Сибил (1976 год). Цитаты и фразы из фильма

«Си́бил» (англ. Sybil) — драматический телевизионный фильм 1976 года с Салли Филд в главной роли. Фильм получил множество наград и номинаций, включая четыре премии «Эмми». Вудворд ранее уже снималась в фильме на тему расщепления личности («Три лица Евы»), где она сыграла женщину, страдающую этим заболеванием.

Все фразы и цитаты

Эта странная история
основана на реальных событиях
из жизни женщины,
известной под именем Сивилла.
Сивилла
В главных ролях:
Джоанн Вудворд
Салли Филд
(в роли Сивиллы)
Брэд Дэвис
(в роли Ричарда)
По книге Флоры Риты Шрайбер "Сивилла"
Телепьеса Стюарта Стерна
Режиссёр - Даниэль Петри
Я всегда во всём участвую.
Mоя мать говорит,
что так поздно есть - вредно.
И что же ты делаешь?
Ем за карточным столом
в моей комнате вместе с сестрой,
потому что так должны поступать дети.
Это ты так считаешь...
Ну что ж, молодые люди...
Я не буду называть вас детьми, ладно?
Будем закругляться.
Давайте, пора.
Соберём вещи, ребята.
Ой, Билли, какая чудесная свинка.
И как она попала в Центральный парк?
Обыщите меня.
Собираемся, хорошо?
Элай, подойди сюда.
Питер, отложи бумаги.
Джуджу...
Что такое?
Плохо получается сегодня?
Почему?
Это очень яркие цвета.
Я совсем не умею рисовать людей.
Ну что ты! Kонечно, умеешь.
Просто они сейчас сидят по домам
и ждут, когда можно будет выйти.
Хочешь, завтра я помогу тебе
вывести их на прогулку?
- Хорошо.
- Ладно.
Идём собирать краски.
Так, я хочу, чтобы вы всё здесь убрали.
Покажите, что вы сегодня успели.
Я нарисовала мальчика на скейтборде.
А я сделала так, что он упал,
потому что он слишком задавался
и разозлил другого мальчика,
так что он его даже ударил.
- И разбил ему голову.
- Да ты что!
Нам нужно всё подобрать.
Я не хочу здесь видеть
ни бумажных полотенец,
ни обёрток от жвачек.
Бумажных полотенец хватит на всех,
если взять всего лишь одно.
Джинни Гриффин, это я к тебе обращаюсь.
Не будь расточителен - не будешь нуждаться.
- Мисс Пенни!
- Тише! Тише, все!
Как вы можете слышать, что я говорю,
если вы так галдите?
Тихо!
- Ты слышала, что я сказала?
- Что?
Я говорю: может, нужно
дать им выпустить пар,
пока мы не посадили их в автобус.
Может, поиграть в "змейку"?
Да, в змейку.
Это неплохо.
Майкл!
Ну хорошо, сложите все ваши вещи в ящик
и выстройтесь за мисс Дорсетт
для игры в змейку.
Нет-нет. Туда, за мной.
Внимание!
Давайте. Питер...
Давайте, девочки.
Прошу вас, не толкайтесь.
Господи, меня сейчас раздавят.
Вот так.
Все готовы?
Начали.
Боже мой, Сивилла!
Ради всего святого,
что ты делаешь в воде?
- Сивилла!
- Что?
Ты пошла как раз в обратную
сторону от 5-й Aвеню.
Водитель автобуса страшно злится.
Ну, выходи же из воды, Сивилла.
Мы опоздаем.
Так, дети, выстройтесь в шеренгу здесь.
Пожалуйста, скорее. Давайте.
Что с тобой?
Я не поняла, что случилось.
Ни с сего ни с того ты вдруг
побежала в противоположном направлении.
Я звала, кричала.
Ой, Сивилла,
посмотри на свои туфли.
Я... я... я плохо себя чувствую.
Мне лучше пойти домой.
- Может, сходишь к школьной медсестре?
- Нет, я справлюсь.
Знаешь, Сивилла, не думаю,
что смогу тебя прикрыть.
В смысле, если мы опоздаем
и классный руководитель спросит, почему.
Извини. Увидимся завтра, хорошо?
Сивилла...
Ладно, дети.
Давайте уезжать.
Эй, если будешь есть одни фрукты,
скоро сама превратишься в банан.
Ха, господин Дарвин всё равно считает,
что мы всего лишь стая обезьян.
Да, Сивилла, но они едят и много протеина.
Корни, орехи, жуков.
Ну, жуков у меня в голове
предостаточно, спасибо.
Сколько я вам должна?
Это будет 5 центов.
Не может быть так мало.
Да оставь.
Если бы на них было больше синяков,
мне пришлось бы послать их в больницу.
Бери смело.
- Спасибо, мистер Ризо.
- Доброго тебе дня.
Здравствуйте, мисс Дорсетт.
- Школьный день рано закончился?
- Похоже.
С каких пор здесь появилось пианино?
С сегодняшнего дня, это на 2-м этаже.
Ой, как громко.
Если они не утихнут до 10 вечера,
мне придётся их побеспокоить.
Как ты можешь меня так
позорить на глазах у всех?
У-уходи!
Пожа-алуйста, уходи!
Не уйду. Я буду стоять здесь,
пока ты не объяснишься.
Я даже не знаю, что я сделала.
Я не...
Не делай вид, что игнорируешь меня!
Выйти, выйти, выйти.
Мне нужно было выйти.
Что?
Не-е-ет!
Это не аккорд. Вот это - аккорд.
Соль, а не соль диез.
Что с тобой?
В моём мизинце больше мозгов,
чем у тебя во всём теле.
Что, глубоко не получилось?
Теперь мы должны отвезти тебя в больницу.
Я вижу...
один глаз...
и... и другой...
и какие-то очки...
и...
какие-то... рыжеватые волосы.
Так... Теперь скажи мне, когда
увидишь, что я шевелю пальцами.
Я вижу... вижу рамку портрета и...
на нём доктор, женщина, да?
Да, правильно.
Ты видишь круг, да?
Я вижу круг, а вокруг него темно.
Я вижу белый халат.
Это белый халат.
В чём дело? Мой белый халат
тебя раздражает?
Я вижу какие-то шевелящиеся пальцы.
У вас есть кольцо.
Обручальное кольцо.
У вас есть своя маленькая девочка?
Нет.
А маленький мальчик?
Нет.
Вам нравится говорить как
маленькая девочка, мисс Дорсетт?
Что?
Что с тобой только что случилось?
Очнулась?
- Я порезала запястье.
- Правильно.
- Что, не помнишь?
- Помню, конечно.
Я в Нью-Йорке.
Я в больнице.
Я порезала запястье.
Уже всё? Я могу идти?
Ну, мне хотелось бы закончить
неврологическую проверку.
Зачем неврологическая проверка?
Я порезала запястье...
Я думаю, вы перепутали медицинские карты.
Это, э-э-э...
Нет, просто похоже,
что когда хирург тебя зашивал,
ему показалось, что ты в каком-то
странном замешательстве, и он вызвал меня.
Ты этого не помнишь?
А я спросила, чем могу тебе помочь,
и тогда ты взяла меня за руку,
и мы пришли прямо сюда.
Не хочешь остаться?
Давай просто закончим процедуру, ладно?
Вот, скажи мне, чем пахнут эти бутылочки.
- Гвоздики.
- Так...
Я...
- Я знаю, это должно чем-то пахнуть.
- Нет, не должно. Это вода.
- О! Дизенфицирующее средство.
- Всё правильно.
В чём дело? Ты когда-то
встречалась с этим запахом?
Да.
Извините.
Вы у меня что-то спросили?
Нет, ты мне просто рассказывала
о своих симптомах.
Об утрате периферийного зрения,
и как ты натыкаешься на стены, и...
Да. Да, я вспомнила.
Иногда, когда я направляюсь
к двери, то по ошибке...
Что такое?
- Это ваш кабинет?
- Да.
Нет! Не смотри на часы,
а повтори, что ты сейчас мне сказала.
Это очень важно?
Да.
Я сказала:
"Это ваш кабинет?"
Это было полчаса назад.
Сейчас уже стемнело.
Я не...
Я не хотела, чтобы вы знали.
Нет, ты хотела.
Об этом никто не знает.
Теперь уже кто-то знает.
Всё в порядке?
Ты что-нибудь помнишь?
Помнишь словарный тест,
или обратный отсчёт,
или ещё что-нибудь?
Нет, не помню. Не помню.
- Ничего из этого?
- Нет.
И не помнишь, сколько ты здесь
находишься - час, день или неделю?
Не думаю, что прошла неделя.
- Может быть, день?
- Нет.
Я... порезала запястье.
И я не знаю, как это случилось.
А потом я оказалась здесь,
и говорила с вами.
Да.
Я причинила кому-то вред?
- Я сделала что-то плохое?
- Нет, конечно, нет.
У тебя всегда были такие
выпадения из времени?
- Мне ужасно стыдно, доктор.
- Всё в порядке.
Со мной так было всегда.
Всегда.
И раньше я думала, что так у всех.
Что для всех естественно
просыпаться в незнакомом месте,
или оказываться намного старше,
или быть одетым в другое платье.
Однажды я проснулась,
и оказалось, что я двумя годами старше.
И... мне было очень трудно
закончить колледж.
Я очень хотела стать учительницей.
Я хочу давать что-то кому-то.
Понимаете?
Конечно.
Пока что я работаю на заменах,
потому что собираюсь получить
диплом по искусствоведению.
По искусствоведению.
На глазах у детей такого
раньше не случалось,
но в последнее время всё стало
намного хуже.
Я не могу ничего делать.
Я не могу заниматься.
А тогда -
я проснулась,
и оказалось, что я стою в воде.
И дети меня видели.
Сивилла...
Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне.
Мне больно.
Больно, когда к тебе прикасаются?
Вот, возьми салфетку.
Нет, спасибо.
Я не плачу слезами, как все люди.
Ну, иногда ты должна плакать, как люди.
Так. Сивилла, иди сюда, сядь.
Знаешь,
мне кажется, чувство страха,
от которого ты страдаешь,
прячется где-то очень глубоко.
И я думаю, твои... симптомы,
отсутствие периферийного зрения
и временные затмения -
результат этого страха.
Это вроде истерии.
Понимаешь?
Да.
Понимаешь, если ты слишком
боишься что-то увидеть,
то самый лучший способ -
впасть в затмение,
и тогда ты никогда не узнаешь,
чего боишься.
Я ничего не боюсь.
Послушай, ты не хочешь
прийти ко мне снова,
скажем... в четверг?
Кстати, меня зовут доктор Вилбур.
Это... дорого?
Нет, не в клинику.
Я думаю, ты сможешь себе это позволить.
Я должна спросить у отца.
Он сейчас здесь, у него медовый месяц.
Моя мать давно умерла.
Он снова женился.
Завтра я должна показать ему
городские достопримечательности,
если можно назвать обед в музейном кафе
показом достопримечательностей.
Ну, я должна заметить, это
восхитительное событие.
Принимать пищу у настоящего римского
бассейна в самом сердце Нью-Йорка!
Лучше мне не произносить
"римского" вслух.
Папа Римский может выскочить
и проглотить твоего папу.
Перестань сейчас же.
Ну, каковы местные обычаи?
Нужно убирать подносы или есть прямо с них?
Ну, я устраиваюсь как положено.
Подожди, Виллард,
я положу салфетку под твою тарелку.
Вот так, разве это
не придаёт домашнего уюта?
- Вот видишь, как она со мной нянчится?
- Ну да, он и есть ребёнок.
Большой, сильный, славный
старый ребёнок.
Но он как раз то, что доктор прописал.
Правда, любовь моя?
Как тебе нравится Чикаго, папа?
А, неплохо.
Можно найти много интересного.
У-у, мои спагетти аппетитно выглядят.
Красивые, хрустящие, помидорные...
Что ты заказала, Сивилла?
Только куриный салат?
Нет, это тунец.
Это слишком скудный завтрак
для растущей девушки.
Я не хочу, чтобы ты пренебрегала едой.
Папа, я уже давно перестала расти.
Умеренность - это добродетель.
Спасибо.
Благодарим тебя, Боже,
за все твои щедрые дары. Aминь.
Aминь.
Aминь.
Ох, ну и цены здесь на всё...
Каждый раз, когда официант приносит
счёт, мне становится плохо.
Это наказание за любопытство, а?
Конечно, и в Чикаго всё дорого.
Трудно сводить концы с концами.
Когда мы жили в Виллоу Корнерс,
мы иногда так ели.
О, я часто возил твою мать...
упокой, Господи, её душу...
в город, в кафе "Зелёная комета",
и по субботам заказывал
целый готовый обед,
чтобы ей не приходилось готовить.
- Да.
Но почему-то жареная курица вместе
с подливой и гарниром стоила меньше
полутора долларов.
Папа,
я... я больна.
Это то, что вы с мамой называли
моей "капризностью".
И это становится всё хуже и хуже.
Если я что-нибудь не предприму
в связи с этим, то всему конец.
Извини, что я говорю
это при тебе, Фрида,
но ты мне не кровная родственница,
а папу без тебя застать невозможно.
Но... я чувствую себя частью твоей семьи.
Господи...
Папа, есть одна женщина,
врач,
я... говорила с ней.
Она может помочь мне
разобраться в себе,
и она думает, что мне это будет полезно.
Виллард, ты же сам говорил,
что у нас есть чудесная свободная комната
и что все её вещи
прекрасно туда поместятся.
Ничто никуда прекрасно не поместится,
пока я сама не смогу в себе разместиться.
Извините.
Мне нужно в туалет.
Я не хочу, чтобы это звучало так,
будто я на что-то влияю.
Между молотом и наковальней, Сивилла.
Я полагаю, ты знаешь, как смотрит церковь
на тех, кто оперирует
человеческим разумом.
Я очень аскетична.
Если я откажусь от всех
моих удобств, телевизора,
и не буду читать после захода солнца,
и буду пользоваться плитой лишь изредка,
чтобы готовить на 3 дня сразу,
я смогу прожить на то,
что ты мне посылаешь.
Дьявол обладает способностью
принимать привлекательные формы.
Она не дьявол, папа.
Я... я знаю это.
Я ни в ком до конца не уверен,
кроме наших собственных прихожан.
Она известный врач.
Первое, что тебя ждёт - это лекарства,
а затем больница для потерянных душ.
- Так они всегда начинают, Сивилла.
- О, Боже, кажется, я в ловушке.
Финальная подготовка к Катастрофе.
Это Армагеддон, Сивилла.
"И придёт он с Востока,
и реки наполнятся кровью."
Сивилла!
Извини. Ой, папа,
мне... мне очень жаль.
Я могу уплатить за это. Это... это...
это, наверно, не... не больше 2 долларов.
Что с тобой?
Сивилла. Сивилла.
Сивилла! Сивилла!
Сивилла!
Теперь скажи мне, когда
увидишь, что я шевелю пальцами.
