Стыд, или Бесстыдство (1992 год). Цитаты и фразы из фильма

La pudeur ou l'impudeur (1992)

Фильм «Стыд, или Бесстыдство» Эрве Гибер снимал сам на портативную камеру с июня 1990 по март 1991 года. Камера стала его постоянным спутником дома, во время поездок, на приеме у врача, в гостях. Писатель отснял 26 видеокассет по 45 минут, окончательный монтаж был доделан уже после смерти Гибера, а показ фильма по телевидению вызвал бурные дискуссии: это один из первых фильмов, посвященных проблеме СПИДа

Все фразы и цитаты

 Этот фильм снимался Эрве Гибером
на портативную камеру Panasonic
с июня 1990 по март 1991 года.
Эрве Гибер умер
27 декабря 1991 года.
Я всё сделал. Я сделал...
...УЗИ брюшной полости, всё в порядке.
Всё.
С поджелудочной железой
всё нормально,
печень не поражена...
Я сдал кровь. Они... они...
Они потеряли анализы,
которые я сдал две недели назад...
Молодцы, что я могу сказать!
Так что я должен...
Да нет, знаешь,
об этом они не сказали ни слова...
Даже речи не было...
Поэтому я должен туда пойти еще раз
завтра утром, чтобы сдать кровь, так что...
Прекрасный... просто прекрасный...
Вот так, но было бы хорошо,
если бы ты пришел,
потому что у меня не получается
снять упаковку...
Флакон с физраствором...
Я чуть было об него не поранился,
и мне не удается вытащить пробку...
СТЫД, ИЛИ БЕССТЫДСТВО
Разрушительный процесс,
запущенный в крови СПИДом,
продолжается непрерывно...
Еще до того, как анализы
полностью подтвердили диагноз,
я почувствовал, будто всё мое существо
выставили напоказ,
будто моя кровь внезапно лишилась
скрывавшего ее покрова,
о котором я прежде ничего не знал.
Отныне мне предстояло жить с кровью,
которую всякий может увидеть,
рассмотреть в любое время,
в транспорте, на улице, пока я иду,
словно меня всё время сопровождает
постоянно указывающая на меня стрелка...
Заметно ли это по моему взгляду?
Всегда волнуешься,
когда принимаешь новое лекарство,
о котором слышал в течение года,
и каждый раз это были
противоречивые сведения.
Порой говорили, что оно очень вредно,
порой - что это настоящая панацея.
Вначале - что оно спасет больных,
потом - что оно их убивает,
что неизвестно,
какие дозы следует принимать.
И тем не менее в нем заключалась
надежда.
- Вы были у врача после массажа?
- Да, в понедельник.
На этот раз анализы были
немного лучше.
А!
Так что мы оба, конечно,
- ...очень обрадовались...
- Конечно!
- Стало больше белых кровяных телец.
- Отлично!
Лейкоцитов, и еще чуть больше Т4...
Всё это очень важно.
Я очень обрадовался.
Вы знаете, что бы ни говорили,
но на усталость ведь еще влияют
и разные атмосферные процессы.
- Мда.
- Не будем себя обманывать.
Это касается всех.
О да, думаю, что все...
знаете, в лечебнице, где я работаю,
люди совершенно... прибитые.
Да, вымотанные.
Луиза, тебе 85 лет.
- Точно.
- Мне 35 лет.
- Ну, есть небольшая разница.
- Да.
Но мы не так уж сильно
отличаемся друг от друга.
- Разница в 50 лет.
- О, что такое 50 лет...
- Не так уж и много.
- В наше-то время,
- ...когда столько всего происходит.
- Да.
Скажи мне...
Я хотел бы поговорить с тобой
о СПИДе.
Давай.
Что такое СПИД? Ты знаешь, что это?
Это такой микроб,
из-за которого люди
очень сильно болеют и умирают, вот так.
Да.
Сейчас спасают...
