Система безопасности (1964 год). Цитаты и фразы из фильма
«Система безопасности» (англ. Fail-Safe — «Отказобезопасность») —
американский чёрно-белый политический триллер режиссёра Сидни Люмета по
одноимённому роману Юджина Бёрдика и Харви Уилера (1962). Премьера
фильма состоялась 15 сентября 1964 года в рамках Второго Нью-йоркского
кинофестиваля. Слоганы фильма: «Киноэкран нацелен на наиболее тревожное
и драматическое происшествие эпохи» (англ. The screen zeros in on the
most suspenseful adventure drama of our age!); «Оно посадит вас на край
вечности» (англ. It will have you sitting on the brink of eternity!)
Все фразы и цитаты
НЬЮ-ЙОРК
05:30
СИСТЕМА
БЕЗОПАСНОСТИ
В главных ролях:
ДЭН О’ХЕРЛИХИ
УОЛТЕР МЭТТАУ
ФРЭНК ОВЕРТОН
ЭДВАРД БИННС
ЛАРРИ ХЭГМЭН
Впервые на экране: ФРИЦ УИВЕР
В роли президента: ГЕНРИ ФОНДА
По роману
Ю. БЕРДИКА И Х. УИЛЕРА
Автор сценария
УОЛТЕР БЕРНСТАЙН
Режиссер
СИДНИ ЛЮМЕТ
Уоррен?
Спи, спи.
Ммм. Позавтракай.
Нет времени. Собрание
начинается в 10:00.
Ничего, там всегда есть кофе.
Ты полетишь?
Возьму тренировочный самолет,
чтобы вернуться в любой момент.
Что ты делаешь сегодня?
По магазинам. Мальчишкам
нужна одежда.
Они так быстро растут.
Нужны деньги? Я обналичил чек.
Мне снова приснился сон.
Всегда заканчивается одним и тем же.
Да, одним и тем же.
Когда-нибудь я увижу этого
матадора, узнаю, кто это.
И тогда все кончится.
Все кончится для меня.
Не говори так.
Это всего лишь сон.
Может, мне уйти в отставку?
И что это даст?
Тогда этого сна больше не будет.
Я уверен. Это не просто так.
Кэти, этот сон и...
то, чем я занимаюсь.
Иногда мне кажется, что только так
я и могу избавиться от этого —
уйти, уйти в отставку.
Но ты не можешь уйти в отставку.
Это же вся твоя жизнь.
Ты тоже моя жизнь.
Ты и мальчишки.
Возможно, мне придется выбрать.
А может, уже поздно.
Уоррен, не уходи.
Пропусти собрание.
Скажу им, что я должен пойти
с женой по магазинам.
Я не пойду по магазинам.
Мы можем пообедать вместе.
Впервые за несколько месяцев.
В каком-нибудь французском
ресторанчике с вином.
Сегодня важное собрание.
Будет новый министр.
Решили провести в оперативном центре,
чтобы показать, какие мы современные.
Тебе не помешал бы выходной.
Среди недели? Это аморально.
Мы можем поужинать.
Я вернусь к ужину.
Если я смогу найти няню.
У тебя же есть я,
я все могу найти.
Что бы я без тебя делал.
Точно бы не справился.
Без шансов, да?
Совершенно.
ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ
05:30
Два часа назад вы сказали,
что погибнет 100 миллионов.
Теперь вы говорите 60 миллионов.
Я говорю, что, возможно,
удастся обойтись 60 миллионами,
но эту цену войны
придется заплатить.
Ну, какая разница между
60 миллионами и 100 миллионами?
— 40 миллионов.
— Небольшая разница.
То есть по-вашему спасение
40 миллионов ничего не значит?
Вы упускаете суть, профессор.
Важно спасение 60 миллионов.
Поймите, мистер Фостер.
Мы говорим о войне.
И я говорю, что в любой войне,
включая термоядерную войну,
должны быть победитель и побежденный.
Вы кем из них хотите быть?
В ядерной войне проиграют все.
Война уже не та, что была раньше.
И все же она по-прежнему разрешает
экономические и политические конфликты.
И что это за разрешение,
если 100 миллионов погибнет?
— Не обязательно 100 миллионов.
— Да хоть 60.
То же самое было
тысячу лет назад, сэр,
когда войны уничтожали
целые народы.
Важно только одно — кто победит и кто
проиграет — чья культура выживет.
Культура?
Большинство жителей мертвы,
остальные умирают,
пища отравлена,
воздух непригоден для дыхания...
Вы называете это культурой?
Да, мистер Фостер.
Я не поэт.
Я политолог, который хочет,
чтобы выжила американская культура
а не культура русских.
И что это будет?
Нет, серьезно?
Кто конкретно выживет?
Кто выживет?
Интересный вопрос.
Я думаю, что...
это будут заключенные
и офисные служащие.
Причем это будут самые опасные заключенные,
которых держат в одиночных камерах.
И самые обычные офисные служащие,
вероятно, из крупных
страховых компаний,
которые работают в
огнеупорных помещениях,
защищенные тоннами лучшего
изолятора в мире — бумаги.
И представьте, что это будет.
Небольшая группа опасных преступников
против армии офисных служащих.
за все оставшиеся ресурсы.
Преимущество преступников —
насилие,
преимущество офисных служащих —
организованность.
Как вы думаете, кто победит?
Это все гипотезы, конечно,
но с ними забавно играть.
И уже пора домой. Я не думал,
что мы так задержимся.
Обычно я прихожу на званый ужин
не для того, чтобы болтать до завтрака.
Ерунда, профессор. Было здорово.
Надеюсь, мы не отвлекли вас от работы.
Вовсе нет. У меня собрание
в Пентагоне в десять утра.
Достаточно времени, чтобы
добраться до дома и переодеться.
Приходите еще,
профессор Гротесшель,
и приводите жену.
С удовольствием.
Еще раз спасибо.
Я Ильса Вулф.
Нас знакомили перед ужином.
Отвезите меня домой.
Показывайте дорогу.
Просто езжайте туда.
Вы шутите о заключенных
и клерках
потому что вы знаете, что
выживших не будет, правда?
Кто-то будет.
Никого. Совсем.
В этом вся красота.
Я слышал, что ядерную войну
называли по-разному, мисс Вулф -
но никогда — красивой.
Люди боятся называть это так,
но это то, что они чувствуют.
Красота смерти?
Говорите со мной серьезно.
Вы же именно этим
и живете, профессор?
И мы все знаем, что умрем.
Но вы делаете из этого игру,
потрясающую игру.
в которую играет весь мир.
Благодаря вам это кажется возможным.
Это возможно. Даже вероятно.
Вы превращаете смерть
в развлечение...
в забаву для гостиной.
Место не хуже других.
Нет. Есть места и получше.
Поверните вон там.
Здесь вы живете?
Перестаньте шутить.
Почему бы и нет? Я же шутник.
Я превращаю смерть в игру
для забавы таких, как ты.
Я наблюдал за тобой.
Тебе бы хотела сделать это, да?
Нажать на эту кнопку.
Какой это был бы кайф.
Не просто умереть, а забрать
с собой всех остальных,
всю эту толпу, с ее планами,
с ее маленькими надеждами,
людей, которые рождены на смерть,
и пытаются не думать об этом,
закрывать на это глаза.
И ты могла бы привести
этот приговор в исполнение.
Но ты боишься, поэтому ищешь
острые ощущения в другом месте.
Уж лучше быть человеком,
который не боится?
Я не такой, как ты.
ОМАХА, ШТАТ НЕБРАСКА
05:30
— Эрман.
— Сэр?
Генерал Боган на подходе. Скажи ему,
что я проверил новый компьютер.
Я вернусь до его отъезда.
и проверю его еще раз вместе с ним.
— Да, сэр.
— Если я нужен, я у себя.
— Да, сэр. О, сэр!
— Да?
Для вас телефонное сообщение.
Хотят, чтобы вы перезвонили.
Сказали, что это срочно.
Дайте город, пожалуйста.
Привет.
Да, мне передали.
Поэтому и звоню.
Где он взял деньги?
Нет, нет, нет. Я сам приду.
Эрман, я еду в город.
Буду по этому адресу.
Я буду там где-то полчаса,
затем вернусь на базу.
Да, сэр.
И лучше застегнись
до прихода генерала.
Да, сэр.
— Кабинет генерала Богана.
Эрман Слоут.
Нет, генерал, сэр,
он только что ушел.
Черт, он мне нужен.
Куда он ушел?
Конклин, ты знаешь, где это?
Да, сэр. Это по дороге на базу.
Что ж, поехали туда.
Я заберу его сам, Эрман.
Спасибо.
Вот этот дом, генерал.
Уверен, что это он? Нет другой
улицы с таким названием?
О, нет, сэр. Я прожил в Омахе
всю свою жизнь.
Я знаю этот город
как свои пять пальцев.
Сиди, я сам выйду.
КАССИО — ПОДВАЛ
...тратить деньги, которые
я посылаю тебе, на это!
Отдай!
Только попробуй еще раз
поднять руку на мою мать —
Всего-то капельку.
Кто ты, черт возьми, такой?
Да?
Я генерал Боган.
Я ищу полковника Кассио.
— Он дал этот адрес.
— Конечно, сейчас, генерал.
— Впусти джентльмена, Люк.
— Это честь для меня.
Сын всегда хорошо
отзывался о вас.
Извините за беспокойство,
полковник.
К нам неожиданно приехали VIP-ы,
которым нужно все показать.
Да, сэр. Я сейчас буду готов.
Почему бы вам не зайти, генерал?
Спасибо, я...
Всего-то капельку
время от времени.
Мальчик просто переволновался, и...
Я готов, сэр.
Чертов сопляк.
Это тот самый конгрессмен Раскоб,
который все рыскает по базам.
Вашингтон хочет, чтобы мы
успокоили его.
Он в одном из этих комитетов.
Да, сэр.
Гордон Напп тоже будет,
чтобы осмотреть оборудование,
которое производит его компания.
Он будет на нашей стороне.
