«Раба́ любви́» — советский драматический художественный фильм 1975
года режиссёра Никиты Михалкова, в основу которого положена идея
интерпретации судьбы актрисы немого кино Веры Холодной (1893—1919).
Все фразы и цитаты
Опа! Свет!
Надышали-то, надышали.
Всем приготовить документы.
Во, вот он!
Сейчас все выяснится.
Это недоразумение. Здравствуйте.
Пришел в синематограф, я еще
в Виннице слышал об этом фильме.
Я из Винницы, завод Марголина.
Вы подумали, я Марголин?
Нет, я не Марголин, не владелец.
Знаете, это от волнения.
Схватили, тащат.
Представляете себя на моем месте?
Это недоразумение,
сейчас все выяснится.
Сейчас посмеемся над тем, что
происходит. У меня был товарищ...
Румянцев, в машину!
Поехали.
Прошу!
Смотрите у меня!
Телятина.
Так, Оленька,
повернитесь к аппарату.
Посмотри. Прекрасно.
Мишенька, здесь надо
что-нибудь интимное.
Хорошо. Где револьвер?!
Вот он.
Так, револьвер на месте.
Посмотрели в окно.
Пошел дождь. Молния.
Пошла молния.
Посмотрите опять на портрет.
Глубоко вздохните, прикусите губу.
Прекрасно, улыбнулись.
Ну, примерно так.
- Свет горит. Что делать?
- Гасите.
Перерыв?
- Молоко.
- Нет, спасибо.
- Я пойду покурю.
- Кури, Мишенька.
Вот...
Хорошо бы здесь...
надпись этакую придумать.
По-моему, это излишне.
- Что?
- Напишу.
Пишите...
Господа!
Неужели вы не понимаете, все,
что мы делаем, - это ужасно!
Александр Александрович, я не могу
больше работать без партнера,
я чувствую себя нелепой, голой.
И потом, это не совпадает
со стилем господина Максакова.
Александр Александрович, голубчик,
я не могу больше без партнера.
Оленька, все хорошо,
милая, все прекрасно.
Господа, ну когда же,
наконец, они приедут?
Ну, сколько можно ждать?
Господи, скорей!
- Я искупаюсь?
- Купайтесь.
Он ухватил ее двумя пальчиками.
За что он ее ухватил?
Не так, не так, не тонко!
Ох! Есть хочется, худеть хочется.
Все хочется.
Берегитесь!
Отойдите!
Приехали.
Я тут декорацию помял.
Простите, пожалуйста, почините.
- Сейчас все починим.
- Спасибо. Как тут?
- Дядя Савва приехал!
- Здравствуйте, мои маленькие.
Нет, это потом. Здравствуйте!
Добрый день, Любовь Андреевна.
Благодарю.
- Почему не снимаем?
- Пленка кончилась.
- Как?
- Кончилась пленка.
Простите, одну минуточку.
То есть, как кончилась?
Куда она девалась?
Должно было хватить на завтра.
Лабораторный брак.
Брак, опять!
Я вычту у вас из жалования!
Да устоит ли храм
вашей любви,
воздвигнутый на слезах рабы?
Да невозможно произносить,
слова в горле застревают!
Оленька, ну не надо!
Не надо так, Оленька!
Это хорошо, это...
Виктор Иванович, скажите.
Это не просто хорошо,
это гениально!
Кто, кто вы такой? Ваше дело -
ручку крутить как следует!
Что вы вечно лезете?!
Брак, понимаете ли!
Зато я работаю по воскресным дням.
Господин Потоцкий,
я ни за какие деньги
не согласна произносить эту чушь.
- Ольга Николаевна, как?
- И Максаков не согласился бы.
Ольга Николаевна, как же так?
Мы же договорились.
- И режиссер, господин...
- Калягин.
Калягин. Александр Александрович?
Обещал утеплить, очеловечить.
Сейчас утеплим и очеловечим.
Вениамин Константинович, дорогой,
если вы иссякли, потеряли
искру Божию, то так и признайтесь.
Но нельзя все время подводить
меня и Ольгу Николаевну!
Я плачу по 30 рублей за сценарий.
Не всякий писатель так получает.
Савва Яковлевич, я все
гениально перепишу, я обещаю.
- Ну и жарища!
- А вас вообще не спрашивают!
Безобразие!
У вас никого не бывает?
- Нет.
- Ясно.
Вялин!
Помогите!
Помогите кто-нибудь! Боже мой!
- Как Ольга Николаевна?
- Хорошо, спасибо.
Большой ей привет!
Максаков, Максаков!
А я не знаю, где он.
Из Москвы выехали
2 недели назад, и ни слуху.
Может, они к Махно попали
или к этим... другим бандитам.
Да, замечательно про наше
российское кино сказано.
Все мы звери в дикой роще,
все плюем друг другу во щи.
- Вот уж истина.
- Я в жизни никому зла не сделал.
Извини.
Да и не желал.
А вы, между прочим,
с пленкой меня просто зарезали.
Савва Яковлевич, а я рад,
что у нас пленки нет.
Во-первых, нам снимать
нечего да и не для кого.
- Опять?
- А что я сказал?
Я ничего не сказал...
