Рождество в Вигала (1980 год). Цитаты и фразы из фильма

«Рождество в Вигала» — советский фильм 1980 года, снятый на киностудии «Таллинфильм» режиссёром Марком-Тоомасом Соосааром.

Все фразы и цитаты

Борьба наших прадедов за свободу
оставит след не только на бумаге.
В 1866-1906 в Вигала жил
крестьянин Бернард Лайпманн.
В нашем фильме он объединяет идеи
тогдашних народных просветителей.
Я видел всю эту историю в Вигала.
Это было в Вигала, и Бернард Лайпманн
был обречен на смерть.
Он был братом художника Лайпманна
и очень образованным человеком.
Эти мызники терпеть не могли
образованных людей.
Успехов в труде, господин художник.
Господин Лайпманн,
сколько стоил бы такой экземпляр?
У вас много подобных картин?
Могу быть чем-то полезен?
- Последи за лошадьми.
Знаете, я бы купил их. Все.
Вы что ли оглохли
от грохота европейских трамваев?
Я хочу возродить жизнь в Вигала,
а он рисует какое-то…
Икскюль, ты тоже слишком мягок –
позволяешь топтать плоды своего труда.
Сворачивайте манатки и уходите отсюда.
- Антс родился в Вигала.
Я тоже родился в Вигала.
Закончу эту картину до поезда?
Давай, работай.
РОЖДЕСТВО В ВИГАЛА
Что? Это ты? – Я.
Что-то случилось?
- Ничего не случилось, холодно.
Закрой дверь. - Сальме не спится.
Кажется, температура.
Не надо было вести ее в баню.
Лиза…
Бернард, мне страшно за тебя.
Ты же никого не слушаешь.
Какая ты теплая.
Я устала от всего этого.
Я никого не слушаю? – Оставь…
Не для того барон сделал тебе подарок,
чтобы бы настроил народ против него.
Я хочу спать.
- Что значит «никого не слушаю»?
Не слушаешь. Я же предупреждала тебя.
Теперь трясись тут с детьми.
Ладно, спи.
В своей теплой кровати.
Сколько тебе осталось?
Берегите себя, господин Лайпманн,
очень вас прошу.
Бернард, возьми меня с собой! Возьми.
Возьми.
Возьми, я никогда там не был.
Приветствую!
Бернард!
Пришел все-таки.
Ну, здравствуй.
Вы меня приглашали. – Да.
Хотел поговорить с тобой
о своей недавней поездке в Италию.
Рим, Помпея, Везувий…
Кстати, смотри, что я привез оттуда.
Этот барельеф лежал под пеплом Везувия
с 71-го года нашей эры.
Я думал, это было в 79-м году.
– В 71-м, но я хотел не об этом…
У меня к тебе серьезный разговор.
Ты думаешь, что ты один заинтересован
в социализме. Но это не так.
В Европе есть и другие умные люди,
которые об этом думают,
и Вигала – вовсе исключение,
даже по части социализма.
Пора и здесь завести скот в хлев
и создать достойную мызную коммуну.
Других новостей у господина нет?
Конечно, то, как наши прадеды
сюда пришли, было не очень красиво,
но о приходе ваших предков
ведь ничего не известно.
Оставьте в покое моих предков.
- Кстати, об Эстонии…
Знаешь, что Европе думает об Эстонии?
В энциклопедии, появившейся в Париже
50 лет назад, написано:
До 1816 года эстонские крестьяне
были практически рабами.
В том году император Александр
освободил их… Пардон, мадмуазель.
…освободил их, но эта свобода,
скорее, кажущаяся, чем настоящая.
50 лет прошло, Бернард.
С тех пор ничего не изменилось
в этой российской губернии
и не изменится, пока мы с тобой
что-нибудь не предпримем.
Бернард, что ты там делаешь?
Все еще злишься?
Ну, еду хотя бы возьмешь? Слышишь?
Не дала досмотреть приятный сон.
- Может, все-таки спустишься поесть?
Замерзнешь там, на сене – потом лечить
придется. – Поднимайся сама сюда.
Иди сюда. Расскажу,
какие красивые сны мне снились.
Спускайся. Они же тоже люди и вряд ли
будут ловить кого-то в Рождество.
Помнишь того парня с мызы?
Вот, во сне, помню…
Лиза!
