Заговор Скурлатаев (1993 год). Цитаты и фразы из фильма

Август 1991 года. После ранения в Афганистане Алексей вернулся домой. Пока он был на войне, мать вышла замуж за чиновника высшей государственной власти. Cтав случайным свидетелем подготовки государственного переворота, Алексей решает включиться в чужую игру...

Все фразы и цитаты

 ЗАГОВОР СКУРЛАТАЕВ
- Алексей.
- Да, мама.
- Господи, я перестала узнавать твой голос.
Ты что, спал?
- Срочно приезжай к нам на дачу.
- А мне это нужно?
- Необходимо, Алеша. Необходимо.
- Тебе?
- Да тебе, тебе. Ты что, не слышал радио?
Не знаешь, что происходит?
Алеша, ты должен обязательно
увидится с Виктором Петровичем.
И найти с ним общий язык. Ты понял?
- Послушай, мама, давай
тогда пригласим и отца?
И всем будет весело, когда
они будут искать общий язык.
- Не паясничай. От этого
зависит твое будущее.
Ты очнись наконец. Включи радио, телевизор.
Алеша, ты стал совсем другим.
Я ждала тебя три с лишним
года, три ужасных года. Алеша?
Ну, что ты молчишь? Алеша...
Приезжай обязательно. Ты меня слышишь?
Мы тебя ждем.
- В катастрофе, обеспечение
законности и порядка,
ввести чрезвычайное положение,
в отдельных местностях СССР,
на срок шесть месяцев,
с четырех часов по Московскому времени,
девятнадцатого августа тысяча
девятьсот девяносто первого года.
Обращение к советскому народу.
Соотечественники, граждане Советского Союза,
в тяжкий критический для судеб
Отечества и наших народов час,
обращаемся мы к вам.
Над нашей великой Родиной
нависла смертельная опасность.
- Я не был в родном
городе три с лишним года.
Была война, были госпитали.
Ухитрился получить семьдесят
граммов импортной стали в живот.
Это многовато, даже для меня.
В этом доме я родился.
Здесь жили мои друзья.
Отсюда я ушел на войну.
- Киска, кис-кис. Киска.
Кисонька, счастье мое.
Сейчас я тебя покормлю.
Молочка, молочка попьем. Не хочешь?
- Здравствуйте?
- Вы ко мне, молодой человек?
- Если ко мне, меня нет.
- Я к Егорову.
- А Егоровых здесь нет. Кажется, я дома.
Проходите пожалуйста. Ничего не
кушайте, если что, молочка тогда.
А мне уже тяжело ходить к
торговым точкам, лифт не работает.
Я писала правительству.
Вы думаете, я получила
ответ от правительства? Нет.
Ответа я не получила. А мне
ничего не надо от правительства.
Я живу хорошо. Кстати, мы на контроле здесь.
Они приходят и говорят: "Выселяйся".
Нас уже выселяют давно,
потом опять поселили сюда.
Я хочу здесь умереть.
- Ну пойми меня, я мать.
Я ведь тебя родила.
А ты? Ты сам куда?
Под пули, тебя ведь убьют.
Тебя убьют дурака, там.
А ты мне мертвый не нужен.
Ты мне нужен живой, Алеша.
- Прокуратуре МВД, КГБ и
Министерстве обороны СССР,
организовать эффективное взаимодействие
правоохранительных органов
и вооруженный сил по обеспечению
охраны общественного порядка,
и безопасности государства,
общества и граждан.
В соответствии с законом СССР о
правовом режиме чрезвычайного положения
и постановлениями ГКЧП СССР.
- Алешка. Ты?
- Здравствуй. - Живой.
Господи. Живой Алешка.
Господи, а я стираю в ванной и
думаю, кто это звонит с утра.
А это ты, ты. Ну, что мы стоим.
Ну, пойдем. Проходи.
А у меня там, Ванька сын, спит еще.
Проснется, покажу. Садись.
Ну, чего смотришь, не узнаешь.
Растолстела сучка, да?
