Сошедшие с небес (1986 год). Цитаты и фразы из фильма

«Соше́дшие с небе́с» — советский фильм Натальи Владимировны Трощенко по сценарию В. В. Кунина. Экранизация повести Алексея Яковлевича Каплера «Двое из двадцати миллионов».

Все фразы и цитаты

СОШЕДШИЕ С НЕБЕС
(шепотом) -Я люблю тебя...
Господи, как же я люблю тебя!
-Это я тебя люблю.
-Тише, Сереженька, тише.
-Мне теперь все равно.
Я люблю тебя.
-Тише...
-Люблю.
-Сережа...
-Люблю...
-Господи...
Почему же так поздно?
Где же ты раньше был?
-Я всегда был, только ты
об этом не знала.
-Господи, как же я люблю тебя,
как люблю тебя...
-Санинструктор!.. Маша!
У Тенякова опять кровотечение.
-Иду... Я сейчас.
(по громкой связи) -Германское
командование обращается к вам
с благородным гуманным предложением.
Вы должны выйти из подземелья
и сдаться.
За это вам гарантируют
жизнь и свободу.
Мы знаем, что вы погибаете
от жажды и голода.
Каждый день вас становится
все меньше.
Нам известно, из остатков
каких воинских частей состоит...
-Пить... глоточек...
-Нет воды, потерпи.
-Глоточек, глоточек...
-Может, к вечеру.
Вчера же удалось.
-Не дожить мне до вечера.
-Доживешь, все мы доживем.
(по громкой связи) -... никому
из вас не удастся достать оттуда
хотя бы каплю воды, мы обращаемся
к благоразумию ваших командиров.
Не губите бессмысленно людей,
прекратите сопротивление.
Прекратите вылазки,
которые ни к чему,
кроме потерь, привести не могут.
Германское командование дает вам
два часа для выхода и сдачи оружия.
-Не слушай, Сереженька.
-А я не слушаю, я на тебя смотрю.
(по громкой связи)
-Это последнее предупреждение.
(звучит песня) -"Был день осенний,
и листья грустно опадали.
В последних астрах
печаль хрустальная жила..."
-Братцы, вода!
-Братки, воду нашли?
-Тише! Вы слышите?
-Держи, держи...
-Не отдам! Уйди, уйди...
Не отдам...
-Раздать воду раненым.
-Не дам, я нашел!
-Пить... Пить...
-Уйди...
-Стой! Куда?
(поет) -"Гремя огнем,
сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход..."
(звуки стрельбы)
(с немецким акцентом) -Германское
командование обращается к вам
с благородным и гуманным
предложением.
Вы должны выйти из подземелья
и сдаться.
За это вам гарантируют
жизнь и свободу.
-Слышите, вода льется?
Пить... водички...
Слышишь, вода где-то капает.
-Молчит стерва.
-Дайте мне чего-нибудь,
ну сколько можно, я жду-жду...
-Вода... вот здесь, сейчас...
-Воды... пить...
-Тихо, нет никакой воды.
Нигде она не льется,
потому что ее нет.
Не думайте о ней, думайте
о чем угодно, только не о воде.
(кричит) Потому что ее нет!
Потому что ее нет...
Но я ее сейчас принесу.
Я сейчас принесу...
Сейчас...
Я ее сейчас принесу.
-Вода...
-Я ее сейчас принесу.
-Маша... Маша, ты что?
Вернись!
Маша! Маша!
(кричит) Маша, назад!
(кричит) Вернись, дура, убьют!
Часовой!
Часовой, не пускать!
Часовой...
Маша...
(звучит песня)
-"Ах, эти черные глаза
Меня любили.
Их позабыть нигде нельзя -
Они горят передо мной.
Ах, эти черные глаза..."
-Иди медленно.
(звучит песня)
-"Куда же скрылись вы теперь,
Кто близок вам другой?
Ах, эти черные глаза
Меня погубят,
Куда же скрылись вы теперь,
Они горят передо мной.
Ах, эти черные глаза,
Кто вас полюбит,
Тот потеряет навсегда
И счастье, и покой.
