Сказки... сказки... сказки старого Арбата (1982 год). Цитаты и фразы из фильма

«Ска́зки… ска́зки… ска́зки ста́рого Арба́та» — советский художественный фильм режиссёра Саввы Кулиша, снятый в 1982 году по мотивам пьесы Алексея Арбузова «Сказки старого Арбата».

Все фразы и цитаты

-Приобрел много колбасы.
-Зачем?
-Она хорошая.
Лучше бы ты не ел руками, погодил
и дождался бы меня, Федя.
-Блохин, мне как-то тревожно.
Я прислушиваюсь к себе и стараюсь
понять, хорошо мне или плохо.
Нет, тут что-то не так.
Почему мне никто не звонит
по телефону, Блохин?
Это подозрительно.
-На фабрике знают,
что ты ушел в отпуск.
Пойми, милый, тебя просто никто
не хочет беспокоить.
А театр наш на гастролях.
-Этот отпуск меня страшит.
Что я буду делать?
-Завтра отправляемся в Астрахань,
а оттуда снова в Москву.
У нас чудная каюта!
-А тебе не кажется странным ехать
из Москвы в Москву?
-Не кажется, поездка по Волге
оставляет неизгладимые
впечатления.
-Какие еще впечатления?
Мне 60 лет, я везде был и все
видел.
-Ты не был везде.
-Клянусь тебе, Христофор!
Иногда кажется, перед моим взором
прошли столетия.
Я видел: Николай 2-й ехал
в карете по Невскому. С восторгом
наблюдал взятие Зимнего.
-На 3-й день по рождении.
-Был актером Мейерхольда. -В 6
лет. -Дружил с Коненковым.
-Месил ему глину. -Чуть не был
избит Всеволодом Вишневским.
-И зря не был!
-А Володя Маяковский кий сломал,
когда играл со мной на бильярде.
Я был на Тургсибе, Магнитке,
на Днепрострое.
Я писал плакаты, лозунги.
Первые куклы привели в восторг
самого Луначарского.
"Сатирические куклы Балясникова -
это фантастично!" -
писали парижские газеты.
А в мае 45-го я, больной,
контуженный и оглохший,
вошел в Берлин
и, будучи болен не просто,
а ангиной,
совершенно обессиленный
упал в обморок,
когда увидел Бранденбургские
ворота.
Да, да я был несколько раз
неудачно женат
и неоднократно приходил
в отчаяние.
Многие годы не мог забыть
рекордсменку по прыжкам.
Так почему же, Христофор, ты
решил на 3 недели спрятать меня
в этой каюте?
-Федя, умерь свою прыть.
Оглянись на прожитые годы.
-Вот! Никогда!
Будущее - вот, что остается
человеку,
а прошлое - это все уже
не в его власти.
И потом, слушай, хватит спорить,
хватит!
Ты добился, сделал свое черное
дело: я взял отпуск!
Я пять лет не опускался
так низко!
-Федя, ты неразумный,
но очень шумный человек.
-Я талантливый!
-Ты даже представить не можешь,
до какой степени я от тебя устаю.
-Так и надо!
Так и надо? Так и надо.
Человек рождается,
чтобы уставать.
Только усталость от безделья
позорна.
Уже завтра на пароходе начнем
работать "Прекрасную Елену".
Нашего маэстро осенила
замечательная идея.
Какой простор для фантазии!
Борис, Менелай, Агамемнон,
Прекрасная Елена -
какие характеры, какие маски!
Все самое пленительное
и волшебное!
Все, что ждал от женщины,
но так и не дождался,
я вложу в эту куклу.
(Удары гонга)
-Объясни, как можно так долго
общаться
с этим вот человеком? Лицемер!
-Кузьма, утихомирься!
По отдельности с каждым из вас
еще можно иметь дело.
Но для одной комнаты вас двоих
слишком много.
-Что, в конце концов, случилось?
-Николаев предложил мне работу
в своем рисованном фильме.
Я соглашаюсь, но спрашиваю,
почему выбор пал на меня.
И что этот тип
мне сообщил?
"Рекомендации вашего отца -
закон.
А он рекомендовал вас
весьма настойчиво". Позор!
Вчера получаю телеграфный перевод
50 рублей. Я радуюсь.
Кто же отправитель?
"Сер. Бор, Робинзон Крузо".
Кто позволил ему издеваться?
Разыгрывать из себя благодетеля?
Да кто он такой, в конце концов?!
-Я твой отец, Кузьма.
-Ты? Какое самомнение!
-Но, во всяком случае,
в какой-то мере.
-Вот именно, в какой-то мере.
Жил ты потешаясь
и насмешничая над людьми,
которые тебя окружали. Что все
твои выдумки, звонки, розыгрыши?
Ты мою сестру не хочешь оставить
в покое?
И почему ты добиваешься общения
с людьми, которых ты бросил?
-Клянусь, Кузьма, ты по-прежнему
не в курсе.
Все мои жены сами меня оставляли.
-Доводил их ты своим невниманием,
легкомыслием, шутовством.
Тебе никто никогда не был нужен.
Куклы заменили тебе живых людей
или ты людей перепутал с куклами,
и теперь играешь ими.
-А ты кто такой?
Даже выбрать профессию фантазии
не хватило.
Рабски пошел по моим следам!
Жалкий копиист, подражатель!
-С детства я мечтал об одном:
превзойти тебя, доказать,
потому что ты никогда не любил
меня.
Только одним я и обязан
этому человеку.
Маму он убедил назвать меня
Кузьмой.
-Стыдись!
Я назвал тебя Кузьмой в честь
твоего деда Кузьмы Балясникова,
величайшего в Подмосковье
мастера дудок и свирелей.
Или ты хотел бы называться жалким
Валериком или злосчастным Эдиком,
которых и так полно,
как собак нерезаных.
-Всю жизнь ты стремился к одному,
повергать всех в изумление.
Но вот тебе уже 60,
а по-настоящему ты так никого
и не изумил.
-От чьего имени ты это заявляешь?
