Старый новый год (1981 год). Цитаты и фразы из фильма

«Старый Новый год» — советский телефильм в жанре сатирической комедии, поставленный режиссёрами Наумом Ардашниковым и Олегом Ефремовым по мотивам одноимённой пьесы Михаила Рощина в 1980 году. Жители только что заселённого большого дома каждый по-своему встречают наступление Старого Нового года. Праздник этот не имеет ни конца, ни начала, не знает ни своих, ни чужих — он бродит из квартиры в квартиру вместе с новоиспечёнными соседями.

Все фразы и цитаты

 Снег идёт, снег идёт.
К белым звёздочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплет.
Снег идёт, и всё в смятеньи,
Всё пускается в полёт,
Чёрной лестницы ступени,
Перекрёстка поворот.
Снег идёт, снег идёт,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь небосвод.
Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.
Потому что жизнь не ждет.
Не оглянешься и святки.
Только промежуток краткий,
Смотришь, там и новый год.
Смотришь, там и новый год.
Снег идет, густой-густой.
В ногу с ним, стопами теми,
В том же темпе, с ленью той
Или с той же быстротой,
Может быть, проходит время?
Может быть, за годом год
Следуют, как снег идет,
Или как слова в поэме?
Может быть, проходит время?
Может быть, за годом год?
Снег идет, снег идет,
Снег идет, и все в смятеньи:
Убеленный пешеход,
Удивленные растенья,
Перекрёстка поворот.
Снег идет, снег идет,
Снег идет, снег идет...
Товарищи! Не скажете, это дом 16?
Так, Вась, ещё.
Держи, Адамыч.
Сечас... Обожди, Вась.
Фу. Все!
Ну, что там?
Нормально.
Вась, глянь.
Дед-то у нас с медалью.
За что у тебя медаль, дед?
За заслуги.
- За какие за заслуги?
- А за такие, что в пятьдесят девятом годе
на Яузе работал, по утопающим.
Ну ладно! Давай, Васька, обожди.
Я перескочу теперь.
Осторожно. Ой, черт!
- Ножки же качаются.
- Подожди, я с этой стороны перехвачусь.
Ща, погоди.
Да погоди давить-то, Васьк.
Так, погоди на меня, вот тапереча давай.
Вот так, хорошо.
- Так, подняли.
- Послушайте.
Момент, дядя. Ну, мужики, пошли!
Вот так, только осторожней.
- С этой же стороны залазь.
- Хорошо, ставь.
Ставь-ставь.
Тут ставить уже можно!
Во, давай. Ух, отлично.
Событиев у людей, событиев!
Рояль был весь раскрыт,
И струны в нем дрожали,
как сердца...
Старый новый год, 13-е.
Это всегда был наш с Петей день.
- Мы познакомились с ним 13-го.
- Счастливенькое число.
Ай, какие мы были молодые!
Как сейчас помню.
Поехали к одному приятелю на дачу
и наряжали елку - прямо как свою!
- Ах, какая прелесть!
- Какая прелесть!
Федор!
Федя! Веди себя прилично,
ты не в школе.
Эх, капусточка наша, родимая!
Петь! Петь, гляньте, носок засосал!
Ну, зверюга-машина!
Да выключите вы его ан нет сегодня?
И слово-то нашли какое-то поганое: пылесос!
Цыть! Ввиду случившегося, цыть!
- Не трожь! Это мое!
- Лизка! Ты что делаешь?
Нехорошо так, Лизонька.
Деградистом вырастешь.
Правильно, внучка. Правильно!
Не отдавай свого. Правильно делаешь!
- Мое берут!
- Делай так, вот так...
- Мое!
- Загори-загори...
- Мое берут.
- Лизка, цыц! А то сейчас все отыму.
Загори-загори, моя звезда!
Папка пришел.
Стыдно.
Ой, стыдно.
А еще называем себя потомками русской
демократической интеллигенции.
Вещи, вещи.
Одно барахло на уме.
Душа, дух, духовность...
Посмотрите на себя, посмотрите!
Стыдно.
Не надо этого.
Понимаете, не надо этого.
Это же...
Это же пошло!
Понимаете, это пошло!
Лучше на полу, на земле.
Господи, как мы живем!
В кого мы превратились!
На это надо убивать силы,
время, жизнь...
Вам это нравится? Неужели
вам это нравится?!
Петр! Ты сошел с ума!
Ничего, это к счастью.
Ну-ка студент... включай.
Я включу, но я не отвечаю.
- Ладно тебе, давай.
- Да включить, что ли?
У нас тоже такая - давно уж,
мы тогда прям с базы брали.
Выключатель-то не включается.
Строят, понимаешь.
Вась! Глянь.
Ну! Понял, студент?
Свету-то - большой театр прям.
Давай, Вась, еще!
Отлично!
Давай!
Ну, еще!
Здорово. Давай еще!
Давай, Вась!
Ну ты чего,
Озверел, что ль, Васька?
Зачем так светло сделали?!
Ох, извините, вас не спросили!
Великолепность!
Электрификация.
Отдыхай, Петь.
Теперь во всех домах такие.
Ну да, во всех!
На 5 рожков-то!
Клава! Клава!
Да сейчас, щас!
Нюра, лей масла больше, больше.
Салат Оливье бы надо было сделать.
Ничего, винегрета поедят. Сейчас вот картошки
вывалим, потом сарделек сверху - и хорош!
Нюр, ну не так. Огурчик
надо было сердечками резать.
Ну до чего Клавка-то у нас счастливая!
Ну до чего счастливая!
Господи, вот бывает людям счастье!
Я на кухню никак не налюбуюся.
Громадная, прям как в нашей больнице
операционная. Ей богу!
Я ведь дураку-то своему тоже
говорила: подождем брать,
дальше квартиры будут лучше. А въедешь -
разве потом что выпросишь?
- А тут одна кухня такая!
- Ну сейчас, сейчас!
Мы подали на улучшение: другим улучшают -
теперь пускай трехкомнатную дают.
Да, вот мы и бабушку
нарочно из деревни выписали, а как же!
Ну уж вы оторвали так оторвали.
Привет! Что это мы
отрывали-то?!
- Да правда что...
- Дали нам, да и всё!
Я так им и сказала, говорю:
11-й год он у вас работает,
что хотите, то и делайте,
а терпение наше кончилося!
Бабушку они выписали...
Еще бы корову привезли.
Это что же,
так и будут все пять гореть?!
Тут за один свет-то не расплотишься!
Да ладно, ты только не боись, оплотим!
Вы оплотите! Надо было знаешь, как сделать:
когда все горят, когда - не все! Не сварил?!
Не сварил.
На все есть специалисты,
пусть они и делают.
Эх, все не так!
Что, переделывать, что ль?
Ладно-ладно, пусть висит.
Сейчас за стол садимся.
Стол-то не попортили здесь?!
Анна Романовна! Клава!
Господи, кто это?!
А это ведь Адамыч! Он завсегда с народом.
Наш человек!
Батюшки! Обознавши, наше почтение.
В этой, в шестьсот шестнадцатой квартире
коврик, это, знаете, вешают.
Извините, дорогие товарищи.
Поскольку происходит
сообщение сосудов.
А древний мудрец
Уклюзиаст говорил... говорил:
пора собирать, пора разбрасывать.
- О!
- Да, да.
Сколько стоит это инструменто?
Сколько мы копили на него?
Потом покупали, везли,
несли, настраивали...
Черт его знает, что еще делали!
Мальчика нужно учить музыке.
Мальчику нужна музыкальная культура!
Ну кто же виноват, что Федя
поразительно амузыкален?
Фёдор. Поди-ка сюда.
Что ты больше всего
ненавидишь на свете?
- Фортепиано!
- Вот так-то.
Посмотрите хоть раз в жизни
правде в глаза.
Пианино - для мебели.
Книги - под цвет обоев.
Картины...
Пустота.
А вообще-то, зачем коврик-то
на стенку, товарищи дорогие?
- Не в юрте же. Смысл-то?
- Да ты держи крепче!
Такой ковер! Что же,
ногами по нем ходить, что ли? Смысл!
Да поглядите, кто-нибудь, криво иль не криво?
Идолы! Руки онемели держать.
Будто распяли задом наперед.
Ну как, студент?
Вот тот угол выше надо.
Да не тот, а тот.
Знамо, тот.
А вот древний мудрец
Уклюзиаст говорил... говорил:
кривое не может сделаться прямым.
Да ты держи крепче, Клезияст!
Ну, если уж вы
очевидного не видите!
- Да мы-то видим.
- У тебя самого глаз кривой.
Вон я говорю!
Умираю!
Умираю!
Куколка Мальвина, сорт восьмой,
глаза не закрывай.
Куда ж ты садишься,
черт толстая! Ферма!
Ха.
Криво!
Сейчас пожрем.
У Полуорловых, любят пожрать.
- Перестань, я на диете.
- Да что ты?
- Да.
- Клавуня пиццу обещала.
Настоящую итальянскую пиццу!
Шик!
Анна Романовна, душечка!
Сейчас, сейчас.
Угу. Давайте.
- Анна Романовна!
- Анна Романовна!
- Что это?!
- Бронза.
- В комиссионку заезжали.
- Посмотрите, какая прелесть!
Какая бронза?! Вы с ума сошли?!
Ну, только не надо в современный
электронный аппарат
какие-то проволочки вставлять.
Не утюг все-таки.
На. Сделай.
Ну, бери!
Зачем я буду делать? Есть специалисты,
вот они пусть и делают.
А что, за стол еще не того?
- Тебе-то что?! Ты кто такой?!
- Да ладно, ты старика не обижай.
- Старик свой.
- Ага, только не известно, откуда взялся!
- И что представляет собой!
- Ну свой человек.
А я завсегда с народом.
Таков человек. Народ, знаете, в старых
домах жил, и я, значит.
Народ перевернулся -
и мы, конечно.
Ежели сомневаетесь,
пожалуйста. Вот это вот...
Пенсионный, пенсию я, конечно, честно.
Всю жизнь трудя.
Значит, вот это...
Благодарность райисполкома.
Вот это вот... озеленяли.
Если у тебя пенсия,
чего ты шатаешься зря?
- Да ладно.
- Чего тебе надо?!
Сиди заслуженным отдыхом,
играй в шашки на бульваре, совместно!
А я завсегда с народом.
У меня нет ничего, окромя народу.
Да ладно ты, не боись.
Сейчас сядем, закусим...
Тогда поговорим.
А вот Жорж Санд Руссо...
Поговорим, старик.
И про Руссо - и про все.
Петь, откопал!
А! Отдыхай.