Когда кто-то смотрит косо на его продукцию,
он взрывается, как ракета.
Да, сэр.
Раньше я бы сказал,
«лопается, как шарик».
Времена меняются.
Да, сэр.
АНКОРИДЖ, ШТАТ АЛЯСКА
05:30
В Плоешти было жестко.
Мы потеряли половину
нашей группы.
В Регенсбурге было хуже всего.
Никогда не летал на Б-17.
Только на Б-24.
Хороший самолет Б-24.
По крайней мере, ты знал, что это ты
рулишь самолетом, а не он тобой,
как теперь.
Ну, тебе все равно придется летать
на «Виндикейторе», Грейди.
Мы последние, Флинн.
Не обманывайся.
На новых самолетах вообще
не нужны будут люди.
Ты все равно будешь
уже слишком стар.
После нас будут машины.
Мы уже на полпути.
Посмотри на этих ребят.
Помнишь, какие экипажи
были на Б-24?
Евреи, итальянцы, все.
Они хотя бы отличались друг от друга.
Они были людьми.
А у этих ребят, если их вскрыть,
ты увидишь внутри транзисторы.
Нет, слушай, они хорошие ребята.
Конечно, конечно. Ты знаешь, что они
классные спецы, но их самих ты не знаешь.
Да и откуда?
У нас разная команда
в каждом полете.
Таковы правила, Грейди.
Это устраняет личный фактор.
Все стало сложнее.
Время реакции быстрее.
Больше нельзя полагаться
на людей.
А на кого ты полагаешься?
Ладно, джентльмены.
Пора в небо.
Знаешь что, Билли?
Мне нравится личный фактор.
Это бомбардировщики «Виндикейтор»
во время обычного патрулирования.
Каждый из этих самолетов несет
четыре ракеты «Бладхаунд»
класса «воздух-воздух»,
вооруженные ядерными боеголовками.
Они предназначены для защиты
от вражеских истребителей.
Кроме того, на каждом самолете
20-мегатонные водородные бомбы,
для подрыва над вражескими целями.
В любой момент, днем и ночью
эти самолеты находятся в воздухе
на случай любого внезапного
нападения на наши базы.
Вы видите и некоторые другие группы —
— Кто их контролирует?
— Мы.
Эта комната — мозг, мистер Раскоб,
Все эти машины, которые вы видите
постоянно получают информацию
со всего мира.
И выше.
Компания мистера Наппа установила
электронное оборудование на спутнике Аргос.
Хотите посмотреть,
что он снимает прямо сейчас?
Полковник.
То, что вы сейчас увидите,
мистер Раскоб,
снимает камера с высоты
в 500 километров,
которая несется со скоростью
35 тысяч километров в час.
СТАНДАРТНЫЙ ОСМОТР ТЕРРИТОРИИ СССР
НА КОТОРОЙ РАЗМЕЩЕНЫ ПЛОЩАДКИ МБР
А можно покрупнее, генерал?
Полковник.
ВЫБОР ОБЪЕКТА
МАКСИМАЛЬНОЕ УВЕЛИЧЕНИЕ
Это ракетные площадки
с высоты 500 километров.
Я впечатлен.
Скоро мы сможем видеть еще лучше.
Сможем видеть людей,
а не только машины.
Сможем видеть волосы на их голове,
мистер Раскоб.
Думаю, они тоже за нами следят.
Конечно.
Полковник, давайте посмотрим на русские
подводные лодки в Тихом океане.
Вот западное побережье
Соединенных Штатов,
Гавайские острова,
а это русские подлодки.
Так близко?
Да, это примерно в 80 километрах
от Сан-Франциско, я бы сказал.
Это международные воды.
Мы ничего не можем сделать,
только присматривать за ним.
Но это чертовски близко.
Что они там делает?
Смотрят на нас, как и мы.
Они вооружены?
СОВЕТСКАЯ ПОДЛОДКА КРОНШТАДТ
ДВЕ ТОРПЕДНЫЕ УСТАНОВКИ
АВТОМНЫЕ БОЕГОЛОВКИ
ГЛУБИНА ПОГРУЖЕНИЯ 35 МЕТРОВ
У нас такое оборудование,
мистер Раскоб,
что мы можем отличить звук
плывущего кита
от звука подлодки,
продувающей свои баки.
Не спорю, генерал.
Я уверен, что у нас есть лучшее.
что можно купить за деньги.
Мы очень гордимся
тем, что мы здесь делаем, сэр.
— Еще бы, полковник.
— Деньги потрачены не зря, мистер Раскоб.
Я не сомневаюсь в этом ни минуты.
Только не пускайте мне пыль в глаза, генерал.
Мой комитет не занимается
ассигнованиями.
Только тем, как ассигнования
расходуются.
Ну, вы сами все видите.
Довольно впечатляюще, не так ли?
Я скажу вам правду.
Эти машины пугают меня до смерти.
Мне не нравится, что каждый раз,
когда я снимаю шляпу,
что-то там наверху видит.
что я лысею.
И я хочу быть уверен, что это «что-то»
ничего не замышляет само по себе.
Я понимаю, о чем вы,
но с этими системами
есть и такая возможность.
А зачем нам такая возможность?
Кто позволил сделать это
именно так?
Я единственный, кто здесь наделен властью.
Но таких полномочий у меня нет.
Такова сама природа технологий.
Машины разрабатывают для определенных ситуаций.
Затем они берут верх.
Они начинают создавать ситуации.
Не обязательно.
Но возможно.
Вы сами это сказали.
Мы все проверяем, мистер Раскоб.
— Проверки и контрпроверки.
— Да, но кто проверяет проверяющего?
Где конец очереди, генерал?
Кто несет ответственность?
— Президент.
— Никто.
Он же не может знать все,
что происходит, не так ли?
Это слишком сложно.
И если вы хотите знать,
это то, что меня действительно беспокоит.
И все понимают, что никто
не несет ответственности.
Что-то не так, генерал?
Объект замечен возле
Гудзонова залива, сэр.
То, что вы видите, джентльмены,
это объект, зафиксированный
нашим радаром.
Пока мы не получим положительную
идентификацию, мы считаем его враждебным.
Что вы с ним делаете?
Мы перешли на «синий» уровень тревоги,
это самый низкий уровень.
И мы сообщили бомбардировщикам
«Виндикейтор»,
которые вы уже видели в воздухе.
Теперь они отправятся
к своим точкам безопасности.
Безопасности?
Неподвижные точки в небе
по периметру Советского Союза,
которые меняются изо дня в день.
Эти самолеты полетят в эти точки
и будут находиться в них,
пока не получат приказ на заход.
А если они не получат этот приказ?
Они вернутся к своему
обычному патрулированию.
Итак, мистер Раскоб, война не начнется,
кроме как по прямому приказу.
Как они получат этот приказ, по радио?
Да, и через устройство, которое мы называем
«ящиком безопасности» на борту каждого самолета,
и которое может быть активировано
только по прямому приказу президента.
О, он должен дать команду?
Не напрямую, нет. Ведь голос
можно имитировать, как вы знаете.
Он просто отдает приказ,
а дальше работает электроника.
Никто не может влезть в
«ящик безопасности», мистер Раскоб.
Никто.
Все эти новые сигналы,
которые вы видите
это истребители,
преследующие объект.
Полковник Кассио, крупнее, пожалуйста.
Вы, кажется, не особенно взволнованы,
Генерал, это часто случается?
Примерно шесть раз в месяц.
Возможно, авиалайнер,
который сбился с курса.
А если это не так?
Ну, тогда это что-то другое.
Так, он находится на высоте 9 тысяч метров.
движется со скоростью 845 километров в час
по курсу 1-9-6.
Направляется прямо на Детройт.
Семь минут до точки безопасности.
О, обычная процедура, мистер Раскоб.
В такой момент мы начинаем
автоматический обратный отсчет.
Очень маловероятно, что бомбардировщики
хотя бы достигнут своих точек безопасности.
Я бы сказал, что это происходит
примерно в одном случае из 20.
Обычно мы выясняем, в чем дело,
задолго до этого.
ОБЪЕКТ ТЕРЯЕТ ВЫСОТУ
ИСТРЕБИТЕЛИ ОСУЩЕСТВЛЯЮТ ВИЗУАЛЬНЫЙ ПОИСК
СИГНАЛ РАДАРА НЕУСТОЙЧИВ
Шесть минут до точки безопасности.
Что у тебя там, Блэки,
еще один объект?
Поставлю доллар — пассажирский самолет
или стая птиц?
Самолет, который
сбился с курса.
Ты должен дать мне шанс.
Я, прочитал твою записку
о доверии к вероятному противнику.
Я не думаю, что Гротесшель
собирается обсуждать это сегодня.
То есть ты считаешь,
что мне не стоит напирать?
Зачем дразнить гусей?
Мы должны обсудить это
в ближайшее время, Старк.
Вся эта политика избыточного вооружения
не имеет смысла.
Зачем накапливать еще больше бомб,
когда у нас уже есть потенциал...
Ладно, Блэки, только не сегодня?
— Доброе утро, господин министр.
— Доброе утро, господин министр.
— Не хотите ли присесть здесь?
— Спасибо.
— Доброе утро, господин министр.
— Доброе утро, господа.
— Все здесь, генерал Старк?
— Да, сэр.
Хорошо, профессор Гротесшель.
Я вижу, что в дополнение к нашей
дискуссии у нас есть тревога.
Жаль, что мы уже решили вопрос
случайной войны на прошлой неделе,
поэтому сегодня мы не сможем
ею воспользоваться.
Сегодняшняя тема —
ограниченная война.
Это не теоретический вопрос.
Он диктует нам, какие вооружения использовать,
где их размещать, как воевать.
Короче, вся наша военная доктрина.
Итак, возможна ли ограниченная война?
Можем ли мы ограничить обмен ядерными
ударами только военными целями,
или война неизбежно должна привести
к разрушению городов?
— Должна.
— Почему?
Ну, цель войны — нанести
максимальный ущерб противнику.
Уничтожить его способность к сопротивлению.
