Собака на сене (1977 год). Фразы и цитаты из фильма
«Соба́ка на се́не» — советский двухсерийный цветной музыкальный
художественный телефильм, снятый по заказу Гостелерадио СССР на
киностудии «Ленфильм» в 1977 году режиссёром Яном Фридом по одноимённой
комедии Лопе де Веги (перевод Михаила Лозинского). Премьера в СССР
состоялась 1 января 1978 года.
Все фразы и цитаты
Настанет день и час
Любовь к тебе придет
Зови иль не зови
Где встретишь ты ее - не знаешь наперед
Темны пути любви
Темны пути любви
Не слышен ее шаг
Не ведомы черты, таинственен язык
Но вот пришла любовь
Ее узнаешь ты, узнаешь в тот же миг
Узнаешь в тот же миг
Узнаешь в тот же миг
Узнаешь в тот же миг
Узнаешь в тот же миг
- Беги, Тристан. Скорей, сюда!
- Плачевней не было скандала.
- Она пожалуй нас узнала.
- Не знаю. Думаю что да.
Эй, сударь! Слушайте, назад!
Остановитесь на мгновение.
Со мной такое обращение!
Вернитесь!
Эй! Вам говорят!
Сюда! Где слуги? Ни души.
Не призрак же в ночной тиши явился мне.
Но как же быть?
Как будто ваша милость звали?
Вся желчь моя могла б едва ли
такую флегму растопить!
Беги скорее, дурень вялый!
Ты это звание заслужил.
Узнай сейчас же кто здесь был!
Кто выбежал из этой залы!
- Из этой залы?
- Отвечай ногами,живо!
Я иду.
- Узнай кто он такой, я жду.
- Скверный случай, ай-яй-яй!
Я, ваша милость, слышал вас.
Но мне не верилось, простите,
что ваша милость так кричите
в такой не подходящий час.
Чужие люди бродят ночью по дому.
Входят без утайки почти что
в комнату хозяйки!
Я эту наглость здесь воочию, Оттавио,
видела сама.
А вы, хранитель мой достойный, невозмутимы
и спокойны, когда я тут схожу с ума!
- Шляпу я нашел, синьора!
- Покажи.
- Какой позор.
- Ну и перья...
- Это вор.
- Это верно, шляпа вора.
Женщин всех сюда пришлите!
Ночь во что вы превратите?
Спать идите.
- Утром рано все успеете узнать.
- Нет.
Я не лягу спать, если только я Диана
не разведав, чья вина.
Мне, Оттавио, не до сна.
Вот эти может быть помогут.
А остальные спят давно блаженным сном и
все равно знать толком ничего не могут.
- Прикажете нам выйти?
- Да, уйдите оба.
Разгулялась. Допрос честь честью.
Помешалась. И мне не верит, вот беда!
Онарда, ты!
Что вам угодно?
- Какой мужчина был сейчас?
- Мужчина?
В этой зале. Вас я знаю всех
и превосходно.
Кто ввел его, чтоб он тайком меня увидел?
Кто продался?
Синьора, верьте, не рождался столь
дерзкий замысел ни в ком!
Мужчину привести сюда?
Чтоб вас тайком он мог увидеть?
Такой изменой вас обидеть мы
не могли бы никогда!
- Нет, нет, вы к нам не справедливы!
- Когда слова твои правдивы
не приходил ли он, быть может,
из горничных к кому-нибудь?
Чтоб вы могли спокойно спать,
раз этот случай вас тревожит
я буду искренней и смелой и все скажу
по долгу службы.
Хоть это будет против дружбы,
которая у нас с Марселой.
Она в кого-то влюблена.
И он успел в нее влюбиться.
Но кто он - не могу добиться.
Теперь ты все сказать должна.
Раз ты призналась в главной части,
скрывать остаток смысла нет.
Ах, госпожа, чужой секрет мучительнее
всех несчастий.
Я женщина.
Вам мало знать, чтобы забыть об этом деле,
что кто-то приходил к Марселе?
Вы можете спокойно спать.
У них пока одни слова и только
самое начало.
Я слуг подлее не встречала!
Хорошая пойдет молва о молодой вдове.
Ну бойтесь, клянусь спасением ваших душ!
- Когда бы мой покойный муж, граф...
- Ваша милость!
Успокойтесь. Ведь тот, с кем видится она
совсем не посторонний дому.
И ваша милость по пустому себя
тревожить не должна.
- Так это кто-нибудь из слуг?
- Да, госпожа.
Кто?
Теодоро.
Мой секретарь?
Да. Вот как скоро я ваш рассеяла испуг.
Побудь Онарда в стороне.
Не обходитесь с нею строго.
Я успокоилась немного, узнав
что это не ко мне.
Марсела!
Госпожа.
Послушай.
И это я тебе вверяла и честь мою
и помышления?
Что про меня вам насказали?
Ведь вы же знаете, что верность я
соблюдаю вам во всем.
- Ты? Верность?
- В чем моя измена?
Иль не измена в этом доме,
в моих стенах встречаться с кем-то
и тайно с ним вести беседу?
- Я с Теодоро где ни встречусь
он тут же мне наговорит
две дюжины словечек нежных.
Две дюжины? Клянусь, не дурно.
Все, что в мыслях,
он тотчас же устам доверит.
Доверит. Странный оборот.
И что же он говорит?
- Наверное я не вспомню.
- Постарайся.
То скажет так.
Мне нет спасения, я гибну из-за этих глаз!
То скажет: в них мое блаженство.
Сегодня я не мог уснуть и изнывая страстью
бредил твоею красотой.
Однажды...
Но...
Почему вас занимает весь этот вздор?
- По крайней мере тебя он радует.
- Не мучит.
Ведь Теодоро несомненно свою
любовь решил направить
к такой прямой и честной цели,
как та, чтобы на мне жениться.
Ну что же, цели нет честнее,
чем цель такая у любви.
Я бы могла помочь вам в этом.
Какое это будет счастье!
Я вам признаюсь откровенно.
Коль вы и в гневе так добры
и так великодушны сердцем
что я люблю его ужасно!
- Я не намерена, Марсела
чинить препятствий вашей свадьбе.
Но и себя мне должно помнить.
Не поступаясь личной честью
и древним именем моим.
Поэтому совсем не дело,
чтоб вы встречались в этом доме.
Но так как все об этом знают
ты можешь, только по-секретней,
с ним продолжать свою любовь.
А я при случае всецело
берусь обоим вам помочь.
Ведь Теодоро мне известен,
он вырос в доме у меня.
К тебе же, милая Марсела,
мою привязанность ты знаешь.
- И родственное отношение.
- У ваших ног создание ваше!
Ступай.
Пусть все уйдут.
- Ну что же было?
- Был гнев, но для меня полезный.
- Она узнала твой секрет?
- Причем узнала, что он честный!
Я столько раз невольно замечала
как Теодоро мил, красив, умен.
Что если бы он знатным был рожден
я бы его иначе отличала.
Сильней любви в природе нет начала.
Но честь моя - верховный мой закон.
Я чту мой сан и не допустит он,
чтоб я подобным мыслям отвечала.
Но и ревность остается в глубине.
Ах, если бы судьбе преобразиться
так, чтобы
он подняться мог ко мне
или чтоб я могла к нему спуститься.
Я эту ночь провел без сна.
Не мудрено, что вы не спали. Ведь вы же
начисто пропали, коли дознается она.
Да говорил я: обождите, пусть ляжет спать.
Нет, не хотели.
- Любовь стремиться прямо к цели!
- Стреляете и не глядите.
Кто ловок попадет всегда.
Кто ловок различает ясно -
что пустяки, а что опасно!
Так я открыт?
И да и нет. Прямых, конечно, нет улик.
Но вы в великом подозрении.
Опаснейшее положение.
Тут я могу погибнуть в миг.
Что делать?
Разлюбить Марселу.
Как, то есть, разлюбить? Ну нет!
Хотите я подам совет?
Уверен, он поможет делу.
Вы вспоминайте недостатки, не прелести.
Чтоб позабыть, старайтесь в памяти
носить ее изъян, и самый гадкий!
Все это так, архитектура.
Вас от недуга излечу.
Вы мне доверьтесь, как врачу.
Поможет вам моя микстура.
На девиц глядите с нужной точки.
Наливайте из медовой бочки.
Только дегтю добавляйте к меду.
Вникнуть попрошу в мою методу.
Если вы на женщин слишком падки.
В прелестях ищите недостатки.
Станет сразу все намного проще.
Девушка стройна - мы скажем "мощи".
Умницу мы наречем уродкой.
Добрую объявим сумасбродкой.
Ласковая - стало быть, липучка.
Держит себя строго - значит злючка.
- Назовем кокетливую...
- Шлюхой!
Правильно.
- Скажем про веселую...
- Под мухой!
Молодец!
- Пухленькая...
- Скоро лопнет с жиру!
Щедрую перекрестим в транжиру.
- Ну а бережлива?
- Окрестим в сквалыгу.
- Если маленькая?
