется танцевать.
Извините, вы не оставите
нас на пару минут?
Да, сэр.
Мы будем неподалеку, хорошо?
Как ты?
Не очень.
Не очень?
Нет.
Когда ты начала курить?
- Не знаю.
Это не очень разумно.
Я не слишком разумная
девушка, Эд.
И ты - живое доказательство этого.
Сожалею, что ты работаешь в подвале.
Этого не случилось бы, будь я здесь.
Я поговорю с Энди,
и он подыщет тебе работу получше.
Я сказала ему, что уволюсь,
если он не поможет.
Ты можешь работать со мной,
пока я здесь.
У меня всегда хорошие секретарши.
Это так цивилизованно, Эд.
Тебе так нравится, не так ли?
Цивилизованные люди.
Вежливые дамы из хороших семей,
понимающие толк в опере.
Они никогда не заставят тебя
сильно смеяться
и слишком много чувствовать.
У меня было полно
времени обо всем подумать,
и не говори мне,
что во всем виновата война.
Я месяцами ждала вести о тебе,
жив ты или мертв,
а ты в это время танцевал
в ночных клубах.
Я приехал только вчера вечером.
Я хотел позвонить.
Катись к черту!
Поосторожнее. Или тебе кажется,
что ты меня знаешь?
Линда, это все война.
- Ты такой ханжа, Эд!
Разве я тебе что-нибудь обещал?
Если да, то что именно?
Мне кажется,
что леди хочет потанцевать.
Леди занята.
Я бы потанцевала.
Я приглашаю.
- Не позволяйте ему.
Извините, сэр,
но юная леди не хочет.
Даже не пытайся! Или я вырву
твой кадык и суну себе в карман.
Что ты хочешь от меня?
Я хочу, чтобы ты перестала
сожалеть о своей участи.
Ты хочешь, чтобы я
перестала чувствовать.
Как ты.
Ты любил меня?
Я не могу ошибаться.
Ты не ошибаешься.
Так как же ты перестал любить?
А я - нет.
Его зовут Альберт Эккерт.
Вы знаете его дело под кодовым
названием "Застежка-молния".
Дизайнер гражданской одежды,
популярный среди
старших чинов СС в Берлине.
Последний раз его видел
в прошлую среду в 14:00
наш резидент, Санфлауэр,
когда покупал розы на рынке.
Это фото сделано
спустя 1 час, в 15:00.
Кому-то не понравился его
последний дизайн платья!
Этот человек рисковал
своей жизнью так,
как не приходилось никому
из сидящих в этой комнате.
Собираетесь его заменить?
Незамедлительно, но будет непросто.
Доступом к информации он обязан
знакомству с Хеддой Дрешер,
женой Хорста Дрешера,
молодого наци,
делающего быструю карьеру.
Он заслужил
расположение своих боссов
благодаря роскошным приемам
в своем красивом доме.
Доме, конфискованном
у одной из самых образованных
еврейских семей в Берлине.
Гениальность метода
Эккерта заключалась в том,
чтобы обеспечить Хедде новый наряд
для каждого из этих приемов
и помогать ей одеваться
в рабочем кабинете,
где ему разрешалось
выпить стакан портвейна,
когда званый вечер начинался.
В этот момент он запирал дверь
и снимал на микропленку
важные документы,
которые Дрешер приносил
из военного ведомства.
Такие как эти.
Эти
и эти.
Документы, которые заставили
нас поверить,
что где-то в Германии ученые
работают над созданием бомбы,
которая может летать
самостоятельно.
Думаю, вы все понимаете,
почему нужно торопиться.
Свет, пожалуйста.
Нам нужен кто-то,
кто проникнет в кабинет
Дрешера и определит,
где проходят эти работы,
чтобы мы могли остановить их,
пока они не зашли далеко.
Есть предложения?
Как насчет оформителя кабинетов,
Майерхоффа? Человека из Лейпцига?
Если он проникнет в кабинет...
- А смысл?
Разве ему дадут хозяйничать
в секретном кабинете?
А как насчет Эрика Эрдмана,
профессора языкознания?
Он из Мюнхена.
Если они оба немцы,
они сразу станут
лучшими друзьями?
Линда.
Эккерту понадобились годы,
чтобы войти в доверие.
Вы думаете, что кто-то приедет
и тут же завоюет любовь всех?
