«Зи́мнее у́тро» — советский художественный фильм 1967 года,
поставленный режиссёром Николаем Лебедевым по мотивам повести Тамары
Цинберг «Седьмая симфония».
Все фразы и цитаты
Вскоре после вероломного нападения
на Советский Союз...
бесноватый фюрер заявил: "Основание
Санкт-Петербурга Петром Великим...
было фатальным событием в Европе.
И поэтому Санкт-Петербург...
должен полностью исчезнуть
с лица земли".
насильственно отодвинут назад
чуть ли не в Ледниковый период.
И вот вопрос. Можно ли таким образом
превратить современных людей...
в троглодитов?
Останемся ли мы людьми во всем?
Понимаете, во всем.
И ответить на этот
вопрос должен каждый.
Жизнью своею или смертью.
*из громкоговорителей*
Отбой воздушной тревоги!
Отбой воздушной тревоги!
ЗИМНЕЕ УТРО
А у вас на сегодня уже взят.
И на завтра взят.
- И на детскую, и на иждивенческую.
- Дайте на послезавтра.
Да не могу.
- Вы же сами знаете.
- Я вас очень прошу.
О вас же беспокоюсь.
Наберете вперед,
а потом чем жить будете?
Детская, иждивенческая. 250.
Спасибо.
Следующий.
Иждивенческая, рабочая.
Нина!
Тетя Таня, здравствуйте.
Здравствуй, милая.
Попомните, пожалуйста, я за вами.
Отойдем в сторонку.
Ты что же не уехала-то?
Ведь теперь, говорят, через Ладогу
людей отправляют. На машинах.
Ты иди прямо на завод.
Ты Игнатьева-то знаешь?
Мой Гоша говорит, что этот
Игнатьев у них на заводе...
- самый главный по эвакуации.
- Не знаю я Игнатьева.
Ну, а он знает Алешу-то. Они с ним
вместе в одном цеху работали.
Он тебе поможет.
Ну а Алеша-то где?
На каком фронте-то?
Кажется, здесь где-то, под Ленинградом.
Мы-то с Митей на даче под Лугой были.
Еле выбрались оттуда.
Так вот ты иди
к Игнатьеву-то на завод.
Спасибо.
Далеко идти, боюсь, не дойду.
А надо.
У тебя ребенок.
Детская. С тебя 14 копеек, девочка.
Следующий.
Две детских, иждивенческая, рабочая.
А до кладбища им еще далеко.
Ужас какой.
Уезжать. Надо немедленно уезжать.
Как его? Пантелеев. Прокофьев...
Игнатьев. Тетенька сказала Игнатьев.
Да-да, кажется, Игнатьев.
Спасибо девочка.
Извините.
Задержал вас.
Нина... Эх, запамятовал,
как по батюшке.
Владимировна.
Нина Владимировна.
Ну вот, сейчас всё и оформим.
Отправление сегодня в семь вечера.
Не опаздывайте.
Следующая партия не знаю, когда будет.
Нет-нет, я уж лучше сегодня.
Мальчонку закутайте потеплее.
Да и сами тоже.
На Ладоге, говорят, лютый мороз.
А приедете в Ярославль.
Вас моя Елена Ивановна
и на работу устроит.
- И сынишку в детсад.
- Спасибо.
Спасибо и до свидания.
Будете писать Алексею
Петровичу, кланяйтесь.
Хорошо.
Как-никак 3 года вместе проработали.
Спасибо.
Счастливо вам добраться.
*за окном слышны взрывы*
*из громкоговорителя*
Внимание! Внимание!
Район подвергается
артиллерийскому обстрелу.
*из громкоговорителя*
Район подвергается артобстрелу!
Движение по улицам прекратить!
Мама...
- населению немедленно укрыться!
- Мамочка.
Гражданка, куда?
Мне туда, у меня там ребенок.
- Нельзя туда, в укрытие!
- Пропустите меня.
- Мне сегодня уезжать, я опаздываю.
- Нельзя. Там два снаряда упало!
Эй, куда вы?
"Лучше тебя нет!" - с отчаянием
закричал он сквозь слезы...
и схватив ее за плечи изо всех сил,
стал прижимать ее к себе...
дрожащими от напряжения руками.
"Душечка, маленький мой", - проговорила
она и заплакала также слабо, по-детски.
