Первая немецкая революция (1982 год). Цитаты и фразы из фильма

Фильм 1982 года "Die deutsche Revolution", который является документальным фильмом, посвященным Ноябрьской революции 1918 года в Германии. Этот фильм был выпущен в 1982 году и, следовательно, может быть назван "Eine deutsche Revolution (1982)". Ноябрьская революция была важным событием в истории Германии, приведшим к падению монархии и установлению Веймарской республики

Все фразы и цитаты

 НЕМЕЦКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Политические отношения
могут меня привести в ярость.
Бедный народ терпеливо
тянет борозду герцога,
на которой дворяне и
либералы разыгрывают фарс.
Георг Бюхнер, 1833 г.
Я заберу багаж вечером.
Да благословят тебя небеса!
Вы студент?
И откуда господин прибыл?
Георг Бюхнер,
Страсбургский университет.
Революционная трясина, Страсбург.
Если наши отцы восстанут,
это будет означать, что в кои-то
веки высшие классы потревожены -
не в состоянии дышать от беззаконных
плакатов, прибитых вдоль набережных.
Конечно, эта досада
не имеет последствий,
она остаётся лишь раздражителем.
Все вопли отдельных людей напрасны.
Нужно идти другим путем.
- Пустая болтовня!
Разве вы не слышали
о крестьянском восстании,
не говоря уже о штурме гвардейцев
Франкфурта? - Они потерпели крах.
Дважды за 50 лет революция
свергала деспотизм во Франции.
Реальность начинается тогда,
когда есть действие.
Народ был организован.
Народ...
Только значительная масса
способна добиться перемен.
Как же вы собираетесь
организовать эти массы?
Посмотрите на Францию!
Они продемонстрировали
способность к организации.
У них были свои кадры.
У них было оружие, они
знали, как им пользоваться -
и они знали, зачем.
Вот, следы на стене...
там мой предшественник
перерезал себе горло.
Почему ты не пошёл в колледж?
У тебя, конечно, есть стипендия.
Слушай, со стипендией
дело обстоит так:
существует условие,
согласно которому я могу
изучать только теологию.
C тем же успехом можно
указать лисе есть крупу.
Чтобы учиться, нужны правила!
Будь прокляты эти правила!
Лучше молиться на виселицу
или на фонари.
Но не превращайся в комедианта,
способного только смешить.
Почему бы и нет? Играйте свободно
с Лютером. - Почему c Лютером?
Он родственник пастора Вайдига.
Что ж, это будет хорошей проверкой
их памяти, герр пастор.
Как скажете, герр инспектор.
Садитесь!
Параграф 10!
Все гессенцы равны перед законом.
- Что это такое?
Указ из конституции Великого
герцогства Гессен, 1820 г.
Конституция?
Параграф 23!
Свобода личности и собственности
в Великом княжестве
не подлежит восстановлению, как
это определено правом и законом.
И вы это делаете каждый день?
Нет, не регулярно,
но довольно часто.
Это подходящее дополнение
к катехизису.
Это увеличивает любовь
к правительству.
Факел освещает землю Гессена,
это гессенская самооборона,
вызывает раздражение
у господина Дю Тиля,
что он будет жить с
ней под одной луной.
Его унижает, когда мир знает,
как дерзко он увеличивает взносы...
Нет, я против раздела имущества.
Это ведёт прямо к грабежу.
Если вы требуете равенства для всех,
вы должны уважать собственность.
Революция для банкиров Ротшильдов!
Если вы хотите гарантировать
свободу и безопасность личности,
вы должны уважать собственность.
Параграфы Декларации прав человека
очевидны для всех.
Это самое главное.
Но на фоне ошеломляющего количества
собственности, находящейся в руках
немногих богачей и знати,
обеспеченной властью,
нет другого плана, кроме
булыжников и звона колоколов.
В кружках революционеров
всегда были предатели.
Предатель должен быть приговорен
к самому суровому наказанию.
Готовы ли вы, герр учёный, взять на
себя исполнение смертных приговоров?
Нет.
Но для этого необходимо
запятнать себя кровью.
Я бы сделал это.
Но сейчас мы не хотим
останавливать кровопролитие.