Она права.
Вот что вам нужно - кто-то,
кто может прийти и жить в доме.
Человек с акцентом
берлинской бедноты,
кто мог бы работать как прислуга.
Человек с акцентом жены
берлинского мясника.
Сделаем перерыв на обед.
Я знаю коды, я знаю агентуру,
я знаю подробности операции!
И я могу сойти за берлинку!
Линда.
Ты секретарь, а не шпион.
И что с того?!
Ты не подходишь.
Ты не проходила обучения.
Не подхожу?!
Ты не знаешь немецкого!
Ты не можешь держать язык за
зубами.
Я помню тебя,
когда ты пришла в первый раз.
Ты рассказала все.
И это делает тебя опасной.
Война затронула
меня сильнее, чем вас.
Это звучит глупо.
- Я - еврейка!
Слышала,
что Гитлер делает с евреями?
У меня есть там родственники,
которые прячутся.
Сомневаюсь.
- Что они прячутся?!
Что ты все понимаешь.
- Что ты имеешь в виду?
Я не позволю тебе
пойти на самоубийство.
Я уйду, если ты не позволишь мне.
Мне будет тебя не хватать.
Я уйду!
Все, я ухожу!
Линда.
- Эд, попробуй мой штрудель.
Я сделала его,
как меня учила бабушка.
Она учила меня готовить по-немецки,
так, как любил мой дедушка.
И я могу приготовить обед
для 50 человек, если потребуется.
Обед из 5 блюд -
как делают это в Берлине.
По вечерам,
когда они отпускают прислугу,
я могу принести чай и штрудель
в кабинет Дрешера и добавить
немного шнапса в чай,
так, чтобы Дрешеры
почувствовали усталость
и отправились спать,
оставив меня одну в кабинете
для уборки.
Черт, это не касается
наших отношений.
Я хочу сделать что-то
важное в моей жизни.
Вот, попробуй!
Попробуй!
Ты хоть знаешь,
на что ты идешь, Линда?
Да. На войну.
Он согласился отправить меня,
но только на 2 недели.
Он настоял, что независимо от того,
получится у меня или нет,
я вернусь из Берлина
ровно через 14 дней.
Я не проходила спецкурсов,
лишь вкратце ознакомилась
с микропленочной камерой
и получила сумочку, не модную,
зато функциональную.
Во всем остальном я могла
надеяться только на интуицию.
Эд сопровождал меня
до самой Швейцарии.
Он передал меня под опеку
легендарного Санфлауэра,
немца, работавшего на американцев.
Он должен был сопровождать меня
на последнем этапе пути -
в Берлин.
Я буду встречать тебя
через 2 недели.
На этой самой платформе,
через две недели.
Я выгляжу хорошо?
- Ты выглядишь идеально.
Вот здесь.
Ты все еще не передумала?
Где он?
- Прямо перед тобой.
Здесь?
- Не здесь.
Вот там.
Береги себя, Линда.
Увидимся через две недели.
Ничего не говори.
И старайся не выглядеть как шпионка.
Вы немая?
- Вы сказали ничего не говорить.
По-немецки, пожалуйста.
- Вы же сказали по-английски.
Боже мой, какой акцент.
Что не так?
Извините?
Я понимала, что не могла его винить.
Могу я вас перебить? Вы знаете,
что сейчас говорите по-немецки?
Извините.
Это я запомнила по-немецки.
Не могли бы вспоминать
по-английски?
Разумеется.
Чем вам не понравился мой акцент?
- Это говор трущоб.
Но так и должно быть.
По легенде - я повар.
Но не такой, которого возьмет
на работу Дрешер.
Вы знаете, что он - человек
с большими запросами?
С таким произношением он не пустит
вас даже на порог.
Боже мой, кого они послали?
Я понимала,
что не могу его винить.
Конрад Фридрихс,
известный как Санфлауэер,
стал шпионом, по моим оценкам,
примерно за год
до моего рождения.
Ветеран двух войн, сегодня он
работал вместе со мной,
чьим единственным достоинством,
как он быстро определил,
было то, что я родилась в небогатой
берлинской семье.
И я надеялась,
что некоторые члены этой семьи
были в безопасном укрытии,
что мои родственники-евреи
счастливо избежали
гитлеровских зондеркоманд.
