Золото партии (1993 год). Цитаты и фразы из фильма

Боевик. Продолжение фильма "Телохранитель" (1991). Бывший сотрудник КГБ Павел Селихов после 6 лет заключения в тюрьме по наговору "своих" возвращается домой "отдавать долги". Партийные боссы, имеющие доступ к архивам, загадочно кончают жизнь самоубийством. Селихов хорошо знаком со схемой, по которой "убирают" всех, кто имел отношение к золоту КПСС. В эту "мясорубку" попадает и его возлюбленная - дочь высокопоставленного военного, который недавно "случайно" выбросился из окна. На свою погибель девушка начинает помогать Павлу...

Все фразы и цитаты

- Виктор, сын. Я так соскучился.
- Ну, что ты, живой я.
Здоровый вернулся, а ты...
Ну, я же вернулся. Всё хорошо.
О, узнаю запах родных вокзалов.
- А чемоданы кому?
- Ты себя хорошо вел, тогда тебе.
- Спасибо.
- Ну, пойдем в эту страну не сбывшихся надежд.
- Время не берет тебя,
Виктор, ты все такой же.
- Папа, ты меня таким сделал, мне нравится.
- Я очень рад...
А ты обматерел на заграничных харчах.
- Экологически чистых.
- Да, да, но и тебе наверное,
грех жаловаться на свою жизнь.
- Какая наша жизнь, пенсионная?
ЗОЛОТО ПАРТИИ
- Да.
- Орешкин?
- Да, Орешкин.
- Мас хиляю, зырю - кент, а за ним петляет мент.
- Музыку знаешь, барин?
- Да-да, ну что, маленько ботаем по фене?
- Селихов, ты Паша?
- Да, это я.
- Слушай, ты где?
- Тут, у нашей пристани.
- Ну, пропуск сделаю, что за вопрос.
Давай, ко мне, кабинет другой теперь.
Шестьдесят восьмой на пятом этаже.
- Слушай, когда кабинеты
меняют, друзей тоже меняют?
- А ты заходи, да погляди.
- А пустят?
- Слушай!
- Слушай, кончай эти
свои шутки дурацкие, да.
Был чекистом, теперь это
называется службой безопасности.
Жду.
Закажи мне пропуск, сейчас
же, сразу, на Селихова.
Да.
Так, это сюда. Это сюда.
- Да.
- Идешь, значит, полную? Сознаешься?
- Нет, передумал. Знаешь,
вот шел и передумал.
- Надо крутить новое дело.
- Ах ты, боец, не боишься смертью храбрых?
- Нет.
- А вы? Что же вы, рыцари плаща и кинжала не заступились?
- За кого, за Феликса, а зачем?
Пусть уж наши, государственные, знаешь
фан-фанычи, свои ушки держат на макушке.
Участок номер три, им уже заказан.
А им значит, все неймется.
- Где Николай Григорьевич похоронен?
- На Хорошевском, кажется,
а что навестить хочешь?
Давай помянем. Ну что,
за Николай Григорьевича?
- И Глебова тоже, пусть
землю ему будет пухом.
- Мое торжище.
- Да, в полной сохранности.
Ты, Паша, знаешь, мы хранить умеем.
- Ксиву не ломал?
- Так, мельком тогда посмотрел.
Ну ведь знаешь, у нас в
благородном семействе,
такая буза идет все шесть
лет, так что все это твое.
- И все это в прошлом.
- Да нет, все это в настоящем.
Знаешь, от перемены мест слагаемых сумма...
Знаешь, как в школе учили?
- Ох, Паша, смотри ведь снова по этапу.
- А?
- А не известно, где зона лучше, здесь или там.
- Ох, не изменился ты, Паша, не изменился.
- Не изменился, а ты?
- Все изменилось и все не изменилось, Паша.
Ты прав, в школе нас учили хорошо,
жизнь это не арифметика, а алгебра.
У тебя, кстати, что было по алгебре?
- У меня?
- Да.
- У меня тройка, но твердая.
- А у меня пятерка.
- Ну и что?
- А ничего, я в кабинете с видами, а ты ?
- Да, я так. Я так, с поезда вышел.
