«Сын» — советский двухсерийный телевизионный фильм 1987 года.
Ваня Погорелов учится в обычной провинциальной школе и сверстники не
раз уже насмехались над его увлечением — он всё свободное время
занимается рисованием. Ему помогает советами и наставлениями местный
художник Костючко, человек чудаковатый, но честный и талантливый. Ванин
отец верит в сына, он тоже понимает, что в жизни есть место искусству.
Однажды в их городок приезжают тележурналисты снимать репортаж о
сельской жизни, и режиссёр группы замечает талант мальчика. Вернувшись в
Москву, он показывает рисунки Ивана своему знакомому, преподавателю
художественной школы и тот соглашается, что мальчишке нужно серьёзно
учиться. Приглашение в столичную спецшколу для одарённых художников
становится сюрпризом для всей семьи, отец настаивает, чтоб Ваня поехал и
постарался раскрыть свой талант.
Все фразы и цитаты
-Цель перемещается!
Цель надо продолжать!
-Мазилы! -Третий расчет!
По квадрату 47! Пли! Огонь!
-Зачем вы? Жалко ведь!
-Чего? А ну повтори!
-Хватит швырять-то! Зачем?
Жалко ведь! Не надо! Хватит!
-Жалко, говоришь?
Или ты забыл, как меня зовут?
-Женька. -А точнее? -Женька-босс.
-А фамилия? -Дегтев.
-Правильно. Угадал.
-Запомни, Погорелов. Жалости я
не знаю, я знаю только жестокость.
А теперь уматывай!
И эту с собой забирай!
Движущаяся мишень из нее больше
не выйдет.
-Доброе утро! -Доброе утро!
Опять опаздываешь, Погорелов!
Нехорошо!
Очень нехорошо, Погорелов!
Марш на место!
(гвалт)
Дети! Дети! Прекратите безобразие!
Здравствуйте!
Садитесь!
Итак, чтобы доказать эту теорему,
последнюю в текущем учебном году,
необходимо мысленно наложить
один треугольник на другой.
Погорелов! Ты накладывал
треугольники?
Мысленно?
Накладывал?
Ой!
(смех)
Погорелов!
Провоцируешь? -Нет.
-Нет, провоцируешь!
И попрошу покинуть класс!
Вместе с этой дрянью.
И разговор я тебе гарантирую!
И не со мной!
-Ну и что, что ворона! Экий грех!
-Как что? Ну вы, однако...
-Однако я помню,
и вы бы должны помнить,
фильм такой был,
где тоже все начиналось с вороны,
а кончилось печально.
Учтите! Печально для коллектива.
А разве нашей школе нужны
печальные концы?
-Нет, не нужны. -Правильно!
Печальные концы никому не нужны.
А оформлять школу нужно? -Нужно!
-Правильно! Нужно. А вы оформлять
умеете? -Я? Не умею!
-А вот он, Иван Погорелов, умеет.
Вот и наложите мысленно одно
на другое и поймите, в чем резон.
Ну? Ну, наложили? -Наложил!
-Что получилось?
-Получилось, что меня оскорбляют,
а вы потворствуете,
вот что получилось.
Я считаю, что наша школа дала
излишний гуманитарный крен!
И нас, точные науки,
уже ни во что не ставят.
-Дорогой мой! Не комплексуйте!
Взбучку я ему сделаю.
Поставлю на место. -Не верю!
-Даю слово и как словесник,
и как директор.
-Достаточно просто директора.
-Ну и чудненько!
Погорелов! -А? -Это что?
-Природа.
-Нет, Иван, это не природа.
Это черт знает что!
Мы ж договорились: природный
пейзаж надо нарисовать.
Нет, Погорелов Иван, нет!
Природный пейзаж, наш пейзаж,
так не рисуется!
-А как он рисуется? -Ну не знаю.
Во всяком случае,
не сюрреалистически.
Во всяком случае,
-Как? -У нас сельская школа,
а не штаб-квартира ЮНЕСКО.
Где оговоренные березы?
Где на переднем плане оговоренные
березы? Нет оговоренных берез!
Где поле яровых или озимых
на среднем плане?
Нет поля. Ни ярового, ни озимого.
Где лес на заднем плане?
Ничего нет.
Где лес на заднем плане?
Есть только испорченный материал
и загубленная краска.
Какое собрание коллектива
я на таком фоне проведу?
Как на таком фоне будет
смотреться президиум?
Ты об этом-то подумал?
Подойди ко мне, Погорелов Иван.
Я от души хочу поступить
педагогично,
поэтому хочу тебя понять,
Погорелов Иван.
Но я не могу тебя понять,
Иван Погорелов!
Ни трактор нормально провести,
ни пейзаж нормально дать.
Зачем ты в класс ворону приволок?
-Жалко.
-А Станислава Григорьевича тебе
не жалко? -Очень жалко.
-А его за что? -Кличку ему
обидную придумали, а он знает.
-Какую кличку? -Шнурок.
-При чем тут шнурок? -Не знаю.
-Ну знаешь ли! А ведь конец года!
-Знаю.
-Тогда замазывай все это!
-Замажу.
-И пейзаж нарисуешь с березами!
Слышишь, что я говорю? -Слышу!
-До выпускного вечера нарисуешь?
-Не! Я так не умею.
-Ну ты, Погорелов, действительно
вышел из русла.
И задача коллектива - тебя
вернуть, пока не поздно! Понял?
(поет) -Я свою задрыжину посажу
на лыжину.
Пускай едет лыжина,
А на ней задрыжина.
Привет, сын! Что нос повесил?
-Да так!
-Двойку, что ли, схлопотал?
-Нет! -А что?
-Просто у меня, папа,
черный период начался.
-Это как понять?
-Ну у художников периоды разные
бывают: голубой или розовый.
А у меня - черный.
-Хм... Уважаю! Ну пока!
-Пока.
(по радио) -Московское время
17 часов.
Передаем концерт для сельских
жителей.
-Ваня! Давай, давай.
Не мешкай!
-Здравствуй, тетя Нина!
-Привет, Нина Степановна!
-Здрасте!
(слышно пение)
-Иван! До центральной усадьбы
с километр пилить еще!
Нажми на педали!
Давай, давай, давай.
Прибавь обороты!
Скорей, скорей!
Иван, за мной!
Привет, Эльвира!
-Привет!
Началось уже, и местов нет!
-Для нас найдутся!
-Да не найду, сказала.
Силу для супруги побереги!
-Эльвира! Пока с поля добрался,
пока с ней повздорил.
-Меньше вздорить надо было.
-Это ты Лизке скажи!
Это она без обмена мнениями
никак не может!
-Я б пустила, да гастролеры
запретили мне дверью хлопать.
"Прервем, - говорят, - концерт,
если семечки будете лузгать
или дверью хлопать".
Настрой, понимаешь, им никак
ломать нельзя. -Чего ломать?
-Настрой. -Тьфу, культура,
называется, в массы!
А мы с Ивашкой, выходит, не массы.
Отверженные мы, выходит.
-Пап, пойдем к Авдючке,
может, краски даст. Пойдем!
-Да погоди ты со своей краской!
Эля! Я только в щелочку гляну
для общего кругозора.
-Ну только для общего кругозора!
Глянь!
Только тихо!
-А теперь вы увидите
хореографическую миниатюру
"Стенька Разин и персидская
княжна"
"Стенька Разин и персидская
в исполнении дипломатов...
Ой! Виноват! Дипломантов
многочисленных конкурсов
Аделии и Викентия Сартровых.
Прошу!
(аплодисменты)
(музыка)
-Халтура! -Ой!
-Пойдем, папа!
-Ну что ты!
Светочка, привет!
Светочка! Пивка открой!
(музыка из зала)
Оглохла, что ли?
-Не оглохла, а новая установка!
-Какая установка?
-Установка - пиво продавать
только в антракте.
Товарищ Журчин сказал:
"Новый Дворец культуры -
не забегаловка, а очаг".
-Очаг? -Да. Дворец культуры -
очаг культуры. -Понятно.
Ну тогда минералку давай.
-Да минералку нам с прошлого
квартала не завозили.
-Все правильно.
И ты норовишь бывшему
однокласснику в душу плюнуть, да?
-Я не норовлю, а руководствуюсь.
-Валяй, валяй.
Ванька! Пошли отсюда!
Не греют меня эти очаги
ни с какого места!
-Простите! У вас огонька
не будет?
У вас спички есть?
Спасибо!
-Слушай, княжна!
Ты человек грамотный?
-Ну?
-Ну тогда вот!
Читай!
Стихи это. Собственные.
-Ну дальше-то что?
-Ну читай, читай.
Там хорошие есть.
А если хочешь, так я и сам могу
почитать.
А ты как представитель высокого
искусства оцени.
Вот, к примеру, такой очень...
очень личный стих.
Эх, зачем я старею?
Тридцать лет уже прожито,
Я грущу и седею,
Жизнь мне скорчила рожу.
А мечтал я когда-то
И наивно надеялся,
Что кругом все отрадно,
Что кругом только прелести.
Я мечтал о полетах
Над горами и безднами,
Я мечтал о полетах
Только нет самолета,
Только сплошь неизвестности.
