Переходим к любви (1975 год). Цитаты и фразы из фильма

«Переходим к любви» — советский 2-серийный телевизионный фильм 1975 года, снятый на киностудии им. А. Довженко. По мотивам одноимённого романа Павла Загребельного.

Все фразы и цитаты

 ПЕРЕХОДИМ К ЛЮБВИ
Здравствуйте.
Я постараюсь объективно и точно
рассказывать вам о своих друзьях и себе.
Зовут меня Дмитрий Череда.
Ну, как видите, работаю я
на трубопрокатном заводе
оператором прошивного стана.
До армии я здесь не работал.
Этот цех совершенно новый.
В нем установлен уникальный стан,
единственный в мире.
Отечественного производства.
Внедряя его,
мы сэкономили государству
несколько миллионов рублей.
Запустили автоматическую линию
на полгода раньше срока.
Мы освоили стан. Трубы катаем.
И нас обком комсомола
выдвинул на республиканскую
комсомольскую премию.
Но за этот год, пока стан налаживали,
я успел растерять всех своих друзей.
Одни ушли в армию.
Другие обзавелись семьями,
третьи пошли учиться.
И я решил наверстать упущенное.
Что, больно? Ничего, миленький. Потерпи.
Мне было больно.
А удаляли элементарный аппендицит.
А глаза эти смотрели в самую душу.
И снимали боль.
Я грезил во сне и наяву.
Все.
Ну как дела, солдат Череда?
Служу...
Советскому союзу.
- Быть тебе героем.
Спасибо, Валерия.
Валерия.
Валерия.
Ой. Девушка, извините,
пожалуйста, я...
Ничего, бывает.
А вам случайно не Валерию Кальченко?
Да-да, совершенно верно, Валерию Кальченко.
- А где я могу ее увидеть?
- Но ее нет.
Она ведь поступила на
вечернее в консерваторию.
И поет в филармонии теперь.
А она что, певица?
Да. Заходила недавно.
Представляете, работа - прелесть.
Гастроли разные, города, поездки...
Я смотрел на эту девушку
и пытался понять, что
же все-таки произошло,
почему для меня исчезла Валерия.
Может быть, долго утверждался.
Может быть, Валерия не помнит меня.
Как ни горько, я открыл в
этот момент для себя главное.
Во всех неудачах, промахах, ошибках
винить только себя.
Да.
Мечта моя - Валерия.
Вот ведь бывает, девушка...
Да.
- Ну что же, извините.
- Ничего-ничего.
- До свидания.
- До свидания.
- Митя!?
- А? Зина завтра приезжает. Вызвал.
Оркестр заказывать? Чего она едет?
Все-таки дочка же. Хотим
с мамой повидать ее.
Соскучились. Понятно.
Ну и потом... она всё может.
Она и вам помогла наладить стан.
- Чего она нам помогла?
- Помогла.
Чего она нам помогла? Мешала только.
Ну хорошо. Пускай приезжает.
Ну Митька.
Держикрай, познакомься с моим братом.
- Держикрай.
- Дмитрий.
Мам. Очень приятно.
Вера Григорьевна.
- Матвей Иванович.
- Держикрай.
- Зинаида, я уехал.
- Пока.
- Куда же он?
- Не знаю.
Зина...
И все. Ни имени, ни отчества.
Держикрай и все. Типичный технократ.
Слушай, откуда ты его откопала?
Какое твое дело?
Когда ты, наконец, станешь серьезным?
Когда женюсь. А
когда ты женишься?
Когда ты пример покажешь.
Кстати, привет тебе от Горевого.
- Спасибо.
- Ой. Это мне?
У меня к тебе серьезный разговор.
Ну да!? С каких это пор ты
стала серьезным человеком?
Благодари Бога, что хоть я
думаю о серьезных вещах.
Переходим к любви,
Митя. К чему, к чему?
Отвернись. К любви.
Да никуда я не перехожу. Я живу в железе.
Какая-нибудь девушка тебе нравится?
Ну хоть какая-нибудь?
Вечер вопросов и ответов.
Живу в железе.
Тебе мало? Ну живи.
Девочка тебе очень
симпатизирует. Отец сказал.
Ну напечатайте мою
фотографию в журнале "Огонек".
Тогда все девушки будут
объясняться мне в любви.
Ну кого ты искал в
гости? Принцессу Анну.
Принцессу Анну... Не придуривайся, Митька.
Задурил девушке голову - женись.
Я ж сказал, женюсь, когда ты замуж выйдешь.
Откуда ты знаешь, может я уже вышла.
- Ну да!?
- Да. Вот возьму и привезу вам мужа.
Себе или нам?
- Себе и вам. Тут будет жить.
- Да? - Да.
Ну, как вы здесь живете?
Смотри-ка, хорошо!
Здесь будет кабинет.
Так... А здесь спальня.
Ага. А здесь папа и мама.
- Хорошо, а, Зинаид!?
- Да. А я где буду?
А, да, вы?
Ну ладно. Я с Зинаидой
временно перееду в комнату папы и мамы.
Они побольше. Папа и
мама переедут к Зинаиде.
А вы останетесь здесь.
Днями я решу вопрос, и мы вас переселим
в однокомнатную изолированную квартиру.
- А, Зинаид?
- Конечно.
Ну вот что, товарищ Держикрай.
Вы пока временно
поживете в комнате Зинаиды.
Мама с папой у себя. Я тоже.
А если вас не устраивает наш порядок, то
к балкону можете прицепить
четвертную комнату,
надувную такую.
Пусть ваши научные сотрудники изобретут.
Ну и ну. Я вижу, здесь не покомандуешь.
Не покомандуешь. И,
вообще, кончай этот спектакль.
Не все же знают твой репертуар.
А Дмитрий Матвеевич по молодости
может принять всё за чистую монету.
Я? За чистую монету? Наоборот.
Если вам что-то не нравится,
то можете жаловаться
в ближайшую аптеку.
Смотри-ка, юмор.
Ну ладно. Спектакль окончен - занавес.
- Сюда?
- Да нет. Туда-туда. Ага, туда.
- Аптека за углом.
- Располагайтесь.
Сейчас пообедаем.
Вот подарочек.
Зиночка, когда же будем свадьбу справлять?
Какая свадьба?
Не надо никакой свадьбы.
А как же без свадьбы?
Что же скажут родичи,
знакомые? Какие родичи?
Неужели вы считаете
нормальным, когда в ваш дом
набивается огромное количество знакомых,
а то и вовсе незнакомых людей.
Они пьют, едят, орут "Горько!".
И молодые целуются, как будто они
раньше никогда этого не делали.
Застенчиво целуются. Я
лично против таких свадеб.
Мы можем собраться нашим семейным кругом.
Мы прекрасно сядем. Прекрасно посидим.
И это будет прекрасно.
Поскромнее, пожалуйста.
И это будет прекрасно.
А, Зинаида? Ну я пошел.
- Ты куда, Матвей?
- Куда это вы?
- За пивом.
- О! Вот это прекрасно.
Я пойду рубашечку переодену.
Ну, вам виднее.
Никак не могу понять,
как это наша непокорная
Зизи подчинилась этому
электронному типу. Он
умный. А душа у него есть?
Ты хоть этим-то поинтересовалась?
У него прекрасное сердце.
У него прекрасное... Ты
уже и слов его понахваталась.
Он добрый. Добрый?
Ха! Минуточку.
Прекрасная французская дубленка.
Подарок на день рождения.
Зизи, ты сменяла честь рода Череды
на эту французскую баранину?
Невежа.
Невежа... Ты прекрасно
знаешь, о чем я говорю.
Этот Держикрай твой...
Нельзя же так, Митя.
Да что Митя!? Митя, Митя, Митя...
Он прекрасный специалист.
Зинаида, дай белую рубашку.
И дома началась эпоха белых сорочек.
С утра до вечера мама
стирала и гладила их Держикраю.
Иногда помогала Зизи, но она
не умела, как следует, выгладить воротнички.
- Зинаида!?
- Да?
Что такое настоящая белая рубашка?
Что?
Это рубашка, у которой
прекрасно отглажен воротник.
Он тебе что, не нравится?
И вы должны это понимать, Зинаида.
Ну что ты к ней придираешься?
На "вы" называешь.
О, чудо еще.
