Женщины шутят всерьез (1981 год). Цитаты и фразы из фильма

«Женщины шутят всерьёз (Фантазия соль мажор)» — советский художественный фильм 1981 года, снятый Константином Ершовым по собственному сценарию на киностудии им. Довженко.

Все фразы и цитаты

 ЖЕНЩИНЫ ШУТЯТ ВСЕРЬЕЗ
Это заколдованный, сухой лист.
Мяч влетающий в ворота прямо с углового.
Маленькое чудо.
Вот уже который день прихожу на
стадион ради этого маленького чуда.
А сухой лист всё не летит в ворота.
Одно время кое кому казалось,
что нет здесь никакого чуда.
А сколько не пробовали, не получалось.
И даже собственным игрокам не сумел
передать великий тренер свои тайны.
Простите, вы никогда не
играли раньше в футбол?
А почему это вас интересует?
Да просто футболиста одного
напомнили, по фамилии Проворный.
Проворный?
- Ну да, был такой футболист, Проворный.
- Не помню.
Странно, Проворного не помните?
- Нет.
- Не помните?
Не помню.
Зубрицкого помню, Хвойного
помню, а Проворного нет.
Странно.
Ну хорошо, вы угадали, я Борис
Проворный, бывший левый полусредний.
Хотите чтоб я рассказал вам о себе?
Ну смотрите, только предупреждаю,
история будет длинная, меланхолическая.
Садитесь.
Началось все это очень давно.
Я учился тогда в седьмом классе.
А тут еще школа находилась
рядом со стадионом.
И в этом видимо была главная причина.
И в мае месяце
в окна проникало нечто, дурман какой-то.
Пахло молодой травкой
свежего футбольного поля.
Еще чем то, Бог уж теперь знает чем.
Войдите.
Кто сказал?
Кто сказал?
Ну.
Признавайтесь.
Ну хорошо.
( смех )
У вас спина белая, Федор Федорович.
Да?
Замечательно.
( смех )
Так-с, чья это работа?
Ну что ж.
- Отнесем его к заучу.
- Нет.
- Может быть к директору?
- Нет.
- Может быть в ГорОНО?
- Нет.
Вы считаете, что это мяч от самого Паши?
Да!
Паша, держи.
Милые наши учителя.
Нет ничего печальнее, чем наша
к вам запоздалая нежность.
Пошел.
Не выдержал и я однажды.
Какая-то замечательная сила выбросила
меня из окна, перебросила через забор.
И унесла в это гудящее,
бурлящее, свистящее.
Что там не говорите, а в послевоенном
футболе был свой особый дух.
Дух обновления, весны.
Эх, послевоенный футбол.
Ты виноват во всем.
Сейчас этой горки нет, снесли.
А раньше была, Пеликанова горка.
С нее то все и началось,
с Пеликановой горки.
Таким образом...
- Пифагоровы штаны в обе стороны что?
- Равны.
Равны, совершенно верно.
А вам не кажется, что где-то играет музыка?
В честь Пифагора.
Смотри, Женя Верболос.
- Где?
- Вон.
Как говоришь ее зовут?
А ты не знаешь? Женя Верболос.
Это хрестоматия, это надо знать малыш.
Слушай, а кто это там с ней вертится?
Это Коля Вентилятор, с
ним лучше не связываться.
Ясно.
- А ты с ней знаком?
- Конечно, малыш.
- А мне нельзя познакомиться?
- Нельзя, просто бессмысленно.
Жаль, дай посмотрю.
А вот и Жора.
Судью на мыло.
Или на керосин.
Есть.
Вперед пожалуйста, судью на мыло.
Или на керосин.
Судью на мыло! Судью на мыло!
Судья прав, Корнер.
Корнер, пустите. Все равно Корнер.
Это был первый удар принятый мною от Жени.
В дальнейшем удары эти сыпались
на меня один за другим.
Не очень то заботясь об интервалах.
И все таки.
Все таки я поклонник того,
послевоенного футбола.
Какие голы, какие ситуации!
Окна, окна, окна.
Поплотней ребятки.
Учитель химии Окислитель.
Не любил сквозняков и комиссии из районо.
И то и другое вызывало
у него сильный насморк.