Село Рассветовка,
7 февраля 85-го года.
Очень поздно ночью.
Ну как, а? С точки зрения
высокого искусства.
-С точки зрения высокого искусства
- плохие стихи.
Примитив, графомания.
-Княжна! Тебя в Персии
урнами пользоваться не научили?
-Чем? -Я говорю,
с плевательницами для окурков
на Востоке ты не познакомилась?
И вообще!
-Пап, не надо.
-Сняла паранджу,
так уже и сигарету в зубы.
Ты же женщина! Ты глянь на себя,
ты же синяя!
-Это грим! И почему вы мне,
собственно, тыкаете?
-А почему ты мне выкаешь?
И вообще, прикройся - не на пляже.
-Не заводись, папа.
-Да чего она? "Примитив"!
-Пап...
-Дипломантка!
-Пошли. -Постеснялась бы
при ребенке!
"Высокое искусство" называется!
Халтура!
"Высокое искусство" называется!
Привезли, а им тут хлопай!
Привет мастерам кисти и резца!
Костя! Кость, ты здесь?
-Здрасте!
-А ты чего не на концерте?
-Да ну его к шуту!
-Да вот и я тоже подумал:
ну его к шуту! Профанация.
-Профанация.
-Ванька хотел у тебя
гуашью подразжиться.
Какой-нибудь там затвердевшей.
Есть у тебя?
-Ну это можно. -Можно?
Ну, Ванька, тебе подфартило.
-Только, Ванюша, гуашью
работать-то придется.
С мужиком я закончил,
а ты дерево прорисуй.
Только, смотри,
без самодеятельности.
Сам знаешь - реклама
двигатель плана.
-Ладно.
-Вот так.
-Ладно.
Ну что, Мотя, давай сядем,
поговорим. -Давай.
А о чем, Костя? -О жизни, Мотя.
-О жизни? Интересная тема.
Давай. -Смотри,
что ты видишь перед собою?
Ты думаешь это аппарат,
агрегат для увеличения картинок?
Нет, Мотя, нет. Это, Мотя,
рог изобилия! Деньжищ дает уймищу.
Приносят мне, допустим,
малюсенькую фотографию.
Крохотулечку, как с паспорта.
Вставляю я ее
в этот самый эпидиаскопчик.
Получается у меня - во!
Если хочешь - во!
Хочешь - для салона,
хочешь - для кладбища.
Сходство - тютелька в тютельку,
да еще в цвете, в гамме,
в колорите.
Уйду я, Мотя, к чертовой матери!
-Куда?
-В философию.
(смех)
-Рехнулся ты, что ли,
Константин Николаевич?
-Вычитал я, философия есть такая.
Вернее, учение.
"Пантеизм" называется.
Очень по душе мне, знаешь.
Вот в него, в пантеизм, и уйду!
Раз талант убит, надо уходить.
Правда, Ваня, а?
-Рехнулся, точно. От таких денег!
-От них, проклятых, и уйду.
-Да кто твой талант убивал?
Кому он нужен?
Твой талант - кому?
-Закончил, Ваня?
-Сейчас.
Все.
-Кто убивал, спрашиваешь?
Вот эта гадина, вот она и убила!
(крик петуха)
-Да, сынище, Авдючко прав.
Жизнь - штука очень даже
непростая.
Иной раз так врежет,
так развернет,
что и косточек не соберешь.
-Тебя она била?
-Кто?
-Ну, жизнь.
-Еще как!
-А когда?
-А кто его знает?
Вот родился, вот учился,
солдатом был, жену взял.
Тем временем ты под капустой
нашелся.
Разве упомнишь, когда именно
тебя жизнь шандарахнула.
Неуловимый это момент.
Знаешь, я какой талантливый был?
И способный к тому же.
-А сейчас?
-Что "сейчас"?
-Сейчас ты какой?
-Сейчас я просто хороший,
ни то ни се,
середина наполовину.
Жизнь отрубила выдающиеся места
и подровняла по норме.
Только ты об этом никому.
-Могила!
-Я, может, еще реванш возьму.
По норме жить тесновато.
Возьмем другой аспект. В высоком
искусстве пробиться трудно.
Ох, сынок, как трудно! Я
семь раз по почте стихи посылал -
и ни ответа ни привета.
Онемели, черти!
Ничего-ничего! Потом жалеть
будут, с гениями всегда так.
Был, к примеру,
один американский гений.
Его уж во всех журналах
печатать начали.
А ему так это пробивание надоело,
что он спрыгнул с парохода
и утопился в море.
-И не остановили?
-Кого, гения?
-Нет, пароход -
чтоб гения выловить.
-Не остановили.
Не заметил никто - вечер был.
-Не остановили.
Или другой пример,
тоже из зарубежной,
из английской действительности.
Погоди.
(скрип двери)
Пошли.
(насвистывает)
-Явились?
Замечательно, а!
Мужики развлекаются,
а мы тут с бабулей горбатимся!
Есть же другие люди!
Везет кому-то.
Ольга письмо прислала.
-Чего? -Чего-чего!
Ольга пишет:
ни забот у нее, ни тревог,
муж в командировку опять уехал.
-В длительную? -Да, в длительную.
Только деньги шлет.
-А тебе завидно сразу.
Тебе своих денег мало?
-Мне завидовать некогда,
мне дела делать надо:
в земле копаться, стирать,
на ферму козочкой бегать!
-Для талии полезно.
-А она мне больше без надобности.
-Ой! Где же ты так скандалить
научилась?
Дай. -Да не нуждаемся!
Вам телевизор глядеть пора.
-Так он же не работает.
-Извините, забыла.
На днях непременно
сама отволоку в ремонт.
-Лиза... -Ванька, ну чего
уши развесил!
Бычок опять утек!
Живо разыщи и пригони!
Да посторонись ты!
(напевает) -Лиза, Лиза, Лизавета!
(музыка)
(пение птиц)
Закругляйся, в общем,
Свет гасить пора.
Завтра будет точно
То же, что вчера.
"Графомания", "примитив"!
Ты чего не спишь?
Мать застукает.
-Ну еще немножко, пап.
-Живописуешь?
-Ага.
-Ну-ка, покажь.
-Вот. -Это что, листья?
-Угу.
-Вот. -Это что, листья?
-А это?
-Снег.
-Хм, ерунда получается.
Разве может снег
лежать на зеленых листьях?
-А может, он рано выпал.
До срока.
-А может, он рано выпал.
-А-а... Ну это другое дело.
А это? Лошади вроде.
-Ага, кони.
-Что у них в волосах?
-Звезды. У них такие длинные
гривы, что достали до неба.
Вот звезды в них и запутались.
-Опять ерунда, не по правде.
-Почему не по правде?
-Не знаю, но факт.
В общем, закругляйся.
Наша бабуля в экономическую
кампанию включилась:
каждый день с утра и с вечера
счетчик записывает
и разницу подсчитывает.
-Пока, пап!
-Пока, сынище!
(музыка)
(скрип двери)
(грохот)
Хорошая ты моя!
Это же...
не машина,
а египетская пирамида
с тельферным приводом.
-Опять. -Что?
-Опять электричество палим
и рублики накручиваем,
будто сами печатаем.
Опять без режима живем.
-Дался тебе мой режим!
Я же для тебя - тьфу,
пустое место.
-Я ж из-за пустого места
заснуть не могу.
Только задремлю, так ведь явишься
среди ночи, нашуршишь, разбудишь.
-Не уродуйся, Лизонька.
Разводись со мной!
-Разводиться-то нельзя -
люди смотрят.
-Ай, "люди смотрят"!
Стой здесь, жди!
Фотокарточки на то и придумали,
чтоб мы себя не забывали.
И ты посмотри, раз люди смотрят.
Вот!
Внимательно посмотри,
какой ты была.
Человеком. И такой я тебя брал!
-Дура была, что пошла.
-Зачем шла?
На аркане тащили?
-А весь класс повыходил.
Я тогда дура была, а ты сейчас
дурак.
Пацаненок, хоть и деньги
зарабатываешь и не пьяница.
-Остановись, Лизонька!
-Поэт-изобретатель.
Ну не смешно ли, Мотя?
-Не смешно!
Если хочешь знать, во времена
Ренессанса
каждый гражданин таким был!
Рисовали, музыку писали, новеллы.
Статуи к тому ж ваяли.
На века ваяли!
-Да я не знаю, как там,
в Ренессансе.
У них своя феодальная жизнь,
а у нас - своя.
И уважаемый человек должен
быть степенным!
Солидным!
А то ведь, Моть, перед людями
стыдно!
-"Перед людями". Обабилась,
Лизонька! Зачем? Кто понуждает?
А я лично пока из себя старика
корчить не желаю! И точка!
-Моть, ну чего тебе надо?
Работа есть хорошая,
отпуск теперь длинный,
семья... Ну какого еще рожна?
-Ты меня не хорони. Белку из меня
в колесе не делай.
И так подмяла, крылья
подрезала.
-Да не было у тебя крыльев.
И не вырастут!
-Да не было у тебя крыльев.
Будь простым мужиком. Погаси свет,
завтра на работу не добудишься,
вставать-то полпятого.
-Не хочу.