Ах, эти черные глаза,
Кто вас полюбит,
Тот потеряет навсегда
И счастье, и покой".
(с немецким акцентом) -Германское
командование обращается к вам
с благородным гуманным
предложением.
Вы должны выйти из подземелья
и сдаться.
За это вам гарантируют
жизнь и свободу.
Мы знаем, что вы погибаете
от жажды и голода...
(смеются)
-Время? -Без пяти.
-Отдай папе планшет.
Проверь документы.
Демобилизационное предписание.
-Есть.
-Учетная карточка.
-Есть.
-Направление горвоенкома.
-Есть.
-Папа, можно мне с тобой полетать
на гражданском самолете?
-На гражданском запросто.
-Летная книжка? -Что?
-Она же у меня.
Господи, дура старая, на.
Ну не пуха!
-К черту!
-Ни пуха ни пера!
-Нет у меня для тебя работы,
капитан.
-Как это нет, я же истребитель.
-Вот потому и нет,
был бы транспортник
или тяжелый бомбардировщик,
взял бы, истребителей не берем.
-Но у меня 117 боевых вылетов,
650 часов налета.
-Не смеши меня, капитан,
у меня в ГВФ
вторые пилоты по 5000 часов
налета имеют,
а командиры экипажей и того больше,
так что засунь свои налеты
знаешь куда.
-У меня направление из военкомата.
Я пять лет после войны
еще там дослуживал.
Я пять лет России не видел,
ты это понимаешь?
Я летчик, а ты бумажная душа.
-Не кричи.
Нам десятиклассника легче научить
летать на пассажирской машине,
чем тебя переучивать. -Да я с 42-го
такое прошел, что тебе и не снилось.
-Один, что ли? -Что один?
-Один прошел или рядом еще кто был?
Не паникуй, капитан, обживайся,
устраивайся,
к осени приходи, мы к октябрю
откроем шестимесячные курсы
наземной диспетчерской службы.
-Что?
Меня, истребителя, боевого летчика
в наземную службу?
Окопались тут в кабинетах.
Где ты был в 43-м, в 44-м, в 45-м?
Вы, говорит, истребители,
летали всегда в одиночку,
привыкли каждую минуту
рисковать своей шкурой.
И нас вроде бы уже от этого
отучить нельзя.
А нам, говорит, ваши рисковые
штучки до фонаря.
Нам, говорит, нужно, чтобы пассажиры
были живы-здоровы и груз
в сохранности, нам гражданской
авиацией рисковать нельзя.
Так что, говорит, извини.
-Сереж, а может, в вечернюю школу,
закончи 10-й класс,
на будущий год в институт поступишь,
мне в больнице обещали
прибавить немножко к Новому году,
на полставки пойду в поликлинику.
Возьму дополнительные дежурства,
так что вытянем запросто.
-Что ты болтаешь! Какой 10-й класс,
когда я 9-й не кончал!
-А кто тебя за язык тянет?
Пойдешь сразу в десятый,
как демобилизованному
никаких экзаменов.
Ты же умница.
-Папа, тебе погоны не нужны?
Отдай мне, пап.
Ну отдай!
-Вов, не трогай папины погоны,
не дорос еще до капитана.
Я тебе свои дам, вот смотри:
сюда прикалываем....
-Не нужны мне эти
медицинские погоны!
-Что ты сказал? Я тебе за это
знаешь что сделаю!
-Сереж, да ты что, он же маленький
еще, откуда ему все знать.
Вова, перестань, что ты...
-А что он дерется?
-Он в плохом настроении...
А вон смотри: Барсик!
-Где?
Кис-кис...
-И это все, что там наработали
за пять лет?
Ой, от смеха сдохну.
Да вы что?
Люди ушлые чемоданами барахло
везут, аккордеоны, а вы, праведники.
Ну соседей Бог послал.
-А мы оттуда Вовку привезли,
Нюсенька.
-Кому что, Нюся.
-Ой ты, вот за это я тебя и уважаю.
Ну что ж, ребята, принимайте
коечку двухспальную,
хватит на чемоданах дрыхнуть.
Серега, лезь в кузов!
Маша, будем снизу принимать.
-Нюся, нам с тобой век
не рассчитаться.