- ...очень немногих больных СПИДом.
- Да.
- Ведь так?
- А почему спасают так мало?
Потому что еще не нашли лекарство,
чтобы его уничтожить.
- Чтобы уничтожить этот микроб?
- Ну да, ведь нужно именно это.
Когда этот микроб отыщут,
его же не будут кормить,
единственное, что нужно сделать, -
это его убить, чтобы он полностью исчез.
- Да.
- Но на его месте появится другой.
А кто тебе сказал, что у меня СПИД?
О, я узнала об этом, когда заметила,
как осторожно ты себя вел в самом начале.
Как именно?
Когда мы ели, ты следил за тем,
чтобы ничего после тебя
не оставалось,
чтобы никто не мог за тобой
ничего доесть.
Потому что вначале говорили,
что это передается через рот,
- ...через пищу, не знаю, через что еще.
- Да.
А потом только сказали,
что это передается при сексе.
Ты это поняла?
Конечно!
Конечно, потому что я убирала со стола
и мыла посуду.
- Я не могла этого не заметить.
- Да-да.
- Ты боялась?
- Вовсе нет!
Я боялся!
Ты-то да, ты боялся, что заболел,
и боялся заразить других.
А когда ты на меня смотришь,
что ты думаешь?
- Ты думаешь, что смерть близка?
- Вовсе нет!
Ты должен сопротивляться,
ты должен держаться,
у вас должно получиться
излечиться от этой болезни.
Ты думаешь, у меня получится?
Ну, кажется, что тебе становится лучше.
- Лучше, чем в последний раз?
- О да, гораздо лучше.
Да, и настроение гораздо лучше.
Да, это самое главное -
следить за своим настроением.
Да.
Да, а сколько нужно оплатить?
Нисколько.
А в случае перепродажи?
А паевой инвестиционный фонд?
Да. А, я понял...
Да...
А оплата дошла?
Значит, вот-вот дойдет.
А не были бы вы столь любезны...
...продиктовать мне текст письма,
которое я должен вам отправить
для покупки ценных бумаг
Bristol-Myers...
Что именно я должен написать?
«Будьте любезны приобрести...»
Я пишу сумму, во франках.
Да...
Bristol-Myers Squibb...
Нужно указать, что это акции, или?..
Хорошо.
СПИД заставил меня предпринять
путешествие во времени.
Тело 35-летнего мужчины
стало телом изможденного,
обессиленного старика.
Мне 95 лет, как моей немощной
двоюродной бабушке Сюзанне.
Каждый день я утрачиваю способность
сделать какой-нибудь жест,
который мог сделать еще накануне.
Я сражаюсь с часовым механизмом.
Я почувствовал,
что смерть смотрит на меня из зеркала
еще до того, как она обосновалась там
на все время.
Не было дня, чтобы я не обнаруживал
новую тревожную складку,
новое истончение плоти.
Всё началось с морщин,
избороздивших длинной линией обе щеки,
теперь же кажется,
что кость прямо под кожей,
просвечивает сквозь нее,
как маленькие островки под морской водой.
Эти ежедневные утренние сопоставления
состояний моей голой плоти в зеркале
стали подлинным испытанием.
Говорите, что чувствуете...
Прикосновение...
Щипок... Прикосновение...
Прикосновение... Прикосновение...
Щипок... Щипок...
Прикосновение... Прикосновение...
Щипок...
Вибрирует, но не в этом месте...
Попробуем повыше...
Нет? Не чувствуете?
Чувствую, но не так сильно,
как там, мне кажется.
Вибрирует немножко здесь.
Немножко вибрирует.
Если сравнить с другими местами,
тут чувствуется гораздо меньше.
Когда именно началась диарея?
Еще до DDI.
- До DDI.
- Да.
- Это был побочный эффект... Постоянно?
- Время от времени.
- Теперь гораздо чаще?
- Да.
Алло? Да, да...
Хорошо...