- Абранцев?
- Я.
- Баладан?
- Я.
- Биба?
- Я.
Будьте здоровы, Петр Семеныч.
Не получилось, лишь бы комиссии не было.
Я же просил.
Комиссия, в школе комиссия.
- Кто сказал комиссия?
- Я.
Вон из класса, пожалуйста.
Комиссия была, и проверяли.
И оказалось - все в порядке,
правильно ребятки?
Будьте здоровы, Петр Семеныч.
Мне было жаль Окислителя.
Но что я мог поделать.
Все думали, что это так
себе, простые перышки.
Я же знал точно, что это Женины брови.
Ольвия, в переводе с
греческого - счастливая.
Представляла собой город-колонию,
основанный в шестом веке до нашей еры.
Лисичкин, не шевели ушами, это неэтично.
Частые набеги варваров
изнуряли счастливый город.
Варваров! Да-с.
Счастливый город просуществовал
более тысячи лет.
В четвертом веке нашей эры
город прекратил свое существование.
По неизвестной причине,
греки покинули город.
- Лисичкин!
- Что?
- Я тебе не надоел?
- Нет.
Ну слава Богу!
Хотелось бы чтобы кто-нибудь из вас
разгадал однажды тайну счастливого города.
Но этому надо посвятить себя.
Иначе тайна не дастся в руки.
Посвятить себя.
Я слушал историка.
И в моем воображении счастливый город
сливался с ликом Жени - спокойным и гордым.
- Кто это?
- Это же Корнер, дистрофик.
- Корнер?
- Ну да.
Не помню.
Не знаю.
Кто это такой меткий?
Куда!
Аааааа!
Время вращалось как патефонная пластинка.
Школа тоже, вращалась.
По окончанию десятого класса я пытался
поступить в университет.
Но срезался на датах.
Впереди неизвестность, а позади детство.
Уже не выпадем мы из окна
школы в зеленую травку.
Не перемахнем через забор как бывало.
И Пеликановой горки нет.
И Женя уехала куда-то, а куда - не известно.
Говорили, вышла замуж за Колю Вентилятора.
- Это ты, Боб?
- Это я.
- Ты чего здесь скучаешь?
- А, сижу, грущу.
- А ты?
- А у меня здесь тренировка.
Кстати, здесь один тренер, энтузиаст,
набирает команду по футболу.
Если хочешь, могу тебя порекомендовать.
Ты же всегда забивал голы с ходу.
Ну так уж и с ходу.
Послушай, Нос.
А ты не знаешь где теперь Женя?
The girl was swimming in the river.
Я никогда не сомневался
в твоем произношении.
Но причем здесь это?
Девочка купалась в реке.
Что ты хочешь этим сказать, какую чушь?
То, что девочка утонула.
- Кто? Женя?
- Да.
Как?
- Не знаю.
- А, ты все врешь.
Ты же врешь все!
Ты же и тогда еще мне врал
что знаком с ней лично.
И все врешь.
Мне не приятна твоя ложь, ты врешь.
Зачем ты врешь?
Врешь.
- Ты странный, Боб.
- Прощай Нос, ты врешь.
Я избегал встречи с Носом и о Жениной
гибели не спрашивал ни у кого.
А в скорее в одной из Киевских команд
появился футболист по прозвищу Малыш.
Это был мой пик, мой апогей.
Мой звездный час.
Осторожно!
Женя исчезла из моей жизни.
Исчезла чтобы вернуться ко мне
опять, но уже Женей второй.
Как? А вы разве не утонули?
Как видите,
хотя вполне могла бы, если бы не вы.
Здравствуйте, Женя?
Здравствуйте, но я вас не знаю.
- Ну как же, Борис.
- Женя.
Очень приятно.
- Ну что, поплыли к берегу?
- Поплыли.
Какая вы большая, Женя.
Да.
Куда же вы, молодой человек?
Вы знаете, что такое
удар в коленную чашечку?
Нет, вы не знаете что такое
удар в коленную чашечку.
Ну, как минимум, это больно.
Таким образом я был надолго
выключен из футбола.
И снова я предпринял
попытку поступить на истфак.
И поступил, Слава Богу.