-Чего не хочешь?
-Не знаю.
-А чего хочешь, знаешь?
-Нет. -Ну тогда идем спать.
(пение птиц, женское пение)
(хлопает дверь)
(всхлипы)
-Пап, ты зачем плачешь?
-Я? Плачу?
Нет, это... комарик в глаз попал.
Маленький такой комарик.
Ты про летающие тарелки слыхал,
которые к нам из космоса
прилетели?
-Слыхал. Пацаны чего-то говорили.
-Говорили?
Ты представляешь, вроде они,
тарелки эти,
давным-давно над нами кружатся.
Только на контакт никак выходить
не хотят.
Может, презирают нас.
Может, глядят за нами,
как за тараканами,
как мы тут возимся да копошимся.
-Разве мы тараканы?
-А вдруг?
Согласно теории относительности,
всяко может быть.
-Нет, пап, мы не тараканы.
-Точно знаешь?
-Точно.
-Спасибо, сын, за уверенность.
Обрадовал, Ванюша.
Только ты всегда будь уверен,
сила для этого нужна.
Посмотри, какой ты хлипкий.
Ты б, Иван, копил силу-то
помаленьку, пригодится.
-А я коплю уже.
(гром, шум дождя)
(музыка, шум дождя)
-И вообще, происходит
что-то странное.
Посудите сами: по ведомости явно
наметился резкий скачок -
от стабильно хорошей до не очень
удовлетворительной успеваемости.
Дело дошло до того, что Иван
недавно насмерть перепугал
нашего несчастного учителя
математики
Станислава Григорьевича.
-Ваня перепугал? Как это?
-Ворону ему подбросил.
Я понимаю, из-за неудач в личной
жизни
нервы у математика расшатаны.
Но, согласитесь, это не форма
отношений
между учеником и педагогом.
Тем более что педагог этим летом
специальные курсы пройдет,
электронику преподавать будет.
Значит, он к ним со всей
душой, с алгоритмами.
-С чем?
-Я еще точно сам не знаю.
Он к ним - с алгоритмами, а они -
с вороньем. Логично ли это?
-Все из-за тебя. Распустил Матвей
мальчишку до последней степени!
-Тихо, Лиза...
-Мальчик Иван не чувствует
интереса ни к технике,
ни к точным предметам,
ни к гуманитарным наукам.
И вообще он какой-то,
Погорелов, инертный.
-Какой?
-Инертный.
Ты химию-то проходила?
Неактивный, значит.
-Ох, неактивный, ох...
-Это вы, Лазарь Дмитриевич,
напрасно.
Не инертный он, точно знаю.
-Молчал бы и слушал.
-С какой стати? Нормальный сын
растет.
У него внутри работенка идет -
будь здоров!
Просто не прорвалась энергия
еще.
-Допустим, так. Я к нему тоже
долго приглядываюсь,
но, увы, к сожалению, пока
зацепиться ни за что не могу.
Вы говорите, не прорвалась
энергия. Это опасно!
Время наступит, энергия прорвется,
да вдруг не в то русло?
-Почему обязательно не в то?
-Хотя бы потому, что Иван,
оказывается,
тесно связан дружбой
с Константином Авдючко.
-Ну и что, Лазарь Дмитриевич?
-Богема. Сомнительная личность -
сомнительная дружба.
-Странно у вас как-то получается.
Личность - так обязательно
сомнительная!
Русло - не то. Кто это
определил: что - то, что - не то?
-Просто мальчик может впитать
чуждые ему вещи.
-От Авдючки-то?
У него мозги действительно
с завихрениями малость,
так ведь это и интересно.
Зачем же всех под один горшок
стричь?
-Но наша с вами задача не стричь,
а вовремя сориентировать.
Профессионально сориентировать,
жизненно сориентировать.
И в этом функции школы и семьи
сплетаются.
Вот ты сам, Матвей, хороший
механизатор.
Две грамоты по свекле. А яблоко
от яблони вон куда укатилось!
Далеко! И сейчас самое время
подвинуть его поближе к корню.
-Лазарь Дмитриевич, у него своя
грядка, а у меня своя!
(Лиза) -Наговорил достаточно!
Лазарь Дмитриевич
прав: мальчишку мы упускаем!
Я забегалась, ты заработался.
А не работаешь,
то фокусничаешь не лучше этого
Авдючки чертова!
Конечно, человек из Ренессанса,
куда там!..
-Лиза, Лиза! При посторонних-то!..
-Лазарь Дмитриевич не посторонний!
Все у него выучились.
Хватит! Нормально жить пора!
Художества в книжках хороши.
А из сарая чтобы все немедленно
вынес.
Сам не сделаешь, я это сделаю!
-Ну, Лиза, Лиза...
-Слышать больше ничего не желаю!
Вместо того, чтобы делом
заниматься,
один так бумагу переводит,
другой этак!
Монмартр какой-то, а не дом!
(карканье вороны)
-Тихо! Сиди, а то кошке сдадут.
(пение птиц)
Можно? Дядя Костя, можно я у вас
рисунки свои спрячу?
-Ну положи вон туда, за планшет.
-Это пока. А потом возьму,
когда мамка утихнет.
(карканье вороны)
-Ее так не поймаешь, хитрая птица.
Курица не птица, а баба не...
Бабуля Серафима, слева заходи!
-Если б голубь, тварь Божья,
а это ведь дьявольская.
Изыди! Кыш! Кыш! Чтоб тебе
околеть, проклятый!
Лизка, не пущай!
-Да не орите все-то!
Все-то не орите!
Тихо, она же шуму-то боится!
Сейчас мы ее, сейчас!
Сейчас справимся.
-Ох! Ох, сынок, задал задачу.
Ни секунды отдыха!
-Ты что ж это, Ванюшка,
опять дрянь притащил!
И на кой ляд она тебе далась?
Ведь примета дурная,
глупый ты этакий!
Он, знай, улыбается!
Это что это у тебя?
-Волшебный фонарь.
-Вань.
-А?
-Я тут перечитал свое творчество,
и знаешь, что подумал?
Может, эта...
которая меня графоманом
примитивным обозвала, права?
-Не, пап, не права.
-А ты в стихах, в поэзии
понимаешь что-нибудь? -Не-а.
-Ну вот видишь!
Зато ты, по-моему,
в другом понимаешь.
У тебя струны есть.
-Какие струны?
-Сам не знаю.
Человеческие. Чувствую,
тут вот чувствую струны.
У меня они подослабли малость.
Я тебе даже стих сочинил.
Сын мой лучший,
не забудь про радости,
Радости кругом полным-полно.
Только мы предпочитаем тяжести -
Те, что предлагает нам сельпо.
Человечек, радуйся, что есть ты.
Радуйся, что есть отец и мать,
Радуйся, что белый свет не тесен,
Радуй всех и радуйся опять.
Целую, папа.
-Настоящие стихи, пап.
Только я и так никогда не грущу.
-Не грустишь?
-Не-а, не из-за чего.
Разве ты не заметил?
-Да-да-да, именно рассказ!
Прямо здесь, в этом дворе.
Так, приборы на месте...
Камера готова.
Валентин! Валя! Давай свет.
-А где у вас здесь три фазы?
-Три фазы?
-Три фазы, три фазы, три фазы.
-Вот здесь у меня в мастерской
три фазы.
-Вот и отличненько. Три фазы,
три фазы, три фазы. Три фазы...
-Валентин, перестань орать!
Мешаешь.
-Вот здесь, за планшетами.
Давайте сдвинем.
Вот сюда, пожалуйста.
-Валентин, ну скоро ты?
-Одну минутку.
-Да там уже камеру поставили.
Сколько ж можно?
Это чьи? Ваши?
-Нет, не мои. Мальчонки одного.
Так, балуется пацан.
-Сколько лет?
-Сорок восемь.
-Да не вам, пацану!
-Лет 12. А что?
-Потрясающе! Какая самобытность...
-Да, действительно, что-то есть.
-Товарищ Журчин! Вы что ж это?
-Да? -Что же это вы утаиваете?
-Что я утаиваю?
-У вас такой самородок растет,
а вы ни гугу. Это же сенсация!
Я должен это забрать
и показать кому следует.
В Москве в художественной школе.
(музыка)
-Все! Все. Нет больше
художника Авдючки!
С утра был, к обеду кончился.
Все. Нет. Все! Распродали!
-Костя! Опомнись, отец родной!
-Тамбовский волк тебе отец родной!
Тебе, Журчин, не то что клубом
нельзя доверять руководить,
тебе коров нельзя доверять пасти,
потому что они от твоего
занудства удои потеряют.
Сам, сам рисуй свои афишки.
Или вон Светке своей,
буфетчице поручи!
-Костя! Зачем столько крику,
не понимаю. Зачем столько крику?
-Вань, представляешь,
я ему впервые в жизни
талантливую афишу сделал,
впервые в жизни, можно сказать.
Три дня мучился, три ночи не спал.
Я ему сделал для пустякового
фильма замечательную афишу.
А он мне говорит:
"Да, афиша замечательная,
только ты мне слева
профиль героя нарисуй,
а справа - героини.
Они у тебя похожими получаются".
-Ты пойми, что потенциальный
зритель должен понять,
что этот фильм о любви!