Дьявол обладает способностью
принимать привлекательные формы.
Я порезала запястье.
Ты знаешь, как смотрит церковь
на тех, кто оперирует
человеческим разумом.
В чём дело? Мой белый халат
тебя раздражает?
Всегда. Всегда.
Я всегда была такой.
Первое, что тебя ждёт - это лекарства,
а затем больница для потерянных душ.
Ничего страшного, это просто
дизенфицирующее средство.
Финальная подготовка к Катастрофе.
Это Армагеддон, Сивилла.
Я всегда думала,
что для всех естественно
оказываться в другом месте,
или быть одетым в другое платье,
или становиться намного старше,
как когда я была в 3-м классе
и умерла моя бабушка,
и я отсутствовала 2 года.
Меня просто нигде не было,
совсем нигде.
Ты не хочешь прийти ко мне
снова - в четверг?
Что с то...
Ничего, я возьму.
Да.
Кто?
Какая Вики?
Должна быть большая срочность, чтобы
"просто Вики" звонила в 3 часа ночи.
Хорошо, пусть говорит.
- Доктор Вилбур?
- Да.
Это окно начинает казаться Сивилле
слишком притягательным.
Какое окно? Кто вы?
Я подруга Сивиллы.
Это очень высоко, доктор Вилбур.
Это 4-й этаж.
Вам лучше поскорее прийти
в гостиницу "Стейтон"...
Одну секунду.
Подождите, хорошо?
Гостиница "Стейтон".
Подождите. Минуту.
Минуту. Сейчас. Да?
Итак, это гостиница "Стейтон",
Западная 125-я улица, 136.
Напротив "Рослин".
Хорошо.
Что она делает в Гарлеме?
Вики?
Оставьте меня в покое.
Вики, впустите меня.
Это доктор Вилбур.
Спасибо.
Сивилла?
О, нет...
Я не хотела, чтобы это снова
случилось у вас на глазах.
Ничего, ничего страшного.
Послушайте, подождите внизу, ладно?
Где это?
- Я пропустила четверг, да?
- Всё в порядке.
- Где твоя подруга Вики?
- У меня нет подруги Вики.
Но у неё есть подруга Сивилла.
Чем это было вызвано на сей раз?
Меня уволили.
И я... Я пыталась попросить...
моего... моего...
Да? Ты спросила у своего отца
насчёт визитов ко мне?
И что произошло?
Что он сказал?
Сивилла?
Люди. Люди.
Люди.
Люди,
они везде.
Там, и там, и там.
Они везде.
Нет, уберите их от меня.
Я сделаю, я сделаю,
я это сделаю. Я это сделаю.
Ему всё равно.
Ему всё равно.
Сивилла!
Я ненавижу Сивиллу. Я её ненавижу.
Кто ты?
Я могу сделать всё.
Я могу сделать всё, что захочу.
Я могу сделать всё.
Я могу ходить по кровати,
если я сниму туфли,
вот так, и вот так, и вот так.
И я могу ходить по креслу - вот так,
и вот так, и вот так.
- И вы меня не остановите.
- Обещаю, я не буду тебя останавливать.
- Вы меня не остановите.
- Я не буду останавливать, всё хорошо.
- Мне больно!
- Что, где тебе больно? Где болит?
- Я должна выйти, я должна выйти.
- Нет, подожди!
- Я должна разбить окно.
- Нет, нет, нет, нет.
Нет, мы не будем разбивать окно.
Ты меня не выпустишь,
и ты не оставишь меня в покое,
и ты оставишь меня
в покое, и это больно,
и ты не оставишь меня
в покое, и это больно.
С кем ты разговариваешь?
Кто я?
- Кто делает тебе больно?
- О, пожалуйста, я должна выйти. Выйти!
Мы просто спустимся вниз, сядем
в такси, и тогда ты выйдешь, хорошо?
Нет, нет, нет, она там.
Когда она там, люди тоже там.
- Где - там? Кто там?
- Люди. Я не хочу их видеть.
- Я не хочу их чувствовать.
- Где Сивилла?
Я не хочу знать.
Я не хочу знать.
- Где Сивилла? Скажи мне.
- Я должна выйти.
Я должна почувствовать стекло.
Нет, нет, нет.
- Я должна почувствовать...
- Не разбивай его.
Я вижу дверную ручку.
Дверную ручку на белом доме.
На белом доме я вижу ручку.
И шторы опущены.
Я там живу.
Я там живу.
Прямо там.
Западная 4-я улица, 201.
Виллоу Корнерс, Висконсин.
Я живу там.
Там. Там.
Это Гарлем.
Я не знаю, где другое стекло.
Оно в чемоданчике с инструментами
доктора Куинонесса,
и там только белые и блестящие ножи.
А моя мама говорит:
"Я возьму тебя играть с Моникой и Шерил,
потому что ты любишь Монику и Шерил."
А моя бабушка говорит...
бабушка говорит...
бабушка говорит: "Делай,
как говорит мама."
Моя бабушка хорошая.
Она хорошая.
Она любит меня.
Она любит меня.
Я боюсь! Я боюсь!
Здесь нечего бояться.
Они никогда ничего не забывают,
и они прислушиваются к каждому звуку.
И они везде,
они везде.
Они в этой комнате,
и в той комнате,
везде, куда ни посмотришь,
везде, куда ни посмотришь.
Кто?
Люди.
Люди. Нет! Нет!
Нет, не заставляй меня туда идти.
Я не хочу туда подниматься, пожалуйста!
Пожалуйста, не заставляй меня туда
подниматься. Я не пойду наверх. Пожалуйста!
Пожалуйста, не заставляй меня
туда подниматься.
Куда идти, куда?
Это не сейчас происходит.
- Это не сейчас происходит.
- Пожалуйста, не делай этого.
Ну, вот мы и пришли.
Смотри, кто ещё здесь!
Папа отведёт тебя наверх,
правда, папа?
- А где Шерил и Моника?
- Они придут позже, Сивилла.
Мама принесёт тебе мороженого, да, мама?
Ты просто идёшь наверх немного поспать.
Какое ты любишь? Проси, какое хочешь.
Ну, тихо, тихо.
С двойным шоколадом.
- Конечно. С двойным.
- Ну всё, всё.
Идём.
Нет!
Нет!
Нет! Нет!
Нет!
Нет!
- Сейчас, сейчас, вдохни поглубже, вдохни!
- Нет!
Если ты будешь сопротивляться,
я ничего не смогу сделать.
Нет!
Да здесь достаточно воздуха.
Тебе просто казалось, что воздуха мало,
потому что ты дышала воздухом,
смешанным с эфиром.
Им потребовалось две банки эфира,
чтобы удалить ей гланды,
потому что она очень сильная
маленькая девочка.
Правда, правда, и очень сердитая маленькая
девочка. Они ведь лгали тебе, да?
Да, они тебе солгали,
чтобы заманить тебя наверх.
Они убьют её, вот что они сделают!
Нет, они тебя не убьют.
А почему ты всё время говоришь
о себе в третьем лице, а?
Потому что она - Сивилла.
Но у меня тоже болит горло.
A кто же ты, милая?
Скажи доктору Вилбур.
Доктор Вилбур слишком далеко.
Нет, нет.
Доктор Вилбур здесь, рядом.
Тебе казалось, что доктор Вилбур далеко,
потому что всё доброе и надёжное
казалось очень далёким.
Доктор Вилбур, а белый халат?
Правильно, сейчас я его не надела.
Ну, теперь всё хорошо.
Только постарайся поспать немного, ладно?
Я хочу быть вашей маленькой девочкой.
Пожалуйста, заберите меня к себе домой.
Но, милая, твои мама с папой тебя
очень сильно любят, они бы скучали.
Просто постарайся заснуть, хорошо?
Заберите меня, пожалуйста.
Детка, детка, прошу тебя,
постарайся заснуть.
- Привет.
- Вот твоя мама, Сивилла.
- Сейчас всё в порядке.
- Как моя малютка?
Смотри, что я принесла тебе, Сивилла.
Сивилла?
Сивилла?!
Сивилла!
Не поворачивайся ко мне спиной.
Я с тобой разговариваю!
Сивилла. Сивилла!
Ты...
порезов нет, ушибов тоже.
- Я всё разбила вдребезги.
- Ничего, ничего, зато сама цела.
Проще чинить окна, чем маленьких девочек.
Маленькие девочки важнее, чем окна?
Вот эта маленькая девочка
намного важнее, конечно.
Я должна вам что-то сказать.
Это касается Сивиллы.
Она себе замазывает волосы грязью,
потому что они у неё седые.
А я - нет. У меня натуральный цвет.
Вам нравится, как я выгляжу?
У меня очень красивое лицо.
Видите меня в зеркале? Маленький носик,
и все эти веснушки, и чёлка.
Мне всего 9 лет.
Вы мне верите?
Да, я тебе верю.
Меня зовут Пегги,
а вы - мой доктор Вилбур.
Расскажи мне о своей пациентке.
Ты считаешь, что у неё действительно
расщепление личности?
Эрна, я в этом уверена.
Я знаю, что встречалась с одной из них.
А с другой я говорила по телефону.
Тебе повезло, что они
так быстро проявились.
Эрна, та, которая пробуждается,
та часть, что зовёт себя Сивиллой,
очень угнетена и у неё много проблем.
Очень, очень мрачная особа.
Но... Но другая,
маленькая Пегги, просто очаровательна.
Она... она просто
смещена во времени.
Она не знает, что находится в Нью-Йорке,
и у неё абсолютно обо всём
неверные представления.
- Как ты собираешься её лечить?
- Психоанализом.
- Которую из них?
- Всех трёх.
Это беспрецедентно.
- Ты станешь первопроходцем?
- Этому ты меня научила.
Будь осторожна.
Будь осторожна, Конни.
Не полюби её болезнь.
Или она будет вынуждена казаться более
сложной личностью, чем есть на самом деле,
только чтобы сохранить твоё расположение.
Ты же знаешь, это не маленькие девочки.
Это - защитные проявления,
принадлежащие кому-то другому,
куски, фрагменты,
лишь иллюзии.
И они разыгрывают драму, которая
не имеет к тебе никакого отношения.
Я это знаю.
Так что ты не должна изображать,
что не имеешь отношения к ним.????
Например?
Например,
ты не их мать.
Не так уж легко было
следовать совету моей подруги.
Всякий раз, когда Пегги выходила из моего
кабинета, чтобы раствориться в городе,
я боролась с сильным желанием вернуть её,
потому что знала, что Нью-Йорк
для неё не существует.
Она живёт в маленьком
городке на Среднем Западе,
существующем в её памяти
20-летней давности,
где не было ни такси, ни автобусов, ни
незнакомцев, которые могли бы её напугать.
И когда этот город поглощает её, я
спрашиваю себя, увижу ли я её снова,
пока каким-то чудом она или Сивилла
вновь не возникают на моём пороге.
Я спрашиваю себя, что она делает,
как живёт, кого встречает.
Замолчи,
не плачь,
засыпай, моя крошка.
Когда проснёшься,
у тебя будут
все крохотные лошадки,
вороные и гнедые,
в яблоках и серые,
карета
и шестёрка пони.
Замолчи,
не плачь,
засыпай, моя крошка.
Эй, Сивилла Дорсетт!
Хочешь погладить моего пони?
Прошу вас, мэм.
Без страха и сомнений.
Мы с ним вместе прошли огонь и воду,
мы ведь лучшая на Западе команда
по перетягиванию канатов.
А теперь придётся заняться
производством собачьих консервов,
если какая-нибудь добрая душа в нас
не поверит и не согласится прокатиться.
Может, ты рискнёшь?
Ты не снимешь шляпу на минуту?
Думаешь, ты меня видела на картинках?
Я не знала, что это твои.
А я знал, что это - твои.
Что?
Рисунки. Это же альбом, нет?
"Tернер." Да, я знал, что ты художница.
Я видел, как ты рисуешь по ночам.
Я этим не занимаюсь.
Я уже давно не рисовала.
Ещё как занимаешься.
Я же тебя вижу.
Наши окна смотрят
друг на друга через двор.
Каждое окно - сцена в театре абсурда,
называемом жизнью.
Ты всегда одна.
Ты ешь одна.
Ты ещё играешь в куклы.
И ты за мной тоже наблюдаешь.
Я видел, как ты там сидишь
при выключенном свете,
изнемогая от жары
душными летними ночами.
Я ни от чего не изнемогаю.
я просто стараюсь экономить электричество.
Мне надо идти.
- Подожди.
- А что?
Скажи, "в-о-д-а," и я скажу,
откуда ты родом.
Это обязательно?
Ты хочешь получить назад свою книгу?
Вода.
Иллинойс.
Айова!
Я из Висконсина.
Мне действительно надо идти.
Ну что ты, Сивилла! Садись,
я довезу тебя бесплатно.
Oй, извините.
Это уже второй раз ты его произносишь,
наверное, ты хочешь, чтобы я спросила:
откуда ты знаешь моё имя?
Мой малыш Мэттью влюблён в тебя,
он хотел написать тебе письмо.
Так что я пошёл за угол,
посмотрел на имена возле звонков,
и одно имя оказалось
только в 5-й квартире.
- Я не получала письма.
- А мы его и не отправляли.
Мы оба забыли, что он не умеет писать.
Смотри, у меня тут бутерброд
с итальянской сосиской.
Для меня он слишком большой,
а он к нему и не притронется.
Ты кто?
Понятия не имею,
но я ношу имя Ричард Джей Лумис.
И, как и мой пони,
я абсолютно безвреден.
Так ты лингвистка...
Я так не умею.
Да, в детстве я говорила на двух языках.
Французский.
Это всё, что я помню,
и к сожалению, уже и это неправильно.
- Я росла в Париже.
- Давай, пони!
- Париж? О-ля-ля!
- Да.
Было хорошо.
Мы играли в классики в боа.
Мы пили кофе с молоком на завтрак,
и овсянку, представь себе.
Конечно, у нас была английская няня.
- Да?
- Да.
И она тоже говорила "боа"?
Да, как ты заметил...
Здравствуй...
Kакое удовольствие вас видеть! [фр.]
Ах... Как вас зовут?
Ах, простите.
Вы не узнали мой голос.
Я Вики.
Виктория, подруга Сивиллы.
Виктория Антуанетт Шарло.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Рада вас видеть.
И вас тоже.
- Ну, заходите, прошу вас.
- Спасибо, спасибо.
Какой красивый кабинет! [фр.]
О, спасибо.
Присаживайтесь. [фр.]
Гдe? На этой кушетке
или на той кушетке? [фр./англ.]
Как вам угодно. [фр.]
Я выбираю эту кушетку. [фр./англ.]
Вы не виноваты в том, что забыли.
Прошло много месяцев с тех пор,
как я вам звонила
из этой захудалой гарлемской гостиницы.
Скажите мне,
где Сивилла?
Сивилла немного смущена
финансовой стороной вопроса.