С футболом же... с футболом я решил завязать.
Казалось, прежде чем появиться,
она внушала улице тревогу.
Некое беспокойство, словом,
становилось тревожно.
От чего? Не знаю.
Дождь ли прольется?
О дожде то вообще рассказ особый.
А уж затем появлялась...
Она.
В юбке какой-нибудь моднейшей.
В шляпке най-моднейшей.
И долго потом, и дома,
и фонари, и подъезды.
Вздыхали и щелкали языками -
какая женщина прошла.
С какими ногами.
Здравствуйте, Женя.
Слушаю.
Я говорю, здравствуйте, Женя.
Здравствуйте.
С вами говорит ваш знакомый по пляжу.
Ну тот, что позорно сбежал от вас, помните?
А, это вы, в самом деле, куда вы сбежали?
Да вот, сбежал.
Ну что ж, это бывает с мужчинами.
А что же вы намерены мне сказать?
Хочу, пригласить вас в ресторан.
О, это уже любопытно.
Потому что дерзко.
- А не сбежите опять?
- Нет.
Пожалуй я подумаю.
- Ну вот.
- Что вы сказали?
Дождь пошел.
Женя, а вы не боитесь дождя?
Я нет, а вы?
- Я тоже.
- Тогда я согласна.
- Место встречи?
- Ресторан "Млын".
- Пусть будет по вашему.
- Ага.
Игорек, будь любезен.
- Здравствуйте друзья мои.
- Здравствуй Игорек.
Игорек, нам пожалуйста горшочки.
И что у тебя на сегодня, блины?
- Да блинчики.
- Мучное не ем.
- Блинов не надо.
- Вкусные, с вареньем?
Блинов не надо.
Старик, икорки, по стендалю.
А почему вас давно не было видно на поле?
У меня травма.
- Понимаю, приятного аппетита.
- Спасибо.
Женя, хотите икорки по стендалю?
- Как это, по стендалю?
- Это, половина черной, половина красной.
Красная и черная.
Вообще, тут ресторанчик ничего,
ребята все свои, метр мой человек.
Вот так.
- Здравствуй, Женечка.
- Привет.
- Можно и мы посидим?
- Спросите у молодого человека.
- Разумеется нельзя.
- Молодец, разумеется нельзя.
Это мои братья, Геннадий и Виктор.
Братья? Тогда очень приятно.
Итак, с чем же братья пришли сюда?
С миром или с войной.
Вот и наш рулевой.
Какой я рулевой?
Братья восьмерку гребут, им нужен рулевой
что б не больше пятидесяти килограмм.
- У меня больше.
- Да?
Да.
Может быть смотрины на предмет рулевого?
Думаю я лихорадочно.
Ну как, согласен?
А что за спешка, ребят?
Ну так как?
Я не понимаю, что, кризис жанра?
В самом деле Борис, вы бы лучше
сказали нам, согласны или нет?
Послушайте, Женя.
Не хочу я быть кормчим в весе поплавка.
Не хочу я никуда и ничем рулить.
Может быть выйдем поговорим?
- Я выйду, да?
- Иди Боря, иди.
- Идем, идем.
- Идем, идем.
- Я сейчас вернусь.
- Ага.
Здравствуйте.
Послушай, старичок.
Понимаешь, нам позарез нужен рулевой.
Такой именно горшок как ты.
Горшок, да, понятно.
Ты смотри, мы с ним по хорошему, а он.
Раскачивают они меня очень медленно.
Благодаря чему я многое успеваю увидать.
Я вижу Женя.
Брови изумленно вскинуты.
Словно она говорит мне - Я же
здесь совершенно ни причем.
Таковы правила этой игры,
и надо выполнять их.
И я выполняю эти правила.
Лечу башкой вниз и вижу окружающий
меня мир все глубже, все пронзительнее.
А вот и икорка, по стендалю, как просили.
- Красная и черная.
- Угу.
А где же товарищ?
Там, купается.
- Женя, я здесь.
- Уже?
Ага, тсс.
Где они?
А, вот они.
Братцы, да это же Проворный.
Ну да, Малыш.
Мужчины, дерутся.
Умоляю, утихомирьте ваших братцев.
