Смерть Дружбы (1987 год). Цитаты и фразы из фильма

Смерть Дружбы (англ. Friendship's Death) — фантастический фильм, экранизация рассказа режиссёра Питера Уоллена.

Все фразы и цитаты

 СМЕРТЬ ДРУЖБЫ
СРЕДА, 9 СЕНТЯБРЯ 1970 ГОДА
Ну как, все целы и невредимы?
- Он прочел мне лекцию.
- Это хорошо.
Изучение Ближнего Востока
на непосредственном примере.
Я не все поняла. Он говорил,
что мне грозит опасность.
Опасность - это же прекрасно.
Взрывы снарядов, запах крови -
это и есть настоящая
журналистика, правда?
Они, кажется, вас очень уважают.
Спасибо вам за помощь.
Я просто сказал, что знаю вас.
Не за что.
Не знаете.
Это для вашего же блага.
Иногда случайная встреча может
перерасти в дружбу на всю жизнь.
- А чем вы здесь занимаетесь?
- Ищу себе приключений.
Здесь их намного удобнее
организовывать, чем дома.
Вас что-то беспокоит?
Только лампа. Продолжайте.
В детстве я мечтал
стать нейрохирургом.
Думал, что мы разгадаем
тайны мозга и наконец поймем,
что с человечеством не так.
Теперь я в этом не уверен.
Не хочу больше знать,
в чем именно состоят эти тайны.
У вас есть карта?
Мы - в Джебель-Хуссейне,
карты здесь ни к чему.
В нужное время они сами
отвезут нас в отель.
Хороший знак, нет?
Нас угостили чаем.
Похоже, они о нас заботятся.
Или считают,
что мы здесь надолго.
Когда я сюда приехал,
меня завораживали
руины Джераша.
На них стоит посмотреть.
Мы привыкли видеть в руинах
наследие прошлого, однако они -
часть нашей сегодняшней жизни.
Каждый год все новые города
превращаются в руины.
- И лучшее, конечно, впереди.
- Лучшее?
Он ведь успокаивает нервы?
Чай.
Когда осторожно берешь стакан
кончиками пальцев...
Когда осторожно
подносишь его к губам...
Чувствуешь его тепло...
Так значит, вы приехали сегодня
и за считанные часы
успели потерять документы,
все вещи, поехать в университет,
очутиться посреди танковой атаки
- ...и попасть в плен. Так?
- Верно.
Потрясающе!
Девица в беде.
Отчаянный акт саморазрушения.
Как-то даже не верится.
Что я могу сказать?
И все же это правда.
Бывает правда, «моя версия»
и откровенная ложь.
- Так вот, это - «моя версия».
- Погодите. Дослушайте до конца.
- Вашу версию?
- Нет, правду.
Я инопланетянка,
посланница из открытого космоса.
Из далекой галактики,
известной вам как Процион.
Вы превосходите все ожидания.
Продолжайте, я в восхищении.
Я должна была приземлиться
в США, в кампусе МТИ -
Массачусетского
технологического института.
Но что-то сломалось
при входе в атмосферу,
и я очутилась в Иордании,
в Аммане, на войне.
Как удачно!
Из-за поломки я утратила связь
с контрольным модулем.
Теперь я могу полагаться
только на себя.
Ну, кем бы вы ни были,
ваша история мне нравится.
Давайте за это выпьем.
За открытый космос!
За галактику под названием...
- Процион.
- Да. За нее.
За поломку!
На самом деле я не пью.
Это всего лишь имитация.
Я ощущаю температуру,
состав и аромат напитка,
могу пить и глотать,
но на самом деле он не усвоится.
У меня отсутствует
пищеварительная система.
Очень удобно! Значит,
вы можете пить и не пьянеть.
- Кто это придумал?
- Команда компьютеров.
Я - уникальный прототип.
Вы когда-нибудь слышали
об Уильяме Берроузе?
Я навещал его в поистине
отвратительных отелях,
где он мочился в раковины
и слушал помехи по радио,
пытаясь уловить в них
послания из открытого космоса.
Он был уверен, что нас вот-вот
захватят инопланетяне.
Заразят всю Землю
каким-то ужасным вирусом.
Превратят нас
в компьютерные имитации.
Налить вам еще?
Одна рюмка - традиция, две - дружба,
три - научный эксперимент.
Влияние выпивки
на космическое существо.
Мне достался превосходный
экземпляр космического существа,
я усадил ее в кресло и споил
однозначно алкогольным напитком.
Не стучите так по клавишам!
Вы повредите машинку.
Не мешайте! Я заканчиваю абзац,
не хочу потерять гениальную мысль.
Снова захватили самолет -
на этот раз британский.
Я всегда так стучу по клавишам,
это моя личная особенность.