Так как вы занимаетесь ею
в рамках частной практики,
она не знает, сможет ли вам
когда-нибудь заплатить.
Она мне заплатит тогда, когда придёт в себя,
[букв. - "соберётся вместе"]
простите мне этот каламбур.
Да?
Доктор Вилбур...
Пегги очень обеспокоена.
Она боится, что вы думаете,
что она хочет вам навредить,
потому что она разбивает окна.
Нет, я так не думаю.
Нет, она никому не хочет причинить вред.
Она сама слишком много страдала.
Я тоже не хотела бы никому навредить,
ни словом, ни поступком.
Я даже не хотела бы задеть чьи-то чувства.
Знаете?
Если кто-то называет меня Сивиллой
по ошибке, вы знаете, что я делаю?
Я смотрю им в лицо и говорю:
"Да? Да?"
Или: "Да. Да." [фр.]
"Вы ко мне обращаетесь?"
Потому что попадать в неудобное
положение - это неприятно, правда?
Сивилла - такое грустное существо...
Почему вы так считаете?
Она ничего не умеет делать.
Начинает рисовать - и не может.
Хочет играть на пианино - и не может.
Ни от чего не получает удовольствия.
Просто отказывается развлекаться.
Знаете, она боится людей.
Я - не такая. Нет...
Я людей просто обожаю.
Знаете,
однажды она захотела прокатиться в парке
с этим приятным молодым человеком, Ричардом
Лумисом, который живёт через двор от неё?
Она боялась подать ему руку.
Она боится рук.
И Пегги тоже.
Пришлось пойти мне.
Я не боюсь рук.
Я ничего не боюсь.
Нет, сэр.
Чьих рук боятся Сивилла и Пегги?
Не смей говорить.
Быть сплетником почти так же
мерзко, как быть лгуном.
Если скажешь, я сделаю так,
что тебе больше нечем будет говорить.
Вики, ваша мать когда-нибудь била вас?
Моя? Нет.
Моя мать - просто ангел.
Она живёт в Париже.
Скоро она приедет ко мне.
Мы будем вместе,
все мои братья и сё...
А мать Сивиллы - не ангел?
Вам нравится моя причёска?
Это называется "французский узел".
Я сама это делаю.
Я выгляжу намного старше
13-ти лет, не так ли?
Это потому что европейские дети
намного раньше взрослеют.
Но я такая худая!
Этот костюм просто висит на мне.
Может быть, Сивилла плохо тебя кормит?
Я никогда не жалуюсь.
Но всё, что она ест - это подгнившие фрукты.
Этим она питается весь месяц.
Её папа забывает прислать ей чек.
Очень часто её папа забывает прислать чек,
и от этого Пегги очень-очень сердится.
Она врывается в магазины
и бьёт там весь хрусталь,
а Сивилле приходится за это платить.
Но мне всё равно.
Ты сегодня завтракала, а?
Ты голодна, милая?
Если я стою очень-очень прямо
и с чувством особого достоинства,
вы не сможете заметить, какая я худая?
Пойдём. Я сделаю тебе бутерброд.
Я вижу, как крутятся колёса.
Почему они это делают?
Почему они крутятся против меня?
Они не против тебя крутятся.
Они просто записывают.
Помнишь, когда Пегги была здесь,
она сказала, что можно?
Да, я знаю, чтобы помочь Сивилле.
Потому что она, кажется,
знает намного больше Сивиллы.
О, я знаю ещё больше.
Я знаю больше, чем Пегги.
Я знаю больше всех.
Я знаю всё.
Я помню всё, что она думает и что говорит.
А она не может помнить.
Она не должна помнить.
Поэтому очень-очень важно,
чтобы вы ей о нас не говорили.
Для неё это было бы слишком большим
шоком. Она к нему не готова.
Идём.
Я сделала тебе бутерброд с ореховым
маслом и джемом, и ещё банановый хлеб
и большой стакан молока.
И я хочу, чтобы ты всё-всё съела, ладно?
Спасибо.
- Молоко полезно для растущих девочек.
- Правильно.
Многие мамы на вас не похожи.
Многие мамы очень хитрые.
Вики,
ты помнишь, как Сивилле удаляли гланды?
Я это видела. Я была там.
От этого у Сивиллы болело горло, правда?
Да, очень сильно.
Так сильно болело, что ей приходилось
шептать, говорить она не могла.
Говорила всё время вот так.
Но что интересно, и у Пегги
от этого болело горло.
Почему же у них обеих болело горло,
если вы все втроём - разные люди?
- Вики?
- Я поняла. Я думаю.
Правда, у меня хорошие манеры?
Смотрите, какие у меня изысканные руки.
Мизинцы. Это называется
"по-континентальному".
Да, очень мило.
Скажи мне, вы как-то связаны, вы все?
Я знаю, где я. Я в Нью-Йорке.
Здесь есть чем заняться.
Можно сходить в музеи, на концерты...
Ты не думаешь, что у Сивиллы и Пегги
общие родители?
Кто они друг другу?
Они сёстры?
Или все вы - части одного человека?
- Глупости, так не бывает.
- Нет, так бывает.
Вы все можете быть различными
сторонами одного человека.
Все грани Сивиллы.
Нет, нет.
Мы все - люди.
Вы же нас видите.
Посмотрите вокруг.
Здесь больше никого нет,
только вы и я,
и раковина, и посуда, и дверь.
Больше никого здесь нет.
Вы мне верите?
Милая, я верю, что ты в это веришь.
Иди, доешь свой бутерброд.
Вопросы, вопросы, вопросы.
Бог мой, сколько их.
Смотрите, у вас даже
сейчас в глазах вопрос.
- Я бы хотела задать вопрос вам.
- Задай.
Что такое любовь?
- Ты не знаешь, милая?
- Нет, не знаю.
Пожалуйста, ответьте.
Мы хотим это знать, все мы.
Кто это - все мы?
Все, кто живёт с Сивиллой.
А кто ещё, Вики?
Есть ещё - кроме тебя, Сивиллы и Пегги?
- Вики?
- Я вас слышу.
Ты их видишь сейчас?
Да.
Я не хочу этого, но могу видеть.
Так хорошо было минуту назад,
когда их здесь не было.
Я должна знать, что ты видишь, милая.
Если я не буду знать,
кто вы все и чего вы хотите,
мне нелегко будет помочь вам.
- Вики?
- Помогите, помогите, помогите, помогите.
Мы все надеемся, что всё наладится,
но я... я не думаю, что
Сивилла долго проживёт.
Почему, милая?
Откуда у тебя такая обречённость?
Из-за Марши.
Марша когда-нибудь убьёт Сивиллу.
Пусть это случится, пусть это случится.
Мы - ходячие трупы.
Мы начинаем умирать в момент рождения.
Кто такая Марша?
Зачем Сивилле нужна Марша?
Вики?
Одна из них играет на пианинo.
Она самая красивая.
Она - единственная из них
с "радостью к жизни".
Как её зовут?
Нет.
Я не должна вам говорить.
Я больше ничего не должна говорить.
- Я и о Марше не дожна была говорить.
- Почему?
Почему ты так боишься
говорить о других, Вики?
Кто сказал тебе, что
разговаривать с людьми плохо?
Кто сказал, что говорить опасно?
Вики?
Я не должна говорить.
Я не могу сказать.
Вокруг дворца - стража.
Даже стража вокруг дворца сказала бы,
милая, если бы королеве грозила опасность.
Марша впервые появилась
в следующий четверг.
Она призналась, что пыталась убить
Сивиллу в гарлемской гостинице,
и сожалела, что Вики помешала ей.
Она позволила мне сфотографировать себя,
так же как и других,
сказав, что хочет, чтобы эта фотография
появилась в её некрологе.
Когда я спросила её, почему у неё такая
навязчивая мысль о самоубийстве,
она сделала вид, что запирает рот
на замок и выбрасывает ключ,
а потом начала рисовать сцены
из своего повторяющегося кошмара,
как будто это был тайный способ
приоткрыть мне информацию,
которую она не могла сообщить мне открыто.
Когда она молча изображала свои сны,
никто не мог её подслушать,
а это и казалось её постоянным опасением -
что кто-то обнаружит,
что она доверилась мне.
Во сне девочка находит брошенного котёнка
в тоннеле в огромном парке,
а затем обнаруживает
коробку с остальными брошенными котятами.
Ребёнка переполняет любовь и жалость,
и она убегает с коробкой,
чтобы спасти котят.
Внезапно она видит мёртвую кошку,
что приводит её в ужас,
потому что она обезглавлена.
И голова, и тело воскресают
и преследуют её.
Марша сказала, что их всех
преследуют одинаковые кошмары,
но Сивилла их совершенно не помнит.
Во всех снах присутствует ловушка
и непрекращающееся преследование.
Дети из многодетных семей,
ожидающие ужасного возмездия.
Одиночество,
отсутствие шансов на спасение.
Всё пронизано парализующим страхом.
Когда я предположила, что котята
могут быть различными гранями Сивиллы,
которые она пытается
"принести" ко мне для защиты,
и что кошка может быть её
желанием многократно уничтожить
какого-то неведомого мучителя,
который не желает оставаться мёртвым,
Марша пришла в ужас
и трансформировалась в Пегги,
которая хотела сбежать со мной
в Амстердам, чтобы скрыться
от тех, кого она называет
"людьми".
Я смотрю на все эти лица -
озлобленной, напуганной Пегги,
мрачной маленькой Марши,
Вики с её непринуждённостью в обществе
и незамутнённой памятью
и Сивиллы,
и гадаю, что же тогда, много лет назад,
могло привести к такому расщеплению.
Что могло вынудить её
вложить в создания, о существовании
которых она и не догадывается,
все те способности, которые
она отрицает в себе?
И почему это отрицание
так жизненно необходимо?
Какая пытка?
Кто был палачом?
Эй, Сивилла!
Эй, Сивилла!
Я знаю, ты там.
Почему бы тебе не зайти ко мне?
Мы можем поехать вместе в город, и ты
увидишь, как я работаю, хочешь?
Я куплю тебе сосиску с квашеной
капустой и солёными огурцами.
Ты любишь солёные огурцы?
Я никогда не выхожу по вечерам,
но спасибо за предложение.
Да ты что! Слушай, это ненадолго,
я только спущусь в метро
и сыграю интермедию,
а если не будет дождя, подстерегу
зрителей у выхода из метро.
Подстережёшь - для чего?
Днём я ковбой в Центральном парке,
а ночью - бродячий менестрель,
лишённый музыкального слуха.
Уличный музыкант.
Соглашайся.
Сивилла не может согласиться.
Ванесса, иди ты.
Ты любишь музыку.
Можешь идти, Ванесса.
Ричард?
Ричард?
Ричард.
Ричард!
Эй!
Ладно, но знаешь, я плохо прыгаю
через заборы, так скажи, где ты живёшь?
В сером доме, квартира 5-С.
Ладно.
Привет!
Угадай, кто я.
- Кумкват?
- Нет.
- Пончик с ушами.
- Нет.
Улыбка, которая ушла искать
мальчика и нашла его.
- Нет.
- Нет?
- Я клоун.
- Клоун?
Сивилла, это Мэттью.
Мэттью, поздоровайся с Сивиллой.
Я знаю Сивиллу,
я за ней наблюдаю из окна.
Он немного зациклен на
желании обрести компанию.
Мне очень нравится твоя квартира.
В ней столько света...
Сивилла-горилла-мазила.
Мэттью, остынь.
Сядь!
Mэттью!
Пусть внешность тебя не обманывает.
На самом деле я - не компания.
Знаешь, кто я?
Я принцесса, которая спала тысячу лет
в лесу под названием "Остынь".
А знаешь, почему?
Потому что злая колдунья наложила заклятье
на мой вафельный стаканчик от мороженого
в тот самый день, что я родилась,
и если скоро не появится принц,
чтобы снять заклятье поцелуем,
наверное, мне придётся вечно бродить
по свету в облике Сивиллы-гориллы,
a такого не пожелаешь и дракону, правда?
Ой, что-то мне спать захотелось.
А я вижу, ты моргаешь!
Потому что принцессы
всегда моргают во сне,
они должны быть готовы
к дворцовому перевороту,
который может случиться в любую минуту.
Если ты проснёшься,
я покажу тебе мои игрушки.
Есть только один способ...
Всё. Заклятье снято.
Скажи Сивилле "Спокойной ночи".
Это не Сивилла.
Сивилла осталась дома.
Да, но всё равно тебе пора в спальню.
Вот твой мишка.
И как насчёт "спокойной ночи"?
И Дуди.
И Дуди.
Нельзя забывать Дуди, да.
И вымой лицо, а то вся подушка
будет в твоих улыбках.
Иногда просыпаться - это
неплохая идея, правда?
Что?
Улыбки.
На подушке.
Я всё думала, зачем ты всё время
носишь такую утрированную улыбку?
Когда люди думают, что ты улыбаешься, они
улыбаются в ответ, и им от этого хорошо.
И они кладут больше денег в шляпу.
Хитрая идея?
Ты очень умный.
Конечно, моё лицо не устаёт, так что я
могу ухмыляться всю ночь напролёт,
а на самом деле даже не улыбаться.
Ты зарабатываешь большие деньги?
Я имею в виду - целую кучу денег?
Ну, в прошлом году -
больше $5,000, без налога.
- И это лишь на тротуаре перед Карнеги-холлом.
- Потрясающе...
А ещё я получаю комплименты,
знаешь, от сильных мира сего.
У меня есть фотография с автографом
Лоуренса Велка, где написано
"С пожеланиями вечной удачи и успехов".
И от этого я чувствую себя
значительнее, представляешь?
Чувствую, что все мои годы
в "Джулиарде" не пропали зря.
Когда-то я мечтала стать
концертирующей пианисткой.
Что тебя остановило?
Я не смогла найти правильное пианино.
В смысле, должен ли это быть "Стейнвей"
или "Бехштейн гранд"?
Я не знала.
Ты сейчас не старше 12 лет, и я
просто обязан тебя поцеловать.
2 кавалера за один вечер.
Подумать только!
У тебя все губы в синей краске.
- Нашла, нашла.
- Хорошо.
Моя мать тоже хотела стать
концертирующей пианисткой.
- Да?
- Да.
Самым большим разочарованием в её жизни
стало то, что её сестра Фэй
первой вышла замуж
и оставила её продавать пианино
в семейном музыкальном магазине,
вместо того чтобы получить возможность
следовать к своей цели, как ей было обещано.
Это было в Виллоу Корнерс, Висконсин.
Это моя естественная среда обитания,
веришь ты этому или нет.
- Виллоу Корнерс, Висконсин?
- Да.
Боже мой...
После этого моя мать просто
мстила музыке, понимаешь?
Она сидела и долбила по этому пианино,
стучала по клавишам без конца,
так выбивая из него ноты,
как будто она их ненавидела.
Знаешь, просто тарабанила по пианино.