И где-то там
они все еще живы.
Ваш первый день в Берлине.
Каковы были впечатления?
Непроглядная темнота -
я была окружена ей.
Город был затемнен,
готовился к ночным налетам,
которые еще не начинались.
Оставьте багаж.
Не ваш. Идите за мной.
Туалет, умывальник.
Вы останетесь здесь, пока не решите,
что делать дальше.
Входите!
Входите.
Дядя Путци!
Извините, что испугала вас.
Никто не отвечал на стук в дверь.
Господина Фридрихса нет дома.
Да, он ошибался по поводу
вашего акцента.
Он очарователен.
Пойдемте, пойдемте.
Он сказал, что ваша стряпня
такая же, как и ваш акцент,
и годится лишь для пивных.
Поэтому я неделю
буду заниматься с вами,
чтобы вы подучили язык
и немецкую кухню.
И, поверьте, это вам необходимо.
Мы отправим вас в дом Дрешера
через неделю,
готовить блюда
для важного званого обеда.
Он бесится, когда что-то
идет не так, как надо.
Мой дядя не предупреждал
о моем приходе?
Я прибыла вчера ночью, фройляйн.
Маргрете фон Эберштайн...
Дочь Клауса фон Эберштайна.
Мой отец - барон и близкий
друг Гитлера.
Фюрер даже был у меня дома!
По правде говоря,
он зашел ради моей матери.
Она - известная пианистка.
А фюрер, как и Хорст Дрешер -
человек с большими претензиями.
Вы хотели бы встретиться
с фюрером, Линда?
Эд Лиланд велел передать вам привет.
К визиту Маргрете фон Эберштайн
я оказалась не готова.
А теперь
вы должны рассказать мне
все о Кларке Гейбле.
Он и в самом деле
женат на Вивьен Ли?
Но мы стали как сестры
с самого начала.
Первой работой стал контакт
с моим курьером,
торговцем рыбой,
который мог переправить
документы, пленки или письма
в Норвегию внутри коробок с
мороженой рыбой .
Это он?
- Да.
Как он работает? Мне нужно
просто пройти мимо?
Используй сигнал, чтобы он понял,
кто ты такая.
Оставь сообщение для тренировки.
Какое сообщение?
- Любое, какое хочешь.
Для тренировки
я написала записку,
в которой сообщила,
что ищу своих родственников,
Ханну, Лизель
и Софи Вайсс.
Что это?
- Моя семья.
Они прячутся
где-то в Берлине.
Ты еврейка?!
Наполовину.
Боже мой, ты отважный человек.
Мой отец называл это нахальством.
Что это?
Американское шпионское снаряжение.
Это был пароль.
Готова?
- Да.
Что-то про рыбу.
Про треску.
Сезон для свежей трески?
Сезон для свежей трески?
Сезон для свежей трески?
Треска для свежего сезона?
Мы закрыты.
Я хотела сказать,
сезон для свежей трески?
Всем выйти из фургона!
- Собачья погода!
Да где он, черт возьми? Курт!
Ты там провалился, что ли?
Не гоните. Что за спешка?
Огурец?
- Он не любит ждать.
Так скажите ему, что Курт в туалете.
Хайль Гитлер.
Хайль Гитлер.
Ваши документы?
Вы выменяли это на рынке?
Да.
- Моя жена там же их достает.
И сколько заплатили?
40 марок.
Переплатили.
Хорошая штука, деньги прятать.
Поехали! Мы опаздываем.
- Оставьте ее!
Комендант ждет.
- Поторопитесь!
Хайль Гитлер.
- Хайль Гитлер.
Я думала, тебя схватят.
- Чертова сумка открылась!
Ну ты и дура, подруга!
Сама такая!
Моя дружба с Маргрете
фон Эберштайн
стала более близкой,
чем я предполагала.
Вы хотите прерваться?
С ней что-то случилось?
Ее убили?
Мы можем сделать перерыв.
- Нет.
Очень важно рассказать, что она
представила меня своей матери.
А если она что-то заподозрит?
Нонсенс! Она ничего не подозревает.
Она не думает ни о чем, кроме себя.
Но если она спросит меня...
Что "если"?
Ты никогда больше ее не увидишь.
Завтра ты отправишься
в дом варвара.
И больше никогда
не увидишь мою мать.
А ты?