-Ничего вы мне за нее не должны,
будете спать на ней покрепче,
когда ко мне хахали приходить будут.
-А что ее целиком тащить,
она же разборная.
-Если из магазина, то разборная.
А если со свалки? Пять дней ее
в столярке от ржавчины отмачивали.
Потом сварщики ей занимались
в автопарке,
потом маляр ее марафетил,
потом ее полировали,
вот она и стала неразборная.
Так, ставь-ставь...
Серега, слезай!
Маш, подними повыше здесь.
Поставили, отлично!
Вовка, ты куда на сиденье грязное
в трусах одних полез?
Наденьте вы ребенку штаны
или тряпочку ему подстелите,
раз на штаны ему не заработали.
-Вова, что я тебе сказала?
-Я хочу порулить!
-Тетя Нюся не разрешает.
-На такой койке можно еще
пару Вовиков найти,
если поискать хорошо, конечно.
-У тебя же койка не хуже,
что же не поищешь?
-Одной не вытянуть, вас двое,
вам хорошо.
-Ну и выходила бы замуж,
что тянешь?
-Как же, Сереженька, замуж идти?
Я даже похоронки на своего не имела.
В 42-м году пропал без вести
и с концами.
Вдруг вернется?
-Да нет, теперь вряд ли.
-Я погожу все-таки.
Маш, иди кровать тащить будем.
-Это тебе от нас, Нюся.
Правда, Сереж?
-Ой, какая тетя Нюся красивая,
как принцесса! Вот это да!
-Ребята, да вы чего? Такой ковер
за три тысячи продать можно.
Пока Серега не работает,
можно три месяца продержаться.
-А мы без этого обойдемся.
-Что же я себе работу не найду?
Давай!
-Пошли-пошли, брат,
волка ноги кормят.
-Тихо-тихо, давай отдохни.
Еще...
-Старшой...
Старшой, где ты?
-Здесь.
-Тару быстрей верни.
-Ладно, быстрей не будет.
Ну как тебя там, новенький?
Серега, что ли? Хватай.
Дело твое...
-А меня еще на полставки взяли
в поликлинику процедурной сестрой.
Так что живем, ребята.
Вова, допей, пожалуйста, молоко.
Не ковыряйся, а допей.
-Здесь пенка.
-Подлей масла в картошку.
Хочешь, я лук дорежу?
-Вот это да!
-Ты же наш добытчик,
ты же наш кормилец!
-Эй, соседи, Вовку уложите,
приходите ко мне.
У меня хахаль новый объявился,
из милиции.
Божится, что неженатый.
-Спасибо, Нюся.
Сережа устал, как-нибудь
в другой раз. Хорошо?
-Да бросьте вы, заходите,
я печеночки нажарю.
Такую печеночку у одного ханыги
купила, пальчики оближите.
-Я печенку люблю!
-Ну-ка, марш в постель,
чтобы через минуту я тебя не видел!
Все было нормально,
а сегодня совсем плохо.
-Что же ты хочешь,
такие нагрузки.
-А разве там нагрузки
были меньше?
-Те нагрузки были для тебя
привычными.
(голоса за стеной)
-Может еще потанцуем, а?
-Самое время тебе идти.
-Ну рано же еще, Нюся.
-Потише, во-первых.
-Нюся...
-Женишься, тогда хоть ложкой хлебай.
-А я тебе что толкую?
Давай распишемся.
-Нет никакой надобности.
Я правила дорожного движения
не нарушаю.
-Ну прекрати.
-Маша, дровишки привез,
профком выделил для сотрудников.
-Спасибо, Иван Петрович. Может, чаю?
-Нет, чаю не хочу.
Мне еще нужно два рейса сделать:
невропатологу и кастелянше Зине.
Вы разгружайте, а я за папиросами.
-Мы сами, конечно.
-Я бы вам помог, да радикулит
разыгрался.
-Сережа, иди!
Смотри, сколько нам дров привезли!
Давай разгружай.
-Вот это да, сказал бы Вовка.
-Давай еще. -Вот.
-Хватит с него.
-Не много?
-Иди, Сереж.
Сереж, поди сюда!