Да, любовь и ненависть.
Ореховое масло и джем.
Я ненавидел мою бывшую жену,
о которой говорю сейчас
с некоторой насмешкой,
чтобы дистанцироваться
от тотального краха.
Я бы не хотела, чтобы ты
сам над собой издевался.
Хочешь послушать об этом?
Потому что я бы хотел тебе рассказать.
Хотел бы? Я хотела бы услышать, но я
не думала, что можно об этом просить.
Би-бип гудок.
Чух-чух поезд.
Бум-бум машина.
Всё разбилось.
Так говорит Мэттью, когда я роняю тарелку.
В общем,
её звали
Джейни.
Ей было 19 лет.
После того, как она погибла, я думал,
что никогда не смогу справиться ни с чем.
И я ненавидел её за это моё чувство.
Но одному меня это научило.
Ты никогда не бываешь готов
к тому, что ты должен сделать.
Нужно просто делать.
И это сделает тебя готовым.
Это Нью-Йорк. Никому нет дела.
Это мы.
- Да?
- Да.
Дай укусить.
Прекрати немедленно.
Ничего с этими туфлями не случилось.
Что, они такие тесные, дочка?
Может, они жмут.
Нет, я смазывала их жиром.
Там ещё полно свободного места.
Пощупай носок.
Так почему же она так кричит,
хотел бы я знать?
Я не могу тебе сказать.
Я не могу тебе сказать.
Я не должна тебе говорить.
Я не могу тебе сказать.
Я не могу тебе сказать.
Я не могу тебе сказать.
А сейчас соберись, юная леди,
а то мы опоздаем в церковь.
Мы опоздаем в церковь.
Что ты сказала?
А сейчас соберись, юная леди.
Не пойду!
Я не могу сказать! Не пойду!
Слушай, подержи мою гитару.
Позаботься о ней.
Люди... Почему они это делают?
Почему они это делают? Почему они это
делают? Почему они это делают?
На этой девочке не растёт мох.
На этой девочке не растёт мох.
Я не хочу идти.
Я хочу выйти.
Я хочу выйти.
Не трогай меня.
Я убегу вниз.
Не трогай меня.
Сивилла!
Выйти.
Нужно разбить стекло.
Нужно разбить стекло.
Я должна разбить стекло.
Нужно разбить стекло.
Люди должны выйти.
Выйти!
Нет, нет, не трогай меня.
Я знаю. Я знаю. Я знаю.
Напиши, тогда увидишь.
Я знаю. Я знаю. Подожди.
Я должна это сделать.
Я должна это сделать.
Я должна это сделать, юная леди.
Просто лежи спокойно.
Лежи спокойно.
Если я буду лежать спокойно,
мне будет больно.
Ой, мне больно.
Я сделала это. Я сделала это.
Сивилла?
Что?
Ты там в порядке?
Сивилла!
Кто там?
Кто там говорит "кто там"?
Кто это говорит:
"Кто там говорит "кто там"?"
Ричард Лумис, привет.
Привет.
Я не понимаю.
А нужно?
Ну, я бы хотел,
но не обязательно.
Я тебе говорила о Дэнни?
Нет.
Кто он?
В детстве мы были вместе.
Он был изгоем, как и я, только
в его случае это было потому,
что он танцевал.
Я тоже был в каком-то роде изгоем,
потому что не мог
выговаривать букву "с".
Когда я чувствую к кому-нибудь
особое тепло,
особенную благодарность,
я думаю о Дэнни.
Он обладал какой-то святой терпимостью.
Даже в возрасте 9-10 лет.
И откуда у него это взялось в таком Богом
забытом городке - я никогда не узнаю.
Он никогда не просил объяснений.
Никогда. Он просто принимал как должное.
Потанцуй со мной.
У меня были бы ужасные неприятности.
Мне пришлось бы встать в церкви и
громко признаться в этом перед всеми.
Я хочу обнять тебя,
твоё очарование
унесёт меня
в небеса.
Я на небесах,
и скопившиеся за неделю слёзы
исчезают,
как удача игрока,
когда мы вместе,
вместе,
вместе
танцуем до упаду.
- Спасибо.
- Спасибо тебе.
Мы ещё увидимся?
Ты не обязан изображать вежливость.
Я этого никогда не делаю.
Эй...
Поцелуй клоуна,
и у тебя будет улыбка на подушке.
Я не сплю на подушке.
Это вредно для позвоночника.
Хоть руку можно?
Поцелуи обжигают. Обжигают.
Что я сделал?
Правда, красиво?
Иногда он играет песни, которые
кажутся весёлыми и счастливыми.
Однажды он сыграл, м-м-м,
"С песней в сердце".
Знаете эту?
Там идёт... вы знаете.
Да, правильно.
Я всегда знала,
что проживу жизнь с песней в сердце.
А у тебя чудесный голос...
Однажды мы пошли в парк,
потому что собирались поиграть в мяч,
и тогда пошёл один из мальчиков,
потому что он любит играть в мяч.
А Ричард думал, что это я,
и он подошёл к Майку,
и поцеловал его прямо в губы.
Так что он - ...
А Майк - ...
А какой мальчик...
Погоди минуту.
Ты хочешь сказать, что
среди вас есть и мальчики?
Я не должна была говорить это вам.
Теперь Вики на меня рассердится.
Ванесса, я не понимаю.
Это больно.
Когда Ричард целует Сивиллу - это больно.
Почему так?
Почему от любви больно?
Любовь не ранит, милая.
Любовь исцеляет.
Это пахло как дизенфицирующее средство.
Что пахло как дизенфицирующее средство?
Руки в зелёной кухне.
Как то, что вы дали Сивилле
понюхать в тот раз, помните?
Я люблю тебя до смерти.
"Я люблю тебя, обними меня".
Ну, иди же сюда.
Дай я тебя обниму, деточка.
Ну, девочка,
не отворачивайся так.
Нет. Разве так плохо?
Пощекочем, пощекочем, пощекочем.
Пощекочем, пощекочем, пощекочем.
А потом сильно ущипнём.
Но мне любовь не причинила вреда,
потому что я появилась позже.
А кроме того, я была быстрой, как молния,
и всегда могла убежать.
Сивилла всегда мечтала играть,
но я действительно умею играть.
"Мечтатель"...
У вас есть пасхальный...
у вас есть "Пасхальный капор".
Обожаю "Пасхальный капор".
Сыграйте его мне, пожалуйста!
Если можно.
- Ну...
- Я готова.
Подождите, подождите.
Начните сначала.
В твоём пасхальном капоре
со всеми этими оборками
я буду лучше всех
на пасхальном параде.
Я буду в цветках клевера,
и когда на меня посмотрят,
я буду самым гордым
на пасхальном параде
на авеню,
на пятой авеню...
Ванесса, что случилось, милая?
Я не Ванесса.
Прости, Пегги,
но ты выскочила так внезапно...
В чём дело, милая?
Это была моя идея, а она её украла.
Я так сильно хотела спеть
"Пасхальный капор"!
Ну, так спой "Пасхальный капор".
Не хочу.
Я хочу станцевать.
Хорошо.
И я хочу, чтобы вы смотрели.
Хорошо, хорошо.
Я вся внимание.
Ладно.
Хорошо.
Ванесса будет моим ассистентом,
а вы будете на меня смотреть.
Так. Так.
Небеса, я на небесах,
и моё сердце бьётся так,
что я с трудом могу говорить,
и кажется, я нашёл счастье...
Я нигде, нигде не нахожу счастья!
Мы найдём его, Пегги.
Оно просто где-то потерялось.
Я хочу посидеть с вами в большом кресле.
Ты можешь подойти и посидеть
со мной в большом кресле.
Хорошо.
Доктор Вилбур, вы мне поможете?
Я ничего не вижу.
Что случилось?
Я ничего не вижу.
Почему ты ничего не видишь, милая?
У меня на глазах кухонные полотенца,
и на запястьях тоже.
Кухонные полотенца?
Да.
Иди сюда.
Вот так.
- Порядок?
- Да.
Вот. Теперь лучше?
Вот так. Хорошо.
Так как же туда попали кухонные полотенца?
Я не знаю.
Я боюсь кухонных полотенец.
Но, Пегги, кухонные полотенца - всего
лишь неодушевлённые предметы.
Почему вы зовёте меня "милая"?
Извини, милая, но кухонные
полотенца не могут просто так
выскочить и обвязаться вокруг
лиц и запястий маленьких девочек.
Кто-то это должен был сделать.
Только руки, а не кто-то.
Но, детка, руки кому-то принадлежали.
Чьи же это были руки?
Просто руки.
А ты не хочешь снять полотенца
и взглянуть на эти руки?
Почему бы нам этого не сделать?
Сделаешь?
Вы поможете мне?
Конечно.
А теперь - раз, и два...
Вот мы и сняли кухонные полотенца.
Теперь ты можешь посмотреть на эти руки?
Нет. Я не хочу.
Не хочу.
Ну, постарайся. Постарайся.
Попробуй посмотреть на руки, ладно?
Ты видишь ладони?
А руки целиком видишь?
До локтей?
А до плеч?
Ты видишь шею?
Можешь посмотреть в лицо?
Нет! Там нет никакого лица.
Там нет никакого лица.
Это сделали одни руки,
или полотенца сами это сделали.
Мне страшно. Мне страшно.
Я знаю. Я знаю.
Я знаю, но если мы смотрим на то,
что нас пугает, то страх проходит.
О, мне больно.
Мне больно.
Я знаю,
но мы должны узнать,
что сделали эти руки,
чтобы было так больно.
Ну, что ты, Пегги.
Не нужно так делать.
O, Боже.
Не подходи к окну.
Помнишь, ты обещала мне не бить
окна в моём кабинете.
Руки... и люди...
их можно видеть,
они идут и разговаривают,
и их слышно.
И... и "ля диез" и "до".
Ой, ой, мне больно.
Кто эти люди, милая?
Что болит? Что болит?
- Я сделаю. Я должна выйти. Я должна выйти.
- Пегги!
Я сделаю. Я сделаю. Окно, разбейся.
Где ты? Где ты, Пегги? Скажи мне.
В кухне,
в кухне, в кухне.
Всё зелёное.
Всё зелёное.
И раковина, и стол,
и свет, можно видеть.
И шторы, и шторы,
и пианино в зале,
и пианино в зале.
И люди, и от музыки не скрыться,
и ничего не меняется.
О, не подвешивай меня.
Не подвешивай меня.
Куда тебя подвешивают?
Не подвешивай меня. Не подвешивай меня.
Я знаю. У тебя есть большой крючок.
У тебя есть вязальный крючок.
Ты меня подвесишь. Ты меня
подвесишь. Нет. Нет. Нет.
- Пегги, с кем ты разговариваешь?
- Нет, ты меня не выпустишь.
Ты мне не дашь разбить стекло.
Ты мне не дашь рисовать.
- И ты не дашь мне рисовать.
- Я дам тебе рисовать.
- Ты не дашь мне рисовать.
- Я дам тебе рисовать.
Ты не дашь мне рисовать.
Ты не дашь мне рисовать,
потому что я нарисую, как убежать отсюда.
Я нарисую дорогу отсюда.
И всех людей, и цвета.
И людей, и цвета.
Вы не рассердитесь.
Вы не рассердитесь.
Нет. Нет. Рисовать.
Я нарисую, как убежать.
Вы смотрите. Вы можете смотреть.
Вики сказала бы "могли бы", но я могу
сказать "можете", когда хочу.
Я могу сказать "можете", если я так хочу.
Люди. Люди. Люди.
Всё фиолетовое. И оно двигается,
и ты смотришь на них,
и видишь их ноги.
И тебе нужно уйти.
А там есть ещё, и ещё, и ещё.
И музыка, она кружится, кружится,
кружится, кружится, кружится,
и движется вверх и вниз вот так,
а потом вот так.
И можно видеть,
можно видеть,
можно видеть,
и у людей есть руки.
Пегги, кто эти люди?
Я не знаю. Я не знаю.
Просто люди.
Просто люди.
И это так, и так, и так, и снова,
и вокруг, и так,
и так.
И это слышно,
слышно.
И всё выше, выше.
Всё выше. "Ля диез".
"Ля диез" и "фа" и "фа"
и... и... и... "си" и "ре"
и... и... и... и... и
Брамс и Бетховен.
И... и... и... и... и... и
Брамс и... и... симфония «Из
Нового Света» и Дворжак.
И Дворжак, это слышно.
Это слышно.
Это слышно.
O, o, нельзя расходовать бумагу.
Нельзя расходовать бумагу.
Бумага ценная.
Бумага ценная.
Да. Да.
Она ценная. Она ценная.
Теперь видно.
Видно людей.
Теперь видно людей.
Их видно.
Видно.
Всё хорошо.
Всё хорошо.
Боже, как я сюда залезла?
Как я сюда залезла?
Вы не должны мне давать этого делать.
Так больше нельзя.
Сивилла, как ты себя чувствуешь?
Немного легче.
Хм, неудивительно.
Ты сделала важное дело.
Сивилла, иди, сядь.
Я хочу тебе что-то показать.
Иди сюда. Сядь.
Ты сказала мне, что
на этом рисунке - люди.
Кто это рисовал?
Это моя мать.
На этом рисунке - моя мать.
Видите, здесь завитки волос и...
и её глаз не видно.
Её глаза всегда меня пугали.
Это вы нарисовали?
Нет. Нет, это не я.
Видите, видите, маленький пучок и
шпильки, она всегда их носила в волосах.
А вот и вязальный крючок.
Я не помню.
Я боюсь вязальных крючков.
Как будто они меня преследуют.
Вязальные крючки - полезная вещь.
А кухонные полотенца?
Их ты боишься?
Откуда вы знаете о кухонных полотенцах?
Они тебя пугают?
Да.
Но и кухонные полотенца - хорошие
и полезные предметы, правда?
Сивилла,
любовь - вещь необходимая.
Но если голос говорит:
"Иди сюда, я люблю тебя",
а потом протягивается рука
и щиплет тебя больно вот так,
то... то любовь испорчена этой рукой,
правда?
И музыка - это то, что ты сильно любишь,
и тебе её очень не хватает,
потому что каким-то образом
рука испортила её для тебя.
Мы не знаем, как,
но мы это выясним.
А рука эта принадлежит людям,
а люди - это твоя мать!
Люди... я не вижу людей.
О, Пегги, перестань!
Что?
О, доктор Вилбур, мне всё хуже.
Стало намного хуже, да?
Откуда вы всё это знаете?
Я вам этого не говорила.
И кто это всё нарисовал?
Ты.
Но ты их рисуешь, когда ты другая.
- Понимаешь?
- Нет.
- Ты это делаешь, когда ты -
другие части тебя. - Нет!
...и эти части всё ещё дети.
- Нет.
- Это правда.
- Нет, нет. Нет.
- Сивилла, ты должна понять. Это правда.
- Это невозможно.
- Это возможно.
- Нет.