Как быть с присягой?
Прежде всего, герр пастор, мы
должны обратиться к низшим чинам.
Слишком радикально?
Я поинтересовался о присяге.
Если когда-нибудь произойдет революция,
воплощённая радикальным способом,
это может произойти только
силой больших масс народа,
чьей численностью и весом
солдаты были бы раздавлены.
Если вы читали мой памфлет
"Светильник", вы должны знать,
что я обращался к крестьянам.
У нас нет таких отраслей, какие
уже есть во Франции и в Англии.
Я мог обратиться
только к крестьянам.
Но вы пишете на языке
образованных людей.
Я пишу на библейском языке.
Крестьяне понимают
только слова Библии.
В своём несчастье они верят
только в Бога и Небеса.
Но вы должны спустить
для них Бога с Небес.
Чтобы показать им, что
Он есть и в мире людей.
Герр пастор, карта Бога
уже давно разыграна.
Бедняки знают его только как сторожевого
пса на поводке своего герцога.
Пусть эта Бастилия
постоит ещё немного.
Я не принимаю христианство.
Оно слишком мягкое.
Оно подходит только ягнятам.
- Давайте подойдём к концу.
Я собираюсь вести переписку
с Франкфуртским тайным союзом.
И Марбургским!
Прежде всего, организуйте встречу
с господами из Марбурга!
Если вы придёте снова, то, пожалуйста,
в темноте, для вашей же безопасности.
Герр учёный, я был бы рад
получить от вас памфлет,
лучший, чем мой "Светильник",
созданный в тесном контакте
c Библией.
Земля под ногами застревает
меж зубьями долота.
Именно поэтому хорошо подкованные
господа садятся вместе,
а народ стоит нагой и
преклонённый пред ними.
Они оценивают и прикидывают,
сколько ещё можно из них выжать,
а если они проявляют милосердие,
то лишь чтоб отсрочить заклание.
Милиция обоходится
более, чем в
914,820 гульденов.
Для этого ваши сыновья
надевают на тело цветную рясу,
с ружьём или барабаном на плече.
За эти 900,000 гульденов ваши сыновья
должны поклясться в верности
тираническим диктаторам
и охранять дворцы.
"Людвиг Божьей благодати" -
вот боевой клич.
Они заглушают ваши
рыдания барабанами,
своими задницами они
разбивают ваши черепа,
если вы осмеливаетесь думать
о себе как о свободном человеке.
Это самый смелый памфлет
со времён...
Я сожалею о бедности 70,000
крестьян и ремесленников,
во времена роскошного
образа жизни 10,000 богачей.
Данные взяты из
статистического ежегодника.
Виват польским революционерам!
Тихо, тихо!..
- Они бегут в огонь, глупцы.
- Я не могу презирать их.
Я никого не презираю.
Их глупость - одно из
естественных человеческих качеств.
Я ничего не могу с этим поделать.
Но никто не может помешать мне
назвать то, что есть, своим именем.
Трудно искупить эту ошибку.
Но заблуждение на самом
деле не является грехом.
А немецкое равнодушие
дискредитирует все расчеты.
В голове я чувствую жалость
к несчастным и незадачливым.
Но приходится смириться с
ужасающей неизбежностью событий.
Против моего памфлета
есть только одно возражение:
так хотел Бог - чтоб одни
жили за счет других.
"Герцог - это голова пиявки,
которая ползает по вам.
Министры - её зубы,
а госслужащие - хвост.
Дочери бедняков - её
прислужницы и шлюхи,
сыновья - крепостные и солдаты.
Поезжайте в Дармштадт и посмотрите
как господа развлекаются
за ваш счёт.
Скажите своим голодающим
женщинам и детям,
как сытно ваш хлеб
набивает их кишки;
что ваши дети могут
смотреть через щель на стол,
где обедают господа;
и дайте им понюхать лампы,
горящие на крестьянском масле.
Представляю, что при вашем рождении
почтенный отец в Дармштадте
не мог зажечь такие лампы.
Ваш памфлет одновременно
изысканный и властный,
но крестьяне не
смогут этого понять.
Нужно сказать им,
что правительство безбожно.
Большая часть вами написанного
может остаться. Это восхитительно.