Уйдите с дороги!
Безобразие! Что вы делаете?!
Нет, ждать не будем.
Достанем пленку и доснимем.
Вместо Дюшам возьмете Вяземскую.
Ну да, да, знаю.
Но у меня с ней ничего не было.
Потом, она красива.
А этого - вместо Максакова.
Его? Никогда!
Господин Канин,
вы сейчас у кого снимаетесь?
Я сейчас у Кажохина, а через
час у самого Боймы начну.
А в какой роли?
Черт его знает.
Только сказали, что с бородой.
Понимаете, какая история?
Вы хотите меня пригласить?
Нет, нет, нет!
Мы Максакова ждем!
А... а то торопитесь,
я ведь теперь нарасхват.
Ну что, девочки, комон са ва?
Господа, съемка! Дымы!
Аппарат! С Богом, начали!
Хорошо! У стражника сон,
его мучает кошмар.
Повороти голову к аппарату,
ты, лысый! Хорошо!
Дождь пошел! Маменька!
Гусь! Хорошо, хорошо.
Из-за кустов страшно
и медленно выползают янычары.
Страшно, ой как страшно.
Всем страшно!
Скалься больше, зубов не видно!
Хорошо. Короткая схватка.
Убивай пленников!
Ты что, дурак, копьем
размахиваешь, пройти не даешь?
Да упади ты, дурак!
У нас пленка кончается!
Там есть кто живой?
Или я это должен делать сам?
Да упади ты! Ударь!
Замечательно! Сняли, господа!
Александр!
Маменька!
Больно смотреть.
Люди делом занимаются,
а мы прохлаждаемся.
Он уже три дня снимает, подлец!
Картина выйдет на экраны, тогда
мы будем иметь хороший вид!
Господи, помоги, спаси,
загуби их восточную дребедень!
Хоть раз в жизни помоги мне,
милостивый Боже, прошу Тебя!
Александр Александрович!
Вот что я придумал.
Смотрите-ка, интересно.
В Москве большевики,
здесь деникинцы.
Посредине эти, петлюровцы.
А мы, как в детской.
Такая розовая детская.
И жизнь-то наша, как дом
горящий, а в нем детей забыли.
Да, все верно.
Когда я в детстве боялся чего-то,
то закрывал глаза, прятался.
Во, а наш-то пишет, пишет.
Господа, не будем открывать
глаза, не будем открывать глаза.
Слушайте, хватит писать.
Я все понял,
я гениально перепишу.
Пошли на свежий воздух, господа,
и не будем открывать глаза!
Пошли, господа, на свежий
воздух. И будь что будет.
Аркаша, Аркаша, ну где же вы?
Я вас всюду... я вас всюду ищу.
Ну что же вы? Нас же все ждут.
Идемте скорее, мой дорогой.
Пожалуйста, фрукты, господа.
Господа, посмотрите,
что наш Аркаша умеет делать!
Аркаша, покажите.
Какая прелесть!
Девочки, идите ко мне!
Видите, господа, как мы бываем
порой расточительны к талантам.
Что ты хочешь? Грушу?
Ну, батенька,
обещали вовремя быть.
- Вы уж начали?
- Вас ждем.
Александр Александрович,
вот что значит юг.
Трава сухая,
как бумага выжженная.
Да, да. Да.
Помните, мы снимали с вами...
- Под Москвой.
- В Архангельском.
В Архангельском.
Трава там какая, помните?
- Октябрь был.
- Разве?
Октябрь, октябрь...
Октябрь.
Да, да, октябрь. Октябрь...
Как живая просто,
грибами пахнет, помните?
Да...
Средняя полоса России,
средняя полоса.
А Марфино помните в 14-м году?
- В 13-м году.
- А, да, да. Что мы снимали?
<<Война и мир>>. Помните,
Ольга Николаевна снималась.
И тоже трава, трава...
из-под снега видно.
Куски снега
и трава зеленая-зеленая.
Ноябрь месяц.
- Средняя полоса.
- Да, поразительно.
Ну, не надо, Савва, не надо.
А то я заплачу.
Вы все едите, а вам худеть надо.
Нельзя же так, это же
интимная вещь, это не деликатно.
Простите, я не хотел вас обидеть.
Тогда не надо говорить.
Не хотите сказать, где вы были?
На пруду рыбу ловил.
С утра?
С самого-самого утра?
О, пылища-то! На пруду.
Давайте уж я.
Эта рыба, которую вы не поймали,
стоила нашей прогулки?
Завтра непременно, не сердитесь.
Как всегда?
- Я буду в танцклассе.
- Хорошо.
Касач, Гололобов!
Господа, это опять я.
Николай Николаевич, милости просим.
Я привез немного вина.
Бога ради, извините, господа,
за такой вид, служба.
- Любовь Андреевна.
- Спасибо. Добрый день.
Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Прекрасный вид, пополнели.
Спасибо.
Ольга Николаевна, голубчик!
Простите, господа.
Я пройдусь немножко.
Это вам. Позвольте ручку.
Здравствуйте. Вы давно здесь?
А Виктор Иванович с самого
утра на пруду рыбу ловил.
С утра? Счастливый человек.
- И как рыбалка?