Балдежное поколение, фокусники
без гроша за душой!
Умрем мы, и никого не останется.
-Что ты о нас знаешь? Так
любовался своим великолепием,
не заметил,
как время твое кончилось. Финита.
Даже в театре отказались
от твоих услуг.
-Что ты врешь?!
-Во всяком случае, куклы
для "Прекрасной Елены"
они приглашают делать Лепешкина.
-Врешь! -В театре все об этом
знают. Мне жаль тебя, папа!
Пока.
А 50 рублей Робинзону Крузо
вернут по почте.
-Видимо, проблема отцов и детей
именно в том и заключается,
что ее объявляют несуществующей.
-Во всяком случае, он все более
становится похожим на тебя.
-Ты полагаешь?
Впрочем, да, действительно,
он не так уж безнадежен.
Отвратительно, однако,
что я так распоясался,
стал ругать молодое поколение.
Блохин, я ничтожен.
-Что с тобой, Федя?
-Христофор, это старость.
Я вышел в тираж,
кончился как художник.
Почему бы и нет?
Рано или поздно это удел каждого.
Смотри-ка, я придумал!
Я придумал, каким макаром его нос
то так, то так, так,
то туда, то вверх
и ушами вверх, вниз,
то туда, то сюда.
-Ты величайший талант, Федя!
То туда, то сюда.
Феденька, и все-таки я домой.
-Зачем? Это очень странно.
Отчего тебя все время
тянет домой?
-Видишь ли, я считаю, что
квартиру изредка надо подметать.
-Здравствуйте, Христофор...
-Здравствуйте.
Разве ты не заметил, с тех пор,
как умерла Машенька,
я совсем разлюбил бывать
в этой квартире.
Но Машенькину шубу и ее
два демисезонных пальто
надо постоянно чистить
и проветривать.
Это необходимо.
Кстати, одно из них мы купили
в тот день,
когда переехали в эту квартиру.
Мы выпили с ней вина,
даже захмелели немножко.
Очень веселились, представь себе.
Так что я пошел, Федя.
-Сегодня первый день отпуска.
Ты сам придумал эту петрушку.
Блохин, не оставляй меня!
Мы пойдем бродить по улицам.
Это будет восхитительный день!
Плохо, что выглядишь ты ужас
как неопределенно!
Блохин, ты неинтересен! Ни одна
девушка не взглянет.
Пойдем, пойдем же скорее!
Мы пойдем с тобой
на Ленинские горы,
на Плющиху, в Кривоколенный.
Я покажу тебе места,
где я был счастлив когда-то.
Пойдем же, не сопротивляйся!
(Музыка)
-Ямщик, не гони лошадей!
Мне некуда больше спешить,
Мне некого больше любить,
Ямщик, не гони лошадей!
(Музыка)
Все было лишь ложь и обман...
Прощай, и мечты, и покой!
А боль незакрывшихся ран
Останется вечно со мной!
Ямщик, не гони лошадей!
Мне некуда больше спешить,
Мне некого больше любить.
Ямщик, не гони лошадей!
(Музыка)
Мне некого больше любить.
Ямщик, не гони лошадей!
(Музыка)
-Слушай, а это кто такой?
-Этого я не знаю. -Я тоже
не знаю. -Мы не знаем, кто вы.
-Совсем нет в магазинах
веселых лиц.
Этот всех лучше.
Симпатичный.
-А вы, кто вы такой?
-Надо вспомнить. -Он забыл.
-Пусть поиграет на гитаре.
-Он, наверное, не умеет.
-А зачем тогда пришел?
-Федя, он пришел, понимаешь?
Просто взял и пришел.
Пришел - и все. -Я вспомнил!
-Видишь, он вспомнил!
-Моя жена родила сына.
-Прекрасно!
-Телеграмма пришла. -Прекрасно!
-Нет. -Почему?
-Я развелся с ней 5 лет назад.
-Странно.
Почему же она только сейчас
родила?
-Она вышла замуж.
Я из города Гдова.
-Конечно, он не будет играть
на гитаре.
-Я страшно рад, что у нее родился
сын.
Она всегда этого хотела.
И он тоже очень милый человек,
большой общественник.
У нас на редкость
хорошие отношения.
-Вы пили чай?
Вообще-то, я ни-ни, а сегодня
позволю, необходимо.
-Он прелесть, я его понимаю.
-Я тоже, хотя он не хочет
играть на рояле. -Не может!
-Он тоже очень хорош.
-Он нахал. -Пусть. Он мне
полюбился.
Милых лиц нет,
а этот всех лучше.
-Его забраковали.
-Почему? -Он нетипичный.
-И не надо.
Я его взял? -Конечно.
-Спасибо.
-Милая,
ты услышь меня!
Под окном стою я с гитарою.
Так взгляни ж на меня
Хоть один только раз!
Ярче майского дня
Чудный блеск твоих глаз.
Милая, ты услышь меня!
Под окном стою я с гитарою.
Так взгляни ж на меня
Хоть один только раз!
Ярче майского дня
Чудный блеск твоих глаз.
-Давай его не отдадим.
Оставим его себе.
-Где я? А как я сюда попал?
-Вы присоединились.
-Заверните. У вас где касса?
-Вот.
(за окном) -Андрейка,
а ну, домой! -Не хочу.
-Вы уже заплатили.
-Ах, да! Я бы купил еще,
но у меня деньги кончились.
-Вы, пожалуйста, передайте привет
новорожденному.
-А вдруг мне его не покажут?
Прощайте.
Аааа! Ой!
-Плохо его дело! -Дальше некуда.
-Спасибо за внимание.
Я тут задумался.
-Посади его в такси.
Товарищ будет вас сопровождать.
-Вы правы.
Очень хочется, чтобы тебя
сопровождали, хоть кто-нибудь.
(Играет гитара)
-Здравствуйте!
-Как интересно!
Все-таки вы явились.
Благодарю.
Жаль только, что я вас
совсем не знаю.
Вы фея?
-Нет, нет, не думаю.