Но это должно исходить от
Бога, а не от вас или меня.
- Хоть раз бы оставил Бога в стороне.
- Молчи, Йоханнес!
Крестьяне, которые пошли
на резню в Зёделе
с Божьими словами на устах
с тех пор выплюнули
их с отвращением.
Тогда не вооружайте людей
и предоставьте остальное Богу.
Боже мой...
Я рискую своей жизнью и
жизнью своей семьи уже 20 лет,
чтобы мне сказал
что-то подобное
кто-то, всё ещё
по уши зелёный.
Подобно Бюхнеру,
я обращусь к массам,
но я не хочу потерять тех,
кто пытается навести
порядок в хаосе -
в итоге вынуждая их идти
в объятия дворянства.
Он хочет использовать
народ, как во Франции,
для свержения одного правительства
и всего лишь замены его на другое,
республиканское
или конституционное.
Всё это одна и та же комедия.
Власть в руках толпы приведёт
к тем же несправедливостям,
что и власть в руках дворянства.
Дайте мне свою рукопись,
и я отредактирую её.
Я клянусь, что изменю
только мельчайшие детали.
Она станет слабее. А я хочу,
чтобы памфлет выстрелил.
Редакция не ослабит, но сделает
текст более приемлемым.
К тому же, вы не сможете
опубликовать его сами.
Наша единственная типография
у Преллеров в Оффенбахе.
А Франкфуртская группа ничего
не напечатает без моего согласия.
Если напишем вместо "богатые" -
"дворяне", будет гораздо лучше.
У вас есть что-то новенькое?
В Франкфуфте-на-Майне есть гончие.
Я узнал о них от виноторговца,
который сопровождал меня.
Поэтому я взял другой дилижанс.
Два человека стояли там
и вели меня полчаса
по переулкам у берегов
городской набережной...
То, что я делаю, для их собак.
- Ближе к делу, Куль!
Я только начинаю.
Мы подошли к двери в подвал.
Один из них осторожно постучал.
Дверь открылась.
- Всё тоже из-за гончих?
- Да, конечно, милорд судья.
Они оба начали там
давить виноград.
А потом?
Хорошо, милорд судья.
Так что, если я правильно помню,
это был винный пресс.
Ведь именно виноторговец
дал мне эту информацию.
Поэтому он не получил гончих.
Не могу представить, чтоб он пошёл
так далеко из-за винного пресса.
Это правда, не каждый
человек - юрист.
Если вам есть что рассказать,
сделайте это здесь и сейчас...
sub judicium judicis!
Будьте спокойны, милорд судья.
Видите, я в своей
беде пришёл к вам.
Угрозы могут лишь
вызвать у меня тошноту.
Меня беспокоит печень.
Я тоже страдаю от своей печени.
Возможно, я смогу предложить
средство для вашей печени.
Сколько вы хотите заплатить?
Дома 8 детей.
Дом заложен,
деловые перспективы плохие.
Милорд судья,
я разорённый человек.
Удовлетворит ли вас возмещение
расходов на проезд?
Вот 200 гульденов.
Но прежде, мне нужно письмо о безопасном
поведении, заверенное печатью герцога.
Вы сошли с ума! Идите к чёрту!
Как вам угодно.
Я приду к вам на
следующей неделе.
Нужно разъяснить беднякам,
что они унижают себя,
когда позволяют отбирать
свои скудные доходы,
ради нескольких богачей.
Но бедняки не имеют
понятия о чести.
Ненависть так же допустима,
как и любовь, Йоханнес.
Быть плутом может быть судьбой,
так же как и народным героем,
пастором или крепостным;
образование - лишь
нелепое преимущество.
Если мы оставим Бога в стороне,
то кто же возьмётся за вас,
кроме бедных?
Это одна из реалий жизни,
и меня приводит в бешенство мысль о
том, что на это нужно так много времени.
Все, кто получил памфлет
должны соблюдать
следующие меры предосторожности:
1. Держать его подальше
от глаз полиции;
2. Обсуждать его только
с близкими друзьями;
3. Анонимно разослать его тем,
кому они не вполне доверяют.