Тебя я когда-нибудь увижу снова?
Пойдем. Познакомишься с любимой
пианисткой Гитлера.
Ты сказала, что я - твоя повариха?
Я хочу увидеть, как она поцелует
еврейку.
Вот моя хорошая девочка!
Очень рада тебя видеть.
Где ты пропадала столько времени?
- Мама!
Это моя подруга из университета.
Лина фон Клоппер.
Фон Клоппер?
Ее отец - барон Клоппер, из Плуна.
Ты знаешь большой замок в Плуне?
Тот самый фон Клоппер. Очень рада
с тобой познакомиться, дорогая.
Спустя неделю
после моего прибытия
Хорст Дрешер должен был
дать званый ужин,
на который его шеф-повар
приехать не смог.
До вечера оставались
считанные часы,
и господин Дрешер
отказался от обычной
проверки на благонадежность
для девушки, которая пришла
заменить повара.
Идея была в том,
что он будет настолько впечатлен
моим умением готовить,
что больше не сможет
обходиться без меня.
Хватит поливать соком.
Это пора в печь.
Так, этот бульон уже готов.
Помогите ей с голубями
в духовке. Пожалуйста.
Дайте мне попробовать суп.
Извините!
Могу я спросить, где первое блюдо?
Мы сидим уже 15 минут.
Извините, господин Дрешер.
Суп уже готов.
Я предполагал, что это будет
холодный огуречный суп.
Но его подают горячим
в Дюссельдорфе.
А голуби еще не готовы?
Голубей мы подаем холодными.
Казалось, что они готовились
к нашему приходу. Там было все.
Даже детские игрушки.
Постельное белье и полотенца,
и вы можете представить,
на них были инициалы "НD"!
Как наши! Это было великолепно!
Да, это было великолепно.
Так же, как и сегодняшнее меню.
Для моего уважаемого гостя,
генерала Франца Отто Дитриха,
специально из Дюссельдорфа:
горячий огуречный суп.
Вашим детям понравился Потсдам,
господин Дитрих?
Боюсь, не очень. Их друзья
остались в Мюнхене.
Потсдам так далеко.
- Вам нужно переехать в Берлин.
В Потсдаме есть
часть "Гитлерюгенда".
Они заведут друзей.
Обязательно.
Мы видели вас в выпуске
кинохроники в Берхтесгадене.
Гитлер смотрелся отлично.
Извините, господин Дитрих.
- Извините меня, мой господин.
Ничего страшного.
- Я уверен, пятно отойдет.
Цвет меня устраивает.
Все в порядке.
Неподалеку от меня
есть свободный дом.
Он прекрасно подойдет вам
и вашим детям.
И школа лучше, чем в Берлине.
- Я тоже так думаю.
Мои извинения.
Она пришла только сегодня.
В самом деле? И откуда?
Из Дюссельдорфа.
Она прошла
проверку на благонадежность?
Разумеется, господин Дитрих.
Могу вас заверить,
никто запросто не войдет в этот дом.
Я просто спросил.
- Лучшие рекомендации.
Хорошо.
Очень вкусно.
Заставляет чувствовать себя
настоящим волком.
Вы - самая глупая кухарка,
которая когда-либо работала
в этом доме!
Вы позорите меня перед
моими лучшими гостями.
Я позабочусь о том, чтобы
вас больше нигде не взяли на работу!
Нигде и никогда!
Убирайтесь!
Что вы делаете на улице?
Разве не знаете, что это опасно?
Подождите.
Подождите, это я.
Суп?
Он выгнал вас?
- Да.
Голуби были сырыми.
У меня не было времени.
Я прибыла только в шесть часов.
И будете дома в десять.
Я могу вас подбросить?
Да.
Садитесь.
Куда ехать?
Прямо по улице.
Вы иностранка.
Только что из Дюссельдорфа. Да?
Да.
Вы ведь не повар, не так ли?
Агентства проделывали
нечто подобное и со мной.
Прислали двух нянек,
которые ничего не знали о детях.
Для меня это непросто.
Их мать умерла два года назад.
Они сильно потрясены.
Сколько у вас детей?
- Двое.
Не так много.
Мой отец вырастил восьмерых.
С моей помощью, разумеется.
Я - самая старшая.
У вас есть образование?
Недостаточное для того,
чтобы готовить голубей.