-Чего? -Поищи Вовку, он, наверное,
к Салтыковым убежал.
Пойди.
-Я сейчас мигом, ладно.
-Нюся, пойди сюда.
Пойди-пойди.
-А что?
-Встань сюда.
-Ты что, Машка?
-Ах ты дрянь такая!
Не ори, соседи услышат,
потом самой совестно будет.
У тебя, Нюсенька, мужиков
может быть сколько угодно,
а у меня всего один,
и мне его оберегать нужно.
Так что ты уж не взыщи. Хорошо?
И не смей больше перед его носом
хвостом крутить.
Поняла? Поняла, я тебя спрашиваю?
Не слышу!
-Ага.
-Вот и хорошо.
-Стоп, давай левее!
Давай вниз!
-Слушай, Бугор, а может быть эта?
Наклеечка заграничная.
Тащи-тащи ее сюда.
-Открывай, лапоть.
-Ребята, вы чего?
-Бугор, делаем ноги.
-Заткнись, вояка, ты не на фронте.
Понял, сявка неученая?
-Ребята, как вы неправы.
-Что там возитесь, черти?
За простой крана я платить буду?
Глянь, Коля!
-Вася, Серегу убивают!
(поет) -"Мой гитарист играл
рукой усталой,
И пела я с заката до зари.
Эй, смелей, веселей лейся,
песнь раздольная,
Не хочу я быть ничей,
родилась я вольная!"
-Пап, а пап, а что дядя поет:
"Родилась я вольная"?
Он же мужчина.
Все мы мужчины до поры до времени.
Ешь.
-Здравия желаем, товарищ полковник!
-Да какой я вам полковник, такой же,
как и вы, гражданский человек.
-Не скажите, Иван Иванович.
-Не занят?
-Вроде бы нет.
-Вот тебе денежка, бидон...
-Разрешите?
-Попросите-ка мне пивка нацедить,
а я вас тут подожду на лавочке.
(поют) -"Кондуктор не спешит,
кондуктор понимает...
Тетя Маша...
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Кондуктор не спешит,
кондуктор понимает,
что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Так поцелуй меня,
и крепко обнимая,
Слова своей любви
скажи в последний раз...
Так поцелуй меня,
и крепко обнимая... Ну давай!
Слова своей любви..." Что?
-Пошли домой? Пошли?
Сереж, ну все, успокойся, пошли.
-Что это я?
Прости.
-А если бы тебя убили?
-Меня уже один раз убивали,
а два раза не бывает.
-В нашей с тобой жизни все бывает.
Скоро снова сможешь вступать в бой
за социалистическую собственность.
-Если надо будет, вступлю.
-Давай-давай.
-А что ты предлагаешь -
сидеть и молчать? -Дурак!
Если судьба дала нам новую жизнь,
так начни ее по-новому.
-Вот я и начал.
-Ты же сам себе врешь.
Все эти твои поденные работенки,
там неделька, там другая,
к концу дня расчет наличными.
Это, по-твоему, новая жизнь?
Дерьмо это, а не жизнь!
Перетаскивать с места на место то,
что другие производят.
-Но кто-то же должен перетаскивать.
-Должен, но другого ничего не может.
И пусть это делает замечательно,
лучше других, его уважают за это.
Но кто способен на большее, тот...
-Правильно, я - военный летчик,
уволенный в запас,
и больше я ничего не умею!
-Не ори и истерики здесь
не устраивай.
Ну хорошо, не хочешь в институт,
не надо, иди на завод.
Иди в автошколу, людей возить
будешь на автобусе.
Учиться надо.
-Правильно, и буду с малолетками
за одной партой сидеть,
а по вечерам дома уроки учить, да?
Черт побери...
-Это тебя черт побери.
Ну посмотри, ты молодой, здоровый,
красивый...
-Красивый, прям картинка маслом.
-Мам, мама, иди сюда!
-Иду.
-Хорошо, Миша, будем считать,
займемся простой арифметикой,
если до тебя не доходит.
-До меня доходит даже больше,
чем нужно.
-Нет, если ты отмахиваешься,
значит, не доходит.
Будем считать: с 17 лет
они на фронте.