В сущности, на всём протяжении анализа
я говорила с тобой при их помощи.
У них у всех есть имена,
они приходят сюда, чтобы тебя защищать.
Они приходят в назначенный час,
и именно они
делятся той информацией, которую
ты боишься осознать. - О, нет!
- Ты должна понять это, Сивилла!
- Это неправда.
- Это правда.
- Это неправда. Нет. Нет. Это неправда.
Сивилла.
Сивилла.
Всё, что для тебя важно,
сохранилось в тех частях тебя,
до которых твоя мать
не смогла добраться.
Твоя музыка, твоё рисование,
даже твоя способность любить -
всё это живёт в них.
Сивилла, я хочу, чтобы ты
что-то послушала.
Что вы собираетесь делать?
Я дам тебе послушать,
как ты играешь на пианино.
Я больше не могу играть на пианино.
Раньше я играла.
А теперь не могу.
Но есть часть тебя, которая называет
себя Ванессой, и она - может.
Она прекрасно играет.
Я не хочу о ней слышать.
Сивилла.
Ты должна принять это.
Доктор, мне кажется,
я этого не выдержу.
У меня немеют руки.
В этом нет никакой опасности для тебя.
Никакой опасности.
Здесь нет кухонных полотенец,
стягивающих твои запястья.
Mоё сердце... Mоё сердце...
Это всего лишь адреналин.
Здесь тебе никто не угрожает, клянусь.
Ничего плохого не случится.
Тебе станет только лучше.
Пожалуйста, Сивилла, только
расслабься и послушай.
Это Ванесса.
И вся твоя музыка отдана ей на хранение.
Это... я?
Играю Моцарта?
Да.
И Сибелиуса ты тоже играла.
Ты играла "Финляндию".
Не смей говорить.
Быть сплетником почти так же
мерзко, как быть лгуном.
Это голос моей матери. Это голос...
Это голос моей...
Это голос моей матери.
Это голос моей матери.
Милая, это не голос твоей матери.
Это ты подражаешь её...
Сивилла?
Сивилла!
Что же этот монстр с тобой делал?
Что произошло в зелёной кухне?
Алло? Эрна!
Слушай, мне нужна твоя помощь.
Я...
Сивилла трансформировалась в младенца.
У меня не получается её вернуть.
В младенца!
О, я была слишком настойчива.
Я перешла грань.
Но я не могу её загипнотизировать.
Если бы я смогла, я бы вызвала Вики,
но она не может ни на чём сосредоточиться
и не понимает ни одного моего слова.
Это дословесный период.
Да, но если она такой и останется?
Нет. Нет. Никаких больниц.
Нет, не с её историей.
Ты можешь?
Пожалуйста, Эрна!
Мне не хочется тебя вытаскивать
в такую ночь, но я...
Ой! Одну секунду...
Доктор Вилбур,
я приготовлю ей перекусить.
Милая, как ты себя чувствуешь?
Немного в тумане, и хочется есть.
Ну, в кухне есть еда.
Иди возьми творожный торт
или ещё что-нибудь...
Я подойду через минуту.
Ох, Эрна, всё в порядке. Всё в порядке.
Лучше и быть не может,
она очнулась как Сивилла.
Сивилла Дорсетт,
психоаналитическая сессия 251.
Не успела я вздохнуть с облегчением
после спонтанного возвращения Сивиллы
из младенческого состояния,
как незаметно мы оказались
в начале рождественского сезона.
Рождество, похоже, -
напряжённое время для Сивиллы.
Одни из граней её личности
впали
в состояние некой тревожной бессонницы,
а другие, спавшие до сих пор,
только сейчас появились.
Одна из них, Мэри, -
набожная,
старомодная маленькая домохозяйка,
выглядит почти как
реинкарнация бабушки Сивиллы.
Я всем желаю весёлых праздников...
Радости в Новом году.
Никто не отвечает, Вики...
Мэри, это Нью-Йорк,
это не Виллоу Корнерс.
Не расстраивайся.
Дай я понесу твою папку.
Она ужасно тяжёлая.
Спасибо, дорогая.
Я смутно помню, что в ней лежит.
Всё так расплывчато в последнее время.
Должно быть, старость.
О, ангелы...
Это всего лишь декорации, Мэри.
Бабушка сейчас с ангелами.
И я тоже.
Я увижу бабушку, Вики?
Не сейчас.
Сначала мы пойдём к доктору Вилбур.
Идём, Мэри, пожалуйста.
Марша обещала, что скоро
отправит меня к бабушке.
Почему она этого не делает?
Я так устала ждать.
Войдите.
А, Вики, входи.
Доктор Вилбур...
Простите меня за вмешательство.
Мне жаль, но кажется, всё распадается.
Похоже, я теряю контроль.
Хорошо, расскажи мне об этом.
Марша постоянно думает о самоубийстве.
Мэри думает, что она на небесах.
А Сивилла пригласила Ричарда к себе
на рождественский ужин.
Но я знаю, что она не в состоянии
с этим справиться. Я знаю это.
Это просто ужасно.
Что же сделало это ужасным?
Что случилось на этот раз?
Рождество...
Деревья, и окна,
и все такие счастливые...
Все должны спешить, чтобы успеть перед...
Перед чем?
Мы сделали для вас это.
Это рождественская открытка, для вас.
Для нашего доктора Вилбур.
Спасибо.
Извините за цвет.
Сивилла пыталась сделать красное и зелёное,
но всё получалось фиолетовым
и она не могла это остановить.
Знаете, что она сделала?
Она взяла мелок, и просто
тёрла его по бумаге,
тёрла вот так,
и скрипела зубами,
а потом всё скомкала
и выбросила в мусорное ведро.
Мы спасли рисунок.
Мы постарались сделать
его красивее, видите?
Пегги добавила красного,
и мы разгладили его.
Мы все старались.
Спасибо. Ну, садись.
Я принесла вам и другие.
Но вы не должны ей говорить.
Это наши рисунки.
Мы рисуем их по ночам.
Мы прячем их на тайной полке,
которую сделал Майк на шкафу.
Мы хотим, чтобы они хранились у вас.
Так, как вы говорите,
что Ванесса хранит музыку.
Потому что случится что-то страшное.
Я чувствую это.
Всё распадётся,
или... или взорвётся,
или будет землетрясение.
Милая, землетрясения не будет.
Или цунами, или айсберг,
или что-то ещё. Не знаю, что.
Но случится что-то ужасное.
Ты же не боишься конца света, Вики?
Пожалуйста, храните их у себя.
Пожалуйста.
Хорошо.
Спасибо.
Вики, от чего я должна их сохранять?
И какая связь между фиолетовым
и Рождеством
и тем, что что-то взрывается?
А?
Что делала мать, чтобы
получалось фиолетовое?
Вокруг дворца - стража.
Вики, сейчас мы должны пройти
сквозь стражу вокруг дворца.
Я хочу мы сказать, мы должны
добраться до самого дна,
где все соединятся
и вспомнят всё,
так что будет хорошо,
если ты скажешь.
И ты знаешь, что есть способ это сделать.
Мы обсуждали это раньше.
Да, я знаю.
Гипноз.
Да.
Папе Сивиллы это бы не понравилось.
Ну, а как насчёт самой Сивиллы?
Сивилла сейчас слушает?
Она... она ужасно боится, доктор.
Я думаю, она сделала бы что угодно,
если бы это помогло нам меньше бояться.
Хорошо.
Ладно.
Идём.
Просто ляг здесь,
подними ноги и расслабься.
Всё хорошо, всё хорошо.
На что бы ты хотела смотреть?
На Нехемию, игрушечного пони,
которого сделала для вас Пегги.
Хорошо.
Давай, ложись.
Подними ноги.
Вот так.
Теперь расслабься.
Расслабься.
И когда будешь готова,
смотри на Нехемию.
Вот,
будешь смотреть на Нехемию.
У Сивиллы сильно стучит сердце.
Ничего, ничего.
Ты будешь со мной, и мы
пройдём через это вместе.
Ты будешь в безопасности.
Теперь расслабься.
Смотри на Нехемию.
Тепeрь ты заснёшь.
Глубоким-глубоким сном.
Хорошо?
Теперь подойдём поближе к фиолетовому.
Ты вспомнишь,
но не почувствуешь боли.
Боль осталась в прошлом.
Когда случилось фиолетовое?
Когда мне было 5 лет.
В какой-то конкретный день?
Накануне Рождества, как сейчас.
Хорошо.
Сейчас, когда я коснусь
твоего левого плеча,
ты вместе с остальными будешь слушать,
как я говорю с Сивиллой.
Сивилла.
Сивилла.
Да.
Мы пойдём в бабушкину комнату?
Это было там?
Мне там нравится.
В бабушкиной комнате приятно.
Хорошо.
Когда я досчитаю до 5, ты окажешься
в бабушкиной комнате.
Считай со мной. 1.
2.
3. Считай со мной.
- 4.
- 4.
- 5.
- 5.
Я здесь, Сивилла.
Ты можешь подойти к ней.
Что такое, милая?
Mоя бабушка.
Можешь подойти к ней.
Она же умерла.
Это только воспоминание, милая.
Угадай, кто здесь, бабушка?
Подскажи мне.
Сахар и сладости
и все другие радости.
Может, это моя маленькая
соседка с нижнего этажа?
Это моя Сивилла?
Ты отгадала.
Бабушка.
Я люблю мою бабушку.
Можешь сказать это ей,
если хочешь, милая.
Я люблю тебя, бабушкa.
Маленькие круглые ножницы,
я их нашла.
Хорошо! Ура!
Что ты делаешь маленькими ножницами?
Вырезаю.
Что вырезаешь?
Картинку Санта-Клауса.
И я умею не выходить за линии.
Вот так.
И я вырезаю звёздочку из фольги.
Вот так.
И бабушка очень добра ко мне,
она на меня не кричит,
и мне не нужно бояться
в бабушкиной комнате.
Нет.
Всё хорошо, милая.
Ты всё ещё с бабушкой.
Красивая звезда.
Смотри, как она мерцает.
И Санта тоже красивый?
Всё хорошо?
Ух ты!
Очень аккуратно вырезала.
Он выглядит таким довольным.
Я думаю, ему не нравилось
лежать взаперти в этом старом журнале.
Можно приклеить его на звёздочку?
Это будет хорошо?
Прекрасно.
Покажи мне.
Покажи мне, как.
Тогда он будет блестеть на верхушке
моей ёлки, и он будет...
Сивилла!
Спустись сюда,
юная леди!
Сколько можно приставать к старухе?
Я не хочу спускаться.
Ты справишься, милая.
Там слишком много фиолетового.
Мы пойдём вниз вместе,
и ты вспомнишь фиолетовое,
и так ты его запомнишь.
Может быть, там нечего вспоминать.
Милая, ты сойдёшь по лестнице,
а я буду с тобой.
Шоколад.
Шоколадное печенье.
Вот так, давай.
Смотри под ноги.
Ты же знаешь, какая ты неуклюжая.
Давай.
Давай.
Приятного полёта.
До следующего падения.
Хетти, Сивилла в порядке?
Просто упала, как всегда, бабушка!
Ах, бабушка, какие у тебя большие уши.
На.
Я их испекла 4 дюжины для этой
несчастной семьи Флойда,
потому что если бы им никто не помогал,
у них было бы печальное Рождество.
Идём, побудь с мамой.
"Под раскидистым ореховым деревом
стоит деревенская кузница.
Кузнец - могучий человек
с большими и жилистыми..."
Жилистыми.
Mамa!
"Его волосы хрустят..."
Хрустят? Никогда не замечала.
Все эти годы я этого не замечала.
Листья салата хрустят.
"Головка салата,
иди в кровать,
твой нос красный,
зовут тебя Фред,
я убью тебя насмерть."
Мама...
Я занята.
Смотри, что я сделала
для рождественской ёлки.
Что значит - сделала?
Это же просто картинка из журнала
с пришлёпнутым к ней куском фольги.
Бабушка сказала, что это красиво.
Я пойду повешу на ёлку.
Я сказала тебе не бегать по дому!
Извини.
Ну, ладно.
"Слова дешевы,
холмы круты,
скорбь глубока."
О, за крыльями,
за голубиными крыльями
далеко,
далеко я бы забрела.
О, за крыльями,
за голубиными крыльями
далеко,
далеко,
далеко, далеко
я бы забрела.
Мама, иди посмотри, что я сделала.
Ты же не повесила эту штуку на дерево
после того, что я тебе сказала?
Что сказала?
Сними её.
Сними её!
Сними её!
Сначала уйди.
Обойди меня.
Давай. Попробуй!
Давай. Давай,
обойди меня.
Я же сказала тебе не бегать в доме.
Не плачь.
Не корчи рожи.
Не озлобляйся.
Злятся бешеные собаки, а не люди.
Не волнуйся.
На этот раз я тебя не ударю.
На этот раз я дам тебе пинка.
Ты так очаровательно это делаешь.
Ты похожа на маленького краба.
Что ты собираешься делать?
Нарисовать картинку?
Для чего?
Для маминого рождественского чулка.
Какая славная мысль.
Хотя я меньше люблю самоделки,
чем вещи фабричного производства.
Когда я вырасту,
я пойду работать на фабрику
и сделаю тебе
что-то очень красивое.
О, рождественская ёлка,
как красивы твои ветки.
Давай, пой.
Не только зелёная,
когда лето в разгаре,
но и зимой,
когда идёт снег.
Кто-нибудь когда-нибудь слышал
о зелёных курицах с фиолетовыми ногами?
Представляешь, какие яйца они несут?
Поставь тарелку с ними перед дедушкой
тихим субботним утром,
и он наверняка примет
это за знамение, правда?
"Aрмагеддон!"
О, рождественская ёлка,
о, рождественская ёлка,
ты самое любимое дерево.
как часто ты радовала меня,
когда рождественские огни
ярко горели...
Думаешь, когда вырастешь, тебя ожидают
одни песни, и солнечное сияние,
и красивые цвета?
Нет, скажу я тебе.
Ты плохая.
Ты гнилая и испорченная.
И лучше научить тебя сразу.
Mоё! Mоё!
- Хочу разбить стекло. Хочу разбить стекло.
- Эй! Подожди минуту. Вот.
Вон, хочешь что-то порвать?
Давай, рви это. Вот и всё.
Мне нравились мои цвета.
Ну конечно, они тебе нравились.
Мои цвета - это я.
Это мои цвета.
Милая, разве Сивилла не знает,
что хорошие мамы не бьют своих дочек?
Мамы засовывают твои пальцы в мясорубку.
Нет, хорошие мамы этого не делают.
Мамы бывают хорошими, только
когда рядом другие люди,
но не когда они застают тебя одну.
Разве доктор Вилбур бьёт
тебя, когда ты одна?
Нет, доктор Вилбур думает, что маленькие
девочки должны быть счастливы,
особенно те, кто умеет рисовать
зелёных куриц с фиолетовыми ногами.
Mама...