Мужики, холодильник привезли!
Идите, принимайте!
Задача заключается в том, чтобы
поставить ограничители потребностей.
Вин-вин-верится?
Чумовоз пора вызывать -
и в Ганнушкина.
Ну где вы видели таких людей,
чтобы вещи выбрасывали?
Ну почему? Я все прекрасно понимаю.
Возьмите нас, старых работников культуры.
Я своего угла
за всю жизнь не завела.
Зачем? Мы все отдали музыкальному
образованию молодежи.
С диеза на бемоль...
- С бемоля на диез.
- Федя, сел бы лучше за уроки!
Я? Сегодня? Ну вы даете!
А в Риме, я сам видел,
на Новый год все старье в окно - фить.
Какая прелесть!
- И где это?
- В Риме. В Италии.
- В Древнем Риме?
- Нет, в этом, в нашем.
Кстати.
Пап, а телек-то зачем?
Так сегодня четвертая серия.
Пап.
Скажите, а вот что раньше люди делали,
когда телевизоров не было?
Что дети делали?
Что пенсионеры делали? Вы что
хотите одних развлечений?!
Ну, развлекайте нас, информируйте нас!
Щекочите наши нервы.
Скоро не мы на них будем смотреть,
а они на нас - оттуда будут смотреть!
Да что бы вы делали,
вот если бы их не было?
Петруша, раньше люди
музицировали, пели.
- Хорошо, Петруша, а что ты предлагаешь?
- Шарады.
- Вспомните шарады. Первый слог - лежит у ног.
- Я предлагаю...
- Второй... Фанты, фанты, Петруша!
- Тетя, ну...
Я предлагаю не телевизоры смотреть,
а думать. Думать.
- Гоша, Валя, помоги.
- Мама!
Мам, они телек выносят!
Ну, скажи же им!
Очень рада! Меньше будешь
торчать около него!
Между прочим, у нас ведь
это колоссальная проблема.
- ТВ и дети.
- Да, проблема.
Телевизоров все больше,
а детей все меньше.
- Экран, лучевая трубка!
- Ничего.
На диван его.
А вещи-то зачем выносите,
товарищи дорогие?
Это, дедушка, такая
форма протеста.
А я...
Я понял.
Нет, я Петра, понял.
Вот так: раз - и все!
Вот это по-нашему, по-русскому.
Ну кто бы так мог?
Раз - и все. А?
Это вам там не что-нибудь,
хухры-мухры, это - о-го-го!
А я...
Где я есть?
- Я два года на рыбалке не был.
- Так ты ж в Парижах каждый день!
Ну, куда ящик-то ставить будем?
Что он, так пусть и стоит?
- Париж, глаза б мои не глядели!
- Ты сколько раз в Париже был?
Причем тут это? Ну семь.
- Нет - восемь.
- Видал, старик?
Парижам счет потеряли!
Гоша у нас с баяном ездит.
Аккомпанирует одной певичке.
- Ну как она, Гошенька, все поет?
- Да причем...
- А Инночка-то, не ревнует?
- Да будет тебе, ну, слушай...
В деревню хочу - к баушке.
Дед, представляешь, я два года –
два! - на рыбалке не был!
Слушай, Гош, а ты когда
опять в Париж поедешь?
Мне одну вещичку для машины
надо, она копейки стоит.
К баушке в деревню!
Там лещи - во!
Щуки - во!
Баушка, прости!
Нет. Я Петра понял!
Ой, как я его понял!
Я понял!
Еще чего будет?
Вот! Поняла?
Эх! Обмыть бы!..
- Привет! Наобмываетесь еще сегодня!
- Да ладно. Здоровый! Прям Лизка влезет.
Ох, да! Заморозить ее там!
Мороженое из нее сделаем!
Видала, каков?
Наш-то старенький.
Да ладно, такие теперь и не модны.
Клава! Он гудеть будет,
на нервы действовать.
Да ладно, только не боись!
У нас нервы крепкие!
Ну, куда его, Клав?
Да пусть тут стоит, а то у меня
на кухне черт ногу сломит.
Такую красоту да на кухню!
Тоже скажут.
Салфеточкой накроем
и туды поставим.
- Да погодите вы, мама.
- Что годить?
- Там у нас торшерт станет.
- Торшерт вон куды.
- А его туды можно.
- Да не "торшерт" надо говорить,
а "торшетт".
- А я говорю сюда поставить.
- А я говорю сюды нужно...
Бабушка!
Ладно, успокойся, сама же влезла.
Пойдем!
Пойдем, ножи принесешь.
- Не буду я!
- Не нервируйте девочку.
- Не нервируйте!
- Да.
Да, принесть некому?
- Массыю людей.
- Давай, Вася, потихонечку.
- Давай ее сюды поставьте.
- Ну, погодите вы, мама!
Пускай, как сама хочет.
Пожалуйста!
Милости прошу! Усаживайтесь!
Чем плохо?
Вот это интересно.
Надоело, это понятно.
Это всем надоело.
Устал! Все устали, но
вот это-то что значит?
- Петя!
- А что, не понятно?
Нет. Ну, мы еще с тобой в школе учились.
Я, кажется, тебя знаю, но сейчас...
Надо делать все, что хочешь,
а все, что не хочешь, не надо делать.
Свобода! Вот я, может быть, завтра
в школу не пойду. Правда, пап?
Насчет школы здесь не надо.
Но в принципе...
Голый человек по голой земле,
а что - это современно.
Да, мужчина в таком возрасте должен
куролесить, брызгать, фонтанировать!
Это - Нарзан!
Это - омоложение!
- Чего это он лег-то?
- Погоди, а я что-то понимаю.
- Я что-то понимаю.
- Нет, ну что-то произошло, это же ясно.
- Ну, не хочешь говорить - не надо.
- Да ничего не произошло.
А произошло только
то, что со всеми должно произойти.
И с тобой произойдет,
и с ним, и с ним, и с ней...
Со мной обязательно.
- Не так живем, не так.
- Ну, не пугай.
Народ-то, это, за столы садится.
Прошу гостей к столу.
Эх, ну ладно, мужики,
мы сейчас это... слегка!
Лето, ах, лето.
Лето звездное...
О! Вин-вино-верится.
- Чего?
- Поговорка старинная: вин-верится.
Смысл, мол, в ей есть:
винца да хлебца.
Пустомеля!
А я мамке скажу!
- Брысь отсюда!
- Ты ребеночка не того. Ну, потерпим.
А вот мы с Любой такую штуку
себе сделали, вроде шкафчика: бар.
Значит, вот, на стенку повесили.
И дверцы там, и все.
Когда откроешь, сзади светится.
Водочка там у меня стоит.
- Стоит? А чего она стоит-то?
- В натуре! У нас не застоится.
Мы бутылку взяли,
развернули ее разом, и все!
Стоит! Смехота!
Ой, ну, вы с Любкой прям, я не знаю,
совсем интеллигенты.
Да это Люба у Костика, тети Дуни сына,
переняла. Он себе комнату оборудовал - красота!
У него там мебель,
ковер, значит, люстра висит.
Все новенькое!
Он все в кредит взял!
Все, значит, деревом, деревом
так, деревом...
Очень, говорит,
на деревяшки девчата идут!
Вы чего? Я так вообще, так сказать...
Да что ты в натуре нам
весь вечер тут шнуруешь-то?!
Ну, что у нас - хуже, что ли?
Надо, так сказать, о всех думать,
чтобы всем хорошо.
Ха-ха, всем! Одного хорошо
на всех не хватит!
- Так, отец?
- В связи!
Ну, вот ты, век свой прожил, хороший
старик, добрый, ну и чего?
- Что у тебя есть от доброты-то этой твоей?
- У меня-то?..
У меня все есть.
- Ха! Все, что все-то?
- А что надо.
- А что тебе надо?
- А что есть.
Слыхал, Вась: что, говорит, есть,
то и надо. Вот дурной!
Вот чего надо то, видал?!
Слегка?!
Иди отсюда!
- А что, в этом есть своя прелесть.
- Конечно.
На лужайке костер бы еще.
Древние греки и римляне всегда
возлежали на своих пирах.
- Но мы-то не греки.
- Нет, греки!
Валерик, вы просто прелесть,
всегда такой остроумный. Прелесть!
Между прочим один француз ставил опыт.
Взял 50 женатых степенных
мужчин, 50 холостяков.
Петруша, это,
кто быстрей старится.
Ты заешь, Петруша,
я начинаю что-то понимать.
Я его давно понял.
Ей богу, ты даже помолодел, а?
Да, да, мужчина должен быть молодым,
горячим, полным желаний!
А вот сытость и пресыщенность - это...
- Это смерть.
- Это смерть!
Так вот, этот француз, профессор,
когда он ставил свой опыт...
- Анна Романовна, это все-таки не наша мораль.
- Я и не про нашу мораль, я говорю: француз.
Француз!
Господи, да главное - очиститься,
освободиться, стать самим собою.
- Как все мы суетны!
- Не спи, не спи, художник!
А у нас в сорок третьей квартире
художник, Лева Рыжиков, не спит.
Он, как мороз - так картину
рисует - белье на веревочке.
Ну, сейчас все, это,
в прачечную сдают, не вешают.
Так он свое намочит - и на веревочку.
Кой-чего у меня брал: живописное, говорит.
Погоди, старик.
Ведь вот, кто бы так мог?!
Ничего, говорит не надо,
только - чтоб душа.
А? Петь, так?
Вот, где оно.
- А я.
- А ты?
Два года на рыбалке не был.
Это как?
- Не прикидывайся идиотом.
- Да какое идиотом-то?
- За Петра!
- За Петрушу!
Между прочим, еще Сократ
жил в бочке - и ничего.
Да не Сократ,
а Диоген, Маруся!
И потом не известно, какие у них
бочки были, может, с балконом.
Да уж, совсем. Диоген, конечно.
Голова. Я так устаю!
Да, кто-то приходит однажды и говорит:
"Люди, Земля-то круглая!".
Потому что круглая Земля!
Человечество переживает
глобальный стресс.
Автоматизм, стандарты, отчуждение,
некоммуникабельность...
Мир стоит на пороге
невиданных потрясений. А мы?
Куда мы идем?
Куда идем мы, куда заворачиваем?
Вместо того чтоб задуматься,
понять себя и ограничить свои потребности...
Да, и самое скверное свойство потребностей,
как известно, это то, что они, собаки, растут!
Правильно. Правильно!
Это ж цепная реакция.
Это что получается?
Это надо! Это надо! Это надо!
У Ивановых есть - у меня нет! Сидоров купил -
я не купил! Петров получил - я не получил!