- Ничего. Вода холодная.
Да, вода уже холодная.
- Как вы?
- Да что я, я служу.
Ради Бога, извините меня за этот
вид, но 200 верст по пылище...
200 верст.
Смотрите, какая пыль.
А автомобиль?
Знаете что, я перекрашу его
в бежевый цвет, как у вас.
На вашем пыли не заметно.
- Бог его знает.
- Перекрашу.
Кстати, вода действительно
холодная, девочек нужно поберечь.
Простите, не буду вам мешать.
Нам и не мешал.
Что вы там наговорили?
Что вы наговорили про рыбу?
- Про воду.
- Про воду?
Вода уже холодная.
- Вы позволите?
- Милости просим.
Еще раз прошу извинить за вид.
- Да что вы.
- Служба.
Простите ради Бога
за бестактный вопрос.
Вы как-то все не один,
а с солдатами. Почему?
- Страшно.
- Как?
Так... страшно.
- Вам тоже?
- Мне тоже.
Вы начальник контрразведки,
вам бояться нечего.
Мне бояться нечего.
Виктор Иванович, а?
В городе подпольщиков
больше, чем фонарей.
На фронте отступают с криками ура.
Господи, ну когда же,
наконец, они приедут?
Когда же, когда же,
наконец, они приедут?
- Ну?
- Что?
- От наших телеграммы нет?
- Пока нет.
Сегодня непременно будет.
Вы каждый день это говорите.
У меня сегодня предчувствие.
- Иван!
- Иду!
Добрый день.
Мой друг Иван, он здесь хозяин.
А это Ольга Вознесенская.
Добрый день, я узнал вас.
Как дела? Все в порядке?
Снимаем.
- Что-нибудь еще?
- Нет, спасибо.
Тогда я пойду.
- Завтра увидимся?
- Да.
Виктор Иванович!
Голубчик?
Вы не слушаете меня?
Может, побежали, а?
Мамочка, смотри, Вознесенская
живая! Мамочка, скорей!
Быстрее, смотрите, сколько их!
Ольга Николаевна, подождите,
у меня интереснейшая мысль!
Ваша последняя фильма
всколыхнула русское искусство.
Публика в восторге.
Ольга Николаевна, вы колдунья!
Ваша <<Раба любви>>
покорила народы.
Топчите нас, мы ваши,
Ольга Николаевна!
Куда же вы?
Подождите! Умоляю!
Слушайте, как много дураков, а?
Вы знаете, вот что я подумала.
Удивительно,
вот когда окно грязное,
то и все за окном кажется грязным.
Вот также и в жизни.
Столкнешься с чем-то неприятным,
и сразу вся жизнь
кажется ужасной, верно?
А когда за окном решетка,
то и небо кажется
в клетку, не замечали?
Ну почему с вами ни о чем
невозможно говорить серьезно?
Серьезно. Ну какой вы, право?
Какой?
Ну, какой?
А ведь я действительно
вас совершенно не знаю.
Но, милый мой,
я прожила слишком
много чужих женских жизней,
чтобы меня мог
обмануть мужчина.
Что, что вы так на меня
смотрите? Ну, поехали.
- Куда изволите?
- Не знаю. В ботанический сад.
Слушаюсь.
Я давно хотел поговорить с вами.
Что?
Да нет, в другой раз.
В Москве, наверное,
сыро, идут дожди...
Максаков непременно
привезет простуду,
приедет капризный, сопливый.
Вы очень скучаете по нему?
Я по Москве скучаю.
А в Москву-то хочется?
Хочется...
Да что я там буду делать?
Сниматься в кино.
Ни мне, ни Максакову там делать
нечего, кино там больше нет.
Почему же? Есть.
Что вы привязались со своей Москвой?
Моя мама... ослепла,
подшивая кружева,
и всю жизнь
мечтала уехать в Париж.
И до сих пор мечтает.
Дайте крутануть!
Дайте, дайте, дайте!
Ой, страшно!
Сейчас куда-нибудь попадем.
- Теперь без меня.
- Нет, не надо.
Хотите, я скажу, кто вы?
Хотите? Вы - большевик!
А вы знаете, что это?
- Ну, расскажите.
- Не скажу.
Когда меня ранили в 14-м году,
я лежал в лазарете.
Однажды мне сказали,
что в соседнюю палату
привезли артиллериста,
мужа актрисы Вознесенской.
Мне очень хотелось посмотреть
на него, но не пришлось.
Да, Владимир был замечательным
человеком, он умер в 14-м году.
Я знаю. Ольга Николаевна,
выслушайте меня.
Я давно хотел поговорить с вами,
но боялся, что вы меня не поймете.
Милая, вы хотите жить
в привычном, приятном для вас мире.
Но его уже нет, он схвачен
за горло, схвачен намертво!
Вы не представляете себе!
Понимаете, рождается новый
мир, строй, страна, вы...
Тысячи людей погибают за это.
А вас душит сумасшедшая
скука, скука и опустошение!
Нельзя так жить! Я очень
хочу, чтобы вы поняли это!
Милый, чудесный,
непонятный Виктор Иванович,
вы просто ревнуете
меня к Максакову.