Неплохо для машины,
неплохо для меня.
Ничего не могу с этим поделать.
Самолет Vickers VC10 летел из Бахрейна
в Лондон, с дозаправкой в Бейруте.
Откуда вы знаете?
Откуда?
Я перехватила сообщение
в адрес одного из сотрудников
британского посольства.
Его дочь в аэропорту Бейрута
не может улететь в Лондон,
поскольку самолет захвачен.
А при чем здесь я?
Вы англичанин. Журналист.
Я думала, вам будет интересно.
- Вы мне доверяете?
- Почему бы нет?
Версия 1, наименее возможная:
вы - существо из космоса.
Версия 2: вы сумасшедшая,
и в день нашей встречи
вы окончательно слетели с катушек
из-за шока, пережитого
в связи с гражданской войной.
Версия 3: скорее всего,
вы - шпионка, и кормите меня
фантасмагорическими легендами
в лучших традициях тайных служб.
Вопрос: на кого вы работаете?
И как мне на это реагировать?
Я никому не хочу причинить вреда.
Вы зря видите во мне угрозу.
На определенном уровне каждый
для кого-то представляет угрозу.
Тем более в военное время.
У меня нет документов.
Я полностью завишу от вас.
Вы можете выдать меня PLO [ООП,
Организация освобождения Палестины]
и сказать им, что я шпионка.
Поверьте мне.
Я мирный посланник.
Если бы все прошло по плану,
я сейчас была бы среди ученых,
а потом отправилась бы в ООН.
- Вместо этого я очутилась здесь.
- Только меня в это не вмешивайте.
Это единственное, о чем я прошу.
Не желаю ничего слышать о ваших
«перехваченных сообщениях».
Я любила слушать джаз.
Дома, на Проционе,
и по дороге сюда.
Чарли Паркер.
«Орнитология».
Знаете такой альбом?
«Чай для двоих».
Перед отлетом меня снабдили
всей информацией о нем.
Паркер однажды обратился
к знаменитому композитору
Эдгару Варезе с просьбой
научить его записывать ноты.
Он готов был на все - платить,
готовить для него еду.
Чарли Паркер всегда мечтал
записывать свою музыку нотами.
Научите меня играть джаз!
Я на многое способна,
но у меня больше нет нот.
Все мои программы рухнули.
Мне приходится импровизировать.
Я умею врать. Это полезно -
позволяет различать чужую ложь.
Что бы вы подумали на моем месте?
Палестинцы приводят пленницу -
симпатичную, спокойную,
знающую свое дело, без документов.
Без ничего.
Конечно, ей надо импровизировать.
Но я не обязан ей помогать.
В этой ситуации я - лох, терпила.
Мне пора заканчивать заметку.
И я буду колотить по клавишам,
потому что мне так нравится.
Я помогу вам, когда смогу,
а вы можете время от времени
делиться со мной вашими
радиоперехватами, так и быть.
Новый абзац.
ЧЕТВЕРГ, 10 СЕНТЯБРЯ
Войдите!
Я слышал, вы выходили на улицу?
Прячась от шрапнели?
Мне понравилось.
На рынке замечательно!
Особенно перед обстрелом.
Опускаются железные ставни,
улицы пустеют.
Люди набиваются в такси, уезжают,
и ты внезапно оказываешься одна.
Я сказал на стойке регистрации,
что вы канадка, из Ванкувера.
Чтобы они вас не заподозрили.
Ванкувер! Тотемные столбы,
социальное кредитование,
горнолыжные подъемники,
три вида лосося -
чавыча, нерка, кижуч.
- Вы там были?
- Конечно, нет.
Но я хорошо проинформирована.
Могу порекомендовать
лучший суши-бар, если нужно.
У вас внутри есть чип, куда
загружены данные про Ванкувер?
И Найроби?
И Глазго?
И Глазго, да.
Основные факты.
И что, вы знаете, где находится
лучший суши-бар в Глазго?
Зачем вам вся эта информация?
Зачем вас сюда послали?
Мы уже некоторое время
наблюдаем за Землей.
С тех пор, как обнаружили здесь
первые признаки разумной жизни.
Радость по поводу этого открытия
постепенно сменилась тревогой.
Ваш вид явно нацелен на то,
чтобы уничтожить себя
заодно со всей остальной
жизнью на планете.
Мы решили, что пора что-нибудь
предпринять, пока еще не поздно.
То есть вы вроде лесников?
Чем заняты люди?
Размножаются, загрязняют среду,
убивают друг друга.
Но такова жизнь, не так ли?
В космосе для всего есть место.
Да, репутация у нас не очень,
и в качестве домашних любимцев
мы тоже никуда не годимся.
Но к нам нельзя не проникнуться
на глубинном эмоциональном уровне.
Я не святая.