Всё так кружимся, как американцы стали.
Вот эта машина - не модная, дай вот эту!..
И в результате - на это
уходят нервы, мысли, годы,
силы,
жизнь!
Браво, Петруша.
Браво!
Брошу все. Отпущу себе бороду,
И бродягой пойду по Руси.
В самом деле, ну, скажите,
ну, как мы все живем?!
Может быть, только тогда и можно
почувствовать себя человеком...
по-настоящему...
когда у тебя ничего нет.
Когда ты ничем
и никем не связан.
Да... Не зря ушел когда-то
Лев Николаевич.
Ох, не зря!
Еще Гегель
в феноменологии духа
писал, что...
Нищему пожар не страшен.
Кто это?
Гудит, включили.
Иди ты!
Так, а ну-ка!
Гудит, паразит.
Отец, видал?!
- Телефон, что ли, еще?
- Ну, Вась, послушай.
- Отдыхай.
- Мне. Мне дай.
- Да погоди ты!
- Девочке дайте послушать!
Ну на, на, послушай.
Так, ну, теперь наберем.
Кому наберем-то, черт,
сразу не сообразишь.
О, Вась, давай Козьме. У Козьмы
есть телефон, он подохнет сейчас.
- А номер-то?
- А...
Ты это, ты Тоньке моей позвони,
она еще на работе.
Точно, Тоньке, сейчас мы ее вызовем.
Сейчас, это, Антонину
(как ее?) Петровну.
Говорят, мол, с вами с частной
квартиры, ну, потеха!
О, занято: ту-ту-ту-ту-ту.
На, послушай.
- Девочке послушать дайте!
- На, послушай.
Вот черт, кому ж позвонить-то?
Петь, я сейчас вон на улицу сбегаю.
Вон телефон, сейчас сбегаю, сюда позвоню.
Во, правильно, у меня
как раз двушечка есть. Давай.
Там, это, заодно ничего
в магазине-то не надо?
Ты чего на счет этого, что ли?
Да это у нас в порядке! Давай!
Соли возьми, соли в доме
много должно быть.
Ну как вообще, отец, ничего? А?
Да уж.
Холодильник, понимаешь.
Телефон. Все вкупе.
Мы такую перспективность
не имели. Вам само все в руки плывет.
- Само!
- Ну и пусть плывет.
Мы что, рыжие, что ли?
Посмотрите, что делается-то.
Снегоочиститель -
и тот на себе гребет!
Скоро вообще знаешь как?
Вот ты сидишь, покуриваешь, а машина: мало
что работает - она тебе еще за пивом бегает.
- Пошел!
- Но это шутка, конечно.
Вот, помню, работал я
на трамвае контролером.
И вот есть такие, которые ездят
совсем, это, не плативши.
Но все одно! Придет момент -
станешь перед ним в один час:
"Гражданин, а ваш билетик?!"
Ладно агитировать! Мы линию
тоже чувствуем. По обстоятельствам.
Не хлебом единый жил человек.
Ладно-ладно, не в церкви!
Не в церкви - на трамвае.
Машину утром не поймаешь,
автобус битком,
место никто женщине, конечно, не уступит.
А туда приезжаешь - там тоже такое колесо!
А у нас?! Наша директриса: оденет свой
черный костюм, а ей, извините меня,
только пирожками торговать, а она
учит нас, старых работников культуры,
каких детей в хор принимать,
какие песни разучивать!
Мы первые в Рабис вступили!
Мы с младых ногтей заучили,
что петь и что не петь!
А я утверждаю: вот все это
из-за таких родителей,
поэтому дети ничего не ценят,
не жалеют, безобразничают.
Вот, вы думаете, если я учительница,
то я ничего и не понимаю?
В школу, между прочим, стекается все:
и самое положительное в нашей жизни,
но и такое вот тоже!
У меня Ольга Барятинская
из седьмого "Б" - курит!
Мало этого, говорит: поставите
еще раз двойку в четверти -
уйду, говорит, к черту, в монастырь!
- В мужской!
- В мужской?! Ха-ха...
- Федор.
- Ну вы даете!
Самое поразительное - это как у нас
относятся ко всему новому...
Казалось бы, передовой НИИ.
Уж на самом переднем крае находимся, все
знаем, что у них там делается, за бугром.
А мы?
Говорим, говорим!
Пишем, пишем!
А на деле?..
Крахмал.
По пять концертов в день делали.
Канадцы с ума сошли. Весь зал пел.
А я как дал им
"Реве та стогне Днiпр широкий"!
На баяне, конечно.
А платят сколько, сказать?
Работал тут, это, я как-то
в театре капендинером:
тоже - ужас!
Федя, не смей, поставь на место.
Да винцо-то слабенькое.
Уж ничего нельзя!
Помолчи! Сейчас вообще спать пойдешь.
Господи! Сколько мы просим родителей:
не одевайте их так, не балуйте.
Посмотрите на девочек,
как они одеты?
Лучше нас.
Я, например, Георгий,
одета хуже, чем моя
Ольга Барятинская из седьмого "Б".
А в журнале у нее -
одни двойки.
Если ребенок плохо учится,
пусть хоть одевается хорошо.
Да, вы посмотрите, что происходит-то.
Люди под землей бегут в метро,
по подземным переходам.
А машинам - широкие улицы,
машины - на воздухе!
Рыбки передайте, Марусь.
"Марусь".
Мы сами себя изнежили.
Ватой обложили.
Точно, изнеженные мы!
Да.
- Ходить разучились. Есть не умеем.
- Пить не умеем.
Да, вот и выходит.
Питание-то все лучше,
а здоровье-то все хуже.
Кто это?
Алле!
Да, да! Добрый вечер.
Одну минуточку.
Твой шеф, Пушкин.
Пап, вон он.
Ага, Васька.
Есть, взошел!
Ну-ка, отойди.
Вот дурак, без шапки
побежал, башку простудит.
- Простудите девочку, идолы.
- Вася!
Давай, звони!
Давай, мы тута!
Эй, а номер-то?!
Чего?
В натуре, какой у нас телефон?
Два, ноль один, двадцать четыре,
восемьдесят один.
Слышь, Вась: два, ноль один,
восьмись...
- Как?
- Двадцать четыре, восемьдесят один.
Двадцать четыре, восемьдесят один!
Давай, мы тута!
Ну что ты делаешь-то, ну?
Васька, сейчас будет звонить.
Я не знаю, как-будто
телефона никогда не видели!
- Свого-то, а где же я его видел?
- На каждом углу.
На углу,
а в доме-то, своего-то!
Да не путай.
Алле, Вась, это ты?
Это я, Петя.
Как жизнь, Вась?
Не-не. Обожди. Заходите в гости,
все отлично, погоди.
Сейчас с тобой еще будут говорить.
Во, видал, вы там у себя в университете.
Вот мы, без университета.
- Василий.
- Пал Петрович?
Да, на проводе, он самый.
Как жизнь, Вася?
Дай сюда.
Алле, Вася.
Люб!
Мария Ивановна?
Лиз, ты, что ли?
Не узнаю.
Да, ну я и говорю,
не так живем, не так.
Мы и сами толком не знаем,
что нам надо.
Извините, конечно.
Товарищи дорогие.
За стремянку мы, это,
благодарствуем.
Но ежели что надо...
- Это не наша, дед, у нас не было.
- Не ваша?
- Нет.
- Это, на каком же мы этаже?
Ой, событиев у людей, событиев!
Вот, помню, работал я, значит, в пятьдесят
четвертом годе на одном хлебозаводе.
Вот, Адамыч, вы мудрый человек.
Вот скажите: что человеку надо?
- Ты как живешь?
- Да, что надо?
Мне ведь особого ничего не надо,
окромя, что есть.
А что у него есть-то?
Прям, не могу.
- У меня-то?
- Да.
А все.
У меня все есть.
- Да что, все?
- А что надо.
А что надо?
А что есть.
Поняли, вот так-то.
- Что есть, то и ладно, да?
- Нет.
- Что надо, то и есть.
- Прелесть, прелесть!
Вот кому что надо?
Вот в чем вопрос.
Ой, Васька, ну ты дал,
ты подумай!
- Ты чего?
- Морозно.
Ах, это! Ну, этого, что,
навалом у нас сегодня. Ты чего?
Петенька! Петя!
Петя, там тебе пианину несут!
- Иди ты!
- О, Петечка.
Петр Федорович. Вы мой Петенька.
Обеспечили, я прям даже не знаю,
как обеспечили!
Ну, все есть.
Не хуже теперь, чем у людей.
Вот так вот.
Ну вот, видали?
Теперя девчонку обучим.
Будет... дрын-дрын.
Давай, сюда.
Давай, давай.
Мадеполам!
- И пианино.
- Да кому оно нужно, пианино-то?
Сейчас все больше на гитарах.
Теперь придется их
на все день рождения звать.
Опробовать надо.
- Ну, ладно вам, мам, потом.
- Чего мам-то?
- Давайте, я сыграю.
- Не трогай, мое!
Не трожь ее, не нервируй!
Ну и родственнички у нас!
Отстает сознание
от научно-технического прогресса.
Ну, распаковывать-то будем?
Да нет, ну его, слушай,
ты, может, выпьешь?
Нет-нет, у нас тут еще заказ.
Ты лучше сухими давай.
Понял.
- Ну, вот так вот.
- Прекрасно. Распишитесь.
Стой-стой! У тебя одно пианино-то или два?
А то адрес похожий.
А кто его знает, может и два. Клава!
- Клава!
- Что?
Что, у нас одна пианина-то или две?
- Да будет тебе, разошелся!
- Одна! Ладно!
- Пошли.
- Распакуйте, я говорю!
Осмотреть, опробовать надо! Уж совсем
с ума сошли, пианинам счет потеряли.
Хватит вам, мама, идите,
помогите лучше что-нибудь.
А там, в случае, это, выяснитесь насчет другой
пианины-то. Вы ее нам давайте, конечно.
Мы ее тута повесим. Как, Вась?
- Мое!
- Тш-тш-тш.
Вот чтоб так же научилась,
поняла?
А солисты, разве это солисты?
А воздух, бензин один,
задохнемся все скоро.
К морю приедешь -
искупаться страшно.
Один самолет.
Почему обязательно до шестнадцати,
а не до тринадцати?
По луне-то ходим, а вот
пройди по малой Черкизовской...
А булочки?
Мы, старые работники культуры,
помним, какие были булочки!
- Почему обязательно до шестнадцати,
а не до тринадцати? - Да.
В океане всех китов перебили!
А как на выставке,
так наша обувь самая лучшая.
А масло положишь на сковородку -
одна пена!