Во-вторых, там снимались
два известных актера.
Ну что, трудно два профиля
пририсовать?
-Вот у меня где твои профиля!
-Это залог планового успеха!
-И любовь твоя плановая вот где!
Вань, ты чего хотел?
-Да ладно, дядя Костя, я потом,
я краски хотел попросить.
-Краски? А почему потом?
Почему потом, Ваня? Давай сейчас.
-Краски? А почему потом?
Зачем потом? Зачем откладывать
на потом, Ваня? Вот, на, держи.
Вот тебе краски, держи.
Крась погуще! Чем гуще, тем лучше!
-Краску зачем разбазаривать?
-Иди, Ванечка, иди, иди.
И я пойду сейчас. Краска, кстати,
списана полтора года тому назад.
Пока, я пошел. Пока.
-Районный смотр самодеятельности
на носу. Ну, Костя!
-Журчин, я тебя последний раз
предупреждаю: оставь меня в покое.
Все, все... -Костя!
-Все, все, ухожу. -Куда?
-В пантеизм. -Куда?
-В пантеизм!
Это где?
-Это как выйдешь, налево.
(крики, свист)
-Самое наивысшее начало
развито во всем живом, ясно?
В травинке, в козе, в корове,
в этом младенце,
в бабке Мефодьевне.
-Чего, батюшка?
-Да не батюшка я тебе!
Я тебе частица мироздания.
-Воистину, батюшка.
-И ты тоже частица мироздания!
-Воистину! -Мам, да чего ты
его слушаешь? Позоришься!
-Воистину! -Мам, да чего ты
Ты ж комсомолкой была!
-Человек интересно рассказывает.
Не то что ты - про колбасу
да про кроссовки.
-Называется это учение пантеизм.
Зародилось оно в Индии
много веков назад,
в дружественной стране.
Мефодьевна, что ты все крестишься,
что крестишься?! -Ой, батюшка...
-Руку, что ли, не уймешь?
-Чевось?
-Чевось, чевось!
Расслабь конечности, отдохни!
Ну ладно, граждане,
лекция окончена. Вопросы есть?
Нет? Раз нет вопросов, значит
следующее занятие в среду в 16.00,
только без опозданий.
(поет) Долго ль мне,
долго ль мне гулять на свете
То в коляске, то в коляске,
то верхом,
То в кибитке, то в кибитке,
то в карете,
То в телеге, то в телеге,
то пешком?
Не в наследственной берлоге,
Не средь отческих могил,
На большой, на большой мне,
знать, дороге
Умереть, умереть Господь судил,
На большой, на большой мне,
знать, дороге
Умереть, умереть Господь судил.
Ваня, чей текст?
-Не знаю.
-Э-эх! Александра
Сергеевича Пушкина.
Музыка, конечно, современная.
Студента Сайкина,
на пленку записана.
(поет) То ли дело, то ли дело
быть на месте,
По Мясницкой разъезжать,
О деревне, о деревне, о невесте
На досуге помышлять!
То ли дело рюмка рома,
Ночью сон, поутру чай;
То ли дело, то ли дело,
братцы, дома!
Ну, пошел же, погоняй!
То ли дело, то ли дело,
братцы, дома!
Ну, пошел же, погоняй!
Вот благодать, а? Божественно! А?
Вот, Ванюша, вот здесь,
вот именно здесь, Ваня...
Здесь она! Она живет.
-Чего-то не верится.
-Я тебе точно говорю.
Вот такая щука!
-Да нет, дядя Костя, отродясь
здесь щук не водилось.
-Что ты понимаешь? Я сам ее видел!
И я ее выловлю.
Эх, Ванюшка, друг мой милый...
Есть щука, нет щуки -
какая разница?
Каждый человек должен хоть
раз в жизни выловить щуку там,
Каждый человек должен хоть
где она не водится!
Или набедокурить так,
чтобы дым коромыслом!
Эх, жизнь-матушка,
тетка отчаянная.
-Плывет!
-Ой...
Ай-ай-ай...
-Выплыл,
Сухомлинский.
-Дядя Костя, вон еще одна!
-Что у них сегодня - массовый
заплыв руководящих работников?
Костя!
Вернись! Ну похулиганил
с пантеизмом...
и хватит, Костя.
-Плыви, плыви, затейник, плыви!
Я жизнь свою пересматриваю.
-Не будь эгоистом! Ты же только
свою жизнь пересматриваешь,
а у меня... в районном масштабе
смотр горит!
Константин, ты же меня без ножа
топишь!
Костя, я специально
про твой пантеизм...
вычитал.
Любовь должна пронизывать мир!
Значит, и во мне частичка
этой любви разлита,
и в тебе тоже, Костя!
Вернись!
-Читать на такой службе
не разучился.
-Костя, вернись. Константин!
-Вернуться, что ли,
а, Вань? -Вернитесь.
-А? -Вернитесь,
просит ведь человек.
-Костя, ведь прошу, вернись!
-Ну ладно!
Только чтобы в мою мастерскую -
ни ногой!
-Кля... Кля...
Клянусь!
-А школа, Елизавета Петровна,
у нас отличная.
Все условия будут для учебы.
Ну, что сомневаться?
-Ой, я не сомневаюсь!
Спасибо большое.
Только Матвей с поля вернется...
-У вас есть где в Москве
остановиться?
Временно, пока в интернате ремонт
закончится.
-Есть, есть, сестра двоюродная.
-Вот и хорошо.
А еще я вам хочу сообщить,
что в ЦДРИ организуется выставка
Ивана Погорелова.
-Где? -В Центральном
доме работников искусств.
-Господи!
Да не может этого быть.
-Жестокость есть жестокость.
-Давай аккуратней, аккуратней.
-Давай, а то заметят.
Скорее, скорее...
-Кидай сюда рубашки. -Бежим.
-Пусть теперь без штанов
поумничает.
-Пускай теперь до дома по кустам
крадутся. -Никогда не найдет.
Так ему и надо.
(плеск воды, щебет птиц)
-Все-таки, Ваня, знаешь,
в старинных обрядах
есть определенная прелесть.
-Ага.
-Взять хотя бы такой древний
обряд, как омовение на пленэре.
-Ага.
-В них человек познает сущность
свою в ее, так сказать,
неприкрытом виде.
-Ага.
(поет) -Долго ль мне,
долго ль мне бродить по свету,
То в коляске, то в коляске,
то верхом.
То в кибитке, то в кибитке,
то в карете,
То на тройке, то на тройке,
то пешком?
Не в наследственной берло...
-Ванька! -Полундра.
-Где ж ты шлешься?
Я же обыскалась совсем!
Скорее домой!
Там к тебе профессор
из Москвы приехал.
Господи!
-Уведут мальчонку, коллекционеры.
-Ванечка, милый.
Ой, Господи!..
Вон он. Давай быстрей, быстрей.
Давай.
Вот он, насилу отыскала. Ой!
-Батюшки...
-Здравствуй, Иван.
Рисованию учиться хочешь, а?
В Москве, в специализированной
художественной школе?
-Угу.
(музыка)
-Чего ж тогда-то, Мотенька?
-Да я-то ничего.
Это ты чего?
-От переживаний.
Ванюша вот уедет... Как же мы?
Чужие совсем...
Никому не кабельные...
-Лиза!
Ты бы попроще ругалась-то,
попривычнее.
Ты бы попроще ругалась-то,
-Я не ругаюсь,
по радио так объясняли.
Дурашка ты.
Как представлю:
навалятся на него там профессора
разные,
всякие ученые.
-Ну...
Ну да, заботы у них только!
-Начнут исследовать,
а он терпеть, молчать будет,
как бычок бессловесный.
Я-то знаю.
-Ну-ну-ну, затарахтела, понесла.
Ты с таким воображением романы
бы писала,
Агата Кристи из Рассветовки.
-Зачем мне романы?
Я баба простая.
Вот ребеночка бы
еще одного родила.
Вот ребеночка бы
Доченьку, маленькую.
Вот такую.
-Ну это уж совсем маленькая.
-Ну такую.
-Рисунок - предмет важный,
живопись - тоже важный предмет.
Но ты, главное,
в композиции не теряйся,
потому что все остальное - для
нее.
И вообще не теряйся, а?
-Заблудиться могу, что ли?
-Видишь, в городе заблудишься,
там милиция найдет, спасет,
а в жизни дорожку потеряешь,
никто тебе, брат,
на этой дорожке не укажет.
Незаметно ошибаешься впервой,
дай, думаешь, срежу уголочек,
а потом опять на настоящую дорогу
выберусь.
Ан нет.
-Чего "нет"?
-А ничего нет, когда своя дорога
утеряна.
Ничего!
Все мы, человеки,
отчасти и художники,
каждый краску класть умеет,
а вот цельную картингу написать,..
грамотную композицию жизни...
Это, брат, наверно,
особый талант требуется.
-Все, Матвей.
Все подписано, заверено по форме,
и характеристика самая
что ни на есть...
-Спасибо, Лазарь Дмитриевич.
За все спасибо.
-Ты, Мотя, вправе меня упрекнуть
-Да за что же?