- Ростом с фигу!
- Если рослая?
- Тогда верзила.
Через день, глядишь... Через день глядишь...
Через день глядишь - любовь остыла!
Какой невежественный лекарь,
какое грубое знахарство!
Чего и ждать, когда лекарство
изготовлял такой аптекарь.
Твоя стряпня для деревенщин.
Ты коновал и шарлатан. Мужик и неуч.
Я, Тристан, себе не так рисую женщин.
А... Теодоро здесь?
Она.
- Я к вам.
- Я ваш слуга, синьора.
По оглашении приговора мы
вылетаем в три окна.
Меня
одна моя подруга
боясь не справиться сама, просила
черновик письма составить ей.
Плоха услуга, когда я ровно ничего
в делах любви не понимаю.
А вы напишете, я знаю, гораздо
лучше моего. Прочтите вот.
Когда вы сами писали вашею рукой
была бы дерзкой и пустой
попытка состязаться с вами.
- Не глядя, синьора, я прошу послать
письмо таким, как есть. - Прочтите.
Я готов прочесть, но не для
строгого разбора
а чтоб узнать любовный слог.
- Я в нем вовек не упражнялся.
- Вовек!
Любить я не решался,
осилить робости не мог.
- Я из застенчивых людей.
- Вы потому ли на прогулках
крадетесь в темных закоулках плащом
закрывшись до бровей?
Закрывшись? Я? Где и когда?
Вас встретил в облике таком сегодня ночью
мажордом, но он узнал вас без труда.
А... Это мы на склоне дня шутили с Фабьо.
- Мы подчас заводим тысячи проказ.
- Читайте.
Или то меня чернит завистник неизвестный.
Или ревнует кто-нибудь.
Читайте.
Я хочу взглянуть как блещет
гений ваш чудесный.
Зажечься страстью, видя страсть чужую
и ревновать еще не полюбив
хоть бог любви хитер и прихотлив,
он редко хитрость измышлял такую.
Я потому люблю, что я ревную
терзаясь тем, что рок не справедлив.
Ведь я красивей
а меня забыв он нежным счастьем
наградил другую.
Я в страхе и в сомнении дни влачу
ревную без любви,
но ясно знаю: хочу любить
любви в ответ хочу
не защищаюсь и не уступаю,
быть понятой мечтаю и молчу.
Поймет ли кто? Себя я понимаю.
Что скажете?
Что если здесь все это передано верно,
то лучше написать нельзя.
Но только я в недоумении.
Я не слыхал, чтобы любовь
могла от ревности зажечься.
Родиться ревность от любви.
Я думаю, что даме этой
приятно было с ним встречаться,
но страсть не загоралась в сердце.
И лишь когда она узнала,
что он другую любит, ревность
зажгла в ней и любовь и страсть.
Письмо написано прелестно,
я состязаться не дерзну.
Попробуйте.
- Нет, я не смею.
- И все-таки я вас прошу.
Синьора, вы хотите этим изобличить
мою ничтожность.
Я жду, вернитесь поскорее.
Иду.
Поди сюда, Тристан!
Спешу услышать повеленья,
хоть и стыжусь своих штанов.
Ваш секретарь, мой благодетель,
уже давненько на мели.
А плохо, если кабальеро
лакея держит замухрышкой.
- Уже давненько на мели?
- Так он игрок?
- Ах вот уж если б!
Ведь кто играет, тот всегда возьмет свое.
- То с тем, то с этим.
- Он, словом, не игрок.
Он робок.
Он вместо этого, наверное, любовью занят.
Он? Любовью? Вот шутки!
Это лед чистейший!
Однако, человек как он, изящный,
холостой, любезный
не может не таить в душе
какого-нибудь увлечения?
Весь день он здесь, у вас на службе.
Ему и времени-то нету.
А вечером он не выходит?
Я не хожу с ним. Изувечен.
- Нога разбита у меня.
- Как так, Тристан?
Могу ответить.
Скатился с лестницы, синьора.
- Скатился?
- Да и весьма почтенно.
Все ребра мне пересчитали ступеньки.
Что ж, и за дело.
Тристан, с чего это ты вдруг в светильню
шляпой вздумал метить?
Что ж ты молчишь?
Стараюсь вспомнить, когда бишь я упал.
Да, верно.
Сегодня ночью здесь кружили
нетопыри, в окно влетели.
Я шляпой начал в них кидать.
Один пронесся мимо света
и я, швырнув в него,
попал в светильню.
И при этом деле сорвался с лестницы
и вниз по всем проехался ступеням.
Придумано великолепно.
- Пожаловал маркиз Рикардо.
- Иду.
Ну берегись, мошенник.
Венец творенья, дивная Диана!
Вы сладкий сон, вы сладкий сон!
Виденьями любовного дурмана
я опьянен! Я опьянен!
Венец творенья, дивная Диана!
Вы существо, вы существо
в котором нет, в котором нет,
в котором нет, в котором нет
в котором нет ни одного изъяна!
Ни одного, ни одного, ни одного!
Венец творенья, дивная Диана!
Я вам оплот, я вам оплот!
Любимую соперник в сеть обмана
не завлечет, не завлечет!
Венец творенья, дивная Диана!
В любом бою, в любом бою
я докажу, я докажу,
я докажу, я докажу
я докажу вам преданно и рьяно!
Любовь мою, любовь мою, любовь мою.
Любовь мою!
Вы так красивы
что взглянув на вас, я убежден,
что вы благополучны.
У женщины, как опыт учит нас
здоровье с красотою неразлучны.
Вы свежестью так радуете глаз
что лишь невежда,
лишь глупец докучный
который до рассудка не дорос,
вам о здоровье задал бы вопрос.
Итак, что вы благополучны зная
по вашим восхитительным чертам
хочу узнать, синьора дорогая
насколько я благополучен сам.
Синьор маркиз, вы лишний раз блистая,
образчик вкуса подаете нам.
Но стоит ли такого славословия
обычный вид покоя и здоровья?
Пусть ваша милость взглянет и решит.
Вы заняты?
А я ничьих доселе не крал минут.
Нас время не теснит. Я в Рим пишу письмо.
Всего тяжеле в почтовый день
растянутый визит.
Вы очень милы.
Если б в самом деле!
Ну, Зарио, что ты скажешь?
Что она ваш страстный пыл вознаградит сполна.
- Написали?
- Да. Причем вышло плохо, видно сразу.
- И я работа по приказу.
- Покажите.
Вот.
Прочтем.
Кто любит вслед чужой любви - тот жаден.
В нем завистью зажжен сердечный пыл.
Кто сам себе блаженство не сулил,
к чужому счастью остается хладен.
Но если ваш возлюбленный украден
соперницей, скрывать любовь нет сил
как кровь к лицу из потаенных жил,
призыв к устам стремится беспощаден
но я молчу, чтоб низость
высоту не оскорбила.
Я остановился не преступив
заветную черту
и без того довольно я открылся...
Забыть о счастье я мудрей сочту,
иначе могут счесть, что я забылся.
Вы право всех затмите скоро.
- Вы надо мной смеетесь?
- Нет.
Скажите правду!
Мой ответ: вы победили, Теодоро.
Увы, я вижу есть причина,
чтоб я забыл покой и сон.
Слугу не терпят, если он кой в чем
искусней господина.
О, нет. Если приз назначен бесспорно
вашему письму
то это только потому,
что этот отклик так удачен.
Но вот плохое выражение.
"Молчу, чтоб низость высоту не оскорбила".
Я прочту вам небольшое наставление.
Любовью оскорбить нельзя.
Кто б ни был тот, кто грезит счастьем,
нас оскорбляют безучастьем.
- Любовь - опасная стезя!
- Любовь...
Упорство до конца.
Ища вниманья знатной дамы,
усердны будьте и упрямы.
Не камни женские сердца.
Письмо я уношу с собой,
мне перечесть его охота.
- Но в нем нелепостям нет счета!
- А я не вижу ни одной.
Вы так добры.
О если бы в замен я вечно
ваше мог хранить.
Ну что ж...
Лучше может быт порвать его.
- Порвать?
- Конечно.
То не великая потеря.
Теряют больше иногда.
Ушла.
Казалось, так горда
смотрю, глазам своим не веря.
Так неожиданно и смело
в любви признаться, как она.
Но нет. Такая мысль смешна.
И здесь совсем не в этом дело.
Хотя бывало ли когда
чтоб с этих строгих уст слетало
в такой потере горя мало
теряют больше иногда.
Теряют больше.
Боже мой, понятно кто ее подруга.
Нет. Глупость, жалкая потуга.
И речь идет о ней самой.
И все же нет.
Она умна, честолюбива, осторожна.
Такая странность невозможна.
Она к другому рождена.
Ей служат первые синьоры Неаполя.
Я не гожусь в ее рабы.
Нет, я боюсь, что здесь опасней разговоры.
Узнав мою любовь к Марселе
она играя и дразня хотела
высмеять меня.
Но что за страхи, в самом деле?