Лешка.
Живой.
Господи, ну ты позвонил бы, что ли. Алешка.
Как я рада то, Господи.
- Ну, слушай, а может что покрепче?
Я сбегаю. - Не надо.
- Ну и правильно.
А ты у нас никогда и не пил вино.
Вот и Славка, тоже капли не брал.
И мечтала о нем, любила его.
Ах дураки, мы только и жили, что мечтали.
Когда узнала, что совсем нет его,
совсем думала, не выживу.
А я вот взяла и родила, Алешка.
Всем врагам назло.
И четыре кило живого веса.
Молодец. Знаешь?
Ты всегда была своим парнем, Антонио.
- Мальчики, мальчики, какие
же вы все были хорошие.
Куда же это все девается?
Славку убило.
- Да...
- Эх, Славка, Славка...
Ну зачем, вам все это понадобилось?
- Сейчас посмотрим. На, держи.
- Чудо.
- Какой красивый.
- Сахарный. Дай попробовать.
- Ну, я пошел.
- Ну-ка, закрой глаза, открой рот.
- Макаров, ну подожди. Ну я тебя.
- Прелесть.
- Антонио, мы договаривались,
сегодня строгая диета.
- Ну, договаривались, договаривались.
- Ну не могу я устоять.
- Дай-ка нож.
- Люба, быстрей, иначе мы тебя съедим.
- Съедим.
- Антонио...
- Я жрать хочу.
- Егоров, ты всегда жрать хочешь.
Иди, опоздаешь. Эй, где он?
Слава...
- Он, что сошел с ума?
- Кто сошел с ума?
Решился. Что значит в наши дни,
быть баснословно смелым,
звать черное - черным,
а белое звать - белым.
- Так же камни, он же разобьется.
- Слава, Слава!
- Вот теперь, не надо его трогать.
- Ребята, ну остановите
его, он же разобьется.
Слава...
А мой герой спит еще.
Хочешь посмотреть, Алеша?
- Пусть спит...
- Потом.
- А, ну пускай.
Ты знаешь, спит днями и ночами.
Спокойный, так что у меня просто не жизнь,
а сплошное абрикосовое варенье.
Алеша, ты почему не ешь? Ты ешь-ешь.
- Ну, лопай. - А что Егоров?
- Егоров заходил.
Когда Славку убило, мы ужрались, ужас.
Вдвоем, по-черному.
Ну да, мы тогда еще в нашем доме жили.
- А я был там сегодня.
Антонио...
- Вот уйдешь и забудете меня совсем.
Ну, что же мне теперь
рожать для полного счастья?
- Антонио...
- Держись.
- Леша...
Вы у меня с Егором, одни остались.
Не забывайте меня.
Не забывайте...
- О перевороте она еще ничего не знала,
так же, как и я недавно.
И я не стал ей говорить. Зачем?
Мне надо было успеть еще в один дом.
Меня ждал отец.
- Дура, ну дура.
- Здорово, мужик.
- Здорово.
- Ты ко мне?
- Да, нет не к тебе.
- А, к Степанычу?
- Да.
- Слушай, выручай. Душа горит.
- ЧП, слышал?
- Хватит?
- Заходи, не обману. Броня
крепка и танки наши быстры...
Маша, ради бога, только
не разбей мою мечту.
Коля...
- Успокойся.
- Все хорошо, все.
- Тихо, тихо, лучше посчитай.
- Хорошо.
Раз, два, три, четыре, пять,
вышел зайчик погулять...
Вот скажи, досчитаешь до ста,
станешь смирным зайчиком тут же.
- А вы, что не пьете?
- А тебе, как можно?
- За что, за новый режим?
- Выпьем за его здоровье.
- Ну, тогда ешьте.
- Отец, это что переворот?
- Хочешь, я тебе расскажу,
как мы с Машей познакомились. Хочешь?
Значит, дело было так. Я переживал
глубочайшую депрессию в душе.
И зашел, переживая это тяжелое
состояние, в кулинарию.
- В кулинарию.