В последней войне обе стороны могли
использовать бактериологическое оружие.
Они этого не сделали.
— Это не имело бы решающего значения.
— Откуда вы знаете?
Возможно, люди до сих пор не могут привыкнуть
к мысли об убийстве мирных жителей.
Я предлагаю вам обсудить это
с мирными жителями
Лондона, Гамбурга,
Дрездена или Токио.
которых убивали тысячами
во время бомбардировок.
Я уже не говорю
о Хиросиме и Нагасаки.
поскольку эти случаи уже относятся
скорее к Третьей мировой войне, чем ко Второй.
Я все еще не понимаю, как
мы можем ограничить войну.
Мы могли бы договориться
с русскими,
наносить удары только
по ракетным базам.
Что если ракетные базы
находятся рядом с городами?
Пусть переносят их в другое место.
Они могут воспринять такое предложение
как признак слабости с нашей стороны.
— Возможно, стоит попробовать.
— Им есть что терять, как и нам.
Мы говорим не о том.
Мы должны остановить войну,
а не ограничивать ее.
Это зависит не от нас, генерал Блэк.
Мы знаем об этом лучше всех.
Ты солдат, Блэки.
Не ударяйся в политику.
Это не твое дело.
Не обманывай себя, Старк.
Говоря, о том, как вести войну,
мы влияем на политику.
Если мы одобряем ограниченную
ядерную войну,
мы все равно что спускаем собак.
Они только это и хотят услышать.
Мы можем просто продолжать делать то,
что делаем, и никто не пострадает.
Нельзя вести ограниченную войну
и ты это знаешь.
Я в этом не уверен.
Не может быть ограниченной войны.
Только не с водородной бомбой.
Как только полетят бомбы,
вы ни черта не сможете ограничить.
Вы выступаете за разоружение,
генерал Блэк?
Я не знаю.
Ну, это логика вашей позиции.
Весьма своеобразный поворот.
Пресса будет заинтригована.
Военный — «голубь»,
а гражданский — «ястреб».
Мы слишком торопимся.
— Все выходит из-под контроля.
— Можно конкретнее, генерал?
— Мы пытаемся сделать войну более эффективной.
— Это наша работа.
И мы преуспеваем.
Теперь мы можем взорвать
весь мир несколько раз.
Но это не значит, что мы
должны это сделать.
Мы не сможем удержаться от этого.
Такова логика вашей позиции.
Мы создаем военную машину
которая действует быстрее,
чем мы контролируем ее.
Мы ставим людей в ситуации, которые
становятся слишком сложными для людей.
Тогда мы должны укреплять людей.
Предположим, они нанесут
удар первыми?
Тогда мы нанесем ответный удар...
и нам конец.
И чего вы хотите,
чтобы погибли только мы?
Мы должны подготовиться.
Мы готовимся.
Мы должны притормозить.
Я не согласен. Мы должны ускориться.
Естественно, это означает риск,
но мы всегда стремимся
свести эти риски к минимуму.
Конечно, мы можем контролировать только
наши собственные действия.
Наша концепция ограниченной войны
предполагает рациональные действия
со стороны русских.
Это также предполагает, что с обеих сторон
не будет никаких случайностей.
Но предположим, для примера,
что этот объект был одной
из их 50-мегатонных ракет.
которая по ошибке
была выпущена?
Что можно сделать?
Как они могут доказать, что это
действительно была случайность?
И имеет ли это значение?
Если бы им поверим, мы что, должны
сдержать ответные действия,
или мы должны ударить в ответ
всеми силами?
Он исчез, генерал.
Что с ним случилось?
Полковник Кассио, переходим
на «желтый» уровень.
Он ушел ниже уровня, на котором
наш радар может его засечь. Вот и все.
— Вы перешли на новый уровень тревоги.
— Это мера предосторожности, мистер Напп.
Это может быть пассажирский самолет,
который терпит крушение.
Или вражеский самолет
совершающий маневр ухода.
— Естественно, мы готовимся к худшему.
Две минуты до точки безопасности.
Что это за самолеты, следующие за
бомбардировщиками, генерал?
Поддержка истребителей.
Как положено на «желтом» уровне.
Теперь они летают с дозаправкой,
и они пойдут за бомбардировщиками
до самого конца.
— Что идет за «желтым» уровнем?
— «Зеленый».
— А дальше?
— Дальше «красный», но такого еще не было.
Ведь «красный» означает войну?
ОБЪЕКТ ОБОРУДОВАН НЕ АТМОСФЕРНЫМ
ПОВТОР НЕ АТМОСФЕРНЫМ ДВИГАТЕЛЕМ
— Не атмосферным?
— Что это значит?
Реактивные самолеты
всасывают воздух в двигатели.
Наша система предупреждения улавливает
создаваемую турбулентность.
Это может быть обычный самолет.
который потерял ход.
Нет турбулентности.
Это может быть ракета.
Сбилась с курса?
Может и не сбилась.
Одна минута до точки безопасности.
Это может быть русская ракета, летящая так низко.
чтобы наш радар не мог ее засечь.
— Это возможно?
— Возможно что угодно.
Как нам это узнать?
— Наши истребители отслеживают его.
— Мы не можем ждать слишком долго.
...Четырнадцать, тринадцать,
двенадцать, одиннадцать,
десять, девять, восемь,
семь, шесть,
пять, четыре,
три, два, один.
Все группы
в точке безопасности.
Все точно. Полет продолжается.
— Полковник Кассио.
— Да, сэр?
— Переходим на «зеленый».
— Да, сэр.
Передайте самолетам, чтобы оставались там,
пока мы не получим идентификацию объекта.
Они делают это в любом случае.
Таков их приказ.
— Скажите им еще раз.
— Да, сэр.
— Я вынужден попросить вас, удалиться.
— Извините.
— Это приказ, мистер Раскоб.
— Ничего не выйдет, генерал.
Война может начаться
всего через две минуты.
Вы не можете вернуть меня к семье,
так что я останусь и посмотрю, что дальше.
Для вас здесь нет места.
Когда бомбы начнут взрываться,
для меня нигде не будет места.
Хотите выбросить меня отсюда,
вызывайте полицию.
Он снова появляется.
— Мы не можем больше ждать, сэр.
— Мне нужен точный ответ.
...подтвердите на счет «пять» .
Один, два, три, четыре, пять.
С ОБЪЕКТОМ УСТАНОВЛЕНА РАДИОСВЯЗЬ
ЭТО ПАССАЖИРСКИЙ САМОЛЕТ, СОШЕДШИЙ С КУРСА
ИЗ-ЗА СИЛЬНОГО ВЕТРА
Вот и все.
И ОТКАЗА ДВУХ ДВИГАТЕЛЕЙ
РАБОТА ДВИГАТЕЛЕЙ ВОССТАНОВЛЕНА
НА ВЫСОТЕ 105 МЕТРОВ
Вот и все, джентльмены.
Извините, что потревожили вас.
Свяжитесь со всеми самолетами, пусть
возобновляют обычное патрулирование.
Да, сэр.
— Полковник Грейди.
— Да, Томас?
Как долго вы когда-либо оставались
в точке безопасности?
Дольше всего — три минуты,
но я могу сказать вам, что
для меня прошло три года.
— Это ваш первый раз?
— Да, сэр.
— Перенервничали?
— Нет, сэр.
Это же естественно.
Я просто рассчитывал топливо, сэр.
Как группа держит строй,
Салливан?
Все точно на позициях, сэр.
Даже шестой на месте.
Старина Флинн.
Получеловек, полуптица.
Что ж, большое спасибо, генерал.
Должен сказать, это было интересно.
— Что это, полковник?
— Я проверяю, сэр.
Хорошо.
Здесь нужен К-13.
Что-то перегорело в индикации отказов.
Мы заменяем весь блок.
Панель отказов —
это наш главный пульт управления.
Сообщает нам, если что-то идет не так
в любом из компонентов.
— Что-то пошло не так?
— Никаких признаков.
Мы узнаем, как только
они заменят устройство.
Сэр, блок безопасности.
Должно быть, какая-то ошибка.
Вызови Омаху.
Не могу пробиться. Помехи.
Что? Какие помехи?
Я не знаю.
Я таких раньше не слышал.
Ну, проверь другую волну.
Проверь все.
Не могу пробиться, полковник.
Похоже, нам пытаются заглушить
сигнал о начале действий.
Ну, для этого слишком поздно.
Прошу разрешения на аутентификацию
на вторичном канале.
Разрешаю.
Приказ подтвержден.
Запрашиваю разрешение на проверку, сэр.
Разрешаю.
СОВЕРШЕННО
СЕКРЕТНО
Код верен на сегодня, сэр.
Это боевой сигнал.
Теперь мы оба откроем
наши оперативные приказы.
МОСКВА
Готовность к сближению
и приказу о проникновении, сэр.
Вы говорите, что такое бывает
шесть раз в месяц?
О, примерно так.
Обычно не так драматично.
Мы редко доходим
до точки безопасности.
У меня бы нервы отказали.
У меня бы тоже, если бы мне надо было
выступать в Конгрессе.
— Да ладно.
— Генерал Боган.
Этот сигнал на десять часов...
он направляется в Россию.
Вот почему некоторые выступают за
возврат к пилотируемым бомбардировщикам
для нанесения ударов
вместо ракет.
Они медленнее и поэтому дают
больше времени для оценки и анализа.
Достоинства ракет становятся недостатками.
Они слишком быстрые.
Они дают слишком мало
времени на размышления.
Теперь я нахожу эту точку зрения
старомодной.
По самой природе современной войны —
Покажите проекцию с полюса.
— Полковник Кассио, соедините меня с президентом.
— Да, сэр.
Я Бак, переводчик.
За мной посылали.
Ваше удостоверение, сэр?
У вас должен быть небольшой шрам
на левом запястье. Можете показать?
О, да. Меня в детстве
укусила собака.
Да, сэр.
Привет, Бак.
Как твой русский сегодня?
Отлично, сэр.
Надеюсь.
Хорошо. Он может нам понадобиться.