Мы все равно будем
с вами гулять каждое утро,
когда они приедут.
Так и знайте! Все равно!
Все равно, все равно.
Боже, наконец-то!
Господа, как я счастлива!
Александр Александрович, дорогой!
Боже мой, Боже мой,
Саввушка, Саввушка!
Господа, знакомьтесь,
это мой новый муж Стасик.
Очень приятно, очень приятно!
Ужасно хочется есть.
Боже мой, Иван Карлович!
Со всем семейством!
Все мое ношу с собой.
Иван Карлович, здравствуй!
- Господа, с приездом!
- Ольга Николаевна...
- Ну, как?
- Что как? 10 дней не мылся.
Как там у них, надолго?
Боюсь, навсегда.
Все национализировали.
- А пленка?
- Что пленка?
У всех частников изъяли
пленку и химикаты.
Кроме меня.
- Нет?
- Да!
Я привез 47 тысяч метров
пленки и все химикаты.
Все привез.
Иван Карлович, дорогой,
милый, ты меня спас!
Не знаю, что я пережил.
Кормить детей надо, молока нет,
надо было доставать хлеб,
а я на пленке сижу,
боюсь, чтобы ее не стащили.
Ой, Господи, я не могу больше!
Телефон не работает, света нет.
И голод, совершеннейший голод!
Как хорошо!
Вы пса моего помните, Рекса?
Такой голод, что нам
пришлось съесть всю его овсянку.
Но как мы ехали две недели!
Сутками простаивали в тупиках.
Помыться негде.
Виктор Иванович,
ведь его нигде нет.
Я знаю, он остался там.
Максаков? О-го-го!
Да он же сумасшедший!
Представляете, заладил одно:
родину не брошу, родину не брошу.
Стасик!
Родину не брошу. Я ему
говорю, какая там родина?
- Что с вами?
- Со мной?
Что? Чему вы все радуетесь?
Каков, а? Нарушил контракт.
Как же мы без него?
Дурак, спелся с Горьким.
Тот хоть из-за босяков.
Но это же глупо. Что он там...
Что он там будет без нас делать?
Ну, ерунда, Канин есть, снимем.
Ольга Николаевна, вина хотите?
Оставьте меня!
А между прочим, в Париже...
Оставьте меня!
Господа, прошу всех
ко мне, даю фуршет!
Прощайте, Владимир Алексеевич.
Господа, господа,
подождите меня, господа!
Пауза.
Смотрим на портрет.
Так, хорошо, молодец.
Теперь повернулась, так...
Входит граф... так, входит...
Жуков, пошел!
Хорошо, огляделся. Прекрасно!
И приставай, приставай!
Отбивайся! Графиня пошла!
Так, пошла графиня...
Молодцы, молодцы!
Хорошо, хорошо...
На колени, на колени!
- Изогнись еще больше!
- Мне неудобно.
- Терпи!
- Мне неудобно!
Графиня, дышите чаще. Стоп!
Как у вас?
Сняли?
Браво! Александр Александрович!
Поздравляю!
Занимайтесь своим делом.
Мальчики, сюда, скорее!
Лизонька, все хорошо.
Мальчики, берите все, скорее.
- Молока?
- Нет, спасибо.
Мишенька, иди покури.
Вот так, вот так, хорошо!
Нимфочка, что вы здесь делаете?
Вы же мешаете мне заниматься.
- По-моему, хорошо.
- Что хорошо?
Неужели вы не понимаете, что
все это неправда, чушь какая-то!
Какая там правда, Ольга Николаевна!
Главное красота, а остальное
все максаковщина. Забудьте!
Он нас забыл, а мы его забудем.
Что? Кто?
При чем тут Максаков?
Он пуст, как барабан,
он манекен, понимаете?
Оленька, я не соглашусь с вами.
Савва Яковлевич, вы же видите.
Это интереснейший артист и мы
должны быть благодарны ему.
И вы, Оленька, в том числе.
Да, милая! Это Максаков!
Голубчик, я-то за что?
Я уже имела огромный успех,
когда начала с ним сниматься!
И если хотите знать, то это он,
да, он, это ничтожество...
- Ольга Николаевна!
- Оставьте меня!
Он обязан, он должен
быть мне благодарен и...
Он ничтожество,
жуткий актеришко, ноль.
Он даже ничтожество...
Я не могу здесь больше работать.
И завтра же я уезжаю
в Париж! Мама!
Блажен, кто посетил сей мир
в его минуты роковые...
Моя маменька, она ведь...
Господи, чем мы занимаемся,
кому все это нужно?
Все временно, все на бегу.
В конце концов, мне 28 лет,
я известнейшая актриса.
Имею я право ванну
после работы дома принять?
В гостинице неделю нет горячей
воды и я никому об этом не говорю.
Ночью холодно! Мы с мамой
и девочками в одной постели.
Я хочу жить нормально,
и я завтра же уезжаю в Париж!
О каком Париже вы говорите?
Не надо меня уговаривать!
Но ребенку же ясно, что
с вами происходит. В Париж...
В Москву вам надо.
Опять Максаков? Он ничтожество,
ваш Максаков, понимаете, ноль!
И не нужно мне об этом говорить!