Он съел всего голубя,
чтобы доказать, что блюдо хорошее.
Вам стоило на него посмотреть.
Напыщенный болван,
жующий сырую птицу.
Сложно найти
способную няню,
которая прошла проверку
гестапо на благонадежность.
Я бы ни одну близко
к детям не подпустил.
В эту ночь я исчезла без следа,
не имея возможности
никому сообщить,
что произошло,
или почему я бросила все.
Я увидела документы в портфеле
Франца Дитриха,
И мне пришлось нарушить обещание,
данное Эду Лиланду, и остаться
изолированной в маленьком
пригороде Берлина.
Я была отрезана
от всех контактов
и выдавала себя за немецкую
девушку из Дюссельдофа,
попавшую в высшее
берлинское общество.
Смотри! Папа!
Пока.
- Пойдем.
Как я уже сказала, это не было
заранее запланировано.
В один прыжок я оказалась
среди элиты Третьего Рейха.
В доме, где такие имена, как Геринг,
Шпеер и фон Штауфенберг
возглавляли список приглашенных
и где, вне всякого сомнения,
обращалась информация,
жизненно важная для Германии.
Но сколько я не искала,
я ничего не могла найти -
ни портфеля,
ни чего-либо другого,
что напоминало бы
официальные документы.
Все, что он приносил с работы,
было надежно спрятано,
и я понятия не имела, где именно.
Смотри! Дитер!
Дитер!
- Дитер!
Будь осторожнее.
Привет.
Франц, здравствуй.
Стейсон! Вот это сюрприз!
Да, настоящий сюрприз.
Ну, здравствуй.
- Здравствуй.
Вы знакомы с госпожой Альбрехт?
Стейсон фон Неест.
Ты знаешь капитана Хефлера
из МИДа?
Фон Хефлер, рад вас снова увидеть.
- Я тоже!
А вы - та, что подала нам сырых
голубей. Я был у Дрешера.
Он хочет,
чтобы вы вернулись.
Передайте ему,
что уже поздно.
Нет, речь о ее предыдущем
работодателе.
Из Дюссельдорфа?
Нет, о Фридрихсе, из МИДа.
Старый джентльмен.
Он был очень расстроен.
Думал, что Дрешер сбежал с ней.
Утверждает, что работал
с ней несколько лет.
Как его зовут? Из МИДа?
Господин Конрад Фридрихс.
Пожилой джентльмен.
... где счастливые жители Берлина
под неусыпной заботой фюрера...
пришли на парад Дня Героев.
Где на церемонии
во Дворце Спорта
они увидели, как новобранцев
приводят к присяге...
- Остановите фильм!
Остановите фильм!
Эд, мы нашли! Его имя -
Франц Отто Дитрих.
Большая шишка в Вермахте.
Это Рождество
праздновал вместе с Гитлером.
Смотри, они определенно вместе.
Она положила свою руку на него.
Когда это снимали?
Его привезли на прошлой
неделе из Лиссабона.
Но когда его сняли?
Парад состоялся
две недели назад.
Свяжитесь с Санфлауэром.
Мне нужно в Швейцарию.
Какой у вас план?
Вывезти ее оттуда.
Вы догадывались, что он вас нашел?
Нет.
Но я догадывалась, что Франц Дитрих
начал меня подозревать.
Я чувствовала,
что пришло время уходить.
В середине октября британский
самолет совершил дерзкий налет,
разрушив иллюзию,
что Берлин неуязвим.
Так и не добыв
за пять недель ничего,
я рискнула
встретиться с рыботорговцем,
чтобы запросить инструкций
и дать сигнал домой,
что я еще жива.
Но Берлин менялся,
ночной налет посеял панику.
Жители опасались новых бомбежек.
Такая дальняя дорога ради рыбы!
Тебе понравится рыба из Берлина.
Я ненавижу рыбу!
Мы же собирались в зоопарк.
Я помню.
Можешь купить рыбу,
но я есть не стану!
Хорошо, хорошо.
Дайте мне руки.
Я ее ненавижу! Я ее выброшу!
Хорошо, слышу тебя. Осторожнее.
Извините.
Могу ли я вам помочь?
Сезон для свежей трески?
- Едва ли.
Давно вас не видел. Я думал,
вам не понравилась наша рыба.
Она любит вашу рыбу.