У тех, кто шутит, никогда так густо
не краснеют щеки.
А это взгляд и вздох глубокий:
теряют больше иногда!
Остановись, мое мечтание!
Каким величием бредишь ты?
Нет, нет единой красоты,
меня влечет очарование!
На свете нет такой прекрасной,
такой разумной, как она!
На свете нет такой прекрасной,
такой прекрасной, как она!
Ты здесь один?
И нам дана минута встречи безопасной!
Но для тебя, моя Марсела,
со смертью я вступил бы в бой.
Я чтобы встретиться с тобой,
сто жизней отдала бы смело!
Вчера здесь все ходило вкруг.
Графиня позабыла сон и был строжайший
учинен допрос прислужницам и слугам.
Я подтвердила ей сама,
что наша свадьба будет скоро.
И не таила, Теодоро, что от тебя я без ума.
Да, попутно я превознесла твой слог
и нрав и дарованье.
Она в порыве сострадания была
душевна и мила.
Удачным выбор мой нашла,
удачней всякого другого.
И тотчас же дала мне слово,
что поскорей поженит нас.
Так умилил ее рассказ о муках
сердца молодого.
Тебе графиня обещала нас поженить?
Я ей родня, она и жалует меня.
И как я с самого начала
не понял своего провала?
Так глупо разыграть тупицу!
Взять и поверить в небылицу.
Графиня. Ей меня любить? Чтоб этот ястреб
вздумал бить такую низменную птицу?
Графиня подтвердить хотела, что нет
для любящих сердец уместней кары,
чем венец.
И лучшей нет развязки дела!
- Так ты согласен?
- Да, Марсела.
Чем ты скрепишь?
Кольцом объятий!
Они - автографы симпатий и
росчерки пера любви.
И поцелуй с огнем в крови скрепляет
лучше всех печатей.
Вы исправляетесь, я вижу.
Не беспокойтесь, я прошу вас.
Я... Здесь
Марселе признавался,
как выходя вчера отсюда
я так терзался горьким страхом
не примите ли вы, синьора,
за оскорбительную шалость
мое правдивое желание жениться
на служанке вашей
что мне казалось - я умру,
когда в ответ она сказала
что вы явили в этом деле такую
доброту и благость...
Я заключил ее в объятия.
Вы проявили, Теодоро,
преступную неблагодарность
забыв приличия в этом доме.
И я никак не ожидала,
чтобы в моем великодушии
вы подчерпнуть решили право
так дерзко распустить себя.
Когда любовь переступает в бесстыдство
то уже ничто не оградит ее от кары.
Поэтому пускай Марсела, пока еще вы
не женаты, побудет в заперти одна.
Я не хочу чтобы служанки
могли увидеть вас вдвоем
а то им всем придет желание
повыйти замуж, как она.
- Эй, Доротея!
- Что прикажете, синьора?
Этим вот ключом
ты у меня в опочивальне
запрешь Марселу.
Эти дни ей нужно кое-чем заняться.
Ты не считай, что я сержусь.
- Что это, милая?
- Тиранство! И злополучная звезда.
Так вы желаете жениться?
Мое первейшее желание - быть
вам приятным, ваша милость.
Но вы же любите Марселу? Ведь это правда?
Я прекрасно прожить бы мог и без Марселы.
По ее словам вы разум теряете из-за нее.
Его и потерять не жалко.
Но только верьте, ваша милость,
хотя Марсела стоит
самых изысканных и нежных чувств,
я не люблю ее ни капли.
А вы ей разве не держали речей, способных
отуманить и не такую, как она?
Слова, синьора, стоят мало.
Скажите
что вы говорили?
Как признаются в нежной страсти
мужчины женщинам?
Как всякий, кто обожает и вздыхает.
Приукрашая сотней врак одну
сомнительную правду.
Так.
Но в каких же выражениях?
Синьора, ваш жестокий натиск меня смущает.
Эти очи, я говорил
струят сияние, в котором
мой единый свет.
А драгоценные кораллы и
перлы этих уст небесных...
- Небесных?
- Да, и не иначе.
Все это азбука, синьора,
для тех, кто любит и желает.
Я вижу вкус у вас плохой.
Должна сказать, что он не мало
роняет вас в моих глазах.
В Марселе больше недостатков, чем прелестей.
Они видней тому, кто ближе наблюдает.
К тому же она еще и грязнуля,
за что ей попадает часто.
Но я нисколько не хочу
ее порочить перед вами.
А то бы я могла такое порассказать.
Итак, оставим
и прелести и недостатки.
Я вам желаю с нею счастья.
И буду рада вашей свадьбе.
Но помогите бога ради
советом той моей подруге!
Ее томит и сна лишает любовь
к простому человеку.
Решив отдаться этой страсти,
она свою унизит честь.
А поборов свои мечтания
сойдет от ревности с ума.
Ее возлюбленный не знает что он
любим, и робок с нею.
Советчик я не подходящий.
Я мог бы вам ответить только,
что если сказанная дама
любя простого человека боится
честь свою поранить
то пусть она им насладиться оставшись
с помощью обмана не узнанной.
Совет опасный.
Что если он ее узнает?
Вы мне напишете письмо
где вы об этом рассуждаете.
Прощайте.
Ай! Я оступилась.
Чего вы смотрите?
Подайте скорее руку мне.
Почтение меня невольно удержало.
Ну что за вежливая грубость?
Сквозь плащ руки не предлагают.
А ну как она честна и ни перед кем
лица не прячет?
Я эту честь ценю высоко.
Когда б вы были провожатым
вельможной дамы
вы, конечно, в плаще бы руку подавали.
Но вы пока мой секретарь.
И секретарь держать обязан
мое падение в секрете.
Когда желает сам подняться.
Что делать мне?
Какой смешной вопрос.
Мне счастье дарит верную поруку.
Неся в душе пленительную муку,
пойду к победе. Не страшась угроз.
Однако как же изменить Марселе?
Раз женщины - наш светоч в царстве тьмы
и так бросать их - нет греха тяжеле.
Но ведь они за пол мотка тесьмы
и сами нас бросают, в самом деле.
Так пусть страдают, как страдаем мы.
Я жажду с нею объясниться.
Вы, как кузен, само собой,
ее проводите домой.
С тех пор, как я хочу жениться
я знаю
ей наше родство уже
внушает подозренье.
А прежде я не знал стеснений
и не боялся ничего.
Будь он кузен, будь он знакомый,
пока мужчина не влюблен
свободно к даме входит он,
и запросто и на приемы.
Но стоит лишь ему влюбиться
он реже посещает дом.
Он... Он даже говорит с трудом.
Он робок, он всего боится.
Вот.
И со мной случилось так,
с тех пор, как я в сетях Дианы.
Из-за моей сердечной раны
я отлучен от многих благ.
Я с нею видеться не смею
так как в былые времена.
Я говорю вам, что она пошла пешком.
И слуги с нею.
До церкви близко и Диана, блеснуть желая
красотой, почтила камни мостовой.
Пойду туда. Ведь в сердце рана.
Слепой Амур, я ожидал робея
вонзиться ли в меня твоя стрела.
Но миг настал, могу сказать себе я
любовь пришла, любовь пришла,
любовь пришла!
Слепой Амур, в меня пустил стрелу ты!
И закипела молодая кровь!
Я не намерен ждать ни пол минуты.
Пришла любовь! Пришла любовь!
Пришла любовь!
Что проку в этих молодых мужчинах?
Скажу я сам себе наедине.
Видней мужская красота в морщинах.
И в седине, и в седине, и в седине.
Что проку в этих скучных стариканах?
Смешон не первой свежести жених.
Судьба ласкает молодых и рьяных!
Весь мир для них! Весь мир для них!
Весь мир для них!
- Видней мужская красота в морщинах.
- Судьба ласкает молодых и рьяных!
- Видней мужская красота в морщинах.
- Судьба ласкает молодых и рьяных!
- Видней мужская красота в морщинах.
- Судьба ласкает молодых и рьяных!
Маркиз ей-богу не дурен.
- Маркиз. Рикардо!
- Да, он.
Забудьте ревность навсегда.
Диана всех бесстрастьем сгубит.
А вдруг она его полюбит?
Она ведь женщина.
О да. Но так горда и так кичлива,
что лишь собою занята.
Всегда надменна красота.
Да, но жестокость не красива.
Она идет.
День снова ясен.
Из сердца исчезает ночь!
- Вы подойдете?
- Я не прочь, когда соперник мой согласен.
- Я медлил здесь в надежде вас увидеть.
- Я очень рада встрече с вами, граф.
Я, синьора, с тою же надеждой пришел
приветствовать и проводить вас.
Синьор маркиз, я счастлива, поверьте.
Благодарю вас.
Всюду быть где вы повелевает мне любовь.
Увы.
Вам кажется, я лишний воздыхатель?
Смелее, не смущайтесь.
Ну приятель!
Любовь - кипение в крови, вихрей зов.
Она не знает страха, смотрит властно.
Любовь - огонь и молнии и гнев.