Чему их там учили? Стрелять,
бомбить, взрывать, окапываться,
ура, за родину,
все как положено.
В 45-м, если он, конечно, дожил до
9 мая, сколько такому пацану? 21-23.
И чему же он научился на войне
за четыре года?
А все тому же: стрелять, бомбить,
взрывать, окапываться,
только лучше, чем в 41-м,
потому и войну выиграл.
И учти, Миша, он победитель,
это... особая психология.
У него орденов до пупа,
он уже офицер, ему сам черт не брат.
А мы тут на гражданку
этих капитанов.
Все силы на мирное строительство,
а он в этом мирном строительстве
ни уха ни рыла, стрелять-то они
умеют, а более ни фига,
потому как брали-то мы их на войну
со школьной парты.
И ходят они по мирной жизни
в растерянности:
стрелять не нужно...
-Я занят.
-Стрелять не нужно,
взрывать не нужно,
окапываться не от кого.
А ура кричать на собраниях
и с президиумов
за родину призывать тут тоже
не каждый может,
тут особый талант требуется.
-Вы кого это в виду имеете?
-Ты, Миша, шерсть на загривке
не поднимай,
ты лучше думай, как помочь
таким ребятам,
а то они черт-те чем занимаются:
по толкучкам шляются,
в чайной штаны просиживают.
А у них жены, дети.
-Да все мы воевали!
Я тоже, как вам известно,
не в кулак свистел.
Но я за четыре послевоенных года
область на ноги поставил,
промышленность восстановил,
жилищное строительство
поднял выше довоенного уровня.
-Один, что ли?
-Что один?
-Промышленность восстановил,
жилищное строительство...
Один, спрашиваю, что ли,
или, может быть, рядом с тобой
еще люди были?
-Простите, Иван Иванович.
Дурацкая привычка появилась
в последнее время.
-Каждую ночь один и тот же сон.
Выруливаю на старт, по газам
и на взлет.
А машина бежит, бежит, бежит...
И не взлетает.
Я уже и обороты до предела,
и ручку на себя до отказа.
Не взлетает и все.
Уже полоса кончается,
а я никак взлететь не могу.
И просыпаюсь.
-Он уже два месяца не может
себе места найти,
мотается по разным работенкам.
А я смотрю на него
и мне плакать хочется.
Он же летчик, Нюсь... Какой он был
замечательный летчик, талантливый!
А талантливый человек не может быть
в чем-то одном талантлив,
он наверняка должен быть талантлив
еще в чем-нибудь,
и сидит это только внутри него.
Представляешь, если бы
это открылось,
как это было бы прекрасно,
как бы всем пригодилось.
-Пусть пока в шоферы идет.
Нагрузки нервные у нас не меньше,
и к технике он привычный.
-Нюсь, как же ты не понимаешь,
не может он сейчас
садиться за парту вместе
со школьниками со вчерашними.
-Ну и правильно, на кой ляд
ему в этой автошколе
три месяца с сопляками нагибаться.
Я сама его на нашем дворе
за две недели выучу.
-Ты считаешь?
-Ну.
-Мам, зачем ты меня сюда засадила?
-По технике безопасности.
-А что это такое?
-Сейчас увидишь.
-Так, начинай, сцепление.
Мягче, мягче...
Заводи, первая...
Осторожно, не рывками, не рви.
Мягче, мягче, как с женщиной.
Газу, ну что ты как на кобыле едешь!
-Да она по-другому не едет!
-Ты отпусти сцепление!
Я тебе говорю: отпусти сцепление!
-Отпустил!
-Да не то ты отпустил!
Да что за мужик пошел!
Так, хорошо...
-Ну чего хорошего-то?
-Хорошо.
Ой, да куда же ты!
-Да что они белье понавешали здесь!
-Да что ты на белье-то!
Тормози, я тебе говорю!
Сбрось картер!
-Спокойней!
-Куда ты... Бестолочь ты!
-Убери руки!
-Тормози ты, я тебе говорю!
-Поздно!
-Вот это да!
-Вова, быстрее сюда,
ну куда ты залез!
-Вот это да! Чтоб тебя...
Приехали...