Видите ли, я ищу вашу соседку
Наташу Кретову.
Может быть, вы знаете,
куда она вышла?
-Сейчас не знаю.
Скажите, а вы совершенно уверены,
что вы не фея?
-Нет, нет, наверняка.
-Жаль.
В моем возрасте с феями иметь
дело безопасней, спокойней.
-А вы очень старый человек?
-Я предпочитаю в это не верить.
Плохо не то, что старость
подходит. Пустяки.
Молодость проходит -
вот, что обидно!
(Удары гонга)
-Однако пришел совершенно
замечательный человек!
Проходи поближе, Христофор,
не пугайся.
Сам думал: она фея,
но, слава Богу, все обошлось.
Как вас зовут?
-К вам явилась
Виктория Николаевна.
-И она не промахнулась,
черт побери!
-А Наташа Кретова? -Она в самом
деле так уж вам нужна?
Ладно, Христофор, спустись вниз,
найди Шурика Давыдовича.
Обычно он обыгрывает кого-то
в карты.
Шурик Давыдович - замечательная
личность,
всегда настроенная прогрессивно.
И узнай у Шурика,
а он решительно все знает,
куда вышла Наташа Кретова.
Христофор Блохин - человек
фантастического трудолюбия
и громаднейшего таланта.
Мой ближайший помощник.
-А в чем он вам помогает?
(Музыка)
Я - мастер кукол.
Все, что вы видите здесь,
создано мной при помощи
Христофора Блохина,
с которым я дружу
вот уже 25 лет.
-Как это хорошо с вашей стороны -
быть мастером кукол!
(Музыка)
-Федя, я узнал все.
-Так куда и на какой срок вышла
Наташа Кретова?
-Замуж она вышла, а на какой
срок, Шурик Давыдович не сказал.
-Замуж? -Невероятно! Но она же
2 недели назад писала,
что окончательно разлюбила
своего жениха.
-Но она не за своего жениха
вышла.
Она вышла за его
очень хорошего друга.
Была отличная свадьба,
всю ночь пили шампанское,
а утром отправились в Теберду.
-Но я и в Ленинград теперь
не могу вернуться.
-Отчего?
-Я убежала оттуда.
-Убежали? Почему?
-Потому что я завтра должна была
выйти замуж за Левушку.
-Вас хотели отдать за него
насильно?
-Вовсе нет.
Опасаюсь, Левушка
не будет со мной счастлив.
Я прямо-таки ужасно боюсь этого.
-Почему?
-Знаете, он слишком умный.
Было бы смешно надеяться,
что его хватит надолго.
-Но вы так красивы!
-А толк какой?
Зачем умному человеку
красивая жена?
Не дурак же он?
-И, правда, Федя, зачем?
-Помолчи!
Эту мысль, Христофор, ты уже
развивал неоднократно. Прошу.
А нам нужны сейчас новые идеи.
Прошу, прошу.
Виктория Николаевна, прошу
позволения предложить
провести эту ночь
в соседней комнате.
Извините. То есть наверху.
А мы с Блохиным останемся
ночевать в кабинете внизу.
Пожалуйста, проходите. - Спасибо!
-Федя, какие мы идиоты!
Мы ж завтра уезжаем на пароходе
в Астрахань,
чтобы окончательно
сосредоточиться,
и оставляем совершенно две пустые
квартиры.
-Уезжаем!
Удивительный ты человек, Блохин!
(Бой часов)
(Музыка)
(Цокот копыт по мостовой)
Иногда мне кажется,
Виктория Николаевна,
что перед моим взором
прошли столетия.
Я видел, как по Тверской
в пролетке ехали
Станиславский и
Немирович-Данченко.
-Ты возьмешь клетку, в которую
дети посадят Синюю птицу,
и будешь сторожить ее.
Мы все выйдем через стену...
Живо, живо! -Мы длинной вереницей
пойдем за Синей птицей,
пойдем за Синей птицей
мы длинной вереницей.
Мы длинной вереницей
пойдем за Синей птицей.
Пойдем за Синей птицей
мы длинной вереницей.
Мы длинной вереницей
пойдем за Синей птицей.
Мы пойдем.
Пойдем.
(Музыка)
-Во всем мне хочется дойти
до самой сути.
В работе, в поисках пути,
в сердечной смуте,
до сущности протекших дней,
до их причины,
до оснований, до корней,
до сердцевины.
О, если бы я только мог,
хотя отчасти,
я написал бы восемь строк
о свойствах страсти.
-Вы великий, великий гид!
Сколько мне тут
открыли чудесного!
Нет, я все-таки уникум.
Дожить до 20 и ни разу сюда
не приехать!
-Ленивая балда!
-Не ругайтесь!
На моих руках оставалась
своенравная, капризная сестрица.
Конечно, я могла бы спровадить ее
в детский дом
и путешествовала бы себе
на здоровье.
Но это было бы не в традициях
нашей семьи.
А семья у нас великолепная.
Мои родители были ужасные
старомодные чудаки.
Они умерли в один и тот же год.
Наверное, потому,
что одному без другого
было просто нечего делать.
-Счастливцы! Завидую.
-Да, в юности иногда невесело
приходилось, но...
Но моя мечта - одеть всех женщин
Советского Союза, чтобы все они
были красивы, изящны, и я бы даже
позволила себе прибавить -
обольстительны.
-А вы знаете, что такое
обольстительная женщина?
-Конечно. -Откуда, простите?
-Во мне это сидит. У-ух!
-Нахалка вы!
-А знаете, я сейчас не жалею,
что не видела Москвы раньше.
Уж очень мне повезло,
когда я вас встретила.
-Москва, она несуразная, милая!
На каждом перекрестке
тут случались со мной
разные разности. Иногда чудеса.
Скажем, на Тверском бульваре
с десяток, наверное, чудес
произошло.
Даже умирал - два раза.
Один раз, правда, выжил,
а другой раз не удалось.
-Как это? -Так.
Умер лживый, все проигравший
жалкий Балясников.
Не позволил я ему жить.