Держитесь, Дженни. Спуск долгий.
Передайте Джо, чтобы ничего не попало в газеты.
Ничего. Хотя бы сейчас, во всяком случае.
Позвоните вице-президенту. Объясните ему,
что происходит. Он знает, что делать.
Если подумать, лучше дать
что-нибудь прессе.
Пусть Джо скажет им, что что-то происходит,
но не слишком страшное.
И никаких комментариев.
Никаких.
Кто хоть что-нибудь опубликует,
пусть прощается с белым светом.
— Понятно?
— Я так и скажу Джо.
Кто сегодня на брифинге в Пентагоне?
Я хочу, чтобы они были в курсе.
Министр обороны,
начальники штабов,
этот Гротесшель, который им так нравится.
Он там читает лекцию.
Блэки там?
— Там генерал Блэк.
— Это Блэки. Хорошо, что он там.
Мы вместе учились в колледже.
Он умный и говорит то, что думает.
На этом пока все. Приступайте.
Скажите им, чтобы включили кондиционер.
Здесь чертовски жарко.
— Мы очень глубоко.
Может, это и есть ад.
— Ты знаешь, что случилось, Бак?
— Нет, сэр.
Одна из наших групп «Виндикейторов» получила
неверный сигнал. И они летят бомбить Москву.
Мы должны остановить их.
Легче сказать, чем сделать.
Но у нас есть немного времени.
Немного, но есть. Так что спокойно.
Легче сказать, чем сделать, сэр.
Если будет очень жарко, придется
позвонить по прямому телефону в Кремль.
Вот тут-то ты и понадобишься.
Но будем надеяться,
что так далеко мы не зайдем.
— Надеюсь, что нет, сэр.
— Генерал Боган из Омахи, сэр.
— Дайте его.
Шестая группа находится в 320 километрах
за точкой безопасности, господин президент.
Мы все еще не можем
установить контакт.
— Что пошло не так?
— Мы не знаем, сэр.
Почему вы не можете
связаться с ними по радио?
Мы пока не знаем точно, сэр.
Мы пробовали все частоты.
Мы просто не можем установить контакт.
— Почему?
— Я не знаю.
Прежде чем это произошло,
что-то сгорело в панели,
и тут же индикатор отказов
вышел из строя.
Возможно, русские
глушат прием
каким-то новым устройством,
о котором мы не знаем.
Но зачем? Так всегда делается?
Нет, сэр. Но это возможно.
Другими словами, возможно,
что система безопасности
дает им сигнал к действию,
в то время как они не могут получить
подтверждение у вас.
Это возможно. Вероятность мала, но —
Это возможно?
Да, сэр.
Хорошо.
Если удастся восстановить радиосвязь,
подчинятся ли бомбардировщики
команде на возврат?
Если нам удастся связаться с ними
в течение ближайших пяти минут.
После этого они обязаны отказаться
от устных коммуникаций.
Если это буду я? Даже со мной?
Вашему голосу может
подражать противник.
Они обучены так делать.
Если доходит до этой точки,
они обязаны пренебрегать
любыми голосовыми приказами.
Что мы делаем дальше, генерал,
если следовать стандартной процедуре?
У нас уже есть истребители в воздухе.
Мы должны отправить
истребители за бомбардировщиками,
чтобы визуально приказать им
уйти с курса.
А если бомбардировщики
не ответят? Что тогда?
Истребителям будет приказано
сбить их.
Кто отдает такой приказ?
Вы, сэр.
Спасибо, генерал. Я вернусь к вам.
Соедините меня
со Свенсоном в Пентагоне.
Свенсон слушает.
Господин министр,
я должен принять решение.
Это мое решение, и я его приму,
но мне нужен совет от вас
и ваших людей, и как можно быстрее.
Президент говорит, что нашим истребителям
возможно, придется уничтожить Шестую группу.
Он хочет знать наше мнение.
Я против, сэр, потому что
это преждевременно.
Наши самолеты еще не достигли
советской территории.
Они все еще в сотнях километров.
Мы должны сделать это, и быстро.
Сейчас, пока не стало слишком поздно.
Возможно, уже слишком поздно.
Истребители отвернули от бомбардировщиков.
как только получили разрешение.
Они летят в другую
сторону.
— Но они быстрее «Виндикейторов».
— Ненамного.
Я не уверен, что они смогут
догнать их вовремя.
Они могут перейти на форсаж.
Это увеличит их скорость.
И израсходуют топливо?
Они не смогут вернуться.
— Они упадут в океан.
— Мы должны попытаться.
Предположим, они догонят.
Почему они должны атаковать?
Разве они не могут подать сигнал?
Наши люди обучены
ожидать чего угодно от врага,
даже того, что их истребители
будут замаскированы под наши.
Они отличные солдаты.
Мы это знаем.
Их нельзя остановить,
их можно только сбить.
Выбора нет.
Русские сейчас смотрят на свои экраны,
пытаясь понять, что мы задумали.
Если мы не убедим их, что это
случайность, которую мы хотим
исправить во что бы то ни стало,
начнется такое,
на что никто не рассчитывал
и чего хочет только сумасшедший.
Господин президент, мы считаем,
что нужно отправить истребители.
Спасибо.
Генерала Богана, пожалуйста.
Да, господин президент?
Истребители должны догнать
«Виндикейторов»
и, при необходимости, сбить их.
Сэр, это будет необходимо.
Я знаю это, генерал.
Отдавайте приказ.
Полковник, прикажите истребителям
атаковать Шестую группу.
Ничего не выйдет, сэр.
Это приказ, полковник.
Они опустятся в Северный
Ледовитый океан, генерал.
Они замерзнут насмерть
еще до раскрытия парашютов.
Полковник, позвоните
и отдайте приказ.
Каждая секунда ожидания
уводит их все дальше.
Мы убиваем их, генерал,
это безнадежное дело.
Это командование
истребителями.
Мы находимся в голосовой связи
с Тангл-Эйбл-1.
Вы можете говорить с ними на
7-м однополосном канале.
Мне говорить в коде
или в явном виде?
В явном виде.
Тангл-Эйбл-1,
это Главный-1, полковник Кассио.
Это Тангл-Эйбл-1
Слышу вас отлично.
Шестая группа пересекла
точку безопасности
и следует по курсу атаки
на Москву.
Это ошибка. Повторяю, это ошибка.
Перейти на форсаж,
догнать и атаковать Шестую группу.
Подтверждаю. Перейти на форсаж,
догнать и атаковать Шестую группу.
Все слышали приказ?
Перехватывать «Виндикейторы»?
Что за шутки?
У нас есть преимущество
на 80 километров в час, это все,
и они уже на полпути к Москве.
Вы слышали приказ.
Мы переходим на форсаж.
А лететь на чем, на слюнях?
Когда кончится горючее,
мы будем в двух тысячах километров.
Мужик, мы в армии.
Хватит болтать.
Мы теряем время.
По сигналу переходим на форсаж.
Пять, четыре, три, два, один.
Сигнал.
Должен ли я предупредить
спасательную службу, сэр?
Нет. Нет смысла.
Выведите истребители на экран
в крупном масштабе.
Да, сэр.
Красиво.
Истребители уже в пути, сэр.
Спасибо.
Бак, будем надеяться, что все это
закончится через несколько минут.
Но если нет, то нам придется
очень близком познакомиться.
Я хочу, чтобы ты слушал
каждый мой разговор.
Постарайся понять,
как я думаю.
— Это может понадобиться.
— Да, сэр.
Как тебе генерал Боган?
Сэр?
Он обеспокоен,
уверен, испуган?
Он не испуган.
Немного волнуется, я думаю.
Боган хоть старый пилот, но он не боится
всего этого нового оборудования.
Если он волнуется,
то и я волнуюсь.
Ты знаешь мистера Свенсона,
министра обороны?
Я читал о нем, сэр.
По его голосу многого не скажешь.
Он твердый, как камень.
Но мы слушаем его, Бак.
Он дает советы,
мы их слушаем.
Да, сэр.
Да, сэр.
Оперативный центр
в Пентагоне
и генерал Боган в Омахе должны быть
на одной линии со мной.
Да, сэр.
Сделано, сэр.
Мистер Свенсон.
Да, господин президент?
Если наши истребители собьют
«Виндикейторов», худшее будет позади...
для нас, во всяком случае.
Сейчас нужно подумать о том,
что делать, если их не смогут сбить.
Я соединяю вас по внутренней связи
так что все, что вы скажете.
будет слышно и здесь, и в Омахе.
Генерал Боган пригласил мистера Наппа
из «Амальгамэйтед Электроникс»
и конгрессмена Раскоба.
Им можно слушать
и говорить все, что они хотят.
Ясно, сэр.
Джентльмены, у нас четыре вопроса,
на которые нужно быстро ответить.
Во-первых, что произошло?
Во-вторых, что нам делать?
В-третьих, что об этом
подумают русские?
И в-четвертых,
что будут делать они?
Обсуждаем только эти пункты.
Неисправность,
вот что произошло.
Двойная неисправность?
Вы знаете, какова вероятность этого, сэр?
— Или кто-то сошел с ума.
— Это неважно.
Что-то сломалось — человек, машина.
Это должно было случиться, и это случилось.
Возможно, мы никогда не узнаем,
почему или что.
Теперь это не имеет значения.
— Господин министр.
— Да, генерал Боган?
Мистер Напп все знает
об электронном оборудовании.
Он хочет что-то сказать.
Чем сложнее
электронная система,
тем более она подвержена
случайностям.
— Рано или поздно она ломается.
— Что именно ломается?
Перегорает транзистор,
перегорает конденсатор...
Иногда они просто устают,
как люди.
Мистер Напп упускает
из виду один фактор.
Машины находятся
под наблюдением людей.
Даже если машина не справляется, человек
всегда может исправить ошибку.
Хотел бы я, чтобы вы были правы.
Но машины работают так быстро,
и они так сложны,
а их ошибки настолько неуловимы,
что очень часто человек
просто не может знать,
ошиблась машина
или работает точно.
А может, на этот раз
и не было поломки.
