«Сибириа́да» — советский цветной (со вставными чёрно-белыми
фрагментами) четырёхсерийный эпический художественный фильм режиссёра
Андрея Кончаловского. В 1979 году удостоен Гран-при Каннского
кинофестиваля. Премьера фильма состоялась 10 января 1980 года.
Все фразы и цитаты
Здорово!
Здорово!
- Ты чего?
- Ничего.
А пельмени откуда?
Ниоткуда.
- Ты чей?
- Ничей.
Попался.
Сейчас я из тебя пельмешек наделаю.
Гад...
- Вы что, ребята?
- Пусти! Больно!
Осатанели?
Дай ему, Спирька!
- Отдай!
- Не отдам!
Ладно. Батька вам покажет,
как по чужим амбарам лазить!
- Вор! Попрошайка!
- Сама оторва! Куркули проклятые!
Ты ворва кислая!
Вошь сырая!
- Подружка?
- Какая подружка!
Самые враги мои, Соломины.
Рыжая!
- Это кто?
- Так... Живет.
Папаня в лесу подобрал околевшую,
на Чертовой Гриве.
Ешь.
Хорошие пельмешки, соломинские.
Фу ты!
- Чего ей?
- Не бойся.
Я ж тебе говорил, - живет.
Ты что ж воруешь?
У них полно всего, богатые.
Пельмени эти мешками в лабазе висят.
- Я, иной раз, до полтыщи натаскаю.
- Не стыдно?
Сам-то кто? Из тюрьмы бежал?
- Каторжник!
- С чего взял?
Сразу видно, туза бы хоть спорол.
Твои где?
Мать утопла, отец в тайге
дорогу рубит.
Дорогу?.
- Куда дорога?
- На звезду ведет.
На какую звезду?.
Он сам не знает, которая ярче.
Самый лучший охотник
на всю тайгу был.
Теперь все позабросил
и одна дорога на уме.
- Один рубит?
- Один. Непутевый он у меня.
Мы, Устюжанины, все такие.
Нам уж что в голову втемяшится,
колом не вышибешь.
Афоня! Твоя великий охотник!
Твоя справедливый охотник!
Твой все ханты знают.
Афоня!
Федька сколько соболей стрелял...
Белка стрелял, куница стрелял.
Соломин все забирай, ничего не давай.
Федька голодом помирай...
Бестолковый!
Это же не Афоня!
Сколько раз отец тебе говорил. Он
за тебя больше заступаться не будет.
- Погоди, Колька. В чем дело?
- Он всегда так.
За водку всех соболей отдаст,
потом плачет, назад просит.
Твоя хороший человек, спасай Федьку!
Встань!
Погоди ты.
Не ходи ты к Соломиным!
Отца лучше подожди.
Это мы еще посмотрим.
Ружье возьми!
Здорово.
- Ты хозяин?
- Я.
Человека вы обидели крепко.
Вернуть бы надо шкурки.
Соболей отдать человеку.
Это кто же человек?. Он?
Что, сынки, может отдать?
Сейчас отдадим.
Ты не боись...
- Что стоишь? Бери шкурки.
- Ничего не надо Федьку.
- Вась, заходи справа.
- Не подходи!
У меня бомба.
Сейчас же отдайте шкурки.
Вась!
Вы меня еще не знаете.
Я себя подорву и вас здесь всех
разнесу, я такой.
Петька, не мелочись.
Иди...
Бери свои шкуры.
Парочку-то, однако, отдай.
Водку-то пил все-таки.
Моя!
- Родион, я сейчас вернусь.
- Ты куда?
- Я мигом.
- Держи его!
Я вернусь, Родион!
Держись, Родион!
- Поймал, однако ж, кошку-то?
- Да...
3 раза прыгала на меня, стерва.
Полушубок попортила.
- Тять! В село сходить надо.
- Чего я там не видал?
Там беглый, каторжник.
Он за Федьку-самоеда заступился.
Соломины придушить его хотят.
- Такие могут. Что за человек?.
- Неизвестный.
- Хороший?
- Хороший.
Пусть живет.
- Порешат они его.
- Пусть порешат.
Он село спалить может.
Пропади оно пропадом...
ваше село!
Прорубиться бы отсюда поскорей.
Что это?
- Это сестрички жалеют, плачут...
- Это же дерево...
Дерево...
Оно тоже живое.
По живому ходим...
Живое рубим...
Папань!
Живым живем.
Что-то меня в жар так и кидает.
- Что это у тебя?
- Цепь.
4 годика на ней отсидел,
как Томмазо Кампанелла.
Да, имечко...
Конокрад или из цыган?
Ученый, в Италии жил.
Прекрасный город мечты хотел
построить, город солнца.
За него, можно сказать,
жизни не щадил.
- Ручонки-то у меня совсем заходятся.
- Отбили видать...
- За дедом посылать надо.
- А что посылать? Тут я.
Ты сюда не входи...
Подожди здесь.
- Ты, что ли Вечный-то?
- Кличут так.
Ты зачем сюда пришел?
Кто тебя звал? Затвори дверь.
- Мишка-то соображает.
- Ничего он соображает. В спячке он.
Ну, как, дед,
отдашь мне топтыгина?
Ты его споишь.
А неужто для животного...
стакан пожалею
после работы.
Налью!
Не откажется.
Побьемся?
Смотри, Афоня, прямиком
на Чертову Гриву дорогу ведешь.
- Ага, попался!
- Настя, погоди! Дай сказать-то!
- Теперь не уйдешь!
- Я же не себе, Родиона накормить.
Ага, пельмешек захотелось!
Сейчас угощу!
Вот тебе ягодки, вот грибочки,
а теперь огурчиками закуси.
Хочешь еще пельмешек?.
- Давай.
- Дам, но с условием.
Пробежишь вокруг колодца голышом
3 раза туда и обратно. Слабо?
Слабо?!
Леший, держи...
Теперь одевайся.
Или боишься?
Не боюсь!
Гляди, бегут!
Покатаемся...
Стой, меня возьми!
Меня!
Соломины, хочешь, прокачу,
раздевайся догола!
Расходись, задавлю!
Тещу потеряли!
Не могу я, Коля, тебя с собой взять.
Не на ярманку еду.
Ты думаешь, я кто? Уголовник?.
Вор? Бродяжка?
Нет.
Я боевик, революционер-боевик.
У меня руки золотые.
Оружие, наганы, бомбы любой системы,
- вот этими руками могу.
За это в одиночке, на цепи, держали.
Ты думаешь, моим товарищам легко было
вот этот побег устраивать?
Соображаешь?
Руки!
Руки!
Руки!
Игрушки что ль начал вместо
бомб-то делать?
Похудел ты на вольных хлебах.
Подержи, мальчик.
Мне, Климентов...
даже и глядеть на тебя жалко.
Колька, давай, дуй к ветроходу.
Пусти!
Расселся!
Устал, Сафон Мартынович?
9- ые сутки, Родион, по тайге
да по бурелому мы за вами гоняемся.
А здоровье уж не то, что прежде.
Потерпи...
Тяжело в болезни...