Знаешь вот, ехал и думал.
Брошу все это к чертовой матери.
Зачем мне это надо? Баста.
- А приехав, понял, что нет.
- А что такое?
- Долги, Орешкин, отдавать надо.
- Долг платежом красен.
- Не хочешь ты меня понять, Паша.
Тоже мне, мститель народный, плюс минус.
- Минус, это у меня. Минус шесть лет.
А не у тебя, отличник боевой, политический.
- Только спокойно, давай спокойно.
Понимаешь, а то ты меня сейчас укусишь.
Вместо того, чтобы
благодарность, а я ему...
Шесть лет за квартиру платил.
- Спасибо. Тебе это зачтется.
- И тебе того же. Пакет.
- А, да-да.
- Только что вышел от меня.
- Махнем не глядя?
- Чего?
- Держи.
Спокойно, спокойно, папаша не психуй.
Тебе Николай Григорьевич
обо мне говорил. Вспомни.
- Чего надо?
- Бросай свой драндулет. Поехали.
- Куда?
- Где личный покой и никаких проблем.
К Николай Григорьевичу.
- Вижу их, иду за ними.
- Второй, второй, я Сокол.
- Выехал со двора на Волге.
Следую за ним. Номер машины
двадцать пять тридцать один ММ.
- Проверьте.
- Понял.
- Да, Паша, прошел ты школу выживания.
- Не жалуюсь.
Учимся на своих ошибках, иногда на чужих.
Так что я мячики больше
твои ловить не буду.
- Маленькая хитрость, а города берет.
- Конторе служишь?
- Мы сами по себе, частный сыск.
Товарищество, так сказать
рыцари без страха и упрека.
База у нас неплохая, три машины.
- Да, небольшая.
- Машина связи, путь слежения.
Людей пока не хватает, всего трое.
Я его с пеленок знал. Со своих конечно.
Отцы дружили, меня на парады водили.
Потом морфлот, потом спецназ.
Вернулся, а его в доску спустили.
- Спасибо ребятам, по старой памяти помогли.
- Да.
- Был человек и нет человека.
- Осталась только плита.
- А память, мы же его помним?
Он ведь где-то здесь, с нами.
О, нас пасут.
А ты говорил, что нет проблем.
- Да, интересные порой встречи случаются.
Значит сынок решил родину посетить,
порадовать ее своим
присутствием? Зачем, Паша?
- Узкой дорожкой ведет нас с ним.
Мы с ним как Ванечка с Манечкой.
Ох и насмотрелся я, когда у них служил.
Как-нибудь расскажу, посмеемся.
А сейчас скажу одно,
надо держать его на мушке.
Там, где наш Виктор, там
жди грабежа с мордобоем.
- Ну, это мы еще посмотрим,
кто есть кто, who is who.
- Кто из ху?
- Жди меня здесь.
- О, привет папа.
- Как дела?
- Да вот, гуляем.
- Здравствуй, сынок.
- Папа, ну тогда пойдем.
Пойдем, Дези, домой.
- А вот и я.
- О, папа, ты как в раю.
- В аду сын мой, в аду.
Душа болит, глядеть как
великая держава в тартарары.
А великую империю профукали.
- Кончай, рыцарь, слезай с коня.
И хватит мне зубы заговаривать,
я восьмой день достучаться да тебя пытаюсь.
- Как говорил Лаврентий Павлович
Берия, "Попытка - не пытка."
Кстати, ты помнишь такого деятеля?
- Конечно, конечно, замечательный человек.
Даже мухи боялись на него садиться.
- Это смешно. Да...
- Я уже не мальчик, папа.
Я с официальным визитом.
Я официальное лицо, папа.
У моей фирмы безупречная
репутация и громадье планов.
Я сделал свой выбор.
Нефть - всегда нефть. Особенно для Европы.
И нужно много золота,
чтобы было много нефти.
- Я понимаю.
- Да, но не веришь.
А я могу сделать многое
для тех, кто в меня верит.
А вы как попы сидите на
своих секретных счетах.
Ни себе ни людям.
А золотишко должно работать, папа.