Умертвил подлеца.
Человек, как змея, должен
сбрасывать кожу,
если он стремится к совершенству.
Быть неповторимым - вот счастье,
вот смысл.
Или стать лучше всех - вот это
прекрасно.
Вот это прекрасно!
-Стать скромным тоже, наверное,
неплохо?
-Скромненьким, скромненьким -
это не уйдет!
Когда я умру, знаете, какой я
буду лежать скромненький?!
-Однако вы остряк!
-А быть остроумным уже значит
быть правым.
Во всех наших бедах виноваты
люди, лишенные юмора.
А что до смерти, то чем больше
думаешь о ней,
тем менее она страшит.
И только когда ты о ней
забываешь, она пугает.
-Федор Кузьмич, вы мне ужасно
нравитесь!
-Опять ложь. Ложь!
Спокойной ночи.
Я пойду к Христофору.
-Ну, посидите еще немножечко.
-Неужели еще не надоел? -Нет еще.
Есть в вас нечто пленительное,
Федор Кузьмич.
-Отчасти.
-Все-таки вы порядочный болтун,
хотя и продолжаете мне нравиться.
Вот только в комнате у вас
ужасающий беспорядок.
Вы когда-нибудь прибираете ее?
-Ежедневно. Но ведет она себя
все равно как хочет.
Видите эту лампу?
Несколько раз в день
ставлю я ее на стол,
однако она почему-то каждый раз
оказывается на полу.
-Довольно интересный феномен.
А как вы его объясните?
-По-видимому, в чем-то повинны
они.
Уверяю вас, они способны на все!
Вот это маленькая такая,
такая коварная обезьянка
две недели не хотела становиться
сама собой.
Сопротивлялась, как могла.
Куклы как люди.
Не хотят становиться совершенными
- и все тут.
Правда, потом я ее усмирил.
Не исчезает ли душа,
когда появляется умение?
Это губительно.
Ничто так не мешает в работе,
как хороший вкус.
-Вы алкоголик. -Никогда.
Не желаете ли произнести тост?
-Желаю.
-За моего сына.
-У вас есть сын?
-Мы враждуем с ним вот уже
21 год.
-Сколько же ему лет?
-22.
Я мечтаю об одном - жить с ним
вместе.
-Ладно, вот за это и выпьем.
Нет, видимо, надо мне
возвращаться в Ленинград.
-В тот день, когда вы меня
покинете,
я стану самым разнесчастным
человеком из всех.
Решили все-таки за Левушку
своего выйти?
-Раздумала. Отваживать влюбленных
мое хобби.
-Вы - опасная личность!
Бедный Левушка!
-Заблуждаетесь,
не очень-то он и бедный!
Тип почище меня и заговорит, кого
хочешь, и среди друзей популярен.
Я сначала в него дико влюбилась,
а потом постепенно сникать стала.
Уставать, что ли?
-А вы любили по-настоящему
кого-нибудь?
-Вероятно, к старости это
выяснится само собой.
-Не очень рассчитывайте!
В мои годы в этих вопросах тоже
порядочная неразбериха.
Впрочем, исполнять свои желания,
значит терять их.
(Музыка)
-Вам взгрустнулось.
Панегирик в честь Балясникова
Федора Кузьмича!
Какое счастье, что Наташа Кретова
вышла замуж
за большого друга своего жениха!
Какая радость, что она уехала
в Теберду!
Не случись этого, страшно
подумать...
Дорогой Федор Кузьмич,
вы свели меня с ума!
Выношу вам за это благодарность.
Старушкой, сидя у какого-нибудь
атомного камелька,
я буду со слезами на глазах
рассказывать о вас своим внукам.
Вы разрешите?
-Валяйте!
(Играет цыганочку)
(Музыка)
-Вот она я...
А теперь за моего сына.
Не все же за вашего.
-Боги, у вас есть сын!
-Пока нет, но ведь будет.
Я ему желаю всяческих удач,
моему миленькому,
и пусть он будет похож на вас.
Пусть. Вот за это!
-Вам бы следовало нарвать уши.
-Какая глупость! Мне не надо
надирать уши.
Мне ведь так хорошо сейчас!
Так хорошо, что сижу я в этой
удивительной комнате!
И эти веселые звери!
И эта обезьяна, и этот
верблюд-оптимист,
и этот наглый, бесшабашный Змей
Горыныч, и Петрушка, и кот.
Все они тут сидят со мною вместе
и внимательно слушают,
как мы с вами совершенно
замечательно беседуем.
Ведь правда?
А сейчас расскажите мне
что-нибудь самое чудесное.
-Я лучше прочту Тютчева.
Это мое заклинание.
Нет, молитва.
Я твержу ее по ночам.
Когда дряхлеющие силы
Нам начинают изменять
И мы должны, как старожилы,
Пришельцам новым место дать, -
Спаси тогда нас, добрый гений,
От малодушных укоризн,
От клеветы,
от озлоблений
На изменяющую жизнь,
От чувства затаенной злости
На обновляющийся мир,
Где новые садятся гости
За уготованный им пир.
От желчи горького сознанья,
Что нас поток уж не несет
И что другие есть призванья,
Другие вызваны вперед,
Ото всего, что тем задорней,
Чем глубже крылось с давних пор,
-
И старческой любви позорней
Сварливый старческий задор.
Мне пора. Спокойной ночи!
(Удары дверного гонга)
(Звонит телефон) -Да. -Интересная
картинка! А на Волгу собирались!
Признавайся, почему на Волгу
не уехали?
-Передумали, Кузя, милый!
Голубчик, мы будем делать кукол
для "Прекрасной Елены".
Мы, несмотря на Лепешкина!
А теперь иди ко мне скорей!
-Наврал я про Лепешкина. Не его
вовсе в театр пригласили - меня!
-Кузя...
Милый, дай я тебя расцелую!
Кузя, это бомба! Это успех!
А теперь немедленно,
немедленно откажись!
У отца, может, это последнее его
слово, лебединая песня, Кузя!