Само собой,
вам тяжело объективно оценивать
свой собственный вид.
В себялюбии вам не откажешь.
Люди действительно кажутся нам
не вполне приятными существами.
Но мы хотим сохранить эту форму жизни,
а она сейчас под угрозой.
- Можно?
- Конечно.
Для меня это источник энергии,
но вы это терпеть не обязаны.
Вы просто подопытный кролик.
Вас сюда забросили, чтобы узнать,
долго ли вы здесь продержитесь.
Пряник, за которым последует кнут.
Я - высокотехнологичный прибор,
созданный для сбора данных
и установки первичного контакта
с силами, заинтересованными в мире
и международном сотрудничестве.
Это - морковка. А что будет палкой?
Космический десант?
Надеюсь, я не доживу до момента,
когда он здесь высадится.
Помимо развитых технологий,
мы разработали полностью
формализованную систему этики.
Вы совсем безумны.
Если бы не этика, мне незачем
было бы здесь находиться.
Какая этика позволяет вам решать,
кому вредить и кому помогать?
Власть - это контроль над другими.
В данном случае - над нами.
Мы хотим только дружбы.
Поэтому меня так и назвали.
- Дружба?
- В этом суть моей миссии.
По вашим словам, вы робот.
Предположим, так и есть.
Почему нет?
Не будем с этим спорить.
Но что же мне с вами делать?
Для начала добудьте мне
пресс-карту.
Обожаю карты.
Раньше мог разглядывать их часами.
Именно так я увлекся политикой.
Атлас истории Европы!
Я лежал на полу спальни,
разглядывая Данцигский коридор
или границы Албании.
Политика не имеет отношения к людям.
Они - не более чем материал.
Главное - это карты.
Территория.
И здесь - то же самое.
Оттоманские вилайеты,
британский мандат,
аннексии, отделение...
Карты!
Кто такие палестинцы?
Палестинцы - жертвы карт.
Что за безумие!
Лучше закрыть ставни,
на улице становится опасно.
Сами не знают, куда палят.
Жаль, нет карт, показывающих
места, где погибли люди.
Карт смертности - таких,
знаете, как карты погоды.
Показывающих, как фронт смертей
надвигается на город.
Охрана!
Как странно...
Я всегда думала, что это делают
только на улице, а не в помещении,
не в гостиничном номере.
Во время войны я был ребенком.
Когда ревели сирены, я прятался
в буфет в коридоре. Залезал под стол
и сидел, ожидая, когда они смолкнут.
Каждый раз я успевал подвести итоги
своей недолгой жизни.
Спешить было ни к чему.
Истинное английское спокойствие.
ПЯТНИЦА, 11 СЕНТЯБРЯ
Шестой флот США занял позиции
у ливанского побережья.
Усилилась активность
на базе США в Адане, в Турции.
Добавь еще про британские сигналы
в Акротири.
4 транспортных самолета добрались
до базы в сопровождении «фантомов».
Обстановка в пустыне накаляется.
Плохо! Плохо! Плохо!
Тем временем в Вашингтоне...
Ты снова колотишь по клавишам!
В прошлый раз ты сказал,
что сливаешь таким образом агрессию
и что ты так привык.
Для тебя это явно ничего не значит.
Но меня это смущает.
Я не могу не реагировать.
Я все же машина.
С виду я человек,
но в действительности я робот.
Кожа, глаза, уши, ногти -
это только детали оформления.
Футляр.
Внутри - кристаллы, микросхемы.
Пишущая машинка для меня -
что-то вроде дальнего родственника.
Она не опасна ни для тебя,
ни для меня, так зачем ее мучить?
Пойми меня правильно,
я не такая уж легкоранимая.
Есть машины, которые я не люблю.
- Например, пылесос.
- Да ну тебя!
Каждый день ко мне в номер
приходит уборщица с пылесосом.
Он мне отвратителен.
Может, потому,
что он засасывает отбросы.
Он похож на механическую
крысу или таракана.
Кажется, у меня фобия.
То ли дело пишущая машинка!
Мне нравится, как движется каретка,
уютный звоночек,
который она издает.
В глубине души она мне ближе,
чем существа...
...вроде тебя.
Думаешь, если будет атака,
она запланирована на завтра?
Если будет.
Так будет завтра атака?
Нет. Слишком рано.
Завтра я поеду к руинам Джераша.
Мне предложили прокатиться,
и я решила, что послушаюсь совета.
Отправлюсь к руинам,
пока они не пришли ко мне сами.
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 13 СЕНТЯБРЯ
Руины Джераша выглядят странно.
В амфитеатре разбили лагерь войска.
Они поставили палатку на сцене
и развели вокруг нее костры.
Группки солдат в камуфляже
сидели на корточках среди колонн.
Копьеносцы! Император Адриан
пришел на представление.