Может быть, русские придумали способ
замаскировать от нас Шестую группу.
Может, Шестая группа прямо сейчас
летит обратно в Штаты.
Тогда что на экране,
северное сияние?
Возможно, это группа советских самолетов,
цель которой...
убедить нас, что мы случайно отправили
против них группу бомбардировщиков.
— Зачем?
— Чтобы ответить ударом.
Если бы они хотели это сделать,
они бы просто напали.
Таким образом, они заставляют нас
пожертвовать группу истребителей,
нашу первую линию обороны.
Заставляют нас убивать
наших собственных людей.
Я не согласен с анализом
полковника Кассио.
Я думаю, это наша поломка,
а не их план.
Я согласен с вами, генерал.
Да, Сандерс?
Доложите, что у русских
в воздухе, сэр.
— Семь групп бомбардировщиков.
— Это необычно?
Нет, для них это нормально,
как и для нас.
На каком они курсе?
Обычные схемы патрулирования
внутри своих границ.
У них много истребителей в воздухе, сэр.
Слишком много.
Почти половина их истребителей.
У них та же проблема с Шестой группой,
что и у нас с тем объектом.
Они не знают, что это такое,
почему они там, чьи они.
Я думаю, что они знают
все о Шестой группе.
Они видели их путь
к точке безопасности.
Они много раз это видели.
Они все это знают.
Но пока не было проблем.
А теперь точка пройдена...
и они подняли истребители
на всякий случай.
Они не будут ничего делать,
пока мы не пересечем их границу.
Согласен.
Тогда все решают истребители.
Я считаю, что они вообще
не будут ничего делать.
Они не будут сидеть там
сложа руки, профессор.
Я думаю, если наши бомбардировщики
прорвутся, русские сдадутся.
Кто этот профессор, господин министр?
Что он здесь делает?
Профессор Гротесшель —
советник Пентагона, генерал.
Не могли бы вы объяснить
свое заявление, профессор?
Цель России — доминировать в мире.
Они считают, что коммунизм
должен в конце концов победить
если Советский Союз выживет.
Они знают, что в случае войны
Советский Союз будет уничтожен.
Поэтому они сдадутся.
Но предположим, они считают, что смогут
уничтожить нас первыми?
Они знают, что у нас может быть
система Судного дня,
ракеты, которые будут запущены
уже после окончания войны,
и уничтожат врага даже после того,
как враг уничтожил нас.
А вдруг они думают, что капиталисты
не настолько безумны,
чтобы убивать даже после
своей смерти?
Это марксистские фанатики,
а не нормальные люди.
Они рассуждают не так, как вы,
генерал Блэк.
У них нет человеческих эмоций,
таких как ярость и жалость.
Они вычислительные машины.
Они сверят баланс и
увидят, что не могут победить.
И что вы предлагаете?
— Ничего.
— Ничего?
Русские сдадутся, и угроза
коммунизма исчезнет навсегда.
Это полная чушь.
Не обманывайте себя.
Будут русские генералы.
которые отреагируют так же, как и я.
Лучшая защита — это нападение.
Они видят приближающуюся беду,
и поверьте мне, они нападут.
Им наплевать на то,
что говорил Маркс.
Господин министр,
Я убежден, что как только русские узнают,
что бомбы упали на Москву,
они сдадутся.
Они знают — что бы они ни делали,
они будут уничтожены.
Разве вы не видите, сэр?
Это наш шанс.
Мы бы никогда не сделали
первый шаг намеренно.
Но Шестая группа сделала его
за нас, случайно,
и мы должны воспользоваться этим.
История требует этого.
Мы должны посоветовать президенту
не отзывать эти самолеты.
У них кончается топливо.
Он все равно стреляет.
Бесполезно.
Второй.
Господин президент,
истребители не добились успеха.
Они упали в море.
Насколько вероятно,
что бомбардировщики
прорвутся к Москве?
Мы проверяли это
сотни раз, учитывая,
какое у них вооружение,
какие возможности.
«Виндикейторы» летают так быстро,
что русские не смогут использовать
все свои оборонительные средства.
Один или два
бомбардировщика
прорвутся.
Спасибо.
Бак, я буду говорить
с советским премьером.
Ты переведешь мне то, что он скажет.
Его переводчик будет
пересказывать ему то, что говорю я.
— Но от тебя мне нужно кое-что еще.
— Да, сэр. Все, что я могу сделать.
Я думаю, премьер будет говорить прямо.
Обычно он так и делает.
Но иногда в голосе человека слышно
больше, чем в его словах.
Слова имеют разное значение
в разных языках.
— Понимаете, о чем я?
— Думаю, да, сэр.
Очень важно, чтобы
я и премьер поняли друг друга.
Мне не нужно объяснять тебе,
насколько это важно.
Поэтому мне нужно знать
не только то, что он говорит,
но и то, что он чувствует.
Любые модуляции голоса, интонации,
эмоции, которые дополняют слова —
ты должен сказать мне о них.
Да, сэр. Сделаю все, что смогу.
Я знаю, Бак.
Как и все мы.
Не бойся говорить то,
что ты думаешь.
И пусть тебя не пугает то,
насколько все это важно, Бак.
Все это очень важно, и все равно
все зависит только от нас.
Урок истории номер один.
Я сейчас буду говорить с Москвой.
— Это премьер, сэр.
Господин премьер-министр,
это президент Соединенных Штатов.
Вам хорошо меня слышно?
Прекрасно, господин президент.
Как вы поживаете?
Господин премьер-министр, я звоню
по делу огромной важности.
Я надеюсь, что все это разрешится,
но такое происходит в первый раз,
и если мы не достигнем понимания, то —
Это связано с самолетом, который, как
мы обнаружили, направляется в нашу сторону?
Да, господин премьер-министр.
Я полагаю, ваши разведывательные самолеты
опять сбились с курса.
Господин президент, я неоднократно
предупреждал вас о том,
что эти постоянные полеты
вооруженных самолетов —
— Это ошибка. Очень серьезная ошибка...
— ...над советской территорией не могут —
...послушайте, это ошибка.
Ладно, говорите, какая ошибка.
Группа наших бомбардировщиков, каждый
с двумя 20-мегатонными бомбами
летит в сторону вашей страны.
Отзовите их обратно, а мы будем
с величайшим интересом наблюдать.
Пока мы не смогли отозвать их.
Вашими самолетами управляют
сумасшедшие?
Мы не уверены. Возможно,
дело в неисправности.
Все, что я могу вам сказать.
что это случайность.
Это не попытка спровоцировать войну.
И это не начало войны.
Откуда я знаю, что сотни других самолетов...
не приближаются к нам так низко,
что наши радиолокаторы не могут их засечь?
Потому что я надеюсь доказать вам.
что это несчастный случай,
что мы берем всю
ответственность на себя,
и что мы делаем все возможное
чтобы исправить это.
Продолжайте.
Вы должны были видеть, что мы послали
истребители — сбить бомбардировщики.
Американские истребители сбивают
американские бомбардировщики?
Верно.
— Вы отдали этот приказ?
— Я.
Откуда мы знаем, что эти самолеты
не спикировали на малую высоту.
чтобы скрыться от наших
радиолокаторов?
То, что было видно на наших экранах
можно было объяснить только тем,
что самолеты потеряли управление.
У вас такая же аппаратура, как и у нас.
Что она вам показывает?
Она нам не сообщает, что у вас на уме,
господин президент.
Об этом я вам сообщаю.
И хотите, чтобы я вам поверил?
Вы должны мне поверить.
Вы просите доверия
в сложные времена.
Если мы не сможем доверять друг другу
сейчас, господин премьер-министр,
другого раза может и не быть.
Мы видели, как ваши
самолеты упали в море.
Я только хотел услышать
ваше объяснение...
и было ли это сделано
по вашему приказу.
Тяжело отправлять людей
на смерть, не правда ли?
Да.
Кто-то пытается убедить его,
что это уловка.
Они хотят, чтобы он сейчас же
нанес ответный удар.
Советское воздушное пространство
еще никто не нарушал, господин президент.
Но если это произойдет, мы будем вынуждены
сбить ваши бомбардировщики,
и тогда мы приведем в полную боевую готовность
все наши ракеты и самолеты.
Я это понимаю.
Я надеюсь, что вы сможете
сбить наши бомбардировщики.
Но я призываю вас не предпринимать
действий, которые нельзя отменить.
Но вы понимаете, что мы
должны защитить себя.
Вы также знаете, что если вы запустите ракеты,
мы должны сделать то же самое.
Если это случится,
от мира мало что останется.
Я понимаю.
Вы хотите еще что-нибудь сказать?
Позвольте мне сделать предложение...
Я организую открытую конференц-линию
между нашим штабом в Омахе
и вашим командованием
в Советском Союзе.
Мы сделаем все возможное,
чтобы помочь вам.
Мы не нуждаемся в вашей помощи.
Мы вполне способны защитить нашу страну.
Как хотите. Но я должен передать вам
мнение моих специалистов.
Что бы вы ни делали,
хотя бы один из самолетов
долетит до цели.
Какая же это цель?
Москва.
Я позвоню вам, когда узнаю,
как действуют наши силы.
Как держится строй, Салливан?
Все в строю, сэр.
— Как далеко от границы?
— Две минуты.
Нам лучше начать
рассредоточиваться.
Самолет номер шесть
будет ведущим.
— Флинн?
— Я здесь, полковник.
— Приступайте к работе.
— Понял.
Покажите советские истребители.
Дайте крупный масштаб
на русской границе.
Есть.
Они пересекли границу.
Что ж, Бак, мы на советской территории.
Технически это состояние войны.
Дайте слежение
за обороной противника.
Это подразделение слежения,
генерал Боган.
Какова ситуация?
Наш самолет номер шесть,
перевозящий маскировочное снаряжение,
ведет строй.
Все эти новые сигналы, которые вы видите.
это ложные мишени, которые он сбросил.
Российские истребители
уже ведут огонь?
Пока нет. Вы увидите их ракеты
на экране в виде маленьких точек,
которые появляются и исчезают.