-Понимаешь, ничего ему простить
не могу. -Кузя!
-А когда его с женщинами
встречаю, все вспыхивает во мне.
-Кузя, ко мне! -Я должен его
победить. Задачу я поставил себе
еще в ту минуту, когда меня
из роддома привезли,
а он сказал,
что я на обезьяну похож.
Я должен ему доказать,
и я докажу!
-Ах! (-Кузя, ты чего там
замолчал?) -Это еще что такое?
(-Ко мне, немедленно ко мне!)
-Как вы сюда попали?
(-Я тебе велю, Кузя!) -А вы?
-Что вы здесь делаете?
-Я? Отдыхала. -Да как вы смеете?!
-Что я смею?
-Кузя, я умоляю!
-Скажу я ему сейчас два добрых
слова! Ну, папа!
-Я всех распустил! Бог знает,
что они со мной творят.
Что хотят, то и творят.
-Никого нет. -Какой вы, однако,
странный!
-Это вы странная, если позволяете
себе ходить здесь по комнате.
-Но что вы безумствуете?
Во-первых, я вас совершенно
не знаю.
-Зато я вас вполне раскусил!
Нечего сказать, хороша штучка!
-Ходит с виду благостная, можно
сказать, симпатичная
и милая даже.
-Вот несчастье-то!
Да он зареветь готов!
Не волнуйтесь, пожалуйста.
Кто вы такой?
Хорошо-хорошо, а зовут-то вас
как?
-В том-то и дело, что Кузьмой.
-Только любящая мать могла найти
для сына такое редкое
мужественное имя.
-Да не мать это вовсе,
а он, ваш Балясников!
-Погодите...
Погодите, да как же я сразу
не догадалась?
Ведь вы, вы почти он.
-Доброе утро!
Добрый день.
Добрый вечер.
Левушка...
-Виктория, здравствуй.
Весьма рад, что удалось тебя
найти.
Вначале твое исчезновение
удивило меня.
Что не говори, ты выбрала
не самый удачный день.
Но я понял, что имею дело
со стихийным самовыражением
собственного "я". Тебе было
просто необходимо
вывернуть наизнанку все, что
таилось в уголках сознания.
Однако, хотя этот термин
несколько потускнел от времени,
я все же тебя люблю.
Видишь, я ни на чем
не настаиваю, ничего не требую
и, может, даже ничего не хочу,
но все же не стоит забывать,
что моя мама закупила к нашей
свадьбе некоторые продукты,
часть из которых уже испортилась,
в то время, как другая их часть,
видимо, испортится в течение
следующей недели.
-Кто этот сумасшедший?
-Мой жених. -Вот этот?
-Итак...
Итак, ты уже целую неделю живешь
в этой квартире.
Ну, что ж, моя любовь способна
выдержать и этот эксперимент.
Прежде всего, мой друг, нам нужно
все имеющиеся версии
классифицировать.
Например, вы не могли бы назвать
свою фамилию?
-Балясников.
-Это многое проясняет.
Значит, именно с ним, мой друг,
ты провела эту неделю?
-Левушка, нет. Уверяю тебя, нет.
-Надеюсь, ты не станешь думать,
что я ревную тебя, милая.
Допустим, что у вас возникла
близость.
Допустим, Балясников, что она
даже возникла вполне реально,
вполне ощутимо, если так можно
сказать.
-Замолчите, черт подери!
-Но уверяю вас, Балясников,
что я на вас,
ни в коей мере не в претензии.
Конечно, абсолютного восторга
от известия,
что вы были близки
с моей невестой,
я ощутить не могу, но с другой
стороны,
не пора ли вывести наружу
те чувства,
которые извечно подавлялись
репрессивными формами
разума и реальности? Потанцуем?
Потанцуем!
-Левушка, перестань,
я прошу тебя!
Этот Кузьма тут совершенно
ни при чем.
И квартира эта принадлежит
его отцу.
-Значит, он еще и немолод!
Статистика поздних браков
показывает их относительную
недолговечность.
К тому же программа пожилых
влюбленных довольно ограничена.
Бренчат на гитаре,
дарят цветы в корзинах,
поют цыганские романсы. В лучшем
случае декламируют стихи.
-Но Левушка, уверяю тебя,
что в этом случае ты ошибаешься!
-Несомненно одно. В своей
подавляющей степени
претензии стариков бывают
неосновательны.
Их действия, спонтанно
возникающие из чувств,
почти всегда обречены на неудачу.
Вот почему разумные
прогрессивные акции
с их стороны обычно
малоэффективны.
-Вы из цветочного магазина?
Поставьте цветы в угол и уходите!
Мне все же кажется, старость надо
уважать.
Все же, не дискутируя, старики
немало сделали для нас.
Могли бы и больше, но особого
упрека не станем им бросать.
Не будем обвинять
и отца Балясникова.
-Федя, ты его куда несешь?
Кто это?
-Молодой человек!
-Да, все-таки эффектности у моего
отца не отнимешь.
-Подумать только, какие
здесь разыгрались страсти!
-Нехорошо, Кузьма! Обещал,
что идешь ко мне.
А я стою здесь с этими...
-Я вижу - он вам совсем
не понравился.
-...полузагубленными пельменями.
-Будь я на его месте и застигни
вас таким вот образом,
я бы пристрелил вас,
не сходя с места.
-Ей-богу? По-настоящему?
-Клянусь.
-Вы, видимо, просто хулиган,
а он серьезный, думающий юноша.
-Насколько я понимаю,
это ваш пресловутый жених.
-Я вижу - он и вам не понравился.
-Граждане! А знаете, что самое
замечательное?
Я здесь уже несколько минут
и совершенно не могу понять,
что у вас...
Совершенно без соли! Фу, гадость!
(Музыка)
(Выключил магнитофон)
-Виктория, повторяю, что я тебя
люблю,
хотя эгоизм собственника-одиночки
с его животным страхом
потерять свою маленькую крепость
смешон в наше время
не меньше, чем пресловутый
комплекс
безнадежно устаревшего Фрейда.