Бороться с ней и спорить с ней опасно.
Когда средь стольких велеречий
есть место письмецу Марселы!
Она покинула пределы своей тюрьмы
и жаждет встречи.
Марсела своему супругу.
Ха! Супругу! Какой размах.
Лакеи в эдаких словах пусть
изъясняются друг с другом. Глупо.
Глупо. Да. Нет слов.
Ужель ты думаешь охота моей судьбе
с ее полета глядеть на этих мотыльков?
Ответ простой и величавый,
но с письмецом что делать этим?
А вот что.
Вы порвали?
- Да.
- Зачем?
Так меньше с ним труда,
так мы скорей всего ответим.
И все же вы порвали зря.
Вы, однако ж, очень смелы: разорвать
письмо Марселы не узнав что было в нем!
Любезный друг, твои слова
как будто отдают бутылкой.
Верней от молодости пылкой
у вас кружиться голова!
Тристан! Для всех, кто в мире дышит,
черед счастливый настает.
Не знает счастья только тот,
кто зова счастья не услышит.
- Да, пусть будет так.
- Мой дорогой!
- Не подходи, Марсела. Стой!
- Не стану лезть я в их дела.
Мой милый, как?
Я так ждала, я так хотела этой встречи!
Не преступай строжайшей меры!
- В дворцах и самые шпалеры порой владеют
даром речи. - Ты получил мое письмо?
Его порвал я не читая. А с ним, причина
тут простая, и чувство порвано само.
- И это вот обрывки?
- Да.
И ты порвал мою любовь?
Не лучше ль так, чем вновь и вновь ждать, что обрушится беда и уничтожит
нас с тобою?
И если ты того же мнения, оставим эти
разъяснения и примем данное судьбой.
Ты говоришь...
Что я намерен ни в чем отныне
не причинять неудовольствия графине!
Что не любил, и мне не верен,
уже давно читала я в твоих глазах.
Прощай, Марсела. Любовь сегодня отлетела,
но мы по-прежнему друзья.
Придти к решению такому,
придти к жестокости такой!
Я соблюдаю свой покой, а так же уважение
к дому, которому я с юных лет обязан всем!
- Постой минутку!
- Отстань!
- Скажи, ты это в шутку? Послушай!
- Просто силы нет.
Ну, что ты скажешь?
- Что тут можно сказать.
- И это твой ответ?
- А я скажу...
- А я так нет.
А я скажу неосторожно.
Не будь графиня столь надменной
могла бы я предположить, что Теодоро,
может быть, живет надеждой сокровенной.
Он что-то у нее в чести.
Молчи. Ты говоришь с досады.
Пускай теперь не ждет пощады.
Я знаю как себя вести, не так глупа!
Я отомщу.
Здесь секретарь? Большая спешка.
- Что это, новая насмешка?
- Ей богу, я его ищу.
- Графиня, я боюсь, заждалась.
- Ну может подождать хоть раз.
Спроси у ней, как я сейчас
о Теодоро отзывалась.
Как он такого тунеядца второго нет,
ищи где хочешь.
Ты это что ж меня морочишь?
А, вы сговорились притворяться.
- Я знаю, для отвода глаз. Да только все
это напрасно. - Мы сговорились!
- Что ты!
- Ясно.
Подстроен заговор у вас.
Я Теодоро от себя не отгоняла. Да, конечно.
Но в сердце жил другой.
Жил вечно, во всем похожий на тебя.
- Похожий на меня?
- Ведь ты сам на себя похож?
Похож.
Когда мои признанья ложь
и не с тобой мои мечты
когда не ты мой клад заветный,
когда я не твоя, мой друг
пусть я умру средь страшных мук
в терзании страсти безответной!
Здесь все обман? Ты все наврала?
А в прочем, если ты умрешь, ты только
душу мне вернешь, которую давно украла.
- К чему весь этот вздор трескучий не
понимаю, хоть убей. - Любезный Фабьо.
Не робей. Не упускай столь редкий случай.
Тебя Марсела по неволе сегодня любит.
Нам ценна любовь когда она вольна.
Наш Теодоро ветер в поле,
его давно пропал уж след.
Ой, иду его искать.
Ну что ж, он сплоховал, я стал хорош.
Любовь-то, стало быть, пакет. Надписан он
секретарю, а нет его - вручить другому.
Но я не горд, я по простому.
И на обиду не смотрю.
В добре и зле я твой до гроба.
Да будем счастливы мы оба.
Так надо было, повторяю.
Оставим этот разговор.
Синьора, с некоторых пор я вас
совсем не понимаю.
Ах, посмотрите! Здесь Марсела.
И Доротея вместе с ней.
Она за эти пять-шесть дней мне
хуже смерти надоела.
Марсела, вон поди!
Пойдем.
Ты видишь, что за ветер дует.
Не то она меня ревнует,
не то подозревает в чем.
- Дозвольте мне два слова.
- Да.
Те два синьора, что сейчас ушли отсюда,
любят вас.
Оставь все это, ерунда.
Какой вам надобен жених? Маркиз Рикардо,
например. Чем не отличный кавалер?
И граф не хуже остальных. А вы их гоните
опять. И каждый горько безутешен.
Один дурак, другой помешан,
а ты обоим им под стать.
Я потому их не люблю
что я люблю
и потому люблю,
что сердцу моему надежды нет.
Как? Я не сплю?
- Вы любите?
- Разве я не женщина?
Скорее лед. Такой, что солнца луч замрет,
едва задев его края.
И вот
все эти глыбы льда в сверкании
холода и света у ног безродного.
Кто это?
Онарда, я еще горда.
И долг перед собой я знаю.
Кто он я скрою от тебя.
Скажу лишь, что его любя
свое величие я пятнаю.
Ах нет. Любовь к мужчине вас
никогда не опорочит.
Кто любит может, если хочет,
возненавидеть.
И отныне
мою любовь я истреблю.
А сила будет?
Будет сила.
Пока хотела я любила,
а захочу и разлюблю.
Ах если б можно, если б можно было
чтоб сердце самовольно разлюбило.
Увы оно лишилось власти.
Подчинено любовной страсти.
Ах если б сердце остывало сразу.
Лишь собственному подчинясь приказу.
Увы оно судьбой суровой
обличено влачить оковы.
Ах если б можно, если б можно было
чтоб сердце самовольно разлюбило.
Ну вот.
Вы слышали?
Похоже, что песня с вами не согласна.
Я это слышала прекрасно.
Но и себя я знаю тоже.
И знаю, что могу навек возненавидеть
как любила.
Кому дана такая сила
тот небывалый человек.
Синьора, Фабьо мне сказал,
что вы меня как будто звали.
Я жду вас несколько часов.
Я поспешил явиться сразу.
Простите, если виноват.
Моей руки, для вас не тайна,
весьма усердно ищут двое.
Не посоветовавшись с вами,
не знаю как решить. Скажите
так за кого мне выйти замуж?
Какой же я могу, синьора
подать совет там где решает
единственно ваш личный вкус?
А мне приятен тот хозяин
которого дадите вы.
Я вас почтила лестным званием
советника в столь важном деле.
Но вы его не оправдали.
Синьора, разве с этим делом не лучше
обратиться к старшим?
Вам мог бы опытом и знанием
помочь ваш мажордом Оттавио
который много видел в жизни.
Я бы хотела, чтоб вы сами себе
избрали господина.
По-вашему
маркиз приятнее, чем мой кузен?
Приятнее, да.
Его и выберу.
Ступайте его поздравить от меня.
Кто знал подобное несчастье?
Кто видел взбалмошней решенье?
Кто глубже испытал превратность?
Так вот они, мои порывы.
Взлететь хотел.
О нет, напрасно поверил ласковому слову.
Давно известно - меж неравных
не уживается любовь.
Простись с надеждой и направь
к знакомым берегам свой парус.
Люби как в старь свою Марселу,
с тебя вполне Марселы хватит.
Графини пусть маркизов ищут.
Любовь предпочитает равных.
Как трудно сделать вид что влюблена.
Как трудно позабыть любовь былую.
Чем я усердней мысль о ней бичую
тем все живее в памяти она.
Но честь велит - я позабыть должна.
И нужно душу вылечить больную.
Чужой любовью сердце уврачую.
И будет страстью страсть исцелена.
Вы видели графиню?
Видел, милый.
И счастлив тем, что от нее узнал.
Ей тягостен удел вдовы унылой
и свадебный нас ожидает бал.
Те оба любят свыше всякой силы,
но трезвый ум графини рассчитал
и предпочел маркиза.
- И отлично!
Мне велено его поздравить лично.
Но я хочу чтоб ты, мой старый друг,
мог заработать.
Отправляйся живо. Поверь, маркиз не скуп.
Таких услуг не забывают, говорю правдиво.
Лечу стрелой и обернусь вокруг.
Помилуй бог, как вышло все на диво.
Маркизу есть чем хвастать: не пустяк
склонить графиню на вторичный брак.
Я вас ищу в большом волнении.
Неужто правда что я слышал?