Только тогда в нем есть смысл и польза.
Смысл и польза.
- Позора моего хочешь?
- Перестань, тоже мне.
Кремлевские тайны.
Только ленивый не читает о ваших
ста пятидесяти миллиардах в своей,
теперь свободной печати. Да?
- Я был уважаемый политик.
И всю жизнь заботился о благе народа.
Высшая, высшая цель
партии - это благо народа.
- Правда, а почему я тебе не верю?
Благо народа, а что же вы этот народ,
как пугало достаете из коробки?
- Всякий раз.
- Я же тогда многого не знал.
- А как сейчас?
- Виктор, откуда такой цинизм?
- Да наверное все оттуда
же, из бессмертных учений.
Но видит бог, я был терпелив.
Это мой последний аргумент.
- Что это.
- Твоя подпись?
Это твоя подпись и я даю
тебе двенадцать часов,
потому что у меня
больше нет времени на это.
И теперь мы с тобой найдем общий язык.
- Георгий Петрович, Жора.
Нужно срочно увидеться,
нет сегодня. Сегодня...
Приехал Виктор, да. Народил
подлеца на свою голову.
Он мне дал двенадцать часов.
Да, да, Жора, спасибо. Хорошо.
Буду. Спасибо, Жора, спасибо.
- Ну, что порядок?
- Нужно взять телефон и адрес.
Послушай. "Георгий Петрович,
Жора. Нужно срочно увидеться."
- Похоже чисто.
- Да, серьезная игра опасна для здоровья.
А ну-ка покрути, где цифры набираются?
- Я забыл с кем дело имею.
- Так, первая цифра четыре, вторая два.
- Так.
- Третья один, это центр, две последние семнадцать.
Сейчас узнаем кто в тереме живет.
- Сокол, Сокол - это я.
- Слушаю, слушаю.
- Пиши, четыреста двадцать один...
- Записываю.
- Четыреста двадцать один.
- Четыреста двадцать один.
- Одиннадцать, семнадцать. Узнай кто в тереме живет.
- Хорошо, узнаю.
- Постоим здесь? Торопиться не куда.
Интересно сколько сейчас плавает
в банках мира, партийного цветника?
- Ну сынок говорил, где-то
сто пятьдесят миллиардов.
- Тут вот какое дело
может получиться, Паша.
Вели как-то мы одного из бывших вождей,
бодренький такой старичок,
а он возьми и выпрыгни.
В одно хорошее утро, с балкона.
А то из этого, Пашенька,
каждый из них, в свое
время вел партийную кассу.
Ну, каждый в свое времечко золотое.
Так вот, если и не вел,
- то имел отношение к стратегическому секретному запасу.
- Золото?
- Оно золотое, оно, да
еще и камушки, счета.
А мы удивляемся - жрать нечего.
Я поинтересовался, какое
здоровье было у этих покойничков.
- Небось отменное?
- Могли, Паша, прыгать в высоту.
- И что же их заставило
или кто их заставил?
- А вот тут, Пашенька, самое
любопытное начинается.
Что каждый из них лечился
в ведомственном санатории.
Каждый в свое время, голубчики.
- И генерал Батов и секретарь президиума.
- Батов?
- Семен Петрович?
- Да-да.
- Не может быть.
- Ты его знал?
- Черт, меня же Николай Григорьевич,
на него вывел шесть лет тому назад.
- Да, в Ялте тогда были.
Я еще тогда за его юной женой приударил.
Да, дела...
- Дела.
- Никитин.
- Да-да. Слушаю.
- Вызывает Соколов. Запиши адрес.
Врублевское шоссе
семнадцать, квартира пятьдесят.
Живет казначей, бывший.
- Жор, я все понимаю,
но и меня можно понять.
- Пишешь? Документация.
- Надо сохранить.
- Мой сынок, чтобы ему...
Условие ставит, он держит меня за горло.
А у него хватка мертвая,
безвыходное положение.
У него список поставок урана.
Кто, куда, сколько и на
какой счет переводили.
Это мой позор. Всемирный скандал.
Если так, дело может
дойти до скамьи подсудимых.
- Блефует сыночек. Ой, блефует.