И почему же твой социализм лучше,
чем мызный социализм?
Бернард, становись сам мызником.
Пусть тебя выберут.
Не надо! Лучше подожги ее,
чтобы ни одного червя там не осталось.
А что, если ты захочешь нас провести
и сговоришься с Икскюлем,
чтобы помешать нам?
Мы хотим сами засевать свою землю!
Мама сказала сразу съесть суп.
– Спасибо.
Сделай мне тоже корзинку.
А что ты будешь с ней делать?
- Положу туда щенков.
От кого ты прячешься?
Бернард, давай быстрее, мы отстаем.
Посторонитесь со своей колымагой!
Видите – господин хочет проехать.
Объехать никак? - Хорошо,
что встретился с вами до отъезда.
Как вы сами видели,
с хозяйством на мызе не все в порядке.
Надо бы закупить посевное зерно
и с яровыми разобраться.
К Рождеству принесите ренту
управляющему. – Где мы ее возьмем?
Бернард, позаботься,
чтобы дорогу освободили.
Не трогайте экипаж.
- Пропустим господина!
А то еще опоздает в Италию.
Будто сам не знаешь, как у нас дела.
Я буду платить, но не эту ренту.
Бернард, что нам делать?
- Наша чаша терпения переполнена.
Однажды эта проклятая земля
станет нашей.
Ты сам станешь мызником?
Поделим мызную землю,
каждый получит свой кусок.
Зря мы его отпустили. Укокошили бы,
и мыза была бы нашей.
Пойдем на мызу, но пойдем вместе –
все кихельконды и волости.
Верный час близится.
Поделим всю мызную землю.
Я не знаю ни одной страны,
где такая чепуха сработала бы.
Пошли, сожжем эту мызу. – Мужики!
Мы не сможем заложить
в основу новой страны злость.
А ты хочешь лаской отнять эту землю?
Вот черт…
Бернард, пошли домой.
Бернард, пошли домой.
Барон едет. Дедушка, барон едет!
У нас комната в беспорядке.
Что теперь будет?
Дети, идите, сделайте все как надо.
Здравствуйте, господин барон.
- Здравствуйте, дети. Много вас тут?
А это барон? Кто это? – Это барон.
Ах, значит, я барон?
Я Дед Мороз из Порт-Артура!
С деревянной ногой, с пороховой ногой!
Включим музыку. Полька! – Давай!
Ох, дядя Антс! Дядя Антс, Глупый Антс!
Привет, отец. Привет, Лизонька.
Привет, братец. - Привет, братец.
Для вашей семьи у Деда Мороза есть
одна лампочка, горящая светом знаний.
Называется то ли омнибус,
то ли Омнимус… Как-то так.
Как ей пользоваться, поймете.
С ней надо как с женщиной - деликатно.
Спасибо. – Деда Мороза не благодарят.
Дети, у меня еще два гномика на санях.
Они из Таллинна, работали в газете.
Но газету закрыли, и теперь
они едут через Пярну в заграницу.
Будь добр, напои их лошадь,
а меня отвези сегодня в Хаапсалу.
Бернард никуда не поедет, я сама тебя
отвезу. – Мне все равно. Можно и так.
Идите греться в комнату, снежные люди.
Урр, нельзя!
Как ваше имя? – Ты говоришь прямо как
полицейский. – Пятс – мое имя.
Пятс? – Да. – Пятс-Пятс, заяц!
А тебя как зовут? – Алмаз.
Это что значит?
– Очень прочный камень.
Путь дети идут. Присядьте за стол,
выпейте чаю. – Спасибо.
Куда вы торопитесь? Праздники же.
- Спасибо, время не позволяет.
Попробуйте крестьянский хлеб.
Садитесь, без разговоров.
Нет, сударыня, простите.
У нас та же задача, что и у Лембиту.
Скоро разом все лучины
с двух концов загорятся… - Сынок.
Если бы все были как Лембиту,
и сразу лезли бы в пекло,
здесь бы была Германия.
Из-за своей страны мы и едем в Париж
за новой силой.
Здесь все в порядке. Как в Таллинне?
Обратно ехать не боитесь?
в Таллинне Толстая Маргарита
так набита заключенными,
что нам там не осталось места.
Брат, если со мной что-нибудь
случится, позаботишься о моей семье?
О детях, разумеется,
но что касается жены…
Тебе жена надоела, что ли?