*раздался сигнал воздушной тревоги*
*из громкоговорителя*
Воздушная тревога! Воздушная тревога!
*из громкоговорителя*
Говорит штаб местной...
противовоздушной обороны города.
Воздушная тревога!
Никанорова!
Ты опять не идешь в бомбоубежище?
Ладно уж.
Иду.
Вот поселюсь в этом
бомбоубежище на всю войну.
*стук в дверь*
Катя, слышишь?
- Сколько раз за тобой ходить?
- Да иду, иду!
Ксения Александровна,
спускайтесь вниз!
Бабушка не пойдет.
Она подняться не может.
Да, трудно ей. А ты иди.
- А как же бабушка?
- Иди-иди!
Нина!
Нина Владимировна!
Ах ты, Боже, ты мой, где же она?
Митя?
А где ж твоя мама, мальчик?
Ох, беда какая.
Ну тогда...
пойдем...
со мной.
Придет твоя мама.
Ты только тащишься?
А ну, поторапливайся.
Опять у Петровых свет не погасили.
Я к ним сбегаю, Анна Васильевна.
Куда тебе? Они меня-то не слушают.
Ну-ка возьми мальчонку.
Держи, не упади.
Ступай с ним...
в бомбоубежище.
А он чей?
Потом, потом.
Иди.
Ну пойдем.
Вставай, вставай. Не тащить же
мне тебя такого большого на руках.
Ну что мне с тобой делать?
Ну чего ты испугался, дурачок?
Он же нас не заметил.
Ну идем.
Что-то, девочка, я тебя последние
дни не вижу здесь.
Надоело.
Устала я.
Стой, товарищи!
Тихо!
Садитесь, товарищи.
Садитесь.
Фугаска!
В дом номер восемь!
Все к черту!
Бабушка!
Эй, сюда нельзя!
Девочка!
Здесь стоять нельзя.
Под машину угодишь. Отойди в сторонку.
Я Анну Васильевну ищу.
Управдомшу? Увезли ее.
Откопали и увезли.
Куда увезли?
Ну нет, в общем, Анны Васильевны. Нет.
- Нет? А как же мне с ним?
- А чей он?
Не знаю.
- С какой квартиры?
- Тоже не знаю.
Вот что. Неси-ка его в райсовет.
Знаешь, где райсовет? Второй этаж,
комната номер 12.
Там его возьмут и разберутся.
А мне куда? Ведь я в этом доме жила.
- Жила, а не знаешь, чей он?
- Я недавно тут.
Меня с Московского района переселили.
Папа на фронт ушел, а меня сюда.
А мать?
Мама умерла с голоду.
Да... Ну ладно.
Сдашь ребенка, пойдешь в 21-й ЖАКТ.
Вон там, за мостом.
Стой! Стой!
Скажите, где здесь комната номер 12?
Не знаю, девочка.
Как тебя зовут, мальчик?
Ну скажи, как тебя зовут?
Что ты молчишь?
Как тебя мама называла?
У тебя была мама. Понимаешь?
Мама.
Как она тебя звала? Кто ты?
Ко-тик.
Котик?
Котик это не имя.
Вот в этой книге одна тетя тоже
называла своего сына "Котик".
А он был Сережа.
- Ты, девочка, наверное, к нам?
- Я в 12-ю комнату.
Ко мне.
- Хочешь в приемник его отдать?
- Да.
Надо было раньше прийти. Ты опоздала.
Сегодня мы уже всех отправили.
Приноси своего малыша завтра.
Завтра?
Сама подумай, куда же я его дену,
раз мы сегодня уже всех отправили.
Как куда? А я куда?
- Понимаете, он...
- Одним словом, приходи завтра.
Пораньше. И хлебную
карточку его не забудь.
Впрочем вот что, девочка.
Ты посиди тут. Я вернусь,
как-нибудь устрою.
Не знаю.
Что делать, не знаю.
Пожалуйста. Хоть целую квартиру.
Кругом пусто.
Ну что ж, давай прописываться.
Садись.
Документы у тебя есть какие?
Никанорова.
Катерина Дмитриевна.
Год рождения.
Отец...
Дмитрий Алексеевич.
- Давай братишкину метрику.
- А зачем?
- Разве его тоже надо прописывать?
- А как же? Что же он, не человек?
Нет у него метрики.
Ничего у него нет.