- Ага..
Захожу я в кулинарию и
вижу значит, что лежат
чудовища нашей отечественной утки.
Лежат, значит. Смотрю и
думаю, я бы съел утку,
но они чудовищные.
Господи, боже ты мой. Да, что же это такое?
Это, понимаешь, Жора сосед.
Там, в галантереи накупит
этих чудовищный пузырьков,
себя травит, жену травит,
а теперь у них там такая катавасия.
- Помогите...
- Мама, мама...
- Алеша, подожди, куда ты?
Погоди, погоди, погоди...
Это же Жора, дурная голова, он...
Понимаешь он... Нельзя с ним связываться.
- Вы из милиции? Заберите мужа.
Он оскорбляет мое достоинство.
Он губит будущее моего ребенка.
Я требую, как женщина, как мать.
- Хороший.
- На, дай.
- На еще.
- Дай-ка нам еще.
- Ты что, уже уходишь?
- Да, папа. Мне действительно пора.
- Подожди, надо же говорить.
Мать, святая женщина.
А я кто? Кто я? Вот, вот в этом
вся жизнь. Вот, ты же знаешь. Знаешь?
- Ну как она?
- Да хорошо, кажется.
- Хорошо? Ну и хорошо, ну и очень хорошо.
- Хорошо...
- Нет, не хорошо.
Не хорошо было у него на душе.
- Он говорил, говорил, говорил.
- А света сколько, много света.
А там у нас райский уголок.
Видишь птички поют, видишь?
Бог мой, удивляешься?
Такой день, а я о птичках.
Да нет, что ты.
- Но я не хочу, не хочу на баррикады.
Хочу просто жить, а тут в одночасье...
Сейчас не время разбрасывать
камни, а время собирать камни.
- Полина, еще вчера я не знал этой девушки.
Она первая, кого я подвез,
вернувшись в родной город.
Она подняла руку, я остановился.
А вот теперь, у нас своя маленькая игра.
Она нравится Полине.
При каждой встрече, мы делаем вид,
что это наше первое знакомство.
- Извините пожалуйста, вы не подвезете?
- С удовольствием.
- Мне не далеко.
- А вот как раз сегодня я, катаю бесплатно.
- Нам куда?
- До перекрестка и налево.
О, двадцать четвертая. Есть, звоним?
- Никого нет.
- Подождем.
- Сюда я должен был пойти в
первый же день. И не смог.
Не мог идти один, хорошо что
теперь со мной была Полина.
- Слава...
- Это я, тетя Лена.
- Я ничего не знала. Ничего.
Ну, думала, служит и служит. И слава богу.
Алеша рядом, поддержат друг друга.
А Славочка все мне письма писал,
какая часть у них хорошая.
Как там тепло и хорошо.
Какая часть зеленая.
Они там деревья сажали.
Славочка все мне в письмах
писал, деревья сажали. Вот...
А потом... гроб привезли.
А его не показали.
- Вы уже уходите?
- Да, тетя Лена, мы пойдем.
- Вы заходите. С
Полиночкой вместе заходите.
Вот, Сережка уже вырос.
Смотрите, так незаметно,
совсем большой стал.
Еще немножко и уже, как Славочка будет.
Спасибо, тебя Лена.
Мы обязательно зайдем.
До свидания.
- Обязательно.
- Заходите, мы вас ждать будем.
- До свидания.
Какой ужас...
Какой ужас...
Ты был с ним?
- Да, был.
- Девушка, извините.
- В чем дело, парень?
- Девушка, вы мне...
- Ну давай, рассказывай, какие у тебя дела?
- Да понимаешь, вместо
сорока литров, тридцать пять.
- Погоди, погоди, погоди...
Ты посмотри, ты посмотри.
Какая у тебя машинка, чудная машинка.
Папочка тебя наверное любит, мама любит.
Девочка тоже любит, а ты ее наверное уже
с утра продрочил? А?
- Что-то случилось?
- Ничего.
- У тебя такое лицо...
- Какое?
Ну, приехали.