- Зачем?
- А то они весь ресторан разнесут.
- Муромцы то наши.
- Да что вы.
Пока в соревновании не выявить
победителя, его нельзя считать законченным.
Кстати, обед тоже,
так что ни в коем случае.
Ух ты.
А вот и крестник.
Вы что?
Присядьте, отдохните.
Вам не надоело? Выпейте наконец!
Ну вот, теперь когда вы
прошли боевое крещение,
мы все убедились что вы истинный муж брани.
И если вы даже откажитесь быть рулевым,
мы не в обиде на вас, победителей не судят.
- За победителя!
- За победителя!
Я был увенчан лаврами победителя.
Поняв в который уж раз,
что стать объектом Жениных
шуток, участь не самая завидная.
По окончании университета я уехал из Киева.
В Ольвию.
А вскоре покинул Киев
и мой футбольный кумир.
Это я.
Борис Проворный, в профиль и в фас.
Перемены разительны.
Правда уши и нос те же.
А вот в остальном.
Цвет глаз например абсолютно
другой, и рост.
В росте я прибавил.
Впрочем это не прибавило мне уверенности,
напротив, за эти годы я достаточно одичал.
Не было уже во мне прежнего
напора, безумства.
Здесь в Ольвии, я снова встретил Женю.
Это была Женя третья.
Женя Большая.
Прошу всех ко мне, прошу.
Быстрей, быстренько товарищи,
вот сюда пожалуйста.
Товарищи, у нас очень мало времени.
Поэтому не будем его терять, чтобы не
опоздать на обед, начинаем нашу экскурсию.
В этом месте находилось
древнегреческое поселение - Ольвия.
Вот здесь, в этом месте, это нижний город.
- Хочу к морю.
- К морю, товарищи.
Евгения Ивановна!
Евгения Ивановна!
Обязательно подойду к ней,
уговаривал я себя, обязательно.
Но не сейчас, не вдруг, не сегодня.
На следующий день их уже не было.
И снова я остался наедине
со своими древними греками.
Иван Платоныч, вы?
Да, я Иван Платоныч.
- А вы кто?
- Ваш ученик.
Борис Проворный, не помните?
Ах, Проворный, ну конечно.
Конечно помню.
А каким образом вы очутились здесь?
Да вот все пытаюсь понять
почему греки покинули Ольвию.
- Ну и что, поняли?
- Пока нет.
Иван Платоныч, а вы мне не снитесь?
Думаю что нет.
Я иногда приезжаю сюда.
Порыбачить, поразмыслить о греках.
И вот я снова в Киеве.
Здесь мне предложили небольшой
отдел в одном научном учреждении,
занимавшемся охраной и
учетом памятников старины.
Отдел был из категории веселых
и неуправляемых.
Мария, разливай борщ.
Я прошу,
чтобы с сегодняшнего дня
в отдел не вносились,
борщи, супы, котлеты, зразы,
азу по-татарски.
Ибо, вы находитесь в стенах
учреждения, а не на полевом стане.
Я что, не понятно выражаю свою мысль?
Прекратить балаган!
Извините.
Сексуальная революция.
- У нас?
- Нет, у них.
А-а-а, а я думала у нас.
Ну у нас тоже есть кое какие сдвиги.
Например, некоторые женщины
выдвигают такой тезис:
Мужчина - обуза.
Выходит, пока я своему
окаянному борщи варила,
мир то оказывается не стоял на месте.
А я тебе что говорила?
Ну что я тебе говорила,
ведь лучшие же годы упустила.
Что?
- Слушай, мать.
- Что?
- На минуточку.
- Ага.
Я сейчас.
Брать?
Чего ты?
- Чего ты смеешься?
- Бери.
Беру.
У нас новый начальник.
- Новый?
- Пытается нас прибрать к рукам.
Но мы не сдаемся.
Тихо.
И правильно делаете, молодцы.
- Сколько мужиков извела?
- Все побережье.
Заступница ты наша,
спасибо тебе за всех за нас.
Демонстрирую загар девочки.
- Добрый день.
- Здрасьте.
Он.
Простите.
Я думаю нам пора познакомиться.
- Борис Павлович.
- Очень приятно.