- Вы принимаете витамин Б-12?
- Да,
по две таблетки
вместе с «Леберфолио».
А «Лексомил» по-прежнему пьете?
Иногда, по вечерам,
когда слишком взволнован,
чтобы уснуть.
Как мне сказали,
я спросил у психиатра,
- ...что делать с «Прозаком».
- Ага.
Он сказал, чтобы я по-прежнему принимал,
я пью его уже два месяца.
Он сказал, чтобы я продолжал
не больше пяти-шести месяцев.
Я хотел вас еще спросить.
У меня есть приятель,
он серопозитивный,
симптомов нет,
в 1988 году у него начались
небольшие проблемы,
микоз и так далее,
теперь у него тоже диарея.
- Что ему следует делать?
- А где он живет?
- Чего?
- Где он живет?
- Извините, я не расслышал...
- Где он живет?
В Париже.
А в каком округе-то?
Он наблюдается у врача?
Ну, не совсем, у него плохие отношения
с врачами и всё такое, так что...
Я посоветовал ему
принимать «Имодиум», но...
Нужно, чтобы он...
- Нужно, чтобы он сделал анализы или?..
- Да.
Нужно сдать на анализ кал и узнать,
требуется ли особенное лечение.
Посещения больницы меня
то угнетают, то ободряют,
когда я вижу,
в каком состоянии остальные.
Некоторые в отчаянии,
другие полны надежды.
Я вижу, что состояние некоторых юношей
стремительно ухудшается
в течение одного-двух месяцев.
Умирающий должен улыбаться и,
если получается, даже смеяться.
- Давайте как можно ниже...
- Да. Вот так, чтобы...
- чтобы ничего вам не пережать, хорошо?
- Да...
Повернитесь ко мне...
Вот, это вот здесь.
Ложитесь опять на мою руку,
я знаю, что это не вполне удобно,
но расслабьтесь, расслабьтесь...
Теперь вместе поднимаемся,
подождите, я вам помогу,
и теперь опять опускаемся,
осторожно, осторожно... я вас подержу...
Вдохните поглубже... Выдохните...
Расслабьтесь...
- Хрустит...
- Нормально?
Да.
- Всё в порядке, Эрве?
- Да-да.
- Думаю, что пока достаточно...
- Да...
К тому же с первого раза...
Ну да, вы не были напряжены,
я сделал так, чтобы вы смогли
еще больше расслабиться...
И потом мы...
мы сразу же выдохнули.
В прошлый раз получилось
немного грубо...
Эрве, я счастлива,
что в минувший понедельник вы
пригласили меня на этот изысканный обед
в «Куполе».
Я чувствовала свою избранность
сильнее обычного,
поскольку знала, каких физических
и моральных сил это вам стоило.
Я боялась случайно сказать
что-то необдуманное или ранящее,
хотя постоянно пытаюсь представить
себя на вашем месте,
жалея, что не могу умереть
вместо вас.
Это крик сердца, столь же искренний,
сколь и непосредственный,
щедрый.
От всей души надеюсь,
вы могли это распознать.
Хочу вас заверить, что принимаю
фатальное стечение обстоятельств,
но не соглашаюсь с выпавшей
на вашу долю слишком жестокой судьбой,
особенно после того,
как увидела вас,
такого же привлекательного, как и
во время вечернего выпуска «Апострофа»,
когда я вновь обрела надежду.
Ваш организм молод,
и вы способны сражаться
дольше других.
Если новый препарат способен
приостановить развитие болезни
и вскоре появится лекарство,
которое, может, уже найдено,
но еще на стадии апробирования
и вот-вот справится
с бедствием окончательно,
это поддержит наш дух.
Молюсь за вас еще усерднее,
памятуя, что мне удалось достичь
стольких успехов в делах спасения.