-Ты, Погорелов,
вправе мне сказать:
что же ты, старый очкастый пень,
долбил моего мальчишку,
когда из него вон кто вышел?
-Не надо.
Лазарь Дмитриевич, Иван таким
не в лесу вырос, среди людей.
-Так ведь то-то и обидно.
Ведь меня что тревожит:
он необычный...
А раз необычно и тревожно, значит,
как бы чего дурного не вышло.
Думать-то мы привыкли
по привычке
и видим уже по привычке.
-Да разве...
всех понять можно?
Вот казалось бы,
Лазарь Дмитриевич,
я Ваньку лучше вашего знаю,
а только совсем недавно понял.
-А что ж ты понял?
-То понял,
что Ванька мой
- человек из будущего.
-Однако, Матвей Погорелов,
ты загнул!
-Ничуточки.
Вы только мысль мою
не теряйте.
-Ну? -Знаете, желудок что такое?
-Это не просто кишки там
разные, это целая глыба.
-А при чем?.. -Только не
перебивайте, а то собьюсь.
Хитрая и коварная это вещь -
желудок.
Человек сухарики
с водой постоянно ест -
человеку хватает.
Человек больше начинает
потреблять - желудок привыкает.
Дальше - еще больше:
он растягивается.
Он безразмерный, выходит.
Слово есть такое противное -
"эластичный".
Значит, сколько ни жуй,
он все примет и еще потребует.
И ведь что страшно,
Лазарь Дмитриевич,
человек привыкает и молотит
не только там шашлыки,
рябчики с ананасами, -
он вещи сжирает:
лампочки, динамики
по 5 тысяч рублей,
тряпки с надписью на заднице.
И смотришь - навстречу
тебе уже не человек идет,
И смотришь - навстречу
а сплошной кишечно-желудочный
тракт -
а сплошной кишечно-желудочный
в шляпе и итальянских очках.
Да-да...
А у Ваньки желудка нет.
-Ну это ты брось!
-Честное слово.
Клянусь бабулей Серафимой,
меня взрастившей.
Он что-то другое
в жизни потребляет.
А иной раз взглянет - вздрогнешь!
-Что ты, в самом деле,
из советского школьника
какую-то мессию делаешь?
Ненаучные заключения, Матвей,
какую-то мессию делаешь?
сумбур, Погорелов.
-Но факт!
Я даже...
эксперимент один поставил.
-Эксперимент? -Да.
-Вот это интересней.
Какой же?
Хочу понять, какая дочка
получится,
чтоб с первых дней -
и протокол вести.
(музыка)
(гул поезда)
-Пока, Серег! -Не беспокойтесь
за хозяйство, все нормально будет.
-Соскучились!
-Бабуленька!
-Давай, Елизавета.
-Какой вагон?
-Я всегда знал,
что из него толк получится.
-Давай, залезай вперед.
-Сейчас залезу.
-Живей, Ваня.
-Ты уж, пожалуйста, там не шали.
А сало-то в холодильник
положи, прогоркнет!
-Где ж такие штаны достала!
-Да мы вместе эти штаны покупали.
-Привет Москве!
Ну, давай.
-Ванька, Москва слезам не верит,
учти. -Счастливо! Поезжайте.
-До свидания. -Ну пока.
-Пока, пап. -До свидания.
-Сын мой лучший, Ваня, помни!
Сын мой лучший, не забудь
про радость. -Помню, папа.
Радости кругом полным-полно.
-Пока. -До свидания.
(говорят все вместе)
-Пока! Целую!
-До свидания!
-Ваня!
Ванюшка, чая индийского пришли.
Век не забуду. Пришлешь?
-Ладно. Пока.
(музыка)
(шум толпы)
-Ого! -Чего рот-то разинул?
И выше бывает.
Тут.
Вот здесь.
Сейчас увидишь.
Лифты там с зеркалами,
подъезды с люстрами.
А внизу, как войдешь,
охранница для порядка посажена.
Ты поздоровайся с охранницей этой.
(звонят в дверь) -Никого.
Я ведь телеграмму дала.
Или разминулись.
Ждать здесь будем.
-Угу.
Ждать здесь будем.
(музыка)
-Вон как Ольге повезло!
-Тете Ольге?
-Ага.
-А как повезло?
-Ну, жена генерала!
Как в 17 лет ее подхватил,
так и живут.
А ведь было дело-то,
на ферму затемно бегали.
Она уж забыла, должно быть.
(музыка)
У-у-у!
-Ванюш, ну где ты там? Иди сюда.
Вань, чего хулиганишь? Иди сюда.
-Здесь тоже жить можно.
-Садись. Здесь подождем.
Олечка! Олечка! Наконец-то!
-А?
-Ах!
Ты знаешь, Кире говорю:
"Дома останься, вдруг не поспеем".
Так как заупрямилась,
характер-то отцовский.
-Ой, ничего, ничего.
Мы недолго ждали.
-Я бы вас с поезда встретила,
да, как нарочно,
соседка прибегает -
билеты пропадают
в сауну закрытую.
-В баню?
-Сухая баня.
Сухая парная, для похудания
хорошо помогает.
У нас Дмитрий не любитель, а мы
с Киркой так каждый день готовы.
-Он-то скоро вернется?
-Ой, только через два месяца.
Ваню в его кабинете расположим.
-Ой, ну что ты! Удобно ли?
-Глупости! Ой, лук злой!
Ой, от Дмитрия так не плачу.
-Ой, он у тебя золото,
солидный такой!
Чего плакать-то?
-Это для вас, деревенских, он
золото, а для нас с Кирой - ух!
-Ну да! Не греши, не поверю.
-Точно говорю.
Да, только глянет,
так хуже крика.
А уезжал, так предупреждал:
"Девчонка после школы пусть
институтами не позорится",
помощи от него жди.
Родную дочь отправил...
-Куда? -На производство!
Пусть, говорит, два года
пообтешется.
-Да ты что! А она?
-Пошла, в консерваторию
документы отнесла.
Ой, Лизка, тьма денег истрачена:
на репетитора, на сольфеджио.
Вот ждем прослушиваний,
экзаменов.
-Ну а как Дмитрий-то вернется?
-Поубивает немножко, побушует.
А если девчонка поступит,
так что ж делать-то?
-Ну да вообще-то. Отчаянная ты,
Оля! -На том стоим.
-Слушай, Оля...
Слушай, Оля, а если электричество
отключат? -Что?
-Электричество если перегорит,
так как жить будете?
-Значит, ты художником будешь?
-Не знаю.
-Будешь, будешь, тебе дорожка
уготована. Не то что я.
Ты, главное, инициативу
не упускай.
А то бывает, пошумят-пошумят
о юном даровании,
а потом забудут.
Так что нужно все время
какие-нибудь коленца выкидывать.
Только у тебя, по-моему,
с ними туго, да? -Туго.
-Вот мой портрет, видишь?
Известный художник рисовал.
А рядом что будет, знаешь?
-Что?
-Тонкий карандашный рисунок.
"Первое впечатление" называется.
Ну что, я готова. Карандаш,
бумага - тоже, вот они. Давай.
Минут 10-15 выдержу,
но не больше.
-А я что должен делать?
-Как "что"?
Ты что, дурачок
или прикидываешься?
Рисовать ты меня должен с натуры.
Я - твоя натура, понятно?
-Я так не умею.
-Ну а как ты умеешь-то?
-Ну, тайно умею.
-Вань, неужели так трудно
просто взять и сделать набросок?
-Я так не умею.
-Мы, оказывается, еще и упрямые.
Тоже мне, алхимик!
-Дети, обедать.
-Ладно, идем. Тайно он умеет!
(шум)
-Мам, Кира говорила,
тут рядом совсем выставка моя.
Ну пойдем, сходим, а! Пойдем!
-Я ж Чунькиным
еще ничего не взяла.
И туфель 34-х размеров нет.
Видала я все, Иван.
На поезд вон опаздываю,
а самого главного не взяла.
-Ваня, где ты? Ванюша...
Ваня! Ванюша!
Вы мальчика не видали,
такого маленького? Ваня!
-Все купила, мам?
-Ванюша!..
-Чего ты, мам? Чего, а?
Все будет хорошо, мам,
ты не плачь.
-А я и не плачу. С чего ты взял?
-Плачешь.
-А то будто видишь.
-Вижу. Внутри плачешь.
-Ладно, иди на свою выставку,
а через сорок минут чтобы был
здесь, на этом месте.
А я здесь еще потолкаюсь, а?
-Угу.
-Вот, смотри. Краску-то
как месит! Молодец!
-Да, есть что-то в нем,
какой-то характер свой.
-Это что-то от Модильяни
или Пиросмани.
-Конечно, Пиросмани.
-Конечно. -Вы как думаете?
-Только не путайте
Модильяни с Пиросмани.
-Прелестно!
-По-моему, ерунда!
-Прелестно!
-Очень славная старушка.
-Пойдемте, выпьем по чашечке
кофе. -О, пожалуй.
(гул голосов)
-"Мона Лиза из Расцветовки"!
-Нет, ее не Лизой зовут,
а Серафимой.
-Скажите, пожалуйста!
-Отойди, мальчик, мешаешь.
(звонок)
-Ах ты, художник!