Я здесь, кажется, еще не был.
- Что?
- По-моему, здесь живет мой друг Егоров.
Ну, по крайней мере,
должен жить. Пойдем, а?
- Я лучше подожду.
- А может лучше пойдем?
Он, кстати поэт и
хороший поэт, талантливый.
Я подожду.
- Ну, как хочешь, а если
будет скучно, послушай.
- Хорошо.
- Так.
- Поэты живут в другом измерении.
Дорогой мой друг, Егоров.
Проспал все на свете.
Егоров, подъем. Сань...
Сашка, эй...
Егоров, проснись.
- Чего стоишь? Садись.
Ты?
- Ты чего, приехал?
- Приехал...
- Ты вернулся.
- Вернулся.
- Ай, молодец!
Какой же ты молодец, Леха.
Леха, молодец!
Леха, ты вернулся. Какой же ты молодец.
Сейчас, это надо отметить.
Ой и не позвонил даже.
Сейчас, Леха, сейчас.
- Да...
- Да брось, Сань.
- У меня машина.
- Какая машина?
К черту машины. Валерия!
Я тебя сегодня никуда не отпущу.
Валерия!
- Боже мой. Как после битвы.
- А, Леха.
Как? Это Валерия.
- Такие ноги.
- Егоров.
- Руки и все остальное.
- Егоров.
Валерия, для поэта нет запретных тем.
Поцелуй нашему защитнику.
Ты знаешь, кто перед тобой?
Нет, ты не знаешь. Это же мой лучший друг.
И вместе с тем идиот,
а почему я тебе потом объясню.
- Ну и долго я так буду стоять?
- Нет.
- А как же ты нашел меня у Валерии?
- Антонио.
- Антонио... давно у нее не был.
- Как она? - Да, как все. Ты же знаешь?
- Понятно.
- Слушай, Егоров, убери свои бледные ноги.
- Не трогай ноги, я ем миноги.
Все вы находитесь в плену
морали. А я жрать хочу.
Очень рад тебя видеть. Веришь, очень рад.
- Я тоже, Сань.
- И не в цинковом гробу.
- Страшно там было?
- Страшно.
- Убивал?
- Убивал.
- Кого?
То-то и оно...
Народ...
Машина, говоришь?
Это хорошо. Ну, что же
Леха. Поедем на мою войну.
Валерия, Валерия.
Я как раз сегодня работал над вашей книгой.
- Вот ваши гранки.
- Ага...
- Это не мои.
- Я чьи?
А, это мои. Мы с вами, так
сказать, ноздря в ноздрю.
- Да?
- Да, вот ваши. Вот ваши.
Вы посмотрите, посмотрите,
так сказать, не существенно,
это не отразилось на
будущем вашего сборника.
Но так, знаете, небольшая правка.
- Маленькая правка.
- Какая правка?
- Ну, маленькая, но концептуальная.
- Ах, Егоров, Егоров...
Ты действительно проспал все на свете.
- А это что?
- А это, ну поймите, голубчик.
Вообще строчка прекрасна
по своей семантике...
Что?
- По семантике.
- Не дам.
- Ну позвольте, молодой человек.
- Ничего не понимаю, что происходит?
- Строчка вообще прекрасна,
прекрасна по своей семантике.
Но как это не прискорбно, в ней слышится,
даже читается какой-то
двойной смысл, я бы
даже сказал, многоликий.
- Какой?
- Многоликий.
- Какой многоликий? Один смысл, один.
Капканы аплодисментов,
как холостые выстрелы.
Как?
Ну вот, вдумайтесь. Прекрасная строчка.
Ну капканы, это знаете,
какое-то орудие лова мышей.
- И крыс.
- И крыс.
- А тут аплодисменты и выстрелы.
- Холостые.
- А кто знает, холостые выстрелы или нет?
- А это стихотворение? Что, вообще?
- Позвольте.
- А да, это сегодня не пройдет.
- Почему?
Не логически, так сказать, не выдержанно.
И вообще, это не я...