Не надо!
Экономки теперь принадлежат народу.
Не надо.
Грубовато вышло.
Духовой оркестр для меня собрали.
Еду как министр из Хаапсалу.
Не знаю, как ты потащишь
все эти связки.
Сильно на дави, а то там яйца.
- Так много. Оставила бы детям.
Банка с вареньем здесь.
- Мне не надо так много.
Лизонька, отвези Бернарда в Пярну,
посади его на паром.
О чем ты говоришь?
- Он, конечно, не виновен,
но в смутные времена от всех
мыслящих людей стараются избавляться.
Ладно. Зачем ты впутываете Бернарда
в эту политическую авантюру?
Ты затеряешься в толпе,
а что будет с Бернардом?
Все обойдется, Лизонька.
Уже дымит… Где твой вагон?
Мой вагон в конце.
Управляющий ведь должен быть здесь.
- Мы принесли ренту, открывайте!
И раз! И два!
И раз! И два!
Где эти арендные договоры?
Платежные квитанции нужно сжечь.
- Надо пересчитать деньги.
К черту деньги, ищите договоры.
Управляющий идет. Сейчас устроим ему
торжественный прием.
Чертова эстонская деревенщина!
Вон с мызы! А то застрелю!
Вон, деревенщина! Завтра приедет
Икскюль. Хотите, чтобы вас вздернули?
Господин Шмеринг, я здесь
от имени народа. Отдайте свое оружие.
Сейчас мы поколдуем.
Устроим фейерверк.
Раз, два, три!
Ой, как ярко! – Солнце.
Теперь у нас тоже есть солнце.
Читай далее. – А Земля вертится вокруг
солнца, или солнце вокруг Земли?
Альма, в жизни не всегда все так,
как кажется на первый взгляд.
Допустим, это наша Земля.
Она вертится вокруг солнца.
Видишь? Мы находимся здесь.
Земной шар вертится. Мы вот здесь.
Теперь к солнцу повернулась Америка.
А кто живет в Америке?
- Индейцы, чернокожие люди…
Все живут на этом маленьком шаре:
и чернокожие, и слоны…
Мы все здесь умещаемся,
и все ссоримся между собой…
Здесь и овцы, и свиньи,
и лошади, и черепахи, и…
Все мы тут умещаемся.
Пусть ссоримся, но…
однажды здесь будет Царство Божье.
Папа, я не хочу больше учиться.
- И люди не будут больше воевать.
Я не хочу больше учиться, папочка.
- Дети, спать, быстро!
Папа, Рождество же.
- Знаешь, сколько время? Марш спать!
Марш спать!
Что-нибудь случилось?
Бернард, я хочу, чтобы ты уехал.
И куда я должен ехать?
Ты тоже должен уехать в заграницу.
- Кто меня там ждет?
Послушай меня хоть раз в жизни.
Люди перестали тебя слушать.
Мужчины самовольно пошли на мызу.
Езжай, впереди самые тяжелые времена.
- Тяжелые времена…
Езжай.
Ладно, я уеду. Но что будет с вами?
Я справлюсь, в последнее время
я ведь делала все одна.
Я могу продать хутор и уехать с детьми
в город. Антс поможет встать на ноги.
Если я не смогу вернуться…
- Но зато ты будешь жив.
Неважно где, пусть даже далеко.
Для меня это самое главное.
- Что тогда… Баран!
Пойду в хлев, забью барана.
Детям до весны хватит.
Куда ты пойдешь на ночь глядя.
Утром сходишь.
Смотрите, бутылка и торт!
- Нельзя все это трогать!
Господи, счастливого Рождества!
Теперь это народные деньги.
Народные деньги!
«Старый знакомый» Коля, иди-ка сюда!
Правильно, подпалите Коле бороду!
Долой самодержавие,
да здравствует республика!
Куда вы бежите? Вы не помните,
какие красивые цветы росли тут летом?
Вы затопчите их.
Подумайте, что тогда останется.
Разобьете все тарелки,
а мне что тогда делать?
В откровении Иоанна говорится, что
как только прозвучат трубы ангелов,
миру придет конец.
Сейчас прозвучит труба барона, и тогда
этому царствованию придет конец.
Смотрите, как у старого усача
борода пылает!
Сколько рубашек тебе положить?
Давай быстрее, мы же торопимся.