- Скажите, вы никогда не бывали в Ольвии?
- Нет.
Я почему спрашиваю,
лицо ваше очень мне знакомо.
- Бывает.
- Извините.
Евгения Ивановна, вот еще что.
У нас в отделе очень скверная дисциплина.
А вы человек пользующийся
уважением коллектива.
Не согласитесь ли вы посодействовать
мне в решении этой проблемы?
- Хорошо, я подумаю, до свидания.
- Спасибо, до свидания.
А время топало себе.
Лобановский вернулся в Киев.
Наступил-таки его звездный час.
Помните его знаменитые
поклоны во время бега?
Так вот теперь он их
делает сидя на лавочке.
Мысленно пробегая за каждого футболиста.
Новые футбольные звезды колеблют
нынешний небосвод, иные...
Вот только сухой лист
никак не летит в ворота.
Балдею.
Приезжайте скорее, коллективу плохо.
Выдубицкий монастырь, да, скорее.
Я прошу запомнить, раз и навсегда.
Здесь учреждение,
а не Мулен Руж.
Тихо!
Скорую помощь вызывали?
- Что?
- Кому здесь плохо?
Мне плохо.
Спустите брюки.
- Это зачем еще?
- Спустите брюки.
- Давайте лучше в руку.
- Ну будьте мужчиной.
Во всех этих розыгрышах
чувствовалась твердая рука режиссера.
Сейчас на ваших экранах сборная ветеранов.
Капитан команды Валерий Лобановский,
ныне тренер киевского Динамо.
Итак, игра началась.
Что это? Угловой?
Кто будет подавать?
А если и в самом деле сейчас
это произойдет, случиться.
Вот разбегается, бьет.
Мяч в воротах!
Но не сухим листком, увы.
Ну вот, а я думала Боярского послушаем.
Ветераны готовят замену.
Вы конечно узнали Бориса
Проворного, большой мастер.
Ой девочки, это ведь наш шеф.
Смотри.
Ой, а похож.
И фамилия совпадает.
И имя, все совпадает.
Браво, Проворный.
Ура! Браво!
Не заслужил, не
заслужил, не заслужил.
- Забить такой гол!
- Ну с такой подачи, Ирма, и вы бы забили.
Так, за работу, за работу, за работу.
Встрепенулись, ощетинились и пошли.
О, вот она долгожданная.
Давайте.
Освободите, пожалуйста, место.
Ах, спасибо.
Так, тсс, внимание - оп!
Сюрприз.
Ну, я не знаю, это просто шедевр
кулинарного искусства.
Так, прошу внимания!
Маленькая импровизация.
Я не... Сейчас, минуточку.
Я не оракул, не пророк.
Но кто ж молчать меня заставит.
Отныне наш отдел прославит
Не борщ, не утка.
- Но.
- Игрок!
Совершенно верно,
ну до чего ж догадливый народ.
Спасибо, спасибо.
Давайте устроим маскарад.
Потрясающе.
Так что говоришь, нынешние женщины?
Что, что.
Выдвигают тезис - мужик обуза.
Обуза?
Нет.
Мужик не обуза.
Сейчас.
Давно уж я вас не видала, Егор Власыч.
Как заходили вы на Святой
в нашу избу воды напиться.
Так с той поры вас и не видала.
А на Святой, на минутку зашли, да и то.
Бог знает как, в пьяном виде.
Побранили, побили и ушли.
Ех, Егор Власыч, Егор Власыч.
Хоть бы на минутку зашли.
Лиза, ты талант.
Я знаю.
- А ты поезжай к Охлопкову.
- Умер.
Ну тогда к Толстоногову.
Нет, Клавдия.
Я только в Москву, только в Москву хочу.
Хотите чаю?
Клавочка, да ведь я уже пил.
- Ну пожалуйста, возьмите.
- Спасибо.
Клавочка, что с вами?
Ну-ка поднимайтесь.
Пойдемте к людям,
а то ведь о нас Бог знает что подумают.
Где проводишь свой уикенд?
- На даче.
- Жаль.
- Хотела предложить тебе одну авантюру.
- Не надо авантюр.
- Знаешь, как знаешь.
- Кстати, Борис Палыч.
