«Скуки ради» — советский художественный фильм 1967 года, снятый по
мотивам одноименного рассказа Максима Горького.
Все фразы и цитаты
СКУКИ РАДИ
Отдавали молоду
На чужую сторону.
Ой, калина.
Ой, малина.
Во чужую деревню
Во большую
семью.
Ой, калина.
Ой, малина.
А свекор-то говорит
Мне работницу ведут.
Ой, калина.
Ой, малина.
А свекровь-то говорит
Непослушницу ведут.
Ой, калина.
Ой, малина.
Осенил бы и ты себя
крестом, птичий губернатор.
Я не бабий прихвостень, как вы.
- Нечего мне грехи замаливать.
- Побойся Бога.
На 136-м переезде
бабу с ребятем зарезал.
Все там будем.
- Вот турецкую турки.
- Низа-то серые.
Крысиный объедок, что ты можешь
понимать, отставной козы барабанщик?
- Пшел!
Гонял ты лягушек, не турок,
да полковую капусту караулил.
Твое ли дело рассуждать о жизни?
А ты, кацап?
Яблоко от яблони.
Ну просто ваша копия!
Как две капли воды.
Ты куда прешь?
Ты что, места своего не знаешь?
Шампанское...
Сельтерское.
А что, Соня, обед готов?
Угу, конечно.
Лука, ты тут того...
Подмети полотно и перрон.
Видишь?
Сколько нашвыряли всякой всячины!
Да я знаю, Матвей Егорыч.
Да, смотри мне тут!
Ну что же?
Будем обедать, Николай Петрович?
Да.
Как всегда, Матвей Егорыч.
Арина.
Арина, неси обед!
Николай Петрович.
Николай Петрович, прошу Вас!
Вот так.
Селедочку.
Благодарю.
Молчали желтые, синие,
зеленые...
Плакали и пели.
Очень верно заметили.
По положению железнодорожного устава
зеленые вагоны...
А почему считаете, что
они пили сельтерскую?
В такую жару
шампанское?
А сегодня жарче вчерашнего.
Жарче.
Это от скуки кажется жарче.
Единственное, что
утомляет и убивает
женщину - это скука.
Пожалуй.
Действительно.
Пожалуй, искупаться хорошо.
Если бы была река...
Вот карты хороши в таком случае.
Но нас только трое.
Карточная игра, по выражению Шопенгауэра,
есть банкротство всякой мысли.
Ловко.
Как это?
Банкротство мысли?
А кто сказал?
Шопенгауэр.
Немец.
Философ.
А что, эти философы,
они в университетах служат?
То есть, как Вам сказать?
Это не чин.
А такая
природная способность.
Вот русский - Соловьев.
Есть и другие.
Философом может быть
всякий, кто родился с
привычкой думать и во всем искать
начало и конец.
Конечно,
и в университетах бывают философы.
Но они могут быть и просто так.
Даже служить на железной дороге.
А много получают те,
которые при университетах?
Смотря по уму.
Но если бы был четвертый,
премило бы мы повинтили.
Телеграф стучит.
Едет...
Давай со мной.
Птичка, стой...
Может, рубахи того?
Сшила бы мне, а?
Слышишь, Арина?
Я могу.
Сошьешь, а там и рассчитаемся.
Сошью.
Вот ты какой губернии будешь?
- Рязанская.
- Издалека.
А как сюда попала?
А так. Одна я.
Одинокая.
Да, тут можно дальше зайти.
Вот и я тоже.
Нижегородский.
Сергачевского уезда.
Вот и я тоже...
Один.
Весь тут.
А было у меня хозяйство.
Жена тоже была.
Дети.
Двое.
Ну, жена умерла в холеру.
А дети просто так.
Развинтилась машина.
А я того...
Замотался в город.
Ну и... Пошел настом,
сбоку своей дороги.
Вот и...
Мотаюсь уж третий год.
Плохо, когда нет своего гнезда.
Еще бы!
А ты? Вдова, что ли?
Девка.
Да где уж...
Ей-богу, девка.
Ну, а что же ты замуж не вышла?
А кто возьмет меня?
Без всего я.
Кому корысть?
С лица некрасивая.
Мда.
А жалованье какое у тебя?