Увы, Тристан, святая правда то,
что я горестно ошибся.
Не будь грехом ввергать в уныние
и без того уже унылых
я бы напомнил вам сейчас
как вы взлетели горделиво!
Взлетел.
И вот лежу разбитый.
Каким пристыженным и смирным
вы возвращаетесь к Марселе.
Мы с нею быстро подружимся.
- Марсела!
- Кто тут?
Это я.
- Совсем забыла ты меня?
- Совсем.
Как твой язык еще посмел
коснуться имени Марселы!
Я только испытать хотел твою любовь.
Но опыт смелый был, как я вижу,
слишком смел.
Но что случилось?
Что с тобой?
Ты огорчен своей судьбой.
Сменился ветер своенравный
и ты опять приходишь к равной!
Или ты шутишь надо мной?
Я лишь одно сказать могу:
я от страданий не бегу.
Ты победила.
И я вернулся к моей Марселе.
С ней я вновь.
От снов безумных я очнулся.
И если есть в тебе любовь
прости того, кто обманулся.
Дерзай! Борись, начни с начала!
Не падай духом, чтоб она тебя
трусишкой не назвала!
Лови удачу! Я скромна и я свою
уже поймала.
Прощай. Пора и отдохнуть,
ты собеседник скучноватый.
И Фабьо может заглянуть,
а ведь мы с ним почти женаты.
Тристан, держи! Отрежь ей путь!
Синьора, стойте.
Всякий знает: возврат любви не означает,
что в ней имелся перерыв.
Души отчаянный призыв
все преступления искупает.
Марсела, знаешь дело в чем.
- Оставь меня.
- Да подожди ты!
Опять я вижу их вдвоем.
Вы, как мне кажется, сердиты,
что мы их вместе застаем?
Онарда, нам бы надо встать
вот здесь и посмотреть немного.
Ревную и люблю опять.
Да отвяжись ты ради бога!
Тристан мирит их как видать.
- У них должно быть вышла ссора.
- Сводник!
Ведь живет такая дрянь.
Коль скоро Марсела перед целым светом
клянется что любит страстно другого...
- .. причем тут я?
- Лев дуется.
Прекрасно. Пусть и берет его в мужья!
Слыхала от меня Марсела,
что я кого-нибудь люблю?
- По мне она соврать хотела, чтоб крепче
затянуть петлю - Нет!
- Это правда, так и есть!
- Молчи дуреха.
Ваша честь! Что за безумие? Видеть больно.
Я умолял. Теперь довольно!
Я покажу что значит месть!
Пусть гром меня рассыплет в прах!
Не божись!
Хоть я сердита, но я...
Я шатаюсь на ногах.
У этого бандита однако подлинный размах!
Тристан! Мне некогда!
- Пусти!
- Пусти ее.
Что ж. Пусть идет.
Я не могу уйти, любимый!
Я хочу тебя обнять.
Сгореть в любви неодолимой.
Не слышен ее шаг, не ведомы черты,
таинственен язык.
Но вот пришла любовь, ее узнаешь ты,
узнаешь в тот же миг.
Узнаешь в тот же миг.
Сталь подчиняется покорно,
ее расплющивает молот.
Ее из пламенного горна
бросают в леденящий холод.
И в этой пытке, и в этой пытке
и в этой пытке многократной
Рождается клинок булатный!
Вот так мое пытают сердце,
воспламеняют нежным взглядом
Но стоит сердцу разгореться,
надменным остужают хладом
Сгорю ли я, сгорю ли я,
сгорю ли я в горниле страсти?
Иль закалят меня напасти!
Как-то раз пришел монах к монашке.
Собирался поиграть с ней в шашки.
Но монашка - как кремень:
ныне, отче, постный день!
Ай-яй-яй, ай-яй-яй,
ныне, отче, постный день!
Старый повар молодую женку
до смерти ревнует к поваренку.
Ох, поклясться в том могу,
он готовит мне рагу!
Ай-яй-яй, ай-яй-яй, он готовит мне рагу!
Полюбилась мяснику блондинка.
Ах, сказал, отменная грудинка!
А потом сказал - смелей,
замечательный филей!
Ай-яй-яй, ай-яй-яй, замечательный филей.
О, если кто-нибудь заменит тебя в моей душе,
любимый, то пусть я от своей измены умру!
Отныне с новой силой моя
любовь горит к тебе!
И если я тебя обижу, в объятиях Фабьо
пусть увижу мою любимую жену.
Скажи, ты хочешь смыть свою вину?
- Я для тебя горами движу!
- Скажи
все женщины на свете - уроды!
Пред тобой - о, да!
Кто затруднился бы в ответе?
Хоть мы друзья и навсегда, я все-таки еще
чуть-чуть в секрете тебя ревную.
- Мне не ловко, что здесь Тристан.
- Валяй, плутовка! Хоть про меня, зачем дела?
- Скажи: графиня безобразна!
- Графиня - сущая чертовка!
- И глупая!
- Глупа как гусь!
- И пустомеля!
- Как сорока!
Я их прерву, а то боюсь
их разговор зайдет далеко.
- Я не могу, я покажусь.
- Ах нет, синьора, не удобно.
Кто хочет все узнать подробно насчет графини
по статьям, тот должен обратиться к нам.
- Я это слушать не способна.
- Во-первых...
Я не стану ждать что во-вторых.
Всему на свете границы есть.
- Я удаляюсь.
- Графиня...
Графиня?
- Вечно я вас ищу.
- Синьора, верьте...
Итак, теперь займитесь делом.
Перо возьмите, Теодоро.
Убьет или прогонит с места.
- Пишите.
- Я готов, синьора.
- Вручаю дух мой силе крестной.
- Когда знатная женщина
открыла свое чувство человеку
безродному
то верх неприличия
продолжать ухаживать за другой.
И кто не ценит своего счастья
пусть остается дураком.
- А дальше что?
- Чего ж еще?
- Сложить и запечатать это.
- Я запечатал, ваша милость.
Мне только адрес не известен.
Письмо назначено для вас.
Я ничего не понимаю.
Ну кто же любит раз в неделю?
Как будто лекарь кровь пускает.
Какие странные задержки
дает ее любовный пульс.
О, дорогой мой!
Наконец-то! Ну, что она тебе сказала?
Как у меня стучало сердце!
- Сказала...
- Ну?
... что желает выдать тебя за Фабьо.
Да, Марсела, вот и письмо
чтоб из имения прислали поскорее денег -
твое приданое, мой друг. - Что это?
Я тебе сердечно желаю счастья
но теперь, когда ты сделалась невестой,
со мной и в шутку не беседуй. - Послушай...
Сетовать не время.
Неблагодарный Теодоро!
Ну чье здесь выдержит терпение?
Миг промедления был бы мне тяжел.
И я спешу поцеловать ей руки.
- Поди, скажи синьоре, что пришел
синьор маркиз. - О, муки!
Ты что?
- Иду.
- И передашь, пришел супруг!
Хозяин наш.
Зайди ко мне, брат, завтра утром рано.
Получишь превосходного коня
и тысячу эскудо чистогана!
- Я ваш навек, с сегодняшнего дня.
- И это только первый шаг.
Диана тобой командует, а для меня
ты лучший друг.
- Целую ваши ноги.
Я твой должник и подвожу итоги.
- Вы здесь, маркиз?
- Где быть мне, как не тут?
Когда ваш Фабьо, верный ваш посланник
принес мне весть, что изгнанного ждут!
Что он отныне ваш супруг и данник!
Я здесь, у ваших ног. Таких минут
снести нельзя.
И если ваш избранник сойдет с ума
я удивлюсь весьма, что он
от счастья лишь сошел с ума.
Каким огнем душа моя согрета!
Свершилось все, о чем я так мечтал!
Я даже слов не знаю для ответа.
Не понимаю. Вас никто не звал.
Что это значит, Фабьо?
Как же это? Меня с известием секретарь
послал. Я б не затеял эдакое дело.
Здесь Теодоро виноват всецело.
Он слышал речь недавнюю мою,
что я вас ставлю выше Федерико
и первенство за вами признаю. И он решил,
хоть это очень дико, что я уже и руку отдаю.
Простите глупых.
Будь не столь велико и свято место, где
царите вы, то не снести бы Фабьо головы!
Целую ваши ноги, веря все же,
что страсть моя растопит этот хлад.
На что же это я спрошу похоже?
- Я, ваша милость, тут не виноват.
- Где он? Пришлите Теодоро!
Коня и деньги получу не скоро.
Маркиз хотел меня убить.
Да что уж там, не это горько,
а жалко тысячи эскудо.
- Я дам тебе совет хороший.
- Какой совет?
Граф Федерико себя не помнит от тревоги,
что могут выйти за маркиза.
Явись с известием, что помолвка расстроена.
Тебе он мигом отсыплет тысячу червонцев.
- Помчусь как молния.
- Беги.
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
Ведь я забыть тебя была готова.
Зачем же тень твоя приходит снова?
Жестокой болью душу мне казня.
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
Любовь, чего ты хочешь от меня?