Один самолет от Нью-Йорка
до Парижа сжигает кислорода,
сколько за год дает целый лес!
Эту порнографию они
называют искусством.
Не русское все это. Не русское.
Конец месяца, плана нет,
премия горит!
- Прости меня, я умоляю...
- Шайбу, шайбу!
Стерляжья ушица, расстегайчик.
Да что ж это делается цельный день?!
Житья нет!
- То пылесосом гудят, то на пианино теперь!
- Да ладно.
Массей людей! Сверх!
Говорите вы хорошо.
Говорить вы мастера.
Но только говорите одно,
а делаете вот вы все - другое.
- Ну что, сестричка моя? Думаешь, я идиот?
- Конечно.
Можно я тебе правду скажу?
Хоть раз в жизни - правду. Хочешь?
Ты у нас такая... правильная.
Такая... Сама педагогика. Столько говоришь
о детях, о школе, об образовании.
А детишки тебя не любят.
И ты их тоже не любишь.
- Что-что?
- То-то!
Ну что, Гошенька? Два года на рыбалке
не был, все время "бабушка прости".
А почему? А потому что сам себе
не принадлежишь.
Прицепился к этому баяну, к этой корове
с контральто, к этой кормушке. И все!
Валерик!
Дружочек наш!
Энциклопедист.
Автомобилист ты,
а не энциклопедист.
Все время только и слышу: на машину,
на машине, за машиной, в машине, под машину!
Не ты на ней ездишь - она на тебе.
Ты же раб своего автомобиля!
Когда в последний раз пешком ходил?
А?
Ну ладно, Петь, может, хватит?
- Вот я.
- Ну-ну.
Меня вот вызвали.
Мне говорят: мы закрываем вашу тему,
она бесперспективная, возьмите другую.
Деньги, база, люди...
Пушкин, наш новый...
Новая метла чисто метет.
Вызвал, говорит: "Товарищ
Полуорлов, есть задание".
Что?!
Опять кнопки?!
Да я семь лет
работаю над биосистемой!
Семь лет!
А мне - кнопки?!
Нет, дорогие мои.
Кто-то же приходит однажды и говорит:
"Люди, Земля-то круглая!"
- Потому что круглая Земля!
- Ну, так я и знала.
Нет, ну, так бы сразу и сказал,
а то ведь...
Всё вон, дух, духовность,
ничего не надо, быть человеком.
Тебя что, уволили, что ли?
А?
- Или на место Уклейкина переводят?
- Что?
В уклейкинскую контору,
на Щелковскую.
Не упрощайте, Клавдия Михайловна.
Ну, достукался.
Доизобретался.
Я же говорила, я знала,
что все этим кончится.
Ничего не надо!
Не дают - вот и не надо!
Это погоди-погоди,
носом-то своим не крути.
Ты, может, и умный. А вот что у тебя и что у меня,
ты сообрази своей ученой башкой.
Мы в инженера-то не рвемся.
По собраниям не заседаем.
Мы устремилися куда, Вася?
- Да ладно.
- Устремилися по пути личности.
- Отдыхай, Петь!
- Не, Вась, спокойно.
Нам всякого такого не надо!
Правильно, Адамыч?
Пускай мы такие-сякие,
но свое нам отдай.
Потому что мы рабочий народ.
Так?
- И вот как наша страна есть рабочих.
- И крестьян.
Вот, и крестьян.
То нам чтоб это - все.
Все!
Мы что, инженеров, что ль, не видали?
Видали!
В мыле весь бегает, глаза на лбу,
башка пухнет, а только у него сколько
в месяц нарисуется?
А?
А у нас, Вась?
Он и дома-то сидит - все чертит.
А я отработал свое время - и гуляй!
Чего смотришь, не так, что ль?
А то еще - мастером хотели сделать.
Уй, я не могу!
На курсы посылали.
Но я им что, я говорю: нет, товарищи,
спасибо, конечно, товарищи дорогие,
но только я об этом еще пацаном мечтал,
в мастера-то. А теперь, я говорю, извините.
Я за свое отвечаю,
а за всех отвечать - дураков нету!
Над каждым стоять, за всю продукцию,
за все смены ответ держать!
В эту смену раньше приходи. В ту -
позже уходи, с другой - задерживайся.
Нетути!
Мы уж, если на часок
задержались, нам за его посчитай!
Так, Вась? А мастер - вьючный животный!
Да не, мы и в субботу можем выйти,
нам эта суббота – ни к чему.
Мы и в празднички поработаем - нам не
жалко, но уж попрошу! Чтоб все в ажуре!
А вот Карл Маркс говорил:
"Богатство общества определяется количеством
свободного времени у его граждан".
Чего-чего?
- Какое богатство?
- Общества.
Да что ты его слушаешь?
В связи!
Погоди, спокойно, отец.
Ты заешь что, ты меня-то
обществом не пугай! Общество!
Вона мое общество! Понял?
Ты чего это разошелся-то, а?
Во, размахался!
Спокойно, Клавдия, я тут дело говорю.
Об смысле жизни.
Ой!
Только ты
про общество - не надо.
У нас личное и общественное...
Да ладно! Ты-то еще!
Ты-то кто есть?! Любкин муж?!
Что думаешь, если там, в месткоме, заседаешь,
значит теперь царь, что ль?
Скажи спасибо, баба твоя
в магазине работает,
а то бы какарекал ты
со своими заседаниями!
Да меня, может, тоже туда звали! Меня в эти...
вон... вон туда вон выбирать хотели!
- Скажи, Вась!
- Отдыхай, Петь.
Да я, может, в самом горсовете
могу заседать!
И докладов могу сделать
хоть тыщу!
И вообще.
Но только мы - не желаем!
Понятно?
Во, видал, Васька!
Он, думаешь, кто?
Ты что думаешь,
он мастером не мог быть?
- Да ладно...
- Обожди, Вась.
Он главным инженером мог бы быть бы!
Да ты не тушуйся, Вась, не тушуйся.
Но только мы не хочем!
Потому что мы хочем как люди пожить!
Отдыхай, Петь.
Да ладно, Вась, ты-то в натуре
у меня что сегодня загрустил?
Мы с тобой кто есть?
Работяги?
Работяги! И все дела!
Пускай мы... не сознательные,
пускай мы отстающие, но мы - рабочий...
Мы с тобой, Васька, вона,
где могли быть бы!
- Мы!
- Мы, мы, мы! Видали, а?!
Совсем размахался, помолчи уж.
Садитесь, гости дорогие!
Садитесь-садитесь.
Как не стыдно -
рабочим-то себя называть?!
Знаю я вашу с Васькой-то работу!
Пиво дуть да перекуры перекуривать!
Пораспустились там в вашей этой
шарашкиной-то конторе!
За что вам только деньги платят?
Буратинщики!
Правильно она говорит,
медведям пищалки вставляют!
Да ты что, Клавдия? Тебе вон
холодильники несут, а ты...
Ой, молчи!
Холодильники!
Скажите спасибо, что бабушка
вот этим вот художникам дом продала!
Это модно теперь.
Городские - в деревню,
Деревня - в город.
Чокнутые!
Там дом-то сгнил!
Они: у вас, говорят,
вид прекрасный - вдаль!
Того!
Это как же, Клавдия?
А?
Хорошие-то рабочие - те в орденах,
на портретах висят! А эти?!
На настоящем-то заводе-то
когда последний раз работал?!
А ты что, Петя, на другую работу
перешел или все по голосам?
Да по голосам! Делает куклам голоса,
медведям пищалки вставляет!
Эх, кукла Зина, сорт второй,
детки плачут от такой.
Да бракованные вон
с артели ей носит.
У кого ноги нет,
у кого башка не так пришита.
У него у самого
Башка не так пришита!
- Ну что вы говорите?
- Слесарь называется, Артель Буратино!
- Бе-бе!...
- Бе-бе!...
Люди-то, люди - по космосам,
а мой - по голосам!
Ну, будет вам!
Вот навалились!
- Исправляется в последнее время? Копит.
- А, исправляется!
Не слушай их.
Ну, не слушай, не слушай.
Так.
Ну хорошо, Клавдия! Ладно!
Да ты не ладь, не боимся!
- Что встал-то?! Садись, давай!
- Видали, в обиде!
Вот бог бабу-то послал!
У других, замечаю, как деньги в доме,
баба - прям золото:
вся прям такая живая сделается!
А тут как денег нет, так начинается!
А моя!
Ей что так, что не так!
Не!
Все! Где это мой костюм тут был?..
Где костюм?!
Они закрыли!
Они зарыли все его биосистемы!
Они закрыли все его горшки!
Ну, я так и знала!
Я так и знала!
Я хочу вернуть человеку то,
что дала ему природа!
И отняла потом цивилизация!
Мы разработали целую систему жизнеобеспечения
человека в современном жилище.
Воздух, зелень, тишина!
Что б мы жили как в лесу!
Да люди-то ракеты конструируют,
корабли, а наш - сказать стыдно!
Он гений.
- Чего это он изобрел?
- Унитаз.
Чего?
Ну, унитаз. Унитаз, понимаешь,
только новой формы.
Послушай!
Да тебя ж ничего не интересует!
Я ж специально...
Чушь, чушь, чушь все это!
Утопия!
Современное человечество не умеет
правильно питаться, сидеть, ходить, лежать!
- И в том числе.
- Да.
И в том числе.
И может быть, прежде чем научить
человека жить, надо научить его...
- Батюшки-светы!
- Смотри.
- А ты-то разглагольствовал.
- Помолчи.
- Ну, зачем же.
- Помолчи.
Ну, зачем?
Уж если правду, так правду!
Ты по собственному желанию
или как?
Я сам.
Я сам!
Я сказал: нет, я не буду подставлять
левую, когда меня бьют по правой!
Он сам.
Конечно, он сам.
- Я сам!
- Да я не верю ни одному твоему слову.
Ну как тебе не стыдно?!
Уж ты-то знаешь!
Ты посмотри!
Тысячи опытов, миллион данных!
Да посмотри, тысячи обмеров!
Да оставь, я уже видеть
этого больше не могу. Оставь меня и все.
Да ты-то, ну!..
- И они всерьез это обсуждают.
- Интересно. Ой.
Ну и что?
По всем деревням эдак-то...
Тихо-тихо!
Народная вещь.
Надо было делать, что предлагали.
А теперь: не надо ничего!
Ну конечно, не надо, когда не дают!
- Ты соображаешь, что ты говоришь?
- Я соображаю.
Вот ты сообрази!
Ку-ку, ку-ку! Певица я в лесу.
И слышно издалёка: ку-ку, ку-ку...
- Все!