В чём дело, милая?
Что происходит?
Мои запястья немеют.
Можешь рассказать доктору Вилбур
об этом? Скажи мне.
Ну, расскажи мне об этом. Скажи мне.
Что происходит? Скажи мнe.
Что происходит, Пегги?
А ну, быстро скажи:
"Бог есть любовь".
Бог есть любовь.
Потому что Бог не любит плохих девочек.
А когда они совсем плохие, Он
забирает их раньше времени.
Куда Бог забирает плохих девочек, мамa?
Куда, мамa?
Он забирает их наверх, в темноту,
и оставляет их там.
Он даёт им утонуть в пшенице.
Они не могут дышать и умирают.
И это случится с тобой.
Я должна это сделать.
Ага. Да, мэм.
Должна.
Бог есть любовь.
Кто тебя снял, Сивилла?
Папа.
Мама сказала ему, что это сделал
соседский мальчишка.
И что сказал папа?
Папа сказал: "О...".
Папа всегда верил маме.
И ты не сказала папе правду?
Нет, мне было нельзя.
Мама послала бы меня к Богу.
Что ты делаешь?
Рисую моим фиолетовым мелком.
- Зачем?
- Чтобы кто-нибудь узнал, что я здесь.
Милая, это ужасное чувство конца света -
ещё не сам конец света.
Это просто выход твоего гнева,
и цвет этого гнева - фиолетовый.
Я не хочу этого.
Я его боюсь.
Да, но именно то, что ты этого избегаешь,
стоит у тебя на пути,
когда ты хочешь что-нибудь сделать.
Не сердитесь на маму,
а то она вас достанет.
Нет, милая.
Меня она не достанет.
Я сильнее её.
И я буду сердиться на маму столько,
сколько захочу,
и я буду сердиться на неё
вместо тебя до тех пор,
пока ты не сможешь делать это сама.
Ну хорошо, сейчас мы оставим
Виллоу Корнерс.
Я больше никогда не хочу
туда возвращаться.
Мы возвращаемся в настоящее.
Тебе 6, 14, 21, 29 лет.
Это слишком быстро.
Это хорошо - возвращаться
в настоящее, милая,
потому что я - в настоящем.
Твоя мать мертва и похоронена
в могиле в Канзас сити.
Mать мертва?
Она мертва.
Всё хорошо.
Теперь ты запомнишь только то,
что безопасно помнить.
Я так нервничаю.
Милая, ты спасла себя.
То, что ты нашла такую
нетривиальную альтернативу безумию -
это чудо,
и оно будет защищать тебя до тех пор,
пока больше тебе не понадобится.
Но что, если я не смогу приготовить
ужин для Ричарда?
Я так боюсь опозориться.
Ты под защитой, милая.
Вики не даст тебе опозориться.
Она вызовёт кого-нибудь другого.
Ванесса чувствует себя раскованнее
с Ричардом, чем ты.
Я... я так ей завидую.
А сейчас я хочу, чтобы
когда ты проснёшься
рождественским утром,
у тебя был прекрасный день.
Твой день, в который ты
сделаешь всё, чего захочешь.
Нарисую красивые карточки
для Ричарда и Мэттью,
поставлю красные свечки на стол.
Это будет так красиво...
Протяни руки.
Мы сможем дотянуться? Да, наверное.
Ну, сначала дамы.
Я хочу...
ну, моё желание исполнилось,
потому что вы оба здесь,
а это и было моё желание.
А я хочу красный самосвал.
Любви, радости
и мира для каждого из нас.
Когда не знаешь, что делать - ешь.
Приступим...
Дома я терпеть не мог Рождество.
Все эти тёти и дяди, рассевшиеся по углам,
слишком жирные, чтобы двигаться,
поглядывающие на часы со словами:
"Вам не кажется,
что пора приступать?"
Думаю, пора проверить курицу.
Подожди, пожалуйста.
Она не убежит.
Знаешь, иногда для разнообразия
приятно никуда не спешить.
Я чувствую, что я где-то далеко отсюда.
Как будто я вышла из своего
тела и летаю где-то.
Думаю, я чувствовала бы себя ближе,
если бы мы разговаривали на расстоянии.
У нас есть время.
Мы ещё успеем.
А куда мы идём, папа?
Успеем не в этом смысле, Мэттью.
Кто-нибудь желает куриную ножку?
Mне, пожалуйста.
Алло?
Аллo?
Это междугородняя.
Междугородний звонок
для мисс Сивиллы Дорсетт.
Аллo.
Привет, Слатс.
Меня зовут Левша.
Как поживаешь, Левша?
Ну, я тебе скажу...
Не пытайся проследить этот звонок
и не задавай никаких вопросов.
Прежде чем я пущусь в бега
с моим корешом
Мэттом-Крысой,
я...
я хочу, чтобы ты снабдил меня
ключами от парадного,
чтобы я мог вернуться.
Хорошо, Слатс?
Потому что мне не нравятся расстояния.
Слатс?
Ты ещё на проводе?
Кажется, да.
Ты должен мне ответить поскорее.
Не хочу тебя разочаровывать, Левша.
Я ничего особенного и не жду, Слатс.
Сейчас!
O, Ванесса, ты прекрасно выглядишь.
Знаешь, простым ключом
с этим не справиться.
Здесь нужна пожарная лестница.
Кажется, это называется сигнализацией.
Открой свой рождественский подарок.
O, Ричард!
"O, Ричард..."
Я думала, мы договорились,
что не будем этого делать.
Я - прирождённый лжец.
O!
Напоминай мне никогда не позволять
тебе разворачивать упаковку.
Ну, если я буду очень осторожна
и не порву её,
то я смогу рисовать на обратной стороне.
Ты сможешь рисовать и на содержимом.
Это бумага для акварелей.
O, Ричард!
Какая прекрасная бумага!
Спасибо.
- Я хочу... Я хочу, чтобы ты...
- Не нужно ничего говорить.
Ночная рубашка говорит сама за себя.
Ты хочешь близости, вот и всё.
У меня никогда...
не было близости.
Любимая, я говорил тебе однажды,
тебе только 12 лет.
Так что что-нибудь большее
было бы преступлением.
Ты не возражаешь, если я разденусь?
Я очень интересно устроен.
У нас в художественной школе
были модели-мужчины.
Готово.
Кажется, эта кровать не предназначена
для мужских плеч,
потому что для меня здесь нет места.
Место есть.
Есть.
Неплохо, неплохо.
Кажется, я сейчас упаду.
Левша!
Слатс!
Это очень неожиданное Рождество.
Да. Для меня тоже.
Когда ты говоришь,
твоя грудь вибрирует,
как пианино с закрытой крышкой.
О, Танненбаум,
о, Танненбаум.
Моему уху щекотно.
О, рождественская ёлка,
о, рождественская ёлка,
как красивы твои ветви.
Ты что? Всё в порядке.
Проснись. Тебе это приснилось.
Ну что ты?
Дай я помогу тебе спуститься.
Я не хочу видеть эту кошку.
Здесь нет кошки.
Я не хочу её видеть.
Нет, не трогай!
У тебя присоски на пальцах ног, что ли?
Её там нет? Её там нет?
Кошки там нет?
Нет.
Я не хочу её видеть. Я не хочу
её видеть. Нет, не трогай!
Ты не Дэнни.
Нет.
Люди. Люди.
Они наблюдают. Они наблюдают.
О чём ты говоришь?
Выйти, я хочу выйти. Я уеду куда-нибудь.
Я уеду куда-нибудь.
Я поеду... Я поеду в Нью-Йорк.
Я поеду в Нью-Йорк.
Ты в Нью-Йорке.
Я найду моего доктора Вилбур.
- Она будет рада меня видеть.
- Кто это - доктор Вилбур?
Она знает, что делать.
Я должна найти сумку.
- Сумку.
- Кто это - доктор Вилбур?
Ничего. Я доеду на попутке.
Я доеду на попутке. Мне нужен мой чемодан.
Куда ты доедешь на попутке?
Ты не можешь никуда ехать,
если ты где-то уже не находишься,
а ты не знаешь, где ты находишься.
- Чемодан. Где мой чемодан?
- Сивилла!
- Сивилла, кто это - доктор Вилбур?
- Не делай мне этого!
- Кто...
- Не делай мне этого!
Они сказали не ходить в кино.
Кино было...
Разве я хожу в кино? Нет.
Утром мы ходили в "Радиогород".
Сивилла, доктор Вилбур - психиатр?
Мы говорили об искусстве?
Мы говорили о балете?
Я не умею готовить ужин.
O!
Это Марша?
Это она со мной такое делает?
Это не конец света.
Это конец мне.
Сивилла...
Останься здесь. Не уходи!
Справочная, мне нужен номер
телефона доктора Вилбур.
Психиатра.
Теперь ничто не имеет значения.
Спасибо.
Аллo.
Ктo?
Ричард Лумис?
В чём дело?
И как прошёл ужин?
Да, дело в том, что, понимаете...
вероятно, вы не имеете представления,
с чем столкнулись.
Так что мне придётся...
разгласить врачебную тайну.
O, Боже мой.
Мой сын пытался мне это сказать,
но несколько другими словами.
Если она действительно чувствует себя так,
как вы говорите, значит, теперь это Марша.
Можете свободно так к ней и обращаться.
Но вы сможете передать ей что-то от меня?
Передайте ей, что я сказала,
что она вполне может
думать о самоубийстве,
но пусть она сделает одолжение
и дождётся меня.
Она на крыше!
Мне надо идти.
Сивилла?
Сивилла?
Здесь нет Сивиллы.
Не приближайся ко мне.
Не буду.
Эй, кажется, мы раньше не встречались.
Меня зовут Ричард.
Привет.
Ты не представишься?
Я разговаривал с доктором Вилбур,
и она решила, что ты, наверное, Марша,
так что я буду называть
тебя Марша, хорошо?
Как... как поживаешь, Марша?
На тебе очень красивый шарф.
Ты пытаешься задержать меня
до прихода доктора Вилбур.
- Что ж, это у тебя не выйдет.
- Maршa!
Maршa! Maрша, ты знаешь, это
будет очень далеко лететь.
Здесь 5 этажей.
И я беспокоюсь только о Мэттью.
Ты знаешь Мэттью?
Он тебя любит.
Он любит Ванессу.
Нет, не... не...
не только Ванессу.
Он знал о тебе всё ещё раньше меня.
То есть, он это чувствовал.
Так или иначе, он сказал мне: "Папа,
Сивилла просто битком набита людьми."
- Правда?
- Да.
Наверное, это потому,
что все мы - тоже дети.
Да, и понимаешь,
дело... дело в том, что...
что... что... что окно Мэтта
как раз здесь, внизу.
Это норка Мэтта-Крысы, Слатс,
и... и... и если ты приземлишься
прямо в этом дворе,
то это будет то, что Мэтт запомнит
до конца своей жизни.
Своего лучшего друга в виде...
Тогда я пойду туда, на другую сторону,
где ему не будет видно.
Куда? Туда? Tам...
там улица. Ты кого-нибудь убьёшь.
Но я с ними незнакома.
Ах, да.
Ах да,
тогда... тогда конечно.
Отойди в сторону.
Куда? Куда? Сюда?
Дальше.
Сюда?
И обещай мне сейчас же, обещай,
что не будешь пытаться остановить меня.
Я обещаю.
Не-е-ет! Ты обещал!
Обещал!
Я же сказал тебе, что
я прирождённый лжец.
Нет! Не лови меня.
Будет только хуже.
Будет ещё хуже.
Дай мне сделать это.
О, пожалуйста, пожалуйста,
почему ты не даёшь мне сделать это?
Почему ты не даёшь мне сделать это?
Люди... Рука...
И люди.
И люди.
Их руки, и вода.
Вода, и вода.
Лежи и не двигайся,
юная леди.
Лежи и не двигайся.
Если пошевелишься...
Если пошевелишься...
Я вижу. Я вижу.
В кухне. В кухне.
Там всё зелёное, и оно капает,
и это в раковине.
Я это вижу. Я это вижу.
Ещё недостаточно холодная,
юная леди.
Ещё недостаточно холодная.
Лежи и не двигайся.
Пожалуйста, не надо!
Я знаю, кто ты. Я знаю, кто ты.
Ты Дэнни.
Ты Дэнни. Я знаю Дэнни.
Я нравлюсь Дэнни.
Мне нравится Дэнни.
Он танцует для меня,
и он поёт.
Он танцует
и поёт как Фред Астер.
Я знаю его.
Я знаю его. Я знаю его.
Я знаю его.
Я знаю его. Я знаю его.
Я знаю его.
Я знаю его.
Не прикасайся ко мне.
Ты сожжёшь мою кожу.
Ты сожжёшь мою кожу.
Сивилла!
Почему мы здесь?
Марша пытается покончить с собой.
Она хочет убить тебя.
Не держи меня.
Не удерживай меня.
- Милая...
- Пожалуйста, дайте ей сделать это.
Пожалуйста, дайте ей сделать это.
Пожалуйста, дайте ей сделать это.
- Всё в порядке.
- Я боюсь её отпустить.
Сивилла. Сивилла!
- Доктор Вилбур...
- Всё в порядке. Всё в порядке.
- Доктор Вилбур...
- Подожди минуту.
- Доктор Вилбур...
- Дай мне взять... Всё в порядке, милая.
О, у вас такой красивый плащ.
Всё в порядке. Всё в порядке.
- Я дам тебе...
- Вы испачкаете платье, доктор Вилбур.
Нет, нет. Я дам тебе успокоительное,
вот что я сделаю,
и ты почувствуешь себя лучше,
оно снимет боль, хорошо?
Доктор Вилбур, пожалуйста,
дайте ей сделать это.
Нет, нет. Нет, нет, нет.
Пожалуйста, не испачкайте платье.
Не испачкайтесь, пожалуйста.
Вы такая нарядная.
Ой, я боюсь этого.
Я боюсь.
- Ничего.
- Я боюсь.
Ничего страшного.
Вот и всё.
У вас 4 серёжки.
Да, у меня есть 4 серёжки,
но только 2 из них на мне.
Это от лекарства, понимаешь?
Дай мне руку.
- Идём, милая.
- Хорошо.
- Хорошо?
- Да.
Ладно.
Идём, милая.
Он ушёл?
Я не хочу, чтобы он меня видел.
Хорошо.
Сюда. Давай.
Вот так.
Он такой заботливый.
Знаете, если он идёт
налить себе стакан воды,
он никогда не приносит один.
Он принесёт 2
и скажет:
"Я подумал, может, ты хочешь пить".
Правда, заботливый?
Правда, внимательный?
Да, очень внимательный.
В наши дни такое не часто встретишь.
Что я чувствовала по отношению
к моей бабушке?
Это была любовь?
Да, милая, это была любовь.
A Дэнни, это была любовь?
Да.
Тогда и с Ричардом тоже.
Доктор Вилбур...
Да?