4. Если памфлет будет
обнаружен в руках того,
кто его прочитал, он
должен сказать, что был
в процессе доведения его
до районного чиновника лично.
5. Если он будет найден
у того, кто его не читал,
то он не виновен.
Хайнер, успокойся, я ухожу домой.
Всё равно в этом нет смысла.
Можете ли вы дать
стоящую информацию?
Меня не интересует предательство
того, кого вовремя предупредили,
и кто избавился от всех улик.
Это объяснимо.
Его Высочество запечатал это.
А его люди напечатали это.
"Герцог - это голова пиявки,
которая ползает по вам.
Министры - это её зубы,
а госслужащие - хвост."
Миннигероде только
что был арестован,
кровь стынет в жилах.
- Cкоро наша очередь!
Мы все знаем,
что нам нужно делать.
Я не верю в предательство.
Мы должны предупредить Шильца.
Не теряй времени, Георг.
Найди Преллера в Оффенбахе,
но говори только с ним.
Шильц должен бежать во Францию,
пока граница для него открыта.
Господин советник,
вы проявили большую заботу
обо мне, пока я отсутствовал.
Могу я спросить, чем я
заслужил такую честь?
Ах, да...
Сын придворного врача
Бюхнера из Дармштадта.
Пожалуйста, садитесь.
Какие события заставили вас
предпринять такие шаги?
Нет, не спрашивайте!
Всё, что я делал до сих пор -
юрисдикция инспектора полиции.
Больше я ничего не могу сказать.
- О чём я очень сожалею.
- Я тоже,
но как университетский судья
должен задать вам вопрос:
почему вы так внезапно отправились
в путешествие, в ночь с 1 на 2 августа,
и куда?
Я отправился во Франкфурт,
получив письмо
от моего друга Бёкеля.
Он написал, что прибудет
туда на следующий день.
Повторите...
В тот же...
то есть, на следующий день,
запятая
во Франкфурт, запятая
той ночью.
Точка.
- И вы встретили его там?
- Да.
У вас есть доказательства?
Я сожалею, что прервал
вас, господин учёный.
Для протокола:
дверь будет распечатана.
Ваша переписка на французском
с некой мадемуазель Жагле из Страсбурга
вскоре будет переведена
на немецкий.
Пока это не будет сделано,
письма останутся в управлении.
Арест Миннигероде
вызвал панику среди бюргерства.
Отец категорически потребовал,
чтоб я вернулся в Дармштадт,
ещё до окончания семестра.
Я послушался его -
и основал там
другое Общество по
защите прав человека.
Во всём герцогстве, вероятно, есть
только дюжина или около того крестьян,
которые не доставили
"Гессенского курьера" властям.
Какое цветущее банкротство!
И по этой причине они
натравили на нас ищейку.
А Миннигероде заточили
в тюрьму в замке Фридберг.
Победа правительства не
может быть сокрушительней!
Я не cторонник отчаявшихся самоубийц,
действующих в арьергарде.
Я хотел победить.
Мой дорогой Куль,
мы получили информацию
из надежного источника,
относительно студента
Бюхнера из Дармштадта.
Исключено.
Также, что касается пастора Вайдига.
Советник Георгий тоже получил донос
относительно действующей
печатной машины.
Однако полиция опозорилась.
Вот увидите, со мной
вы не будете опозорены.
"Могу сказать об этой работе,
что прискорбные обстоятельства
заставляют меня написать
это менее чем за 5 недель.
Несколько рукописных
строк от тебя могут
спасти счастливого человека
от очень несчастной судьбы.
Если тон этого письма удивит тебя,
подумай, что мне легче
просить милостыню в лохмотьях
и с пистолетом в руке требовать
"кошелёк или жизнь",
чем шептать дрожащими губами:
"Да воздаст вам Господь!"
Я требую нож и вилку.
Вы понимаете?
Как вас зовут?
Пройнингер.
Я хочу видеть своего адвоката,
герра фон Лойбена.
Я не потерплю такого обращения.
Я требую немедленной встречи
с судьей, проводящим экспертизу,
для подачи жалобы.
Отвратительная задача.
Вынуждать кого-то признаться
в содеянном - это унизительно,
но должно быть выполнено,
когда под угрозой оказываются
высшие интересы государства.