- Петя, ты что?! Подожди!
- Петр!
- Не обращай внимание...
Петя!
Ну, возьми же себя в руки!
- А что она?!..
- Что ты дурью маешься, ну...
Клава!
- Извините.
- Ничего, пожалуйста.
- Что? Предки нервничают?
- Да.
А вы где живете?
- Мы там, а вы?
- Мы здесь.
- Ноги моей здесь не будет.
- Ну что ты завелся?
Петь!
Ну, перестань, ну, брось ты!..
Мой фазер тоже того!
Покажи медведя.
Твой?
Да так, чепуха.
Разбираю детские игрушки...
Ну, перестань дурить!
- Отдай ключи.
- Ну, перестань.
- Отдай ключи!
- Ну, перестань, ты выпил, Петь!
Ну, перестань дурить.
Ну ладно, уговорили.
Только в последний раз, учтите!
В последний раз это!
Хватит, не толкай.
Иду же, сказал!
Ну сказал, иду!
О, Вась, смотри,
да ей же все равно ведь!
- Отдай ключи!
- Ну, перестань, я сказал.
- Все. Уеду отсюда к черту!
- Да куда ты?..
Только посмей ехать!
И вообще, старый Новый год,
я тебя прошу!
Ну, извини, если хочешь...
- Ну, кто тост скажет?
- Сам говори.
Сам говори, отец.
Так что, дозвольте мне от лица...
стола.
У всех налито?
Так что разрешите
мне поднять этот тост
и сказать, как мы собрались здесь
сегодня все по случаю нового...
- Года.
- МЕСТА, я сказал,
то есть новоселья,
согласно обстоятельств.
А также наша дочь Клавдия.
То и хочу проздравить,
поскольку все вы видели
сами - достижения большие.
Петр Федорыч, наш зять,
с каким, может, раньше
и бывали случаи,
но... кто старое помянет,
тому глаз вон!
А сегодня мы понимаем, что...
как он достиг и заслужил.
А также пианину
приносят под конец.
- Винегрета дайте этого!
- Лизка!.. Хорошо дедушка говорит!
Про старый Новый год-то не забудь!
Старый Новый год
пойдет своим порядком!
Старых Новых годов...
полно!
А квартира - она,
сами понимаете.
Ну, значит, короче.
Заканчиваю то есть.
Я поднимаю этот тост
и предлагаю выпить,
чтобы в этой семье
и впредь было благополучие
и были счастливы,
как мы это понимаем.
А также пожелаем многих
лет здоровья и успехов
в личной жизни в смысле
обстоятельств, перспектив.
Впредь,
От души!
Правильно! Ура!
- Позвольте мне...
- Старому работнику культуры.
Да. Сказать несколько слов.
Я хочу выпить за талант!
Не талант, а гений.
Что такое талант? Талант - это вечная
молодость. Ни что так не молодит как талант!
И пусть уносят все! Пусть!
Лишь бы - крылья! Самоощущение полета!
Мы, старые работники культуры,
помним полет - полет!
Выше, выше, выше!
Все выше и выше, и вы...!
За молодость! За юный жар!
За юный бред!
- За тебя, Петруша.
- Ура!
Адамыч.
Адамыч, на.
Открой нам, Отчизна,
просторы свои,
Заветные чащи
открой ненароком -
И так же, как в детстве...
Бедна сакля твоя;
Золотою казной
Я осыплю тебя.
Дам коня...
Приходит время:
люди головы теряют,
И это время
называется весна, пара-па-парарам.
Сколько сердце валидолом не лечи -
Всё равно сплошные перебои.
Сколько головой о стенку не стучи -
Не помогут лучшие врачи.
Приходит время:
С юга птицы прилетают...
А за это за все...
Березовым соком,
березовым соком!
Что творится на одной
только лестничной клетке!
Товарищи дорогие!
Однажды морем я плыла
На пароходе том.
Погода чудная была,
Но вдруг раздался шторм.
А-ах, туман в глазах,
Кружится голова.
Едва стою я на ногах,
А все ж я не пьяна.
А капитан красивый был.
В каюту пригласил,
Налил шампанского бокал
И выпить попросил.
А через год родился сын,
Волны морской буян.
А кто же в этом виноват?
Конечно, капитан.
А-ах, туман в глазах,
Кружится голова.
Едва стою я на ногах,
А все ж я не пьяна.
С тех пор прошло немало лет,
Как морем я плыла,
Но как увижу пароход -
Кружится голова.
Ах, туман в глазах,
Кружится голова.
Едва стою я на ногах,
А все ж я не пьяна.
Люблю я эту песню!
Ну, чего ты? Может, еще чайку?
- Да чего-то чай, Клав, как-то не помог.
- Привет!
Чай им плох!
Ну, будет уж! Привет, привет!
Уж - в ушах сидит!
Нате!
Ну надо же! Водка осталась.
Когда это такое было-то?
Отдыхай, Петь.
Ах, где весна прежних дней,
Май, полный грез,
Вы пронеслись навсегда!
Не вижу синих небес,
Пышных берез,
Ни расцветающих роз!
Радость и счастье мое,
О, дорогой, ты унес все с собой!
Не для меня вновь приходит весна!
Ах, безвозвратно прошли
Светлые дни
Прежней и чистой любви!
Так и во мне будто все умерло!
- Жизнь, как весна,
- У нас ничего не осталось выпить?
отцвела!
А на свадьбе, помнишь,
брага осталась,
на другой день еще гуляли.
Ну вот, вспомнила.
На свадьбе, это когда было-то?
Вообще точно, тогда осталась.
Ох, Васька, дали тогда!
Полбочки капусты, хлеб и боле
ничего, но смеху зато.
Ну, привет! Чего это капуста-то:
и картошка была, и сало было.
- И курей с деревни взяли.
- Обожди.
Помирали тогда, Вась,
вот ты представляешь?
Вот помирали!
Вот что значит - молодые!
Дядя Коля еще живой был, а он,
как затеется, прям помрешь!
Они тогда переоделись с тетей Дуней.
Она - его гимнастерку, сапоги,
а он - ейное платье.
И на каблуках!
- Усохнуть, Вась!
- Отдыхай.
Ой, ты лучше скажи, скажи,
как в ЗАГС не в чем было пойти.
У этого-то - шинелишка, еще от армии
осталась, да сапоги худые,
а мне-то и вовсе по общежитию
собирали: кто кофточку, кто туфли.
Я уже тогда в Москве
работала на бетонном.
Всю жизнь босая ходила,
всю жизнь без туфель. А теперь вона -
четыре пары собралось,
а то вечно хлюпала!
Васька, веришь? Бывало, в кино приду,
туфли сниму и варежки на ноги.
Вот точно, насчет кина -
точно, так и было!
Не, ну, ты скажи, сколько мы тогда
по кинам-то ходили? Ведь не одно не пропускали.
Колбасы возьмем, черняшки полбулки.
Сидим, ломаем...
А то, бывало,
на задний ряд возьму билет.
Ты что?!
- Бесстыжий!
- Чего, чего, чего ты?!
Плохой у тебя парень был, да?!
Меня б еще кормить в ту пору!
Ты скажи еще при Ваське-то!
Совсем сдурел!
Вот видал, ушла!
А сама тоже, знаешь,
какая заводная была? Что ты!
Ну, потом, конечно,
когда девчонка у нас родилась,
тут похуже у нас стало,
насчет этого всего.
Потом опять ничего.
Сколько мы этих кин
переглядели, Васька!
Не! Кино - оно все-таки лучше!
Народ кругом дышит.
А с этим - сидишь один как сыч:
щелк-щелк, покуда не заснешь!
О!
- Адамыч!
- Событиев у людей, событиев!
Голубь! Где ж ты есть-то?!
- В восемнадцатой квартире сын из армии пришел.
- Ну-ну-ну-ну?
- Танки, говорит, теперь под водой ходят!
- Иди ты!
Военная тайна!
- Нельзя так! Не спи, не спи!
- Я живой-живой. Я вполне.
Живой? Ну, рассказал бы тогда чего-нибудь,
это, про Клезиаста, там, или еще чего.
Время обнимать и время
отклоняться от объятиев.
- Понял. А кого это обнимать-то?
- Всех всем.
Да не про то ты, Адамыч!
Я насчет проистечения жизни
и нашей лестничной клетки.
Понял, Вась, открывай.
Ты-то чего?!
- Да вот, думаю.
- Про что ты думаешь?!
А вот думаю:
чего бы мне смолоду
в вечернюю-то пойти?..
Звали ведь,
пока неженатый-то был.
Э, схватился! Я думал,
ты дело думаешь-то, ну.
А чего, выучился,
еще бы куда поступил!..
Ой, схватился, я не знаю.
Поступил-поступил.
У тебя по пищалкам-то брак!
Глупость эту никак не освоишь.
Слушай, чего ты в натуре их все время
вот так гнешь-то, я мало пойму?
Отдыхай, Петь! Может, у меня рука
для другого совсем изготовлена.
Да?
- Может, мне ковать чего...
- Ой!
- Ой!
- Или за рулем, там...
- У Себейкина Петра
- Во дает!
Что за жизнь настала!
Все гуляют до утра!
А потом - сначала!
- Проведать надо!
- Адамыч!
Постой, ты куда,
смотри, глянь - со слезой!
Эхехе...
Глаза б мои не глядели!
Ну, ты чего?!
Сундуки мы с тобой, Петька.
Это есть, Василий Иванович.
Почему-то весь вечер сегодня вспоминаю
дедушку. Как любил он этот романс!
Вы помните, Анна Романовна?
На свадьбе у нас пел.
Ну, помните? Да?
Клав...
Надо бы на могилку к нему сходить.
Вот давно не были, это ж не хорошо.
Клав...
А ты помнишь, как он подарил тебе
зеленую настольную лампу?
- Кстати, а где лампа-то? Ах, да!
- Ай, какая у нас с тобой свадьба была...
Клав...
- Ну?
- У нас негде стелить.
А эту заброшенную оранжерею вспомни!
Мы убежали от всех,
спрятались в этой оранжерее!
Сухие цветы - мы их трогали,
они шуршали, лопались,
семена сыпались из коробочек.
Нас все искали, а мы с тобой!..
В этой оранжерее...
Ай, как мы были трепетны...
- Как мы боялись прикоснуться.
- Да! Чего-то сыпалось...
Ой, если б не опоздали тогда на электричку,
уехали бы, и ничего бы не было.
- Хочешь сказать что? Что бы мы никогда не...
- Ничего я не хочу сказать.
Ну чего он храпит здесь? Гош!
Сейчас бы пивка холодненького.
У вас только одна тема!