Не нужно об этом говорить!
Хватит орать!
- Что?
- Хватит.
Что?
Нет, вы понимаете,
с кем вы разговариваете?
- Ольга Николаевна.
- Вы понимаете, кто вы такой?
Кто вы такой, кто?
Откройте сейчас же дверь!
Несчастный операторщик!
Остановите сейчас же машину!
Кому я говорю?!
Остановите машину!
Господа, опомнитесь,
куда вы стремитесь?
То, что мы делаем, - ужасно!
Вы даром теряете время,
господа, вас обманывают!
Максаков бездарнейший артист!
Я... то, что делаю я, -
ужасно, пошло, безвкусно!
Из меня сделали идола.
Я обыкновенная женщина.
Оглянитесь вокруг!
Вокруг нищета, голод!
Господа, среди нас
Ольга Вознесенская!
Идите на улицы!
Помогите голодным детям!
Так, стало быть,
она сидит на ступеньках.
Рядом чемодан, рядом чемодан...
Жара-то как летом.
Им что-то мешает напасть.
Добрый день!
Добрый день...
Что-то мешает им напасть.
Мы поправили. Как теперь?
Выстрел.
Ну как, хорошо?
Хорошо.
Это будет моя худшая фильма.
Ой, а где Потоцкий-то?
- Где Потоцкий?
- Ждем, должен приехать.
- Пива хотите?
- Нет.
Экзотика, все-таки, великая
вещь. Молодец, литератор!
Посмотрим теперь, господин
Бовен, чей рахат-лукум слаще!
Вы что такой мрачный?
Это будет моя худшая фильма.
Ну и что?
Зато заработаем... наконец.
Слава Тебе, Господи...
Пардон, я, простите...
Все туда.
Пардон, господа, я готов.
Хорошо, только у нас небольшая
заминка - ждем оператора.
Может, я тогда
сценарий пока прочту?
Нет, дорогой мой, кругом
враги, шпионы сюжеты воруют.
Нет, дорогой,
так придется, на таланте!
- В каком смысле?
- Шучу.
Где же Потоцкий? В Париж пора.
Не знаю я, не знаю,
сам его жду с утра!
Я ведь раньше обладал
приятным таким баритоном.
Потом простудился.
Пришел в кино...
На что это похоже,
господин Потоцкий?
Господа, по местам! Мы и так
потеряли два с половиной часа!
Нимфочка!
Виктор Иванович.
Голубчик, мне кажется,
вы несколько...
Батюшки! Батюшки!
Александр Александрович!
А Потоцкий совершенно пьяный.
Никогда его таким не видел.
Во, смотри!
Пошла машина!
Выходите быстрей
из машины! Выстрел!
Оба падайте!
Прекрасно. Пистолет!
На колени, обнимайтесь.
Хоро... Стоп, стоп!
Когда это, наконец, кончится?
Когда кончится это безо...
Прекратите смех!
Извините, господа, служба.
- Нельзя же так.
- Все потом объясню, простите.
Что такое в самом деле?
Все время здесь что-то происходит.
Ну, Лешка, хорош...
- Хотели бороду сделать...
- Турок знаменитый.
Я отказался, со своим лицом лучше.
А что оператор
все время приседает?
Да ведь он пьяный. Нос хотели
сделать. Я пойду сюжет повторю.
Давай.
Стрельников, построить людей!
Между прочим...
У Виктора Ивановича,
если хотите знать, ранение.
Осколок в спине с 14-го года.
Ольга Николаевна, если бы не вы,
шлепнул бы я всю эту кинобанду.
Я плачу деньги и требую порядка!
Это хуже всякой неделикатности.
Вы извините меня, конечно...
Поймите, сегодня делаем досмотр
у всех кинопромышленников.
Вы каждый день бываете
у нас на съемке. Ой, больно!
Сегодня на рассвете в Рогачиках
мы казнили несколько человек.
Кто-то нелегально
снимал это на пленку.
Естественно, в провокационных
целях. Кто, установить не удалось.
Но часом раньше там видели
чей-то автомобиль.
Савва Яковлевич, у меня
нет претензий к вашей группе.
А вас лично я просто очень люблю,
вы дорогой мой человек.
- Я... поймите меня.
- Но вы должны меня понять.
Я понимаю... поверьте,
это вызвало... Ой, больно!
А что сейчас на фронтах!
В городе оживилось подполье.
Ну и жарища!
Ольга, послушайте, теперь
только вы можете спасти меня.
Это серьезно, не оборачивайтесь.
Я совершенно трезв.
Послушайте меня.
У меня в машине под сиденьем
лежит коробка с пленкой.
Ее надо незаметно изъять.
Только вам удастся это сделать.
Как?
Знаменитость вне подозрений.
Придумайте что-нибудь.
Я прошу вас!
Катя, Маша!
Девочки, что вы
там делаете в авто?
Сколько раз я говорила, что
нельзя играть в авто! Отойдите!
Что вы на меня так смотрите?
Не могу признать.
- Вы не узнаете меня?
- Это Ольга Вознесенская!
Господи, а я смотрю,
она или не она!
Она!
Я потрясен!
Конечно, она.
Катюша, дай дяде конфетку.