Когда предатели призывают
к падению существующего порядка,
наш долг перед государством
требует от нас самопожертвования.
Мы должны быть так же строги
к себе, как и к нашим заключенным.
Я требую встречи с
экспертным судьей.
Это я.
Хотя, возможно,
вы ожидали другого.
Я хочу сделать заявление.
Высокий суд заявляет,
что ответчик Вайдиг
может жаловаться только
в конце протокола.
Это возмутительно, я
требую своего адвоката.
Напишите ему письмо.
Мне нечем писать.
Здесь вы можете писать
письма под моим присмотром!
Я протестую.
Уведите его.
Убирайся, грязная свинья!
Уходи, говорю тебе, сукин сын!
Пройнингер!
14 дней на стене!
Я буду наказывать его до тех пор,
пока он не усомнится в своем Боге.
"Подтверждено, что
герр Георг Бюхнер,
доктор философии, 23 года,
уроженец Дармштадта,
внесён в наш реестр
Рю де ла Дуан No. 18
как живший в этом городе
без перерыва 18 месяцев
до сегодняшнего дня.
В это время его политическое
и моральное поведение
не давало повода
для каких-либо жалоб."
Просто так получилось.
Что означает эта секунда
в бесконечном существовании?
Я сижу здесь, а другие
с Вайдигом сидят в цепях.
Это странная революция,
которую вы затеяли.
Что может получиться из
революции, у которой нет песен,
ни Марсельезы, ни Карманьолы,
всё такое скучное,
такое глупое.
Милорд судья, я хочу
сделать заявление.
Начинайте!
Я подаю жалобу
на щели в дверях,
они наводят меня
на мысль о сговоре!
Я достану этого грязного
буржуазного революционера
и благочестивого пьяницу
с помощью бычьего хлыста.
Почему вы ничего
не ели 6 дней?
Меня держали под
замком без допроса.
Во-первых, вас допрашивали.
Почему тогда меня
не освободили?
Во-вторых, существует разумный
способ освободиться от уз,
которыми вы связываете себя,
без всяких сожалений.
Ваш друг Бюхнер, вероятно,
был недостаточно благочестив,
чтоб нести крест
за своего пастора.
Цойнер, разве вас не
достаточно допрашивали?
Это неконституционно!
Если вы уже достаточно
хорошо знаете правила,
чтобы использовать их, то,
возможно, вы также знаете,
что есть возможность
отвести наказание.
Скажите, почему вы не едите?
Потому что меня не допрашивали.
С таким отношением вы
покончите самоубийством,
и тогда никому не придётся
приговаривать вас к смерти.
Я прошу делать зарядку
на свежем воздухе,
я хочу получать письма
от моей жены...
и чтоб меня посещал
мой адвокат.
Я требую медицинского
освидетельствования
и специальной комиссии!
Приговариваю вас к
заключению в цепи на 24 ч.,
потому что вы говорили
с Пройнингером.
- Это ложь!
- Пройнингер.
Пытался ли обвиняемый
Вайдиг поговорить с вами?
Несколько раз.
Ложь! Герр лорд-судья, я
обращаюсь к вашей клятве судьи!
Если вы ещё хоть раз посмеете
напомнить мне о моей клятве судьи,
я поставлю вас на перекладины.
Я делаю это сейчас.
Пристав Шарманн, следите за тем,
как устанавливаются перекладины.
И убедитесь, что они
будут сняты через 24 ч.
Я требую по постановлению
пункта 4 правил
судопроизводства
в Великом княжестве...
Уведите его!
...наблюдательную комиссию.
Уведите его!
- Я настаиваю... на...
- Уведите его!
Я настаиваю на том, чтоб
это было отмечено в деле.
Давай... чёрт!
Давай, помоги мне! Встань!
Ты говорил со мной, Иисус?
Tы говорил со мной?
Это Цойнер принёс вам памфлет?
- Нет.
- Не лгите!
Вы хранили памфлеты
в своем жилище.
Вы обыскали моё
жильё и должны знать,
был ли в моём
доме склад писаний,
которые ставили под
угрозу государство.
Вы предатель! Вы призываете к
падению существующего порядка.