легко в гробу.
Теперь уж, видать, не миновать
по грехам нашим.
Попробуй моего колобка,
Сафон Мартынович!
Ложись!
Зажгли!
Останови!
Стой!
За правду страдать надо, Коля.
Дороже всего людям правда обходится.
Помни: Кампанелла погиб
за мечту, за правду.
Товарищи мои гибнут за правду.
Много еще хороших людей
положит за нее свои головы.
Помни.
Время придет.
Оно будет прекрасно.
И здесь, в этих болотах вырастут
сказочные города солнца.
Ты только верь.
Верь, жди.
Носи и помни.
Пусти, гад!
Пусти!
Трогай!
Верь, Коля! Жди!
Колька!
- Колька!
- Что?
Ты будешь работать или нет?
- Колька!
- Чего?
- Какого ты там лазаешь?
- Гляжу, может что покажется.
Болота на тысячу верст.
Проклятая земля!
Что стряслось?
- Испить бы.
- Что стряслось?
Все... Вниз дорога теперь заказана.
Где меха?
- Гады, пропили меха!
- Говорят тебе, революция.
Голытьба гуляет.
Грабеж, убийства.
Скажи спасибо, живые вернулись.
- Это что?
- Это мы разжились, чем смогли.
Что успели.
- Куда, сестрица?
- Пусти, Спирь.
- Куда?
- Пусти.
Нечего тебе с шелупонью
по кустам тискаться.
Что?
Колечко мое...
Ой, да позолоченное...
А я тебе ягодку дам.
Нет... Сам угощать буду.
Сладкая ягодка.
Спелая... Сладкая...
Скучаешь по мне?
Кольша!
Скучаешь?
Скучаешь.
Нет, Кольша, мне без тебя жизни.
Кольша! Где тебя нечистый носит?
Нет мне, Кольша, без тебя жизни.
Иди сюда!
Чего нового в деревне?
- Так, ничего. Наши вернулись.
- Чего так быстро?
Какая-то революция.
Как?.!
Ага... И царя сбросили.
Батя!
- Народ российский на дыбки поднялся.
- Где тебя леший носит?
- Царя скинули! Слышь, народ бунтует.
- Бери топор и руби!
Теперь это...
Теперь...
Теперь...
Теперь...
Теперь мы вас к ногтю прижмем.
Хватит... Теперь наш верх будет.
Сколько вы нас душили?
Сколько давили?
К ногтю вас, к ногтю!
К ногтю? Не по рылу каравай!
Потише, а то ведь передумаю,
в девках останешься!
Хватит! За Фильку Соломина
замуж пойду!
- Чего?
- Того.
- Они хоть бедные, да не вредные.
- Иди!
Солома рыжая!
И чтоб ноги твоей тут не было!
- А то ненароком гнездо скосишь.
- А и скошу, так что?
Гнездо скосишь, птаха улетит.
Птаха улетит, петь не будет.
А петь не будет, работать тошно.
Филька!
Не суйся!
Филька!
Оглох, что ли?
Тебя девка кличет!
Пошла она!
Каравай, видишь, не по рылу!
Играть собой не позволю!
- Иди сюда.
- Чего?
Иди, говорю.
Эть те мать!
Не суйся!
Это что ж, сватов прикажешь засылать,
Анастасия Ерофеевна?
Засылай, дядя Ермолай!
Филька!
Слыхал?
Насть, слазь.
- Поговорим...
- О чем?
- Слазь, говорю!
- Вот еще.
- Филь, осади.
- Филя, качай.
Сам качай.
Шибче!
Настька, ты меня знаешь.
Я...
Сдуру набрехал.
Настька, прости.
- Настя!
- Пошел!
Ах, так!
А если я тебя опозорю?
Я ведь тебя опозорю!
Встану сейчас на коленки перед
воротами и буду стоять!
- И вставай!
- И встану!
- Кольша, орехов хочешь?
- Пошел отсюда!
Все равно ты меня любишь, а не его!
Я и думать про тебя забыла!
Филя, иди сюда.
Качай!
Шибче качай.
Ермоша, сватаешь?
Свадьба, вон какая свадьба!
Красивая свадьба!
- Батя, возьми меня с собой!
- Уйди!
Ермоха! К богатеям подмазываешься.
Наш Филька женится на Настьке.
Настька! Выдь сию минуту!
Настька!
Настька!
Выходи, а то без тебя уеду!
Соломины, выходи!
Испугались революции!
Соломины!
Душегубы, конец вам пришел!
Теперь революция!
Не скули, не трону я тебя.
Сердечко... ломит...
Ломит...
Сволочь!
Вот что, родимый.
Настьки тебе не видать.
Бери любую лодку и поезжай,
куда хочешь.
Там тебе и революция,
там тебе и твой город солнца.
Никуда я без Настьки не поеду.
Испугались революции?
Испугались.
Скоро вас всех укоротят,
а Настька со мной поедет.
Увезу я ее.
- Держи его, Спиря!
- Держу!
Вася! Ну, я же...
Я же не хотел!
Вась! Вась, я же не хотел!
Не поймаешь!
Уйди!
Будет, Петь. Петь, погоди.
Вась, погоди.
Дай мне жахнуть, погоди.
Отойди.
- Только не до смерти, сынок.
- Ладно, легонько.
Что пристали?
Чего там Колька про царя орал?
Не подходи!
Не подходи, убью!
... И хаты мы в битвах отстоим.
Все пушки, пушки грохотали.
Трещал наш пулемет.
Бандиты отступали.
Мы смело шли вперед.
Все пушки, пушки грохотали.
Трещал наш пулемет.
Бандиты отступали.
Мы смело шли вперед.
Вот твоя родина, сынок.
Хорошего мало.
Но... лучше ее все одно не найти.
Настало время, братья,
Всех палачей казнить...
Не признали.
В дерьмо влип!
Чего хреново стреляете?
- Пугали пока.
- Чего пугали? Пугали.
Время такое, мало ли людей
по тайге шастает.
- Пожаловал.
- Пожаловал.
Настька где?
Здравствуйте, сродственнички!
Низкий поклон вам за то, что отделали
вы меня тогда и выкинули из деревни.
Через это с хорошими людьми
встретился. Уму-разуму набрался.
Теперь вот...
Ваш внук, мой сын -
Алексей Устюжанин.
Вот приехали к вам
новую жизнь строить.
Настька где?
Где Настька?
Настька?
Погибла в революционной буре.
А ну ка, домой...
Трудная земля - наша Сибирь,
все это правильно.
Трудная, но не бедная.
Вот журнал, в нем все написано.
И сфотографировано -
чего есть в нашей земле.
Ученые определили,
что глубоко в земле и под болотами
скрываются главные богатства Сибири.
Нефть, газ, металл,
руда, золото и так далее.
Решено начать эксплуатацию
этих болот.
Тут вы видите английский бурильный
станок, купленный в Англии на золото.
Так его установят возле нашей Елани
и начнут качать из-под земли...
- Чего?
- Все что имеется, до дна.
А когда мы потом провалимся?