Его как зовут-то?
- Его зовут Сережа.
- Так.
Сергей Дмитриевич.
Год рождения?
Ему...
третий год. Скоро будет три.
Место рождения...
Ленинград.
Так...
Ну вот и все.
Ладно.
Выправим ему метрику.
А на следующий месяц...
хлебную карточку дадим.
Поставь.
Вот тут и будешь жить.
Жить.
Вдвоем.
На одну-то карточку.
До конца месяца осталось
несколько дней.
Несколько дней.
Тоже, знаешь...
надо прожить их. Несколько-то дней.
Вчера в доме...
девочка умерла маленькая.
Полагается...
карточку-то сдать.
А я тоже, знаешь, дошел.
Хотел сам попользоваться.
Возьми.
Возьми.
И не говори спасибо.
Это дело нечистое.
*ребенок начал хныкать*
Не ной.
Знаю, что холодно. И есть хочешь.
Я тоже голодная.
Вот за хлебом и пойду.
Натаскалась с тобой за день.
Пойди-ка сам за этим кусочком хлеба.
- Съешь его. И все равно голодный.
- *хнычет* Мама...
- Мама...
- Перестань.
Все равно не уговоришь.
Я тебе сказала, не пойду!
И все.
Ты не торопись. Жуй как следует.
Вот так.
Хорошо.
*играет музыка из балета
"Лебединое озеро" *
Что бы ты хотела, девочка?
Хлеба.
*ребенок начал плакать*
Холодно?
Сейчас мы с тобой... ляжем спать.
Согреемся.
А завтра утром...
Завтра?
А почему завтра?
До завтра ты тут, знаешь...
Вот что.
Ты здесь полежи, а я сейчас вернусь.
Кто там?
Это я, Катя Никанорова.
Откройте!
Он же там замерзнет.
Печки-то нету.
Вот что.
Тут через двор живет такой Трофимов.
Времянки варганит из жести.
Вот сходи к нему.
Только не говори, что я надоумил.
Он зол на меня. И вообще
паршивый мужик. А ты сходи.
- Сходи пораньше, утром.
- А до утра?
Как нам до утра прожить?
До утра? Ну... Приходи сюда.
С братишкой.
Как-нибудь разместимся.
Ну другого сейчас
ничего не придумаешь.
Ой...
Как же я сейчас пойду?
Опять его на руки.
Опять тащить.
Не могу.
*сигнал воздушной тревоги*
Начинается.
Никанорова!
*из громкоговорителя*
Отбой воздушной тревоги!
Отбой воздушной тревоги!
Хорошо.
Тепло.
Здравствуйте.
Как ты сюда вошла?
Там было открыто.
- Это вы товарищ Трофимов.
- Ну он, он товарищ Трофимов.
Говори, чего тебе надо?
Мы въехали в пятую квартиру,
а там печки нет.
Ну так известно. Ученый человек
еще летом драпанул.
Принесешь 300 грамм, получишь печку.
- Чего 300 грамм?
- Хлеба!
- Вот чего.
- Или 100 грамм.
100 грамм? Вот это я могу.
- У меня есть две детские карточки...
- Водки 100 грамм.
Водки?
Ну где же я вам возьму
хлеба или водки?
Так иди! Иди!
- Иди, откуда пришла.
- А вы не толкайтесь.
Я не уйду.
Не могу. Нам нельзя без печки.
Без печки нам не выжить.
Ну и не выживайте. А кому вы нужны-то?
А вот нужны. Нужны!
Вы продайте мне печку за деньги.
Вы может думаете, что у меня...
денег не хватит? Вы скажите, сколько.
А на что нам твои деньги-то?
Печку что ли растапливать
твоими бумажками?
Вы скажите, сколько.
Я ведь могу много заплатить.
Часть сейчас. Часть потом.
- Вот получу за отца...
- За отца?
А что у тебя он?
Вот.
Ну-ка, какой ты есть?
Не дымит?
Нет, тепло.
Ну и хорошо.
А деньги?
Ну чего тебе?
Есть хочешь?
Пить дать?
Так чего ж тебе надо?
Ааа...
Трудновато вам здесь?
Живем.
А вы что, с фронта?
С Невской Дубровки.
По делу. А заодно и...
сына с женой отправить
на большую землю.
Теперь все через Ладогу.