Мы два часа ехали на автобусе,
чтобы попасть сюда.
Она пошла сюда вместо зоопарка.
У многих наших посетителей
похожая история -
люди запасаются, засаливают рыбу.
Все боятся.
Посмотри! Угорь!
Стойте здесь, хорошо?
Вы ищете что-то особенное?
Просто что-то свежее.
Я хочу сказать, в прошлый раз,
когда я вас видел -
вы искали что-то особое.
Вы их нашли?
Непросто найти маленькую рыбку
в огромном море.
Эти рыбы пережили
трудные времена.
Дважды сеть проходила над ними,
дважды им удалось бежать.
И если им повезет,
может быть, они будут свежими.
Это
рыба,
на которую,
я думаю, вам надо посмотреть.
Вот здесь. 2.10.
Нет! Нет!
Нет! Нет!
Лина!
Хватит! Выходи!
Пошли, дети. Пошли.
- Выходи!
Что это?
- Уходи! Уходи!
Что случилось?
- Что это за драка?
Они подрались из-за рыбы.
Она без ума от рыбы.
Что случилось? Лина!
- Ничего. Ничего. Я извиняюсь.
На записке внутри рыбы был адрес:
Киндерштрассе 99.
Мои родственники скрывались
в подвале на окраине Берлина.
Неожиданно они перестали
быть вымыслом.
Адрес сделал их реальностью.
Ханна, Лизель
и моя красавица-кузина Софи,
которая играла на флейте
и чье фото я хранила...
И которая была вынуждена прятаться
где-то неподалеку от меня.
Мне было интересно, лежит ли она
сейчас в постели, как я,
или свернулась на холодном полу.
Была ли она одна, и сильно напугана,
или же она чувствовала,
что момент нашей встречи близок.
Утром, после того, как дети
отправлялись в школу,
у меня было достаточно времени,
чтобы ходить по городу.
В Берлин?
- Да.
Я забыла про все опасности,
и исполнилась ожиданием.
Я всю жизнь мечтала об этом.
И теперь мечта была в двух шагах.
Куда едете?
Что?
Что?
"Ранен на войне, потерял речь".
Вот как.
В письме от твоей сестры
из Дюссельдорфа сказано,
что отец умер
и ты должна вернуться домой.
Вот билет на
поезд до Дюссельдорфа,
но ты его пропустишь.
Я встречу тебя у поезда на Швейцарию
и дам тебе паспорт.
- Могу ли я...
Ты скажешь Дитриху,
что уезжаешь, и добавь,
что познакомилась на рынке
с семьей -
поварихой и шофером.
У него есть шофер.
- Больше нет.
Эд, я не готова уехать. Не сегодня.
Будем считать, я тебя не слышал.
- Я нашла своих сестер.
Своих сестер?
- Ты нашла их?
О чем вы говорите?
В этом городе больше
не осталось евреев.
Александерплатц, 99, Киндерштрассе.
Ты их видела?
- Еще нет.
Ты не сможешь им помочь.
Ты ничего не сможешь сделать.
Зато ты можешь. Документы,
паспорт, билеты в Швейцарию.
Ты думаешь, у меня
тут печатный станок?!
Лина, Фридрихса забрали вчера,
и его допрашивал Дитрих.
Твой босс!
- Франц?
Да. Линда, мы ходим по тонкому льду.
- Мы все на тонком льду.
Только еще один день.
- Для чего?
Чтобы дать им надежду.
Дать им знать, что я постараюсь
им помочь.
Я не могу просто так уехать.
Этот билет. Он действителен
только 24 часа.
Документы тоже.
Их срок действия истекает
завтра в 6 часов.
Я буду ждать до этого срока,
и ни минутой больше.
Если ты найдешь их живыми
и вы успеете добежать до места,
где находится печатный станок,
мы сможем их вывезти.
Но найдешь ты их или нет, Линда,
завтра в 18:00 я буду
ждать тебя у поезда.
Спасибо.
Шесть часов вечера, Линда.
Если ты не успеешь,
мне придется уехать без тебя.
Извини, Эд.
Это не твоя вина.
Нельзя было позволять тебе ехать.
Я должна это сделать.
Я не это имел в виду.
Я никогда не позволю тебе уйти.
Поехали сейчас, Линда.
Пожалуйста.
Я не могу ехать сейчас.
