Пьер Паоло Пазолини
5 марта 1922 - 2 ноября 1975
Пьер Паоло Пазолини был найден мёртвым
на пляже в Остии недалеко
от Рима в ноябре 1975 года.
Тем же днем полиция задержала
17-летнего Пино Пелози
за рулем "Альфа Ромео",
принадлежащего Пазолини.
Ему было предъявлено обвинение
в убийстве, и он был осужден.
Многие, знавшие Пазолини,
считают, что обстоятельства
его убийства не были
расследованы должным образом
и что в убийстве
было замешано больше людей.
Кем я был? В чём был смысл
моего существования
в то время, о котором сейчас
так печально напоминает этот фильм?
ОСТИЯ
*Особенностью мужской культуры
*является рискованное поведение.
*Это своего рода необходимость.
*Не стоит об этом забывать.
*После всего этого
важно подвести итоги.
*Нам продемонстрируют
*полную искренность.
*Но это будет сделано для того,
*чтобы манипулировать нами.
*Я думаю, у нас хватит
мужества противостоять.
*Будучи поэтом, как свет
выражает только самого себя,
*я хотел бы дать собственный
пример - борьбу моего тела.
Во сне...
я хотел устроить с тобой
вечеринку, Нинетто.
Я собирался ехать на своей машине,
а ты сказал мне:
"Эй, постой.
Возьми меня с собой.
Заплати за меня".
Путешествие, за которое
ты просил меня заплатить,
оказалось путешествием жизни.
И в этом сне я понял,
что было противоположностью
моей неоднозначной любви к свободе.
Теперь, когда ты меня
больше не любишь, Нино,
я отправляюсь в другое место.
Я ненасытен в своей жизни,
потому что ничем
невозможно заменить
нечто уникальное.
Сегодня я наблюдал за парнями,
когда пришел за тобой.
Они напомнили мне тему
греческого трагического театра,
где сыновьям было суждено
заплатить за грехи своих отцов.
На мне, как и на их отцах,
тоже лежит бремя ответственности.
Мы несём ответственность
за фашизм,
мы виновны в том, что приняли
новую форму власти,
приводящую
к окончательному разрушению,
власти потребительства.
Я осуждаю этих парней за то,
кем они стали,
и за то, что я больше
не могу их любить,
но у меня нет
ни малейшего сомнения,
что это моя вина, что они
страдают за мои грехи,
и мне не избежать наказания.
Увидимся.
Бывай.
Эти мужчины
выросли жизнью,
отличной от моей.
Создаётся впечатление,
что они даже спят,
вооружившись ножами.
Наверняка первой из их страстей
является стремление к богатству,
отвратительное,
как и их немытые члены,
прикрытые, но выпирающие,
лишённые всякой скромности.
Не церемонясь,
как хищная птица, перед
тем как долбануть клювом,
как волк, как паук,
они жаждут денег как цыгане,
наёмники,
шлюхи.
Они пытаются разжалобить,
используют грубую лесть,
чтобы заполучить желаемое.
Потом хвастаются
своими набитыми карманами,
как мафиози, как ведьмы.
Так трудно выразить
сыновьими словами,
что я в душе ещё ребенок.
Только ты во всём мире знаешь,
что всегда было в моём сердце
превыше любой другой любви.
Поэтому я должен сказать тебе
нечто ужасное,
потому что из-за твоей доброты
моя боль усилилась.
Ты незаменима,
а жизнь, которую ты мне дала,
обречена на одиночество.
Но я не хочу быть один.
У меня бесконечная жажда любви,
любовь к телам без души.
Ибо душа внутри тебя, это ты,
но ты моя мать,
и твоя любовь - мое рабство.
С детства я жил рабом
этого высокого, неизбывного
чувства огромного долга.
Это был единственный способ
почувствовать жизнь,
неповторимую форму, цвет души,
а теперь всё кончено.
Мы живём в суматохе жизни,
существующей вне разума.
Я молю тебя, о, я молю тебя,
не умирай.
Я здесь, наедине с тобой,
в будущем апреле.
Поговорите со мной
Земля,
Солнце,
Луна,
поговорите со мной.
Почему я больше не слышу
ваши голоса?
Поговори...
песок... трава... камень...
поговори со мной.
Эта публика
и мир, ранее мне неведомый,
стал мне ближе, знакомым,
привычным,
и постепенно навязал мне
свою жестокую необходимость.
И, как юноша, лишённый
благочестия и скромности,
я не скрываю этого состояния жизни.
Я никогда не попаду в рай.
Никогда.
Сейчас!
Ублюдок!
Свинья!
Всё в порядке? Нормально?
Без проблем!
Как тебя зовут?
А тебя?
Зачем тебе моё имя?
Скажи.
Меня зовут Пол.
Не пудри мне мозги.
Всем известно твоё имя.
Куда мы едем?