Это решение завотделом.
- Исхаканькова?
- Да.
- И это?
- И это, но это не принципиально.
- Главное есть книга.
- Книга?
- Да.
- Черта вам лысого, а не книгу.
- Ну, вы позвольте, мы идем вам на встречу.
- Да вы же лучшее
выбираете, лучшее, зубодеры.
- Простите, а договорчик?
- Договор?
В гробу я вас видел,
вместе с вашим договором
и с вашим Исхаканьковым.
Вот вам, купить хотите?
А я не продаюсь, я вам не подстилка.
- Простите, но ваше поведение не
этично и я вынужден буду доложить.
- Скурлатаи...
- Я требую к себе уважение.
- А Исхаканьков...
Передайте вашему Исхаканькову,
что у него фамилия,
Исхарканьков, как вода из унитаза.
А, скурталаи окопались? Что,
лизоблюды, интересно поэта распять?
В рабоче-крестьянскую эпоху. Я еще вернусь.
- Я вам покажу, как...
- Пойдем.
- Поэтов надо любить.
- Пойдем, давай.
- Сань, ну ты что?
- Ну, почему?
Что же это такое происходит?
У нас в стране поэт
должен сначала подохнуть,
и тогда его напечатают.
Все печатают, все.
- Леха.
- У...
- Им смерти моей надо.
Смерти...
Я им сделаю.
Сделаю...
- Скурлатаи не обратили
на него никакого внимания.
Они что-то пожирали. Вот они
подняли головы, двинулись стеной.
Он увидел окровавленные морды и
без устали работающие челюсти.
Скурлатаи, нет, это гениально.
Только поэт может придумать такое слово.
- Скурлатаи.
- Слушай, помолчи.
- Помолчи, Егоров.
- А почему, какой прекрасный бред?
- Какой образ, образище.
- Да...
- Да, сейчас бы я до этого не додумался.
- Выдохся от этой проклятой жизни.
- Вот именно.
- Приехал.
Сынок, а я постарела, да?
- Да нет, мама...
- Ах, да ладно.
Виктор Петрович ждет
тебя, хочет поговорить.
У него сейчас заседание.
- Вот это сервис. Девушки.
- Боже, шампанское.
- Прошу...
Прошу, прошу, прошу.
- Ты, ах ты моя лапочка.
- В чем дело?
- Убийца талантов.
- Кто это такой?
- Нет, ты сегодня от
меня никуда не денешься.
- Ты у меня сегодня пить на халяву. Пей.
- Нет.
Подлец, мне нельзя пить. Нельзя.
- Ты забыл, как водку мою жрал ведрами?
- Прекратить! Превратить это безобразие.
Я тебя засужу, я тебя засужу.
Я буду жаловаться.
Я буду жаловаться в милицию.
Ты ответишь мне за это безобразие. Хулиган!
Хулиган! Ответишь!
- Что, собрались? Интересно?
Я вам всем устрою.
- Необходима сильная, авторитарная власть.
Оппозиция должна быть уничтожена.
Любые выступления запрещены.
Надо ввести смертную казнь
за все практические
выступления против власти.
Это вынужденная, но необходимая меры.
Также нужны жесткие меры
для защиты морали народа.
Поголовное принудительное
лечение алкоголиков и пьяниц.
Длительные тюремные сроки за проституцию.
Особое внимание следует
обратить на идеологию.
Необходимо покончить со всеми
проявлениями чуждого для нашего общества
так называемых ценностей
капиталистического мира.
Жесткая цензура должна оградить
наш народ, в том числе молодежь.
От разлагающего влияния.
- Уважаемые дамы и господа.
Я хочу выпить за присутствующих здесь дам.
Очаровательных, прекрасных,
а также поздравить вас
с наступающим ответственным моментом.
- Понимаешь, вот ради всего этого святого
что есть, за это...
- Генерал, у вас ширинка расстегнута.
- Да, да-да.
Тебя не было здесь, ты не видел, что было.
А здесь за эти годы,
ты только подумай, Леха.