Вы мне понравились.
Я буду ждать вас внизу
у гастронома.
Почему бы нам с вами не поспорить
еще на какую-нибудь тему?
Не позволяйте волненью
провоцировать вас так безоглядно.
Помните, что человек появился
на свет от того,
что обезьяна когда-то
сошла с ума.
Нам с вами предстоит проделать
обратную эволюцию.
Лев Александрович Гартвиг,
студент Ленинградского
университета.
Мир начинен динамитом, и для
того, чтобы он не взорвался,
мы должны соблюдать
полное спокойствие.
-Какой милый юноша!
Удивительно! Жаль только,
совершенно нельзя понять,
о чем он все время говорит.
То есть совсем.
-Непостижимо! И вы могли
согласиться
стать женой этого шизика? -Могла.
Иногда я бываю способна
и не на такие поступки.
Но я почти всегда вовремя удираю.
Это мое второе хобби.
-Почти всегда? Звучит крайне
многозначительно!
-А этот тип?
Как он оказался здесь?
Это ты его пустил в дом, Блохин?
-Знаешь, Федя, я вот все время
размышляю
и совсем не могу понять, почему
я все время нахожусь тут,
когда там у меня, видимо,
окончательно гибнут пельмени.
Какой-то я разбросанный человек.
Не могу сосредоточиться.
-Что ты раздумываешь?
Тебя у гастронома ждет
этот тихий припадочный.
Вдвоем вы составите весьма
впечатляющую компанию.
-Как понять здесь присутствие
этой девицы?
-Во-первых, никакая я не девица.
-Ах, вот как!
-То есть я девица, но зовут меня
Виктория.
-Вот видишь.
-Будем надеяться, что мне
называть вас так не придется.
-Это почему же?
-Можно было бы не задавать
дурацких вопросов!
-Крайне невоспитанный юноша.
Вам не кажется, что в этом есть
доля и вашей вины?
-Они так быстро растут, что ее
даже не успеваешь осознать -
свою вину.
Это ужасно.
Я просто в полном отчаянии, Федя.
Я не предполагал,
что пельмени нельзя варить
в два приема.
Я понял, Федя.
Я упустил момент.
Они сейчас приобрели удивительный
вид.
С одной стороны они похожи
на клейстер,
а с другой, как ни странно,
Виктория Николаевна,
они чем-то напоминают
сейчас кашу -
размазню -
которую я, как ни странно,
так любил в детстве.
-Но с другой стороны безумие не
всегда, но при этом и кроме того
мы могли бы в том числе и другие,
и прочие деструктивные моменты,
промежуточные поля и
пространственные отклонения,
бредовые мезоны
и прочие структуры
вне социальных концепций Маршалла
Маклюэна... И милиционеры,
и прочие представители социума...
-Мене, текел, фарес.
Только женщина, только девушка.
Матриархат, к которому мы идем.
Глобальность отношений,
невозможность бытия.
(Музыка)
-Старцы, лишь только узрели
идущую к башне Елену,
Тихие между собой говорили
крылатые речи:
"Нет, осуждать невозможно,
что Трои сыны и ахейцы
Брань за такую жену и
беды столь долгие терпят:
Истинно, вечным богиням
она красотою подобна!
Но, и столько прекрасная,
пусть возвратится в Элладу:
Пусть удалится от нас и от чад,
нам любезных, погибель!
(Музыка)
(Дует ветер)
(Шум дождя)
-Кузя! Кузнечик, ты удивительно
наследил!
Что, опять с тобой что-нибудь
стряслось?
-Я так несчастен, Христофор.
Это во-первых.
Во-вторых, я сдал сегодня эскизы
кукол в театр. Корабли сожжены.
-Беда. А они хоть симпатичны?
-Они убийственно хороши,
Христофор.
Завтра маэстро возвращается
в Москву, и все будет решено.
Послушай, Христофор, я решился:
сегодня я ему скажу все.
-Что все? -Все, о куклах.
Ведь это будет просто мерзко,
если о моей победе он узнает
так внезапно и не от меня.
-Кузя, а ты так уверен? -Они
убийственно хороши, Христофор!
Во всей этой истории есть что-то
глубоко несправедливое!
Почему прекрасную Елену поручили
делать не ему?
Неужели отец настолько постарел,
совсем стал бездарен?
-Кузя, прекрати мять мой новый
костюм. Ты обезумел.
Виктория Николаевна никогда тебе
этого не простит.
(Звонят в дверь)
Умоляю тебя, посмотри на меня.
Соблюдай приличия, Кузя.
-И ты тут? Довольно мило с твоей
стороны.
Пришел навестить Христофора,
а теперь уходишь?
-Ты удивительно догадлив, папа.
-Стоп, стоп. Зачем вам отсюда
уходить, да еще в такой дождь?
Будет куда лучше, если вы
останетесь
и мы все вместе будем пить чай.
Вот и прелесть.
Видите, с каким бесконечным
восторгом он остается,
Федор Кузьмич!
-Я постараюсь создать
неповторимый настой чая.
-Очень хорошо.
Сходи к Шурику Давыдовичу, у него
есть краснодарский. Иди, иди.
-Как вы думаете, будем мы тут
скучать?
-Я не знаю.
-Однако, как вы неподдельно
оробели.
Я даже отсюда слышу, как у вас
зуб на зуб не попадает.
-Послушайте вы! Я ведь могу и...
-И что? -Уйти я могу, вот что!
-Я оцепенела.
Но вы не уйдете. Вы довольно
боязливая личность.
В течение недели всюду ходите
по моим пятам, понурый,
скрываетесь в подворотнях и даже
не пытаетесь со мной заговорить.
Поймите, теперь это делается
не так. -А как?
-Иначе.
-Как?
-Не стану же я вас учить, это
было бы просто неприлично.
Кстати, почему вы возникаете
только вечером? А где же вы днем?
-Днем я учусь. -Но ведь вы
и работаете, я слышала?
-Работаю я по ночам.
-Чудесно. А когда же вы спите?