Между прочим на заводе я
бы требовал от вас того же.
Что, гладить сорочки?
Нет, сорочки она
сама погладит. На "вы".
И еще. Товарищи начальники смены.
Убедительно прошу всех.
Если я еще раз увижу то,
что увидел сегодня у второго прошивного,
пеняйте на себя. Буду жесток.
Свалку мусора устроили.
И после этого вы же на каждом углу
твердите об эстетике
производства. Все свободны.
Не слишком ли ты?
Слушай, братца твоего сейчас встретил.
- Ну и что?
- Стоит себе чудо.
Трубами любуется в рабочее время.
Ну что здесь плохого? У
него натура романтическая.
- Какая?
- Романтическая. Роман... А...
В этом диалоге я участия не принимал.
Но мне было известно, как
несладко сейчас Держикраю.
Наш прекрасный теоретик и аналитик
столкнулся с конкретным
производством впервые.
Пошли неувязки. Он нервничал.
Придирался к мелочам.
А больше всех страдала Зинаида.
Ну чего ты? Чего?
Ну к чему?
Ну зачем? Он уехал.
Ну и что? Вернется. Ты
видишь, какая погода?
Он говорит,
что ему надо развеяться.
Ну, развеяться...
Он может однажды так развеяться, что
потом его научные сотрудники
по чертежам не соберут.
Ну перестань.
Ну Зин.
Ну Зина!
Ну Зина!
Ну Митька, ты как там?
Жениться не думаешь? Пора.
Тебе что, вот этого
цирка мало? Ты чего?
Тебе еще невестка нужна.
Будет полный аттракцион хищников.
Перестаньте вы уже. Что
вы сегодня, показились?
Кушай.
Куда пропал Держикрай, я не знал.
Но хотелось успокоить Зинаиду.
Хоть это было трудно,
пришлось выдумывать.
Он вернется.
Черти его не схватят.
А схватят, твоим Держикраем подавятся.
Он же водит машину, как бог. Он умчался.
Умчался, умчался...
Тут я подумал, куда же
он все-таки мог деться.
Прокатиться по проспекту Космонавтов -
это для него пять минут и готово.
Засел в библиотеку?
Книжки ему давали домой.
Куда там, доктор наук.
Слушай, а в цирк...
Я сегодня видел афишу. Новое представление
при участии аттракциона
смешанной группы хищников.
Представляешь, красота какая!
Да отвяжись ты со своими хищниками.
Он бы взял меня туда.
Ну да, хищники отпадают.
Тем более смешанная группа. В
это есть что-то неопределенное.
А Держикрай во всем человек точный.
Ты знаешь, для тебя еще не всё потеряно.
Есть время опомниться.
Пока вы мне совсем не надоели,
и я не выкинул вас на улицу
вместе с вашими нестандартными решениями
стандартных ситуаций.
Ты меня поняла? Поняла.
Вот и хорошо.
Кстати, можешь передать ему
краткий тезис моего выступления.
Сам и передавай, если хочешь.
И еще Зизи.
Заруби себе на носу,
что белые рубашки твоего Держикрая
мама стирать больше не будет.
Если он каждый день хочет
ходить в белой сорочке,
то пускай сам и стирает.
Не смей!
Я сам открою.
Покажи ему наше фамильное
пренебрежение. Ложись.
Как будто спишь.
- Ты? - Я. - Чего не спишь?
- Не спится.
- Ну чего тебе?
- Слушай.
Тебе не надо было бы
так ночью гонять по шоссе.
Если бы ты был один, так прыгай хоть
вниз головой с ДнепроГЭСа.
Ну так подумай о ближнем своем.
Ничего страшного.
Все равно вернешься.
Ведь уезжаешь для того, чтобы вернуться.
Убегаешь, зная, что никуда не убежишь.
К сожалению.
К огромному сожалению, Митя.
Видишь ли...
Держикрай говорил со мной так впервые.
Мое недоверие к нему исчезало.
Я понял, что он не успокоится до тех пор,
пока не победит. Неожиданно
захотелось помочь.
Но чем? Молчание?
А еще может быть тем,
будто ничего не понимаю?
Если не так, то
как же? Как? Как?
Может, просто так сел в машину
и, промчавшись 100 километров
по темному мокрому шоссе.
А?
Ты меня понимаешь?
А ты бы хотел, чтобы я тебя понял?
Хотел.
Мои любимые.
Что случилось-то? Да ты
ешь, ешь. Потом поговорим.
Да... дожились.
Да чего случилось-то? У
нас ничего не случилось.
А вот у тебя, по-моему, кое-что произошло.
Знаешь, что, давай уже не
будем в кошки-мышки играть.
Бать, давай уже напрямую.
Подожди, Матвей, пусть он покушает.
Вот что, ты иди, ступай.
- Ступай.
- Ты ж не нападай на него.
У нас будет мужской разговор.
Девушка у тебя есть?
Нет. Я понимаю. Ты
уже самостоятельный.
Знаменитым становишься.
Но это не дает тебе права
обманывать отца.
Артисты! Вот
артисты! А? Получай!
Местное. Кирова, 4,
квартира 5. Череде сыну.
А чего пятая квартира?
Очевидно адресом ошиблась.
Или ты неправильно дал.
Марья Петровна была месяц в деревне.
Вот они в почтовом ящике и собрались.
А откуда ты решил, что девушка писала?
Да тут и козе ясно.
Кто это напишет 26 писем за месяц.
Почти каждый день писала.
Здравствуйте, Митя.
Так вот, знайте, вы моя судьба.
Опять мы встретились с вами, и я смело
посмотрела в ваши глаза.
А вы сделали вид, что этого не заметили.
Может, вы и, правда, ничего не видели
или сделали только вид.
Мне интересно представить вас в тот момент,
когда вы читаете письмо, потому что
вы в этот момент, наверняка,
дергаете себя за левое ухо.
Привет.
Митенька, ну что же вы стоите?
Митя, ну что вы тут делаете?
Идите же скорее в зал. Я
сейчас. Я вторым номером.
Ты о чем с Клементиной
говорил? Ни о чем.
Ты с ней поосторожнее,
понял!? Нет.
Потом поймешь. Слушай,
у тебя ноги есть? Ну и иди.
Ну смотри, доиграешься.
- Извините меня.
- Да? - Я...
Может быть, я нетактично поступаю, что
остановил вас на лестнице.
Но у меня нет другого выхода. Вы помните,
вы были медсестрой, когда я в армии служил.
- Вы вырезали мне аппендицит.
- Не помню. - Да...
Но вы знаете, как-то здесь на
лестнице всего не расскажешь.
Давайте убежим куда-нибудь
вместе. Я не помню вас.
Вы вспомните. Меня Дмитрий Череда... Да.
Я не люблю бегать. И не
люблю самоуверенных людей.
Я не самоуверенный
человек. Меня зовут Дмитрий.
А вас ведь Валерия, так?
У меня Валерия, но могло быть другое имя.
- Митя!
- Ой, извините. Ну что же вы стоите?
Вы же все пропустили.
Нет, я видел.
Я видел. Я подойду сейчас.
Я видел, как ты... Да.
Я подойду к тебе. Да.
- Вы знаете...
- Да? Вы знаете, может быть,
нам в одну сторону, а? Нет.
Это вы мне? Спасибо.
- А, может, все-таки в одну?
- Нет-нет.
Эх, Митя!
- Привет, Митька.
- Привет.
А ты чего здесь стоишь?
- Ой, слушай, здорова!
- Здоров!
Так ты что, в ансамбле
археологов играешь? Да.
- А ты что, не знал?
- Нет.
Слушай, у меня к тебе предложение есть.
- Дело, понимаешь...
- Ну какое?
Привет. Ну побежали, быстрей.
Слушай, а Валерия, она...
- Да-да-да, на третьем.
- На третьем... Пошли.
Давайте прервемся, Витя.
- Привет, Витя.
- О, кто к там пришел.
- Привет.
- Привет, Яшка.
- Здравствуйте.
- Виктор.
- Дмитрий.
- Проходите.
Здравствуйте, а вот и мы с Яшкой.
Здравствуйте. Яшка, промок весь.
Привет.
- Здорова! - Это вы?
- Да, кажется, я.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Вы знаете, я мог бы узнать ваш адрес
в справочном бюро, но
деликатность, знаете ли.