Приезжайте сегодня ко мне на дачу.
Спасибо за приглашение, обязательно приеду.
Всего доброго.
Евгения Ивановна,
я забыл уточнить время и место встречи.
Метро Днепр,
последний катер в девять часов.
В сторону Нижних садов.
Я буду ждать.
- До свидания.
- Осторожно по ступенькам.
На свидание я опоздал.
На катер тоже.
Слишком уж долго раздумывал, решал.
Такси! Такси!
Такси!
Такси! Такси!
Такси!
Ну вот, как вы не торопились
Женя, а я вас все-таки обошел.
Меня? Да быть того не
может, что, пешком по воде?
Давайте руку.
Нет, я вам не доверяю, я могу упасть.
Давайте, давайте, я человек надежный.
- Да что вы.
- Ну смелее, смелее.
Ну хорошо.
Опа.
Вы отчаянный человек.
Ну вот мы и пришли, только не пугайтесь.
Ну и избушка.
То ли еще будет, вы отчаянный человек.
Входите.
Вот здесь я и живу.
- Здесь?
- Иногда.
- Хотите куриного бульону?
- Хочу.
Тогда быстро мойте руки и садитесь за
стол, бульон еще теплый.
В селах спать ложатся рано,
последуем и мы сельскому обычаю.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
Вот, вы ляжете на кровать,
а я на раскладушку.
- Погодите, а разве мы не...
- Мы что?
Нет, ничего.
Я просто подумал...
Будет ли это по справедливости.
Может быть как раз, мне лучше лечь
на раскладушку, а вам на кровать.
- Кровать для гостей, а вы гость.
- Гость?
- Гость?
- Гость?
Вскоре она уснула.
Как? Никаких розыгрышей?
И потолок не обрушиться ночью?
Ну знаете, я так не привык, я не усну.
Но я уснул.
И снова я не мог не удивиться.
Вот в этом допотопном интерьере
проводит свой уикенд Женя?
- Доброе утро!
- Доброе утро!
Борис Палыч.
Да.
Возьмите ведро и сходите
за водой к колодцу.
Выполняю.
- Вода есть.
- Прекрасно.
- Теперь наполните умывальник.
- Наполняю.
С грядок дурманно и иезуитски
пахло укропом и помидорами.
Что-то было в этих запахах.
Чувственное, сильное.
Что я делаю, спрашивал я
себя, зачем играю в эти игры.
В такие игры играют тигры.
Ооо, однако здесь и думать то опасно.
Грядки эти все слышат,
все улавливают, и все передают.
Яичница с зеленым луком.
- И с красными помидорами?
- Ага.
Благодарю! Спасибо!
- Худеем.
- Ну а я - так нет.
Эта дача принадлежала моей бабке.
Ну вот уже год как она
уехала к себе на Кубань.
Выходит вы с Кубани, Женя?
Выходит.
Кубанская казачка значит.
Значит.
Знаете, Женя.
Я пожалуй все-таки,
расскажу вам эту историю.
- Должен же я когда-нибудь вам ее рассказать.
- Рассказывайте.
- Спасибо за завтрак.
- Пожалуйста.
Девочка сидела на дереве.
И вдруг закричала: судью на мыло!
Или на керосин.
А я закричал: судья прав! Корнер!
И был мгновенно за это наказан.
- Потому что ваши сателлиты, Женя...
- Мои?
- Отлупили меня.
- Так было?
Не помню.
Однажды историк, рассказывал нам
о древнегреческих поселениях на северном
Причерноморье, о счастливом городе Ольвии.
И в моем воображении
образ счастливого города
сливался с ликом девочки
с летящими бровями.
Так было? Не помню.
Это не про меня.
Чего вы смеетесь, Женя?
Вы были моей Елладой.
Ну и фантазер.
Вы!
Или не вы?
Я пошутил, шутка, импровизация.
Да, кстати, есть предложение
отправиться в здешнюю торговую точку.
То бишь, универсам.
Как вам будет угодно.
А то она закроется на перерыв.
Пошел дождь.
Но я успел запечатлеть Женю у калитки.
Ее улыбку до дождя, еще не притронувшегося
к ней, но к ней несущегося.