Я вот тебе порисую. Я тебе!..
-Поглядел, сына, свою выставку?
-Ага.
-Вот и хорошо.
Туфли я так и не взяла.
А ты слушайся тетю Олю,
слушайся, она умная,
она тебе все верно посоветует,
подскажет.
А мне на поезд пора.
Без меня остаешься, Ванечка.
(шум поезда)
(музыка)
-Красиво! -А, пустяки.
У меня переэкзаменовка.
Тебе чего?
-Мне Борис Борисович нужен.
-Тут он. -Где?
-Вышел.
-Здрасте.
-Иван Погорелов? Здравствуй!
Вовремя прибыл, молодец.
Сморковский, на сегодня хватит
с тебя, можешь закругляться.
Завтра закончишь. Смотри,
до дыр бумагу отработал.
А ты, Иван, бери чистый лист
бумаги и устраивайся.
Так... Смелей, смелей.
Присаживайся.
Ну, с чего начнем?
(музыка)
До античных героев
нам еще далековато,
с ними мы еще встретимся.
А пока...
А начнем мы с самого трудного.
Прошу. Давай, приступай.
Вань, а что у тебя в руке?
-Карандаш.
-Это растопка, Иван.
Полено, бревно,
но не оружие художника.
Так, придется начать
с еще более сложного,
с того, как карандаш заточить.
Это только со стороны кажется,
что художники - люди небрежные.
У нас идеальный порядок должен
быть. И снаружи, и внутри.
Особенно внутри.
(голоса детей)
-Эй, это ты, что ль?
-Ну я.
-Тот самый, которого
Барбарис откопал?
-Кто откопал?
-Ну Борис Борисыч.
-Тот самый.
-Гонял он тебя?
-Было немножко.
-Это только цветочки.
Вот когда Барбарис
всерьез возьмется, загнешься.
-Это как?
-А вот так.
-Пока не страшно.
-Зато потом мои слова вспомнишь.
А в интернате жить придется?
-Да, с августа. -Не завидую.
-Почему?
-С Ником-мордоворотом
познакомишься и узнаешь.
-Я с таким уже знаком.
Все или еще будешь пугать?
-Очень мне надо тебя пугать!
Тоже мне, гений!
-Эй, постой!
Ты куда? Не уходи.
Погоди!
Да погоди ты! Чего убегаешь?
Слышь!
-Очень мне надо от тебя убегать.
-Я ведь поговорить хотел,
узнать просто.
-Ну узнавай.
Поговорить я и сам не против.
А то у всех людей каникулы,
все разъехались, я один остался.
-Совсем один?
-Совсем.
-И без родителей? -Родители
с дачи приезжают, наведываются.
Бабку проверяют,
бабка меня проверяет.
Так и живу под гнетом.
-Бабка - это не самое страшное,
у меня тоже есть.
-Бабка - это самое страшное.
Она у меня график. -Кто?
-Бабка - это самое страшное.
-Да зануда такая,
книжки всю жизнь иллюстрировала.
Мать станковистка,
отец монументалист
с батальным уклоном -
и все художники.
Ну плюнуть дома негде,
тьфу - в произведение попадешь.
И я не просто Витя Сморковский,
а Сморковский Четвертый,
династия.
-Здорово!
-Да здоровее не бывает!
У них так заведено. Ненавижу!
-Кого ненавидишь?
-Художку ненавижу, рисовать
ненавижу, завидовать ненавижу,
а завидую.
-Как же ты живешь-то?
-А что мне делать?
-Поговорил бы.
-С кем поговорил?
Тебя что, родители понимают?
-Отец.
-Ну и как же он тебя понимает?
-Не знаю как, молча.
-И опять я тебе завидую.
Что же это за наказание мне
такое!
-А ты возьми и уйди из художки.
-Куда же?
-И завидовать не надо.
-Нет, все-таки ты дикий.
Куда же я пойду, в 13-то лет?
Поздно уже.
Так что прощайся
с беззаботным детством.
-Действительно, интересно.
Это удивительно, это молодо,
это, наконец, радостно все!
А этот портрет
я хотел бы приобрести.
-Как приобрести?
-По-видимому, это автопортрет?
-Авто, авто, авто.
-Как приобрести? Я же не продаю.
-Ах, Ванечка, не будь же ты
маленьким дурачком.
Ты взрослый человек.
Павел Кондратьевич - известный
всей Москве коллекционер.
Если хочешь знать,
он тебе одолжение делает.
Сможешь купить подарки маме,
папе, ну я не знаю, даже бабушке.
Все продавали, Ванечка.
А как же иначе?
Репин, Пикассо, Дега,
кто там еще, Шишкин.
-Но я же не продаю!
-Хорошо, хорошо.
Голубушка, Ольга Максимовна,
я могу понять молодого человека.
И поэтому предлагаю обмен.
Вот давайте мы в среду
встретимся с вами у скверика
у Петровских ворот
в половине шестого.
Устраивает вас?
-Устраивает, устраивает.
-В полшестого. -Вечера?
-В таком случае я сказал бы
"в 17:30". -А-а.
-А я сказал - в полшестого.
-Утра? -Устраивает вас? -Да.
-Чудесно.
-Вить! -А? -Ты петь не пробовал?
-Хоть в этом пронесло.
Мне один раз аденоиды вырезали,
так другие выросли.
-Я не про то. Я когда рисую, пою
про себя, интереснее получается.
-Правда?
-Угу.
(напевает)
(мальчики напевают вместе)
(поют хором с маляром)
-Выплывают расписные
Стеньки Разина челны.
На переднем Стенька Разин
с молодой сидит женой.
Свадьбу новую справляет,
сам веселый и хмельной.
Свадьбу новую справляет...
-Тихо! Не включай.
Ты что, там поле
какое-то возникает.
Давай, приводи себя в порядок,
пойдем.
-Куда?
-На сеанс биоврачевания.
Там мать хироманта
какого-то нашла, не знаю.
-Это чего? -Не "что", а "кто".
Экстрасенс какой-то.
Мать гостей назвала.
Все сидят и лечатся.
У тебя есть какая-нибудь
болезнь? -Не-а.
-Все равно поврачуйся, пойдем.
-Не хочу я врачеваться.
-Боишься, что ли?
-Нет, мне карандаши точить надо,
20 штук.
-Смешно же, пойдем, интересно.
Вода в стакане закипает.
-Не, не пойду.
-Ладно, как хочешь, но только
смотри, свет не включай. Ладно?
Электрополе, говорят, мешает.
-А точить как?
-На кухне на столе есть свечка.
-Не темно ли при свечке?
-Поле лишнее создавать не велели.
-Понятно.
-Ты кто такой, молодой человек?
-Я Ваня.
-Ваня? Очень приятно, Ваня.
А почему ты не на сеансе?
-А зачем? У меня болезней нет.
-Это хорошо, когда нет болезней.
Чайку вдруг захотелось,
прям в глотке пересохло.
У меня, представь, букет
болезней: и порок сердца,
компенсированный, правда,
и гастрит, кажется,
от нервного напряжения.
-Лечиться пришли? -Куда?
-Сюда. -Ах сюда...
Нет, не лечиться, я сам лечу.
Они пока сосредотачиваются,
а я попить решил горяченького,
для желудка полезно,
для гастрита.
-А-а, так значит вы и есть этот...
секс?
-Сенс, экстрасенс.
-Ну и как?
-Когда как.
А у тебя?
-Чего у меня?
-В смысле бытия.
Жизнь получается?
-У меня тоже, когда получается,
а когда и не очень.
-Ты не огорчайся,
это закономерно.
Мне мамочка всегда говорит:
"Гриша, если ты сегодня не смог
снять чью-то головную боль,
не переживай.
Просто невозможно всякий раз
брать на себя чужой недуг.
А пациент анальгином обойдется".
У меня мамочка ужасно
хлопотливая, но разумная женщина.
-А это трудно?
-Что именно?
-Чужую боль на себя брать.
-Практика нужна.
Если с детства тренироваться...
Что ж он, черт, не закипает?
-А мне говорили,
вы руками закипеть можете.
-Руками? Не больше 180 граммов.
А тут чайник!
Взаимосвязь количества
и качества.
Вы в школе диалектический
материализм проходили?
-Не-а, не проходили.
-Ну тогда извини,
мне с тобой трудно говорить.
Подрастешь - потолкуем.
(чайник свистит)
Ну вот она и закипела!
(шум города)
(музыка)
-Здрасте. -Привет. Ты чего?
Разве у нас назначено?
-Нет.
-Что-то случилось?
-Ничего, так зашел.
-А-а. Я, вот видишь, задержался,
поработать захотелось.
Ты знаком с такой техникой?
-Нет.
-Проходи, садись. Это гравюра,
сухой иглой по меди.
На собственную мастерскую
пока не тяну,
приходится здесь по вечерам.
А как у тебя с родней?
-Нормально, весело даже.
-Адаптируешься помаленьку?
-Чего?
-К жизни новой привыкаешь?
-Наверное.
Я вас спросить хотел,
Борис Борисович. -Спрашивай.
-Вы знаете, что такое...
"пантеизм", знаете?
-Хм! Вроде знаю.
-Что?