- Нет, нет.
- Ну, а скамьи не пугайся, если надо
все сядем. И бывшие и нынешние.
- Одного поля ягода.
- Упаси бог, я готов отдать все свои счета.
- Вот-вот, ты, другой, третий
и что будем иметь в казне?
- Жора, ты старый, а не
дай бог случится беда,
это же стратегический запас партии.
- Ты обо мне не волнуйся, лучше о себе.
- Есть. надежная опора, есть
продолжатели нашего дела.
Георгий Петрович, Жора, я тебя прошу.
Прошу как старого
товарища по партии по моей.
Ну хочешь, я на колени перед тобой стану?
Ну я не могу, я устал.
- Отдай мне мои счета. Умоляю.
- Молчать!
Ты что, дурак!
Сколько при нашем великом
вожде и учителе золота было?
Две тысячи пятьсот пятьдесят
четыре тонны, это на моей памяти.
А сейчас? Прожрали,
просрали, мы берегли, а вы?
Гнали, гнали, из державы
золото, словно бочки с говном.
Подчистую продали великого Ленина.
- Да Владимир Ильич тоже...
Кайзер отвалил ему четыреста
миллионов на революцию,
- а он их тут же профукал.
- Да как ты смеешь, мне - ленинцу?
- Что с тобой, Жора? Что с тобой?
- Жора.
- Да я вас всех, кремлевских уродов переживу.
Уроды, от буквы А до буквы В.
От буквы Д до буквы Я.
- А что же ты буквы Г пропустил, а ?
- Добрый день.
- Добрый день. А вы ребята к кому?
- Да мы собственно.
- Держи.
- Пошел...
- Отдыхай, служивый.
- О, готов. Опять не успели.
- Интересно, кто же его ведет?
- А не наш ли это старый знакомый,
- сынок любителя нефти и золота?
- А что бы это ему дало?
Да, как говорил Николай
Григорьевич, один случай - это случай,
другой наводит на размышления,
а у третий - это закономерность.
- Кто там?
- Это ваш старый знакомый.
Вы меня знаете.
Да... Ну, тогда я пошел. Очень жаль.
- Но вы же не Лиза.
- Я Лика.
А если вас интересует Лиза,
то она перешла на новое
генеральское довольствие.
- Я знаю Семен Петровича.
- Проходите.
- Спасибо.
Мы с Семен Петровичем, в Ялте, в санатории.
- Отец умер. Вы что не знали?
Прошу.
- Извини за вторжение.
- Уже простила.
- Я конечно понимаю, что вспоминать...
- А что вспоминать?
Я была на кухне, отец говорил по телефону.
- Потом хлопнула балконная дверь и все.
- Понятно.
Я знаю, что Семен Петрович писал мемуары.
- И у него сохранился архив.
- Вот, что да, архив?
Еще один охотник. Как вы мне все надоели.
Отца нет, понимаете, нет...
- Лика, я все понимаю, но я
скажу прямо, мне нужны документы.
- А мы нужно, чтобы вы убрались отсюда.
Убирайся ты к черту,
как вы мне все надоели.
- Я могу вам помочь.
- Оставьте меня в покое.
- Что вам от меня нужно?
- Ну, для начала, чтобы
вы перестали плакать.
Так, чай с лимоном,
укрепляет нервную систему.
- И сердечную мышцу.
- Спасибо.
Вы уж меня простите, Павел.
Все это из-за этих звонков.
- Простите, я думала...
- Ладно, давай на ты.
Хорошо. Они тебе угрожали?
- Не то чтобы угрожали, но
вежливо интересовались архивом.
- Дела.
- Ничего не понимаю.
- Я тоже, но хочу понять.
- И поэтому я здесь.
- Спасибо.
Знаете, мне так страшно одной. Эти звонки.
Они же требуют. В последний
раз деньги предлагали.
- Много?
- Что?
- Денег?
- Ну, много как мне кажется.
- А сколько?
- Пятьдесят тысяч долларов. Это много?
- На чай с лимоном хватит.
- Где капуста, там жди козла.
- Что?
- Так, шутка. Мысли в слух.