Если правительство
преступает закон Божий,
то оно должно
быть заменено другим.
У вас хватает наглости обвинять
правительство в безбожии?
Распечатали ли вы памфлет и
хранили ли его в своем жилище?
Я больше не в состоянии
следить за этим допросом.
Советник, будьте добры,
позвольте мне написать жене.
Я клянусть честью быть пастором,
что я не буду упоминать о суде.
Отказано! Опасность сговора.
Я отказываюсь от
всех своих протоколов.
Я запрещаю вам и актуарию.
Я снова требую комиссию по закону!
Я отказываюсь судиться у Георгия!
Я снова требую посещения комиссии!
Отвратительно!
И это человек?
Чем ближе к Цюриху,
тем богаче страна.
Деревни и города имеют
странный для нас вид.
Улицы не заполнены солдатами
и праздными госслужащими.
Нет риска, что вас переедет
карета знатного господина.
Наоборот, здоровый, сильный народ
и за небольшую цену - простое,
полностью республиканское правительство,
которое поддерживает себя
за счёт налога на богатство,
что в нашей стране можно было
бы назвать верхом анархии.
Миннигероде мертв, по словам
тех, кто мне пишет,
то есть его пытали
до смерти три года.
Три года!
Французские палачи убивали
человека за несколько часов:
приговор, а затем гильотина!
Но три года!
У нас очень человечное правительство -
оно не выносит вида крови.
И по этой причине 40 человек
до сих пор в тюрьме,
и это не анархия,
это закон и порядок.
И дворяне возмущаются, когда
вспоминают об анархической Швейцарии.
Кто вы?
Тюремный врач Штегмайер.
Вы пришли по моей просьбе?
Я снова приговорил вас к
перекладинам - за неподчинение.
Теперь тюремный врач
в соответствии с правилами
осмотрит вас, чтобы отметить,
могу ли я приказать вас выпороть,
когда будет необходимо
дальнейшее наказание.
Когда вы были на перекладинах?
Вчера.
Пациента определенно нельзя
снова класть на перекладину.
Об использовании бычьего
кнута не может быть и речи.
Тогда мне нужно от вас точное и
подробное медицинское подтверждение.
Страдаете ли вы от
приступов головокружения?
Да, часто.
- Высокая температура?
- Да.
Рвота кровью?
Нет.
Вас били?
Вы превышаете свои полномочия.
Кто бил вас?
Пройнингер!
Грязная ложь!
Я его не трогал.
Доктор! Я сегодня же отдам приказ,
что вам больше нельзя будет
посещать тюрьму.
Такое ограничение не
входит в ваши полномочия.
Что касается пациента,
я заявляю,
что ни при каких обстоятельствах его
нельзя ставить обратно на перекладины
до истечения пяти дней.
В самом деле, было бы
лучше отложить наказание.
Предоставьте такое решение мне!
Вы ещё должны мне объяснение.
Я требую встречи с врачом.
Ещё раз прошу комиссию.
Вы закончили?
Я был бы рад решить этот
вопрос раз и навсегда...
С высокими людьми всегда
много тяжелой работы .
Уведите его!
Уведите его...
Вам пора спать.
Я знаю, как уменьшить
его в размерах.
Мы можем довести любого грязного
крестьянина до ручки с помощью кнута,
но не этого духовного господина.
Он всё ещё так здоров,
что это вызывает рвоту.
Ну, господин преподобный,
теперь моя очередь!
Вам пора спать.
Когда-нибудь у нас
будут такие тюрьмы,
где подобные существа
смогут быть сломлены,
прежде чем мы уничтожим
себя, выполняя эту работу.
Их камеры будут освещаться
днем и ночью.
Все их передвижения будут
издали наблюдаться.
Дневной свет не потребуется.
Спать будет запрещено.
Они не будут видеть
ни одного человека.
Ни малейший звук
не достигнет их.
Не нужно будет и пальцем
к ним прикасаться.
Вот это будут времена.
Вам пора спать.
- Это обвиняемый Вайдиг?
- Да.
Информируйте господина
советника Георгия,
что здесь наблюдательная
комиссия Верховного суда.
Да, господин.