Ты только приехал, а у нас страна другая.
Люди изменились, они
забыли, что такое страх.
А этим это не нужно.
Никто им не нужен, кроме себя.
Никто...
Так то, ты понимаешь, мы
глотнули глоток свободы.
Мы ее почувствовали.
А теперь тебе вместе с нами,
снова придется глотать эту пыль и дерьмо,
самой прекрасной эпохи развитого идиотизма.
Ты понял?
- Понял...
- А вот Славке Макарову,
может где-то повезло.
- Не надо опять в это говно.
- Не надо о нем.
- Надо. Он был лучший
в нашем классе, лучшим.
И мы все это знали. Так что,
продолжаем традицию отцов?
Вырезаем лучших?
А кто остается?
Так что, прости друг.
А давай напьемся и наплюем на все.
Понимаешь, Леха в чем дело?
Вот, сколько себя помню. Нас
учили не думать, ни о чем.
Учили тупому чувству стадности.
Чувству страха.
Когда все нельзя.
Все, все, все, что можно определяли они.
А мы должны были только орать.
Слава и мы слава, и вкалываем на
их вонючих стройках очередных.
Или подыхать на их сраных
войнах и не известно за чьи
интересы, за чьи идеалы? И все геройски.
У них, это главное - геройски.
Сделать из тебя героя в труде, в бою.
Прикрыться тобой и чтобы ты не думал.
Улыбался и не думал.
Что пушечное мясо - ты и все остальные.
И все это опять, опять, Леха?
- Возможно, но ты успокойся.
Неужели тебе не хочется, всю
эту жирную свору из автомата?
- Нет, не хочется, Саша.
Не хочется, потому что уже убивал.
Понимаешь, друг мой, убивал.
Убивал...
Нет, не понимал Егоров. Как и я когда-то.
Убивать и быть убитым - одно и тоже.
- Какой день, давно ждали. Наконец-то.
- Конечно, Майя Никитична.
- Славно погуляли, весело. Да?
А как служба ваша?
Спасибо, но я сегодня
совершенно свободен.
Можно помочь?
- Хочешь членом правительства стать?
- Да вы что, Майя Никитична, разве можно?
- Теперь можно.
Если сильно захотеть, все можно.
Только...
Только у членов правительства,
очень большие нагрузки.
- Мама...
- Больно же, да пусти ты.
- Не дергайся.
- Твари.
- За что вы его?
Не трогайте! Не трогайте! Леша, быстрее!
- От суки! О, больно. От тварь.
Леха.
Сидеть там. Не вылезать.
- Твари, а?
- Ничего.
- Виктор Петрович, это полное безобразие.
- Минуточку.
- Успокойся.
- Что происходит?
- Ничего.
- Девочку испугали? - Идем.
- У, скурлатай.
- Пойдем.
- Пойдем, пойдем. Успокойся.
- Леха.
- Искупаемся?
- Да нет, Сань, ты что, с ума сошел?
Холодно.
А мне жарко, опять же
бесплатный медвытрезвитель.
Леха, я пошел.
Ухожу в бессмертие.
Валерия...
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
- Егоров, давай.
- Если я не вернусь,
считайте меня человеком с большой буквы.
- Егоров, ты что с ума сошел? Егоров!
- Эх, холода, мать твою!
- Егоров, вернись! Егоров!
Ты что, рехнулся? Вернись.
Вернись, я прошу тебя, Егоров!
- Свечки, пожалуйста.
- На все?
- Да, на все.
Убивать, опять? Убивать?
Нет, нет, нет! Нельзя,
чтобы опять. Нельзя.
Хватит. Хватит. Хватит. Хватит!
- И сказано было много за
Господа нашего, Иисуса Христа.
Не запечатывай слова пророчества книги сей.
Ибо время близко. Неправедные,
пусть еще делают неправду.
Нечистые, пусть еще осквернятся.
Праведные, да творит правду еще.
И святый, да освещается еще.
Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною,
чтобы воздать каждому по делам его.
 

////////////////////////////