- Ты мне веришь? Все будет очень хорошо.
- Верю.
- Прости за пошлый комплимент, но это факт.
У тебя замечательные глаза.
- Глубокие, как море.
- Я на море сто лет не была.
- Да? Приглашаю. Море,
солнце, белый пароход.
- А сейчас?
- А сейчас, мы вместе.
И с нами ничего не должно случиться.
- Я верю.
- Да. О, извини проспал.
Да, хорошо. Минут через
двадцать у дома с аркой.
Ага, хорошо, еще раз извини.
- А что, разве не похоже на канарейку?
- Слушай, Паша.
А ты скажи ей, что ты волшебник и
что канарейку превратил в попугая.
Скажи, что она не захотела
с тобой разговаривать
и ты ее превратил в говорящего попугая.
- Ну, давай идем скорее.
Лика.
- Козлы.
- Охота, Паша.
Открытие охотничьего сезона.
- Да, только не известно,
кто охотится, а кто...
- Мы то ладно, а Лика?
- Да, за Лику мы отвечаем.
- Но наш пусть верный.
- Верный, то верный, но тернистый.
- Что мы будем делать?
- Я знаю, что делать, убирать.
- А, Лика, слушай, мы тут
немного тебе разбросали.
- Решили генеральную уборочку сделать.
- Генеральную уборку?
Ну что-то это не очень
похоже на генеральную уборку.
- Это мой друг, Александр,
он пришел мне помочь.
- Александр.
- Лик. Да и все таки, что здесь случилось?
- Женщина, есть женщина.
- Ну?
- Обыск. Обыкновенный обыск.
- Обыск?
- Кстати, надо проверить
все ли документы на месте.
- Да, но не понимаю, что искали?
- Как что? Архив Семен Петровича.
- Но у меня нет никакого архива.
- А где он?
- Я его передала.
- Кому?
- Ну, у отца был самый близкий друг.
Отец мне как-то сказал, что
если с ним что-то, я передала.
- Лика, адрес мы сейчас же.
- Но он уехал.
Паша, он завтра приезжает,
я его даже встречу.
Жена просила, она приболела.
- Лика, знаешь я тебя безумно люблю.
- Но бумаги любишь больше.
- Ну как, бумаги это бумаги.
- Мой отец как-то пошутил,
- Что его бумаги страшнее динамита.
- К сожалению, это не шутка.
- Да?
- Да. Там где золото, там не до шуток.
- Лика, ты завтра уезжаешь.
- Куда?
- В деревню.
- Ну ты чего, Паша.
- Ты мне слишком дорога.
Не хочу тобой рисковать. Будь все проклято.
- Где ты, там и я. Мы
же с тобой договорились.
- Лика.
- Ну, что с нами может случиться, когда мы вместе?
Ты же мой телохранитель.
- Я твой ангел-хранитель и я не хочу.
- А я хочу. Я хочу на
море. Ялта, белый пароход.
- Хорошо, но сначала ты уедешь.
- Без тебя ни за что.
- А это кто?
- Где?
- Да вот, в клетке.
- Это? Это канарейка.
- Да, если это канарейка, то я верблюд.
- Да. Серьезно?
- Да, торгаши надули.
- Надули.
- А моя улетела птичка-невеличка?
- Улетела. Дурят нашего брата, обманывают.
- А Ялта, море, белый пароход, это тоже обман?
- Нет.
- Это святое, это святое.
- Ты наобещал.
- И у нас будет Ялта.
- И море?
- И море.
- И белый пароход?
- И белый пароход.
- Ура!
- О, привет! Как тебя зовут?
- Алексей.
- Хорошее имя, сам себе выбрал? Хочешь?
- Рад служить.
- Не то.
- Служу Советскому Союзу.
- Служу Советскому Союзу.
- Плохо, тренируйся.
О, здравствуй конфетка. Как наша попка?
Она забыла. Теперь здесь все изменилось.
Теперь здесь шлюха, просто шлюха. Учись.
- Привет.
- Привет.
- Куда же они подевались? Упустили что ли?
- Пусть потаскает их, он это умеет делать.
- Да?
- Толя Соколов, да я его из спецназа вытащил.