Два с полтиной.
Арина!
Пошел я.
Так пошел я.
Шастают тут на ночь глядя,
с пустыми ведрами.
Арина!
Забери кресло!
Петрович.
Подежурь за меня еще и сегодня.
Надо мне по хозяйству в село сбегать.
Управиться.
Врет он все.
Нет у него хозяйства.
К бабе бегает.
Бабник он, и все тут.
Замолчи ты.
Птичий губернатор.
Ладно уж.
Так, стало быть...
Вот и спасибо.
Так.
Три по гривеннику штука.
Стало быть, 30 копеек следует тебе.
Верно?
Да так уж.
Стало быть, ты рязанская?
Да.
И девка, говоришь?
Ей-богу.
Ну, значит,
30 копеек тебе с меня.
Ну что, ты
приходи
ко мне часов в 10.
А я тебе и отдам.
Чайку попьем.
Поговорим скуки ради.
Оба мы одинокие.
Приходи.
Приду.
Ты куда прешь?
Ты что, места своего не знаешь?
А что, Соня, обед готов?
Конечно.
Лука! Ты тут того...
Подмети полотно и перрон.
Видишь, сколько нашвыряли всякой всячины.
Знаю, Матвей Егорыч.
Да, смотри мне тут.
Что же, Николай Петрович, будем обедать?
По обыкновению, Матвей Егорыч.
Арина!
Арина, неси обед!
Николай Петрович, прошу.
Мотя.
Селедочку?
Благодарю.
А Вы заметили, Николай Петрович,
в первом классе брюнеточку в желтом?
В желтом матине?
Да.
Ядовитая штукенция.
Да, не дурна.
Но одета безвкусно.
А что, разве
желтое не к лицу брюнеткам?
Я говорю о фасоне,
о покрое.
А не о цвете.
А! Это другое дело.
Матине...
Это французское слово?
Конечно.
Хорошо Вы помните, что читали.
А я вот прочитаю,
а на другой день, хоть
убейте, ничего не помню.
Вот недавно прочитала в
"Ниве" что-то такое интересное.
Забавное.
А что - не помню.
Вот Вы все помните.
Привычка.
Оригинально.
Оригинальность есть
первый оттиск банальности.
Телеграф стучит.
Тимофей Петрович.
Мне идти пора.
Ой.
Ну и дурная же ты с лица-то.
Садись-ка.
Ты вот что...
Храни это в секрете.
Чтобы никто ни-ни.
А то мне будет нехорошо.
Я-то не молоденький.
Да и ты тоже.
Понимаешь?
Я понимаю.
Ты завтра приходи.
Только ночью.
- Приду.
- Хорошо?
А теперь возьми вот
штаны и пиджак, чтобы починила.
Я и постирать могу.
Да ты что? Увидят.
Нет.
Я знаю овраг.
Далеко в степи.
Там родник.
Смотри мне.
Чтобы ни одна душа ни-ни.
Понимаешь?
А теперь иди.
Я приду, Тимофей Петрович.
Завтра ночью приду.
И завсегда приду.
- Когда прикажите.
- Иди-иди. Ой.
Замолчи.
Птичий губернатор.
Замолчи, отставной козы барабанщик.
Бабьи прихвостни.
Бить вас надо, вот что.
Пойду я к Матвею Егорычу
и расскажу, как ты за порядком следишь.
Как ночевать к бабе бегаешь.
Ох ты, птичий командир.
Да оставь ты ее в покое.
Ты что?
Что, по-твоему, она не человек?
Ты начальство, чтобы тыкать в глаза?
Арина!
Ты почему на погреб спать перешла?
Мне Софья Ивановна позволила.
Это я знаю.
А отчего у тебя такая фантазия?
Мне на кухне жарко спать.
Так спала бы во дворе.
Под звездами ночными
спи, гордое дитя природы.
Я волков боюсь.
Ну, ступай.
Спи, где хочешь.
Любви раба!
Я так слаба!
В борьбе с тобой,
о, демон мой.
- Она?
Ну...
Это вы врете оба.
Это совсем даже не смешно.
Во-первых, у нее на руках ребенок.
А во-вторых, хлеб какой.
Ну да. Хлеб, действительно, не того.