Чего ржете? Слыхал, сказал до дна. На
чем крестьянину, мне тогда держаться?
Хорошее выкачают, а дерьмо останется.
На нем и держись.
Тихо!
Тихо, бестолочь!
Граждане!
Вырвать богатства Сибири - наша цель.
Потому объявляю: завтра с утра начнем
рубить дорогу через болота.
Задача трудная, но почетная.
По той дороге, через болота
потащим буровой станок.
Чтоб он как можно скорее
стал качать из-под земли
на благо советского народа.
Вопросы есть?
Прошу поднять руки, кто - ""за"",
кто - ""против"".
Кто ""за""?
Руки!
Нет, может кому что непонятно?
- Прошу задавать, не стесняться.
- Куда дорогу рубить?
Дорогу, которую мой родитель вел,
знаешь?
- Как не знать-то?
- Так вот, ту дорогу дальше поведем.
Так ведь она на Чертову Гриву ведет.
Она не только на Чертову,
она еще дальше ведет.
- Дуреют там.
- Память отшибает.
Мы не пойдем.
Что ж, что не ходили.
Мы, если надо, пойдем.
Я за!
Единогласно.
Благодарю вас, товарищи мужики,
за революционную сознательность.
Начнем завтра с утра.
Ты чего?
Поговорить надо.
При нем можно.
Хочу спросить,
какой такой героической смертью
погибла Настька?
Алексей, выйди.
Сожгли ее.
Под Аргунском... Белоказаки...
В плен с лазаретом попала.
Облили спиртом на морозе и подожгли.
Факелом вспыхнула.
Настьку... я тебе
ни в жизнь не прощу.
Черный ворон...
Завтра на работу не проспи!
Пыш, пыш, залетела туда мышь...
Что, Спиря, отлыниваешь
от общего труда?
Кольша!
Боишься на Чертову Гриву рубиться?
Мы с Артюшей
просто не желаем.
Кончай, Спиря, шутить. Гляди,
народ собрался, одного тебя ждем.
Мы не шутим, Кольша. Не пойдем
на гиблое место и все тут.
Значит, не пойдешь.
Мы люди вольные.
Да, Артюшенька?
Значит, не хочешь выполнять
указания товарища Сталина?
Светлое будущее со всем народом
строить,
укреплять советскую власть?
Мы с Артюшей на твою советскую власть
знаешь, чего положили?
Правильно?
Встать, контра!
- Пусти!
- Алеха!
Он про советскую власть
высказывается,
да его к стенке, контру!
Племяш...
Здорово.
Спиридон Ерофеевич...
Я тебя арестовываю.
- Именем советской власти, правильно?
- Правильно.
И отправлю в город.
Давно пора!
- Кулачье!
- Там тебе все объяснят.
Тебя, Ерофей Павлович,
прошу со мной выйти.
Слушаюсь.
Говорила вам, батюшка,
уходить надо...
Леха, останешься с арестованным.
Гляди, чтоб не баловал.
Ну, племяш...
Не стыдно, Ерофей Павлович, опять
хантов грабишь. Стыдно!
- Конечно, есть кое-что и от хантов.
- Вот это и есть грабеж!
Леса и недра теперь
принадлежат народу.
И распоряжается ими советская власть.
- Еще нашел!
- Не дам!
Мать, думаешь, от тифа умерла?
Убили.
Леш!
Иди ко мне, Леша.
- Дядя Спиридон, буду стрелять!
- Стреляй, Лешка!
Стреляй!
- Папанька!
- Стреляй!
- Пока можно.
- Слава богу, значит, прокормимся.
Еще!
Папанька!
- Что?
- Все, собрался.
Чего, Спирька?
Чего?
Налей вина!
- Спиря!
- Папанька!
Спиря! Спиря...
Уйди!
Черный ворон,
что ж ты вьешься
над моею головой...
Ничего.
Вы меня тогда по речке спустили.
Я через это человеком стал.
Прокатись и ты.
Еще спасибо скажешь.
Что ж ты когти...
Эх, Кольша!
... Распущаешь...
Не в ту сторону ломишь.
Эх, над моею головой...
В пень головой, Коля!
Иль добычу...
... Себе чаешь.
Черный ворон, я не твой...
- Смотри, чтоб не убег.
- Довезу.
Дорога длинная.
Трое суток не спать.
Он знает, как я стреляю.
В дорожку дальнюю...
На кого ж ты покинул свое...
Спасибо всем.
Кланяюсь низко.
Да ничего...
Куда же ты уходишь?
В дорогу дальнюю...
Где твоя Чертова Грива?
Где Грива?
Скоро.
Нет, ты мне скажи, куда мы идем.
На север иль на юг?.
Я академий не кончал.
Куда идти, без тебя знаю.
Папань... А если сейчас домой?
А народу что скажем?
Скажем, были... Видели.
Дальше что?
Дальше сгоняем сюда несознательную
массу и начинаем рубиться.
- Куда?
- Как куда?
Вперед, как в песне.
Нет, я врать не могу.
Самолично до конца должен пройти.
Ты иди, а я не пойду.
- Пойдешь.
- Нет.
Пойдешь.
Тогда я без тебя пойду.
Алеха, я ушел.
Папаня!
Папань!
Папань!
Папаня!
Папаня!
Уйди!
Это ж я!
Алеха!
Ты чего?
Не пробьемся мы, Алеха,
к болоту, к Чертовой Гриве.
Зачем я на себя столько взял?
В лазарет меня, контуженного.
Папань, подумаешь, контузило.
Отойдешь.
Может, прорвемся?
Прорвемся, Алеха.
Ясное дело, папаня.
Конечно, прорвемся.
Зря я Спиридона арестовал.
Зря.
Ведь он насчет Гривы упреждал.
Так и вышло.
Ведь упреждал?
Должны прорубиться.
Обратно пути нет.
Папаня!
- Папань!
- Ну?.
Чего переживать?
Посадил и посадил. Посидит,
не развалится, не сахарный.
Думаешь, легко это...
Прикладом в спину.
Папань!
Поехали отсюда в город.
Я в детдом обратно хочу.
Картошки сварить?
Папань!
Папань!
Отпусти меня, Спиридон!
Отпусти...
Где папаня?
Папань!
Где он?
Папанька!
Папанька!
Папанька!
Леха!
Леш!
Папанька!
Папанька мой!
Папанька!
Убью!
Вертайся, Лешка.
Слышь, племяш.
Чего тебе по детдомам шастать?
Маманька!
С нами будешь.
Мы тебя не бросим.
Я еще...
... доберусь до тебя!
Папаня!
Папанька!
Папаня!
Папань!
Кольша, Кольша...
Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Папаня!
Вон он.
Бери его.
Боюсь.
Бояться будешь, когда выходим, дура.
Что это?
Дед... Дед!
Я тебя знаю. Ты это...
Вечный Дед.
Поешь, чем Бог послал.
Дед?
Елань ваша стоит?
Не провалилась еще.
Тебе кто в Елани нужен?
- Соломины нужны, дед.
- Соломиных много, тебе кого из них?.
Спиридон.