- Герой, боец.
- Ну хорошо, посмотрим какой орел наш Сокол.
- Вот они.
Что-то здесь не так, было двое,
- в машине один сейчас.
- Номера те же.
- Папа...
- Здравствуй, сынок.
- Ты готов?
- Да, сынок. В былые
времена меня так не охраняли.
- Бережешь ты себя.
- Значит есть, что беречь, папа.
Куда как попадешь. Потом у вас,
кажется человек-высшее достояние.
- Далеко пойдешь, сын мой родной.
Пока тебя не остановит трудящаяся масса.
- От трудящихся масс,
папа, главное вовремя сбечь.
Вот ты не смог от меня убежать.
- А ты от себя убежишь?
- Убегу.
И от себя и от черта, и от
доверчивых трудящихся масс.
- Ну, беги, если это только не бег на месте.
- Да.
Ну смотри.
- Вот так, родной.
- Молодец.
- А ты говоришь...
- Жду, жду гости дорогие.
- Не знаю дорогие ли, но вот пришли.
- Предстали пред ясные очи.
- Есть контакт.
Как говорится, если гора не идет,
- так мы под гору.
- Какое-то бурчание.
- Ну какая гора, так горка теперь.
- Да-да, которую не обойти, не
объехать и на аэроплане не облететь.
- Улететь на аэроплане
можно, если знать куда.
Ну, я весь во внимании товарищи,
- а может быть господа?
- А, назови меня хоть чертом...
Только не дай помереть с позором.
- Папа, в любом случае у
тебя будет героическая смерть.
Только не реви, вот Георгий Петрович,
царство ему небесное,
мы с ним давеча обсуждали
так сказать текущие дела, такие люди.
- Все под богом ходим, для
меня что требуется? Покой, покой.
Душевное равновесие.
А где взять это душевное равновесие,
когда дело всей моей жизни размазали?
- Папа, все будет хорошо.
- Я надеюсь Георгий
Петрович вас предупредил?
- Как я понимаю, вы хотите
ношу взвалить на сыновьи плечи?
- Вот-вот, ну пусть это
будет моя посильная помощь.
Я понимаю, что деньги - это власть.
И с ними надо уметь
обращаться, как с людьми.
- Ну, с людьми мы обращались плохо.
- Да.
- Но я надеюсь, что молодые
восстановят принципы, а?
- Да, спасибо, папа. Молодые
непременно восстановят принципы.
Ты же меня знаешь.
- Да уж знаю.
- Ну, вот теперь дорогие товарищи, господа.
Вам придется кое-где
поставить, кое-какую закорючку.
- Где?
- Вот тут, пожалуйста.
- Вот вам моя закорючка.
- Ну, а я пойду погуляю.
Пройдусь по местам моей молодости.
Загляну в свой бывший кабинет.
- Кабинет, можно сказать без
хозяина, только после ремонта.
- Я тебя найду.
У меня здесь маленькая коммерческая тайна.
- Бывший ушел, веди его.
- Шляпу забыл. Шляпа.
- Шляпа, даже не верится.
- Как удалось уговорить старика?
- Отцовская любовь.
- Они счета в могилу уносят, а твой...
- Не понимаю.
- А вы не сомневайтесь.
У нашей фирмы безупречная репутация и потом...
как это вы все говорите, процесс уже пошел?
- Дай бог, я буду лишь рад
и счастлив, вашему счастью.
А процент надеюсь прежний?
- Тринадцать или вы хотите больше?
- Нет.
Процент мы оставляем тебе.
У нашего фонда возникла другая проблема.
- И что за проблема?
- Проблема...
скромная такая проблема, весом в семь тонн.
- Алло.
- Порой бывает необходимо,
чтобы во имя народа умер один человек.
Но целый народ никогда не должен умирать,
Во имя одного человека.
Порой бывает необходимо,
чтобы во имя народа...
умер один человек, но целый
народ ни когда не должен умирать
во имя одного человека.
Порой бывает необходимо,
чтобы во имя народа,
умер один человек. Но целый народ,
никогда не должен умирать,
- Будет аэроплан. Проблем нет.