А вот и они.
Видно, что они сбиты с толку
ложными мишенями.
Они еще нашли
настоящие самолеты.
Уберите ложные мишени с экрана,
чтобы остались их самолеты и наши.
Готово, генерал.
Они все еще охотятся за приманками.
Наши парни неплохо замаскировались.
Хорошо.
Они засекли один
из наших самолетов.
Сбивай... Сбивай...
А ну тихо!
Вы не на футболе!
Не забывайтесь!
У этого самолета проблемы.
Похоже, у Советов
довольно медленные ракеты
с очень большим радиусом действия,
о чем мы не знали.
На низкой скорости ракета успела вычислить,
что имеет дело с беспилотными приманками,
поэтому она проигнорировала их
и поразила самолет.
Мы можем это учесть.
Нужны небольшие изменения.
Премьер на линии, сэр.
— Да, господин премьер-министр?
У нас осталось совсем мало времени,
господин президент.
У него другой голос, сэр...
Это не злость. Это печаль.
Как нам его использовать?
У него печальный голос,
несчаст... — печальный.
Ваши истребители добились успеха?
Успеха? Никакого.
Мы сбили только один
из ваших бомбардировщиков.
Ну, а как насчет остальных пяти?
Может сбили, может нет.
Ваша маскировка лучше.
чем мы думали.
На радиолокаторе появились
сотни объектов.
Может быть, это ложные цели,
может быть, это настоящие
бомбардировщики.
Многие из наших специалистов
считают, что они настоящие.
Они призывают меня немедленно поднять
наши собственные бомбардировщики.
Почему вы этого не делаете?
— Вопрос существенный.
— Почему вы не контратакуете?
Я думаю, что вы искренни.
Мои генералы не очень
довольны мной в связи с этим,
и я думаю, что ваши генералы
не особенно довольны вами.
Но есть же и здравый смысл.
Мне нужны доказательства,
господин президент.
Никто из нас войны не хочет,
но мы должны быть уверены в том,
что это действительно ошибка,
что ваши намерения не враждебны,
и что осталась возможность сохранить мир.
Господин премьер-министр,
позвольте мне спросить вас.
Прежде чем наши самолеты
достигли точки безопасности,
у нас была вспышка
на приборной панели.
Мы думаем, что это связано
с неисправностью
которая могла спровоцировать
боевую команду.
Это могло быть вызвано
вашими радиопомехами?
Они опять с ним спорят, сэр.
Они требуют, чтобы он не отвечал.
Информация слишком секретна.
Это ваши помехи не давали нам
связаться с нашими самолетами?
Я не осведомлен
об этих помехах.
Думаю, что он все знает.
Мы не можем отвечать
за ваши неполадки.
Это возможно?
Это могло произойти?
Вы просили доказательств, господин
премьер-министр. Возможно, это они и есть.
У них перебранка.
Не верят...
Хотят верить...
Говорят об обмане...
Это цена наших взаимные подозрений,
господин премьер-министр. Я понимаю.
Но стена должна быть сломана.
Мы должны сломать ее сейчас.
Мы не можем позволить себе
не доверять друг другу.
Мы глушили ваше радио
специальным устройством
о том, что оно существует,
не знал даже я.
Кажется, я должен гордиться
нашими учеными.
Это было более эффективно,
чем мы предполагали.
Но почему? Почему теперь?
У нас есть компьютеры, как у вас.
Они вычислили, что на этот раз
ваша тревога может быть настоящей.
На каком основании?
Теория вероятностей.
Закон средних величин.
У них собственная логика.
Она не человеческая,
но она дает результаты, поэтому
мы прислушиваемся к ней.
Уберите помехи, чтобы я мог
поговорить с командиром группы.
— Он повернет по вашему приказанию?
— Это возможно.
Я распоряжусь.
Генерал Боган.
Да, господин президент?
Соедините меня с Шестой группой
как можно быстрее.
Сделаем, сэр.
Как зовут командира группы?
— Полковник Джек Грейди, сэр.
Он женат?
Посмотрим, сэр.
Индейка-1, это Главный-1.
Вы меня слышите?
Индейка-1, это Главный-1.
Вы меня слышите?
Да, сэр, он слышит.
Найдите ее. Если я не смогу убедить его,
может быть, у нее получится.
— Есть, сэр.
— Индейка-1, это Главный-1.
Вы меня слышите?
Индейка-1, это Главный-1.
Вы меня слышите?
У меня важное сообщение.
Индейка-1, вы меня слышите?
... слышите? Индейка-1,
вы меня слышите?
Индейка-1, вы меня слышите?
Это Главный-1. Вы меня слышите?
Они перестали нас глушить.
Это Индейка-1. Индейка-1.
Я не принимаю сообщения.
Полковник Грейди, это президент
Соединенных Штатов.
Миссия, которую вы выполняете,
вызвана технической неисправностью.
Это ошибка.
Я приказываю вам и другим самолетам
немедленно вернуться на вашу базу.
Вы слышите? Немедленно.
Полковник Грейди, повторяю,
это президент.
Я не имею права принимать
тактические команды голосом.
Я знаю это, но...
То, что вы говорите — это именно то,
что мне приказано не делать.
Черт возьми, Грейди,
это президент!
Он все еще на связи, сэр.
Господин премьер-министр, я думаю,
вам лучше эвакуироваться из Москвы,
чтобы вы были вне опасности
и мы могли продолжить переговоры
даже если случится самое худшее.
Я уже принял такие меры.
Его голос стал жестче.
К сожалению, мы не можем
сдвинуть Москву.
Она остается здесь,
открытая для ваших бомб,
и когда она будет уничтожена,
жители погибнут, потому что
эвакуироваться не было времени...
где мы будем вести с вами переговоры,
господин президент?
Мне приехать в Женеву,
умоляя о мире?
Я предложил вам помощь.
Вы отказались.
Я предлагаю ее снова.
Мы поможем вам сбить самолеты.
Устанавливайте конференц-линию.
Я вернусь к телефону, как только буду
на безопасном расстоянии от Москвы.
Активируйте красный телефон
на Главном-1, пожалуйста.
Мы можем остановить это, сэр?
Стреляй... стреляй...
пока он торчит там...
Полковник, прекратите это,
или я прикажу вас вывести.
Двое сбиты, осталось четверо.
— Извините, сэр.
— Да?
Каждая минута ожидания
работает против нас.
Сейчас, господин министр. Именно сейчас
мы должны нанести первый удар.
Мы не собираемся
вероломно атаковать.
Это уже проделали с нами
японцы в Перл-Харборе.
И они правильно сделали.
С их точки зрения мы были
их смертельными врагами.
Пока мы существовали,
мы были для них смертельной угрозой.
Их ошибкой было то, что они
не покончили с нами сразу.
Они заплатили
за эту ошибку Хиросимой.
Но это уже совсем
другая война.
Конечно. И теперь мы
закончим то, что начали.
И если мы начнем сейчас, прямо сейчас,
наши потери будут минимальными.
Вы понимаете, что говорите?
По-вашему что, коммунизм —
не смертельный наш враг?
Вы оправдываете убийство.
Да. Чтобы не быть убитым.
Во имя чего? Чтобы сохранить что?
Даже если мы выживем, кем мы станем?
Чем мы будем лучше, чем они?
По какому праву мы будем жить?
Мы что, достойны выживания,
Гротесшель, только потому,
что мы оказались настолько безжалостны,
чтобы нанести удар первыми?
Да!
Выживают именно те,
кто достоин выжить!
Борьба за жизнь и убийство —
не одно и то же.
Какая разница,
если вы знаете врага?
Как долго нацисты
могли бы существовать,
если бы каждый еврей встречал их
с оружием в руках?
И я кое-чему научился у них,
генерал Блэк. Я научился.
Вы слишком хорошо
учились, профессор.
Вы так хорошо учились, что теперь
не осталось разницы между вами
и теми, кого вы хотите убить.
Да, господин президент?
Свяжитесь с нашим послом в Москве...
и с советским делегатом в ООН.
Подключите их к линии.
Когда советский премьер вернется
к телефону, соедините нас всех.
Да, господин президент.
Красная линия между Омахой
и советским командованием включена?
— Да, сэр. Уже сделано.
— Держите ее включенной.
Генерал Блэк.
Да, господин президент?
Блэки...
ты помнишь Ветхий Завет?
Немного.
Ты помнишь притчу
о жертве Авраама?
Того старикана, которого в церкви
поминают не реже двух раз в год?
Помню, сэр.
Помни о ней следующие
несколько часов.
Блэки, мне нужна твоя помощь.
Немедленно прибудь
на базу Эндрюс.
Там тебя будет ждать приказ.
Да, сэр.
Блэки... Кэтрин и дети,
они в Нью-Йорке?
Да, сэр.
То, что я прошу тебя сделать,
очень важно.
Я сделаю все, что вы скажете.
Удачи, Блэки.
Генерал Боган.
Да, господин президент?
Я открыл прямую линию между
вами и советским командованием.
— Проверьте ее, пожалуйста.
— Есть, сэр.
Это генерал Боган из стратегического
воздушного командования в Омахе.
Я переводчик
маршала Невского.
Маршал Невский
передает привет.
Ему то же самое.
У нас отличная слышимость.
Как у вас?
У нас отличная слышимость.
Минутку, пожалуйста.
— Господин президент, мы готовы.
— Спасибо, генерал.
Подключите меня так, чтобы
все могли слышать, что я говорю.
Русские тоже должны слышать.
Есть, сэр.
Готовы, сэр.
Джентльмены, это президент
Соединенных Штатов.
Любые приказы, которые я
отдаю американским военным...
являются прямыми приказами
верховного главнокомандующего.
Они должны выполняться полностью,
безоговорочно и немедленно.
Мы должны сделать все возможное,
чтобы наши самолеты не ударили по Москве.
Советский премьер-министр
сделал то,
что и я бы, думаю, сделал,
в таких же условиях.
Он отложил ответный удар. Я думаю,
он верит, что произошла случайность.