Уважаемая публика, представляю вам
иронично-романтическую интермедию,
четвертую сцену второго акта
из комедии,
написанной летом 1836 г.
в Страсбурге Георгом Бюхнером,
который сейчас находится
под арестом.
Восстань в своём белом платье
и прогуливайся по ночам,
напевая за трупом песню смерти.
- Кто это?
- Сон.
Cны благословенны.
Сладких снов, я буду
твоим блаженным сном.
Смерть - самый блаженный
из всех снов.
Тогда позволь мне быть
твоим Ангелом Смерти.
Пусть мои губы опускаются
к твоим глазам, как крылья.
О, прекрасный труп!
Ты так мирно покоишься
на чёрной пелене ночи,
что природа начинает ненавидеть
жизнь и влюбляется в смерть.
Нет, оставь меня.
Это слишком?
Это уже слишком?
Всё мое существо
в этом мгновении.
Теперь умри!
Большее невозможно.
Как глоток свежего воздуха,
сияющий красотой,
создание пробирается
из хаоса ко мне.
Земля - это оболочка
из тёмного золота.
Свет искрится в ней и
переливается через край,
и звёзды ярко
вспыхивают из неё.
Эта капля счастья превращает
меня в драгоценный сосуд.
Остановитесь, Серениссиме!
Оставь меня.
Я оставлю вас, как только
вы пообещаете выйти из воды.
Глупец!
Неужели ваше высочество ещё не
оторвались от романов для лейтенантов:
про cтекло, выброшенное из окна,
использованное для тоста
за здоровье возлюбленной?
Я наполовину верю,
что ты прав.
Утешайтесь.
Даже если сегодня вы
не спите под землей,
по крайней мере,
вы будете спать в ней.
Боже! Ты лишил меня самого
прекрасного самоубийства.
За всю свою жизнь я больше никогда
не найду такого подходящего момента,
и погода так располагала.
Настроение покинуло меня...
Пусть небеса даруют мне
глубокий и здоровый сон.
Я спас человеческую жизнь,
и благодаря спокойной совести
моё тело будет согрето ночью.
Допрос пастора Вайдига.
Я протестую!
В ходе расследования
против пастора Видига
приостанавливается деятельность
Комиссии по вопросам правосудия,
так как федеральным властям
было предложено найти
компетентный орган для
проведения расследования
всех заговоров, происходящих
во всех землях Германии.
Расследование будет передано
в руки прокурора
Георгия для обеспечения
правильной процедуры.
Вот мои заметки, коллега:
гнилостная лихорадка,
exitus exspectatus ad finem noctis,
Flamme Wipocrafica.
Полный паралич нервов,
turgo vitalis lame,
зажатая челюсть
aspectus horribilis.
Унизительный суд начал
отравлять все герцогство.
Высшей инстанцией
было решено
довести всё до поспешного завершения,
насколько позволял закон.
Для этого меня наделили особыми
полномочиями и направили в тюрьму,
где меня ожидал судья Георгий.
Я и представить не мог, какой
ужасный оборот приняли события.
Обвиняемый Вайдиг сегодня утром
cовершил попытку самоубийства.
Я уже отправил отчёт в суды
Гиссена и Дармштадта.
Хороший отчет, прекрасный отчет,
лучший отчет, который можно ждать.
Уведите его.
Такого у нас не было уже давно.
Когда был обнаружен
несчастный случай?
Около 7:30
- Ваше имя?
- Пройнингер, надзиратель.
Когда вы поняли,
что произошло?
Около 8.
Что могут сказать врачи?
Пока ничего!
Герр пастор Вайдиг!
Герр пастор Вайдиг!
Он больше не может говорить,
трахея разорвана.
Ему осталось всего несколько минут.
Вы хотите, чтобы я остался?
Exesus!
Причиной смерти
стали раны на шее.
Нет сомнений в том, что
Вайдиг перерезал себе горло.
Судя по рваным краям,
порез, видимо, был
нанесён осколком стекла.
Как же он тогда мог
надеть носки и ходить?
Есть вторая рана,
которая не была нанесена
осколком стекла.
Она, конечно, была
нанесена позже.
Значит, это было
не самоубийство?