А с этой страничкой вообще
никаких проблем не будет.
- Там, с вашим отцом несчастье, он на улице лежит.
- Что?
- Ничего не понимаю, а ты?
Мы сейчас послушаем музыку высших сфер.
Порой бывает необходимо,
чтобы во имя народа,
умер один человек,
но целый народ ни когда не должен умирать
во имя одного человека.
- Как спектакль.
- Именно, как спектакль, а
ты код, Саша, понимаешь?
- Код.
- Кодируют?
- Зомби, спектакль.
А люди в нем актеры, в этом спектакле.
А точнее, зомби - это механические куклы.
Отработал свое, дал приказ
и вперед на самоуничтожение.
Легко и просто.
- Привет.
- Прошу.
- Прошу в наш дом на колесах.
- Удобный во всех отношениях.
- Я вижу.
- Лаборатория на колесах.
- Опыты будем проводить.
- Над кем?
- Над любителями золотого Тельца.
В аэропорт, пожалуйста.
- Опыты значит.
- Ну, как Лика?
- Впечатляет?
- Впечатляет.
- Ну так...
- До свидания, Лика.
- До свидания.
- Счастливо тебе.
- Переключай, все в порядке, переключайся.
- Это я, мой милый зек. Ты меня слышишь?
Я не удержалась, тут в списке фамилии,
даже мне знакомые, я везу вам бомбу.
Боже, какие здесь
суммы, семь, восемь нулей.
А может зачитать вам весь списочек?
- Молчать, Мишка, а то как дам.
- Миша, хорошее имя.
- Она идет с бомбой.
Лика, Лика! Сволочи!
- Что же, Лика дорогая.
- Все гад, все гад!
Сюда, давай быстрее. Осторожно.
- Сука.
Паша, Паша. Ребята копают.
Спецназовцы сработали,
знакомый почерк - лопаткой.
- Кто это?
- Ну да, тебя не было.
Войска спецназначения
создавались Огарковым.
Служат только партии, вернее
только ее центральным органам.
- Устал я.
Смертельно устал. На всю
оставшуюся жизнь устал.
- А жизнь продолжается.
- А жизнь продолжается.
- Хотелось чтобы это был сон.
- Это жизнь, Паша. А в жизни
все надо доводить до конца.
До конца.
- До конца? Ты прав, до конца.
- Селихов, ты сыщик, друг товарищества.
Ты оказался прав, наш
партийный деятель тоже проходил
терапию, как и его соратники по прыжкам.
- А что это за контора?
- Контора, всем конторам контора.
Тут можно такое узнать и
кстати, наши клиенты тоже,
поправляли здоровье в этом санатории.
И тут же их отправляют
через балконную дверь.
- Архивы ЦК, ВЧК.
- А где этот санаторий?
- А никто ничего не знает, Паша.
Вроде есть, а вроде и нет.
- Колись, колись, ты да не раскопал.
- Верно, Пашенька, верно. Везде свои люди.
Люди - наше богатство.
Зона электронного слежения.
Три КП, тридцать километров от
сюда, система воздуха, охрана внутри.
- Мертвый цветник. Дохлый номер, да?
- Не волнуйся, не волнуйся,
Пашенька, прорвемся.
Нормальные герои, всегда идут в обход.
- Ну и мельчаешь ты.
- А что поделаешь, инфляция.
- Волгу, значит, разбил.
- Так получилось.
- Как теперь службу вести
будем? Третье авто бьем.
- Я не виноват, меня прижали.
- А ты?
- А я на таран.
- Ну и молодец, всегда так поступай.
Нормальные герой всегда идут на таран.
Или в обход, как любит говорить Селихов.
- Давай их взорвем к чертовой матери.
- Да-да.
- Разрешите доложить. Нарушение
в квадрате сто шестнадцать.
- Действовать по плану "Номер"?
- Да-да, голубчик, действуйте, это ваша прерогатива.
- Там люди.
- Как люди?
- Да.
- Люди, на установку их.
- Немедленно.
- Есть.
- Даже крыс не видно, а если нет крыс,
значит нет и людишек. А
может мы уже в Австралии?