-Нюсь, мы тебе заплатим за все!
-Заплатим!
-Чего? Ладно, я в парке только
глазом поведу...
-Пошли.
-Пап, папа!
-Я ей говорю: тормози,
а она не тормозит.
-Здорово, Синицын!
-Здорово, Нюся!
-Товарищи мужчины, привет!
-Здрасте.
-Кто хочет семечек?
-Давай.
-Мне-то оставь. -А ты работай
давай, закручивай потуже.
Как дела-то?
-Все хорошо.
-Ну я надеюсь...
-А то.
-Нюся, тебя Кузьмич требует.
-Чего?
-Требует Кузьмич!
-Кузьмич требует!
Ух ты, мой маленький!
-Поступил сигнал, что свою машину
уже несколько дней
только к ночи в парк загоняешь.
Есть мнение, что калымишь.
Так?.. Так?
-Калымлю.
-Врешь. -Вру.
-Нюсь, ты мне тут дурочку
из себя не строй.
-Василий Кузьмич, дусечка...
Ну можно я еще недельку
попользуюсь машиной после смены?
Я ремонт в доме затеяла,
то привезти надо, это...
А я женщина одинокая,
помочь некому.
-Ну о чем речь, Нюся,
сразу ко мне пришла бы.
Нюсь, пригласила бы
к себе как-нибудь.
Может быть, еще понадоблюсь.
-Ой, кто-то идет.
-Ну потом.
-Василий Кузьмич, да в любое время.
-Тормозной путь при скорости
60 километров в час
при сухом дорожном покрытии?
-Тридцать метров.
-Правильно. При мокром?
-Восемьдесят метров.
-Правильно.
А ваши действия при въезде
на Т-образный перекресток
при необходимости совершить
левый поворот?
-Значит так, останавливаюсь,
пропускаю движущийся транспорт
в обоих направлениях...
-Правильно.
-Вылезаю из кабины
и целую милиционера.
-А знаки?
-Кошмар какой-то.
-Что это за знак?
-Это стрелка.
-Правильно. А это?
-Это...
-Пап, это же "кирпич"!
-Ну... а это?
-Ну это черный "кирпич".
Уйди, говорю!
В общем, примерно где-то так.
-Ура!
-Спасибо, Нюся, ты такая молодец!
-Во! Поставь машину в тень!
-Вода!
-Вода!
Вода!..
-Вода!
(звучит песня)
-"Был день осенний,
и листья грустно опадали.
В последних астрах
печаль хрустальная жила.
Грусти тогда с тобою мы не знали,
Ведь мы любили,
и для нас весна цвела.
Ах, эти черные глаза
Меня любили.
Их позабыть нигде нельзя -
Они горят передо мной.
Ах, эти черные глаза..."
-Пап, следующая - Александровская.
Ты помнишь?
Ну папа!
-Отстань, сам знаю.
-Почему же ты тогда улицу
Жертв революции пропустил, а?
-Стадион, приготовились к выходу!
Граждане, побыстрей проходите!
-Наконец-то, слава богу, дождались.
-Проходите...
Передавайте плату, граждане!
-Пап, направо же!
-Зануда, отстань!
-Все равно направо.
А ты забыл, что после Площади Победы
мы должны были к маме заехать?
-Точно... Ну что, все?
Девушка, так и будем стоять?
-Папа, первую, первую!
Папа, мягче, мягче.
-Вов, отстань, а.
-Садись, Вовка, хватит.
Следующая остановка - рынок.
-Эй, куда ты свернул?
-Да что это такое?
-Серега, ты куда повернул-то?
-Тише, граждане,
мы к горбольнице повернули.
-Тихо, тихо!
(музыка)
-Горбольница, остановка
по требованию.
-А теперь, граждане, рынок.
-Пап, а что такое:
остановка по требованию?
-Это когда кому-то очень нужно
остановиться,
и он требует.
-А кто требовал?
-Ну ты нахал, ты же требовал,
я и остановился.
-Я это кино иду смотреть третий раз,
первый раз из-за фары,
с электриком, а второй раз
с кузовщиком, когда Серега
в наш дом впилился. Помнишь?