Митька, небось, не узнает меня.
Давно не виделись?
С 39-го.
Командировали в Сибирь завод
монтировать. И прям оттуда.
Понятно.
Митя, Митрий. Митрий, Дмитрий.
Забыл, небось, Димитрий хитрый.
Признает.
У ребятишек память светлая.
Признает.
Алексей Петрович?
Алеша?
Не узнаешь?
Тетя Таня?
Это я.
Тебе не надо огорчаться.
Твоя Нина с Митей...
уехали...
на большую землю.
Игнатьев их отправил.
В то утро, я помню, я послала
Нину на завод.
Ты сходи..
к Василию Васильевичу.
Спасибо, тетя Таня.
Ну а как вы?
- Как Георгий Николаевич?
- Гоша?
Я-то вот...
живу.
А вот...
Гоша мой...
Плакать надо, а слез нет.
Выплакала.
Здесь он...
Георгий Николаевич...
Вот...
под этими развалинами погиб.
Вот я и прихожу сюда к нему.
Как на могилку.
Вот тут...
где ты сидишь...
сидела и она.
Твоя Нина в тот день.
Утром прибежала.
Думаешь, успели уехать?
Не думаю, а точно.
Уехали.
Отправление было...
в семь вечера.
А бомбежка началась...
в полночь.
- Ладогу тоже бомбят.
- Бомбят.
Но наши проскочили благополучно.
У нас сведения точные.
Вот адресок.
К моей Елене.
В Ярославль.
Напиши ей.
Там должна быть и твоя Нина с малышом.
Надоело лежать?
Ну пойдем.
Сейчас будешь сидеть.
Вот так.
Будешь сидеть и не двигаться.
Я скоро вернусь.
Отоварю карточки и вернусь.
Потом мы с тобой...
затопим печку.
Разогреем суп.
А может быть кашу обедать будем.
Здравствуй, девочка.
Меня Женя зовут. Я ваша соседка.
Так значит это вас здесь
поселил Иван Лукич?
А вам что?
А ничего.
Просто пришла посмотреть
кто здесь теперь живет.
- А раньше знаешь, кто жил?
- Ученый.
Вот.
Физик он. Василевский
Сергей Дмитриевич.
Сергей Дмитриевич? А мой братишка
тоже Сергей Дмитриевич.
Вот и хорошо. Значит тезки.
*ребенок захныкал*
Не пищать.
Ты знаешь, кто сказал "Не пищать"?
Макаренко сказал и маленьким,
и взрослым. Не пищать.
Скажи, пожалуйста.
Про Макаренко понимает.
Какой умница.
- Не ходит?
- Он слабенький.
У нас в доме одна девочка вот так же.
Сначала разговаривать разучилась.
Ходить перестала.
Все лежала.
Потом заснула и больше не проснулась.
Не жилец он...
- твой Сергей Дмитриевич.
- Не правда!
Жилец!
И это ничего не значит,
что кто-то там у вас умер.
- А он не умрет! И уходите!
- А чего ты раскричалась?
Я ведь тебе ничего такого не сказала.
Нет, сказала! И уходите!
Нечего вам тут делать.
Ненормальная какая-то.
Не слушай ее, Сережа.
Ты еще ее переживешь.
Передохнут все фашисты
вместе со своим Гитлером...
а мы будем жить.
Вот увидишь. И в школу пойдешь.
В футбол играть будешь. И пирожные
есть будешь. Все у тебя будет.
- Здесь или с собой?
- С собой.
- Я не одна.
- 20 копеек.
*на улице слышны выстрелы*
Опять стреляют.
*из громкоговорителя*
Внимание! Внимание!
Район подвергается артобстрелу.
- С собой?
- С собой.
*разговаривают на немецком*
*связист отдает приказ об обстреле
Васильевского острова*
Быстрей, быстрей!
Стой, девочка.
А ну иди в укрытие.
Пустите. Ведь эта сторона
улицы не опасная.
Поговори мне. Не опасная.
- Стой здесь и не дыши.
- Уж и дышать нельзя.
Разлила бы суп, а у меня там братишка.
Зря ворчишь.
- Я тоже спешу, а жду. И все ждут.
- Чего ждать?
- По Васильевскому острову бьют.
- А ты откуда знаешь?
Слышите?
Воют снаряды.
Значит перелет. Значит туда,
на Васильевский.