Но, говоря по правде,
думаю, что я в силах добиться
вашего выздоровления,
только если вы
ради упомянутой цели
сможете отказаться
от той формы сексуальной жизни,
которая противоречит Евангелию,
из-за нее пали Содом и Гоморра.
Поймите, что молюсь за вас
лишь на этом условии.
Осмеливаюсь коснуться темы,
которая, вероятно,
и так досаждает вам,
лишь из-за серьезности
вашего положения.
Не усматривайте с моей стороны ничего,
кроме нежной,
почти материнской привязанности,
и поверьте, что я вмешиваюсь
в вашу личную жизнь не ради забавы.
Пора делать под местным наркозом
пункцию кисты,
образовавшейся уже с месяц назад.
Я спрашиваю у врача, могу ли посмотреть,
как это будет происходить.
Нет, говорит она,
оперируемая область
будет скрыта от вашего взгляда,
вы не сможете ничего увидеть.
Я добавляю:
если только не буду
держать в руках зеркало.
Она мне в ответ: какой вы испорченный!
Вы давно начали...
Это будет почти то же самое...
только укол...
Увидите, все будет просто прекрасно,
будет совсем не больно.
Это что, «Валиум»?
Нет, не «Валиум»... Сейчас увидите...
- У меня голова...
- Кружится, мда...
Это для того, чтобы...
чтобы вы ничего не почувствовали...
Смажем «Бетадином»,
вот так, хорошо...
Поверните голову...
Положите сюда... под голову...
Поверните голову в ту сторону...
туда...
Я ничего не вижу...
- Всё в порядке?
- Дааа...
Да нет же, не тяни так сильно...
сейчас посмотрю...
Тебе же сказали, что снизу,
не надо так драть. Вот... тут кость...
Ну все, да... закончили...
Теперь это нужно отправить...
На анализ в лабораторию,
где выяснят, что это...
- А когда станет известно?
- Через несколько дней, я позвоню...
Вы сможете прийти
в следующую субботу?
Конечно...
Я сниму тогда швы...
и посмотрим результаты...
- В следующую субботу...
- Да...
Завтра нельзя?
Нет, надо, чтобы швы
оставались где-то с неделю.
- У вас документы с собой?..
- Да.
- Все в порядке, месье Гибер?
- Все в порядке, месье...
Так, укол все еще действует, так что...
вы с часик здесь полежите, отдохните...
Скоро мы вас отпустим.
Операция под местным наркозом,
адреналин...
Надрез с левой стороны
нижней челюсти...
Есть очень сильное средство, которое...
защищает... слюнные железы...
Нет-нет, не трогайте, не трогайте.
Повинуясь импульсу,
я в первый раз решил посмотреть,
как выгляжу на пленке,
сразу после отснятой операции.
Я поставил запись, на которой видно,
как мне скальпелем вскрывают горло,
режут внутри и зашивают
без общей анестезии,
с одним лишь адреналином.
Смотря отснятое, я осознал,
что мне делали на самом деле.
Теплый, нереальный,
голубоватый, зернистый свет
сразу же преображает всё,
чего касается
на операционном столе,
это отверстие в горле,
где течет и порой выливается через край
кровь, пульсирующая, словно сама рана -
источник раскаленного света,
который выталкивает кровь наружу.
Радиоактивное ядро,
пускающее свои лучи.
- Что у тебя болит, Сюзанна?
- Спина.
- Спина?
- Спина, левый бок.
Можно что-нибудь сделать,
чтобы тебе было полегче?
Тебе лучше,
когда мадам Эдвиж массирует?
- Да.
- Да?
Хорошо.
- Тебе удобно в кресле?
- Да.
А чем ты еще болела за свою жизнь,
Сюзанна?
Я сильно болела,
когда была совсем маленькой.
А чем ты болела?
Не знаю, какая-то детская болезнь.
- Тяжелая детская болезнь...
- Да.
- И ты могла умереть тогда?
- Да.
Почему?
Из-за чего ты могла умереть?
Не знаю.