Ты в сердце как змея вползла украдкой.
Его надеждой обольщая сладкой.
Мечтанием несбыточным дразня.
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
Меня вы звали?
Я довольна, что этот дурачок ушел.
Я целый час читал, синьора,
письмо составленное вами.
И заглянув в себя глубоко, нашел что лишь
благоговение виной тому, что я так робок.
Но я виновен в том, конечно, что как дурак
взирал безмолвно на знаки вашего внимания.
Да, я давно сознаться должен
что я люблю вас!
О, поверьте! Благоговейною любовью.
Что ж, я вам верю Теодоро.
Вам странно б было не любить свою хозяйку,
от которой вы столько видели добра.
Которая вас ценит больше,
чем всех других домашних слуг.
Я вас не понимаю вовсе!
Понять меня необходимо.
Чтоб вы не смели ни на йоту
переступать свои границы!
Смирите чувства, Теодоро. Со стороны столь
знатной дамы малейшей милости довольно
чтобы наполнить до гроба вашу жизнь
счастьем и почетом. - Увы
приходится сказать,
что в рассуждениях ваших
больше бывает светлых промежутков,
чем в вашем разуме, синьора!
Простите, если я не вежлив.
К чему все эти разговоры?
Чуть я немножечко остыну -
вы загораетесь соломой.
А чуть я снова загораюсь,
вы льдом становитесь холодным.
Ну отдали бы мне Марселу.
Так нет, вы точно в поговорке
собака, что лежит на сене. То вы ревнуете,
вам больно чтоб я женился на Марселе.
А чуть ее для вас я брошу, вы снова
мучите меня и пробуждаете от грезы!
Иль дайте есть, иль ешьте сами!
Нет, Теодоро. Знайте твердо,
Марселы больше быть не может!
Бросайте взор куда угодно, но только
не сюда. Марсела к вам не вернется.
Не вернется?
Иль ваша милость пожелает остановить своей
любовью любовь Марселы и мою?
Или я должен вам в угоду пленяться тем,
что мне противно?
И подчинять свой вкус чужому?
Нет. Я Марселу обожаю.
- Она меня. И нет позора в такой любви.
- Мошенник!
Дрянь! Я бы должна убить такого!
Но что вы делаете? Что вы?
Я негодяю и пройдохе даю пощечины!
Синьора, что это такое?
Так, ничего. Дурные слуги встречаются
во всяком доме.
- Скажите мне. Быть может вам угодно
что-нибудь? - Угодно.
Вам кое-что порассказать.
- Вы бы охотнее, быть может, другое время
предпочли? - Зачем? Не надо ждать другого.
Вы не смущайтесь пустяками.
Похоже, я бы сказал, что эта ярость
таит совсем другое что-то.
Я норовлю всегда придти когда
разгар событий кончен.
- Я как трусливая шпажонка!
- Увы, Тристан.
Синьор, о боже, у вас платок в крови?
Любовь всегда вколачивает с кровью
науку ревности.
Наука, я вам скажу, не из веселых.
Дивиться нечему.
Графиня безумна от тоски любовной.
А так как утолить ее она считает
не достойным, она разбила мне лицо.
Разбила зеркало, в котором ее влюбленная
гордыня отражена во всем уродстве.
Когда Люсия иль Хуана со мной из ревности
поспорят, иль, скажем, вырвут клок волос
иль исцарапают мне рожу, виня в каком-
нибудь обмане, я понимаю. Что с них спросишь?
Но знатной даме уважение к себе самой
забыть настолько, чтоб драться?
- Извините, нет.
- Я сам не знаю.
Сил нет больше.
Вы здесь?
Синьора.
Бродит как привидение.
Я только узнать в каком вы состоянии.
Вы сами видите.
Вам плохо?
Мне хорошо.
Вы не сказали: к услугам вашим.
Вряд ли долго могу я быть к услугам вашим
когда со мной вы так жестоки.
- Вы мало знаете.
Так мало, что смысл речей и тот мне темен.
Я ваших слов не понимаю.
Но понимаю звук пощечин.
Когда я вас люблю
вы злитесь.
А не люблю - вы злитесь тоже.
Хотите чтоб я понял вас?
А я же глуп, когда вас понял.
Убейте или дайте жить.
Я так страдать не в силах больше.
Я вас разбила в кровь?
Еще бы.
А где платок ваш?
- Здесь, синьора.
- Отдайте.
- Для чего?
- Мне нужно.
Он будет мой вот с этой кровью.
Пойдите от меня к Оттавио, ему приказано
вам тотчас вручить две тысячи эскудо.
Зачем?
Нашить платков. Побольше.
- Вот небывалые дела.
- Таких чудес я не припомню.
Дает две тысячи эскудо.
За эти деньги смело можно стерпеть
еще хоть шесть затрещин!
Велит нашить платков побольше,
и мой уносит весь в крови.
Она вам платит цену кровью,
хоть новобрачной тут - ноздря!
Собака укусила больно,
зато и ластиться теперь.
Ты мне друг, и ты мне брат - собутыльник!
Не сердись, коль дам подза... подзатыльник!
Ай-яй-яй-яй-яй, ай-яй-яй-яй-яй,
собутыльник!
О-го-го-го-го, о-го-го-го-го,
под... затыльник!
Я по женской части - ух! Теоретик.
Очень уважаю шлю... Шлю приветик!
Ай-яй-яй-яй-яй, ай-яй-яй-яй-яй, теоретик!
О-го-го-го-го, о-го-го-го-го,
шлю приветик!
Сегодня платишь ты.
Нам нужно спрыснуть твою
великолепную обнову!
Какие тут возможны разговоры?
Все это пустяки и безделушки в сравнении
с тем, что будет впереди.
Я чувствую, что в этом заведении отличная
найдется мальвазия!
Попробуйте греческого.
Выпьешь - так и пойдешь по-гречески чесать.
Да это воздыхатели графини.
Подслушаем.
Разбили нос - заметная примета.
- И вы при этом были?
- Да!
Хлестала? Собственною ручкой?
Чтоб это было нахлобучкой?
Хозяйским гневом? Никогда!
Когда такая, как она, ведь надо знать
мою кузину, себя не помня бьет мужчину
картина, думаю, ясна.
Пусть даже обвинение вздорно,
чтоб честь семьи не запятнать
он должен умереть.
- Бесспорно.
Хотя б узнала и она.
Как
это сделать?
Как - известно.
Здесь этим многие живут. Без фальши.
Золотом берут и кровью возвращают честно.
Велеть такому молодцу
он вам его прикончит. Живо.
О, как я жду нетерпеливо.
Сегодня ж будет наглецу
за все достойная награда.
Смотрите, кажется как раз.
- Уверен, небо слышит нас.
- И посылает то, что надо.
Что ваша милость соблаговолит?
У вас такой неустрашимый вид,
в теле чудится такая сила.
Вот с графом мы решили вас спросить:
способны ль вы кого-нибудь убить?
Убить?
- Шутить изволит ваша милость? Такой как я
готов убить любого - Нет!
Мы не шутим. Я даю вам слово.
И заработать можете не худо
С меня достаточно двухсот эскудо,
будь это дьявол сам.
Я дам вам триста. Но чтоб сегодня же!
Срок очень краток.
Мне нужно имя и задаток.
- Вы знаете графиню де Бельфлюр?
- Да, в этом доме кое с кем я дружен.
Вы можете убить ее слугу?
Готов убить всех слуг, служанок
и даже лошадей ее кареты.
Так вот, вы истребите Теодоро.
Тут надо взяться чуточку иначе.
Мне говорили, что в ночное время
он больше не выходит.
Опасаясь, как видно, мщения
с вашей стороны.
Меня зовут служить ему охраной.
Дозвольте согласиться!
И тогда я как-нибудь беднягу подколю.
- Наймитесь к Теодоро, мы согласны.
- Ну что ж, давайте сто эскудо.
- Держите сто.
- И даже больше.
Теперь же, ваши милости, прощайте.
Меня там ждут Репейник
Стенолом, Железная рука и Чертоглот.
- Я не хочу давать им повод к сплетне.
- Вы правы.
До свидания.
Вот удача!
Теперь считайте Теодоро мертвым.
- Отважный человек!
- И осторожный!
- Зарежет мастерски.
- Само собой.
- Другого средства нет у вас для
продолжения породы. - Камилло
прожитые годы ко мне суровей,
что ни час.
Хотя бы цель и оправдала женитьбу
старости седой.
Но разум хочет быть судьей.
И дело рассмотреть сначала.
Ведь может быть, чего уж хуже,
потомства не дождаться мне.
И я останусь при жене...
А ведь жена при старом муже
что плющ, повисший на ветвях.
Когда раскидистому клену он обовьет
и ствол и крону.
Он юн и свеж. А клен зачах.
И все такие рассуждения
тревожат в памяти моей печаль
давно минувших дней.
И бередят мои мучения.
Двадцатый год настанет скоро
как дожидаюсь Теодоро.