Ученая ты.
Ученая. Мы все теперь ученые.
А вам куда?
На Обводную. К Балтийскому вокзалу.
Хотите удерем отсюда дворами?
Я тут знаю все ходы и выходы.
Выйдем на Фонтанку, а там
дальше и пойдете.
Пошли.
Ой...
Здорово?
- Здорово.
- Ну ничего.
До части доберусь, а там.
Нет-нет.
Так вам нельзя.
Спасибо.
Неудобно тебе здесь.
Ну пойдем на свое место.
Ну поспи. Поспи еще немножко.
Обед будет готов, я тебя разбужу.
Куда же вы?
Сейчас кипяток будет, суп согреется.
Тороплюсь.
Жалко.
А то бы я братишку разбудила.
- В другой раз.
- Жалко.
Семье вез, а они эвакуировались.
Ну будьте живы и здоровы.
Это ему.
Надпись над фамилией о том, что
адресат уехал из Бразилии...
обратно в Ленинград.
Кто стучится в дверь ко мне
с толстой сумкой на ремне?
С цифрой пять на медной бляшке.
В синей форменной фуражке.
Это он. Это он.
Ленинградский... кто?
Сережа.
Сереженька.
Ну что с тобой?
Я спать хочу.
Ох...
Напугал.
Ну дурак ты эдакий.
Ну спи, спи.
Девочка, ты Никанорова?
Никанорова.
Катя?
Ну Катя. А вам чего?
Да мы комсомольская бытовая дружина.
Помогаем тем, кому особенно трудно.
Ты живешь с братишкой одна?
Без родителей?
Ну и что?
Ну вот мы и решили тебе помочь.
Чего помочь?
Устроят твоего братишку в детдом,
а потом отправят на большую землю.
Послушай, Катя.
И слушать не хочу!
Мало ли что вы там решили.
С норовом девочка.
Только вы не отступайте. Ей одной
все равно мальчишку не выходить.
Ведьма!
Слыхали?
Вот она такая.
*по радио*
наступающие на отдельных участках...
Ленинградского фронта уничтожили свыше
двух с половиной тысяч вражеских...
солдат и офицеров. Артиллерийским
огнем и действиями разведгрупп...
разрушено 9 блиндажей, землянок
и наблюдательный пункт противника.
Уничтожено два танка. Полевая
артиллерийская батарея.
Два противотанковых орудия,
несколько станковых пулеметов..
и взорван склад боеприпасов.
Четыре наших летчика,
выполняя боевое задание...
Сережа, пора вставать.
Я сам.
Ну и молодец.
*поет*
Все ленинградцы, ленинградцы...
да на уборку.
Ой, эту песню тебе еще трудно.
Давай другую.
Какую ты знаешь?
Ты ни одной песни не знаешь?
А стихи какие-нибудь знаешь?
В твоем возрасте стихов надо знать
много-много. Например.
Надо-надо умываться
по утрам и вечерам.
А нечистым трубочистам стыд и срам.
Стыд и срам. И точка.
Ложись-ложись. Спокойной ночи.
*сигнал воздушной тревоги*
Вставай!
Опять Гитлер летит?
Пить...
Три осколочных раны.
Две проникающих, одна рваная.
А кто он?
Капитан Воронов, ночью
в нашу палату привезли.
Ты что делаешь?
Не безобразничай!
Жди, пока я тебя не посажу за стол.
Посмотри, как на тебя сердится
Сергей Дмитриевич.
Сейчас обедать будем.
Скажи - обе-дать.
А-бе-дать.
Иди садись за стол.
Не гремит.
Сломал, вот и не гремит.
Вот тебе ложка. Положи.
Скажи - лож-ка.
Лоооож-ка.
Сначала откусишь кусочек хлеба,
потом две ложки супа. Понял?
Поооо-нял.
Ты у меня скоро так заговоришь,
что оратором станешь.
Поднимешься на трибуну...
и скажешь...
"Дорогие товарищи!
Отбой воздушной тревоги!
Отбой воздушной тревоги!
Навеки!
Навсегда!
Отбой!"
Ты - радио.
*слышны взрывы*
*из громкоговорителя*
Внимание! Внимание!
Район подвергается артобстрелу.
Населению немедленно укрыться.
Движение по улицам прекратить.
С весенним приветом.