- Дядя, возьми конфетку.
- Спасибо, моя ласточка.
- Дядя, а что вот тут?
- Это документ.
Доча, отвези коляску.
Идем к бабушке.
Я же все ваши ленты смотрел.
Я и жена, мы обожаем кино.
Я сейчас скажу...
<<Любовь и драконы>>, правильно?
<<Розы в пыли>>,
<<Дочь гильотины>>.
Просто... постоянно смотрю.
Ну, притворщик,
говорите, говорите что-нибудь.
Что?
А если бы я этого не сделала?
- Меня могли бы убить.
- Как, вас?
Господи, как это замечательно -
заниматься делом,
за которое могут убить...
или даже посадить в тюрьму.
Господи, как бы я хотела сделать
что-нибудь такое, за что меня
могли бы посадить в тюрьму!
Сделать что-нибудь нужное,
ну хоть кому-нибудь.
Чтобы... чтобы мир
вертелся вокруг меня!
Я... пусть даже не быть актрисой.
Ну... может быть, просто
учительницей или деревом...
Или я хотела бы
быть травой, землей.
Я просто бы хотела быть.
Вы есть.
Меня нет.
Остановите машину.
Машина.
Машина.
Машина!
Солдатики, солдатики...
Странный этот капитан Федотов,
и говорит как-то непонятно...
Хотите посмотреть, что мы снимаем?
Я? Господи Боже мой,
конечно хочу, только я...
Будет нелегальный просмотр, только...
Нет! Я никому ничего не скажу.
Вот клянусь вам!
Правда-правда!
Вот и хорошо.
Как мне одеться?
Да какая разница, милая.
Знаете, я оденусь скромно,
чтобы меня никто не узнал.
Хорошо?
Хорошо, Ольга.
Вон их сколько
Виктор Иванович.
Поцелуйте меня.
Где же ты, мечта?
Где же ты, моя мечта?
Я вдаль гляжу с надеждой
И летит ко мне
В зыбкой тишине
Нежный звук.
То ли это смех, нет,
То ли это плач, нет,
Это ты, любовь.
Бабушка, дай медведя.
Нет, я, мне дай.
Нет, отдай!
Девочки стали такие тяжелые.
Мама! Я очень постарела?
Да ты что!
Ты такая молодая, красивая.
Как собака воет.
Это в номере под нами. Уехали
за границу, а собаку оставили.
Оленька, я тоже начала
потихоньку укладываться.
Белье все поштопала, упаковала,
с посудой начала возиться.
Мама!
Я иду сегодня на свидание.
Он такой прекрасный,
умный, честный, смелый, он...
Мама? Мама, ну, не плачь.
Ну, дай Бог, Оленька.
Все будет прекрасно, как в фильме
<<Весна навечно>>, помнишь?
Дай Бог.
Это крестьяне, беженцы.
Их деревни сожгли за то,
что они отказались
разгружать воинские эшелоны.
Я снимал это 19-го числа.
А 20-го взяли редактора подпольной
газеты товарища Никитина.
Видите, сначала его избили,
его и всю семью, а потом увезли.
А так взяли Трофименко,
члена подпольного ревкома.
7 лет царской каторги,
опознан провокатором.
Его тоже зверски избили,
швырнули в машину и увезли.
В тот день взяли еще 6 человек.
Их расстреляли в 15-ти километрах
отсюда, в Белой пади.
Вот...
Я не мог подойти ближе.
Никакого обвинения,
ни суда, ни следствия.
Взяли по доносу и расстреляли.
Капитан Федотов, вот он,
слева, начальник контрразведки,
лично руководил казнью.
Он и его подручный Вялин,
бывший агент царской охранки.
Друзья.
А вечером расстреляли рабочих,
членов стачечного комитета
и все их семьи.
Сейчас вы это увидите.
Федотов запретил хоронить убитых.
Только на третьи сутки
к трупам пустили родных.
Сейчас вы увидите женщину...
Нет, не эта.
Вот у этой женщины были
казнены муж и четверо детей.
Вот все, что удалось снять пока.
Надо как можно скорее
переправить пленку в Москву.
В Европе орут о зверстве
большевиков. Посмотрели бы это.
Пора ударить по гостиницам,
портам, взрывать пароходы!
Нельзя, Саша.
Уезжают не только офицеры.
Среди беженцев женщины, дети.
Что? А наши дети?
Они нас щадят?
Кто посмеет судить нас
после этих кадров?
Ольга Николаевна!
Все готово, можно снимать.
Ну как, Оленька?
Идите, все нормально.
Ольга Николаевна,
послушайте, посмотрите на меня.
Вы же русская, вы добрая.
Разве я обидел вас? Разве
сделал вам что-нибудь плохое?
Нет, Ольга Николаевна,
голубушка, у нас контракт.
Это же работа.
А нас ждут в Париже.
Как же можно так все бросить?
Вы не представляете, куда едете.
Вы же не знаете, что в Москве
делается, голубушка моя!
Ольга Николаевна!
Любовь Андреевна, скажите ей,
вы же погибнете там!
Оля, ну скажи хоть что-нибудь!
Что же вы со мной-то делаете?