-В перерывах. -Это надо взять
на вооружение.
А теперь объясните, почему вы
всюду ходите за мной?
-Видите ли, в чем дело: мне мой
отец крайне дорог,
и поэтому я, естественно...
-Но последнюю неделю я
путешествую одна
или с Христофором Ивановичем.
-Христофор Иванович мне тоже
крайне дорог и...
-Так, окончательно заврались.
А дело-то проще простого: вы
безумно в меня влюбились.
-Ну уж и безумно!
-В меня все влюбляются, хотя я
не даю ни малейшего повода.
Ну не странные ли люди?
-Кто вы такая? -Портниха.
-Подумаешь, безобразие какое!
-Левушка утверждает,
что мой характер формировал
стронций. -Послушайте...
Я ухожу, довольно!
-С годами душа мудреет, а тело,
черт его побери,
по-прежнему валяет дурака.
Тебе, Кузьма, этого не понять,
ведь в юности тело и душа почти
неразрывны.
С возрастом душа приучается, увы,
жить особняком:
видимо, хочет привыкнуть
к неизбежному.
Ночью, во время сна душа учится
отлетать от тела.
И вот когда она наконец
научится...
(Звонят в дверь)
А-а, Егорыч!
-Это кукол принесли
от конструктора.
-Их принесли! Их принесли!
(Музыка)
-Эй! Что тут происходит?
Ты куда? -Пойду скажу Лепешкину,
что он ни черта не стоит.
-Кузьма!
-Какого черта он вас поцеловал?
Нет, в самом деле, почему он вас
поцеловал?
-Он вовсе не меня поцеловал.
-Но кого же? -Вашу Елену.
Но вы ошиблись: я не так хороша,
как она.
-Удивительно.
Я только сейчас понял.
Благодарю вас.
-За что же?
-Вероятно, если бы не вы, у меня
ничего бы не вышло.
Вы принесли мне счастье.
-Дождь, кажется, прошел.
Я, пожалуй, поброжу немного.
Нет-нет, я одна.
-Странно, но я только сейчас
понял, как они схожи.
-А я-то сразу заметил, в первый
день, Федя.
-Христофор. А что мы станем
делать, Христофор,
когда она покинет нас?
-Не представляю.
Вероятно, я уже никогда не надену
свой новый замечательный костюм,
который так мне идет.
И стричься так не буду,
и причесываться.
-Это невозможно.
Мне кажется, когда уйдет она,
уйдет жизнь.
Христофор, пожалуйста,
не изумляйся,
но, по-видимому, я люблю ее,
Христофор.
-Виктошу? Ну и что. Я тоже ее
очень люблю.
-Безумно ее люблю!
Мне такое множество лет, Блохин,
но любовь никогда не была мне
так необходима.
Может, ты и прав: не в Виктоше
тут дело,
а просто бьется во мне
потребность любить,
и бушует, и жжет сердце.
Но поздно. Поздно!
Блохин, я больше никому не нужен.
Не нужен.
-Знаешь, мальчиком я прыгнул
с третьего этажа
по собственной инициативе.
-Но альпинизмом тебе заниматься
не следует.
-В школе я учился не очень
хорошо, особенно в 9-м:
все время думал о тебе.
-И в драки вмешиваться не надо.
Зачем тебе это?
-Я и не вмешивался.
-Давай купим тебе лучше теплые
носки.
-Я до тебя очень любил рыб. Мог
часами наблюдать за их жизнью.
(Музыка)
-Погоди, а где мы будем с тобой
жить?
-А где мы будем жить?
-У меня.
-Нет, мы будем жить у твоего
отца.
-С ним? Никогда, никогда,
никогда!
-Он сказал, что единственная его
мечта - быть с тобой.
-Он так сказал?
-Пойми, он такой одинокий.
-Сам виноват! -А может быть,
виноваты они, эти женщины?
Оказался он для них слишком
трудным,
и они так и не поняли, дурочки,
какое он чудо.
-Невероятно, ты просто
неравнодушна к нему!
-Конечно. Я бы хотела никогда
с ним не расставаться. -Что?
-Кузьма, ты слышишь? Ни один
человек не нравился мне так,
как Федор Кузьмич.
Но полюбила я почему-то тебя,
хотя рядом с ним ты невелика
птица -
не пава, не ворона, темный лес.
Пойми, пойми, горе мое луковое.
Только с парашютом не прыгай,
пожалуйста.
-Опомнись, Христофор! Что ты
делаешь?
-Вяжу, Федя, я вяжу. Многие умные
люди считают,
что это лучший способ
сосредоточиться.
А нам это сейчас так необходимо.
Беда только, что я никак не могу
верно схватить спицы
и нервничаю от этого.
-Какой чепухой ты занимаешься!
Это подозрительно!
Христофор, что ты задумал?
Отвечай!
-Ничего я не задумал, только взял
и час назад отнес твоих кукол
нашему замечательному маэстро.
-Как ты посмел?!
-Это мне посоветовал совершенно
один человек. -Кто?
-Не скажу. Да что ты на меня
таращишься?!
Пусть лучше наш замечательный
маэстро придет в восторг,
глядя на твоих кукол.
-Маэстро пришел в восторг, когда
увидел мои куклы?
-Этого я не знаю, потому что
куклы я отдал его жене.
А вот сейчас он вернулся
с прогулки
и наверняка восторгается, глядя
на твои куклы!
-Почему? -Потому что ты гений,
по-моему.
-Не ври, Блохин.
-Очень мне надо врать.
(Звонит телефон)
-У аппарата капитан Немо.
Христофор, маэстро!
Ладно, ладно, к черту!
А мои куклы, они произвели
на тебя впечатление?
(Шепотом) Он влюбился в Елену.
Он говорит, что я неисчерпаем.
-Он говорит. А я что говорю?
Федя, Федя.
Идем, дорогой, к холодильнику
и разопьем по этому случаю
бутылочку чешского пивка, которую
я приобрел сегодня ранним утром.
-Неисчерпаем...
(Песня)
-Ямщик, погоняй лошадей!