Катя!
А это тебе.
За доблестный труд.
Смешной вы.
Алексей Петрович.
Когда я первый раз
здесь вас встретила..
я думала-думала, где же я вас видела.
А потом вспомнила.
Я Катя. Помните меня? Катя.
Мы с вами бежали по проходным дворам.
Вы еще полушубок разорвали.
А ты его зашивала.
Ага!
У тебя еще, кажется,
сестренка маленькая?
Братишка у нее. Все уши прожужжала.
Ты бы привела его, Катя. Показала.
Нельзя, Алексей Петрович, не разрешат.
Разрешат.
Мы с Володей попросим, разрешат.
Приводи.
Ну как ты скажешь?
Здравствуйте, дядя Алеша.
- Здравствуйте...
- дядя Алеша.
Здравствуйте, дядя Алеша.
Здравствуй, Сережа.
Молодец, что пришел.
Рассказывай, как живешь?
Скажи "хорошо".
Ну...
Скажи, скажи "хорошо".
Так себе.
Ну-ка иди сюда.
Оп-па.
Докладывай.
Кто тебя обидел? Чем ты недоволен?
Не гремит.
Не гремит?
Погремушка не гремит.
- Игрушка у него поломалась.
- Ааа...
Ну ты не расстраивайся, Серега.
Это дело поправимое.
Вот встану на ноги...
приду к тебе домой...
и поправим твою игрушку.
А сейчас покажи, как ты
умеешь ходить-то, а? Ну-ка.
Иди.
Ну, шагай за мной. Сейчас я тебе
сыграю, закачаешься.
Что с вами, Алексей Петрович?
Вам нехорошо?
- Может нам уйти?
- Нет, Катя.
Я просто своих вспомнил.
Товарищ Воронов.
К вам пришли из вашей части.
- Здравствуйте, товарищи.
- Тимофей Павлович?
Проходи.
Здравствуй, дорогой.
Садись.
Это он меня из самого пекла вынес.
Ну?
Как вы там?
Батарею нашу пополнили,
товарищ капитан. А так ничего.
Вас не хватает.
Политрук послал меня...
Письмишко вы ждали?
Привез?
Давай.
Катя.
Сережа устал, ты...
веди его домой.
Кланяюсь там всем.
Тимофей Павлович.
Что-нибудь недоброе?
Скажи, что скоро вернусь.
Катя, почему на нас
рассердился дядя Алеша?
Не болтай глупостей.
Уж и глупость сказать нельзя.
*говорит по-немецки*
Почему в предутренние часы встревожили
фашистских офицеров всполохи...
над осажденным городом?
"Это пожары", - сказал младший.
"Нет, не пожары, -
ответил ему старший. -
В том-то и дело, что не пожары.
Это пошли трамваи.
И после такой-то зимы.
Непостижимый народ эти русские".
Кать... А почему белый чай?
Потому что это не чай, а вода.
Чая у нас нет.
А почему к нам дядя Алеша
не приходит игрушку чинить?
Ему теперь не до нас.
А почему не до нас?
У него большое горе.
Почему горе?
Потому что война.
- Почему война.
- Ну! Разговорился.
- А почему разговорился?
- Замолчи.
Когда я ем, я глух и нем.
Когда я...
я глух и нем.
Ваши бумаги, товарищ капитан.
Вот.
И снова в строй, как пишет Катя.
Сухой паек вам выдан.
Вы же Ленинградец.
Да, Ленинградец.
Только...
бездомный.
Но город-то родной.
Спасибо за все, доктор.
Что пожелать вам?
Успехов.
Победы.
И еще, как в песне-то поется...
если смерти, то мгновенной,
если раны, небольшой.
Спасибо.
Катя, когда мы пойдем на улицу гулять?
Вымою окно и пойдем.
А что ты там делаешь?
Рисую самолет.
Тебе кто разрешил пачкать книги,
негодный ты мальчишка, а?
Сколько раз я тебе говорила,
до книг не дотрагиваться?
А на чем я буду рисовать самолет?
Поговори у меня еще.
Лучше иди выключи радио.
И расскажи мне стихотворение,
которое мы с тобой учили.
Кто стучится в дверь ко мне...
с толстой сумкой на ремне...
цифрой пять на медной бляшке...
в синей форменной фуражке?
Это он. Это он.