Парадокс! Бернард Шоу!
Всю жизнь придумывал людям удобства,
а сам торчу как курица на насесте!
Ну почему ж - как курица?
Ты у нас - как петушок, Петя.
Ты заешь, вот, ты прав!
Это все очищает.
Мне хочется музыки! Музыки!
Ну, поговори со мной, а?
Ну, поговори, ну, а?
Пожевать бы чего-нибудь...
Ай, как это скучно...
Аля фуршет.
Пур де труа, дан ля...
вестибюль.
Гоша.
Петя! Петя, ты гений!
Понял? Гений!
Хорошо.
Проснись, проснись!
Все. Никто не спит, Петя.
Ты им всем сразу, понял?!
- Всем показал!
- Хорошо.
- Всех сразу!
- Давай подумаем, а?
- Где достать бы чего-нибудь, а?
- Нет, Петя, главное, чтобы ты понял,
Сам понял, как
я понял, что ты понял! Понял?!
- Понял.
- Все!
Никого нет. Все спят.
А сон разума порождает чудовищ.
А ты знаешь, я, словно прозрела.
Ты мой умница!
Ты чего такая веселая, а?
Тут ум за разум заходит.
Как жить-то будем?
Жить? Прекрасно будем жить.
Почему ты меня об этом спрашиваешь?
Господи...
Ну что он спит здесь, ну?
Ну, постели ему!
Я? Я не сплю!
Эх, сейчас бы капустки гурийской!..
Лобио, сациви, травки
и чтоб все это художественно!
Ой, как хорошо! Только придется нам лечь тогда
вместе, потому что там спит Инна, там Федя...
- Так что прошу вас в нашу кровать!
- Да оставь!
Я могу здесь лечь!
- Адамыч!
- Событиев у людей, событиев!
Адамыч, милый, наконец-то!
В двадцать пятой, этой, квартире, подожди,
в триста двадцать пятой квартире
второй день дочке пять лет справляют.
Она плачет, а они пляшут.
Извините, конечно. Поскольку
происходит, это, сожжение...
сожже... сообщение сосудов.
- Адамыч!
- Адамыч!
Выручи! Выручи.
Народ всегда выручит!
Сейчас самое главное, товарищи дорогие,
поговорить о смысле жизни.
Да, поговорим, Адамыч!
Достань! Я прошу, достань!
Спать негде, есть нечего, идти не к кому!
Ну что еще остается интеллигентному человеку?
Иван Адамович, достаньте им выпить
что-нибудь, а мы потом отдадим.
Золотая у вас жена, Петр Николаевич,
сама для мужа просит! Где это видано?!
Достань, а?
Я прошу тебя! Достань!
Я помню, мы работали...
Черт его знает?
Спать не могу!
То ль на новом месте,
то ли сны, что ль, такие.
Слушай, Вась. Ты знаешь...
Снится мне тут, будто я,
значит, еще в армии.
Лежу на стрельбище.
Мишень вот так вот
ясно передо мной.
Карабин в руках, все нормально.
И должен, значит, я
в самую тютельку попасть.
О, привет! Чего это вы,
не заболели, а?
Привет... Ты вот лучше скажи,
как это ты все забыла?!
Чего это я забыла-то?
Карты, домино - все на старой квартире
бросила: новые купим! Купила?!
Ой, господи!
Ну забыла, подумаешь!
Вот тебе и подумаешь!
Козла бы сейчас вот забили бы!
- Сдурели, что ли?! Утро скоро!
- Да суббота завтра, тетя.
- Спать иди!
Не могу я спать! На новом месте.
- Выпил мало!
- Где?!
Где выпил?! Не пью я ее!
Ай! Всё.
Так вот, Вась.
Лежу, значит, я на стрельбище.
Все нормально, карабин в руках.
Привет, карабин! Ружья-то сто лет
в руках не держал.
Ну, за ружье-то дай мне сказать!
Уж про ружье-то я боле знаю! Ну?!
- Стрелок!
- Чего?!
Петь, Петь, Петь!..
Отдыхай.
- Вот про чего я сейчас?
- Ты, это, ты про стрельбище.
А, да-да-да.
Значит,
стрельбище!
Кладбище!
Снится всю неделю кладбище.
Пятницкое или Ваганьковское?
Съезди.
Кладбище идей. Ой, знаешь,
снится мне, будто бы я иду,
а они лежат.
- Ой.
- Мои идеи!
Кладбище как голова...
Ой. Страшно, Петь.
Старик долго ходит!
Может быть,
пулечку пока распишем?
- Лабораторию жалко.
- Да брось ты, Петь. Ничего мне не жалко.
Вот я брошу все! Клянусь.
Отпущу себе бороду
и бродягой пойду по Руси.
Да-да, Петя. Да.
Приду: "Здравствуй!
Здравствуй, бабушка, я твой!"
- А мою семью, будет кормить кто?
- Не задумывайся, Петя. Не задумывайся.
Мои мозги, милый, к сожалению,
устроены так, понимаешь?
Они работают:
анализируют, прикидывают.
Герой! Эх, Русь-матушка!
Вот не ценим себя, не ценим: сделаем что-нибудь,
размахнемся на весь мир, а потом...
Семья...
Все! Все!
Все, на волю - в чистое поле!
Эге-ге-ге-гей!
- Эй-эй, Адамыч!
- Не хочете? А народ коз считает!
- Да какой народ?! Где он, народ?!
- С отдачей, Петь, беру. С отдачей.
Да погоди ты, Адамыч, где?!
Черт, еще какая-то муха летает!
Зимой, понимаешь, мухи!
Совсем к чертям
природу испортили!
Пораньше бы начать.
Пораньше бы!
А мы - то жениться, то разводиться...
То мебель, то дачу, то машины,
дети, собаки, курорты, шубы...
Ой!..
А наука, истина...
- Будь выше!
- Да я выше.
- Чего выше-то?
- Всего.
Чем человек выше, тем он должен быть ниже,
и чем он ниже - он должен быть выше.
- Чего-чего?
- Чего-чего...
Чем он ниже - тем он ниже,
чем он выше - тем он выше.
Ой, да брось ты!
Вась-Вась, давай-давай, там все
еще чего-то смешное накрутили.
- Да брось ты, говорю!
- Отдыхай, Петь, похохочем, ну.
Похохочем... Чего-то не понимаю я
в магнитофонах в этих...
Кнопочки, ленточки,
крутится все, рвется!
То ли дело патефон, бывало.
Накрутил, понимаешь. Пластиночку взял,
все там написано, поставил...
Привет!
Теперь у всех магнитофоны!
Ну-ка, Вась, давай там,
где мы все вместе пели.
Ну, ясное дело, ты ж
больше моего понимаешь!
Чего это? Баян, что ли?
Ну, пожди, Вась.
Во сейчас бы с баяном!
Ой!..
[Запись] Теща: Девочке дайте! Девочке дайте послушать!
Себейкин: Сейчас-сейчас! Сейчас девочке дадим.
- Я, я.
- Ага.
[Запись] Лиза: Мяу!
[Запись] Лиза: Мяу!
Ну чего смешного?!
[Запись] Бедна сакля твоя;
[Запись] Золотою каз...
[Запись] Себейкин: Бывает, когда нужно
быть бычком! Му-у-у-у-у-у!!!
Да выключи ты его!
Знаешь чего? Забери его себе!
- Да ты что?
- Да ничего.
- Ты это любишь, а мне он лишний! Зря стоит!
- Да ты что, Петь, не возьму я. Ну, такая вещь!
- Какая вещь! Вещь.
- Ну, ладно, ладно.
Вот как-нибудь ее не будет,
придешь - и забирай!
- Забирай! И все!
- Ну ладно, ладно.
- Ты мне друг, так?!
- Ну ладно тебе.
Вот могу я другу сделать?!
И все, и забирай!
Ну ладно, ладно.
Отдыхай!
- Если б ты мог понять...
- Конечно!
Гоша - дурак,
ничего не понимает.
- А я уйду. Пораньше тебя уйду.
- Не обижайся. Ну я не об этом.
В народе говорят: пока умный
раздевался - дурак речку перешел.
Гоша не понимает!
Пресс научного прогресса
оказывает не только
причинно-следственное
воздействие на весь биогенез -
он дает еще некое жестокое излучение, в котором
фатально мутирует любая рациональная идея!
Вот это понятно.
Вот она, вот она.
Происходит впечатление, товарищи дорогие:
не спит наша лестничная клетка!
О смысле жизни думает!
В девяносто четвертой квартире
Иван Николаевич Давай
хеком подавился.
Был человеком -
подавился хеком.
Серенький попляши,
зайчик попляши.
- Нет, сам попляши.
- Попляши.
Гоша.
Гоша.
Гош!
А, говорил: народ всегда выручит!
Из чего пить?
Горы были посуды. Горы!
Ничего нет!
- Пить не из чего, закусить нечем.
- А как это? Сей моменто.
А то помню я, это,
работал, это, в этом, это...
Один от всех,
а все - от одного.
Всюду, товарищи мои дорогие,
происходит единство
противоположностей
и противоположность единства.
Где чашки?
Черт, да что же тут
муха-то лет...
Да!..
Чего-то как-то - не того, а?
Чего тут - никого нету...
Слыхал, Вась? Буратину-то нашу
в фабрику хотят расширять.
Немецкое оборудование получаем.
Куклы тепереча
"папа-мама" будут говорить.
На нашем участке голосов,
Васьк, теперьче
большая ответственность ляжет.
Отдыхай, Петь, нас не касается.
Нас ничего не касается!
Народ вперед идет! Мировая обстановка
вся к черту раскаленная!
Континенты кругом, эти, регионы!
Нас ничего не касается!
Учат нас, дураков, учат!
Нас ничего не касается!
Добей ее, Вась!
Эх, скорей бы ночь прошла,
да снова на работу.
Ать! Вон она!
Еще одна летает, Вась!
Стой, Васьк!
У меня она! Вот она!
Зараза!
Боже, Петя, что с тобой?!
Это я муху ловил.
Уничтожай ее, Вась!
Дерутся.
- Убили!
- Да ты что?!
Кто дрался-то?!
Это я муху ловил!
Знаю я вашу муху! Не придумал никак
занятия себе! Совсем с ума съехали!
- Пока все не выпьют, не успокоятся!
- Чего это ты тут начинаешь?
Иди спать! И ты иди!
Давно тебе постелено!
- Чего это ты тут в натуре начинаешь-то?
- Петь, я домой.
Да ладно, домой. Стой!
Не обращай! Оплочено!
Я тебе дам "не обращай".
Ну-ка, Вася, иди.