Мне есть куда нынче спешить,
Мне есть, кого нынче любить.
Ямщик, погоняй лошадей.
(Музыка)
-А что вы сияющий какой-то?
-Решительная виктория, Виктоша!
Жив еще Федька Балясников,
еще не вышел в тираж,
и куклы для "Елены" будет делать
он!
-А как же Лепешкин?
-Изъят из обращения, бедняга!
Бедняга.
Где вы пропадали, Виктошенька?
Я соскучился без вас.
-Я только что из Дома моделей.
Кое-что показала из своего
запаса.
Федор Кузьмич, миленький,
мне предлагают работу здесь,
в Москве,
и такие возможности сулят.
-Чудо. Итак?
-Эхма, чем черт не шутит!
-Москвичка Виктория Николаевна.
Погоди-ка, я даже фамилии вашей
не знаю.
-Милый, замечательный Федор
Кузьмич.
Здесь, в Москве, я заведу новую
фамилию.
-То есть? -Она вам придется
по душе, ей-богу:
Балясникова.
Виктория Николаевна Балясникова.
-Что?
-Балясникова.
-Нет, нет, никогда, Вика.
То, что вы сказали, это такое
счастье для меня.
Если это не шутка и вы
действительно решили,
Значит, и тут не догнала меня
молодежь,
и здесь не вышел в тираж Федька
Балясников. Правда? -Правда.
-Но сегодня мы с вами забудем
об этом, навсегда.
Поздно, Вика.
Вы представляете, каким я буду
лет через 15? Вот смех-то.
А вы по-прежнему будете такая же
молодая и прекрасная.
Нет, конец.
Мне сегодня не страшно сказать
вам это.
Я дважды победил сегодня, я все
еще бегу впереди.
Смешно, но сейчас мне даже
кажется, что я бессмертен.
Но занавес опускается,
и мы оба обо всем забыли.
Да? Да?
-Да.
-Перебирайтесь в Москву.
Мы уговорим Христофора переехать
ко мне,
а вы пока расположитесь в его
квартире.
Не печальтесь, все пройдет.
Обязательно пройдет.
Пройдет время, вы забудете меня,
обязательно забудете.
Вас пленит какой-нибудь
прелестный юноша,
но я его возненавижу.
-Возненавидите?
-Но будем верить, что до этого
еще далеко.
Оставьте мне хоть эту надежду,
ладно?
-Оставлю вам все надежды, которые
могут вас радовать.
-Не грустите, все пройдет.
-Наверное, вы всегда хотели,
чтобы Кузьма жил с вами.
Мне кажется, этот день наступил.
-Вы думаете, он согласится?
-Почти уверена.
Пусть это случится сегодня.
Это моя последняя просьба.
-Последняя?
-Сегодня.
И еще, вы не должны сердиться
на него.
Куклы предложили делать
не Лепешкину, а ему.
Он боится признаться вам.
Простите его, ладно?
-Мой сын делал эти куклы?
-Он даже сдал их в театр.
-Он их относил в театр? А они
не приняли?!
Они не приняли куклы моего сына?!
Мой Кузьма, они отвергли моего
сына!
Каково, Блохин: этот негодяй
посмел отказать моему сыну!
Изволь видеть, он предпочел
другого!
-Федя, мне не очень радостно
сообщить тебе эту новость,
но, по-моему, ты взял да и
повредился в рассудке!
Опять надо сосредотачиваться.
В этой квартире постоянно
находишься как на вулкане!
Где, куда я подевал опять свои
спицы, черт бы их побрал?
-Виктошенька!
-Христофор Иванович.
-Уходите? Уезжаете?
-Так лучше.
-Совсем?
-Кажется, я сделала все,
что могла.
Теперь мне можно уйти.
Нет, надо.
-Ну а Кузю не жаль?
-Вот, передайте ему записку.
Тут всего несколько словечек.
-Виктория Николаевна, я очень
вас полюбил, очень.
И я обещаю вам от всей души,
что никогда вас не забуду.
-Я тоже.
-Будьте здоровы, всегда здоровы.
-Спасибо.
(Звонят в дверь)
Он идет, прощайте.
-Блохин, я передумал!
Где Виктоша, а?
-Она ушла. -Великолепно.
Пусть прогуляется.
Сегодня на улице великолепная
погода!
А что ты стоишь как вкопанный?
Вид у тебя, прямо скажем, никуда!
-Ты глуп. Помолчи, Федя.
-Блохин, не выходи из берегов!
И вовсе я не глуп. Как видишь,
я не пошел к маэстро.
У меня есть одна удивительная
мысль.
Клянусь, я фантастически
хитроумнейший человек!
А сегодня я вообще большой
молодец, Христофор.
-Почему это ты большой молодец
сегодня?
-Не скажу, хвастаться не желаю,
Блохин.
Нынче предо мною предстало самое
большое в моей жизни искушение.
И я преодолел его!
Мне грустно и легко, печаль моя
удивительно светла!
А куда ушла Виктоша?
-Она совсем ушла.
-То есть как совсем?
-Видишь ли, Федя, я давно
утверждаю,
что нам необходимо
сосредоточиться.
Однако сейчас это необходимо,
по-моему, как никогда.
-Она уехала в Ленинград?
-Навсегда.
-Погоди.
Как странно, как странно.
А может быть, ее просто не было?
-Вероятно, большая шутница
эта ваша Виктоша.
-Было бы очень славно, мальчик,
если бы ты никогда не сказал
о ней худого слова.
-Почему? Почему?
(Музыка)
-А знаешь, Блохин, когда я его
увидел двухнедельным
и заявил, что он похож
на обезьяну,
именно в этот момент я горделиво
подумал,
что родился наконец-то человек,
который меня одолеет.
-К сожалению, я еще не одолел
тебя.
-Но это как-то носится в воздухе.
(Музыка)
-И все-таки почему? Почему она
уехала?
-А я, кажется, догадываюсь.
Нет, знаю.
-А знаешь, так и молчи.
 

////////////////////////////