Если вы сможете доказать, что
кто-то вошёл в его камеру с ножом,
тогда это не было
самоубийством.
Сюда помещается ведро.
Я выливаю его в яму,
а затем заменяю ведро.
- Вы сделали это, как обычно,
в шесть часов? - Да.
- Не замечая, что что-то не так?
- Да.
- Потом вы снова пришли в 8 часов?
- Да.
Что вы заметили?
Кровь повсюду,
и пастора Вайдига,
стенающего на скамейке.
Что вы сделали?
Я сразу же побежал
в комнату Георгия.
Но его там не было.
Когда вы убегали, дверь в камеру
Вайдига была заперта и закрыта?
Да, как и положено -
включая прихожую.
- Без протокола?
- Да.
С самого начала,
без протокола.
Я был первым в управлении.
Затем пришел Гравеллинус,
которого привёл Пройнингер.
Никто мне ничего не сказал.
Когда Георгий вошёл,
он позвал Пройнингера
и проклинал его, ведь он не появлялся,
пока тот не позвонил три раза.
По словам Пройнингера,
Вайдиг был весь в крови.
Мы поспешили в его камеру.
- Сколько вы там пробыли?
- Одну минуту,
потом Георгий ушёл.
- Он нервничал?
Нет.
Он не сказал ни слова.
- Дверь в камеру была заперта?
- Да.
Это было около 8 часов.
А потом?
Вы не уехали, чтобы попытаться
найти врача? - Нет.
Почему вы отказали в помощи
человеку, лежащему в крови?
Тогда я должен буду заявить,
что есть необходимости,
которые превышают мои функции.
Продолжайте.
Я должен сказать вам, что я
думаю о таких людях,
которые убивают себя
собственной рукой,
прежде чем закон смог
до них добраться:
они все невиновны!
Cпасибо.
Цойнер, я судья Шифер, посланный
сюда с особым заданием.
У меня для вас плохие новости.
Вайдиг мертв!
Позвольте говорить начистоту,
предполагалось довеcти дело
до скорейшего завершения.
Я хотел повлиять на Вайдига,
чтобы он в чём-то признался,
в чём угодно, чтобы начать
судебное разбирательство.
Вы все были бы осуждены,
а затем помилованы.
Амнистия?!
Я вывел ошеломлённого Цойнера,
который был счастлив
выбраться из подземелья
и вёл себя как лунатик,
из его тёмной камеры
на свободу,
где свет раннего утра
так тронул его.
Там, на воле, я узнал от Цойнера
о тайной системе, известной
Цойнеру и другим заключённым,
по которой они
могли коммуницировать.
Вайдиг постучал 3 раза "Георгий".
3 раза! Около двух часов.
Они убили его, Цойнер -
но не ночью.
Сначала они пытали его.
Я обнаружил недостающую улику.
Если вас спросят, слышали ли
вы ночью звуки, молчите!
Запомните мои слова:
вы не слышали, что Вайдиг
выстукивал имя "Георгий".
Но почему?
Потому что никто
вам не поверит.
Ваша информация в
безопасности у меня
и является частью длинной
цепочки доказательств.
Собираетесь ли вы
использовать их?
Конечно, если не будет амнистии.
Средневековые методы
судьи Георгия
и подозрительные обстоятельства
вокруг смерти пастора Вайдига,
вызвали такое возмущение
среди образованных бюргеров,
что оно могло быть смягчено
только ростом либерализма,
что было целесообразно
по государственным соображениям.
Нет нужды говорить, что крестьяне,
чьё будущее было целью,
не участвовали ни в каких
подобных обсуждениях.
В 1839 году произошла амнистия,
освободившая Цойнера, Беккера,
Клемма и других соучастников.
Даже Миннигероде, чью предполагаемую
смерть так оплакивал Георг Бюхнер,
был освобождён в связи с
физическим и психическим ухудшением.
Он эмигрировал в Америку,
за ним последовали
многие из заговорщиков.
Шпион Куль из Буцбаха безрезультатно
судился с правительством Гессена
за полную оплату
его информации.
Советник Георгий остался
на своей должности судьи
в Высоком суде Дармштадта,
и был повышен в должности в знак
признания своей отличной службы.
 

////////////////////////////