- Я бы тебе сказал, где мы.
Да боюсь, дорогой друг, ты и сам знаешь.
По-моему газ.
Останься, а ты со мной.
Брось ему шарик, повесели его.
- Вы не понимаете, что вы делаете.
- Я прекрасно понимаю, шучу один раз.
- Где картотека?
- Там в углу, в сейфе.
- Сигнализацию, дядя, отключи.
- Отключи сигнализацию.
- Да-да понимаю, пожалуйста.
Это же подсудное дело, вы
не понимаете, что вы делаете.
- О, определитель номера.
Часто пользуетесь этой связью?
Кто из казначеев партии
первый на самоуничтожение?
- Его код.
- Нет, это нельзя, лучше убейте.
- Где отключается система слежения?
- Лопатка спецназа, сука.
- Потерпи.
- Паша, Паша полюбопытствуй. Паша.
- Где мы скачем?
- По полям, по лугам, по дремучим лесам.
Глянь-ка, братишка.
- Орешкин, гнида.
- Твой дружок.
- Он вел меня с самого начала, гнида.
- Ну что, разбежались?
- Погоди.
- Пока.
- Ну, мы на базе.
- Паша? Ты?
- А что ты тут?
- Так, заглянул на огонек.
- А что случилось?
- А ты не знаешь?
Зачем ты Лику убил?
- Этого я никому не прощу.
- А это не я, Паша, не я.
- А кто?
- Это спецназ.
Ну ты же знаешь, они только
председателю и господу богу.
А я только пешка, Паша.
- Ты офицер и ты за все заплатишь.
- Послушай, не сходи с ума.
- Она же ничего не знала, ничего.
И в этом разница между ней и тобой.
А ты знал, тварь. Когда
улетает аэроплан с рыжьем?
- Я ничего не знаю.
- Самолет с золотом.
- Я все скажу.
На, на, это все твое! Бери!
- Дешевый ты парень, Орешкин.
- Гроб тебе уже готов.
- Не имеешь права.
- А я и пачкаться не буду.
Зачем грех брать, знаешь почему?
Потому что я люблю цифры.
Шифр 12777964/066.
- Алло, алло. Никитин слушает.
- Соколята, нужна помощь, квадрат А семь.
- Вылетаю в шесть ноль ноль.
- От черт, Горбунков уехал.
Одевайся, ты поедешь.
- Ну что, Алексеевич прощай.
- Хочешь сто долларов, жить будешь сыто?
- Да что вы.
- Хочет...
- Ну тогда пойдем с нами на Красную площадь.
Покажем мавзолею твою
революционно боевую жопу.
Гордится, гордый. Ну,
тогда оставайся гордым.
Не хочется уезжать.
В такую ночь, но надо. Прощай.
- Это что такое? Летайте
самолетами Аэрофлота?
- Маскировочка.
- Конверсия, понятно. Ты кто?
- Начальник охраны аэродрома.
- Охраняй.
- Ты?
- Командир экипажа Петров.
- Быстрей старик, борода вырастет.
- Все в полной готовности.
- Документы все?
- Да.
- В брюхо все.
- Ну что, а где шампанское?
Поздравим друг друга.
Прощай, наша богатая
страна. Ты с нами поделилась.
- Ура!
- Уберите это водила, дайте спокойно вырулить.
- Пропустите его.
- Не узнал? Тварь.
- Узнал. Ты сука легавая.
И поэтому мы с тобой не договоримся.
Ну ты мне об этом
расскажешь в следующей жизни.
- Вставай, вставай, мой маленький.
- Готов.
- В Польше выбросим.
Вот и все.
- К9, старт сорок семь три сотни
одиннадцать, на предварительном.
- Разрешите исполнить вылет.
- Ветер двести шестьдесят
градусов, пять метров в секунду.
- Исполнительный разрешаю.
- Понял.
Занимаю исполнительный.
Три сотни одиннадцатый к взлету готов.
- Три сотни одиннадцатый, взлет разрешаю.
- Три сотни одиннадцатый понял, взлетаю.
- Ближе, ближе давай к двери.
Ну, держись я пошел.
- Мину.
 

////////////////////////////