Сидит Спиря,
сидит Спиря Соломин.
- Как сидит?
- Шестой годок.
За отца твоего, Николая Афанасьевича,
искупает.
Я тебя, Алешка, сразу признал.
Из детдома сбежал?
Сколько ему за папаню дали?
10- в сумку, 5- по рогам.
- Где отбывает?
- Дальше Сибири не сошлют.
Все одно - не уйдет.
Дождусь, достану.
Чего уставился?
Ты чего?
Ты бы остался.
Ты, дед, чокнулся?
Чтобы я свою солнечную юность
сгноил в твоих болотах?.
Покедова.
Может, встретимся, если не загнешься.
В Елани живешь?
Чего?
- Я говорю, в Елани живешь?
- Ага.
Я 5000 километров сюда пёр...
- Лебеди.
- Гуси.
Гуси.
Гуси.
Еще есть Сочи, потом это... Туапсе.
Черное море - это вещь.
По вечерам рестораны, музыка.
Женщины...
Танго...
- Чего?
- Танго, танец так называется.
- Ты хоть танцевать умеешь?
- Нет.
Научить?
Иди сюда.
Поближе подойди.
Еще поближе, я же тебя обнять должен.
А ты меня, вот так.
- Это не танго.
- Я знаю, что танго.
- Нет, не танго.
- Нет, танго.
Нет, не танго.
Не танго.
Нет, не танго.
Не танго, не танго!
Телка ты деревенская!
Ладно, учи.
Я знаю, что это танго.
Что ты цепляешься?
Что цепляешься?
Это танец.
Как вам известно, 22 июня...
фашистская Германия напала
на Советский Союз.
- Чего?
- Кто напал?
- Когда?
- Так уж били немца.
У вас радио нет?
Детектор у меня есть,
только не работает.
Мы на краю света живем.
Война.
Третью неделю война.
Погоди!
Меня погоди!
Берлин взяли?
Ты меня давай, на войну запиши.
Запиши.
Ты несовершеннолетний.
Ты глаза разуй.
У меня день рождения... скоро...
Ты записывай.
Проходи.
Разойдись!
Алеша!
Алеша!
Тайка!
- Ты приедешь еще?
- Ты меня ждать будешь?
Ты ждать меня будешь?
Я буду ждать тебя всю жизнь!
Дети, дети...
Кавторанг!
Пить.
Ты что ж...
Ору тебе битых 2 часа,
а ты ноль внимания?
Пить.
На-ка, рвани.
Не дури!
Не дури, брошу, если выплюнешь.
Лежи здесь один, подыхай.
Дай-ка, я тебе чемодан подвяжу.
Ты брюхо-то подожми.
Подтяни кишки немного. Вот так.
- Не то дорогой растеряешь.
- Водку пьешь, солдат?
А я все пью,
но шампанское больше уважаю.
Живы будем...
- Поставлю тебе ящик шампанского.
- А куда ж ты денешься-то?
Выживем.
В окружении мы с тобой, кавторанг.
Ни черта теперь не понять,
где свои, а где немцы.
Кавторанг! Жив, что ли?
Пить.
Пить.
Наши...
Наши!
Наши!
Товарищ член военного совета!
Филипп!
- Тяжелое ранение.
- Живой.
Очень тяжелое ранение,
в брюшную полость.
Жив...
- Кто?
- Не понял.
Спас кто?
Мальчонка у нас есть один. Устюжанин,
рядовой. 2 дня тащил на себе, один.
Устюжанин!
Устюжанин!
Сюда!
Сюда!
Алексей Николаевич,
Алексей Николаевич...
Знаешь...
...кого ты спас!
Родина тебе этого
никогда не забудет.
Будь здоров!
Служу Советскому Союзу!
Красота ли моя,
моя девья красота.
Беззаботно росла,
рано выросла.
Расцветала краса
раннею весной.
А сегодня кружат
тучи надо мной...
Слушай, Алешка, а я не знал,
что у тебя так много.
Да я, Тофик, человек скромный.
Если скромный, зачем надеваешь?
А вы дома сколько не были, в Баку?.
- 2 года.
- А я тут не был 20 лет.
Родина моя, Елань.
Соколики, подъем!
Ваня, Ваня!
Вань, Ванюша!
Пивко привезли.
- Какое пивко? Бочковое?
- Бочковое... Вон бочка стоит.
Бесчеловечные шутки.
Алешка, у тебя орденов и медалей
много, а авторитета мало.
Ну-ка, ну-ка...
А, вот...
В стороночку...
- Гад!
- Спокойно.
- У меня ж ангина.
- У тебя с похмелья всегда ангина.
Одевайтесь,
к родине моей подъезжаем.
Стоп, ребята, я первый... Я первый!
Имею право!
Ваня, это моя родина! А тебе
все равно куда сходить с похмелья.
Мужики, вечером в фамильном
особняке прием, маленький ужин.
Уха из осетра и прочие плиссе-гофре.
Жареный гусь.
С легким паром, Алексей!
Тут не заперто.
Толкнуть надо.
Их подтолкнуть
только малость.
Какая красивая работа!
Теперь так даже в Баку не делают.
Пойдем, Алеша.
Ты что, Тофик, с ума сошел.
Устюжанин на родину вернулся.
Тут такая техника, а ты пешком.
Пусть привыкают.
Что ты делаешь!
Зачем сломал, Алеша!
Привет дорогим землякам
от нефтяников Каспия!
- Ты что народ пугаешь?
- Привет труженикам села...
...от рабочего класса Башкирии.
Новая техника бороздит
просторы Сибири.
Есть ребятам где жить,
и хозяйки хорошие, меньше 70-ти нету.
Хорошо спать будем!
Что, бабулечка, поцелуемся?
Что же вы, сукины дети, делаете?
Мешали они вам?
Все равно эти ворота
были старомодные.
Эти ворота люди делали...
Мастера.
На века делали.
- А вы корежите, идолы!
- Мы тебе это отреставрируем.
А мы уж решили, что в Елани дамы
исключительно пенсионного возраста.
- Как мои новые подружки.
- Ошибаетесь.
Отдыхаете здесь?
- Опять ошибаетесь.
- Не понял.
Что, еланская что ли?
Вот тебе гостинчик,
а тебе конфеточку.
Бабуля, отдыхай...
Еланская, стало быть.
- А чья же?
- Да уж не ваша.
Не скажите. Мы сюда не на один
день приехали, полгода пробудем.
- Стало быть, Соломина?
- Откуда знаете?
А кто этого не знает?
Всем известно: лучшие девки
сибирские - рыжие, соломинские.
Я как это узнал,
так тут же и приехал.
Мне тут больше делать нечего.
Давайте знакомиться.
Давайте, Алексей.
Не понял...
И у нас известно, как
в Сибири появляется бабник,
значит Алексей Устюжанин.
- Медсанбат, 2-ой Украинский фронт?
- Нет.
1953, Мурманск.
Ресторан ""Кавказский"",
мороз жуткий.
Нет.
Не помню, сдаюсь...
Сочи! 1956 год,
пансионат ""Октябрьский""!