Ты, сынок,
чрезмерно своенравный
и слишком упрямый.
Хочешь уместить весь мир на ладони
и ощутить от этого радость.
Это у тебя не пройдет.
Ты хотел бы…
…собрать этих людей как пчел в улей,
но люди – не пчелы, каждый человек -
это уже маленькое общество.
Мир не такой, каким был. Он меняется.
Идет или нет? Набери из задней.
Что вы тут делаете?
Не надо играть с коровой.
Где твой отец? – Не знаю.
Где твой отец? – В ванной,
но туда сейчас нельзя.
Почему? – Он же голый!
Садись сюда. – Больно.
Держи трость. – Спасибо.
Здравствуйте. Здравствуй, Бернард.
Смотри, кого я тебе привел.
Это все будущие главы государства.
Если дела у нас пойдут хорошо.
Знакомься. Имена не буду называть.
Дай хоть штаны натянуть, прежде чем
говорить с главами государства.
На мызе Велизе у господ собрание –
собираются нас высечь.
Будто мы им дадим! Идешь с нами?
Что скажешь, Бернард?
- Городской комитет уже все решил.
Крестьяне должны свернуть шею
своим баронам.
Чего ты смеешься?
– Иначе нас всех укокошат.
Я в жизни не держал пистолет в руках.
- Пойдешь с топором! – Я промахнусь.
Вся Россия, Эстония и Латвия бунтуют,
а вы сидите как блохи на сене.
Вы собираетесь проливать свою кровь
напрасно. Я не пойду.
Что ты за мужик? На мызе ты казался
своим человеком. – Не угрожай.
Выйдете пока, покурите.
Лайпманн, одевайтесь. Нам в городе
нужно расплатиться по счетам.
Вы должны туда поехать,
сейчас подходящее время.
Бернард!
Поезжай. Пусть без оружия, но поезжай.
Народ тебе доверяет.
Бернард, поезжай!
Заткнись, щенок!
Господин, я не виноват! Нет!
Разоритель мыз, щенок!
- Нам ничего больше не оставалось.
Мыза сожжена, все сгорело…
- Не плачь, Михкель.
Ничего страшного. Восстановим все,
будет даже еще лучше.
А ты сможешь стать главным кучером.
Но сделай сегодня вечером так,
чтобы когда они придут в школу Велизе,
двери оказались закрыты,
и никто не смог оттуда выйти.
И чтобы Айтсамы и Лайпманны тоже были,
и вообще собралось побольше народу.
Теперь все готово, довольно. Пошли!
Кто стрелял?
Велено же было не стрелять!
Теперь мы в ловушке,
так просто не пройдем.
Остается только стрелять!
Черт!
Открой заднюю дверь.
Вы куда, мужики?
Так ведь нельзя, слышите?
Помогите, помогите!
Пусть этот мужчина спустится
и объявит о победе. – Есть!
Сынок, что они с тобой сделали!
Сынок, что же они сделали!
Пора идти,
мне еще обратно долго добираться.
Это что за дела?
С ума сошел…
- Как в стокгольмской харчевне.
Поешь с нами, Лайпманн.
Если я в чем-то и виноват, так это
в том, что оставил народ Вигала.
Не время философствовать,
пошли.
Лиза, я здесь и здесь и останусь.
Вожусь с тобой, как с маленьким
ребенком. Я больше не могу.
Посиди со мной. – Оставь,
отпусти меня. Я больше не хочу!
Выслушай меня, Лиза!
Присядь. Все наладится.
Мы освободим все хутора,
освободим Вигала и всю страну.
Лиза, ты должна в это верить!
- Я больше не хочу!
Куда ты идешь? – К маме. – Лиза…
Папа, значит, ты не уедешь? – Нет.
Иди, потанцуем.
Почувствуй радость хоть в жизни!
Пошли, Бернард, уходим,
задняя дверь еще открыта!
Раньше барон был вольным господином,
а теперь как старший офицер.
Время такое. Если надо – я офицер,
а если надо - генерал.
А что ты думаешь насчет всего этого?
- Да что мне, старику, думать.
Погода испортилась, в Бога я больше
не верю, и на зло отвечаю злом.
Дай хлыст, холодно!
Раз, два, три, четыре, пять, шесть…
Папа, смотри, гномики едут!
Их трое. – Нет, десятеро,
а один какой-то странный.