Нужно ей сделать внушение.
Ей-богу, это... Этого я не ожидал.
Ах ты, черт возьми.
Кто он?
Лукашка?
Ягодка?
Гомозов.
Такой степенный мужик, а вот...
А вы того, не сочиняете, а?
И давно?
С неделю, а то и две.
Оттого и на погреб спать перешла.
Уволю.
Мотя.
Учиню допрос и уволю.
Черти.
Ну и посмеюсь же я над ними.
Это позволительно.
Телеграф стучит.
Обрадовалась, дуреха, поди.
Свой терем обрела.
Ой, что это?
Да.
- Зачем же?
- Не к чему нам собак тут дразнить.
Господи.
Тимофей Петрович.
- Тимофей Петрович.
- Ну?
Тимофей Петрович, заперли нас!
Как так?
Подошли и замком...
Врешь ты.
Погляди сам.
Пусти!
Это солдат.
Выпусти!
- Что?
- Выпусти.
Дежурство у меня, черт!
Я подежурю.
Сиди, знай.
Ах, собака.
Погоди.
Запирать меня, все-таки, ты не можешь!
Здесь начальник, слышишь?
Он спросит: "Где Гомозов, а?"
Что ты ему будешь отвечать тогда?
Поди начальник сам и велел ему.
Начальник?
Зачем же это ему?
Пес ты!
Что же это будет, а?
Срам-то мне какой...
А все это ты, уродина! Все ты!
Ну что молчишь? Кикимора!
Как теперь я буду?
Наделала делов и молчишь.
Думай, черт, думай, что делать будем!
Куда мне от срама теперь деваться?
Эх, ты, Господи!
На что я ввязался с этой?
Не цапай!
Я прощения попрошу.
Ну?
- Простят.
- Мне-то что из этого?
Ну простят тебя. Мне-то
что? Срам на мне останется.
Надо мной ведь смеяться будут!
Прости ты меня!
Тимофей Петрович.
Колом бы тебя по башке!
Ах... Господи.
Эй, ты. Ведьма.
Спишь, что ли?
Нет.
Пожалей меня, Тимофей Петрович.
Христом Богом прошу, пожалей меня.
Ведь одна я.
Одиношенька.
Ну не вой. Не смеши людей-то!
Ах, мучители.
Гомозов!
Бери Арину под руку и выходи!
Ты слышишь, Гомозов?
Ну, иди.
С законным браком поздравляю.
Пожалуйте.
Музыка, играть!
Давай-давай!
Бери ее под руку! Ну бери! Ну?
Брачное "горько"!
Горько!
Горько!
Я как от вас вышел, спрятался за погребом.
Гляжу - топает.
Белая рубаха. Фигура.
И прямехонько к ней.
Милашке.
- Смотри!
- Смеяться, право
не грешно над тем, что кажется смешно!
А вы еще-еще!
- Но много смеяться вредно.
- Да?
Господи, помилуй.
Господи, помилуй.
Привел соблазнителя, вот.
Ну-с, расскажи, брат,
как ты увлекал свою красавицу?
По оригинальности - это
грехопадение номер первый.
Это точно.
Грехопадение и есть.
Вначале она мне все
подмаргивала.
Николай Петрович, Вы только вообразите.
Как она, такая рожа, должна была
ему подмаргивать. Прелесть.
Проходит по двору
и подмаргивает. Значит.
Подмаргивает.
А я вижу и думаю про себя:
Эй, шалишь.
А потом, стало быть,
она и говорит мне.
Хочешь, говорит, я тебе
рубахи сошью?
Ну не в чутье была тут сила.
Это, знаете,
из Некрасова. Из стихотворения
"Нарядная и убогая".
Продолжай, Гомозов.
Арина!
Тимоша.
Господи, помилуй!
Господи, помилуй меня!
Куда же он спрятался?
Гляжу...
Свечу зажгла.
Прибирает.
Моет.
Скребет.
Застилает.
Рожа, как самовар.
Улыбается.
Еще бы!
Хозяйка!
Ну что?
Вероятно, смерть наступила
около двух часов ночи.
Увы.
Даже в самом храме наслаждения
главный престол принадлежит
таинственной меланхолии.
Меланхолия.