Ленинградский почтальон.
Дядя Леша пришел!
- Здравствуйте, Алексей Петрович.
- Здравствуй, Катя.
- Мы уж думали, что вы не придете.
- А я взял и пришел.
- Вот, не гремит.
- Не гремит?
Ну-ка давай посмотрим. Сейчас
мы полечим твою игрушку.
Загремит.
Тааак...
Как же тебя, братец, угораздило
игрушку сломать?
Меня не угораздило.
Она сама поломалась.
Я просто сел на нее, она и поломалась.
Какая нехорошая игрушка.
Можно?
- Ты опять?
- А я не к тебе.
- Здравствуйте, товарищ капитан.
- Здравствуйте.
Я хочу с вами поговорить
на счет Кати и братишки.
- Вы их родственник?
- Допустим. Что-то случилось?
- Они хотят отнять у меня Сережу.
- Не отнять, а определить.
Видите ли, товарищ капитан.
Скоро лето, в городе откроются школы.
Кате нужно учиться,
а куда она с ребенком?
- Не ваша забота!
- Постой, Катя.
Девушка права. Не пойдешь
же ты с ним в школу.
И дома одного на целый день
не оставишь. Не так ли?
Мальчика непременно надо устроить.
Только...
почему же в детдом?
Они прожили вместе
самое трудное время.
И теперь разлучать их...
когда стало немного легче...
Дядя Алеша, я не хочу разлучаться.
Вот видите. С ним тоже
нельзя не считаться.
Хорошо, если бы вы устроили
его в детский сад.
А ты, Катя, перед школой отведешь
его туда, а вечером опять возьмешь.
И опять вы вместе.
Опять вдвоем.
Ну?
Так как?
Я подумаю.
А чего тут думать?
Дядя твой правильно рассудил. Давай
братишкину метрику, мы сейчас же...
- займемся этим делом.
- У тебя есть его метрика?
Сергей Дмитриевич Никаноров.
Не больше, не меньше,
как Сергей Дмитриевич.
Действуйте.
Есть, товарищ капитан.
Ну и морока с тобой, Никанорова.
- До свидания!
- До свидания.
Вот и гремит.
Дядя Алеша, а вы пойдете
с нами на улицу гулять?
Погулял бы с удовольствием, но...
надо уезжать в свою часть.
А мы вас проводим.
Раненый.
Кто раненый?
Дом раненый.
Весь город раненый, Сережа.
И все-таки красуется...
и стоит неколебимо.
Что это такое "неколебимо"?
Ну значит твердо стоит, не сгибается.
- Понял?
- Да.
- Ну?
- Я сам.
Молодец.
Правда-правда, Алексей Петрович.
Если бы не он, не Сережа...
меня бы тоже на Пискаревку свезли.
Ничего не стала бы делать для себя.
Я тогда очень устала.
Я даже перестала
бегать в бомбоубежище.
В ту ночь, когда в наш
дом упала бомба...
наш управхоз насильно
вытащила меня из комнаты.
А где же был он?
Твой Сережа?
Я...
Я не боюсь сказать вам,
Алексей Петрович.
Никому не говорила, а вам скажу.
Все скажу.
Сережу мне дали в ту ночь.
Сказали, неси в бомбоубежище.
А потом наш дом разбомбило.
Сережа стал моим братом.
Ты понимаешь, Катя...
у меня тоже парнишка.
Только побольше.
И не Сережа, а Митя.
Митя, Митрий. Митрий, Дмитрий.
Что? Как ты сказал?
Ты откуда знаешь эту дразнилку?
Кто тебя научил? Мама научила, да?
Мама?
Да что вы, Алексей Петрович?
Зачем же так пугать маленького?
Да это же...
Это же наша дразнилка, домашняя.
Ее моя жена сочинила.
Нина, когда еще Митя совсем был
маленький. Только начинал говорить.
Повтори. Повтори еще раз. Как ты
говоришь? Митя, Митрий...
Митрий, Дмитрий. Ну, еще два слова.
Дмитрий хитрый.
Товарищ капитан, опаздываем!
Иду!
Катя...
береги его, своего Сережу.
И себя и его береги.
- Алексей Петрович...
- Я тебе потом все объясню.
Приеду и все объясню.
Берегите себя.
Со своими попрощались,
товарищ капитан?
С сыном.
И с дочерью.