- Ах вы еще деликатны?
- Ага.
Ну что ж, тогда проходите, пожалуйста.
Познакомьтесь. Деликатный человек.
Меня зовут Дмитрий.
- Я вас с тетей познакомлю.
- Понятно.
Тетя, познакомься. Дмитрий Череда.
О нем еще в газетах писали.
Валерия, ты же знаешь, что
я плохо запоминаю имена.
- Тем более познакомься. Я вас прошу.
- Да? - Да.
Ой, вы знаете, может
быть, не надо с тетей? Надо.
Идите-идите.
Здравствуйте.
Садитесь. Благодарю вас.
Меня зовут Наталья
Ивановна. А меня Дмитрий.
Хорошее имя.
У Валерии отец тоже Дмитрий.
Но она еще не успела мне
ничего рассказать, поэтому я...
Она немного неорганизована.
Порой забывает.
Да вы знаете, мне показалось, напротив.
У нее гениальные
организаторские способности.
Вы имеете в виду этих молодых людей?
Валерия - необыкновенная девушка.
У нее все впереди. Я не могу допустить...
Видите ли, пока вокруг Валерии
ее друзья музыканты,
я спокойна.
Понятно.
- Вы имеете дело...
- Нет, я рабочий.
Простой рабочий? Я
рядовой трубопрокатчик.
Вы, наверное, слышали, что в нашем городе
живут трубопрокатчики.
Да, я горжусь тем, что живу в городе
трубопрокатчиков.
Ведь сейчас рабочие
становятся интеллигентными.
- Вы учитесь?
- Учусь.
- Где именно?
- Учусь не быть дураком.
Вначале мне показалось,
что вы совсем мальчик.
Идите.
- Теперь идите.
- Благодарю вас.
Ну что, поговорили с тетей? Ага.
Это была незабываемая беседа.
Кофе хотите?
Можно и кофе.
Вы знаете,
когда я вошел, их было человек двенадцать.
Сейчас осталось шесть.
Что, ушли, не выдержали
конкуренции со мной?
Митя, у вас двоилось в глазах.
- Кофе хотите?
- Ага.
Так. Все, я устала.
Отрепетируем завтра. На сегодня хватит.
До свидания.
Спасибо.
Счастливо, ребята. Пока.
Счастливо. До свидания.
- Митя.
- Да? - Вы тоже свободны.
До свидания.
- Мить, подожди, у нас зонт.
- Да нет, я так.
- Давно не виделись.
- Это вы? - Кажется, я.
С чего бы это?
Вы знаете, мне показалось,
у вас лампочка перегорела.
Ну вот, и не мог же я вас оставить одну
в темной комнате.
Что-то вам часто кажется.
Ой, да. Но вы знаете,
ведь меня поэтому.
Держикрай и берет в свое АСУ.
Это автоматическая система управления.
Ну, компьютеры, автоматика.
Поэтому мне целую смену приходится
принимать нестандартные решения.
Но это стандартный прием. Лампочки горят.
Но вы знаете, они
могут перегореть. Да?
Но я об этом не подумала.
А я об этом подумал.
Вы знаете, у меня сейчас
в голове миллион мыслей.
И одна из них воцарилась там.
Я не хочу вас больше терять.
Митя, вот этого не надо.
Сейчас руки не целуют.
Но что же тогда целуют, черт возьми?
А я целую руки своей маме.
И еще целовал руки своему старому мастеру.
Руки, пропахшие маслом.
Целовал, когда почувствовал,
что этот жесткий человек
научил меня гнать трубу.
Да и потом, у каждого свой принцип.
Если на то дело пошло,
то я хочу застать вас одну
без всех этих ваших обожателей.
Если я их здесь хоть раз еще увижу,
я их буду бросать
из окна. Хорошо.
Только...
давайте поговорим обо всем завтра.
Вообще, мне в жизни тоже
везет на интересных людей,
способных честно жить, трудиться.
Только они проще. Они не столь яркие.
Вот Шляхтич.
На него со стороны посмотреть -
и одевается иногда небрежно,
и вечно в домашних заботах,
с авоськами, для малышей
что-то придумывает.
А на заводе первый мастер,
специалист экстракласса.
Знаете...
я вчера шел и думал...
что одно из самых главных
достоинств в человеке -
это умение слушать.
Вы умеете слушать.
С вами хочется говорить.
Я...
трус, что ли!?
Порой так бывает противно за себя.
Я с собой часто наедине разговариваю.
И прихожу к выводу - болтун я и только.
Вот помните, вы
как-то о Клементине спрашивали?
Клементина...
Мы с ней в школе учились.
Она моложе меня на четыре года.
Она девушка хорошая.
Но...
юная, что ли.
Что-то я все не то говорю.
Я с вами посоветоваться хочу.
- Митя, вы сегодня работали?
- Да.
Я к вам спешил, чтобы быстрее увидеться.
А вы были когда-нибудь на заводе?
Понимаете...
Ну, короче говоря...
У нас начальник цеха есть.
Он человек энергичный,
деловой, производственник и т.д.
Ну, казалось бы, идеал.
А я против него везде
выступаю. Странно, да?
Вы знаете, для меня идеал
это, когда без сучка,
без задоринки. Когда...
вместе с ним ощущаешь красоту мира.
Когда хочется ему подражать, что ли.
Банально, да?
Может, я слишком
придирчиво отношусь к людям?
Но я все время в поиске этого идеала.
Он...
необходим мне.
Но ведь лучше же искать,
чем не искать. Правда?
Ну так вот, этого начальника
выдвинули на премию.
А я считаю, что незаслуженно, незаконно.
А мне все говорят: "Ты не прав, Дмитрий".
Уважай старших.
А для меня идеал-то рушится.
Если они высказывают свое мнение,
то пускай выслушают и мое.
Как бы вы поступили на моем месте, а?
Молчите.
Вам легче.
Вас любят все.
Это, наверное, так здорово, когда любят
все.
А может, и нет.
Ой, ну и речугу я толкнул. Разговорился.
Мне трудно объяснить вам.
Но меня толкает какая-то
внутренняя пружина.
Говорить с вами.
Может быть, ваши глаза.
Я не знаю, что со мной происходит,
но я никогда в жизни не испытывал такого
праздника в душе. Да я сейчас
я в своем стане готов
такой ноктюрн сочинить,
что сто композиторов
бы в жизни не сочинило.
Это ведь только непосвященному кажется,
что там гул сплошной и грохот. Нет!
Там же миллион оттенков и звуков.
Когда выходит болванка,
ее прошивает насквозь.
Ддддддд...
Потом она идет, труба
огненная звенит, поет.
Бах-трах! Ч-а, ч-а!
И у каждого процесса свой полуоттенок,
свои полутона. Митя.
Вы очень сильный.
- Да?
- Да. Да, я очень сильный, очень.
- И очень красивый.
- Да? - Да.
Да, я очень красивый.
А почему у вас нет девушки?
У меня есть... девушка.
Митя.
А я думала, вы сильный.
Я слабый.
Ну а если вы слабый,
я вам больше ничего не скажу.
Митя.
Я хочу побыть одна.
Сегодня.
Можно я приду завтра?
Да.
Я люблю тебя.
Матвей, а где же
Митька? Цыгане украли.
Мама! Я здесь, в ванной.
Куда ж ты? А завтракать?
Мам, нет. Я не буду. Потом-потом.
- Но сегодня же суббота.
- Где расческа, мама?
Да все равно, потом-потом.
Ну где моя расческа?
Вечно ты ее куда-то деваешь.
- Да это ты разбрасываешь.
- Вот она, у меня.
- Мама!
- Приходи, не бегай голодный.
Мама, приготовься, у нас
сегодня вечером будет гостья.
Девушка со мной придет,
мама. Какая девушка?
Пока.
Проходите.
Пожалуйста.
Вот.
Вот. Я здесь обитаю.
Это моя комната.
Проходите, пожалуйста,
присаживайтесь. Пожалуйста.
- Садитесь. - Пожалуйста.
- А это что такое?
А это старый отцовский приемник еще.
Он перегорает все время. Лампы.
- Я ремонтирую, а он опять ломается.
- Митя. - Да?
А боксом вы тоже занимаетесь?