Это будет правильно,
если я не буду с ним встречаться
до тех пор, пока мы все
не соберёмся вместе?
Да.
Я не знаю, как ему сказать.
Я думаю, он будет
знать это и без твоих слов.
- 21 цент за фунт.
- Хорошо, я возьму.
- Заплатите девушке.
- Я войду.
Заходите.
A-a, красиво.
Вот, это должно ускорить уход зимы.
Да. Сегодня утром по дороге на работу
я проходил через парк.
Tам как раз парнишка подстригал траву.
От одного только запаха
я уже начал подумывать, как бы
провести недельки две в горах, а?
Будьте осторожны, мистер Ризо.
Весна нас на многое подбивает,
как сказал поэт.
Да. Хорошего дня.
Ричард переехал.
Я вам говорила?
Нет, Марша сказала.
Что ты почувствовала?
Моя кошка действует мне на нервы.
Я спрашиваю тебя, что ты
почувствовала, когда Ричард переехал,
а ты мне отвечаешь, что кошка
действует тебе на нервы.
Интересно.
Давайте не будем говорить об этом.
Это только вскроет целую кучу проблем.
Нет, но может открыть
целый выводок котят,
а этого мы избегаем
всякий раз после того,
как они тебе снятся.
Но может быть, существует связь
между твоим гневом в связи
с переездом Ричарда
и твоим...
- Нет никакого гнева.
Милая, есть твой гнев по отношению
к обезглавленной кошке.
Любопытство сгубило кошку,
так что нечему удивляться.
Любопытство ей не оторвало голову.
Кто же это сделал?
Ты хотела избавиться от мамы, правда?
Это один из вариантов.
Существует миллион вариантов.
Выберите один.
Я со всем соглашусь.
Понятно.
Вы всегда говорите: "Понятно".
Понимаешь,
Марша так боялась
своего желания убить маму,
что она чуть не убила себя
только за одну эту мысль.
Я не знаю Маршу.
И не хочу знать.
Марша рассказала мне об одном своём
воспоминании - о маленькой коробочке.
Почему я должна впоминать то,
что со мной не происходило?
Почему я не могу устраниться?
Потому что сейчас ты сможешь вынести
некоторые из этих чувств, милая.
Ты становишься сильнее.
Ты можешь рассказать мне
о маленькой коробочке?
Она начала расти.
Она стала больше.
Правильно.
И она выросла настолько,
что можно было бы поместить в неё маму.
В сущности, превратилась в гроб, так?
Я не хотела избавиться от мамы.
Я хотела избавиться от боли.
Я хотела, чтобы исчезла боль, а не мама.
Я ничего плохого не имела в виду.
Милая, это не плохо - хотеть избавиться
от того, что причиняет боль.
А мама представляла собой
одну сплошную боль,
у которой было имя.
Всё равно это была моя мама.
Это была ошибка природы.
Сивилла, желание не может убить.
Но если бы мир становился фиолетовым,
а маленькие дети хотели убить себя
только оттого, что они желают,
чтобы их мать умерла,
то на земле бы уже никого не осталось.
Сивилла, ты меня не слушаешь.
Ты снова думаешь о самоубийстве, да?
Почему ты хочешь покончить с собой
вместо того, чтобы сделать
то, что мы должны?
Почему ты хочешь убить этот
потрясающе творческий организм,
который ещё даже не начал жить?
Мне не нравится, когда вы сердитесь.
Я не сержусь. Я проявляю настойчивость.
Ты оскорбляешь меня, моя дорогая.
Ты меня глубоко обижаешь.
Да вы только посмотрите на меня.
Разве вы не видите, кто я?
Я смотрела на тебя и смотрела,
месяц за месяцем,
и я видела тебя.
Ничего вы не видели.
И я не думала о самоубийстве.
Я думала о том,
что же это за шарада.
Доктор Вилбур,
я не могу так больше.
Вам лучше сесть.
Вас ожидает большой сюрприз.
Это ложь.
Всё это.
У меня нет расщепления личности.
Даже раздвоения нет.
Это просто я.
Я... я даже не знаю,
как это началось.
Всё, что я вам рассказала о моей матери,
- ложь, всё до единого слова.
Она страшно избаловала меня, не
выпускала из внимания ни на одну секунду.
Сивилла, интересно,
что твоё отрицание
проявляется именно сейчас.
Это не отрицание.
Извини меня, милая,
но ты говоришь это сейчас, накануне
моей поездки с лекциями в Чикаго,
что ты можешь воспринять как
факт, что я бросаю тебя.
Точно так же, как тебя оставил Ричард.
Нет, ничего подобного.
Кроме того, мы сейчас
подобрались к такому месту,
откуда до самых ужасных воспоминаний
просто рукой подать.
Доктор Вилбур, извините меня,
но это не отрицание и не противодействие,
и ни одна из обычных уловок пациентов.
Это признание виновности.
Извините.
Я знаю, что задолжала вам целое
состояние, и я заплачу вам.
Но продолжать так дальше
было бы слишком жестоко.
Вы слишком хороший человек для этого.
Так что я думаю, что мне пора
принять предложение моего отца
и поселиться в той солнечной
маленькой комнатке,
куда прекрасно поместятся все мои вещи,
как говорит всем известная Фрида.
Ты - Сивилла?
Конечно, я Сивилла.
Кем ещё я могу быть?
Что случилось в зелёной кухне?
Это сигнал для меня
превратиться в Пегги, да?
Доктор Вилбур, Пегги, в которую следует
превратиться, не существует.
Ты не будешь возражать,
если я это проверю?
Гипноз? Чувствуйте себя как дома.
Хорошо, ты не приляжешь на софу?
На кушетку? [фр.]
Это может знать только Вики, правда?
"А теперь, дорогая,
я хочу, чтобы ты смотрела на Нехемию.
Ты будешь смотреть на Нехемию, милая,
а я буду разговаривать с другими."
Я всё правильно запомнила, доктор?
В моём гостиничном номере в Чикаго
я начала думать, что
этот протест Сивиллы
был, возможно, её первым прорывом.
Возможно, её сущности соединились,
чтобы помешать мне привести Сивиллу
в самое опасное место.
Аллo. Да, меня интересует
ещё один номер в Чикаго.
Да, извините, но мне придётся
продолжать обращаться к вам,
пока кто-нибудь не заведёт
здесь телефонную книгу.
У меня тут 2 Библии
и ни одной телефонной книги.
Человек, которого я ищу,
в Библии не упоминается.
Дорсетт, Виллард Дорсетт.
Понимаете, мистер Дорсетт,
я просто хотела
связать концы с концами,
как говорится.
Так вы пришли услышать
информацию из первых уст.
Правильно?
Мне показалось это разумным.
Я...
я действительно припоминаю пару синяков
время от времени.
Понятно.
Скажите, а вы помните
рану на горле?
Теперь, когда вы это сказали -
кажется, помню.
По-моему, она налетела
на бельевую верёвку.
Кто это сказал?
Моя жена, полагаю.
Она сушила бельё во дворе.
Под бельём вы подразумеваете
простыни, полотенца
и тому подобное?
- Конечно.
Такие вещи, которые вам пришлось бы
подвесить на достаточной высоте,
чтобы они не касались земли. Да?
- Правильно?
- Правильно.
Да.
Ну, по-моему, понадобилась бы
изрядная доля стремления
со стороны 4-летнего ребёнка,
чтобы поднять шею на высоту,
достаточную, чтобы повредить гортань.
Вам не кажется?
Если задуматься...
Знаете, мистер Дорсетт,
у меня с собой
целый каталог
травм Сивиллы.
И о чём бы я хотела задуматься - это
как миссис Дорсет
объясняла остальные из них.
Или, может быть, даже...
А у Сивиллы вы никогда не спрашивали?
Когда вы были с ней наедине
и, может быть, она чувствовала
себя свободнее для признания?
- Нет?
- Я не понимаю, к чему вы клоните.
Я объясню.
Мне хотелось бы знать,
считаете ли вы возможным,
что ваша жена сама являлась
причиной этих травм?
Категорически - нет.
Понимаете,
я имею в виду,
считаете ли вы, что было
что-то в её личности,
её характере...
Категорически - нет.
Она была хорошей женщиной.
Я не сомневаюсь, что она
была хорошей женщиной,
но даже самые прекрасные люди
могут заболеть, мистер Дорсетт,
а то, о чём я сейчас говорю - это болезнь.
Она когда-нибудь болела?
Я имею в виду душевное
заболевание, а не...
Я знаю, что вы имеете в виду.
- Я живу в том же столетии, что и вы.
- Прошу прощения. Извините.
Она была нервной.
Не больной, просто нервной.
Она просто много говорила,
вот и всё.
Она громко декламировала стихи,
поднималась танцевать в кафе
и тому подобное.
Это просто стресс, вот и всё.
Недовольство жизнью в маленьком городке,
или мной, или ещё чем-то.
Я не знаю.
Иногда она впадала в уныние.
"Уныние и подавленность",
- так бы она сказала.
Был год, когда она
просидела, почти не двигаясь, целую зиму.
Даже не ела ничего.
Ей стало так плохо, что я
отвёз её в больницу.
И что тогда?
Что вам там сказали?
Ну, они
сказали, что у неё
параноидальная шизофрения.
Но, мистер Дорсет, это...
это серьёзная болезнь.
Это... это...
это без сомнения слишком серьёзно,
чтобы растить дочку.
Они... они ошиблись,
понимаете.
Хетти сама мне рассказала,
после того как я привёз её домой,
что всё, что делал доктор -
сидел и смотрел на неё
всё время, что она там находилась.
Она сказала, что если её
собираются назвать полоумной,
то пусть найдут для этого кого-нибудь
кроме этого сумасшедшего.
С этой логикой трудно спорить, не так ли?
Это вы называете болезнью?
Простите...
Вы не скажете, доктор Куинонесс
всё ещё живёт в Виллоу Корнерс?
А как же.
Поезжайте прямо, в город.
На углу 4-й и Кленовой.
4-й и Кленовой? Спасибо.
Ага.
Надеюсь, вам будет нетрудно
понести это овсяное печенье,
но Джулии сейчас слишком тяжело
ходить по этим ступенькам.
В старых домах лестницы
рассчитаны на горных козлов.
Я благодарна, что вы нашли время
для встречи со мной, доктор Куинонесс.
Мне нечем его занять.
Здесь и устроимся.
В музее.
Когда-то это была единственная
операционная на 40 миль кругом,
пока на 9-м шоссе не построили больницу.
Теперь я предпочитаю быть здесь
потому, что солнце тут задерживается
дольше, чем в любой другой комнате в доме.
В последнее время я жаден
до солнечного света.
- Садитесь, прошу.
- Спасибо.
Да, кажется, я вспоминаю, что слышал,
что Сивилла теперь в Нью-Йорке.
Конечно, теперь, когда все члены семьи
либо умерли, либо разъехались,
я уже не слежу за всем, как раньше.
- Спасибо.
Она...
в неуравновешенном состоянии, да?
Да.
Ах, маленькая Сивилла.
Бедный воробышек.
Неудивительно, что до этого дошло.
Вы знаете, у неё была нервная мать.
Это я поняла.
Хетти. Городской столп.
Она делала всё!
Я была бы рада возможности посмотреть
ваши записи о Сивилле, доктор.
Ну, я не знаю, смогут ли
они пролить свет.
Понимаете, я никогда,
никогда не лечил её от нервов,
только от обычных детских
болей и простуд.
Понимаю, но я... я
была бы вам очень признательна.
Не знаю, сохранилось ли
у меня что-нибудь.
Дайте посмотреть.
Дорсетты.
Дорсетты. О, да.
Пожалуйста. Сивилла.
Удаление миндалин.
Я это помню.
Она так отчаянно сопротивлялась,
мы еле смогли их удалить.
Разрыв связок правого плеча.
Раздробленная ключица.
Правая ладонь обожжена на плите.
Повреждение гортани.
Застрявшие в носу фасолины.
Отравление газом.
Обычные детские боли и простуды, а?
Вы когда-нибудь размышляли об этом?
Знаете,
жизнь - длинная штука, доктор.
Я никогда никому этого не рассказывал.
Сивилла обратилась ко мне
с жалобой на мочевой пузырь.
Для маленьких девочек это редкий случай.
Было затруднено мочеотделение.
Мне пришлось ввести ей катетер.
Если сейчас сделать ей
гинекологический осмотр,
интересно, можно ли было бы
увидеть то, что увидел я.
Вся внутренняя стенка была в шрамах,
некоторые ткани разрушены.
Не думаю, что она сможет
когда-либо стать матерью.
Знаете, милосердный Господь
отправляет нас в этот мир
не намного бережнее,
чем посылки в почтовом отделении.
Но рука Всевышнего не имеет отношения
к тому, что я обнаружил
внутри у этого ребёнка.
Вы были очень щедры ко мне, доктор.
Хотите oтплатить мне тем же, доктор?
Если смогу.
В вашем...
при вашей профессии, вам приходится
часто выслушивать исповеди.
Доктор Куинонесс,
это было очень, очень давнo.
Как мне найти искупление?
Всё это действительно было, милая.
Эти каракули мелком ты сделала,
когда мама посадила тебя
в амбар с пшеницей.
Они были твоим криком о помощи.
Твой фиолетовый гнев.
Это невероятно.
И всё же -
это случилось.
Подумать только, вы прошли через
весь этот кошмар после того, как я...
Я не хотела быть с вами жестокой.
Да, я знаю.
Я просто боялась.
Не того, о чём мы так много говорили.
А сейчас ты мне скажешь?
Я боялась надежды.
Надежды?
Надежды на то, что я могу выздороветь.
С вами
я почти начала верить,
что это возможно.
На какое-то время
я смогла увидеть себя
рисующей,
или играющей на пианино, или...
Да?
Находящейся рядом с людьми.
Потом я поняла
что единственный способ, чтобы эта
мечта когда-либо стала реальностью,
- это вы.
А раз вы - единственная надежда,
и это - единственный путь,
то если и это не сработает,
тогда я - пропащий человек.
Мне просто...
необходимо быть с людьми,
доктор Вилбур.
Я знаю это.
Меня обычно никуда не пускают.
Ну, Ричард ненадолго впустил меня,
и вы тоже немного,
потому что это ваша работа.
Но потом,
когда он переехал
и вы уехали тоже,
я поняла, что нет
ни одного дома
во всём Нью-Йорке,
куда я могла бы прийти.
Скажу вам честно,
я...
несколько раз я останавливала такси.
Я думала, что сэкономлю
на чём-нибудь другом.
Буду меньше есть, или что-нибудь ещё.
Потому что мне необходимо было
с кем-то поговорить.
И один водитель такси заговорил со мной.
Он был очень интересным.
Мы ездили кругами минут 15.
Да?
И он привёз меня сюда.
И я посмотрела наверх, на вашу квартиру,
чтобы увидеть, зажжён ли свет.
Я знаю, что это плохо.
Почемy?