- Дождь.
- Ну и что? Разве вы боитесь дождя?
Я? Нисколько.
- Тогда не будем возвращаться.
- Не будем.
Можно?
Я пожалуй буду спать в саду.
Так будет правильнее.
Да, конечно, конечно.
Женя!
Что-нибудь случилось?
Дождь, я вернулась.
Этот дождь.
А я всегда боялся грозы, дай руку.
Спасибо.
Женя.
Это всё дождь.
Спасибо дождю.
Мы поженились.
Именуемого театром женщин.
Что так смотришь?
Смотрю.
Я открыл для себя, что все сногсшибательные
туалеты, которыми так изумлялся город,
шила она сама.
А уж то, что она была художником
в кулинарии - так это общеизвестно.
А всё вместе -
это был мир самостоятельный, цельный.
Трудившийся постоянно.
Я защитил кандидатскую.
Однако тайну счастливого
города так и не раскрыл.
Женя оставила работу и немного скучала.
По отделу, по любимым ее розыгрышам.
Но правда она шила,
устраивала потрясающие обеды.
И все-таки...
Хочу на природу.
- Прям сейчас?
- Сейчас.
- А как же гости?
- Приедут и уедут.
А, ну да, я просто не подумал.
Ребята, нас встречают.
Давайте к нам! Скорее ребят!
Быстрее!
Или вот, пожалуйста,
давайте попробуем взять древнюю Грецию.
Ведь это ж было настоящее искусство.
На сцене появлялись одни только
мужчины, только мужчины, понимаете.
Сейчас нет такого искусства, нету.
Искусство топчется на месте
потому что им занимаетесь вы.
Вы, мужчины.
Отдайте его нам.
- Я обещаю вам ренессанс.
- Я могу представить себе этот ренессанс.
Так, тихо, а сейчас главное блюдо.
В следующий раз напросимся к ней на утку.
- С черносливом?
- С черносливом.
Непременно.
Я ее давно знаю.
Когда-то она была весьма популярна.
Да?
- Неужели?
- Да, да.
Пойдем покажу.
- Странная все-таки пара.
- Чем?
- Она ведь намного старше его.
- Ну и что?
Думает поймал жар-птицу,
жар-птице за сорок.
Ну и что?
- Женя.
- Что?
Я давно хочу тебя спросить.
Может быть мой вопрос
покажется тебе пошлым.
Скажи.
У тебя в жизни было много мужчин?
Очень даже.
А разве я похожа на женщину,
которая не нравиться мужчинам?
В такие игры играют тигры.
- Ты разве тигр?
- Нет.
Будьте любезны.
Вот, это.
Спасибо.
Жора-патефон.
Вот так встреча, не ожидал.
Это Жора-патефон.
Помнишь, ты сидела на Пеликановой горке.
Играла музыка.
Я тебе много раз говорила,
не сидела я на Пеликановой горке.
И в школе напротив не училась.
Мы жили как бы на разных волнах.
Почему то она не любила говорить о прошлом.
Я же, всячески тянул ее туда.
Однажды, я встречал ее в аэропорту.
Она возвращалась от своих
кубанских родственников.
Спасибо, всего доброго.
Нормально, старики сыграли золотую свадьбу.
Папа немного приболел, ну а ты как?
Да все также, вот, скучал.
А где цветы?
Ты встретил меня без цветов.
Видишь ли, ты забыла, сегодня же первое
сентября и школьники раскупили все цветы.
Я думал это так себе,
рядовой упрек, обычная шутка.
Просто я забыл на минутку,
что женщины шутят всерьез.
В тот же день Женя ушла от меня.
Ни слова не сказав,
ни оставив даже записки.
И снова я школьник за партой грез.
Но изрядно состарившийся школьник.
Для длительного забега не пригодный.
Дождь.
Хорошо.
Кажется я понял.
Я понял почему греки покинули Ольвию.
Они не выдержали, не смогли.
Ностальгия.
Казалось бы, простые вещи,
а понял я их только теперь.
Тоска по Елладе, сто сорок пятая школа.
Девочка на дереве.
Все это стоит жизни!
Не знаю, мне так кажется.
Судью на мыло.
 

////////////////////////////