Да, занимался когда-то, но это было давно.
Я все позабыл. Сейчас
уже все забыл почти что.
Вы знаете, я вас
я вас с папой и мамой познакомлю. Хорошо?
- Может быть, не надо?
- Надо. Надо.
Ой, чтобы вам не было скучно,
я вам книжку интересную
дам, с картинками. Хорошо?
Вот.
Пожалуйста.
- Мама!
- Да? А где папа?
Его на завод срочно вызвали.
Ой, как жалко. Мам, ну
идем я тебя познакомлю.
С кем? Ну как с кем? Я
тебя с утра предупреждал.
Ты как-то так предупреждаешь... Я и забыла.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Пожалуйста, познакомьтесь.
Моя мама. Валерия.
- Вера Григорьевна.
- Валерия.
- А это вы письма писали Мите?
- Письма?
- Какие письма?
- Какие письма?
Мам, ну вечно ты все перепутаешь прям.
Это другая девушка какая-то.
Я вас накормлю
сейчас. Нет-нет, я...
Нет, моя мама гениально готовит вареники.
Она чемпион города по
вареникам. Какая девушка?
Ну, это... девушка какая-то
пишет письма, но я даже сам не знаю...
Что ты говоришь, Митя?
Какие письма?
О, как удачно я зашел-то.
Познакомьтесь, пожалуйста,
это мой шурин Держикрай.
- Валерия.
- Эдик. Слушай, позови Зизи, а.
Есть!
Вы знаете, ребята, у меня есть предложение.
Давайте поедем, покатаемся.
По-моему, не стоит.
Погода плохая. Ну не скажи...
Может быть, мы медленно поедем, Мить?
- Как хотите.
- Я - за. А вы?
Я согласна.
Митя, что ты делаешь? Митя!
Что с тобой, Митя?
Валерия.
Я очень прошу
понять меня правильно.
Вы знаете, мне кажется, что
за последнее время люди
потеряли очень важное качество
бережно относиться друг к другу.
Я думаю, что вы поймете.
Я говорю в данном случае о Мите.
О человеке, который мне почему-то вдруг
неожиданно стал очень дорог.
Наверное, потому что я вижу в нем
частицу себя.
Может быть то, что,
чем я не смог стать сам,
У каждого за спиной
должен быть хороший тыл.
А этот тыл нам может
обеспечить женщина.
Поймите меня правильно. Он мальчишка.
Но мальчишка с большими,
серьезными задатками.
Он человек боевой.
С хорошим характером. Главное, он честный.
А это очень важно.
Постарайтесь не сломать ему жизнь.
Я...
Я люблю его.
Люблю.
Странное дело.
Каждый раз, когда я
смотрю на эту фотографию,
на душе у меня тревожно.
Какое-то предчувствие.
Ощущение беды, что ли...
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Можно?
- Можно. Рад вас видеть.
Привет.
Здравствуй.
Здравствуйте.
Стоп-стоп-стоп.
Здесь надо наладить.
Посмотри, что делается.
Так, собрались-собрались.
Стоп-стоп. Еще разок.
Внимание-внимание.
Митя.
Да. Это, кажется, я. Митя, ты...
- Ты...
- Да, да.
Я не умею читать стихов, танцевать.
Я умею прыгать с
десятиметровой вышки в воду
и гнать трубу, но стан с
собой не возьмешь. Митя.
Ну...
Зачем ты так? Как "так"?
Я...
Я ждала вас. Чувствуется.
- Я хочу сказать тебе.
- Что? Что я гений?
Гений прокатки труб.
Ты сегодня злишься?
Хочешь, я расскажу тебе
сказку про злого мальчика?
Хочешь? Я каши манной хочу.
Слушай... те. Ну
зачем вы так? Зачем?
Но ведь больно же, больно!
Но нельзя же так со мной,
нельзя! Ну зачем вы?
Он перевернул во мне все.
За эти четыре дня.
Ну-ну, Валерия,
девочка моя, ведь это
же глупо, просто глупо.
Нет.
Я вижу,
что он
начинает читать мои мысли
уже не только по глазам.
Ты понимаешь? Ну, перестань.
Успокойся, милая.
Я люблю его до безумия.
Я постоянно слышу его шаги.
Понимаешь мне... мне страшно.
Глупенькая. Ты просто глупенькая девочка.
Знаешь, женщина,
сказал какой-то поэт,
она душа природы.
Слово в разговоре с
ней - это прямое общение
со всем сущим.
И каждая ласка, как
прикосновение к плоти земной.
Мальчик, может, и не знает этих слов.
Но душой он чувствует и понимает не хуже.
Кажется мне, он удивительно чист.
Да. Мальчик искренне тебя любит.
Но он еще ребенок. И он свяжет тебе руки.
Настоящая артистка все свое время должна
посвятить профессии.
Только вокал.
Только сольфеджио.
А потом всю жизнь труд.
Беспощадный труд, если
ты хочешь добиться успеха.
Я думаю, ты на время должна уехать.
- Уехать? - Да.
- Мне? - Ага.
Да.
Я должна для него уехать, да?
- Ага. Куда?
- Куда?
Не знаю.
- Это он.
- Ну что ты!?
Ты должна ему сказать, что меня нет.
Я растворилась...
Ну успокойся, дорогая
моя. Что ты!? Иди, открывай.
- Иди.
- А если это не он?
Все равно. Ни для кого нет. Понимаешь?
Ты скажи ему, что завтра. Да.
- А, это вы.
- Да.
- А что с вами?
- Нездоровится.
- А Валерия дома?
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Валерия уже дома?
- Нет. Ее нет.
Как нет? Она еще
не пришла? Нет. Она...
Она уехала.
- Как уехала?
- Да, уехала.
- Куда уехала?
- К морю.
Да, к морю. Вчера.
Пришла горящая путевка.
И поздно вечером вчера...
- Но она...
- Уехала.
- Она оставила?
- Нет. Нет. Адрес - нет.
Извините.
До свидания.
Неужели так ничего и не будет?
Ничего не будет.
Ничего.
- Все гладишь?
- Глажу.
- Слушай.
- Да?
Тебе не кажется, что в
нашем доме что-то происходит?
Происходит. Я глажу сорочки. Да.
Быстро ты из Зизи превратилась в Зюзю.
Спасибо.
Наконец, я услышала
точное определение - Зюзя.
Ты знаешь, Держикрай
несколько раз ездил к Валерии.
- Знаю.
- Знаешь? Да.
Он пытался...
посмотреть на все со стороны.
И заодно разобраться в
наших с ней отношениях.
Но, по-моему, так ничего и не понял.
Наверное, это невозможно понять.
Как часто бывает, когда
когда дело касается наших
личных отношений, мы
становимся близорукими.
Держикрай женился на тебе...
А чего он женился на тебе?
Любовь.
Он искал в тебе товарища.
Он искал в тебе друга, творческого собрата.
Чтобы с тобой вместе
преодолевать какие-то трудности.
Чтобы стремиться к высоте, к вершине.
И вдруг ты неожиданно быстро сломалась
и стала просто женой.
Сорочки, утюги...
Я женщина, Митя.
И вот наш Эдик Николаевич и стал метаться.
М-да.
А его можно понять. Ну
почему, например, Протасов
уходит от любящей его Лизы к цыганам?
Потому что он слабый человек. О!
Тебе бы это надо было вовремя понять
да помочь ему. А ты...
Да, но сейчас у вас все нормально.
Никуда он от тебя не
денется. Он любит тебя.
Ты его вечная гавань.
Вот со мной все сложно.
Я никак не могу, никак не могу разобраться
в своих отношениях с Валерией.
- Ничего не могу понять.
- Митя.
Любовь для нее - обуза.
Она боялась пожертвовать собой.
Она вошла в мою жизнь, как молния.
Вошла в сердце мое.
И все!
Я бегал к ней домой, я стучал в дверь,
я звонил по телефону -
мне никто не открывал.
Исчезла не только она, но и тетка.
Я уже перебрал в голове тысячу вариантов.
Может быть, я обидел чем-то.
Может быть, что-то не так сказал. Может...
надоел своими исповедями,
но ничего к ней не подходит.
Это наша дорогая мамочка.
Научила все понимать и
воспринимать через любовь.
Она всегда говорила,
что все можно понять, любя человека.