Нет!
Вон тот сарай,
вы там меня танцевать учили...
- Рая!
- Тая!
Тофик, иди сюда, я тебя познакомлю!
Таечка!
Тофик, иди сюда, я тебя познакомлю.
Моя подружка старенькая.
Посмотри на нее,
какая она срамница...
Тофик, познакомься, моя
подружка Соломина Тая.
Это Тофик Закирович Рустамов,
мой непосредственный начальник,
нефтяник из Баку.
Не слышала о нем?
Герой соцтруда, только звездочку
в карман прячет, стесняется.
Орденоносец, мастер спорта,
отличный семьянин...
3 девочки, 2 мальчика...
Старшей - лет 28...
Младшая - грудная еще...
Такая у нас компания.
- Спасибо, Алеша!
- Пожалуйста.
Куда ты смотришь?
Да ты скажи спасибо,
что помогаю тебе, хрычу старому!
- Добрался, племянничек?.
- Добрался, дядюшка.
Давно я ждал этой встречи.
Вот он я.
Выглядишь молодцом.
Вот полюбуйся, Тофик, какие у нас
богатыри-то в Елани водятся.
Знакомьтесь, это мой дядька родной,
Спиридон Соломин.
- Отца моего убил.
- Убил.
И за это принял от Советской
власти все, что положено.
В штрафбате был, медаль имею.
- Искупил кровью, понятно?
- Понятно.
- И ни о чем не жалею, понятно?
- Понятно.
Чего делать будешь?
Резать меня...
Стрелять?
- Чего делать-то будем?
- Алеша!
Тихо, тихо...
А мы ничего делать не будем.
Поставим вышку на Чертовой Гриве,
найдем газ, забуримся.
Елань твою снесем к шутам собачьим.
Заасфальтируем здесь все,
дома поставим.
В одном подъезде с тобой
жить будем, со всеми удобствами.
Город Солнца...
Понял?
- Я трансформаторы сгружать не буду!
- Дыхни!
Федя!
Дедуль, у тебя внучка есть?
Пусти на постой!
Как у вас с жильем, папаша?
Володя! Занимайте следующую
избу, тут окон нет.
- Саня!
- Чего?
- Гирю взяли мою?
- Спроси у Петьки.
- Петька! Гирю мою взяли?
- Иди сам за своей гирей!
Лучше б ты меня тогда зарезал.
Смотри-ка...
Хорошо...
Ты посмотри, смотри...
Да ладно тебе.
Ребята, я сейчас.
Что ж ты, изверг?.
У них же сейчас самая любовь.
Приехали...
Деда обматюкали,
ворота сковырнули.
Давай ружье.
Теперь по лебедям, да?
Давай ружье!
- Тая!
- Что?
- Закон запрещает в лебедей стрелять.
- Ты что, с ума сошла?
- Что ж ты такой прыткий?
- Я?
Я тебя не искал...
Ты сама сюда пришла.
- Зачем здесь, я же дома живу...
- Дома потом, дома еще...
- Дождик пошел, Лешенька.
- А плащик постелим...
Я сама...
Я сама, подожди...
Сейчас, ну чего ж говоришь сама...
Что-то царапается!
- Патронташ...
- А, патронташ...
- Муравейник тут, подвинься немножко.
- Подожди...
Да убери ты ногу...
- Что это?
- Леша, это твое ружье.
Я так испугался...
- Что это, думаю, такое?
- Милый, родной!
Мой Леша...
Леша, милый, родной...
Эх ты...
Не узнал меня.
Совсем забыл.
Кто ж мог знать-то?
Ты ведь тогда знаешь, какая была?
Козявка.
Теперь из тебя
вон что получилось.
И вообще, Тай, на деревенскую
ты по виду не похожа совсем.
Я ведь полгода приехала назад.
Работала буфетчицей,
на корабле,
на ""Академике Тимирязеве"".
Каюты ""люкс"",
ресторан второго класса...
Диваны бархатные.
- Хорошо?
- Хорошо.
А чего не осталась?
Хорошего понемножку.
Теперь, вот видишь,
Спиридону помогаю.
Злой как черт, но как-то жалко его.
Пелагея умерла, он один.
Слушай...
А ты чего не замужем?
- Сказать?
- Да.
А сам... не догадываешься?
Нет, Тай. Да и откуда?
Долго рассказывать.
Мать моя женщина!
У меня ж люди банкета ждут.
Давай в деревню
порознь вернемся?
А то неудобно, разговоры пойдут...
У меня коллектив...
Ладно?
Вот и хорошо!
Я побег.
- Физкульт привет!
- Привет...
Сердцу больно,
уходи, довольно,
Мы чужие, обо мне забудь...
Здорово, дед!
Мать честная, живой еще!
- Алеха.
- Ты даешь, дед!
Чужой век заедаешь.
Помирать пора.
Помирает...
Помирает не старый, а поспелый.
А я, видать, еще не поспел.
Далеко до Чертовой Гривы?
Мерил черт да карась,
да веревка оборвалась.
Я туды не хожу
и тебе не советую.
Это, брат, предрассудки.
Я в это не верю. 20-ый век, дед.
Давай-давай...
Так вот же они где забуривались-то...
Вот же где забуривались-то...
Папаня!
Папаня!
Папаня...
Папаня...
- Алеха!
- Папаня!
Папаня!
Папаня!
Папаня!
Папаня!
Папаня!
Папаня!
Папаня!
Алеха!
Держи. Держи.
Помочь, Леха?
- У тебя все в порядке? Петру помоги.
- Хорошо.
- Алеша, успеваешь забуриться?
- Нет.
Какая досада! А я думал,
ты первый на родине забуришься.
Таечка!
Приветствую!
- Ты чего к нам?
- Иду бабку Степаниду хоронить.
- Бабка померла...
- Думаю, дай-ка на тебя погляжу.
Саня!
Сань, помоги ребятам.
Ну вот.
А мы тут видишь...
... работаем.
- Что ж ты, вышел из леса и забыл?
- Да ведь времени нет, Таечка.
За месяц мог бы найти время.
- Лена, как там?
- Нормально.
Коллектив отвлекает?
У нас в бригаде праздник сегодня.
Забуриваемся, понимаешь?
Так что в другой раз.
Покедова.
Саня!
Держи, Спиря.
Спиря, что с тобой?
Со святыми упокой Христе
душу рабы твоея...
Иди же несть болезнь, ни печаль,
ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Бога без семени родшая,
моли спастися души ее.
Сам едчи
еси бессмертный сотворивый...
Ямщик, не гони лошадей,
Мне некуда больше спешить,
Мне некого больше любить...
Тая, привет!
Без тебя на ""Академике Тимирязеве""
плохо стало.
- Что, в разлив не дает?
- Никак не дает.
Серьги есть?
- Сколько?
- Сто.
Золотые.
Дорого.
Берем.
Это вы мне?
Как же вам к лицу, Таисья Петровна.
- Правда мне?
- Подарок. С днем ангела.
Ну, уж.
Праздник сегодня, именины.
Таисья, Фекла и,
извините, Хавронья.