Куда ты хочешь?
Ты голоден?
Всё равно, сам решай.
Ты ведь хочешь есть, так ведь?
Да, если хочешь.
Присоединишься ко мне или
всю ночь будешь там стоять?
Тут крутой бой.
Бой?
Просто мужики избивают друг друга,
чтобы заставить другого подчиниться.
Чем отличается от того,
что делаешь ты?
Я не плачу друзьям,
чтобы они били друг друга.
Значит...
сюда ты приводишь
своих юных друзей?
Большинство из них не против.
Если они не хотят, что ж...
молодость не вечна.
Ты голоден?
Да.
Ты ел сегодня?
Это имеет значение?
Нет, не имеет.
Что тебе заказать?
Я думаю о твоём желудке.
Это последнее,
о чём ты думаешь.
Закажи, что хочешь.
Извини, я на минутку.
Будто совсем бесшумно
грузовые и легковые автомобили
проезжают под арками
по асфальту
мимо газомера.
В час, золотой час, Хиросима
20 лет спустя
погрузилась еще глубже
в манящую смерть,
пока я,
уклонившийся от неё,
еще преждевременной,
пью лучи устрашающего света,
будто игристое вино.
Нация без надежды,
апокалипсис,
наступивший незаметно для всех.
"Меланхолия маньеристской Италии"
убила всех.
Посмотри на них,
призраки, истекающие золотом,
золотом своей смерти.
Мне здесь нравится.
Здесь бывают представления.
И ты режиссер?
Всегда.
Можно сказать, это мой театр.
Разве тебе не хватает гламура
или бюджет ограничен?
Мне не нужен реквизит и декорации.
Мне нужны лица.
Лица?
Да, лица, знаешь ли, глаза, губы,
рты.
Вместе они могут быть больше,
чем слова.
Так что для тебя значит это лицо?
Это лицо?
Недоверчивое.
Считающее себя очень умным.
Лицо парня, отсасывающего
у стариков в темноте кинотеатров,
ограбившего молодую шлюху,
возващавшуюся поздно домой.
Лицо, жаждущее уважения.
По-возможности, жениться.
Вечно голодное лицо.
И всё это в одном лице?
Ты спросил, что это за лицо,
и я его описал.
Звучало красиво.
Хотя и ужасно.
Ты поэтому выбрал меня?
Потому что я обычный?
Возможно.
Ты красавчик.
Грубый, жестокий, уродливый!
Ты такой же, как любая другая
чёртова старая королева.
Сердцеед и злой мальчишка.
Два в одном.
И что ты будешь делаешь со
своей молодостью и злостью?
Выживать?
Ты выживешь?
Или последний раз глотнёшь
воздуха, прежде чем утонуть?
Не кури.
Потуши.
Огромный и несчастный город,
ты научил меня радости и печали,
чему другие учатся в детстве.
В мелочах
открывается величие мира.
Как оставаться собранным
в суматохе улиц?
Обращаться к другому
человеку без страха.
Не стыдиться, когда
пересчитывают твои деньги.
Ленивые курьеры вытирают
потные пальцы о красочные
летние фасады.
Чтобы защитить себя.
Оскорбить.
Чтобы мир был вокруг,
а не только в моём сердце.
Понять,
что немногим известны страсти,
пережитые мною.
Они мне не братья.
И все же они настоящие братья.
Страсти людей,
которые легко и беззаботно
проживают весь
неизвестный мне опыт.
Огромный и несчастный город,
заставивший меня испытать
неизвестную мне жизнь,
пока я не открыл,
чем для каждого из нас
был этот мир.
Голова влево,
большой палец вправо.
Богема и люмпены,
находящиеся вместе,
лишены иерархии и истории.
В мире, из которого нет выхода,
кроме как через секс и страдание.
Без сквернословия,
кроме как в чувствах.
Когда радость есть радость.
Боль есть боль.
В отличие от кота,
выжившего
после того, как побывал
под колесами грузовика,
и повешенного
на фиговом дереве.
Но всё равно,
по меньшей мере,
восемь из девяти его жизней
подобны змее,
превратившейся в кровавое месиво.
Половина миллиона.
*Эта, своего рода мистическая,
смерть подтвердила репутацию,
присущую его работам,
которые многие считают
постановочными и неискренними,
продиктованным лишь
случайными мотивами.
Увлекательность повествования
не должна зависеть от мифов.
Но такая смерть может
даровать искупление.
В контексте можно
определить жертву
как результат трагедии одного
из его собственных персонажей,
чего он сам не мог предвидеть,
не предполагая, что однажды
тот его одолеет.
Да...
события воссозданы
под горькими лучами
восходящего солнца.
Свет освещает место трагедии.
Вот оно,
место происшествия.
А невдалеке от этого места
уже ведётся строительство.
Белый цвет может всё обелить.
Там будут магазины.
Мы выживем.