Не заставляй меня ждать
завтра вечером.
Мы попрощались
с Эдом в пятницу,
но на следующий день была суббота,
и дети были со мной.
Что ты хочешь посмотреть?
- Я хочу посмотреть каждого зверя.
А я хочу увидеть львов.
- А я - медведей.
Когда же мы наконец доедем?
- Александерплатц.
Здесь мы выходим. Пошли.
Я здесь не была.
- Мы вышли не там.
Думаю, нужно пройти всего
несколько кварталов.
Что ты делаешь?
- Это же не зоопарк.
Извините.
Мы ищем зоопарк.
- 5 кварталов.
А Киндерштрассе 99?
- Вот там, за углом.
Мне страшно.
Что мы делаем?
Дети, подождите здесь.
- Что ты делаешь?
Боже.
На помощь! Лина!
Лина! Лина!
Скорей! Лина!
Лина! Лина!
На помощь! Лина!
- Все в порядке.
Лина! На помощь!
Скорее! На помощь!
Ты в порядке? Все хорошо?
- Надо вернуться домой.
В подвал! Я знаю, где спрятаться!
Смотри! Зоопарк!
Папа!
Папа!
- Папа!
Папа! Папа!
Папа!
Папа, с тобой все хорошо?
Ты попал под бомбежку?
Они бомбили нас!
Целый дом взорвался!
- Ты должен посмотреть на это!
Вы были в Берлине?!
- Мы шли в зоопарк.
Нужно было спросить
разрешения.
Я извиняюсь.
Больше не уезжайте
без моего разрешения.
Пошли.
Если они прилетят,
мы спрячемся
в секретной комнате, хорошо?
Да.
- В подвале.
Ты сказал - там безопасно.
И ты сказал- про нее никто не знает.
Мы можем лечь спать там?
Да, они нас больше не разбомбят.
Это было ужасно, папа!
- Наверное, несколько человек убили.
Вы в безопасности.
Это главное.
Дети!
Лина?
Вас не было в вашей комнате.
И я боюсь, вам придется нас покинуть.
Почему?
Потому что вы
слишком много узнали.
Вы ведь об этом подумали, не так ли?
Про господина Гимлера и его друзей.
Про гестапо.
Гестапо?!
Вы проникли в мой дом,
чтобы проверить,
верно ли я следую принципам Рейха?
Можно ли выведать мои секреты?
Но я не имею отношения к гестапо.
Это не самая лучшая работа
для такой красивой женщины.
У меня не было выбора.
У вас есть вечернее платье?
Нет.
Фон Караян исполняет Вагнера.
В ознаменование нашей отваги.
Вы наденете платье моей жены
и сядете рядом со мною
завтра вечером.
Боже мой, это Ольга Ляйнер.
Вы ее знаете?
Кого?
- Ольгу Ляйнер. Посмотрите.
Да. Она машет вам.
Может, она перепутала меня с кем-то.
Лина! Лина!
Приятно видеть знакомые лица.
Такое ощущение, что все,
кого я знаю, уехали из города.
Фройляйн.
Я - Франц Дитрих, ваш поклонник.
Вы знаете госпожу Альбрехт?
- Да.
Она ходила в университет
вместе с моей дочерью.
Вы просто обязаны
заглянуть к нам как-нибудь
вместе со своим
очаровательным другом.
А если увидите мою
прелестную девочку,
скажите ей, чтобы мне позвонила.
Я извиняюсь.
Мне не удалось уложить их .
Они хотели дождаться .
Благодарю вас.
Спокойной ночи.
Вам тоже.
Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Я возьму их с собой наверх.
Господин Дитрих.
Слишком поздно, Лина.
Слишком поздно о чем-то говорить.
Лина?
Лина?
- Лина?
Лина?
Уходи! Мне уже звонили из гестапо.
Они едут сюда! Иди к Маргрете.
Спрячься на ночь,
или они убьют нас всех!
Алло?
Да.
Боже мой, где ты? Они прочесывают
город в поисках тебя.
Посмотри в окно.
Поднимайся.
Заходи быстрее.
Ты в порядке?
- Да.
Все хорошо.
Ты вся синяя.
- Я замерзла.
Заходи. Даже не представляешь,
как я переживала.
Фридрихс звонил мне.
- Он прогнал меня.
У него не было выбора.