Слишком образованные вы.
В нашем деле
без образования нельзя.
Момент!
Проглянет солнца луч
сквозь запертые двери.
И вот уже слегка
кружится голова...
- Любовь нельзя понять...
- Любовь нельзя понять...
Любовь нельзя измерить...
Лишь там, на дне души,
Как в омуте речном.
Твои глаза зеленые,
Твои глаза обманные
Сегодня ночью темною
Свели меня с ума...
Тая! Ты хоть соскучилась
по мне маленько?
Ночей не сплю.
Мог бы и зайти за 2 месяца.
- Замотался что-то, знаешь как.
- Да, грунт тяжелый, слыхала.
- Тяжелый, а ты откуда знаешь?
- Тут много буровщиков.
Не буровщиков, а буровиков.
А вот я, так лично, бурило...
- Бурильщик то есть.
- Буду знать.
- Слышишь, Тая...
- Ладно, все. Спасибо за подарочек.
Большое спасибо.
- Тая, я...
- Зайти хочешь?
Ага. У меня времечка
есть маленько... до вахты.
Пойдем.
Слышь, Тая, а...
Вот она, Господи...
Слушай, я что-то тебя не пойму.
Я ведь вроде тебе человек не чужой...
- У нас в Елани все родственники.
- Это я знаю.
- Тая?
- Леша...
Знаешь, а ведь ничего не было.
- Не понял.
- Ничего.
- Как это...
- Не было, и все.
- Конечно, тебе все приснилось. Да.
- Тай, момент. Ну ты даешь!
Супчик у меня грибной.
Картошечка.
Вот супчик.
- Не хочу я супа, Тая.
- И огурчики! Сейчас принесу...
- Я поел уже в столовой.
- Я таких огурчиков засолила!
Таечка, ты мои галифе погладила?
Таечка!
Ты что здесь делаешь?
Ты что здесь делаешь?
Что, здесь, что ли?
Ой, здорово!
У меня вахта в шестнадцать.
Скоро идти уже, отдыхаю маленько.
- Конечно, конечно...
- А ты чего здесь?
Я тут, знаешь, с Таисьей
договорился...
Баня у них хорошая. Сам понимаешь,
мыться же где-то надо.
- Парюсь я тут.
- Давно?
Всего месяц.
- Книжечка хорошая. Читал?
- Нет.
Я вот тоже...
Слушай, Алеша, насчет
обсадных труб ты радиограмму дал?
А, давал.
А ты знаешь, вообще-то...
Лежи, ты мне не мешаешь.
Ты что делаешь?
Что я делаю?
Я ищу мои галифе.
Что он делает?!
Он интересную книжку читает.
- Что ты делаешь?
- Я огурчики несу.
Ладно.
Дурака из меня сделать хочешь?
Это ж лялю...
Вот из него дурака делай,
это полегче будет.
- С легким паром!
- Леш!
За что?
Я, кретин, верил тебе,
на руках носил.
Подумать только,
я на секунду вышел попариться,
а у тебя другой.
Я сразу догадался,
откуда у тебя эти сережки.
Думаешь, я жадный?
Я тебе 10 таких сережек
подарить могу.
Тофик машины дарил.
Развратница!
Зарежу!
Тебя зарежу!
Потом его зарежу!
Потом себя зарежу...
Долго ты там?
Колупаешься, как муха на стекле!
Не успеваю!
Не успеваешь, так иди к бабам
мешки таскать с порошком!
Что, Петя, давно жену не видал,
попадать разучился?
Стой!
Леха, стой!
Я виноват!
Я виноват, я!
Это я виноват!
Это я элеватор не захлопнул!
Он загнал меня, сука!
Я же тебе показывал,
не майнай!
Ты загнал меня, понимаешь!
Загнал, я тебе говорю!
Не ори...
Не ори...
Лучше зовите Тофика своего.
Пусти!
Он у этой, у Тайки парится!
Да, бросовые земли.
Я представляю себе,
какое чувство удовлетворения,
можно сказать, гордости,
испытываете вы, как секретарь обкома.
- Какое?
- Ну... ну...
Создание крупнейшего в мире
искусственного моря,
крупнейшей в мире гидростанции
выведет вашу область
на одно из первых мест в стране.
- По воде я и так на первом месте.
- Простите?
У меня в области одних болот
по территории на 3 Франции.
Пора освоить сибирскую глухомань.
Зачем так-то?
Сибирь уже достаточно освоена.
- А эти места пока глухомань!
- Именно!
Полюбуйтесь...
Представляете себе,
каково жить в такой глухомани?
В этой дыре.
17-ый век.
Да, дыра.
Эта ""дыра"", как вы сказали,
моя родина.
В этом селе я родился.
Так что я сойду.
Летит...
Заждались мы тебя, спасай.
Никакой жизни не стало.
Поставили махину, гудит,
визжит, спать не дает.
Чаю спокойно не выпьешь.
Как ты им позволил в родной деревне?
Кладбище, того гляди, опоганят.
А уж коли нефть найдут,
так вовсе конец деревне.
Если б нашли, а то ведь скоро
тут вообще ничего не будет.
- Это как?.
- Затопят все.
Море будет.
- Какая еще моря?
- Дно моря, вода.
Самая крупная в мире
гидроэлектростанция.
Вот так.
Ты не можешь сказать в Москве?
Так ведь это там и решили.
Ну, и слава Богу.
Правильно.
Затопить все к чертовой матери
и никаких забот.
Ты что делаешь?
Приехал, крестничек!
Застрелю, как вредителя!
Пусти ты, пусти, мать твою...
Народное добро,
нефтяные ископаемые, золото.
Лесу сколько,
а ты затоплять?!
Вредитель! Диверсант!
Я таких врагов народа
самолично в расход пущал... в упор.
Чуть не убил.
Что ж это я, Филипп...
тебя как своего крестника
в зыбке подушкой не удавил?
До гроба себе этой
легкомысленности не прощу.
Не слухай ты его.
Чего глазищи-то залил?
От жизни бешеный!
Сокол ты наш! Ты на самом деле
хочешь нас утопить, стариков?
Во дне моря утопить.
Дорогой ты наш, помилуй ты нас.
Мы еще пожить хотим.
Не слушай никого, мой сынок,
мой родимый.
- Не тужи ни о чем, не тужи...
- Да я и не тужу, бабушка.
Земля у нас бросовая,
одно слово - проклятая.
Только другой родины
у нас с вами нет.
Хрен с ним!
Подпишут и определят.
Там знают.
Затапливай.
Ты, главное, гляди,
за место держись.
Ты ведь у нас от Елани...
один наверху...
Так и вы у меня одни.
У, ты!
Бабы, оставьте его!
Хоть могилку отца-матери
спокойно навестить.
А чего, мы ничего...
Мы так это...
Это ты, Филя...
Загубил я ее, загубил.
Загубил землю эту,
ведь затопят...
Ее, деревню, могилы эти -
все затопят.
Не устоял, слабину дал.
Ведь надо было зубами,
зубами вцепиться намертво и стоять.