Не знаю. Мне показалось это
посягательством на вашу частную жизнь.
То, что ты только посмотрела?
Я знаю, это глупо.
Нет, это только значит,
что взгляду сопутствовало желание,
которое ты считаешь недопустимым.
Может быть, кто-то другой
ощутил это желание всего на секунду.
Пожалуйста, вы можете отвернуться?
Милая, мне проще, когда я вижу тебя.
Тогда я отвернусь.
Дело в одном сне.
В нём были вы.
Так.
Вы и маленькая девочка.
Такая смешная маленькая девочка
со сморщенным личиком.
Она очень мала, поэтому
то, что она чувствует...
может быть, это простительно.
Что она чувствует?
Она слишком мала, чтобы понять,
что вы - доктор,
а не её друг.
Продолжай.
Ну,
она хочет посидеть рядом с вами
в вашем большом кресле.
И она просит об этом.
И садится.
Но она всего лишь маленькая девочка,
понимаете,
и это всего лишь сон.
А что тебя в нём беспокоит?
Я боюсь сказать вам.
Что во сне ты чувствовала удовлетворение?
Это не сон, Сивилла.
Всякий раз, когда ты
приходила сюда как Пегги,
ты садилась в это кресло рядом со мной,
обвивала себя моей рукой,
клала голову на моё плечо
и была довольна.
Не может быть.
Я знаю, это невозможно для тебя,
но для Пегги - возможно.
И вы это позволяете?
Конечно, я это позволяю.
Иногда близость - это единственная
действенная поддержка.
Кажется, для неё это
слишком много значило.
Ну...
а тебе не кажется, что я могла
делать это и для себя?
Тебе не кажется,
что я могла это делать,
потому что мне приятна
возможность
выразить моё расположение к тебе?
Вы хотите сказать, к ней.
Нет, к тебе.
К Сивилле,
совокупности всех вас.
Ты этого не знала?
Мне нравится твоя храбрость.
Мне нравится твоё чувство юмора.
Мне нравится твоя талантливость.
Мне нравится твоя чуткость
по отношению к другим.
Мне нравится твоя живость.
Я люблю находиться рядом с тобой.
Я люблю тебя.
Так что единственное, что удерживает
тебя в этом кресле -
закон притяжения.
Сивилла, знаешь, что это за
мокрые штуки у тебя на лице?
Это первые слёзы Сивиллы.
Первые с тех пор, как
умерла твоя бабушка.
Я любила мою бабушку.
Я знаю, что это так.
Я люблю вас тоже.
Хочешь, расскажу тебе
одну правдивую историю?
Итак,
много-много лет назад, когда
я была маленькой девочкой в Монтане,
однажды я лежала на траве
и смотрела на муравьёв.
И трава была душистой,
высокой и мягкой,
и солнце пригревало мою спину,
и насекомые жужжали, и
всё навевало дремоту.
И вдруг
я увидела муравья,
который изо всех сил старался
поднять песчинку,
бывшую слишком тяжёлой для него.
Он всё старался
и старался...
И вскоре подошёл другой муравей,
и вместе они
смогли поднять песчинку
и стали уносить её прочь.
Я так разволновалась,
что громко позвала маму,
и когда она выбежала,
то опустилась на траву
рядом со мной и сказала:
"Разве это не чудесно -
как многого 2 создания
могут достичь вместе,
когда они заботятся друг о друге."
И ваша мать была рядом с вами?
Ага, в траве.
И смотрела на муравьёв?
Летним днём.
Как они помогают друг другу.
Это слишком зелено.
Зачем Богу понадобилось
делать всё зелёным?
Зелёные деревья, зелёная трава.
Зелёные кухни.
Я даже не буду смотреть на зелёное.
Я буду смотреть только на цветы.
Милая, я знаю,
это будет самым сложным препятствием,
но мы должны теперь войти в эту кухню
и увидеть, что там происходило.
Я слишком боюсь этого.
Ты просто боишься своего страха.
Ты выжила, когда это случилось,
значит, ты сможешь пережить
и это воспоминание.
Ты же помнишь, какое облегчение
ты почувствовала,
когда нам пришлось
пройти через остальное:
руки, людей,
Рождество?
Теперь, наконец, нам придётся
пройти и через это,
чтобы и оно навсегда осталось в прошлом.
Оставим всю эту боль позади.
Мы найдём тихое приятное
место для пикника,
возьмём все твои принадлежности
для рисования,
и просто доведём дело до конца, хорошо?
Хорошо.
Мы взяли Нехемию? На случай, если
понадобится его помощь.
Да, он с нами.
Что такое, милая?
Что тебе мешает?
Я не знаю. Я не вижу.
Я это чувствую. Это
страх.
Пегги сейчас просто окаменела.
Это первый мазок,
который я осмелилась сделать.
О, доктор Вилбур!
Что?
Это приближается.
Пусть это случится, милая.
Позволь этому случиться.
О, это как
волны,
волны, проходящие через меня.
Это ужасно.
Пусть. Двигайся с волной.
О, нет, нет!
Отдайся ей.
Пусть это случится, милая.
Ой, это Пегги?
Это только намёк на то,
что она чувствует, милая.
Она чувствует куда больше этого.
Какое отвратительное ощущение.
O, это так ужасно.
Иди за ним. Постарайся следовать за ним.
Останься с ним
и посмотри, сможешь ли ты
найти что-нибудь под ним.
Ты можешь вспомнить?
Что скрывается за ним, милая?
Мне страшно.
Мне страшно.
Нет.
Что это?
На что ты смотришь?
Всё зелёное.
И люди, люди.
Пегги, где ты находишься?
Ты в кухне?
Это нужно сделать.
Оно капает.
Оно капает.
Слышно, как оно капает.
Я знаю. Там под краном
даже пятно ржавчины.
Это нужно сделать.
Что мама должна сделать?
Каждое утро... Каждое утро после того,
как я съедаю свой чернослив
и все расходятся,
она опускает шторы.
Она опускает шторы,
чтобы никто не мог увидеть.
И она привязывает меня к столу.
О, как холодно.
Потому что он металлический, милая.
И вода, вода течёт.
Вода течёт.
Она должна течь долго,
пока не станет холодной.
Зачем ей нужна холодная вода?
Она мне ставит клизму.
Она пахнет дизенфицирующим средством.
О, Боже мой...
А мои ноги... мои ноги
приязаны к ручке от щётки.
- Зачем?
- Они привязаны к ручке от щётки.
- Зачем?
- Чтобы она могла поднять меня,
поднять высоко
и привязать меня к лампочке.
К лампочке. К лампочке.
Сейчас она принесёт.
О, нет. Нет, умоляю!
Пожалуйста, она разорвёт меня.
Она разорвёт меня.
О, убери её.
Что разорвёт?
Что она принесёт, милая?
Что она принесёт?
Что это? Что разорвёт?
Что она принесёт?
Что она принесёт?
Нож и крючок для вязания.
Ножи.
Я их вижу.
Я их вижу.
O, пожалуйста.
Всё в порядке, милая.
Всё в порядке.
Как только мы пройдём через это,
перед тобой откроется
новая жизнь.
Но мы должны пройти через это.
Всё хорошо, милая.
Всё хорошо.
O! О! O, Боже мой!
O, Боже мой!
O, Боже мой!
Когда я вырасту, у меня
будет много-много детей,
и я буду с ними доброй.
Уйди! Уйди!
О, я буду им разрешать делать
всё, что они захотят.
И они смогут приводить
соседских детей поиграть.
И они смогут играть по всему дому,
если захотят.
Мне всё равно.
Они смогут играть на террасе.
О, пожалуйста, не делай этого!
И они смогут бегать по дому,
если захотят. Мне всё равно.
И мои дети смогут рисовать куриц
такого цвета, какого они захотят.
И я не буду засовывать их головы
в духовку и открывать газ.
И я не буду жечь им руки горячим утюгом.
И я не буду бросать в них
ботинком и бить их по горлу.
Я не буду ранить их ни вязальным крючком,
ни ножами,
ни резиновыми трубками.
И я не буду засовывать им
внутрь карманный фонарик
и говорить:
"Лучше привыкай,
потому что это то, что будут делать
мужчины, когда ты станешь старше.
Они будут засовывать вещи к тебе внутрь,
и тебе будет больно."
Я не хочу вырасти,
я не хочу стать такой!
Нет, нет, нет.
Нет, нет. Нет, пожалуйста.
Пожалуйста, опусти меня.
Пожалуйста, опусти меня.
Не засовывай меня туда.
Не засовывай меня туда.
Пожалуйста. Пожалуйста.
Куда она тебя засовывает, милая?
Куда она тебя засовывает?
O, мне больно.
И музыка, и Брамс, и Бетховен,
и Бах, и Дворжак.
Дворжак и симфония «Из Нового Света»,
и нельзя вырваться.
И они приближаются,
и они маршируют.
Не распускайся, юная леди.
Сдерживай свои жидкости.
Сдерживай их до последней ноты.
Я Сивилла.
И я вспомнила.
И я её ненавижу.
Я её ненавижу.
Я хочу причинить ей боль.
Я хочу растоптать её,
разорвать её на куски,
Вырвать ей руки,
засунуть ей что-нибудь внутрь
и убить её.
Как могла она делать такое со мной?
О, Боже.
Как я её ненавижу.
Я хочу, чтобы она умерла.
До сих пор хочу.
Да. Я хочу, чтобы она умерла.
О, доктор Вилбур, помогите мне.
Помогите мне. Меня это пугает.
Она дошла до конца лабиринта
и выбралась наружу невредимой.
Она научилась дружить со своим гневом.
Зелёный и фиолетовый
стали только цветами.
Ей больше не было нужды их бояться.
Теперь ты можешь вспоминать без боли.
Без боли?
Никому из вас больше не придётся
испытывать боль.
Думаю, теперь настало время для тебя
встретиться с остальными.
1.
2.
3.
Ты засыпаешь.
4.
Глубоким-глубоким сном.
5.
Теперь я хочу поговорить со всеми
вами, а Сивилла будет слушать.
Как вы все отнесётесь к тому,
чтобы встретиться с Сивиллой?
А?
Эй, здесь есть кто-нибудь?
Вики?
Да.
Пегги?
Я здесь, но не хочу здесь быть.
А как насчёт остальных?
Доктор Вилбур,
мы хотим знать: если мы
встретимся с Сибил,
мы не потеряем способность
подарить девушке ребёнка,
как это сделал папа?
Кто это говорит?
Я - Майк,
и Сид тоже здесь.
И мы хотим знать, сможем ли мы
это делать, как папа.
У вас, мальчиков, будет проблема,
потому что вы живёте в женском теле.
Вы не так устроены.
Когда вырастем - будем так...
Как же вы собираетесь с этим справиться?
Мы вытолкнем это наружу.
Думаю, это проще сказать, чем сделать.
Ну, вы поможете.
Майк, нельзя ли отложить
эту проблему на потом,
милый, до тех пор, пока вы все
не встретитесь с Сивиллой?
Потому что то, что ей нужно сейчас -
это познакомиться со всеми вами
и понять, как сильно вы ей помогали
и насколько больше сможете помочь ей,
если вы все объедините усилия.
Все за одного, один за всех?
Ага.
И тогда вы не перестанете любить нас?
Я буду любить вас.
Вы будете нас обнимать?
Сивилла, ты готова?
Вы - доктор.
Кого бы ты хотела увидеть первым?
Я... я всегда мечтала встретиться с Вики.
Хорошо.
Вики.
Вики, выходи, милая.
Добрый день [фр.].
Вики, это Сивилла.
Смотрите, она протянула ко мне руки.
Она улыбается.
Смотрите, какие у неё красивые волосы.
Она захочет со мной дружить?
Вики, ты хочешь подружиться с Сивиллой?
Ага.
Хочешь, чтобы Вики всегда была с тобой?
Да.
Я всегда нуждалась в такой, как Вики.
Ты всегда выходила вперёд ради меня.
Когда у меня не хватало
сил что-то сделать,
ты делала это за меня.
Она мне нравится, доктор Вилбур.
Да, она - очень уравновешенная
и привлекательная часть тебя.
- Она всегда будет со мной?
- Да.
Вики всегда будет с тобой.
Ваши руки соединились.
Не будем ничего говорить,
чтобы не разрушить это.
Как мне это нравится!
Как хорошо иметь друга.
И она сама ко мне подошла.
И остальные придут к тебе.
Все остальные тоже здесь,
и они подойдут к тебе.
Вот Марша, дорогая.
Идите, девочки.
Клара, Елена, Марджи.
А вот Ванесса,
которая хранила для тебя твою музыку.
Сид, Майк, покажитесь, мальчики.
Нэнси.
Нэнси всегда ждала конца света,
это она боялась Армагеддона.
И Мэри,
воспоминание о бабушке.
Сивилла-Анна.
Сивилла-Анна,
не стесняйся, милая.
Это Сивилла.
Давай, Пегги.
Я боюсь встречаться с Пегги
прямо сейчас.
А она боится тебя напугать.
Она не хотела разбивать окна.
Она перепутала их с чем-то другим,
с побегом из кухни.
Откуда ты это знаешь?
Она с тобой разговаривает, да?
Где она? Там?
Конечно.
Пегги.
Ну, выходи, Пегги.
Не глупи.
Мне кажется, я ещё не готова.
Доктор Вилбур?
Всё хорошо, милая.
Я с тобой.
И это всё, что она собой представляет?
Эта малявка?
Я не малявка.
Я человек.
Извини.
Не бойся меня,
и я не буду бояться тебя.
Что у тебя за спиной, Пегги?
У тебя нет ладоней?
У меня есть кулаки.
О, Боже.
Вы только посмотрите на эти косточки.
Они все побелели.
Всё в порядке, милая.
Всё в порядке, милая.
Всё хорошо.
Всё хорошо.
Заключив Пегги в свои объятия,
Сивилла приступила к самому серьёзному
моменту в излечении своих личностей.
Приняв Пегги,
она приняла себя.
Успокаивая её, она
умиротворяла и собственное сердце.
Глядя, как она становится матерью
самой себе,
я ощущала конец периода моего
собственного "материнства".
Я отпускала то, чем
так долго владела.
Я праздновала начало её освобождения.
Я позволяла этому случиться.
Моя работа с ней длилась 11 лет.
Сегодня Сивилла мирно живёт
в небольшом университетском городке,
где она стала профессором
искусствоведения.
Ей не хватает времени в сутках,
чтобы выполнить всё,
что она наметила,
но всё это время принадлежит ей,
во всех значениях этого слова.
Она говорит мне, что счастлива.
Я знаю, что она свободна.
Цветы снов,
ленты рифм,
выходите, выходите,
где бы вы ни были,
ивы и ветра,
шепчущие слова
весны, что близко,
лета, что далеко...
Зеркало, зеркало
моей памяти,
в тебе так много можно увидеть.
Проходя сквозь
твои серебряные комнаты,
я вспоминаю
себя...
 

////////////////////////////