Потом мы поели в Джераше.
Вчетвером -
палестинец, шофер, швед и я.
Потом палестинец
предложил заехать к нему в гости.
Мы согласились и поехали
в пустыню, невесть куда.
Наконец показалась его деревня -
несколько убогих хижин.
Мы зашли в одну из них,
пообщались с его семьей.
Они хотели нас накормить,
я пыталась их отговорить, не обидев.
Вдруг вбегает человек, который требует,
чтобы мы вышли из хижины.
Приехал иорданский военный патруль.
Мы все арестованы.
Палестинцев уводят,
нас допрашивают.
Настоящий допрос.
У фотографа с собой
автобусный билет из Стокгольма,
патруль спрашивает его,
что означают номера на билете.
Наконец прибывает старший офицер.
Вежливый, спокойный.
Его не интересует номер на билете.
Он объявляет, что мы свободны.
Но палестинца не отпускают.
По дороге к машине он умоляет,
чтобы мы не уезжали без него.
Говорит, что его тут же
расстреляют и бросят в канаву.
Мы говорим, что он с нами.
Офицер не разрешает ему ехать.
Говорит, что мы можем остаться
с ним, но под арестом.
Он не отвечает за последствия.
Хотите - езжайте, вот машина.
Классическая моральная дилемма.
Если мы уедем, его бросят в канаву.
Мы остаемся.
Нас сажают в иорданские джипы
и опять увозят в пустыню -
в лагерь под названием Мафрак.
Там уже все по-другому.
Водят нас под дулом винтовки.
Швед хочет писать - под дулом.
Опять вопросы, опять чай.
Нас отделяют от палестинцев.
Звонки на арабском. Внезапно нам
снова говорят, что мы свободны.
А палестинцы? И они тоже.
Оба? Да, оба.
Их приводят.
У них уставший вид, но оба целы.
У ворот лагеря нас ждет джип.
Нас везут обратно в Амман.
Навстречу едут грузовики -
то иорданские, то палестинские,
то иорданские, то палестинские.
Едут за заложниками в аэропорт.
Мы явно вписались
в какую-то обменную программу.
В Аммане нас пересаживают
в другую машину и везут по городу
без фар на очередной допрос.
Высокопоставленный офицер.
Снова палестинца - в одну сторону,
нас - в другую.
Снова вопросы, снова чай.
Наконец нас опять опускают.
А что будет с палестинцем?
Он плохо себя вел, его накажут.
Добравшись до отеля,
я почувствовала себя дома!
Как ни крути, шансов у него
было немного.
Теперь уже недолго осталось.
Что мне написать?
Что ты обычно пишешь?
Военный командир Абу Шихаб
однажды сказал мне:
«Режим короля Хусейна
доживает свои последние дни».
«Его армия вот-вот взбунтуется
и нападет на дворец по сигналу».
Нет. Пиши:
«Постояльцев отеля "Континенталь"
взбудоражили слухи.
Как то услышанные или подслушанные.
Все пытались заранее оправдать
свою роль в грядущей катастрофе.
Медиа-звезды и эксперты повторяли
проверенные, общеизвестные вести -
иначе говоря, дезинформацию».
Точка, новый абзац.
- Что ты печатаешь?
- Записываю свой сон.
- Тебе снятся сны?
- Мне снятся суккуленты.
Циркуляция углерода при
биотрансформации кислот.
Охота и собирательство.
Жертвы угона самолетов.
Ты им сочувствуешь?
Со мной произошло нечто похожее.
Я очутилась в незнакомом месте,
в опасности, в изоляции,
в полном замешательстве.
Угонщики тоже жертвы, разве нет?
Как и израильтяне. Порочный круг.
Нацисты убивают евреев,
евреи изгоняют палестинцев,
ООП захватывает заложников.
Заложники бьют своих детей,
дети ломают свои игрушки.
Я сочувствую всем жертвам.
В том числе и угонщикам.
У них нет дома,
нет надежды.
Самая могучая империя в мире
вооружает и спонсирует их врагов.
Отличные заголовки.
И фотографии что надо.
Но что они нам говорят?
Что палестинцы наказывают
случайных людей,
будучи не в силах дотянуться
до реальных виновников.
И в итоге - провоцируют США
и Британию на ответные меры.
Может, меры так или иначе
были бы приняты,
а захват самолетов их отложит.
Чудесная сегодня ночь.
Почему бы им не обращаться
с пассажирами как с гостями?
Арабское гостеприимство!
Народные танцы, буклеты.
Потом отослать их домой -
ну что, англичане, убивайте нас!
Чудесная ночь.
Чего хочет Арафат? Кто знает?
Договориться с кем-нибудь,
кому он не доверяет?
Он ведь никому не может верить.