Стыдно, как стыдно.
Эх, Филя...
Видать и вправду слабину дал.
Видно забыл,
что далее Сибири все одно
никуды не сошлют.
Не отставай!
- Здоров!
- Привет.
- Тебя как зовут, мужик?.
- А что, обязательно?
Слушай! Подсоби маленько,
тут до буровой донести...
- А этот?
- Он поет.
Давай, давай!
- Подсоби, а?
- Логично.
Вот так...
Пальма!
Погоди-ка...
Что-то в сапог попало.
- Что, нравится, как поет?
- Нравится.
Вот это мой человек.
Он меня уважает.
Хотя неделю только на свободе.
- Пить будешь?
- Подожду.
Наддай!
Вот так!
Давай!
А ты, если выпить хочешь, то сейчас
пей. На буровой-то нельзя.
Сухой закон.
Тофик узнает -
голову оторвет.
- Да, голову оторвет, а мы несем.
- Это особый случай.
Они меня знаешь чего?
Они меня сейчас бить будут, да!
Я ящик взял и сейчас иду прощения
просить, мириться будем, понял?
В чем же ты провинился?
Инструмент упустил.
- Бывает, чего ж сразу бить?
- Погорячился...
Разнервничался...
Ребят я как увидел...
Испугался...
И убежал.
Тофик сейчас там вторые сутки...
Во там эту, свечу вынимает.
Только он может вынуть.
Больше никто.
Мы с ним после войны
в Татарии работали...
Он там и героя получил.
Что же твой герой труда буровую
так близко к кладбищу поставил?
Надо понимать,
для людей святое место.
Ты знаешь...
- Ты в Мурманске не был в 1952-ом?
- Не был.
Что-то мне твоя шайба
знакомая больно...
Поставь-ка...
- Ты что, начальник по нефти?
- Отчасти.
Что ж ты горбатого лепишь...
чего на кладбище?
Ты что не знаешь, в Москве
очкарик ткнет пальцем в карту,
мы только приезжаем и узнаем, где
забуриваемся. Это же опорное бурение.
Тофик взял и перенес
вон туда буровую.
Если бы не он, прямо в кости бы
и забуривались.
- Знаешь, как ему за это наваляют?
- Не наваляют, если нефть найдете.
Ее тут и нету.
Вон видишь, за лесом! Чертова Грива.
Вот там она есть точно.
А тут нет ни черта.
Это Елань, одно слово, Елань...
Я- то вообще здешний,
вон дед мой лежит, вон отец мой...
Я здесь лежать не хочу.
Нет, я уеду.
Я Устюжанин,
вот тут вот вся семья моя...
- Ты что, уж не Николая ли сын?
- Да.
Ты что, отца моего знал?
- Встречались.
- Врешь! Ну, надо же!
- Уж он бы этого дела так не оставил.
- Это что, с буровой что ли?
Я хотел написать в обком, понимаешь?
Что ж не написал?
Знаешь...
Да, парень, слабак ты
супротив отца...
Мужик, извини,
я тебя не знаю.
Я ящик сам донесу,
ну тебя к Богу.
Ладно, помогу.
Вот ты мне не веришь
про Чертову Гриву.
А она мне до сих пор снится.
Я пацаном был...
- Как там?
- Кажется, нащупали.
Идет!
Спасибо. Отсюда я сам.
Обожди.
- Здравствуйте вам!
- Вставай здесь.
Давай!
Братцы, прощаться пришел!
Уезжает от вас Леха Устюжанин.
Тофик!
Да играй же ты!
Тофик!
Шампузы ящик принес!
Мы вам ящик шампанского принесли,
а вы как не родные...
Я второй день на воле, а вы...
Зачем так?.
Мы к вам мириться пришли.
- Ладно, хватит.
- Так что ли?
- Не дали человеку мировую выпить.
- Помолчи.
Не связывайся...
Я тебе говорил, бить будут?
Сейчас наваляют.
Давай, цыган!
Ну-ка!
Давай!
Тофик, попляшем!
Уедешь? А кто тебя пустит?
Это я тебе, Тофик, говорю!
Пока все, что нагадил, не вычистишь,
от буровой не отойдешь!
К вышке прикую на цепи,
тогда попляшешь!
Думаешь, работать будешь бурильщиком?
Нет. Помбуром? Нет.
Глину будешь таскать,
раствор месить с утра до ночи.
Пока вину не искупишь,
есть не будешь,
пить не будешь, спать не будешь!
Да замолчи ты!
Здравствуйте, Рустамов!
Филипп Ермолаевич!
Не может этого быть!
Какая радость!
Сам первый секретарь обкома
к Рустамову на буровую пришел.
Здравствуйте!
- Затоплять будут?
- И ты знаешь?
- Радистки по секрету сказали.
- Вся область ""звонит"" по секрету.
Ликвидируют нашу партию?
Почему, не только вашу, но и 18-ю,
и 20-ю, и 30-ю. По всему региону.
- Шутишь, Филипп Ермолаевич?
- Нет. Хватит деньги на ветер кидать.
Перспективная же земля, сам знаешь!
Что, не веришь?
Нет. Ты дай мне нефть из этой земли.
- Хоть ведро нефти.
- 2 ведра дам!
- Когда?
- Не знаю.
Сейчас надо.
Хоть ведро, но сейчас.
Не могу. Сейчас нет.
Нет?
А знаешь, почему нет?
Потому что анархию развел,
безответственность, пьянку.
Кто допустил аварию?
Я.
Еще и врешь к тому же!
Что, помирился?
Я же бурильщик 6-го разряда.
У меня же 42 скважины.
Пора бы и успокоиться, Устюжанин.
За отца имею право.
Выпей со мной.
За такого человека можно.
Где я тебя видел?
Не узнаешь?
На мать ты свою похож, на Настю.
Да, на мать я свою похож.
Гляди, секретарь, вспомнишь,
с тебя ящик шампанского...
Пора мне, Алеша.
Я поехал.
Поехал я.
- Прощай!
- Пиши.
Не могу писать, я безграмотный.
Вот она, моя тайга.
Афонькина дорога.
Здравствуйте, Федор Николаевич!
Здравствуй, Соломин.
Что же ты делаешь?
Что?
В среду был серьезный разговор.
Речь шла о недопустимой
задержке строительства ГЭС
в твоей области.
И в это же время...
Садись.
В это же время
в вашей областной газете
появилась статья
против этого строительства.
И, соответственно, против...
...принятого решения.
Что, продолжаешь свое?
Продолжаю.
Сиди.
Федор Николаевич!
Я задержусь,
начинайте там без меня.
- А если нефти там нет?
- Есть.
- Но ведь не нашли же?
- Найдут.
Надо развязать руки людям, которые
жизнь посвятили изучению Сибири.
А то ведь они без совета из Москвы
сами буровой поставить не могут.
- Больно много нянек.
- Это решить можно...
Вопрос о строительстве ГЭС.
Федор!
Вспомни войну...
Нашу морскую пехоту...
Много бы мы тогда боев выиграли,
если бы не рисковали?
Ты же отчаянный мужик, Федор!