Но мы должны убедить его
и его советников, что это именно так.
Поэтому я приказываю
каждому американцу
обеспечить полное сотрудничество
с советскими офицерами...
чтобы наши самолеты
были сбиты.
Вы должны предоставлять
всю необходимую информацию.
Любое колебание,
любое утаивание информации...
может иметь самые
трагические последствия.
Я не могу выразить,
насколько это важно.
У кого есть вопросы?
Джентльмены, я ожидаю, что вы
будете вести себя как патриоты...
и желаю вам успеха.
Ракеты на этих
бомбардировщиках .
имеют инфракрасные
и радиолокационные
возможности наведения?
Несколько наших истребителей
были уничтожены ракетами ,
и это было похоже
на радарное прицеливание.
— Это возможно?
— Полковник Кассио ответит.
Ответьте на вопрос, полковник.
Это прямой приказ. Приказ.
Полковник!
Минутку, пожалуйста.
Майор Хэндел!
Генерал Боган.
Сержант Коллинз!
Быстро сюда!
Вы поддерживаете управление
огнем, не так ли?
Да, сэр.
У ракет на «Виндикейторах» инфракрасное
и радиолокационное прицеливание?
Да, сэр.
Громко и четко! Они должны
знать, что мы сотрудничаем!
У него есть и то, и другое, сэр.
Можно ли обмануть
радиолокационную систему
повысив уровень сигнала?
Говорите!
Да, сэр...
его можно перегрузить,
увеличив выходную мощность
и очень быстро меняя
радарные частоты.
Вот что будет: система
считает мощность сигнала
как достижение цели
и детонирует боеголовку.
Благодарю вас, генерал Боган.
Мы вернемся к вам.
Это все, сержант.
Что это значит?
Мы рассказали им, как взорвать
наши ракеты «воздух-воздух».
А вместе с ними...
и наши самолеты.
За нас взялись.
Томас, отправь код для
запасного плана полета.
Мы пойдем низко.
Они хотят уйти от истребителей
проходя под радарами.
Мне жаль, генерал.
Я не знаю, что случилось.
Я просто не мог этого сделать.
Это был какой-то припадок...
Полковник, я...
Забудьте об этом.
Кто мог ожидать такой ситуации?
Генерал — генерал, я...
Я думаю, это все ловушка.
Они... Они хотели,
чтобы это произошло.
Мы же знаем, что они глушили
наш сигнал безопасности.
Мы должны сказать президенту,
что это ловушка.
Они просто тянут время
чтобы подготовить свои ракеты
и вывести на позиции
свои бомбардировщики .
Это ничем не доказано.
Их бомбардировщики
могут лететь очень низко.
Они могли уже выпустить ракеты
и вывести их на орбиты
известных спутников
где мы не можем их обнаружить.
Помните, мы это просчитывали?
Что спутники могут
маскировать ракеты.
Мы много чего рассчитывали.
Я не буду этого говорить.
Мы не знаем этого.
Я думаю, мы должны
атаковать всеми силами.
— Это не нам решать. Пентагон —
— Они не знают того, что знаем мы.
Они вообще уже не солдаты.
Они политики.
Им все равно, что с нами будет.
Их политика — ошибка.
Они посылают людей на убой,
генерал, за что?
Чтобы заключить какую-то
паршивую сделку? Чтобы продать нас?
Спасите мир! Спасите нас!
Спасите нашу страну... пока ее
не уничтожили вонючей политикой!
Прикажите нанести
первый удар, генерал!
Положите этому конец! Вы можете!
Вы должны это сделать.
Полковник!
Вы говорите об измене.
Прекрати это сейчас же,
или я отправлю вас под арест.
— Генерал Боган, это маршал Невский.
— Да, маршал?
Можете ли вы сообщить нам координаты
трех самолетов, оставшихся в воздухе?
Да, но только но мы не можем
дать вам их высоту.
Сигналы, которые мы получаем,
слишком искажены.
Сообщите, пожалуйста,
положение трех самолетов.
Мы можем вести огонь
по истребителям
на разных высотах.
— Хорошо.
Джентльмены, я принимаю
командование этой базой
по особому приказу президента
Соединенных Штатов.
Он давно знал, что генерал Боган
психически неуравновешен
и предупредил меня, чтобы я
внимательно наблюдал за ним.
Переговоры, которые
он вел с врагом —
это действия сумасшедшего.
По прямому указанию президента,
я приказываю вам
выполнять все приказы...
Полковник. У нас уже есть
приказы, полковник.
Будете шуметь —
мы вас убьем.
Ты предатель.
Ты хуже всех.
Ты носишь форму,
командуешь людьми.
И ты хочешь их убить!
Ты хочешь меня убить!
Я еще утром это понял,
когда я был там, с ними.
Я не то, что ты!
Это ошибка!
Ты предаешь нас всех!
Ты совершаешь ошибку!
Я не то, что ты! Ты предатель!
Ты предаешь нас всех!
— Маршал Невский.
— Я здесь, сэр.
Теперь я готов сообщить вам
координаты бомбардировщиков
в соответствии с вашим запросом.
Я знаю о ваших трудностях,
генерал Боган.
Мы сами сталкивались
с подобными проблемами.
Я жду информацию.
Майор Хэндел.
— Генерал, вам нужно к врачу.
— Смотрите, еще один.
Хотя бы присядьте.
Вас сильно ударили.
Любой может сломаться
под такой нагрузкой.
— Мне кажется, парень был на грани —
— Он был хорошим солдатом!
Советский премьер
возвращается на линию, сэр.
Посол и советский делегат
уже на линии.
— Им уже сообщили?
— Да, сэр. Как вы и сказали.
Хорошо.
Джей, где ты?
На верхнем этаже посольства в Москве,
господин президент.
— А вы где, господин Лентов?
— Я в здании ООН в Нью-Йорке.
Я думаю, что у вас есть причина
просить, чтобы ваш посол
и товарищ Лентов
присоединились к нам.
Есть, господин премьер-министр.
Тогда давайте продолжать.
Его голос стал тверже, сэр.
Жестче, как будто
он принял решение.
Через несколько минут
бомбы могут упасть.
Я привел все наши силы
в состояние полной готовности.
Если мы не сможем с вами решить...
Наше терпение не безгранично.
Что вы предлагаете,
господин президент?
У ваших людей еще есть надежда
сбить бомбардировщики?
Надежда всегда есть...
но я спрашиваю вас,
что если они не смогут?
Что вы сделаете?
Вы приняли решение?
Да.
Это мое решение, и я беру на себя
всю ответственность.
Мистер Свенсон,
вы на линии?
Да, господин президент.
— Генерал Боган.
— Я здесь, сэр.
Вот что будет, если хотя бы один
из бомбардировщиков прорвется.
Он сбросит на Москву
две 20-мегатонные бомбы.
— Джей.
— Да, господин президент?
Ты, наверное, услышишь звук двигателей
прямо перед тем, как полетят бомбы.
Может и нет. В любом случае,
ты услышишь, как взлетают ракеты ПВО.
После этого бомбы взорвутся.
И тогда, насколько я знаю, мы услышим
высокий, пронзительный звук.
В этот момент посольский телефон
будет плавиться от наступившего жара.
Когда мы услышим этот звук...
посол будет уже мертв.
Вы понимаете, господин посол, что
вы должны оставаться на месте?
Да, господин президент.
Он должен атаковать.
Это и есть ваше предложение,
господин президент?!
Пожертвовать одним американцем
ради пяти миллионов русских?!
— Нет, нет, нет!
— Вы это имели в виду?
Послушайте меня. Слушайте.
Я приказал бомбардировщику «Виндикейтор»
подняться в воздух из Вашингтона.
Через несколько минут
он будет над Нью-Йорком.
На нем две 20-мегатонные бомбы.
Как только я узнаю.
что по Москве нанесен удар...
Я прикажу этому самолету
сбросить бомбы.
Эпицентром будет Эмпайр Стейт Билдинг.
Когда мы услышим звук
плавящегося телефона мистера Лентова...
мы будем знать, что он погиб...
и вместе с ним — Нью-Йорк.
Пресвятая Богородица.
Нет.
Он не сможет этого сделать.
Что еще ему делать?
Я не знаю другого способа,
господин премьер-министр.
Если только... если только вы не сочтете,
что самого предложения достаточно,
как доказательства наших намерений.
А вы считали бы
это достаточным?
Если бы русские бомбардировщики
летели против Нью-Йорка...
достаточно вам было бы
моих добрых намерений?
Нет.
Я верю, что это был
несчастный случай.
Но я также, к сожалению, считаю, что
ваши действия — единственный выход.
Прошу вас верить. Я желал бы,
чтобы все было не так.
Да.
Но еще есть надежда.
что все это не понадобится.
Далеко цель?
Четырнадцать минут, сэр.
Сколько самолетов осталось?
Только мы и номер шесть.
Флинн.
Я здесь, Грейди.
В каком ты состоянии?
Легкое повреждение крыла.
Это все.
Скорость снизилась,
тяга равномерная.
Сколько у тебя осталось приманок?
Сколько тебе нужно?
Ну, у меня есть бомбы, а у тебя нет.
И мне нужно, чтобы ты снял несколько
истребителей с моего хвоста.
Сделаю.
— Билли.
— Да?
Я полагаюсь на тебя.
Генерал Боган, вы можете
объяснить этот маневр?
Один из ваших самолетов
только что появился снова.
Это стандартная процедура,
маршал Невский.
Это наш самолет номер шесть,
маскировочный самолет.
Он просто пытается отвлечь истребители
от другого самолета — с бомбами.
Ясно.
У него есть только маскировка.
Не отвлекайтесь на него.
Благодарю. Нам в любом случае
нужно сбить его.
Не разбрасывайте свои силы, маршал.
У вас нет на это времени.
Я говорю вам, на нем нет бомб.
Не отвлекайтесь на него!
Вы пропустите другой наш самолет!
— Я же сказал!
Тут сейчас...
Маршал Невский упал.
Похоже... Ну, я не знаю.
Теперь командует
генерал Конев.