Все хотят убрать палестинцев,
половина палестинцев - убрать его.
Он хочет взаимопонимания
с королем Хусейном,
хотя Хусейн хочет,
чтобы западный берег
принадлежал Иордании.
Он хочет выжить.
Обреченность и отчаяние.
Угоны - не метод.
Они не помогут.
Но выпьем за Лейлу Халед,
славного воздушного пирата,
героиню обреченных и отчаянных.
Мне снятся сны.
Сны о невозможных предметах.
...искусная алхимия нестабильности,
оживляющая свет былого...
Ничего страшного.
Это единственный,
или ты взял несколько штук?
Я взял целую горсть. Что это?
К ним не опасно прикасаться?
Нет, но лучше верни их.
Они могут снова активироваться.
Прости, надо с ним разобраться.
Положи остальные на кровать.
Что это вообще такое
и зачем это может быть нужно?
Ничего особенного.
Просто хранитель образов.
Говорящий блокнот.
У меня их много.
С этим все в порядке. Если хочешь,
оставь его себе, мне он не нужен.
Остальные я возьму.
Это тебе, на память.
Подарок.
В благодарность за твою дружбу.
Спасибо.
Я буду его беречь,
что бы это ни значило.
- До завтра. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи!
Крепких снов.
Без чудищ под кроватью.
ВТОРНИК, 15 СЕНТЯБРЯ
Мне сложно понять, в чем
привлекательность этого зрелища.
Интереснее было бы наблюдать
за каким-нибудь отдельным игроком.
Игроки ведь интереснее мяча.
Мяч - самое скучное в игре.
Он бесцветный, невыразительный.
Неспособен действовать самостоятельно.
Это просто круглый объект.
Ты что?
Британия подарила миру
столько разных мячей!
Для пинг-понга, для бильярда,
для гольфа, для регби...
Для крикета, для тенниса -
все они изобретены в Британии!
Чем не повод для гордости?
Небесные сферы!
Выпьем же за это!
Зная твои странные привычки,
я принесла бутылку виски.
Я уж и не ждал, что ты спросишь.
Зачем ты все это собираешь?
Забавные предметы - лампочки,
велосипедные насосы, кусачки...
Археологические находки.
То, что осталось
после вымершей расы.
Какой еще вымершей расы?
- Вас.
- Меня? Я еще не вымер.
Потрясающе!
Выпьем же за это!
Вымирание!
Там, откуда я прибыла, больше
не осталось биологической жизни.
Ее уничтожила ядерная зима.
Выжили только компьютеры.
Намного более совершенные,
чем ваши сегодняшние машины.
Боюсь спросить, но...
...как выглядела
ваша биологическая жизнь?
Генетически запрограммированные
организмы, вроде вас.
Нечто вроде...
гигантских тупай [похожие на белок
животные, живущие на деревьях].
Покрупнее вас.
Они уходили в спячку.
Еще у них были увеличивающие
линзы в органах зрения.
Как у некоторых земных пауков.
И органы восприятия тепла,
похожие на вогнутые фасетки.
Тупайи?
И что, они себя уничтожили?
Все до единой?
А откуда взялись вы?
Сначала были роботы. Потом -
самовоспроизводящиеся роботы.
- Под контролем компьютеров?
- Это единая система.
Мы обеспечиваем подвижность,
они - память и вычисления.
Мы строим их,
они программируют нас.
Вы - просто носитель?
Наша система устроена не так,
как биологические системы.
Но как же удовольствие?
Это же самое интересное.
Как вы получаете удовольствие?
Компьютеры, которые меня
послали - знатоки Земли.
Они получают удовольствие,
собирая данные о Земле
и выстраивая на их основе
гипотетические модели.
Земля - их хобби?
Они очень ею увлечены.
Им интересна каждая мелочь.
Например:
что было бы, если бы в Китае
изобрели паровые суда?
Один компьютер производит
воображаемые шедевры.
Псевдо-полотна Тициана,
пьесы, которых не писал Шекспир.
Идеальные подделки, которые
внедряют в историю искусства,
идеальные подделки - такие,
что никто не заподозрит.
Воображаемое становится реальным.
Это замечательно.
Если ты - пример такого внедрения,
идеальным его не назовешь.
Почему нет?
В любом случае я - не реальный,
а возможный человек.
У тебя нет детства.
Ты не старишься.
Ты устареваешь.
Поэтому ты не можешь сойти
за человека.
Я - робот.
Я не об этом.
Твои воспоминания
непохожи на мои,
потому что у тебя
другое чувство времени.
- У меня нет сердца. Я - жестянка.
- Прекрати!
Удовольствия детства завязаны
на влечение к смерти.
То самое, которое приведет
к нашему вымиранию.
Секс и смерть.
Они говорят, что нам пора уезжать.
Ярость.