Ты должен меня поддержать.
Ты должен.
Только тогда мы выиграем.
А если нефти все-таки нет?
Так дальше Сибири не сошлют.
Алексей Николаевич!
Хотите посмотреть?
- Керн новый вытащили.
- Ну и что?
- А вдруг нефть нашли?
- Да, нашли...
Вот ее тут сколько!
Откуда тут нефть?
Что это тебе Саудовская Аравия,
что ли?
Одно слово - Елань.
- Разрешите?
- Заходи.
30-ая смена кончилась, Тофик.
Я месяц работал чернорабочим.
Вину искупил?
- Я вину перед коллективом искупил?
- Завтра за тормоз встанешь.
- Значит, искупил?
- Искупил.
Тогда подпишите.
Вот заявление, я уезжаю.
- Значит, уезжаешь?
- Да.
А что я, Алексей Устюжанин,
разведчик, награды имею,
бурильщик 6-го разряда
месяц отработал чернорабочим.
Кому от этого хорошо?
Никому.
Если бы ради дела, я мешки всю жизнь
готов таскать. А так зачем?
Воспитывать надумал, зачем меня
воспитывать? Меня детдом воспитал.
- Уходишь, значит?
- Ты не обижайся, тут такое дело...
На Чертовой Гриве
без тебя забуримся?
Да ты врешь, Тофик.
Я тебе не верю, да и слабо тебе
на Чертовой Гриве забуриться.
Ты меня уже один раз обманул,
когда из Татарии дернул.
Подпиши.
А... у тебя есть, чем писать.
- Спасибо!
- Уходи. Только побыстрей.
Вот и хорошо.
Тофик, нормально,
друг ты мой ненаглядный.
Уходи, чтоб я тебя не видел.
Сказать, почему ты
мне подписал?
Поперек дороги тебе встал?
Бабу не поделили, верно?
Тофик...
Послушай, ты, паскуда...
Сколько лет ты
Тофика знаешь?
Хоть раз он кому-нибудь
дорогу перебежал?
- Тофик...
- Черным словом обидел?
Оставайся, увидишь,
Тофик чужих объедков не подбирал.
Нет, Тофик...
Уеду.
Как тебя?
Иди ко мне...
- Таечка!
- Что ты?
- С чемоданом, при параде.
- Зима нынче ранняя, Таечка.
Я вижу, лебеди на юг собрались,
и мне пора за ними.
- Уезжаешь, значит.
- Да.
Скука...
Я сюда приехал фонтан пустить
до небес над тайгой, как отец хотел.
Дырки ковырять в земле,
везде можно.
Конечно.
- Ты, наверное, в Сочи любимые?
- Да, в Сочи.
Вот, за тобой пришел.
Собирайся.
Чего смотришь?
Возьму тебя с собой.
Так и быть.
Давай!
Добрый ты, Алеша.
Очень добрый ты.
Возьму да женюсь. Баба ты хорошая,
мне ты нравишься.
Ты помнишь, в лесу
ты у меня спросил.
- Почему я не замужем, помнишь?
- Да.
Я после войны тебя 6 лет ждала.
- Врешь.
- 6 лет.
Потом устроилась на пароход,
чтобы до Сочи доплыть и тебя найти.
Да.
Только через Салехард до Сочи
больно трудно добраться.
Это совсем в другую сторону.
Знаешь, Тая,
я тоже только тебе скажу.
Я ведь в Сочи не был.
Честное слово.
В кино видел, все мечтал попасть,
да времени все не было.
То детдом, то война.
То эту нефть бурить.
Туда дорога длинная, денег не хватит.
Тая, ты правду сказала?
Что меня ждала?
Тая, выходи за меня.
Не могу.
Да и ты меня не возьмешь.
- Возьму, вот увидишь.
- Нет.
Леша... я беременна.
От кого, Тая?
Не знаю.
Тая, беру любую!
Беру не глядя!
Это пальтишко твое?
Давай, Таечка, маленькая!
Давай, собирайся...
- Леша, как же так... Я не могу.
- Решено.
- Я сейчас.
- Вот так.
Что, собралась?
Молодец, Тая.
Собирайся, Тая.
Я не поеду, Леша.
Нет.
- Да и ты мне не нужен.
- Ребенок без отца останется.
Ты, что ли, отец?
Нет, Леша.
Ребенок у меня уже есть,
а больше мне ничего не нужно.
И ты мне не нужен.
Вот так.
И тебе не нужен.
Выходит...
я только одной Родине
был всегда нужен.
Больше никому.
Так жизнь твоя сложилась, Лешенька.
Родила тебя мать,
да не облизала, наверное...
Ладно, Тая. Бог не фраер,
он не выдаст. Будь здорова!
Уже уходишь, да?
Дура ты.
Счастье свое упускаешь.
Миленький, родненький...
Уезжай скорее, пожалуйста.
Скорее...
- Ты куда?
- Бесполезно.
Уходи!
Плашки сорвало!
- Сашка, назад!
- Пусти ты!
- Все живы?
- Вроде все.
- Прет!
- Какая силища!
Алеша, дорогой!
Саня!
Саня!
Алеша!
Алеша!
Алеша!
Алеша!
Алеша!
Алеша!
...Половина ее территорий
благоприятна для поисков
месторождений нефти и газа.
Так почему же теперь,
вложив столько средств...
Поиски нефти и газа
в этом районе бесперспективны.
В Западной Сибири нефти нет.
Это я тебе, Тофик Рустамов, говорю.
Пока все, что нагадил,
не вычистишь...
Я сам еланский.
Вон дед мой лежит, вон отец...
- Я шампанское уважаю...
- Живы будем...
...Поставлю тебе ящик шампанского...
Товарищи!
Вот телеграмма.
Только что пришла.
Есть нефть в Сибири...
Много нефти.
Что же ты замолчал?
Случилась авария, погиб человек.
Кто?
Сибиряк.
Фронтовик.
Мастер бурения.
Просто рабочий человек,
Устюжанин Алексей Николаевич.
Прошу почтить память вставанием.
- Я ж красный волочаевский партизан!
- Да хоть сам Буденный.
Да я тебе!
Пропусти.
Филипп, не пущают!
- Почему не пропускаете?
- Загазованность большая.
У меня на этом кладбище дед, прадед,
три брата, дочка, вся родня.
Погоди ты, твою же жизнь охраняют.
На кой хрен мне такая жизнь,
если я не имею права
пройти возле могилки отца-матери?
Чем ты недоволен, Фрол?
Дорогие вы мои! Деревню сулился
вам отбить - выполнил.
Край наш родной и близкий отстояли.
Вы гляньте только -
мощь и красота!
Товарищ секретарь! Придется сносить
кладбище. Срочно сносить.
- Ты что, в своем уме?
- Возможен выброс нефти.
Здесь!
Ты что, Филя, оробел?
Командуй, Филя!
Возможен взрыв!
- Соломин!
- Нельзя спасти?
Товарищ Соломин!
Товарищ секретарь!
- Давай!
- Давай бульдозер!
Погоди, дядя Фрол.