А теперь третий раз.
-Бедная моя, что же ты
так надрываешься!
-Только Гришке про это не говори,
он ревнивый до ужаса. -Конечно.
-Очухался после того случая?
-Да на мне как на собаке заживает.
Они-то как?
-Сидят, куда они денутся.
Лихо ты там одного уделал! -Они мне
тоже накостыляли будь здоров.
-Тоже верно, запросто пришить
могли, такая публика.
-Гришенька, что же ты
в форме пришел?
Кобуру еще надел бы,
пулемет бы принес.
-Не успеть мне после кино
переодеться.
Дежурю по отделению
до 24 часов, извини, Нюся.
-Извиняю.
-С первой же твоей получки тоже тебе
купим новый штатский костюм.
-Стоп, граждане,
погодите-погодите...
Гришенька, золото мое, посиди
на лавочке, а мы через минуту.
А ну-ка, за мной быстро!
-Пошли?
-Ты посиди, посиди.
-Раздевайся!
-Чего?
-Брюки снимай и куртку.
Не бойся, ничем меня
таким не испугаешь.
На, надевай... Надевай!
Костюм мужа моего.
В 41-м году один раз надевал,
когда в загс со мной шел.
И все.
Чего, спрашивается, берегла?
Примерь, вы с ним вроде
одинаковые по фигуре были.
Повернись-ка...
Пашенька...
Павлик ты мой...
Боже мой, да что же это такое...
Пашенька!
-Нюся...
-Прости меня, Пашенька!
Где же ты сейчас лежишь,
ты мой единственный!
Я ли тебя не ждала...
Я ли тебя не помнила!
Паша!
-Нюсенька, ну что ты...
Ну что ты, Нюсенька, встань...
-Паша, Пашенька!
Паша!
-Иди!
(Нюся) -Паша, где же ты, Пашенька,
родненький?
Родненький ты мой, любимый,
где же ты?
Нет-нет...
Пусть будет...
Пусть будет от нас с Павликом,
память его.
От меня и от Павлика.
-Сереж, скажи ей...
Пусть за меня замуж выходит.
-Привет, капитан! -Извините,
граждане, одну секундочку!
Здравия желаю!
-Как жена, пацан?
-Спасибо, хорошо.
-А живешь?
-Нормально, при деле вроде.
-Это я вижу, молодец,
я о другом.
Адрес-то у тебя какой?
-Казакова, 13-я квартира. -Сережа,
поехали, пассажиры волнуются.
-Иду! Извините, график строгий.
-Поезжай, поезжай.
-Куда это мы свернули? -А теперь
у горбольницы остановку сделали.
А, Серега?
-Горбольница.
-Во сколько сегодня заканчиваешь?
-В 16:00.
-Хорошо, значит, я не ошиблась,
так Нюське и сказала.
Они сегодня заезжали ко мне
с Вовкой, она его забрала в совхоз
за 40 километров.
Привезет его к тебе и обратно
в гараж.
-Хорошо. -Потому что у них
ни одной свободной секунды.
-Поехали. -Сейчас поедем...
Ну сейчас, я сказал!
-Она приглашена
к Гришиным родителям.
-Вот это да! Смотрины, что ли?
-Что-то вроде этого.
А я вас жду к шести. Пока ты сдашь
машину, пока помоешься. Я жду вас?
-Беги... Маша!
-Что?
-Нюсь, может, вечером увидимся?
-Да отстань ты...
Серега, привет! -Привет!
-Как лошадка, тянет?
-В общем, ничего, только аккумулятор
подзарядку не принимает.
Так я целый день двигатель не глушу.
-Надо нашего Кузьмича спросить.
У него этих аккумуляторов
на складе как у дурака махорки.
-Нюсь, ты его кормила?
-Ой, спрашиваешь, уж чего-чего...
В нашей столовой обедали.
-Пап, я два вторых съел!
-Хоть бы день так пожить.
(музыка)
-Все, кончаем танцы и за стол!
-Аккумулятор подошел?
-Аккумулятор зверь.
-Спасибо вам, Василий Кузьмич,
вы очень выручили Сережу.
За стол, пожалуйста.
-Только музыку сообразим.