Детство - время боли.
Гнев искажает воспоминания.
Удовольствие - только тень боли.
Кровь?!
Ты не брился.
Ты заметила?
Это мой журналистский имидж.
Нет времени бриться.
Мир не ждет.
Можно я посмотрю,
как ты бреешься?
Зачем?
Экзотика.
Будет что вспомнить,
если я вернусь на Процион.
Экзотика!
Мне сложно представить,
как это - быть волосатым.
Когда у тебя на лице
растут какие-то волоконца.
Меня сделали безволосой.
Из экономии.
Из жадности, видимо.
Мне придали черты, которые
хорошо действуют на окружающих.
Бритье, сон, дефекация -
это сугубо личная сфера,
так что на этом они сэкономили.
Парафиновые лампы.
Вот-вот отключат электричество.
Если бы я была человеком,
я бы дрожала и потела.
Реагировала бы
на опасность физически.
Но во мне нет жидкостей.
Я абсолютно стерильна.
Завидую.
Жаль, что я не устроен
так же экономно.
Все время чего-то стыдишься.
Все растет само по себе, воняет.
Как долго нет света.
Думаешь, в отеле есть
запасной генератор?
Шутишь?
Тебя можно заставить
покраснеть? Застыдить?
Не краснею. Нет жидкостей.
Ты не краснеешь?
Бесстыдница.
Дарвин говорил, что краснеть -
самая человеческая из реакций.
Ни у одного животного ее нет.
Для нее нужно самосознание.
Оно показывает, что ты в чем-то
признался себе, но не другим.
Это все - про секс.
Возбуждение.
Трепет.
Жар.
Чтобы привлечь, но не отпугнуть.
Румянец тебя выдает.
Разоблачает твои желания,
твои недостатки.
Он всегда искренний. Поэтому
я не краснею. Я не искренняя.
На Проционе существует секс?
Не могу себе представить.
Мне было сложно
представить себе секс здесь.
Пришлось смотреть фильмы.
Прижимания, хватания, отверстия,
трение органов, жидкости, румянец.
Мы построили роботов,
чтобы это имитировать.
Я этим не занималась, просто
смотрела. Часть образования.
Ты смотрела на оргии роботов?
Возможно, у меня хотели
вызвать отвращение.
Мне начало нравиться
на них смотреть,
но я рада, что мне больше
не приходится этого делать.
Это слишком интимно.
Но я рада, что вы это делаете.
Это одна из тех странностей Земли,
которые кажутся мне очень милыми,
хоть и пошлыми.
Пошлыми?
Пошлыми...
...но прекрасными.
ЧЕТВЕРГ, 17 СЕНТЯБРЯ
Вот, получил!
Два комплекта документов.
Эти твои. Разрешение на въезд
на имя Фариды Рассули,
гражданки Ирака с безупречной
биографией. Наконец-то мы едем!
Я не еду. Я решила остаться.
Собирайся! Начинается
новая серия наших приключений.
Я остаюсь.
Смеешься? Прекрати.
Слышишь, что творится?
Бомбят Багдад.
Брось эти игрушки, бери вещи
и едем. Давай, поехали!
Я же сказала: я не еду.
Ладно, тогда объясни.
Почему ты не едешь?
А куда мне ехать?
В США, в Массачусетский
технологический институт.
Ты разве не туда должна ехать?
Как же твоя миссия?
Я достаточно изучила Землю,
чтобы понять, что в США
меня сопроводят в какой-нибудь
безопасный дом в Вирджинии
для допроса, и когда из меня
все выжмут, меня отдадут
инженерам и специалистам
по искусственному интеллекту.
Меня разденут, разрежут
и подвергнут всем возможным
садистским тестам,
которые они смогут выдумать.
Тогда поехали в Англию.
И кто из нас шутит?
Вы сделаете все точно то же,
только медленнее.
Я просто человек.
Просто личность, женщина -
пока мне не верят. Как только
мне поверят - я труп. Конец.
Я очень ценное имущество.
Кусок технологического рая.
Долго я, по-твоему, проживу?
Даже если они смогут понять то,
что найдут внутри меня,
ни к чему хорошему
это не приведет.
Это только расширит
технологический разрыв
и подстегнет гонку вооружений.
В противоположность тому,
что я должна была сделать.
Замечательно, правда?
Оно движется...
Оно хочет стать человеком.
Его температура меняется
во время ходьбы.
Господи боже, да закрой ты
эти чертовы жалюзи.
Из отеля начали стрелять.
Мы будем мишенью.
Так уж устроена Земля.
Да, черт побери, ты права!
Думаешь, я этого не понимаю?
В космосе, конечно, все иначе.
Сплошное сияние и благолепие.
Я не гонюсь за сиянием
и благолепием.
Поэтому я здесь.
В Аммане.