За ним следят.
Вот сюда. Я хочу,
чтобы ты избавилась от этой одежды
и приняла горячую ванну,
пока я подумаю, что можно сделать.
- Маргрете...
Надо изменить внешность.
Маргрете!
Тебе нужны документы.
- Маргрете, у меня есть информация.
На микропленке.
Местонахождение завода.
Это в Пенемюнде.
Хорошо.
Очень хорошо.
А где микрофильм?
Я спрятала его. Хотела
убедиться, что ты одна.
Где?
Снаружи. В телефонной будке.
В ящике для монет.
Она прямо там?
- Да.
Отлично. Я заберу его.
Прими горячую ванну.
Обрежь волосы.
Вот ножницы.
Лина? Я сделала вид,
что звоню по телефону,
чтобы никто не догадался,
что я там делаю.
О боже, прости меня!
Мне так жаль, так жаль.
Прости меня.
Они скоро будут. Я должна убедиться,
что они о тебе позаботятся.
Как плохо для нас
закончился этот день.
Почему сейчас?
Почему ты не предала меня раньше?
Мы следили за Дитрихом.
Когда ты неожиданно
оказалась в его доме,
мы думали, что используем
тебя для наблюдения за ним.
Лоялен ли он фюреру...
О...
Мои сестры?
Мне жаль.
Я работаю на Рейх.
Я сдала их,
не сказала только о тебе.
Я ненавижу евреев.
Тормози! Остановись здесь!
Осмотреть кухню!
Быстро! Быстро!
Двое - на кухню,
двое - прямо!
Все внимательно осмотреть!
Ищите! Ищите быстрее!
- Так точно!
Ее туфли и сумка.
Она выпрыгнула с балкона!
Обыщите двор! Найдите ее!
Все наружу! Она ускользнула!
Быстрей! Выходите!
Она должна быть в здании.
По улице она далеко не уйдет.
Посмотри на это.
Как нам проникнуть в подвал?
Извини. Тише, тише.
Все хорошо.
Это обезболивающее.
Тебе придется забыть о боли.
Мне нужно,
чтобы ты говорила со мной.
Положу руку мне на плечо.
Готова? Пошли.
Я не могу дальше идти.
Они узнают меня еще раньше, чем ее.
Удачи.
Привет.
Я умираю.
Забудь о смерти.
Тебе нельзя умирать.
Я никогда не видела тебя
таким испуганным.
Я не хочу тебя потерять.
Я хочу быть с тобой.
Всегда.
О боже...
Ты никогда не сказал бы этого,
если бы я не умирала.
Я люблю тебя.
Швейцарская граница!
Все пассажиры - на выход!
Линда.
Линда! Линда!
Швейцарская граница!
Все на выход для проверки
с немецкой стороны!
Так, пошли.
Посторонитесь! Эта женщина больна!
Назад! Дайте этому человеку пройти!
Что с этой женщиной?
Дайте ваши документы.
Дайте ваши документы!
Что с этой женщиной?!
Эти документы просрочены.
Как офицер СС,
вы должны были это знать.
Я требую объяснений.
Я требую объяснений!
Посмотри, что у него с горлом!
Стой!
Сделай что-нибудь!
Они на немецкой стороне!
Помоги им!
Они на швейцарской земле!
Быстрее, пожалуйста, быстрее!
Никого не удивило, что Эд так долго
сопротивлялся смерти.
Одна пуля попала ему в колено,
другая пробила легкое.
Он узнал достаточно,
чтобы в новостях
появились сообщения
о бомбардировках Пенемюнде...
всего через 14 дней.
Значит, вы передали микрофильм?
Да.
Его нашли зажатым в моей руке,
когда меня доставили
в швейцарский госпиталь.
Он был спрятан в моей перчатке,
потому что я знала, что его найдут,
если меня будет осматривать врач,
и не заметят, если меня будут
обыскивать враги.
Весьма разумно.
А как вы додумались до этого?
Вы когда-нибудь смотрели фильм
"Победа на рассвете"?
Я должен был догадаться.
Это мои сыновья. Я могу их взять
с собой на телевидение?
Разумеется, мы будем только рады.
А это мой муж.
Эд, входи. Заходи сюда.
Помоги мне.
Мистер Лиланд.
Спасибо вам обоим.
Большое, большое спасибо.