Сталь подчиняется покорно,
ее расплющивает молот.
Ее из пламенного горна
бросают в леденящий холод.
И в этой пытке, и в этой пытке,
и в этой пытке многократной
рождается клинок булатный!
Вот так мое пытают сердце,
воспламеняют нежным взглядом.
Но стоит сердцу разгореться,
надменным остужают хладом.
Сгорю ли я, сгорю ли я,
сгорю ли я в горниле страсти?
Иль закалят меня напасти?
Синьор, куда вы?
Затруднюсь ответить.
Сердечная не заживает рана
и я иду не ведая куда.
Какой со мной вчера была Диана.
А сегодня страсть исчезла без следа
и словно мы знакомы еле-еле
на радость торжествующей Марселе.
Тристан, поверь мне,
что Диана меня любила без обмана.
Давно бы вышла замуж за меня,
когда б не честь, ни титул, ни родня.
Ей честь страшна - отсюда все печали.
Когда бы я из неизвестной дали
привел вам на дом знатного отца
чтоб вы с графиней стали равны честью,
вы б улыбнулись этому известию?
Сомнения нет.
А если б я сердца соединил,
то что бы вы сказали?
Сказал бы я, что хитреца такого
вовек на свете не видали.
Все ясно, будьте же здоровы.
Увидите как мы вам верно служим,
когда вы завтра станете ей мужем.
Имею честь, синьор!
Что делать мне?
Я сам с собой в раздоре.
Но я избрал спасительный исход.
Я знаю твердо, что любовь пройдет
когда два сердца разделяет море.
Ну как, вам легче Теодоро?
Вас меньше тяготят печали?
Они мне столько счастья дали,
что я отброшу их не скоро.
Столь нежной мукой я томим,
столь сладким жалом я ужален
что был бы горько опечален
выздоровлением моим.
И у меня печаль одна -
что мне придется эту муку
обречь на вечную разлуку с той,
кем взлелеяна она.
Нужна разлука? Почему?
Меня хотят убить.
Вы правы.
Терзания горестной отравы
внушают зависть кой-кому.
Вы мне дадите дозволение отплыть
в Испанию, синьора?
Благоразумное, нет спору,
и благородное решение.
Что было горестной отравой,
забудется в чужом краю.
А я, хоть много слез пролью,
зато утешусь доброй славой.
С тех пор, как я прибила вас
граф Федерико не притворно меня ревнует
и бесспорно, расстаться - лучшее для нас.
Да, надо ехать.
Вам в дорогу дадут шесть тысяч золотых.
Я уезжаю, чтоб затих враждебный шум.
Целую ноги.
Пора.
Прощайте, Теодоро.
Я постараюсь позабыть.
- Но что мне делать, как мне быть?
- Когда же вы уйдете? Скоро?
- Сейчас.
- Постойте!
Нет, уйдите.
- Послушайте!
- Я здесь, я жду!
Нет, нет, идите.
Я иду.
Терзания страсти, вы казните страшнее,
чем любая месть.
Вы не ушли?
Теперь ушел.
О, как мне этот миг тяжел!
Ах эта родовая честь!
Нелепый вымысел, губящий то,
что сердцам всего дороже.
Кто выдумал тебя?
И все же ты нас у пропасти грозящей
спасаешь, отводя от края.
Простите, я пришел спросить.
Что, мне сегодня же отплыть?
Я не знаю, Теодоро.
Но только верьте,
мне сейчас вас видеть - худшее из зол.
Я за самим собой пришел.
Ведь я остался возле вас,
а мне уже и ехать скоро.
Я умоляю вас, отдайте мне самого себя.
Так знайте, я не отдам вас, Теодоро.
Я оставляю вас себе.
Уйдите!
Истекая кровью чести борются
с моей любовью!
А вы мешаете борьбе.
Уйдите.
Вас я не отдам,
и не просите - не дождетесь.
Вы здесь, со мною остаетесь.
А я... Я буду с вами там.
Желаю счастья вашей чести.
Да будет проклята она!
Из-за нее я лишена того,
с кем жить бы рада вместе.
Итак
осиротели, значит
покрылись тьмой мои глаза.
И все же просится слеза.
Кто мало видел - много плачет.
Глаза!
Вот это вам расплата за то, что изливали
свет на недостойный вас предмет.
Но в этом я не виновата.
Не плачьте!
Гордый слезы прячет.
В них утешаются глаза.
И все же просится слеза.
Кто мало видел - много плачет.
Там к вашей милости пришел
какой-то греческий купец.
Проси сюда.
Без всякой лести целую руки вашей чести.
Да утолит ее творец в ее
заветнейшей надежде.
Я рад вас видеть, господа.
Давно вы прибыли сюда?
Впервые иль бывали прежде?
Я из Стамбула с кораблем
на Кипр отправился.
А дальше в Венецию, куда привез
богатый груз персидских тканей.
Я наряду с моей торговлей
еще и поисками занят.
Хотелось также мне повидать Неаполь,
город достославный.
- Да, город пышный и прекрасный Неаполь.
- Ваша милость правы.
Отец мой, сударь, чтоб вы знали,
был крупным в Греции купцом.
И самой прибыльною частью
он почитал работорговлю.
И вот в Астекле однажды
купил он мальчика на рынке, что был среди
других захвачен на корабле одном мальтийском.
Камилло, сердце замирает.
Его купил он и отвез к себе
в Армению. И с нами, со мною
и с моей сестрою его воспитывал.
- Не надо!
Друг, подожди.
- Ты мне пронзаешь все внутренности.
- Забирает.
- Как звался мальчик?
- Теодоро.
О, небеса! Как слово правда
могущественно в сердце нашем.
Я слез своих сдержать не властен.
Сестра моя, Саполитония
и этот мальчик, о несчастный
дар красоты, росли совместно.
И, как бывает очень часто еще в младенческие
годы, друг друга полюбили страстно.
Когда им было лет 16, отец как раз
был в дальних странах
осуществилась их любовь.
И так она в сестре сказалась
что это стало всем заметно.
А Теодоро из боязни бесследно скрылся.
Мой отец был удручен не столько срамом,
как этим бегством Теодоро.
От огорчения
он скончался!
Так вот.
Прибыв сюда, в Неаполь
я стал повсюду, где бываю,
расспрашивать про Теодоро.
- И вдруг...
- Вдруг?
Мне говорит служанка моей гостиницы,
гречанка
а что как этот самый мальчик -
сыночек графа Лудовико?
Душа во мне как смерть взыграла и я решил,
что непременно вас должен повидать.
Я начал искать ваш дом.
И по ошибке мне прохожие указали на дом
графини де Бельфлер. Вхожу
и тут же натыкаюсь...
- Душа дрожит.
-... на Теодоро.
На Теодоро!
Он-то, правда, хотел укрыться, но не смог.
И сам я сомневался. Время известно как лицо меняет.
В конечном счете он со мной заговорил.
Но не смущаясь.
Просил, чтоб я оставил в тайне все то,
что про него я знаю.
Но я пришел вам рассказать.
Дайте вас обнять сто раз.
Душа в безмерном ликовании свидетельствует
громогласно, что ваш рассказ - святая правда!
О, сын! Возлюбленный мой сын!
Вновь обретенный мне на счастье
в исходе стольких лет разлуки!
Камилло!
Что ж теперь мне делать?
Бежать к нему, его увидеть?
Лететь сейчас же. И после всех страданий
ваших воскреснуть вновь в его объятиях.
Друг! Если вы хотите вместе со мной
идти - я буду счастлив. Вдвойне.
Хотите отдохнуть? Здесь подождите.
Отдыхайте, я вас прошу.
Распоряжайтесь всем в этом доме
как хозяин, а я не в силах утерпеть.
Я только захвачу алмазы.
Я их в гостинице оставил.
Потом вернусь сюда обратно.
Пойдем, Покуда.
Меркампоньос.
Идемте, сударь.
- Начелнахи не дурнасы?
- Давосы.
- Пошли баши?
- Пошли баши.
Какой занятный язык.
Скорей пойдем, Камилло!
Уже собрались вы в дорогу?
Хотел бы я к моим ногам приделать
крылья вместо шпор.
Ужель не грустно ехать вам?
Немножко.
- Едет ведь. Ей-богу!
- А ты ревнуешь до сих пор?
Послушайте.
- Я здесь синьора.
- Ах, что за муку я терплю.
Вы едете?
Я вас люблю!
- Я только жертва приговора.
- Мой деспот - родовая кровь.
И разве я боролась мало?
- Вы плачете?
- Нет. Мне попало в глаз что-то.
- Может быть любовь?
- Должно быть да.
Наружу рвется и хочет выйти как-нибудь.
Я уезжаю в дальний путь,
но сердце с вами остается.
Какой приказ у вас найдется
в последний миг?
Как ноет грудь.
Я уезжаю в дальний путь
но сердце с вами остается.
Вы плачете?
Нет.
Что-то в глаз попало мне и больно гложет.
Мои страдания, быть может?
Я рад похитит их у вас.