Александр Александрович,
что вы молчите все время?
Я вас понимаю, Ольга Николаевна,
я вас очень понимаю.
То, что мы делаем, -
так ужасно, бездарно, глупо.
Эх, сесть бы в этот поезд и...
В Москву...
В Москву.
Но!..
Ну что ж... тогда другое дело.
Пойдем мороженое есть!
Пойдем!
Пойдем мороженое есть!
А теперь можете
ехать куда хотите!
Мамочка, пойдем с нами!
Зачем вы не дали мне уехать?
Вы погубили меня,
так и знайте... так и знайте...
Я погибла.
- Простите, Ольга Николаевна.
- Вы опаздываете?
Я... я не виноват,
поверьте, так получилось.
Пейте чай.
Он же холодный.
Очень хорошо, не беспокойтесь.
Выручите меня еще раз.
Здесь отснятая пленка,
очень важная!
Оставьте у себя, а вечером
я зайду, заберу. Хорошо?
Можно заказать лимонад.
- Следопыт.
- Вы не слушаете меня.
Простите, Ольга Николаевна.
Все, я здесь.
Боже, как давно я вас не видел.
Как я рад вас видеть.
Что с вами?
Хотите папиросы?
Нет. Зачем вы курите?
Что с вами?
Я... я пригласила вас
сюда, чтобы поговорить.
Я хотела сказать вам...
Я хотела сказать, что я...
Что я люблю вас.
Ольга Николаевна...
Поймите меня правильно, я...
Я еще живу Москвой, той жизнью,
Максаковым... да, Максаковым.
Не перебивайте меня!
Если бы вы могли подождать.
Хоть чуточку подождать.
Я, я все умею делать.
Еще мама и девочки...
Мы все будем нежно любить
вас, только подождите...
Чуточку подождите,
чтобы я могла...
привыкнуть к этому
чувству, понимаете?
У вас слезы на глазах?
Господи! Вы любите меня?
Очень?
Да, очень!
И я... я люблю вас!
Господи, как хорошо,
что я вам все сказала!
Только подождите,
чуточку подождите, хорошо?
Ольга Николаевна, родная моя,
я готов ждать вас всегда.
15 человек на Южную, быстро!
Я люблю вас так,
что готов ждать всю жизнь.
Максименко, перекрыть
Соборную, быстрей!
Ну вот...
Теперь я должен уйти.
Вечером я зайду к вам на чай
с вареньем. У вас есть варенье?
- Джем.
- Будем пить чай с джемом.
С джемом. И разговаривать
обо всем. Я буду ждать вас.
Жуков, Демьянов,
Смирнов, угол Вокзальной!
Ольга...
Я люблю вас.
Зачем вы не уехали в Москву?
Ткачук, машину!
Господин капитан!
Забросьте его.
Быстрей. Поехали.
Нет...
Дальше поехали.
Впустите меня!
- Вы не помните меня?
- Нет.
- Он же говорил, друзья вы.
- Да кто?
Ну как же? Вспомните,
посмотрите на меня внимательно.
Ночь, просмотр...
Ночь... Вы не помните меня?
Не помните...
Не помните...
Но это же ложь. Вы же лжете.
Моими афишами обклеен
весь город, меня все знают.
Вот, наконец. Откройте же!
Господи Боже мой!
Вы трус!
Да, да, вы трус!
Предатель! Испугались.
Испугались...
Его убили.
Убили на площади.
Убили, убили... Федотов...
Предатель!
Предатель! Предатель!
Мы подрядились с вами по 30 рублей.
Но я решил заплатить вам по 50,
почти как модному писателю.
Я вами доволен, несмотря
на то, что у вас есть принципы.
Прощайте, голубчик.
Спасибо! Спасибо!
Спасибо! Спасибо!
Ну, до свидания, господа.
Прощайте!
Больше уж, наверное, не увидимся.
Ну, а вы что грустите?
Октябрь наступил.
Неудачный месяц для меня.
То руку обварил в октябре кипятком,
то жена ушла в 11-м году,
тоже в октябре.
- То Потоцкого убили.
- Что? Опять, да?
Что поделаешь, война!
Кто просил в это дело лезть?
Мы вот не лезем, и живы.
Живы ли?
- Что?
- Живы ли?
Какая мерехлюндия, я не позволю!
Вадим! У нас шампанское есть?
Живо шампанского!
Мы должны весело проститься
с этой страной, шутя, играя!
Ах, господа, господа!
Какое счастье!
Сегодня последний
съемочный день! Все, все!
Да... еще ни одна фильма
не давалась нам с таким трудом.
Даже <<Война и мир>>, а?
Помните, Александр Александрович?
Помню...
Александр Александрович!
Александр Александрович!
Александр Александрович!
Отметим этот день,
Александр Александрович!
Да перестаньте! Перестаньте!
Как вам не стыдно?
Вы талантливый человек,
у вас нет врагов.
Унесите немедленно!
- Пожалуйста.
- Спасибо.
Только у бездарностей нет врагов.
Сколько их у Горького, Вахтангова,
сколько было у Чехова, наконец.
Вы знаете, надоело
быть умным, надоело.
- Я приготовила чай.
- Спасибо, Машенька.