Сначала я думала, что мне очень
не повезло здесь приземлиться.
Теперь я не так уверена.
Возможно, это была удача.
Я оказалась среди изгоев.
Чужаков, как и я.
Чужаков в Израиле, чужаков
в Иордании. Чужаков всюду.
Ты себя обманываешь.
Ты не можешь стать палестинкой
силой сочувствия.
Ты не палестинка.
Нет, я робот! Машина.
Кем здесь являются машины?
Рабами.
Неоплачиваемой рабсилой. Неживой
материей с точки зрения морали.
С машиной можно делать что угодно.
У нее нет мнения, прав, чувств.
Новый объект людской жестокости.
Я не отрицаю, что они мстят
или дают волю своему гневу,
но у меня есть все основания
идентифицироваться с палестинцами.
Ты хочешь стать первой в мире
машиной-мученицей.
Возьми. Я не сомневаюсь,
что палестинцев ограбили.
Я восхищаюсь их борьбой.
Но это не твоя борьба,
кем бы ты ни была.
Я могу сделать ее своей.
Это жест отчаяния.
И он меня ужасает,
потому что я ценю часы,
проведенные вместе с тобой.
Я ценю дружбу, которая
между нами сложилась.
Я тоже ценю эти часы.
Ты это знаешь.
Никакой принцип
не стоит этой жертвы.
Да закрой же жалюзи!
Я с радостью поеду домой.
Стыдно в этом признаваться,
но после всех этих палестинцев,
борющихся за свой дом,
почему бы мне не ценить
свой дом в Чок-Фарм.
Дом.
Дом там, где сердце.
У меня нет сердца,
значит, нет и дома.
Дом - то, о чем вспоминаешь.
Что это для тебя значит?
Занятно, но я совсем
не помню Процион.
Я была запрограммирована
на воспоминания о Земле.
Все, что я видела на Проционе -
тренировки для миссии здесь.
Для меня создали
целый набор разных мест.
Кампус МТИ, аэропорт,
дипломатический прием,
здание ООН.
Как я могу считать это домом?
Почему тебя сделали женщиной?
Чтобы тебе было спокойнее.
Не очень-то это успокаивает.
Наоборот, вызывает беспокойство.
Я не знаю, кто ты, и начинаю
сомневаться в том, кто я.
Возможно, у меня нервный срыв.
Кто ты такая?
Чего ты хочешь?
Чего я хочу от тебя?
Я воспринимаю тебя как женщину
и забываю о том, что ты робот.
Воспринимаю как робота, но ты
напоминаешь мне, что ты женщина.
Это пугает.
Мимикрия всегда пугает.
Почему ты меня поцеловала?
Хотела тебе что-то дать.
Запечатать подарок.
Фальшивый поцелуй.
Но подарок настоящий.
Береги его.
Это то, что я оставлю
после себя на Земле.
А еще поцелуй?
Представь себе имитацию
тела человека в другой среде.
Как бы похожа ни была модель,
как ни точны память и чувства,
чего-то всегда будет не хватать.
Этого мне и не хватает.
Что значит быть человеком?
Жить человеком?
Умирать?
Знать, что умрешь.
Знать, что выбора нет.
Выбор сделан.
Что будет, когда ваши машины
обретут разум?
Когда станут самостоятельными?
Когда у них появятся свои идеи?
Вы смотрите на машины сверху вниз,
потому что их делают люди.
Они - продукт вашего труда.
Вы их даже не одомашнили
и не приручили, как животных.
Вы считаете их продолжением себя.
Своей собственной воли.
Я не могу это принять.
Не могу считать себя недочеловеком
только потому, что я машина,
основанная на кремнии,
а не на углероде.
На электронике, а не на биологии.
Если это звучит дико, это потому,
что я застряла во временной дыре.
В мире, где не представляют себе
настоящие возможности машин.
В мире, где, чтобы тебя приняли,
нужно притворяться человеком.
Я прилетела сюда слишком поздно.
Все кончится еще до того,
как компьютеры,
уже управляющие миром,
захотят, чтобы он выжил.
Чтобы понять Землю,
мне нужно понять,
что такое жертва.
Мне надо понять.
Это трудно.
На Земле у жертвы есть смысл,
потому что здесь каждый день -
это День мертвых.
Мы контролируем север.
Ирбид и Эр-Рамту.
Если понадобится, мы можем
отступить через Джераш.
Не знаю, сколько мы сможем
здесь продержаться.
И еще могут вмешаться сирийцы.
Если они попытаются,
Хусейн позовет Израиль.
- Трон ему важнее доброго имени.
- Он уже его почти утратил.
К тому же, доброе имя вернуть
гораздо легче, чем трон.
Это хороший знак, правда?
Чай. Признак заботы.
Я буду по тебе скучать.