Дети, не говорите, что я на настиле.
Здравствуйте, господин Лайпманн.
Не пригласите войти?
Последний закрывает за собой дверь.
Закройте же дверь, старик мерзнет.
Изверги…
Отец! – Вперед, пошел!
Папа! – Бегите в дом! Дети, в дом!
Дети, в дом! – Папа!
Никакого удовольствия от сна.
- Ты что, с бабой, что ли!
Сейчас бы глоток водки. Где та водка,
которую ты распивал с той женщиной?
Когда отсюда выберемся…
- Тебе повезло – нашел водку.
Я со своей бабой увез зеркало.
- Здорово, мужики.
Бернард! – Что за чудеса,
тебя же вообще не было на мызе?
Все проел и пропил, что ли?
- Иди сюда, Бернард.
С чего вдруг тебя сюда приволокли?
Я знал, что они поедут к вам.
Мне достался только стул. - А мне
зеркало, но его было не поставить.
Или надо было делать дыру в потолке.
- Зато теперь еще одно сидячее место.
Отнес я это зеркало…
- Где я оставил водку?
В хлев. Бык заглянул в него
и ударил по нему рогами. – Не помнишь?
Не хватает хлеба.
Какая красивая женщина.
Это дочь или супруга?
Мне застилать одну постель или две?
Господи генерал, вам застилать
одну постель или две?
Это супруга или дочь генерала?
Застилать одну постель или две?
Да, красивая женщина.
Значит, застилаю одну.
Вам понравится в Вигала!
Одна постель. Какая красавица…
А что, если ты сговоришься с Икскюлем,
чтобы помешать нам?
Мы хотим сами засевать свою землю!
Тынь, не надо!
Теперь нам все конец.
- Хлопцы, его застрелили!
Бернард, что они с нами сделают?
Не хочу смотреть! – Убьют.
Буду видеть это в кошмарных снах.
Бернард Лайпманн, крестьянин с хутора
Пайба, волость Вигула, дата рождения…
1866 год, место рождения: Вигула.
Обвиняется в участии
в тартуском собрании,
подстрекательстве волостных крестьян
к поджогу мызы
и причинении ущерба барону Икскюлю.
При обыске политических материалов
не найдено. – Он сжег все бумаги.
Он сжег все свои бумаги.
Свидетелями являются бароны Будберг,
Икскюль и Ренненкампф.
Пусть выскажется Икскюль, он наблюдал
в подзорную трубу, как горела мыза.
Всеэстонское собрание народных
избранников в Тарту было законным.
Меня избрал вигалаский народ. Почему
мне не дали огласить их решение?
Михкель Ваякас.
Я не имею ничего против него. Хороший
домохозяин, руководит оркестром.
Дирижер из него тоже хороший.
Я играю на корнете в этом оркестре.
Михкель Ваякас желает что-то добавить?
- Мне нечего добавить.
А если Михкель Ваякас хорошо подумает?
- О нем я могу сказать только хорошее.
Вчера Михкель Ваякас подписал
свидетельство, подтверждающее,
что жена Лайпманна Лиза
жаловалась его жене,
что после разграбления мызы все что-то
получили, а ее муж пришел ни с чем.
Еще она слышала, как Лайпманн говорил,
что надо скорее поделить мызную землю.
Это так? – Да.
Господин генерал, освободите мою дочь!
Так были и другие: Валликраав,
Лепа и другие…
Греческое государство, Рим, Россия…
Сколько бубенцов и побрякушек
ни навешивай,
нет ничего кроме оглобель да хомутов,
чем можно заставить народ нести бремя,
которое он не хочет нести.
Если есть республика, то государство
не нужно? – Нужно, но в других целях.
Это будто счастливая рубашка,
которую утром надеваешь наизнанку.
Все чиновники и полиция
волнуются о том,
чтобы твоя свобода
с каждым днем росла. – Да…
У меня было чувство гордости, когда мы
взбегали по той белой лестнице.
А теперь я сижу здесь,
как последний разбойник и вор.
Зачем я вообще тебя послушал
и пошел на эту мызу.
Сидел бы сейчас дома.
Никто из вас не разбойник и не убийца.
Вы все защищаете свой дом,
свою землю.
Мы туда еще вернемся,
но на этот раз будем мудрее.