А как ты думаешь,
нужно ли кончать с собой,
если тебе очень плохо?
- Нет.
- Нет?
Почему?
Не знаю. Я не могла.
Нельзя этого делать.
- Не надо кончать с собой?
- Нет.
- А почему ты так думаешь?
- Не знаю.
Не знаешь...
Потому что это запрещено.
И потом, когда пытаешься это сделать,
неизвестно, всё ли получится или нет.
А почему нужно продолжать жить?
Это нормально...
чтобы однажды умереть,
как все люди...
Сюзанна, а ты хочешь жить
или хочешь умереть?
Хочу... иногда...
Мы часто говорили с тобой
о самоубийстве.
Ну да.
Я часто тебя спрашивал...
- ...нужно ли кончать с собой.
- Нет.
Мы не имеем права.
Даже в том состоянии,
в котором ты сейчас, у тебя нет права.
Я всегда тебе говорила,
ты должен держаться
ради тех, кто идет вслед за тобой.
Даже если ты сам не должен выздороветь,
ты должен постараться ради тех,
кто идет вслед тебе
и кто сможет выздороветь,
потому что ты выдержал.
Потому что ты мог пытаться
что-то сделать
и помочь кому-то выздороветь.
А если, например,
ты однажды узнаешь,
- ...что я покончил с собой.
- О! Я буду сожалеть!
Мне будет жаль! Очень жаль!
Нет, не делай этого.
- Это тебя обидит?
- Нет, ты меня не обидишь,
потому что я знаю,
что такое страдание
и те операции,
которые ты перенес.
Мне делали не все, что делали тебе,
но несколько делали,
это не очень-то приятно...
Но нельзя. Мы не имеем права.
Когда солнце припекало голову
слишком сильно,
я делала зонтик из дикого дягиля
или пастернака.
Игрушки меня совсем не интересовали,
со мною были лишь
мои тишайшие друзья - книги.
Я погружалась в мечтания
и оказывалась в мире,
который в этом одиночестве
принадлежал только мне.
Меня окружало множество знакомцев
таких же размеров, как я.
Казалось, существа
самые немощные, самые безликие
принимают меня за свою.
Они не вызывали у меня
ни малейшего отвращения.
Даже маленькие мушки,
которые так раздражают отца,
летая над его головой,
словно стрижи над часовней,
оставляли меня равнодушной.
Несомненно, я была для них
не такой аппетитной жертвой.
Или моя кровь им не нравилась.
Компанию мне составляли облака,
вода, насекомые и камни.
Мокрица, незабудка,
лапчатка, лесная земляника -
казалось, все эти стебельки созданы
только лишь мне на радость.
Какой я была эгоцентричной карлицей!
Пленительные минуты
абсолютного наслаждения жизнью,
когда слышишь,
как шумит в ветвях ветер,
читаешь несколько строк
из «Воспоминаний карлицы»,
откладываешь книгу, грезишь,
когда закончатся ремонтные работы,
смотришь на ящерицу,
взгромоздившуюся на яблоко,
от которого откусил вчера вечером,
снимаешь несколько общих планов
на камеру,
ждешь Т. и К.,
которые скоро вернутся с рынка,
принеся множество вкусной еды,
принимаешь на солнце
прохладный душ,
надеваешь чистую рубашку,
утоляешь голод.
Всё доставляет тебе наслаждение.
Сегодня, в пятницу 24 августа,
когда я был в монастыре один,
влетела прекрасная большая бабочка,
какой я еще никогда не видел,
порхавшая, с изысканным сложным
рисунком на крылышках,
она села мне на руку,
чтобы обследовать язычком,
гибким оранжевым хоботком
свое тельце.
Я подумал, что это могла быть душа
моей двоюродной бабушки Сюзанны,
которую я каждый раз боюсь не успеть
поздравить с очередным днем рождения,
в этот раз ей исполняется 95 лет.