-Как бы тебе попроще объяснить?
Это, наверное,
гармоническое единство,
связь всего живого в природе,
когда все равновелико,
прекрасно, одушевлено, словом.
-Этот самый пантеизм,
он на самом деле есть
или это все выдумки для книжек?
Есть это равновеликое
и прекрасное?
-Есть.
До дома мне добираться
час сорок с тремя пересадками.
Заказов почти нет.
Ну что еще?
С женой нелады.
И с директором школы
отношения совсем непростые.
И так далее, и тому подобное.
Плохо?
-Да уж чего хорошего!
-Только все это, Ванюша, мелочь,
мусор житейский,
который везде бывает,
да его и не может не быть.
Мир-то не стерильный.
А вот ты художник, и упаси тебя
Бог поддаться этой ерунде.
Знаешь, как древние живописцы:
боль вокруг, грязь, болезни,
а они стояли, тянулись по стенам
вверх, творили "небеса".
Это культура, Иван.
Жена моя, кстати, бывшая.
Все просто, а я
в проповедь ударился.
На пустой желудок
и философствуется хорошо.
-Там чебуречная еще не закрылась.
Я проходил, видел - работает.
-Ну и что же?
-Пойдемте, поедим.
У меня два рубля есть.
-Вань, а может, ты
не из Рассветовки?
-А откуда? -Может, с Марса?
Как там на Марсе?
-Как везде,
помидоры в самом разгаре.
(слышен бой часов)
(слышны голоса -
мать: А, явилась!
дочь: А в чем дело, мама?
мать: Да ни в чем.
Просто интересуюсь:
ты дома решила переночевать?
-Дома, разумеется.
А в чем дело?
-Бездушное ты существо,
вот в чем дело!
Только не надо, мамуль, ладно?
Давай без оскорблений.
Мальчишку пожалей.
-Мальчишка заснул давно.
У всех нормальных людей ночь.
Ты понимаешь? Глубокая ночь.
А ты не жалеешь ни себя, ни мать!
На все наплевать.
-Мам, не надо, очень прошу.
-Надо, голубушка, надо!
Двести раз я все это слышала.
-Стерпи в двести первый!
-Хватит! Я у Ирки засиделась,
только и всего. -Не ври!
-Я не вру! -Врешь, врешь!
Звонила я Иркиной матери.
-Просто мы с Иркой в кафе
засиделись.
-Знаю я, где и с кем
ты засиделась! -Что ты знаешь?
-Все знаю, и давно уже. Дурочку
из меня не делай, не слепая.
-Тем лучше. Зачем тогда шуметь,
раз ты не слепая
и все знаешь о наших
с Павликом отношениях?
-Что? Каких таких отношениях?!
-Естественных.
-Господи! Это...
Это который Павлик?
-Тебя интересует фамилия
в первую очередь?
-Из параллельного класса Павлик?
-Неважно, просто Павлик.
Благородных кровей,
из хорошей семьи.
-Прекрати хамить матери!
Подумай, что с тобой
дальше будет! -Да ничего.
-Что, всю жизнь ничего не будет?
-Какое твое дело до моей жизни?
-Да я же... -Да что ты, мама?
Что б ты вообще делала,
если б по магазинам не бегала
и меня бы не пасла?
-А дом! Ты думаешь,
легко тянуть такой дом?
-Мам, ей-богу, отбрось ты
свой материнский эгоизм.
-А у отца ты тоже будешь
просить отбросить эгоизм?
-Мам, ну не кричи.
-С отцом мы найдем общий язык,
это ты у нас провинциалка.
-Провинциалка?!
Ну я тебе сейчас
по-провинциальному-то всыплю.
Ух, я с тебя сейчас штанишки-то
итальянские спущу!
Ты трудиться должна,
понимаешь?
Трудиться, денно и нощно сидеть
за инструментом. Ты понимаешь?
Трудиться, денно и нощно сидеть
-Вот я и сижу, полюбуйся.
Вот, нощно сижу. (музыка)
(музыка)
-Ой-ой-ой! Ай-ай-ай!
Доброе утро! Что же это вы
опаздываете, молодой человек?
Пойдемте, пойдемте.
Жить на даче
обстоятельства не позволяют,
а я ценю свежесть, тишину.
Мы сейчас несколько срежем
расстояние
и пройдем через дворы,
если вы, конечно, не возражаете.
-Нет, не возражаю.
-Вот и чудесно.
-Так. А теперь сюда, вот.
Здесь вы, наверное, никогда
не бывали, молодой человек? -Нет.
-Солнце, солнце...
Уже недолго, скоро осень.
Каких-нибудь полтора месяца -
и опять холода.
Может быть, последняя осень
или пред...
Знаете, когда живешь в состоянии
"пред",
жизнь становится насыщенней,
пронзительней, да.
Ну пойдемте, пойдемте.
Прошу садиться.
-Спасибо, я постою.
(слышен бой старинных часов)
-Вот, это трость прошлого века.
Очень возможно,
что такая же была
у Александра Александровича
Блока, великого русского поэта.
Может быть, именно с ней
он ходил по холодному Петрограду.
А я ведь тоже петроградец.
Наша семья рано очень
переехала в Москву,
но я очень часто бывал на Неве.
Я очень люблю Петроград.
Многие друзья Блока
во время революции
оставили его, уехали за границу,
а Блок остался.
Он очень любил Петроград,
любил свою землю.
В последнем письме к матери
значится: "Мама, спасибо за хлеб.
Хороший хлеб, настоящий русский
хлеб. Давно не ел такого".
-Да...
Ну как, обмен состоится?
-Я не знаю, неудобно как-то.
Но я могу принести еще рисунки.
У меня есть несколько акварелей,
называются "Весна".
Просто так, в подарок.
-"Весна"...
А мне нравится весна.
Держи. Тебе пригодится.
Это опора. Верная опора.
(музыка)
(звонок в дверь)
-Господи! Телеграмма наверное,
что ли?
-Странно. Ой!
-Собачка вот такая
здесь не пробегала?
-Матвей, ну, дьявол!
Ну нельзя же так. -Можно, можно.
-Ух! Испугал совсем.
-Как живете? -Папка!
-О! -Па! -Сынок!
Ну, здравствуй.
Вы, граждане москвичи,
не опасайтесь.
Мы, гости столицы,
на денек только.
Рацпредложение одно
наши на ВДНХ показывали.
Теперь лавры вызвали пожинать.
-Чего пожинать?
Какое предложение?
-Это для непросвещенного уха
не интересно. -Ну почему же?
-Один агрегат просто для свеклы
в совхозе переделали,
а здесь заинтересовались.
-Ага!
-Я даже премию получил:
117 рублей 34 копейки с вычетами.
Но, как говорит супруга моя
Лизавета, не в деньгах счастье.
Надо рацуху нашу
до завода довести,
до промышленного, так сказать,
образца.
-А почему же тогда на денек?
Погостить бы приехали,
Матвей Георгиевич.
-Нет, что ты! Разве забыла?
Самая уборка!
Завод сахарный
совсем рядом поставили.
А поскольку я теперь
медаленосец... -Ешь.
-За день управлюсь,
это же очевидно.
-Ну, расскажи, как Лиза.
Как живете?
Да ты бери салями.
Бери, не стесняйся.
-А я не стеснительный.
Салями, точно.
Как живем, спрашиваешь?
Отвечаю. -Ну-ну, интересно.
-Замечательно живем.
-Ох ты!
-Просто хорошо и здорово.
И небо тебе, и травка,
и целоваться люди придумали,
и любить выучились.
Вот какие достижения, Оленька!
Но нам, темным гражданам,
этого мало.
Нам так жить просто скучно.
-Так.
-Нам за каким-то хреном
обязательно надо снотворное
в аптеке покупать.
Дубленки надо обязательно
напялить при двух градусах тепла.
Надо, чтобы мужик не всю получку
отдавал, а заначивал малость.
-Так.
-Тогда можно будет поскандалить,
подружкам пожаловаться,
соседа в образец сунуть.
Понимаешь?
Небо, любовь, травка - это все им,
детям, а мы люди серьезные,
у которых все как у людей.
С "дипломатами" на базар ходим.
Вот до чего выросло
благосостояние!
-А чего это ты распетушился,
а, Матвей?
Приехал чуть свет
и митингуешь тут, а?
-Я митингую? Нет, я шучу.
-Ах ты шутник какой!
-Я просто рассказываю,
как мы шикарно живем. -А-а-а.
-А вы, Ольга Максимовна,
как живете? Еще лучше?
Ну ладно, сын. У меня
еще два часа в запасе есть.
Жмем на твою выставку!
Я хоть своими глазами оценю
и пощупаю.
-Ты же все видел, пап.
-Э, нет, здесь совсем другое дело.
-В чем дело, гражданин?
-Открывай ворота, хозяюшка.
Полтора часа осталось.
-У нас сейчас мероприятий
не намечено.
-У вас не намечено,
а у нас намечено.
Открывай, елки-моталки,
не крепость ведь!
Авторов зажимать не имеете права.
Мы на выставку.
Только глянем и уйдем.
-За мной, па.
(Матвей напевает:
Этих дней не смолкнет слава!