Когда мы были маленькие,
я как-то обидела тебя.
Она сказала: "Вас двое, и
вы должны любить друг друга".
Я понял очень важную вещь в жизни.
Что за все в жизни нужно бороться.
И за любовь.
Как ты вырос, Митька!?
А ты даже этого не заметила.
Слушай, у тебя ж утюг дымит.
- Здоров.
- Здоров. Ну, был у Горевого?
Да нет, я к нему не заходил.
Ты знаешь, я был такой замотанный.
Ну, и не до него было. Ничего не сказал.
А то б ему такое
выдал бы. Не сказал?
Пусть мир перевернется, не поверю,
что ты не трус, каких свет не видывал.
Теперь знаешь, я не удивлюсь,
если он не только премию получит,
но тебя и Шляхтича из
списков выбросит. Я трус?
- Здравствуйте.
- Здорово.
Леонид Иванович, у меня
к вам такое дело есть.
- Спички есть?
- Есть.
Я сам.
Леонид Иванович,
кто может выкинуть Горевого из списка?
Только честно скажите мне.
Вы? Я? Зусин? Или, вообще, никто не может?
Видишь ли, это проблема непростая.
Не мы себя, а нас выдвигают на премию.
И потом, заслуга наша небольшая.
Мы только помогали
Институту внедрить эту линию.
Но он же мешал нам.
С самого начала не верил в эксперимент.
Он тогда докладную директору написал.
Говорил, что наш эксперимент - афера.
А на самом деле мы все нормы перекрыли.
А теперь он примазывается к методу.
Думает, год прошел - все забыли.
Выступает, везде митингует там,
что он организовывал, зажигал.
Но так же оно и было.
Здесь, в этой ситуации,
главное - не горячиться.
Все может быть.
А может нас еще и не выдвинут всех.
Кажи "Гоп", як перескочишь.
И потом, знаешь, в этой ситуации
мы не очень-то имеем право
диктовать условия.
Неудобно. Понимаешь?
Митингуем, что ли?
Культмассовую работу проводим.
Геннадий Викторович, вы сейчас свободны?
Можно к вам зайти?
Так. Через полчаса давай.
Тебе хоть кол на голове чеши.
Геннадий Викторович.
Вы попали в список на премию незаслуженно.
Понятно...
Значит, говоришь, незаслуженно.
А почему?
Ведь вы же с самого начала
не поддержали эксперимент.
Ведь вы же с нами
контактировали как начальник
цеха и не более того.
Ведь вы же с самого начала
не верили в эксперимент.
Не верили! А на премию
за это не выдвигают.
Понятно.
Значит, помощи вам от меня никакой не было?
"Зеленой улицы" я вам не давал.
Да я не об этом говорю,
Геннадий Викторович.
Может, вы хороший начальник цеха и
отличный человек, не мне об этом судить.
Но премию дают за эксперимент,
эксперимент, в который вы не верили.
Значит, говоришь, участия не принимал
в эксперименте. Не верил?
За это внедрение я имею четыре выговора.
Один строгий.
Один - поставить на вид
за перерасход энергии.
Третье премирование на 50 процентов.
Грамота Обкомкомсомола
еще до окончания эксперимента.
Грамота-треугольник завода,
когда эксперимент был закончен.
А ты говоришь, не верил.
Еще я хочу тебе сказать.
Я на заводе уже 12 лет.
После окончания института меня почти сразу
назначили начальником цеха.
А я закончил институт с отличием.
Думал заняться наукой.
А мне много времени приходится тратить
на дела организационные.
А то, что ты
сказал, что я не верил в эксперимент...
Да! Не верил!
Так я это ни от кого и не скрывал.
Какое нелепое положение.
Что я мог ответить Горевому?
Нужно было найти такие же аргументы,
какими владел он.
Весь мой запал и эмоции мгновенно исчезли.
От смущения я даже не
знал, куда девать глаза.
Но я упорно продолжал верить в то,
что Горевой премии не заслуживает.
Оставалось найти более
убедительные аргументы.
Здравствуйте.
- Привет. - А ты чего здесь?
- Гуляю.
"Гуляю". Гена... Геннадий
Викторович, вы его балуете.
А после баловства, знаете, что бывает?
А что бывает после баловства?
Митя, у меня с Геннадием
Викторовичем серьезный разговор.
Выйди, пожалуйста, на 15 минут.
Да? А как же быть тогда с
принципами демократии?
Я ж первый пришел.
Они восторжествуют через 15 минут.
Меньшиство подчиняется
большинству, правильно?
Но ты для меня не большинство.
Но для нас с Геннадием
Викторовичем ты меньшинство.
Давай-давай отсюда.
Так.
Интересно. Слушай, а
чего это ты с ним так строго?
Гена, кто я?
- Кто ты?
- Да.
Зина! Зинаида Матвеевна.
Прежде всего я
электрик. Понял? Понял.
- А я кто?
- Гена, сейчас не до шуток.
На каком основании ты
запретил работы в лаборатории?
Они используют высокочастотный подогрев.
А это нарушение техбезопасности.
Ты просто электрик.
А я просто начальник
цеха. И этим все сказано.
Я не просто электрик.
Я представитель Трубного института.
А тебе пора бы знать,
что правилами запрещена
частота свыше 15 тысяч герц.
А они работают на
восьми. А как поживает
начальник экспериментального
цеха Держикрай?
Он не собирается
осчастливить нас своим
повышением? Собирается.
Он получает новую должность. Да?
А если не секрет, какую же?
Главный инженер завода.
Да...
Вот как.
В таком случае, Зинаида Матвеевна,
с этого бы и надо было начинать.
Считайте, что лаборатория уже работает.
Генка, ну зачем ты так?
Вы же были друзьями.
Как в песне.
Знаешь, такая песня есть. В
юности мне очень нравилась.
В любви я доверил признаться
однажды дружку своему...
И сердце забилось неровно.
И с горечью вымолвил я:
Прощай, Антонина Петровна,
не спетая песня моя.
Ну-ну...
А кто же Антонина Петровна?
Ты понимаешь, дело не в
том, что ты против Горевого.
А дело в том, что ты
противопоставляешь себя
организации, коллективу.
Ведь, между прочим, и тебя,
и Горевого, и всех остальных
выдвигает комсомол.
Так, приди к нам, посоветуйся.
Ой, ну ты тоже, Гриш.
По-твоему, выходит, комсомолец
всегда должен советоваться,
даже жениться ему или не жениться.
А вот это не я сказал, а ты.
Но, между прочим, если бы советовались,
меньше было бы разводов, наверняка.
Не в этом дело. Ты почему опоздала?
Ой!
Ну, согласен со мной?
Я подумаю.
Слушай, ну я все сделал.
А ты чего в таком виде-то?
- По дворцу бежишь.
- А у меня репетиция.
Какая репетиция?
Языком не расскажешь,
так и пальцем не растычешь.
Ничего руками рассуждать,
коли Бог ума не дал.
Речь умом красна.
А коли язык шепеляв,
то и поговори скороговорочку
скороговорочкой.
Я тебя в цех наш
устроил. Все нормально.
А я в цех передумала.
Тридцать три корабля лавировали, лавировали
да не вылавировали.
Да это ты лаврируешь. Лавируешь. Ты.
У тебя семь пятниц на неделе.
Чего это ты передумала?
У нас на дворе-подворе
погода размокропогодилась.
И я передумала.
- Меня в ансамбль приглашают.
- Какой еще ансамбль?
Никаких ансамблей.
- Да я тебя в наш цех устроил.
- Сшит колпак, не по-колпаковски,
Самый лучший цех на нашем заводе.
Нужно колокол переколоколовать,
да перевыколоколовать.
Да помолчи ты немного!
Нужно все скороговорки переговорить.
И тогда так заговоришь,
словно реченька зажурчит.
- Высказалась?
- Ага. Нет.
В общем, ты будешь
работать у нас в цеху. Нет.
- Будешь! - Нет!
- Будешь! - Нет!
- Будешь! - Нет!
- Будешь! - Нет.
Сань, постой вместо
меня. Я сейчас, быстренько.
- О, привет. - Привет.
- А что это ты тут делаешь?
Работаю. Как это,
как это работаешь?
А так это, так-то. Ваш
брак подсчитываю.