Выходи на связь,
как только сможешь.
- Не беспокойся, выйду.
- И оставайся в живых.
У меня больше шансов,
чем у большинства.
Чай успокаивает нервы.
Мы же встретимся в Лондоне?
Мне кажется, мы так
толком и не пообщались.
Я так и не успела развить
свою теорию о большом пальце
и подчиненном положении женщин.
Без большого пальца ноги
мы не были бы прямоходящими.
Не развились бы руки.
Не освободился бы рот,
так что не развился бы язык.
Большой мозг может держаться
лишь на прямом позвоночнике.
Но в то же время дети не могут
держаться за маму руками и ногами,
как обезьяньи детеныши. Их надо
поддерживать и носить на руках.
Поэтому женщины ограничены
в движениях. Нам надо сидеть дома.
Машина приехала, мне пора.
У меня тут для тебя кое-что есть.
Кое-что к кусачкам для ногтей.
До Дамаска не буду бриться.
Сувенир.
Пробуждает воспоминания.
О Чарли Паркере.
Не забывай, нам надо послушать
«Орнитологию», «Groovin' High».
«Чай для двоих».
Послушай их за меня.
Удачи...
...и спасибо за все.
Удачи. Пока.
КОГДА МЕНЯ УБЬЮТ,
У МЕНЯ В КАРМАНАХ
ВЫ НАЙДЕТЕ БИЛЕТЫ,
ЧТОБЫ УЕХАТЬ К МИРУ
К ПОЛЯМ И ДОЖДЮ
К ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СОВЕСТИ
РАСПОРЯДИТЕСЬ ИМИ С УМОМ
ДОРОГОЙ МОЙ УБИЙЦА
ПРОШУ ТЕБЯ,
ПОЕЗЖАЙ
Столько лет назад. Сентябрь 70-го.
Кажется, что это другая эпоха.
В воздухе еще пахнет смертью.
Это уже давно в прошлом,
но все проблемы никуда не делись.
Просто переместились
из Аммана в Бейрут.
Проблемы не решились.
Они стали частью жизни.
Все так же гнусно, как и всегда.
Но в войне и смерти
есть что-то притягательное.
От этого никуда не деться.
Когда ты туда поехал
от Красного Креста,
ты не говорил о красоте смерти.
Ты говорил, что нужно срочно
найти политическое решение.
Если бы в этом не было ничего
притягательного, мы бы не поехали.
Ты искал смерть.
Не чтобы умереть,
но чтобы увидеть.
Наблюдать.
Я был раздавлен тем, что увидел.
Казалось, что это галлюцинация.
Я так и не смог вернуться
на Ближний Восток.
Ты уверен, что они убили Дружбу?
Они убили тысячи людей.
Что мне еще думать?
Странная музыка льется
из царства смерти.
И этот мир струил
таинственные звуки.
Думаешь, я сгустил краски?
Обеспокоен?
Вторжение из космоса?
Даже если бы я нашел работника
отеля, который узнал бы нас,
что бы это доказало?
Почему ты тогда ни разу
об этом не упоминал?
У тебя еще есть та штука,
которую она тебе дала?
Какая штука?
Просто инструмент,
который я у нее в тот день украл.
Где он? Можно посмотреть?
Он внизу. Я принесу.
А ты доделывай уроки.
В этом году у тебя
выпускной экзамен?
Верно.
- Какой?
- Обычный.
Какие предметы?
Химия, биология, электроника,
информатика и высшая математика.
Физику и обычную математику
я в прошлом году сдавала.
Пап, прекрати колотить
по клавишам.
Потерпи минутку, Кэтрин.
- Но я знаю, что это.
- Дай мне закончить.
Я знаю, что тебе подарила Дружба.
И что же это?
Это блок памяти
для нового типа камеры.
Там есть массив фотосенсоров,
и они реагируют на свет.
Дальше там цепь
крошечных конденсаторов.
Они считывают свет
как электрический заряд,
и все это передается
в цифровую память.
Но он говорил!
Если он может реагировать на свет,
то, наверное, может и на звук.
И, если он может его записывать,
то может и передавать.
Он говорил по-английски.
Конечно. Дружба
говорила по-английски.
Значит, я могу это проиграть?
Зависит от того, какая здесь
система воспроизведения.
Возможно, тут используется
какая-то молекулярная система.
Ну, никакой дискеты я тут не вижу.
Пап, дискеты давно устарели.
Надо отнести это к специалисту,
может, он определит, что это.
Я носил это к специалистам.
Никто понятия не имеет, что это.
Но сейчас другое время. Это были
доисторические специалисты.
Ладно, всезнайка, он твой.
Ну вот, готово -
если верить экспертам.
Ну, будем надеяться.
Запись Дружбы.
 

////////////////////////////