Что здесь делают доблестные воины?
Тише, господа! Это люди Федотова.
Они опять пленку ищут.
- А сам он где?
- Здесь, абсолютно пьян.
Тихо, господа. Нам нужно
побыстрее отсюда выбраться.
Куда угодно, хоть в тартарары!
Красные прорвали фронт.
Федотов страшный человек.
Думайте, господа, умоляю вас.
А где Ольга Николаевна?
Герр мастер, Ольга Николаевна
отдыхает в отеле.
Спасибо большое.
А вот и я!
Здравствуйте, господа.
Здравствуйте. Иди!
Господин капитан, отдайте,
пожалуйста, мне паковаться надо.
На, на!
Да, господа... до чего же я вас
ненавижу, кто бы это знал.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
- Думаю, можно снимать.
- Да, можно, все готово.
А это у меня надо спросить!
Будем мы снимать
или не будем снимать!
- Мягкоголовые! Вялин!
- Я!
Как там?
Пока ничего. Все перерыли.
- Искать.
- Ищем.
Может, пока ваши люди проводят
осмотр, мы можем репетировать?
Тю-тю-тю! Запрыгали!
- Канин!
- Я.
Ты тоже меня убийцей считаешь?
- Никогда!
- Правильно.
Я санитар.
Очистка леса, понял?
Ладно, репетируйте свою
дребедень, я посмотрю.
Ну что ж, давайте репетировать,
давайте репетировать.
Где Оленька?
Где Ольга Николаевна?
Я здесь.
Оленька, вы здесь,
я не заметил, простите.
Вы сегодня прекрасно выглядите.
Что я должна делать?
Пойдемте, пойдемте.
Здравствуйте, Ольга Николаевна.
Оленька, садитесь, садитесь.
Стало быть...
Стало быть...
это последняя сцена фильма.
Я хочу ее снять одним куском.
Это сцена перед
вашим самоубийством.
А где револьвер?
- Александр Александрович...
- Тихо, тихо...
Прошу, прошу.
Оленька...
Я хочу...
Я хочу это снять...
Я хочу, чтобы вы здесь...
Просто улыбнулись.
Просто улыбнулись и...
Знаете, Ольга Николаевна,
когда бывает в детстве...
Эй! Ольга Николаевна!
Савва Яковлевич...
Внимание, повторяю еще раз.
Мы с Сашей займемся пленкой,
прикроем Ольгу Николаевну.
Федотова и Вялина именем
подпольного ревкома казнить.
- Ясно.
- Пошли.
Не шевелиться! Всем стоять
на местах! Дом оцеплен!
- Осторожно!
- Спокойно!
Господи!
Не пугайтесь, Ольга Николаевна.
Я не мог тогда поступить иначе,
я просто не имел права.
Скажите, пожалуйста, милая,
где пленка Потоцкого?
Успокойтесь, прошу вас.
В гримерной, в шляпной коробке.
- Где это?
- Наверх, направо.
Наверх и направо, быстро!
Ольга Николаевна,
у нас всего три минуты.
Я прошу вас, будьте здесь.
Не уходите никуда, хорошо?
Голубчик, миленький,
не оставляйте меня здесь!
Ольга Николаевна,
не мешайте, Федотов уйдет.
- Где пленка?
- Здесь.
- Где он?
- Где-то здесь. Второй готов.
- Как на небе, так и на земле.
- Левее!
Посвети в угол!
Посмотри у двери!
Не введи нас во искушение,
но спаси нас от лукаваго...
Здесь он, братцы, вот он!
- Уходим, ребята!
- Уходим!
Николай, останови его!
Стой!
Останови его, Коля!
Стой!
- А ты куда?
- Меня за что?
Это актриса, знаменитая очень.
Довезешь ее до города,
до самого центра.
До гостиницы.
Без остановок. Понял меня?
Понял.
Головой отвечаешь, очень
прошу, сделай, пожалуйста.
- Ладно.
- Вот и хорошо.
Ольга Николаевна, он довезет
вас до гостиницы. Поехали!
Ольга Николаевна,
все будет в порядке.
Только будьте в номере,
никуда не уходите, я прошу вас!
Через два дня здесь уже
будут наши. Счастливо!
Иду! Саша, с пленкой уходи!
Мы прикроем тебя! Уходи!
Революционерка?
Революционерка.
Ну ничего, вот сейчас
из тумана выскочим...
И доставим тебя...
В лучшем виде.
Вот и приехали!
Братцы! Революционерка!
Свой я, братцы, свой!
Дубов моя фамилия. Меня капитан
Федотов знает. Скорей, уйдет!
Постойте! Куда вы?
Боже мой! Куда же вы?
Стойте! Боже мой! Как же?
Как же?
Где же ты, мечта?
Где же ты, мечта?
Слышу я...
То ли это смех, смех,
То ли это плач, плач.
Это ты, любовь.
Господа, господа! Вы звери!
Господа!
Вы будете прокляты
своей страной, солдаты!
Поет душа.
Возьми ее в ладони,
Успокой.
Верю я в тебя, да.
Верю я в мечту, да.
Верю я в любовь, да.
Верю я в любовь.
Да, она придет, мечта!..