- Вот этот, что ли?
- Вот этот.
Ты б лучше пела, чем мой брак подсчитывать.
Да, кстати, ты ж хотела
в ансамбле работать.
- Я хотела?
- Да. Это же вы хотели.
Я хотел в ансамбле работать? Да.
Это же ты хотела в ансамбле работать.
Я хотела на заводе работать.
- А ты что здесь делаешь?
- Она здесь работает.
Да. Работница! Да.
Ну ладно, пойдем на стан
колибровки посмотрим.
Пойдем.
В чем дело?
Все дело в премии.
Митька возмущен, что
тебя утвердил техсовет.
Понятно.
Бери конфеты. Остатки сладки.
Митька, что? Митька - пацан.
Плечи у него слабые.
А бремя славы тяжелое.
Вот и происходит
разбалансировка от перенапряжения.
Он уже философствует.
А ты поклоняешься.
Извини, кончено, Леня,
утрирую. Да нет, почему же.
В общем, ты прав.
Во всем прав.
Кроме главного.
Вот я пришел к тебе как
друг. Ты меня поймешь.
Ты должен отказаться от премии.
Не один я так думаю.
- И Держикрай так считает.
- Слушай, Леня.
Во-первых, меня не волнует,
кто и как думает.
А, во-вторых, Держикрай на техсовете был
за меня. Тебе ясно?
Да знаю я все, знаю.
Но как друг...
Советую. Откажись.
Так будет лучше.
Кому лучше?
Митькам лучше. Понимаешь.
Митькам.
Слушай, Кривцун.
Ты ведь металлург, ценный гражданин,
государственный человек.
Должен понимать, что мы
ежегодно теряем миллионы
тон стали из-за несовершенства
профилей проката.
Если мы сейчас беремся за освоение нового
профиля труб, это о чем-то говорит.
А ни о чем не говорит.
Каждому понятно, что вы месяца два
будете сидеть на бобах.
Но ведь сам Шляхтич сказал, что эта
труба чрезвычайной конфигурации.
И нужно рисковать своей премией?
Да пойми ты, это государственный заказ.
Да никто в Союзе не
умеет гнать такой трубы!
Конечно...
Мы будем первые. А ты о деньгах думаешь.
Да успеешь ты заработать свои деньги.
Ты еще молодой Знаешь,
у Кривцуна все зубы целы.
Кушать хочется, жевать.
Чего? Жевать тебе хочется?
Слушай, а что ты знаешь о коровах?
О каких коровах? А вот
об этих, с рогами которые.
А ты знаешь, что, Мить.
Корова должна давать молоко.
А ее для этого нужно очень хорошо кормить.
Вот и я тоже коровка,
только двуногая коровка.
И мне нужно хорошо платить. Понял?
Да нет, ты не коровка.
Ты бегемот, носорог и крокодил.
Я б с удовольствием тебя стукнул пару раз.
Не имеешь права.
О, как ты хорошо изучил свои права!
Ну а как же? Тебе лауреатство, мне права.
Работают там, Митенька,
где больше платят. Ясно?
И этот тип называет себя рабочим классом.
Я понимаю, конечно, за
спасибо работать не надо.
Но и деньги тоже.
Все равно ж это не самое главное.
Слушай, для тебя существует
такое понятие "долг"?
Существует. Но не тебе меня ему учить.
- Чему?
- Долгу.
Сначала отдай свой долг Горевому,
а потом будешь меня учить. Ясно?
А то ходишь все, липового
интеллигента из себя корчишь.
Да это ты из себя корчишь, коровка дойная.
Пожрать! Ведь ты не такой.
Ведь в тебе сидит сейчас два человека.
И одному из них противно за твои слова.
Слушай ты, мыслитель, Спиноза,
это все слова. Понял? Слова.
И долг твой лауреатский - "уря! Уря!"...
А сам... Ты не веришь, не веришь.
- Я не верю?
- Ты не веришь.
Да...
Чего "да, да"?
На, пятак приложи, помогает.
Ой!
- Спички есть?
- Есть.
Не хорошо как-то все
получилось. Хорошего мало.
С Кривцуном неудачно поговорили.
Не прав я в чем-то.
Да нет, почему?
В этом ты как раз прав.
Насчет Горевого неправ.
Почему?
А ты никогда не думал о том, что
вдруг и мы с тобой незаслуженно
попали в этот список на премию?
Я тебя жду сегодня в семь часов
возле старой пятиэтажки.
Куда же я с этим-то?
Ничего, туда с этим
можно. Куда туда?
Сюрприз.
Ну раз сюрприз - буду.
В семь часов возле старой
пятиэтажки. Буду точно.
Спички.
Пятачок.
Дурачок.
Привет. Вот и
сюрприз. О, Череда!
Здравствуйте, Геннадий
Викторович. Проходите.
Знакомьтесь. Иван Дмитриевич.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Шляхтич Леонид.
- Прохоров.
- Добрый вечер. Дмитрий.
- Здравствуйте.
А я Иван Дмитриевич.
Тезки, значит. Как же тезки?
Как? По отцу. Как... А, ну да.
- Что?
- А это... это кошки поцарапали.
- Да.
- Проходи.
Садись.
Зинаида?
Садись.
- Спичку, пожалуйста.
- Пожалуйста. Курите зря.
- Зачем? Я вот бросил давно.
- Привычка. - А вы...
что здесь вот так вот один и живете?
Ну почему один? Ко
мне друзья заходят.
Вот Иван Дмитриевич, например.
Понятно.
Вот, кстати, военный снимок.
Иван Дмитриевич.
- Без усов еще.
- Да. Вся батарея наша.
Захарыч, старшина. Погиб потом.
А это... послевоенный
выпуск нашего училища.
ФЗУ тогда называлось.
Эта мне особенно дорога фотография.
Вот Миша Морозов.
Погиб на границе несколько
лет назад. Героя дали.
А вот это вот.
Колька Несмеянов.
Балаболка, шалопай страшный.
Три раза из училища
отчисляли. Пожалели потом.
А это Вова Трофимов.
На БАМе работает. В этом году заезжал.
Такой же горячий, такой же...
А вот этот вот? С
рукой. Володя Снегирев.
Известный хирург.
Сложные операции делает. Зато токарем был.
Комбат Красницкий. Вот это вот?
Ему тогда как раз...
Его орденом наградили.
Капитана дали.
А этот ушастый кто?
Это я.
- Извините.
- Да нет, ничего.
Вот так.
Да, тут уже...
Что ж вы, хлопцы,
приуныли, головы повесили?
А что, тезка, какие ты песни поешь?
Ну, какие? Разные. Сразу
все и не припомнишь.
Э, разные - значит,
никакие. Вот послушай,
тезка. Песню тех лет.
Нашу песню.
Фронтовую.
В бою за деревушку, пять дворов,
от выстрелов устали пулеметы.
Ты только что был жизнь отдать готов
всего за пядь земли, за пядь всего-то.
Ты только что бежал, где ты стоишь,
где стелятся свинцовые туманы,
где маму тянет за руку малыш,
как будто пуля не убила маму.
Ты будешь помнить. Ты
будешь помнить эту пядь земли.
Забыть ее, забыть такое
трудно будет слишком.
Хоть падал ты без памяти
когда в атаку шли пять дворов,
за этого мальчишку.
А дождь слезами капает в окоп.
И все слова комком застряли в горле.
Расплакаться солдату нелегко.
Но, если плачет, не измерять горе.
Мы только что из боя, но опять
готовы наступать, как наступали.
Пусть пулемет устал уже стрелять,
но мстить врагу солдаты не устали.
Ты будешь помнить, будешь
помнить эту пядь земли.
Забыть ее, забыть такое
трудно будет слишком.
Хоть падал ты без памяти, когда в атаку шли
за пять дворов, за этого мальчишку.
А малышу отдам свою шинель.
И накормлю его солдатской кашей.
Пускай он через много мирных дней
об этом сыновьям своим расскажет.
Пускай он им расскажет, как его
мы у костра согрели на привале,
как всю войну мы все до одного
его от смерти грудью прикрывали.
Ты будешь помнить, будешь
помнить эту пядь земли.
Забыть ее, забыть такое
трудно будет слишком.
Хоть падал ты без памяти, когда в атаку шли
за пять дворов, за этого мальчишку.