Я
кое-какие безделушки для вас
в дорогу собрала.
Простите, все что я нашла -
не стоящие побрякушки.
Возьмите их в чужие страны.
И, украшая свой наряд, скажите так
они горят
слезами горестной Дианы.
Восторг души, прелестная Диана
послужит извинением старику,
который к вам вбегает без доклада!
В чем дело, милый граф?
От вас одной укрылось то,
что знает весь Неаполь!
Весть облетела всех в единый миг!
Я с трудом пробился сквозь толпу,
спеша сюда скорей увидеть сына!
- Какого сына? И чему вы рады?
- Ужели вы не слышали рассказа
как я тому уж скоро 20 лет, отправил
сына с дядюшкой на Мальту?
И как его забрали в плен галеры Али-Паши?
Мне кто-то говорил об этом вашем горе.
И сегодня святое небо мне вернуло
сына, избегшего опасности и смерти.
Синьор, вы подарили мне, поверьте,
большую радость.
А взамен, синьора, я жду что вы
подарите мне сына.
Который служит и живет у вас,
к родному дому полный безучастья.
Ах, если б мать могла дожить до счастья!
Он служит у меня? Кто ж это? Фабьо?
Да нет, не Фабьо.
Это Теодоро.
Как? Теодоро?
Да.
Но как же так?
Скажите, Теодоро, граф - отец ваш?
Вот этот вот?
- Синьор, пусть ваша милость подумает!
- О чем тут думать, сын?
О том, что встречу я свой смертный
час в твоих объятиях?
Непонятный случай.
О, боже мой, синьора! Теодоро -
такой высокородный кабальеро!
Синьор, я от смущения потерян.
Так я - ваш сын?
Не будь я в том уверен, мне было бы
достаточно взглянуть тебе в лицо.
Я был совсем такой же в дни юности.
- Целую ваши ноги и умоляю вас...
- Не говори! Я сам не свой!
Какой прекрасный облик. Как
величаво говорит природа, что ты
наследник доблестного рода!
Идем, мой сын. Прими в свое владение
и отчий дом, и отчие богатства!
Вступив ворота, на которых блещет герб -
самый гордый в этом королевстве.
- Синьор, я должен был сегодня
ехать в Испанию - В Испанию?
Отлично. Испания - мои объятия!
Граф, я вас прошу, позвольте
Теодоро опомниться
и не в такой одежде явиться к вам
отдать сыновний долг.
Я не хочу, чтоб он отсюда вышел
когда внизу так людно и так шумно.
- Вы говорите как всегда разумно.
Мне больно с ним расстаться и на миг.
Но чтобы пуще не поднялся крик,
я ухожу прося вас об одном
чтобы до ночи он вступил в мой дом.
- Даю вам слово.
Сын мой, до свидания.
Целую ваши ноги.
Ах, Камилло! Теперь и умереть не жаль.
- Красавец ваш Теодоро.
- Даже думать жутко.
И то боюсь, что я лишусь рассудка.
- Синьор, позвольте ваши руки!
- И не сочтите то за лесть.
- Мы заслужили эту честь.
- Граф, не изображайте буку.
Вам следовало бы нас обнять.
Вы этим души покорите.
Посторонитесь, пропустите!
Довольно глупости болтать!
Весьма почтительно, синьор,
целую ваши руки тоже.
У ног, что мне всего дороже,
ваш раб вдвойне я с этих пор.
А вы не стойте тут напрасно.
Оставьте нас на пол часа.
- Что скажешь, Фабьо?
- Чудеса!
- Теперь что будет?
- Дело ясно.
Хозяйка больше не склонна
сидеть собакою на сене.
- Съест наконец.
- И при кузене.
Ах, хоть бы лопнула она!
Теперь вам ехать не придется.
- Мне?
- Вам.
Не хочется вздохнуть: я уезжаю в дальний
путь, но сердце с вами остается?
- Вас забавляет? Вам смешно мое внезапное
величие? - Ликуйте, радуйтесь!
Различие меж нас теперь упразднено
и вы глумиться не должны.
- Вы изменились.
- Я уверен, что в вашем сердце я потерян.
Вам тяжело, что мы равны.
Во мне любили вы слугу.
Тщеславие всегда любило
господствовать над тем, что мило.
Я вам одно сказать могу.
Теперь вы мой, навеки пленный!
И вы сегодня же со мной венчаетесь!
- О, счастье, стой! - Нет и не будет во
вселенной счастливей женщины, чем я!
Идите, вам пора одеться, вас ждут.
Пойду поосмотреться.
Взглянуть, где вотчина моя. И на отца.
Хотя никто не доказал мне, что он прав.
- Так до свидания, милый граф!
- Графиня!
- Погодите.
- Что?
Как что? А милость где моя?
Так госпоже не отвечают.
Но ваша милость забывает,
что господин отныне я.
Но кто же я?
Моя жена.
И слушаться меня должна.
Мне больше нечего желать.
Стой, счастье! Как Теодоро говорит: стой!
Стой!
- Среди такого шума и веселья друзей
позабывают. - Почему?
- Вы думаете, что я о вас забыла?
- Вы нас не пожелали известить
что ваш слуга -
такой большой вельможа.
Вы можете узнать из первых рук,
что Теодоро - граф и мой супруг.
Постой, Репейник! Или как вас там?
- По-настоящему я Живопыра.
- Оно и видно.
А.. Я бы показал, когда бы мой
мертвец не вышел в графы.
- Не все ли вам равно? - А, судари мои,
когда я с вами рядился за триста
я брался уничтожить Теодоро -
слугу, никак не графа.
Граф Теодоро не такой товар.
Тут надобно повысить гонорар.
Дороже стоит граф!
Вам сколько надо?
Только чтоб сегодня!
- Тысячу эскудо.
- Получите.
- Так приготовьте деньги.
- Схожу достать.
А я - ударить в бок.
- Вот что.
- Вам мало?
Обо всем молчок!
Послушай, что ты натворил?
Смотри, не кончилось бы худо.
О! Дали тысячу эскудо за то,
чтобы я вас убил.
- Я изнываю от тоски.
- Когда бы вы меня слыхали
вы мне бы вдвое больше дали,
чем дали эти дураки.
Я весь во власти мук и страха.
Ведь если вскроется обман
я столько бедствий жду, Тристан,
что наименьшим будет плаха!
- С такими мыслями носиться...
- Ты дьявол! Вот ты кто такой!
Пуст все течет само собой,
а там увидим что случиться.
- Идет графиня.
- Я скрываюсь.
Вы что же? Не пошли к отцу?
Синьора.
Тяжкие сомнения меня гнетут.
И я решил просить вас о прежнем
разрешении удалиться в Испанию.
Скажите, это не потому, что вас опять
зовет к оружию Марсела?
Меня? Марсела?
Что ж тогда?
Синьора, мой язык не смеет
тревожить этим ваши уши.
Пусть это честь мою заденет,
но вы скажите, Теодоро.
Тристан, которому по смерти
обман воздвигнет изваяние
разведав, что у Лудовико когда-то сын
пропал без вести, измыслил басню про меня.
А я никто! Найденыш бедный!
И мой единственный отец - мой ум,
мое к наукам рвение, мое перо.
Граф Лудовико признал,
что я его наследник.
И я бы мог стать вашим мужем, жить в
полном счастье, в полном блеске
но внутреннее благородство не позволяет
мне так дерзко вас обмануть.
Я - человек, который по природе честен,
поэтому я вновь прошу
разрешения уехать
не оскорбив в моей синьоре
любовь и кровь
и совершенство.
Все это и умно и глупо.
Умно, что ваша откровенность
явила ваше благородство.
Но глупо думать, в самом деле,
что буду глупой также я.
И брошу вас, когда есть средство
возвысить вас из низкой доли.
Ведь не в величии наслаждение.
А в том
чтобы душа
могла осуществить свою надежду.
Я буду вашею женой.
Пойдем, мой сын в наш старый дом,
так долго по тебе скорбевший.
Пойдем под кров где ты родился!
Пока мы здесь, по этой сенью, граф,
я хочу вам сообщить, что я его жена.
Вбей крепче, Фортуна, в колесо твое гвоздь золотой!
Постой, блаженство! Я думал взять
одно дитя, а увожу двоих!
- На чем, высокое собрание... - Надеюсь,
что никто, конечно, не выдаст тайну Теодоро.
... мы, с вашего соизволения и
кончим повесть о собаке
которая лежит на сене.
Наступит день и час, любовь
к тебе придет, зови иль не зови.
Где встретишь ты ее - не знаешь
наперед, темны пути любви.
Не слышен ее шаг, неведомы черты,
таинственен язык.
Но вот пришла любовь, ее узнаешь
ты, узнаешь в тот же миг.
Настанет день и час, любовь к тебе
придет, не скрыться от нее.
Как с нею не борись, как ей ни
прекословь, она возьмет свое.
Придет ли как заря, придет ли
как гроза, не знаешь наперед!
Обманется твой слух, солгут
твои глаза, но сердце не солжет.