Когда меня об этом спрашивают,
я всегда отвечаю,
что не верю в реинкарнацию.
Всегда под рукой «Дигиталин»,
основное противоядие
против вируса иммунной недостаточности.
Смертельная доза - 70 капель.
Два стакана, которые я, закрыв глаза,
переставляю местами.
Сколько пройдет времени,
прежде чем сердце перестанет биться?
О чем я буду думать? О ком?
Это испытание отняло у меня все силы,
я будто стал другим человеком.
То, что я снимал это на пленку,
думаю,
изменило мое отношение
к мысли о самоубийстве.
- Вы получили мою открытку?
- Да, я получила открытку.
Я не успел вас поблагодарить.
Вы заметили, в каком я состоянии...
Похудел...
Дышите глубоко.
Ты рада вновь повидаться
со своим солнышком?
- Да.
- Да?
- Да.
- Ты иногда обо мне вспоминала?
- Да.
- У меня были замечательные каникулы.
Все было очень хорошо.
Я наслаждался спокойствием,
тишиной, счастьем.
Немножко страдал от жары, но...
Но пришел ко мне... Пришел...
Восьмого сентября будем праздновать
твой 95-й день рождения.
Да.
- Представляешь!
- Да.
Ты, наверное, никогда не думала,
что станешь такой старой.
Нет.
Тяжело быть такой старой?
- О да!
- Да...
А что бы ты хотела
на свой день рождения?
Что-нибудь могло бы тебя порадовать
в день рождения?
Да... Пожить еще немного.
Теперь Моро смотрел в лицо смерти
спокойно.
Он видел ее каждый день,
каждый час.
И больше не замечал, что она рядом.
Убитые пехотинцы
его больше не интересовали.
Убитые кавалеристы,
поскольку их меньше,
порой наводили на него
задумчивый вид.
Но однажды он заметил в траншее
мертвого ежика.
Он был поражен.
Странно, мертвых ежей видишь редко.
Когда приносят людские трупы,
их множество.
А мертвый еж - это что-то странное.
Он похоронил ежа в маленьком ящике.
Кристоф сыграл ему на флейте
похоронный марш,
а Рапатель смастерил маленький крестик,
на котором написано:
«Здесь покоится ежик».
Сегодня огласили...
...завещание Сюзанны.
Все обозлились, потому что она
оставила все
научно-исследовательскому институту,
который занимается лечением рака...
И все они...
были в бешенстве...
позеленели от бешенства...
Они приехали из Ля-Рошели,
из Роана, из Ниццы примчались...
Нотариус читал, посмеиваясь...
Никому ничего...
Да, да-да...
Что любопытно,
я видел там и отца...
видел его лицо...
Таким, каким я его никогда не знал...
мне было от этого немножко больно...
Он был разочарован,
прямо загрустил...
Прежде чем снимать что-либо
на видео, это нужно испытать.
Иначе этого не понимаешь,
не проживаешь.
Камера сразу же бездумно впитывает
непрожитую жизнь,
однако та же камера может соединить собой
фотосъемку, письмо и кинематограф.
С видеокамерой приближаешься
к какому-то иному мгновению,
к мгновению новому,
они будто слоями
накладываются друг на друга и -
лишь в одном умственном движении -
соединяются с воспоминаниями
о первом мгновении.
И тогда мгновение настоящее
овладевает богатством минувшего.
СТЫД, ИЛИ БЕССТЫДСТВО
Фильм Эрве Гибера
В фильме снимались:
Эрве Гибер
его двоюродные бабушки
Сюзанна и Луиза
врач Клодин
массажист Жан
медсестра Женевьева
читающая письмо Розина
друзья Тьери и Кристина
Автор благодарит
своего отца Сержа
за возможность использовать
кадры фильма, снятого им в 1961 году.
В фильме использованы цитаты из книг
У. де ла Мэра «Воспоминания мисс М.»
и Клабунда «Моро».
 

////////////////////////////