Антон, весной пойдешь в мызный парк,
принесешь себе оттуда тую
и посадишь ее у себя под окном.
И твоя душа запоет еще… - Бернард,
оставь ты душу мальчика в покое.
Туя из мызного парка…
- Мы подобного уже наслушались.
И смотри, что из этого вышло.
Антс, покажи Юле тоже,
как твой бык уставился в зеркало.
Слышал? Я иду домой!
В чем дело?
Если назовешь одно имя, то…
- Тебе не позавидуешь!
И все очевидцы сказали, что Антон
Колумбус жег портрет императора
и при этом пел: «Долой самодержавие,
да здравствует республика!».
Свидетель Юлия Ваякас,
обвинение справедливо?
Долго нам еще возиться с тобой?
- Говори, девочка.
Да, да…
Антон!
Будь добр, не трогай подвал.
Ничего страшного.
Я не позволю себя высечь.
- Каким образом? Да кто тебя спросит?
Что ты сделаешь? – Если меня еще раз
выведут, обратно меня не ждите.
Не я буду лежать в этих мызных руинах,
а вахтенный солдат.
Камней там в избытке.
– Тогда нас всех застрелят.
На Рождество нельзя поднимать руку
на человека. Солдат – тоже человек.
Да, пойдем. – Мужики, не надо.
У меня жена и двое детей дома.
У меня тоже жена и семеро малюток.
- Ты вообще думаешь, что говоришь?
За кого эти малые сидят
в этом подвале и мучаются от страха?
Пойдем вместе!
Сам побуждал нас к революции, а теперь
волнуешься только за свою шкуру?
Никуда ты отсюда не выйдешь! – Черт!
Ничего с вами не случится. Скажите,
что не хотели, чтобы я сбежал.
Бернард, пошли.
Не раскисай! Не надо.
Народ Вигала тебе не простит,
если уйдешь отсюда прежде остальных.
Грифы, казарки, грифы, казарки,
лесные гуси, недобрые птицы,
лесные гуси, недобрые птицы,
ваш полет высок, ваш полет высок,
ваш полет далек, ваш полет далек.
Пролетайте мимо дома моего,
пролетайте мимо дома моего.
Принесите весть матери моей,
принесите весть матери моей.
Принесите весть отцу моему,
принесите весть отцу моему.
Найдите мне рубаху погребальную,
найдите мне рубаху погребальную.
Рубаху погребальную да портки,
рубаху погребальную да портки.
Здравствуйте. – Бернард здесь?
Здесь. А покурить у вас нет?
- Я не за этим пришла. В другой раз.
Бернард! Где он? Бернард?
Что с тобой?
Господи! Бернард!
Ты не рад? Я же здесь, видишь?
Бернард! – Зачем ты пришла?
Как зачем?
Я была у наставника Буша, он обещал
поговорить с генералом. – Знаешь…
Не надо просить за меня, я не хочу.
Я уже решил. – Что решил?
Бернард, не упрямься, прошу тебя.
Послушайся меня.
Будь покладистым – подумай о детях.
Ты всегда была ко мне добра.
Будь добра и сейчас - уходи.
Так мне будет легче.
Как это так?
Что все это значит, Бернард?
От имени всероссийского императора
и самодержца Николая II.
За противоборство императору и родине
к смертной казни приговариваются:
Антон Колумбус, 16 лет, холост;
Мадис Ленсманн, 32 года, женат;
Михкель Айтсам,
нынешнее местонахождение неизвестно.
К высечению (200 ударов)
и ссылке в Сибирь приговариваются:
Антс Лааси, 44 года, женат;
Бернард Лайпманн, 32… - Черт!
Я не позволю себя высечь!
Лучше лишите меня жизни.
Вы не увидите мое тело изувеченным.
Лучше застрелите меня, если считаете,
что народного государства не будет.
Я свободный эстонец
и не позволю себя пороть.
Не позволю.
Учитель, это конец?
Да?
Нет, не конец.
Смерть тоже имеет свой смысл.
Если завтра ты явишься
перед народом как мужчина,
с прямой спиной и ясным взором,
вот тогда в ней есть смысл.
Антс, выбери тоже смерть,
прежде чем позволишь себя высечь
и отправить в Сибирь. – Зачем?
Из Сибири возвращаются,
к тому же, времена могут измениться.
Главное – сохранить жизнь.
- Вернешься ты оттуда, как же.