Хоть падал ты без памяти, когда в атаку шли
за пять дворов, за этого мальчишку.
Геннадий Викторович,
возможно, что вальцовщик,
которого ты предлагаешь
вместо себя... Никоноров.
Никоноров, больше тебя и
Череды заслуживает премию.
Это по твоим подсчетам.
А я думаю иначе.
Понимаешь...
Простительно Череде эти завихрени.
Кстати, ты с ним беседовал? Да.
Одно дело - Череда, друго же дело - ты.
Геннадий Викторович.
И, вообще, прежде, чем
представить списки в Обком
на утверждение, и комитет комсомола,
и техсовет, и партком все
тщательно проанализировали.
Партком считает, что твое
участие в эксперименте,
как и участие ряда товарищей из Института,
ничуть не меньше тех, кто
непосредственно осваивал стан.
И вообще, каждый человек
должен быть на своем месте
и честно делать свое
дело. Я тоже так считаю.
Ну вот и договорились.
Как сказал Александр Васильевич Суворов:
"Каждый солдат знай
своей маневр". Не опоздал?
- Нет, Эдуард Николаевич.
- Здравствуйте, товарищи.
- Проходи, садись.
- Добрый день.
Что ты моего родственника
затерроризировал!?
Это еще неизвестно, кто кого.
А мы как раз и собрались,
чтобы разобраться,
кто кого терроризирует.
Входите, товарищи,
рассаживайтесь, пожалуйста.
Начинаем.
Митя, вчера мне приснился сон.
Вы стоите на медленно плывущем айсберге
и смотрите вперед. Вы кашляете.
Я так переживала, что вы простудились,
что даже проснулась и чуть
не расплакалась от радости,
что это мне приснилось.
Извините за глупый сон.
Митя! Мить!
О! Явление. Сейчас
подойдет и скажет:
"Хочу мороженого. Страшно. Умираю".
- Здравствуйте.
- Привет.
Ой, мороженого хочу страшно! Умираю!
Ну что я сказал!? Дайте,
пожалуйста, еще порцию.
Спасибо.
Митя, а мы вчера по
телевизору Райкина смотрели.
Так смеялись. Особенно сценка с письмами.
Знаете, письмо ему бюрократы пишут,
а он не отвечает. Говорит: "Не получал".
Знаете, у меня подруга есть, Вера,
курносая такая, смешная страшно.
У тебя все смешные.
Нет, правда, она ужасно смешная.
Так она парня одного
любит. А он в армии еще.
Она ему письма каждый день пишет.
А он ей ни одного не прислал.
Не знаете, почему? Не знаю.
Может быть, нельзя из армии
или оттуда, где он служит?
Не знаю.
А знаете,
вчера Вера от него бандероль получила.
Все ее письма.
Он ей ни одного слова не написал.
Все ее письма и все.
И многие из них даже не распечатанные.
Я думала, она с ума
сойдет. А она ничего, хохочет.
Письма...
Я не раз читал и перечитывал их.
То, что пишет не Валерия,
ясно, к сожалению.
Они приходили раньше.
Приходят и сейчас.
Трогательные и наивные.
В письмах кто хвалит, радуется,
волнуется за меня. Странно.
Может быть...
Знаете, что, Митя,
пойдемте на лодке кататься.
Скорее всего пишет Клементина.
А вдруг она разыгрывает меня?
Взять ей все это
брякнуть!? Обижу. Мить.
- А?
- А чего вы такой, а?
- Какой такой?
- Ну, такой.
Это у меня грипп. Гонконг. Однодневный.
Так что осторожно.
Не подходи близко, а то умрешь от вируса.
У, страшно!
О! Это кто там такой
весь из себя нагруженный, с авоськами!?
Привет молодому мастеру и
его подруге. Бездельничаете?
Нет! Мы интеллектуально развлекаемся.
Вот Клементина со мной беседы ведет
по поводу любовной переписки
в истории человечества.
Болтун. А вы все подножным
кормом запасаетесь.
Да вот, купил кое-что
перекусить семейству на пикник.
Может, помочь?
Чего помочь? Транспортировать
или перекусить?
Можно и то, и другое.
Но лучше, как говорят:
"Давайте вначале поедим ваше,
а потом каждый свое".
Ничего. Тебя это тоже ожидает.
Ого! Так за вами целый
крейсер приехал. А как же!
Ну ладно, бездельничайте дальше. Я поехал.
Всего доброго!
Спасибо. Чарли, рядом!
Самое страшное осталось позади.
Я мог смотреть ей в глаза и вести
себя как всегда шутливо.
Потому что я все решил.
Нужно было получить
образец почерка Клементины.
Да, послушай, я совсем забыл.
Ты в школе двойку имела
по алгебре или по геометрии?
Что? Да у меня даже троек никогда не было.
Это у вас, наверное, были одни единицы.
Здравствуйте. Ты ж сама говорила,
что зоологию терпеть не
можешь, географию, физику,
особенно химию, не говоря
уже об английском и черчении.
Ничего я такого не говорила.
- Выдумываете вы все, Митя.
- Я выдумываю? - Да.
Что я фантаст, что ли, какой?
Ты же сама говорила, что терпеть не можешь
отрывки по литературе
учить. Ничего я не говорила.
- Не говорила?
- Нет. Не говорила?
Ну давай проверим сейчас.
Давай в игру поиграем.
Давайте. В какую?
Игра такая... Во-первых, экспериментальная.
Называется
"Музыкально-литературно-графологическая
экспертиза".
Что?
Очень-очень мало посвященных.
Ты будешь одна из них.
- У тебя есть ручка и бумага?
- Да.
Давай сюда, сейчас будем играть.
Так. Пиши.
Анкета абитуриентки
Молодоречицкого института.
- А он разве есть?
- Есть-есть.
Первый курс, молокососный факультет.
- Выдумываете вы все.
- Ну есть! Клементины Кныш.
Клементины... Клементины.
Лучше надо писать.
А то кол поставлю по чистописанию.
Клементины Кныш. Так. Обещаю,
всегда и во всем быть честной,
откровенной, принципиальной,
потому что в человеке
все должно быть красивое -
голова и лицо, и усы, и шляпа.
Неправильно вы говорите.
Так я специально сбиваю.
Эксперимент начался.
Это логически сбивает. Понимаешь? Давай.
Так. И шляпа...
Прекрасно. Так. Отлично.
Теперь все эти данные сегодня
же будут заложены в компьютер.
И завтра я буду обладать
всеми сведениями о вас.
- Больше того, что заложен.
- Компьютер.
Дяденька такой с именем, фамилией.
Так.
Так.
Б.
Б.
Я.
Я.
В.
В. Похоже.
И. И.
И!
Клементина.
Попалась птичка.
Ты чего кусаешься?
А как вы смеете?
Клементина, ну ты же
умная девушка. А вы дурень!
И, вообще, что вам тут
надо? Отдайте письмо!
А оно же все равно ко мне придет.
К вам?
А с чего вы такое взяли?
Неужели ты забыла, кому столько
времени посылаешь письма?
Вот смотри. Тут же
написано: Улица Кирова, 14,
квартира 3. Сыну. Может
тебе паспорт показать?
Что сын мастера Череды
прописан там постоянно.
Да я ведь не только сын, черт возьми.
Я самостоятельный человек.
И зовут меня Дмитрий Череда.
Я полноправный рабочий класс.
Теперь, надеюсь,
ясно? Это не мое письмо.
Не твое? А чье же?
Меня попросили бросить его в ящик.
А, и написать адрес.
Попросили написать адрес.
Может, тебя попросили
написать и эти письма?
Отдайте! Все проверено.
Ты слышала о той
графологической экспертизе?
Все проверено и доказано,
что эти письма писало одно и то же лицо.
А именно Клементина
Кныш. Отдайте!
Нахал! Это не ваше. Все,
что написано мне, мое.
- Это не вам. - Это не вам.
- А кому же ты писала?
Ну не хныч.
Я уже догадался, почему ты
перепутала номера квартир.
Можешь утереть слезы. Пишешь ты здорово.
Поешь, как птичка, название
которой я никак не мог запомнить.
Но ты, как круглая отличница, должна знать.
Сирена.
И не птичка.
А женщина с крыльями.
Отдайте.
И вдруг я понял.