-Будешь еще?
-Спасибо.
(звучит песня)
-"Был день осенний,
и листья грустно опадали..."
-Ты что, не любишь?
-Да так...
-Извините нас.
-Давайте!
-Пусть Василий Кузьмич
скажет тост.
Он мой самый-самый
большой начальник.
-Ну тост...
-Конечно, перво-наперво за нашу
дорогую именинницу,
за нашу Нюсеньку,
за ее счастье, здоровье.
И, конечно, за всех присутствующих,
за то, что сейчас мы все вместе,
и нет между нами такого:
начальник, не начальник,
воевал, не воевал,
и слава тебе господи, что на пятом
послевоенном году все это стерлось.
А то ведь что получалось:
по одну сторону вы, фронтовики,
а по другую сторону мы,
те, кто вам тыл обеспечивал.
И мы вроде бы второй сорт, нехорошо.
Я не оспариваю, были, конечно,
на фронте подвиги, были, конечно.
Но если по правде разобраться,
то риск был ведь не всегда.
Вот вы, например, с фронта
оба вернулись, живы-здоровы.
-Тихо... -Или вы думаете,
мы не знали, как офицеры жили,
или за что, извините, девицы
ордена получали?
(звучит песня)
-"...меня любили.
Их позабыть нигде нельзя -
Они горят передо мной.
Ах, эти черные глаза..."
-Мы четыре года на голодном пайке.
И что? Разутые, раздетые...
Вам хорошо, вас в армии кормили,
обували, одевали,
офицеры шоколад получали,
все фронту, фронту, фронту...
Страна вас кормила!
-Молчать!
Ты нам, сукин сын, позавидовал,
что нас в армии кормили-одевали?
А что нас в армии убивали,
ты забыл? Забыл, гад?
А я помню, я всех мертвых
до сих пор помню.
Они же тебя, пьяную сволочь,
защищать шли.
Где они теперь?..
Где они, я тебя спрашиваю?
И запомни, мразь, если ты еще
хоть раз рот раскроешь...
-Слушай, катись отсюда!
Маш, да плюнь ты на него!
(музыка)
-Не устала?
-Нет.
Ты заметил, что мы можем быть
только вдвоем?
-Я знаю, меня без тебя нет,
один я просто не существую.
-И меня нет без тебя.
-Мне иногда кажется,
что нас вообще нет на свете,
что нас кто-то выдумал.
-Нас двоих?
А мы уже сами выдумали Вовку.
(музыка)
-Здравия желаю!
-Привет! Свободен?
-Да, день работаю, день гуляю.
-Съездим в одно место?
-Надолго? -Да нет.
-Маша, я скоро приду!
КП бывший?
-Точно.
Принимай аэроклуб, капитан.
Давай, капитан, начинай праздник.
-Есть!
-Я слыхал, что ты погиб.
-Брехня.
-Вроде вас всех тогда убили
в этой каменоломне.
-Ну как видишь, не всех.
-Не знаю, но именно
про тебя говорили...
-Не обращай внимания,
мало ли что натрепят.
-Странно, очень странно.
-Вот тут ты прав.
Действительно странно, я даже сам
иногда удивляюсь.
(с немецким акцентом) -Германское
командование обращается к вам
с благородным гуманным предложением.
Вы должны выйти из подземелья
и сдаться.
За это вам гарантируют
жизнь и свободу.
Мы знаем, что вы погибаете
от жажды и голода,
каждый день вас становится
все меньше.
Нам известно, из остатков
каких воинских частей
состоит ваш подземный гарнизон...
Мы перекрыли единственный
источник воды:
колодец у главного входа
в каменоломню.
За ним установлено
круглосуточное наблюдение.
Ни одному из вас не удастся
достать оттуда хотя бы каплю воды.
(смеются)
(звучит песня)
-"Был день осенний,
и листья грустно опадали.
В последних астрах
печаль хрустальная жила.
Грусти тогда с тобою мы не знали,
Ведь мы любили,
и для нас весна цвела.
Ах, эти черные глаза
меня любили,
Их позабыть нигде нельзя,
Они горят передо мной..."
 

////////////////////////////