Боган, что случилось?
Маршал Невский послал свои истребители
за самолетом, на котором не было бомб.
Теперь наш самолет номер один
почти наверняка прорвется.
Маршал понял это.
Это было ударом для него.
Генерал Боган,
это генерал Конев.
Вы видите на экране
оставшийся самолет?
Нет, сэр. Нет.
Мы не видим его на радаре, и он летит
так быстро, что наша ПВО бессильна.
— Насколько я понимаю,
он прорвется.
— Да.
Я сосредоточу
все наши оставшиеся ракеты .
на предполагаемой
траектории самолета
и запущу их все сразу.
Я надеюсь, что это создаст
глухой термоядерный барьер.
Это может сработать.
Стоит попробовать.
ГЕНЕРАЛ АЛЕКСАНДР КОНЕВ
Вы хорошо говорите
по-английски, генерал.
Я был связным в вашем штабе
в Лондоне во время войны.
Я был расквартирован
недалеко от Лондона.
Я знаю. Ты был в
8-й воздушной армии.
И как тебе Лондон?
Прекрасный город.
Да.
Великие города — такие города.
по которым можно гулять.
Я бы хоть всю жизнь
гулял по Лондону .
Куда ни повернись —
всюду история .
Ты сейчас в Москве?
Нет. Меня эвакуировали.
А твои...
Тяжелый день.
Да, тяжелый день.
ГЕНЕРАЛ КОНЕВ
Прощай, друг.
Прощай, друг.
— Полковник Грейди, сэр.
— В чем дело, Томас?
Инфракрасный индикатор
показывает много
ракет «земля-воздух»
запущенных перед нами.
Мы их можем увидеть
в любой момент.
И что это за ракеты?
Такие же, как и наши, сэр.
Наводятся на тепло двигателей.
Например, на самолет.
Они не могут целиться в нас.
Мы слишком низко. Они сами взорвутся.
Что они делают?
— Генерал Боган.
— Да?
Они нашли миссис Грейди.
Она здесь.
— Господин президент, у нас жена Грейди.
— Мы можем с ним связаться?
Если он следует процедуре, он выйдет на связь.
когда цель будет в пределах досягаемости.
Это его приказ, поэтому мы узнаем,
когда будет удар.
— До сих пор он выполнял приказы.
— Да, сэр.
Держите пальцы.
— Томас.
— Да, сэр?
А за ракетами они полетят?
Почему бы и нет.
Ракета тоже выделяет тепло.
Кажется, я знаю, что они
собираются делать.
Взорвать ракеты над нами,
чтобы сбить нас взрывом.
У них может получиться.
Сколько у нас осталось
ракет «воздух-воздух»?
— Две.
— Хорошо.
Как только увидишь их ракеты,
запускай наши ракеты вверх
на максимальную высоту.
— Прямо вверх?
— Да.
Их ракеты полетят за нашими и взорвутся
на большой высоте, в нас не попадет.
Да, сэр.
Полковник Грейди, мы в зоне готовности.
Мы должны доложить.
Следите.
Главный-1, это Индейка-1.
Индейка-1, это Главный-1
Вы меня слышите?
Грейди, это генерал Боган.
Я приказываю вам продолжать прием.
Вы поняли?
Оставайтесь на приеме.
Джек. Джек, это Хелен.
Джек, это Хелен.
Ты узнаешь меня?
Это я. Это правда я.
Джек, возвращайся.
Не сбрасывай бомбы.
Ты слышишь меня?
Это точно ваша жена?
— Они запустили ракеты.
— Поверь мне!
Запускай первую.
Джек, ты слышишь меня? Джек!
Вторую.
Держи их хотя бы на высоте
800 метров над ракетами.
— Да, сэр.
—Джек...
Нет никакой войны! Все хорошо!
Возвращайся!
— Они на 5400.
— Давай, давай!
— 5700.
— Это правда я!
— 6000 метров.
— Ракеты уходят за ними!
Дай им самое большое ускорение.
Как можно выше.
— Я никогда не врала тебе!
— Двенадцать. 15 тысяч.
Я никогда, ни за что бы
не солгала тебе. Никогда.
— Пожалуйста, ты должен поверить.
— Двадцать одна. 24 тысячи метров.
— Двадцать семь.
— Джек, нет никакой войны!
— 30 тысяч.
— Они замедляются.
— 40 тысяч.
— Все хорошо!
— 42 тысячи.
— Нам пора набирать высоту.
-Джек, ответь пожалуйста! Пожалуйста!
— 48 тысяч. 50 тысяч.
Джек! Ответь, пожалуйста!
Ей нельзя верить, сэр.
Давайте выбираться отсюда.
— Нет!
Держимся!
Сейчас ракеты ударят!
Нас тоже заденет,
держитесь!
Сейчас!
Думаю, теперь мы прорвемся.
Сколько минут до Москвы?
Семь минут, сэр.
Так, нам нужно решить
с какой высоты сбрасывать бомбы.
Больше от нас
ничего не зависит.
Мы уже получили
облучение от взрыва.
И протянем разве что пару дней.
Так что мы пойдем низко...
и когда мы будем над целью...
поднимемся на 1500 метров.
Бомбы настроены на 1500 метров.
И на этом все.
Согласны?
Какого черта, возвращаться
все равно будет некуда.
Генерал Старк, есть ли в Нью-Йорке
какие-либо бумаги или документы
которые абсолютно необходимы
для управления Соединенными Штатами?
Генерал Старк.
Нет, сэр.
Есть важные документы,
но не жизненно важные.
Будет ли какое-нибудь
оповещение?
За несколько минут можно
спасти много жизней.
В такой короткий срок от оповещения
будет больше вреда, чем пользы.
Паника, и все.
А как насчет этого?
ПЕРВАЯ ЛЕДИ В НЬЮ-ЙОРКЕ
Может... Может, он не знает.
что его жена там?
Знает.
Господа, мы теряем время.
Я тут кое-что прикинул.
Две 20-мегатонные
бомбы упадут на Нью-Йорк
в середине обычного
рабочего дня.
Я оцениваю число жертв
в три миллиона.
В том числе те, кого завалит
рухнувшими зданиями.
Адмирал Уилкокс,
ничего не изменится,
даже если они спрячутся
в бомбоубежищах.
Все погибнут.
И еще миллион или два,
которые умрут в течение месяца.
Наша главная задача —
бросить все силы
на борьбу с огнем
и разбор завалов.
Но мы не будем вытаскивать
трупы, это без толку.
Допустим, там нет незаменимых
государственных документов.
Но там хранят свои документы
многие крупнейшие корпорации.
Вот их-то и нужно будет...
спасать. Все, что только можно.
Наша экономика зависит от этого.
Экономика зависит от этого.
Джентльмены, Господь сказал:
«Кто сам без греха,
первым брось камень».
Сэр.
— Можно мне попить?
Как ты вообще стал
переводчиком, Бак?
Ты не похож на ученого мужа.
Думаю, у меня талант
к языкам, сэр.
Я слышу язык и
начинаю его понимать.
Я даже не знаю как.
Когда об этом
узнали в армии...
Кажется, ты жалеешь об этом.
Нет, нет. Это очень
интересная работа.
Ну, иногда.
Ты сегодня хорошо
поработал, Бак.
Спасибо, сэр. Я просто
повторял то, что говорил он.
Ты не растерялся.
Не каждый на это способен.
Это вы не растерялись, сэр.
Интересно, как там на улице.
Вроде собирался дождь.
По радио сказали, что
к полудню прояснится.
— Премьер, сэр .
Да, господин премьер-министр?
— Господин президент...
Я отменил приказ о боевой готовности
для ракет дальнего радиуса действия.
Это последняя часть
нашей обороны
у которой есть еще возможность
сбить ваш бомбардировщик.
Но я не думаю, что на это
есть много шансов.
Я знаю.
И во всем этом
никто не виноват.
Я не согласен.
Никто не совершил
ничего плохого.
Никого нельзя осуждать.
Нас нужно осуждать,
нас обоих.
Мы позволили нашим машинам
выйти из-под контроля.
И все-таки это был
несчастный случай.
Два великих города будут разрушены,
миллионы невинных людей убиты.
Что мы им скажем,
господин премьер-министр?
«Несчастные случаи бывают»?
Я не могу это принять.
Я знаю только, что
пока у нас есть оружие —
Все, что я знаю, это то, что мы
несем ответственность.
Мы несем ответственность за то,
что с нами происходит.
Сегодня мы почувствовали,
что такое будущее.
Научит это нас чему-нибудь,
или будем продолжать в том же духе?
Что мы будем делать,
господин премьер-министр?
Что мы скажем нашим умершим?
Если мы люди...
мы обязаны сказать —
этого больше не повторится.
Но считаете ли вы это возможным...
при всем том, что нас разделяет?
Мы сами это сделали, господин
премьер-министр, и мы не беспомощны.
То, что нас разделяет,
мы можем уничтожить.
— Господин президент.
— Да, Джей?
Я слышу звуки взрывов
с северо-востока.
Небо очень яркое,
все освещено .
Соедините меня
с генералом Блэком.
Да, господин президент?
Блэки...
Да, господин президент?
Москва уничтожена.
Сбрасывайте бомбы по плану.
Да, сэр.
Вы знаете задание,
добавить нечего.
Но у меня есть последний приказ.
Никто из вас не будет иметь
никакого отношения к этим бомбам.
Повторяю, я сам поведу самолет
и сам сброшу бомбы.
Я все сделаю сам.
На курсе, сэр.
Приближаемся к цели.
Обратный отсчет с десяти.
Дайте мне сигнал.
Сейчас. Десять,
девять, восемь,
семь, шесть,
пять, четыре,
три, два, один.
Сигнал.
Генерал Блэк!
Кэти, сон...
сон...
матадор...
матадор...
матадор...
Это я!
Я.
СИСТЕМА
БЕЗОПАСНОСТИ
Согласно официальной позиции
Министерства обороны и ВВС США
существующие системы безопасности
гарантируют, что описанные события
не могли бы иметь места в реальности.