Стой, Вась, я сказал!
Вася! Иди!
Стой! Не ходи!
Из принципа не ходи!
Я от алгебры ушел!
Алгебра - долой!
Физика - долой!
Все к черту!
Свобода!
Что такое?
Петь, он во сне. Ну что ты разве
не видишь, что ребенок во сне?
- Я не во сне!!! Долой!!!
- Чего долой?! Что...
- Я тебе покажу свободу!
- Мама!
Петр!
Опомнись, Пётр!
Слишком умные стали
в одиннадцать лет!
Вот пакостник.
А ну иди сюда!
- Петр.
- Федя!!!
Мое! Зачем мое взял?!
Ты это что?
- Мам, зачем они мое берут?!
- А ну цыц! Ну-ка иди сюда!
- Не тронь!
- А ты не лезь! Не лезь!
Вот я тебе сейчас дам "мое"!
Вот ты у меня сейчас намоекаешься!
- Ты что с ума сошел?!
- Молчи, сказал!
Ведь от людей уж стыдно,
черти бы вас не видали бы!
Вот она, твоя дочь! В кого выросла! Ведь под
старость куска хлеба не выпросишь! Сиди, Васьк!
- Тихо, тихо.
- Так, еще услышу это вот "мое" - прям убью!
Ну, Васьк, я за их возьмусь ща!
Батюшки! Батюшки! Что же это делается?!
Что же это делается, внученька?!
- Кто тебя?
- Мам, мам.
Что за шум в виду случившегося?
Это... Это ты что, пьяные твои глаза,
делаешь, паразит ты эдакой?!!
- За что ж на ребеночка-то?!!
- Да ну их, мам, они ж совсем с ума съехали!
Что же вы на ребятишек
посреди ночи?
- Как разбойники? Не вполне?
- Не вполне!
- Мое берут!
- Молчи, сказал!
Молчите вы!!! Все.
Ах вы, собственники чертовы!
Куркули проклятые! Мироеды!
Молчать!!!
Вон, посмотри, кто растет! Барчук паршивый!
"Мое-мое"! Другому не выучили!!!
Еще услышу это "мое" - убью!
- Лиза!
- Бабушка-а-а!!!
Убью!
В крови горит огонь желанья,
Душа тобой уязвлена,
Лобзай меня: твои лобзанья
Мне слаще мирра и вина.
Слаще мирра и вина...
Кто растет?
Махно растет!
... И да почию безмятежный,
- Пока на-на-а... и рад...
- Идите спать, тетя, а?
Я хороша,
когда иду по улице одна...
Что за люди, ведь любую идею
опошлят! Любую идею опошлят!
... И шепчут мне: красотка,
взгляни ты на мень...
- Взгляни ты...
- Да что вы зап...
Тетя, что вы запоете, вот когда
спать вам будет не на чем, а есть будет нечего?!
Фи дон, Петруша! Я зарабатываю себе
на кусок хлеба, и меня никто никогда не попрекал.
А вас никто никогда не попрекает, тетя, но,
как говорится, всяк сверчок знай свой шесток!
Это я сверчок?
Нервы, тетя, нервы.
Он сам не знает, что он хочет.
Он говорит, что я сверчок?!
Я сверчок?..
На, Васька, играй!
"Молчи"! Фулиган ты, фулиган!
В милицию тебе надо сдать!
- "Молчи"?!
- Да!
Я не смолчу! Видали, а?!
Ну озверел совсем! Ты чего на ребенка
кидаешься?! Ты на себя кидайся!!!
- Людям сказать стыдно, кто ты есть-то!
- Людям сказать стыдно, кто ты есть!!!
Люди как люди живут: по паркам
гуляют, по курортам ездят! А мой?!
Калымить, пиво трескать,
да на футбол свой дурацкий!
Ты хоть раз - хоть раз! - вышел куда-нибудь
с семьей-то, сапог пятиклассный?!
- Что?
- Сапог пятиклассный.
Жизнь проходит, седая вся стала –
чего я видала-то?!
Ну для кого я, говорю, все делаю-то?
Ну для я кого стараюсь-то, не для вас?
Делальщик! За ум-то совсем
недавно взялся!
Да, снова случаи начались.
Обратно.
Всю жизнь,
всю жизнь с ним маемся!
- Идите, мама, не лезьте!
- Всю жизнь!
Пошли-пошли. Муж-жена -
одна сатана, ну их всех. Пошли.
Ты же виновата окажешься.
Защищаешь дочь свою, а потом она...
- Я сверчок!
- Тетя.
Я сверчок.
Я сверчок.
- Может, я пойду?
- Ну, уходи.
Черт знает что!
Не срывай на других, не вали с больной
головы на здоровую. Не уходи, Гоша.
Уходи, Гоша.
Это я - с больной?
- Я?
- А кто, я?
- Стой, Гоша. Может, хватит на сегодня?
- Что хватит?
Что хватит?!
Почему у нас даже рюмки исчезли?!
- Тебе рюмки нужны?
- Не надо мне никаких рюмок.
Уходи, Гоша, у-хо-ди!
Не надо извращать моих слов, моих идей!
Петенька, кто извращает?
Стой, Гоша, сядь!
Никто не просил, чтобы в доме
не было еды и не было постели!
Речь идет о других вещах!
Иди, Гоша, отсюда!
А о каких?! Гоша, сядь!
О таких - лишнего не надо, лишнего.
Все, что лишнее, то вредно!
Рюмки - это лишнее.
Не передергивай!
Да мы и из кастрюли можем!
Петя, да ничего не надо. Ты гений!
Сам ты гений!
Я говорил о том, что мы должны...
Что мы должны думать о душе,
а не о бренном теле? Это мы поняли.
Нет. Это вы не поняли,
вам это не дано понять.
Гоша.
Гоша!
- Гоша!
- Гоша, сядь!
Да для кого, я говорю,
вот это все делаю-то?
Ну хорошо, кто первый заводит:
ковер, гардероб, креслице,
вот это: "шифоньер-шифоньер-шифоньер"?
Кто?!
У других и шифоньеры, и живут как люди!
В одно и то же носом-то не утыкаются!
Ах, вот как? Люди?
Ну хорошо, Клавдия!
Ладно!
Так, Вась, я сейчас с тобой ухожу.
Раз такое дело, пускай!
Агрессоры оголтелые!
В кого я превратилась?!
В домработницу с дипломом, в твою рабыню!
Ни работы, ни подруг!
Только Петечка, только Петечка!
Боже мой, ты даже на юг ухитрился
полчемодана своих дурацких книг взять,
а я в кино вечно ходила одна!
Дурацких книг?!
Да, потому что большие
мастера вы все говорить!
Говорить о духовности, о человечности,
о нравственности, а на жену, на близких людей
вас же не хватает - потому что эгоизм,
эгоизм и тщеславие и больше ничего!
Как тебе не стыдно?!
А для кого я старался?!
А для кого я вот...
вот это все добывал?!!
Да мне... Да мне не надо ничего,
ничего вообще! Поняли?!
Я студентом на сорок семь
копеек в день жил!
Барыня!
Это я - это я все делала, чтобы
ты из Полуорлова, из...
из не-знаю-чего превратился в Орлова –
в Орла! А ты! А ты петух, мокрая курица!
Боже мой! Как мне
надоело твое притворство!
Придуриваются, придуриваются!
Сами-то вы все кто? Кто вы?
Интеллигенция? Да вы понятия не
имеете, что такое интеллигенция!
Это я интеллигенция! Потому что я живу не для себя:
я живу для вас - я живу для других!
Боже мой. Как мне за тебя стыдно, Петя.
Все! Хватит!
Хватит, раз такое дело... Васька!
- Идем отседова и все!
- Как же!
- Пустила я тебя!
- Пусти!
- Клавдия, не стой на путях!!!
- О, испугал! Ну-ка!
- Петь. Это она из-за меня.
- "Идем отседова"!
- Говорить бы научился!
- Так! Значит, и говорить не умею?!
Ты понял Васьк? Не, ну ты понял?!
Не, все, хватит!
Где мой костюм?!!
Да иди, иди! Заплачут о тебе!
Скатертью дорога!
- Не, все!
- Да иди, перебьемся!
Я же еще и виноватый остался.
Я же еще и сапог.
Лапоть. Я что, с другом поговорить не могу?
Да может, у меня есть мечты.
Может, мне жить тута, среди вас,
давно тесно! Где костюм?!!
Где моя дубленка?!
- Где моя дубленка?!!
- Не кричи, привык, чтоб все подавали.
Где мои теплые туфли? Гоша!
Гоша, ты меня прости, дорогой!
- Идем отсюда. Идём отсюда!
- Останови его, он уйдет.
Не приду! Долго!
Три дня не приду!
Да пущай идет,
воздух чище будет.
Да.
Вот и встретили мы
свой старый Новый год.
Во, вот это по-нашему,
по-русскому!
Что опять? Эва помещение!
Прям роту вымыть можно!
Небось еще помещики парились!
Помещики и капиталисты, Петь.
Отдыхай.
Вась, а Вась?
Ты, кажется, всех помыл,
а сам - не успел еще?
Да ладно, дома помоемся.
Да не, я в натуре вчера вот только
купался, а только все эти
души, ванны,
брызгалки - это всё не то!
Хорошо сидим! А?
Что ты! Отлично!
Одно только место
и осталось на свете,
где без баб посидеть.
Обчистимся от ложных заблуждений,
товарищи дорогие!
Ох, нас еще помыть-поскрести -
мы еще ого-гошеньки-ого!
Адамыч, милый! Тебе памятник
поставить, что ты нас свел!
Его не придержи - он всю
лестничную клетку соберет.
- А зато завсегда с народом, товарищи дорогие!
- Адамыч.
Слушай, а ты встань, сделай руку так и скажи:
"Римляне! Сограждане! Друзья!" Это Шекспир.
Римлянцы, совграждане,
товарищи дорогие!
Во дает!
Что вам хочет сказать старик Адамыч
про проистечение жизни и нашей лестничной клетки.
Петь, он дальше тоже так:
"Суета сует, утомление духа!"
Нет, вы послушайте, как происходит смысл, а они
пустились в разные концы одной и той дороги.
- Кто?
- Вот посидевши свое у лифта...
- Я ночевал в лифтах!
- Повидавши в жизни! Ведь это: кондуктором был,
капиндинером был...
- Ты покороче, покороче, дед.
Так! Вот берем утро.
Просыпается с ночи
весь наш подъезд.
Вся наша лестничная
клетка уважаемая.
Старушки, значит, это,
по молочным, по булочным.
Мужчины, с первой папироской закуривши, достают,
значит, это, газетки из ящика и на работу.