Не померкнет никогда.)
-Что это?
-Цветная соломка с использованием
макаронных изделий
из Тамбовской области.
-Ага.
из Тамбовской области.
Значит, макаронные изделия
из Тамбовской области? -Ага.
-Соломка, говорите?
А другие картины где?
-А какие - другие?
-Настоящие, не соломенные.
Картины Погорелова
Ивана Матвеевича.
-А, да уж сняли пару недель
назад.
-Как? Как же можно было?!
Кто позволил?!
-Да у нас не Третьяковка,
товарищ.
У нас самодеятельные художники
перманентно выставляются
по декадам.
-Перманентно, по декадам?
Значит, я опять не в ту декаду
попал перманентно.
-Значит, так.
-Ну да, нас много, вы одни.
-Да, получается.
Ой, а хотите кофе? Буфет
работает, и никакой очереди.
-Ничего другого не остается.
Ну что, Вань, пойдем хоть
по чашке кофе урвем.
-Погоди, пап. Смотри,
как интересно!
-Но это же не твое.
-Зато красиво!
-Батюшки! Никак княжна
персидская!
А ты чего здесь делаешь?
-Я? Я показываюсь.
-Кому? -Комиссии.
Перехожу из областной
в Москонцерт.
-А, на повышение, значит?
Набрось на плечи, сквозит.
-Спасибо.
-Со Стенькой Разиным
вместе переходишь или как?
-Стеньку другого предложили,
у нас специфика. -А-а-а.
Ваня! Вань, поди сюда.
Давай. Давай, не стесняйся.
Садись сюда. Тут человек
знакомый. 100 лет не виделись.
А старого Стеньку, значит,
побоку. Не жалко?
-Какая разница! Мужчина в этом
номере только для поддержки.
-Да. Мужики, они всегда
для поддержки. Правда, Вань?
-Угу. -От поддержки, знаешь ли,
многое зависит.
А ты вот тогда меня
примитивом обозвала, помнишь?
-Погорячилась.
-А я не обижаюсь. Я с поэзией
покончил. Баловство!
Я теперь изобретатель,
а сын - художник.
У него здесь выставка была целую
декаду персональная.
-Поздравляю! -Так что вот такой
Ренессанс получается.
Триумф, успех, можно сказать!
И тебе того же, княжна.
Ну что, Вань, вперед, на штурм,
а то всего час остался.
Извини, княжна. Прощай!
Успеха тебе, княжна!
-Спасибо, товарищи.
Награду, как полагается,
воспринимаем за аванс
и заверяем, что будем продолжать
в том же духе. (аплодисменты)
-На этом отраслевое совещание
рационализаторов
свою работу заканчивает. Новых
вам свершений! До новых встреч!
-Молодец, пап.
-Ну, знай наших!
А где этот?..
А где этот главный инженер
заводской? -Который?
-Ну, этот... Здесь только что
в президиуме сидел. Лапинский,
который про нашу конструкцию
с таким чувством говорил.
-Чертежи не забудьте только,
а то многие на радостях
забывают свои вещи.
-Я про инженера спрашиваю.
-Так вон он.
-Эй, инженер! Погоди!
Лапинский, погоди!
Мне поговорить надо!
Елки-моталки!
Он что, уехал?
-Он в аэропорт на самолет
опаздывает
к себе в город на предприятие.
-Как же так?
-А что, собственно, вас огорчает?
-Мне же уточненные расчеты
ему передать, чертежи опять же.
Как же он без них?
-Зачем они ему? У него свое КБ.
-Мы в Рассветовке ночи не спали.
Всем понравилось, все одобрили,
медаль дали. Вот медаль!
И 117 рублей 34 копейки,
уже с вычетами.
-Ну и прекрасно.
-Так внедрять надо!
И образец рядом
действующий стоит.
-Пусть стоит. 27-го отправим.
Отправим вам. В целости
и сохранности ваш образец будет.
Вот вам ваши чертежи,
а образец отправим.
Вот вам ваши чертежи,
-Да погодите отправлять.
Если вы так хорошо разбираетесь
в свеклоуборочной технике...
-В свеклоуборочной технике
я не разбираюсь.
Сегодня здесь свекла,
завтра строительство автодорог,
послезавтра овцы длинношерстные.
У меня мероприятие.
Вы взрослый человек,
должны понимать.
Мы проводим отраслевые совещания,
но сами в отраслях
не распоряжаемся.
Это не наша функция.
Мы просто зал, помещение.
-Я понимаю.
-Слава Богу. До свидания.
-А как же рацпредложение?
-О, дорогой товарищ медалист,
существует обычный путь.
Обратитесь в техническое
управление вашего министерства.
Есть специалисты,
которые получают зарплату
за работу с такими, как вы.
А чего вы от меня хотите? -Ничего.
-Еще раз поздравляю. Дерзайте.
-Буду.
-Па! Пойдем, па! Пошли.
(смешок)
-Пойдем.
(смешок)
(звучит оперная ария)
-Этот-то пробился.
(звучит оперная ария)
-Вот и весь Ренессанс...
А ты говоришь, мы не тараканы.
-Конечно.
-Ты молодец. Ты верь, Ванюша.
А у меня, видишь, осечка.
Я все хотел как-то пошире.
Зачем, думаю, должен человек
по кругу бегать.
Ему страсть нужна. Зачем?
Мамка наша права.
Семья есть, дом, работа,
отпуск длинный.
24 дня отдохнул и снова
из дома на мехбазу, в поле,
в гараж, снова домой.
Получите, распишитесь, все.
И кому нужна ваша
самодеятельность,
товарищ Погорелов!
У всех свои КБ. Завались КБ!
Ладно, уговорили. Все!
Будем пахать, сеять
и не рыпаться.
Вот мамка-то наша будет рада.
Вот счастлива-то будет!
Это тоже немало.
Так ведь, Иван?
-Борис Борисович!
-Площадочка маленькая,
а цвет не подберешь.
-Вы не подскажете, где можно
найти Бориса Борисовича?
-Бориса Борисовича?
Сейчас я напишу его адрес.
-Спасибо.
-Пожалуйста.
-Спасибо.
(шум города)
(музыка)
(звонит в дверь)
(музыка)
Борис Борисович!
-Ты откуда здесь?
-Я вас искал. Тут такое дело...
-Какое? -Вы не обижайтесь.
Только я пока не смогу...
-В смысле я у вас учиться
пока не буду.
Мне домой вернуться надо.
Понимаете?
Вы сами говорили, что порядок
внутри должен быть.
Ну, я должен...
-Да погоди. Случилось что?
Не прижился или обидел кто?
-Да не, не во мне дело.
Никто не обидел, прижился я,
но я хотел, хочу учиться,
но не могу теперь.
-Да почему, черт побери?
Или несчастье дома?
-Нет пока, но может быть.
-Погорелов, какое несчастье?
-Не могу я вам сказать.
Отец у меня...
Плохо ему. Он другим стать может.
Нам сейчас вместе надо быть,
рядом, понимаете?
-Да успокойся ты, Иван,
не горячись.
-Не опоздать бы. Мне еще к тетке
надо за вещами. Понимаете?
-Понимать я ничего не понимаю,
но, кажется, догадываюсь.
Ты человек, Ваня, уже большой,
взрослый человек.
Поступай так, как решил. Это твое
право. Прощаться не будем, а?
-Нет. Борис Борисович,
когда станет можно,
я обязательно приеду.
-Обязательно через год жду.
Договорились?
-Ладно.
-Что же ты с таким грузом
на занятия ходишь?
С утра пакетик, к вечеру баул?
Ладно, сынище, не унывай.
Видеться будем часто.
Как ты считаешь? Счастливо, сын.
Пока!
(громкоговоритель: Начинается
посадка на поезд 611 - Москва...)
-Проходите.
(Отправление поезда в 16 часов
от третьей платформы шестого пути)
-Юноша, а ты куда?
-Иван, уедешь ведь!
Уедешь, говорю!
-Ну и пусть.
-Мальчик, а билет у тебя есть?
-Ты чего молчишь?
-Я с тобой еду.
-Куда? -Домой.
-В гости, что ли?
-Не, жить.
-Да ты что, Иван!
Что же ты несешь околесицу!
Здесь же все условия.
Учись, расти.
Ну что ты там делать будешь,
дома?!
Объясни мне,
я ни фига не соображу!
-Ясно что, жить буду.
-Что?!
Ясно ему! Нет, вы видели!
Для меня потемки, а ему!..
Елки-моталки!
А здесь что, не ясно, что ли, -
все условия!
-Мне дома нужнее. Я точно знаю.
-Чего ты несешь околесицу!
Что ты можешь знать!
-Знаю. Говорю же, чтобы жить.
-Билет, спрашиваю, у тебя есть?
-Нет. А я зайцем.
-Да разберемся с билетом.
Что вы волнуетесь? Оформим билет.
-Долго вы здесь
разбираться намерены?
-Всю жизнь.
(шум колес)
(музыка)
(шум дождя)
-Дядя Коль!
Щуку ловите?
-Да, ловлю, Ванюш.
Только нет ее, щуки-то.
-А давайте вместе.
Может, все-таки клюнет, а?
(музыка)