Романовы будут еще 300 лет у власти.
Бернард, вот теперь ты точно
получишь пулю из-за своей глупости.
Как и ты.
Я не боюсь смерти,
мне нечего ждать от жизни.
Я пашу изо дня в день.
А смерть однажды настигает каждого.
Мужики, Бернард, а это больно?
Первый раз да, а потом привыкаешь.
Больно, да? – Конечно, больно.
Я пойду? - Иди.
Мужики!
Надо держать вместе, сплоченно.
Иначе у вас ничего не получится.
Кто-нибудь умеет играть?
– Дорогой Икскюль,
а что вы наблюдали в подзорную трубу
в этот великолепный вечер?
Подождите, дойдет и до вас черед.
Вам, наверное, не терпится.
- Я понимаю психологию масс.
Завтра жизнь этого Лайпманна…
Обсудим дела сначала между собой,
чтобы эти ничего не поняли.
Господа, нельзя допустить, чтобы
он выбрал смерть. – Не соглашусь.
Как мы построим новый социалитет
без свободы выбора?
Господин Икскюль, социалитет
и социализм – это одно и то же,
или между ними есть какая-то разница?
- Представьте себе, есть.
Господа, мы просто должны вынести
судебное решение о смертной казни.
Но этого он и хочет. – Вот и
сделаем это. – Получит, что хочет.
Господин Лайпманн, прошу вас,
откажитесь от своего решения.
Решение уже принято.
Если так, мне остается предложить вам
совершить последнее причастие.
Оставьте мою душу в покое.
Если вы сами выбираете смерть, то
не можете быть погребены по традициям.
Бросьте меня на съедение воронам,
наша правда от этого не пострадает.
Неужели правда стоит того,
чтобы покинуть свою жену и детей?
А что сделал сам Христос?
- Христос так не думал и не говорил.
Эти слова были позже ему приписаны.
- Вы духовный наставник,
а не понимаете душу Сына божьего.
А мою душу и подавно.
Я тоже читал те книги, что вы прочли,
и размышлял над ними.
Что меня в них больше всего задело,
так это ваш Энгельс
с его неуважением
по отношению к семье и браку.
Если вы пришли сюда с чистым сердцем,
то замолвите словечко за одного юношу.
Его зовут Антон Колумбус,
он должен выжить.
К смерти проговорены Бернард Лайпманн,
Мадис Ленсманн, Антон Колубмус.
К 200 ударам розгами
и ссылке в Сибирь приговорены:
Антс Лааси, Ян Лааснер,
Тынис Тухино, Михкель Пальм.
К 50 ударам розгами приговорены:
Ян Лийлендер, Мадис Сирен… - Мама!
Передайте моей матери,
чтобы Юлия Ваякас меня застрелила!
Замуж больше не выходи.
А хутор пусть останется сыну.
Бернард, зачем ты это сделал?
Прости.
Это ты меня прости.
Его высочество велит узнать,
считает ли народ Вигала,
что кто-либо виновен больше, чем
Лайпманн и должен быть на его месте?
Кто-нибудь из вас хочет сказать
что-нибудь в защиту Лайпманна?
Он самый образцовый семьянин
во всей Вигала…
А что, неправда, что ли?
Я знаю его с малых лет…
И потом он взобрался на сани
и сказал:
«Жители Вигала, вы причина,
по которой я иду на смерть!».
Он стыдился быть высеченным
на глазах у народа.
Вместо этого он выбрал смерть.
Поэтому он произнес эти слова.
Он стоял на санях,
его отвезли к болоту,
и вскоре стало меньше
еще на одного нашего народного героя,
который смог заступиться за народ.
Страшные истории бывали здесь,
в Вигала:
один крестьянин из Вигала,
весьма образованный человек,
был казнен. Он был казнен.
Приказ «стрелять» был отдан,
и прогремели выстрелы.
Он рухнул наземь
и испустил последний вздох.
Пусть покоится он с миром,
пусть покоится он с миром.
Они украли нашу кровь и достояние,
они словно голодные приспешники.
Они проедают деньги, пируя.
Люди для них – лишь пушечное мясо.
Ты истощишься, а твой дом обветшает,
и только смерть подарит облегченье.
Свобода взывает, настал час расплаты,
дух битвы витает повсюду.
Смелее, смелее!
 

////////////////////////////