Женщины, женщины...
значит, это...
детишков по детсадам,
а, эти, пионеры - в школу...
- Петь?
- Да.
А ты говоришь, раздал все?
Детсадам, что ль?
Да нет, я, я так.
Я бросил, и все.
... бросает картину: белье на веревочке.
Все, вроде, при деле, потому что пить-есть
надо, работать надо, учиться надо.
Гости приходят,
детишки бегают,
скорая помощь приезжает.
У кого, смотришь, свадьба, а у кого,
смотришь, в подъезде стоит крышка от гроба.
- Напугаешь, дед.
- Хорошо говорит!
Был холод и голод. Ведь
Уклюзиастом и печки топили,
и по этажам воду носили.
А сейчас что?
Мир, покой, дом хороший,
лестничная клетка улучшается.
Мир, покой, тепло, светло,
детишки обуты, одеты. Поми...
- Помирать не надо!
- Ну вот к чему это?
- Вот этим всегда и кончается!
- Ну, успокойся.
Но есть! Но есть, к примеру,
такие, которые не чувствуют!
Общем...
Чего-чего?
Общим обществом надо жить, товарищи дорогие,
сам по себе не проживешь, как люди - так и ты.
Вот как кто это говорил: кто думает, как
жить лучше, а кто думает, как быть лучше.
Вот есть, к примеру, такие,
которые как с цепи, вроде, сорвавшись:
все на себе гребут.
- Ам-ам!
- Да, точно.
А есть такие,
с жиру, что ли, бесятся?
Все с себя бросает, рвет:
мне ничего не надо, а буду босый
человек на голой скамье.
Осторожно, дед!
Ну-ка обожди-ка, Адамыч, ты про чего это?
Ты про кого это вот это "ам-ам"-то?
Адамыч!
А кто это этот "босый"?
В задачке спрашивается: сколько вытечет
портвейну из открытого бассейну?
Не, Петь!
Я тебе скажу: все от них -
от баб.
Я, думаешь, сам не соображаю?
Нам все дадено, все открыто!
А бабы - у-у-у!
А я? Ты знаешь,
у меня авторитет.
Меня все уважают.
А я все бросил.
Товарищей бросил,
работу бросил.
- Заявление бросил. А из-за кого?
- Да что ты.
Все зло от них! Точно.
Стараешься-стараешься,
ведь для нее же хочешь как лучше.
Вот она тебе зудит: туфли, платье,
у тех - то, у тех - это!
Телевизор, понимаешь,
холодильник!
Девчонке пианину купили –
мало.
Да.
Наши дамочки умные
стали, принципиальные!
Да что, мол, да нам,
мол, ничего не нужно!
Мол!
Моя говорит, что вся цивилизация надоела.
Представляешь?
- Чего-то у меня с головой.
- Да это чего, окунемся прям.
Петр, твоя Клава...
У тебя тоже Клава?
Ну надо же!
И у меня Клава!
- У тебя тоже Клава?
- Ну!
- И у меня тоже Клава.
- Ой, Клава!
Петя!
Петь, да я бы в мастерах был бы.
И в месткоме!
И вообще...
Ты пойми, Петь, ведь все вперед
идут, все как один, а они...
Куркули! И тесть мой и теща моя,
мать, значит, ее, вот эта вот.
Ведь это все старый режим, Петя!
Им на общественность вообще - тьфу!
И меня опутали, ну всего!
Это им давай! То им давай!
Вторую пианину им подавай! Ты понял?
Теперь, говорит: хочу дачу!
- Ну чего ты лепишь-то? Чего ты лепишь?
- Ой, ладно, ты не лезь!
- Не Петь, ну ты понял?
- Слушай, а моя говорит: ничего не надо,
ничего не нужно,
лишь бы совесть чиста!
Ага!
А рюмок нет!
Я ей говорю...
Я говорю: человеком хочу быть, ну,
давай хоть раз как люди путевку купим!
- Ну, давай на курорт поедем!
- Слушай, я повез свою на курорт в Гагры.
Привез, я говорю: загорай. Загорай – море, пляж!
Она чемодан дурацких книг с собой взяла!
А я в кино один сижу!
Понимаешь, я один. Я ей говорю...
Я говорю: Клавдия, ну, ты вдумайся, я говорю,
Крым, пески, туманны воды!.. Нет! Не хочет!
Да ну, ей бы только пиво
да футбол свой дура... дура...
Чего, чего?
Не... Обожди,
чего это я - не того...
А моя говорит, Петь, Петь. А моя говорит:
ничего не надо, говорит, все долой!
Представляешь?
Ничего не надо - все долой! Веришь?
В доме спать не на чем,
пить не из чего!
А лампу...
Мою любимую зеленую лампу...
А пианино...
- Петь, у меня тоже было пианино.
- Ну?
Она мне говорит: мещанство!
Ты представляешь, она мне говорит: мещанство!
Я ей говорю: Клавдия,
мне за тебя стыдно!
Я говорю: дура ты неученая! Никакой в тебе
культурности нет, не интересуешься ничем!
А еще кричишь: рабочий класс, рабочий класс!
Да рабочий класс вон куда уже ушел! Вперед!
Она говорит: "Ты-то, - говорит, - сапог!"
Это я ей!
- Не. Давай ты.
- Я своей говорю: мне же стыдно за тебя!
Мне же стыдно за
тебя. Я говорю: интеллигенция...
У нас интеллигенция - плоть от
плоти и лучшие представители!
А ты гово...
а она мне говорит: "Петух!"
Ну...
Это я ей... я ей говорю,
она мокрая курица.
- В общем, все умные стали!
- Ой, ну что ты!
"Мы тебя будем уважать", "я тебя буду уважать".
Петь, меня все уважают.
Вот ты мне скажи,
меня можно уважать?
- Можно?
- Об чем разговор-то, Петь!
Я же говорю:
личность мне твоя знакомая.
- Васька, ты меня уважаешь?
- Я тебя уважаю.
- А ты меня уважаешь?
- Уважаю.
Куклам, говорит,
голоса делать стыдно! Понял?
Это что же, значит, детишкам забаву
делать стыдно? Это что такое вот?!
А моя говорит: ничего не надо, говорит,
вещи, говорит, не нужны!
И даже, говорит,
даже унитазы не нужны.
- Да?
- Да.
Да?!
Да.
А как же тогда это?
- А, ну это она так, в принципе...
- А, понял!
Машину им подавай, потом скажут,
я уж не знаю: самолет подавай!
Машины, говорит, не нужны,
самолеты не нужны!
Я говорю: Клавдия, а мне что -
по травке, что ль, голым бегать?
Молодец, ну что в натуре человеку:
по две пианины, что ль, надо?!
Во, обожди,
ты Пушкина знаешь?
- Пушкина? Константина Ивановича?
- Ну...
Не, обожди, который это,
об рыбаке и рыбке-то.
Ну вот этот: совсем взбесилась
моя старуха... Вот этот.
А...
- Александр Сергеевич.
- Во, точно!
Точно как у его! Корыто хочешь? Пожалуйста,
тебе корыто! Хочешь квартиру? На квартиру!
Хочешь, это, столбовой
дворянкой? Валяй! Понял?
А я говорю: "Хочешь, как Сократ, не,
Диоген - в бочке? Хочешь?!"
Эгей! Эй, вы!
Вот это по-нашему!
Русская баня!
У нас сейчас: "сауна, сауна"!
А у разбитого корыта,
я говорю, не хочешь?!
А я говорю: ты хочешь,
чтобы я как святой дух? Изволь!
- А я говорю, у разбитого корыта!
- А я - как святой дух!
- Не, обожди, у разбитого корыта!
- А я - как святой дух!
- Во, именно что!
- Народу надо!
В народ!
Эх!
Знаешь, с этим своим
фанфаронством, знаешь, пора!
Завязывать!
Завязывать!
Все завязывать! Я теперь себя во как возьму!
Пить брошу, курить брошу!
Не постесняюсь и в ше-ре-мэ
в вечернюю в шестой класс вступлю!
- Да ладно тебе, Петь!
- Чего ты, "ладно"?
А ты в это давай,
его как - в техникум!
Я лучше в ДОСААФ вступлю.
Ну а чего, хорошо! Давай в ДОСААФ!
Нельзя бесконечно заниматься
лишь собой. Нельзя!
В библиотеку запишуся!
Эх, я вот рассказ "Каштанка" не дочитал,
чем там дело кончилось!
Копаемся, копаемся в себе, и уже ничего
не видим вокруг себя. Эгоцентризм!
А теперьче как, чтоб на работе
порядок, по общественной порядок.
Дома культурно. Жена тоже человек,
ей тоже внимание надо. Правильно?
Да, да. Да, между прочим! А то мы ой
как умеем говорить о благе человечества,
а детишек и не видим, жене букетик
забываем купить в День рождения!
- Во! Идея! Я сегодня Клавдии - букет!
- Что?!
Теще, да бог с ней, букет!
Ну, моя Клавдия - она помрет сейчас!
Ты представляешь,
прихожу, а сам с букетом!
А то скажу: "Хочешь, Клавдия,
уходи с работы, сиди дома!"
А я своей скажу, знаешь: "Иди работай. Иди!
Работай! Чего дома сидишь?! Иди! Будь человеком!"
Отлично!
А я тогда домой сегодня приду.
Погляжу, чего они там?
Оп!
Во дурак, отпусти!
Время! Пора заканчивать!
Да ладно стучать-то!
Все оплочено!
Неужто наши два часа кончилися?
- Петь, магазины открылися.
- Ты это забудь!
- Еще гимнастику будем по утрам.
- С обтиранием.
И ни куска сахара.
Только ксилит!
И зубы чистить! Понял?!
- Сперва вставить надо.
- Это вставим! Все вставим!
Правильно я говорю, Петь?!
Пора! Пора!
Надо браться за главное!
Петь, ты знаешь, у меня тысячи идей,
мне работать надо!
Да у нас вон расширение.
Все, Васька, как немецкое
оборудование получаем,
я прям ща к нашему
председателю Григорию Егоровичу.
Ставь, скажу, меня Григорий Егорович
на участок и все - беруся!
Точно.
А мне во вторник опять улетать за границу.
Но на тряпки теперь - ни сантима!
Петь! А я заявление свое заберу.
Сегодня же поеду к Пушкину.
Здорово, скажу, брат Пушкин,
Не ожидал?..
Ну да. А то они думают:
Себейкин куркулем будет?! Шалишь!
Не, все! Новую жизнь начинать надо!
Хороший вы народ, мужики!
Только облику не теряйте!
 

////////////////////////////