Своими дурацкими шуточками
я причиняю Клементине боль.
Что же делать? Что?
Ну а теперь скажи.
Череда... Ну что ты во мне нашла?
- Он умный.
- Я глупый.
- Он глубокий.
- Я мелкий.
Да... Передай товарищу
Кнышу, пускай записывает
меня в свою художественную
самодеятельность.
Буду в пьесах роли неудачников играть.
Это у меня здорово получится.
Хорошо, что так все вышло.
Спасибо вам.
За что?
Ничего вы не понимаете.
Клементина!
Митя. Мить.
Вставай.
Нам надо поговорить.
Ну ты даешь! Нашел время для разговоров.
Лучше не придумаешь.
Ой, чччччч!
Митя, ну вставай, вставай.
- Поговорить надо.
- Ну чего? На, почитай.
Что это такое?
- Когда пришла телеграмма?
- Вечером.
Повтори. Вечером,
когда ты шел спать.
Почему ж ты мне вчера ее не отдал?
Если бы эта телеграмма
пришла тогда, осенью,
я бы помчал к Валерии хоть на край света.
Сейчас впервые я совершенно отчетливо
сформулировал для себя то,
что все это время только чувствовал,
и в чем боялся признаться самому себе,
Валерия - не для меня.
Я ведь любил ее! Любил! А она...
Она...
Любила мою любовь к себе.
Видишь ли, Митя, я очень обрадовался, когда
когда увидел тебя. Но
ты противник временный.
Понимаешь, тебя можно было бы
победить чисто административно.
И тут ты встретил Валерию.
Она мне показалась
человеком необыкновенным.
Прекрасным...
Да, прекрасным.
А тебе?
Хорошо. А телеграмму-то,
зачем до утра держал?
Ладно, одевайся. Поехали. Зачем?
Зачем? Работать.
Да, телеграмма...
Да я подумал о тебе.
Обо мне...
Да, я испугался за тебя.
Видишь ли, сыграли роль
простые человеческие чувства.
Человеческие? Ха!
Человеческие.
Мне она показалась оскорбительной.
И не потому, что она
адресована не мне. Нет.
Просто благодаря ей я сумел
взглянуть фактам в лицо.
С точки зрения компьютера.
Да что ты! С точки зрения человека -
венца природы.
Она оскорбительна, ибо, что значит "хочу
чтобы ты был здесь"?
Каприз. Мещанский,
обывательский каприз.
А если она завтра скажет: "Ныряй в море!
И не вылезай, пока я тебе не скажу".
Ну а что бы ты сделал на моем месте,
если бы тебе пришла подобная телеграмма?
Поехал бы к морю или на симпозиум?
Митя, ты знаешь меня.
Ну? Поедешь?
Что ж такое любовь?
Может, вообще, сплошное сумасбродство.
Да не мели чепуху. Поехали.
Она просила передать, что
она не может. У нее репетиция.
Сам вижу. А вечером?
Вечером тоже. Ну я побежала.
Раз, два.
Раз, два.
Четыре. И раз.
Два. Три, четыре.
Раз, два.
Три, четыре.
Присесть. Закрыть.
- Три, четыре.
- Привет. - Митя.
Я тебе сказала, что
занята. Сказала? Сказала.
Так вот.
Я занята.
Все.
Мне нужно с тобой
поговорить, серьезно, очень.
Понимаешь?
Выдумываете вы все, Митя.
Здесь как-то неудобно. Давай
выйдем на минутку, поговорим.
Ну прошу тебя, ну пожалуйста!
Ну посоветоваться нужно. Сегодня. Сейчас.
Не мешайте.
К сожалению, я ничем не могу вам помочь.
Ну нельзя же так,
нельзя. Понимаешь? Как?
Ну так. Может быть поздно, понимаешь?
Уже...
Уже поздно.
Клементина.
Молодой человек, не мешайте
нам. Выйдите, пожалуйста.
Да-да-да, извините.
Заявление в народную дружину,
когда должно было быть?
Во вторник. Во вторник...
Ты тоже хорош.
Митрофанова была у меня.
Она же тебе в матери годится.
- А причем тут это?
- А притом.
Я тебя когда-нибудь пошлю...
Я тебя так пошлю, что...
Тоже мне герой, с женщинами воевать.
И, вообще, я хамства не
потерплю. Понял? Никогда.
И второе. Андрей
Прокофьевич. Да.
Сколько минут сегодня прошивной стоял?
Сталь плохая. Сталь плохая? Да.
А в смене бы заготовки другие были, другие?
Ты разберись, Андрей Прокофьевич.
Шляхтич настаивает другого мастера искать.
Это о многом говорит.
И последнее.
Как же вам не стыдно!
Всем!
Двадцать восемь лет
Борисов работает на заводе.
Двадцать восемь лет!
Чего шумишь?
Садись.
Я насчет Борисова.
Путевку попросил. Завком выделил.
А предцехкома волынку
тянет, а вы все молчите.
Так не все же об этом
знали. Это не оправдание.
Я просто не понимаю, слов не нахожу.
Все. Вопросы есть, нет?
Значит, договорились так.
Заявление и объяснительную мне
сегодня же в кабинет.
Насчет Борисова решайте сами.
Лично я - за, обеими руками.
А ты?
Прокофьевич, разберись с заторами.
Все, все свободны.
Геннадий Викторович.
Я к вам вот по какому вопросу.
Зря вы от премии
отказывались. Не прав я был.
Слушай, убоище, когда ты
перестанешь меня мучать?
Ну выбери себе другой объект.
Шляхтича, например. Он же
наставник твой. Или Держикрай, еще лучше.
Но я серьезно говорю, Геннадий Викторович.
Я тут вот походил, подумал.
Ну какая моя заслуга?
Так, за старшего, куда пошлют.
Вы все тут днюете, ночуете.
Сегодня выходной, а вы здесь сидите.
Не могу я, кошки у меня скребут.
Такое состояние, как будто обманул кого-то.
Так.
Слушай, Матвеич.
Есть закон синусоиды. В
школе учил? Проходили.
Сначала кривая идет вверх,
потом достигает апогея, вершины.
И катится вниз.
В последнее время я очень
боюсь вершины достичь.
Стремиться к ней, конечно, надо.
Но и силы свои резервировать
тоже надо обязательно.
Силы и возможности.
Знаешь, это ужасно, когда поймешь,
что достиг вершины, а
на следующую уже сил нет.
Согласен?
Так я тем более тогда
с премией-то, с этой...
Тем более, у меня вершина-то случайная.
Вечно не везет мне с этой почтой.
То от Валерии ждал писем.
Теперь Клементина молчит.
Клементина!
Клементина!
Ты мне. Почему не пишешь
письма? Я не слышу.
Ты мне, почему не пишешь письма? Мне.
Я не понимаю.
Почему не пишешь?
Я хочу тебе на айсберге присниться снова.
А я не понимаю.
На айсберге хочу присниться.
Я не понимаю.
Ну, как видите, стан наш работает отлично.
План мы в этом году точно выполним.
Ну а в личной жизни...
Митенька, пойдем скорее, ну пожалуйста.
Ну пошли, Митенька.
Извините, товарищи, пожалуйста.
Да, правда одна,
Как любовь - большая.
С ней совесть моя,
С ней верность моя -
Твердо знаю.
Ты, правда моя,
За тебя в ответе.
Ты чистой быть должна,
Чтоб мир хорошел,
Освещенный твоим светом.
Мы с тобой, моя правда
и молодость,
Повсюду будем вместе.
Мы с тобою хотим, чтоб
исполнились
Все добрые мечты.
Я взвалю, не колеблясь нисколько,
Самый тяжкий груз на плечи.
Если правда и я, неразлучные,
Шагаем впереди.
Нет в мире путей
Для меня окольных.
Есть только один,
До самых седин
Беспокойный.
Ты, правда моя,
От отцов наследство.
Ты сердцу вручена
Отцовским тревожным
И вечно живым сердцем.
Мы с тобой, моя правда
и молодость,
Повсюду будем вместе.
Мы с тобою хотим, чтоб
исполнились
Все добрые мечты.
Я взвалю, не колеблясь нисколько,
Самый тяжкий груз на плечи.
Если правда и я, неразлучные,
Шагаем впереди.
 

////////////////////////////